Попаданка из России

ПРОЛОГ

- Не утруждайтесь, я надолго тут не задержусь и в город с вами не поеду! Это не для меня! Буду жить там, куда я первоначально попала! И нечего распоряжаться моей судьбой! Даже если вы силой меня увезете, то ничего взамен от меня не получите! Подумайте над моими словами, а я их на ветер не бросаю!

- У, ты, какая колючая, у меня еще жены нет, и я подумаю насчет тебя.

- Это все должно быть по обоюдному согласию. А с моей стороны его нет, и никогда не будет!

- Это мы еще посмотрим, мне торопиться нужно меня ждут!

- Опять набеги совершать, вы не только своей жизнью рискуете, но и жизнями своих людей! А живете как? Скоро холода наступят, у вас тут никакого обогрева нет.

- А ты для чего, такая горячая девчонка, вот и будешь нас греть! - и он, рассмеявшись, вышел из жилища. Вслед за ним вышел его брат.

Что же мне предпринять, как отсюда сбежать, и куда бежать, в какую сторону, не знаю? Да и диких животных здесь много.

Увидела Андрона, и сердце мое дрогнуло. Он мне показался таким родным, хотелось обнять и прижаться к нему, раствориться в нем. Да что это со мной, раньше такого не было, даже с Вадимом. Значит, не любила я его, а этого Андрона, что, люблю? Я начала успокаивать себя, и постараться не думать о нем. Но он здесь, рядом со мной, за стеной этого жилища.

+++++++

С Вадимом я встречалась уже два года. Первый раз увидела его на дне рождения своей подруги. Тогда мне было только восемнадцать лет. Вадим, очень красивый и привлекательный парень, очаровал меня. В нем было что-то такое, что привязывало к нему другого человека. Симпатичный, вежливый, с выразительными карими глазами, которые с первого взгляда словно проникают тебе в сердце. Увидела и пропала, влюбилась в него окончательно и бесповоротно. Никого, кроме него, не было для меня дороже. До того дня, когда я стала свидетельницей его измены.

Он часто приглашал меня на различные вечеринки своих друзей. Так было и на этот раз. Мы приехали в один из загородных домов. Внизу в гостиной стоял шведский стол с различными холодными закусками. Выпивка на любой вкус, подходи и наслаждайся. Видно, богатые друзья тут живут. Мы выпили с Вадимом вина, и пока я выбирала себе закуску, отвернувшись от него, он растворился, рядом со мной его не было. Пойти искать? Но куда, тут два этажа и очень много комнат. А мог и на свежий воздух выйти с друзьями. Парням это легче сделать, они в костюмах, а я в одном платьице не выскочу, уже прохладно стало.

Я хотела позвонить ему, но передумала и положила телефон назад в сумочку, висевшую через плечо на ремешке. Она была у меня вместительной, чего там только не было.

– Скучаешь? – рядом со мной остановилась девушка. – А жених твой сейчас развлекается с хозяйкой этого дома, в её спальне. Это точные сведения, я своими глазами видела. Пошли, провожу туда, – и она увлекла меня за собой наверх. Приоткрыла немного дверь одной из комнат, и я увидела на кровати своего возлюбленного, который совокуплялся с девушкой. Она стонала и кричала при этом:

– Да, да, не останавливайся, мне так хорошо, ох…

Я смотрела на развратную картину с некогда любимым мужчиной, и меня тут же кинуло в холодный пот, все тело тряслось в ознобе. Я могла бы закатить грандиозный скандал, но это было не в моем характере. Я должна быть выше всего этого. Глотая слезы, быстро схватив свою верхнюю одежду, понеслась к выходу из дома, не разбирая дороги.

Я была потрясена происходящим. Все это было как неудачная шутка, происходившая в кошмарном сне. Там, в спальне, я видела совсем другого Вадима, как будто бы не моего любимого, а похотливого самца. Часа через два я пешком добралась до своего района. Но не могла идти домой и зашла в кафе, чтобы выпить рюмки две водки.

Мы с Вадимом вот уже год жили в гражданском браке и снимали одну квартиру на двоих. Готовились к предстоящей совместной жизни. И теперь это все рухнуло в одночасье. Открыв дверь квартиры, я поняла, что Вадим уже дома. Почувствовал за собой вину и тут же прибежал вслед за мной. Он сидел спокойно в зале и что-то делал за компьютером. Как будто никуда и не уходил из дома.

– Пришла? – с вызовом спросил он.

– Да! – в таком же тоне ответила я.

Я смотрела на невозмутимое лицо своего жениха и в какой-то мере даже восхищалась его самообладанием. Как будто он и не был в загородном доме и не развлекался с его хозяйкой два часа назад.

– Почему ушла одна, могла бы попросить, и мы вместе вернулись домой. Я с ребятами был на территории усадьбы, дышали свежим воздухом.

Не слушая его, я прошла в ванную, чтобы смыть следы непрошеных слез. Выйдя из ванны, застала Вадима за сбором своих вещей.

– Что ты делаешь? – растерянно спросила я. Наверное, ему сказала та девушка, что я видела его в спальне с хозяйкой загородного дома.

– Я разве тебе не говорил, что на несколько дней уеду в командировку?

Да, я слышала об этом, его работа имеет разъездной характер. Но сейчас я поняла, что не верю ему, не туда он собрался.

– Нам надо расстаться, – тихо проговорила я. – И ты знаешь, почему! Я тебя видела сегодня в спальне, вместе с хозяйкой того дома!

– Хорошо, – сказал он невозмутимо.

Я застыла с широко раскрытыми глазами, казалось, что все происходит не со мной.

– Квартира остается тебе, будешь ответственным квартиросъемщиком. Все остальные вещи я заберу, когда приеду из командировки. Желаю счастья, – и он пошел к выходу.

– О каком ты счастье говоришь без тебя! – мой голос дрожал. – Почему нашел другую женщину, чего тебе не хватало со мной?

– Ты холодная женщина, неужели сама этого не понимаешь, или прикидываешься! Ты не удовлетворяешь меня!

Я знала, что наш совместный секс не вызывал у него дикого восторга, но я думала, что все так живут, или нет?

А Вадим не унимался:

– У тебя очень хороший характер, и мы подстраивались друг под друга, но для жизни нужно другое, понимаешь, другое! Ты сможешь найти себе мужчину, с которым тебе будет хорошо!

И он ушел, растворился, и уже никогда его не будет в моей жизни, никогда! Наревевшись вдоволь, я открыла шкаф и стала перебирать свои наряды. Я не буду сидеть дома сегодня, иначе с ума сойду. Выбрала красивое красное платье, идеально подчеркивающее мою фигуру. Я сегодня должна быть на высоте. Сделала небольшой макияж, прикрывая следы слез. У меня красивые голубые глаза, пухленькие губки, подведенные яркой помадой. Немного румян, и я вообще красавица. Так что же Вадиму нужно было? Темные волосы оттеняли белизну моей кожи. Вот она, Лиза Агина, вслед которой будут оборачиваться все мужчины. Надела красивые туфли на тонкой шпильке, перекинула неизменную сумочку через плечо и поспешила к выходу. Там ждало меня такси, шоферу назвала адрес клуба, в котором хотела бы сегодня провести время.

В клубе гремела оглушительная музыка, и было много народа. Каждый отдыхал в свое удовольствие. Мне сейчас нужно обязательно выпить, иначе на трезвую голову праздника не получится. Заказав водку, пила ее рюмку за рюмкой, без закуски. Хотела забыться и больше не вспоминать о предателе. Подсевший мужчина пригласил меня на танец. Но вместо танца потащил в какое-то темное помещение.

– Куда ты меня тащишь, я не хочу идти с тобой!

– Тебе понравится, я доставлю тебе массу удовольствия. – Он прижал меня к какой-то стенке и стал поднимать подол платья.

– Нет, так не пойдет, я хочу, чтобы по любви все было!

– А оно и будет, расслабься, доверься мне!

– Да пошел ты! – я собрала последние силы и оттолкнула незнакомца от себя. – Лучше сквозь землю провалиться, чем вот так собирать разных мужиков.

Я топнула ногой, голова у меня закружилась, и мне показалось, что я куда-то лечу. А потом на меня накатила сплошная темнота.

Открыла глаза и увидела вдали мерцающий огонек от костра. Где я? Ничего не понимаю! Куда попала, почему вокруг трава? Пошла на огонек, шпильки постоянно увязали в земле, и я с трудом вытягивала их оттуда. Около костра увидела двух подростков, рядом с ними щипали траву лошади. В ночном лесу сидят ребятишки, но что-то в их облике и одежде насторожило. Одеты в домотканые штаны, поверх рубахи – широкий кафтан, подпоясанный широким поясом. Таких я видела на картинках древних народов.

– Вы не подскажите, куда я попала? – задала я вопрос подросткам.

– Ванька, смотри, какая барыня к нам пожаловала!

– Да то ж не барыня, а пигалица какая-то. Где свою юбку потеряла, у нас без этого нельзя? – задал вопрос Ванька.

– У меня платье, зачем еще юбка нужна?

– Кофта у тебя, а юбки нет, иди, оденься как положено, тогда приходи!

– Я бы ушла, но куда идти, не знаю, и не пойму, как я тут оказалась! Я гражданка России Лиза Агина, а вы кто?

– Какая Россия, у нас тут Русь, ну и заливает, Степка! Я таких, как она, еще не видел, размалеванная вся. И смотри, на ногах какие башмаки! Какие-то гвоздики сзади приделаны.

– Барыня, у нас на таких гвоздиках долго не проходишь, оторвутся! Иди своей дорогой.

– Да мне идти некуда, не прогоняйте, я же пропаду! Замерзла, дрожу вся!

– Ванька, давай твой армяк отдадим ей, а мы с тобой одним укроемся, он широкий, нам хватит.

– Возьми, барыня, – протянул мне Ванька свою одежду. – Завернись и ложись вот тут на траву. А утром мы тебя к приказчику отведем, пусть решает, что с тобой делать.

Какому приказчику, не поняла? Но глаза уже закрывались, и я провалилась в глубокий сон.

– Спит, пигалица. Помнишь, прошлый год из татарского полона сбежала наложница хана? Так она была разодета, глаз не оторвать, а не как эта, в платье по колено. Как будто не из нашего мира. Я знаю, что колдуньи могут превратиться в кого угодно, а потом порчу на тебя наведут.

– Лучше не будем сейчас об этом говорить, а то страшно становится. Не похожа она на колдунью. Похоже, сама не знает, куда попала. – Они еще долго разговаривали, а под утро их сморил сон.

Я проснулась от какого-то внутреннего толчка, солнце светило уже высоко. Вот так проспала, на свежем воздухе. Завозились ребята:

– И барышня уже встала! Как спалось на нашей земле?

– Жестко, но ничего. А что это вдалеке виднеется? – спросила я мальчишек.

– Это наше поселение, вот сейчас туда и пойдем. Видишь, какой высокий деревянный забор из бревен поставили? Это наша защита от набега татар.

– Каких татар!? – и у меня похолодело на сердце.

– Самых обыкновенных захватчиков, которым мало своих земель, вот они и делают набеги на нас. Сегодня хорошо ночь прошла, а то бывает, как налетят, не знаешь куда бежать. Но мы постоянно убегаем от них, растворяемся в ночи. А если днем нападут, то тут ничего не поможет, заберут в полон. Много наших поселян пропало, и никто не знает, где они.

– Вы меня напугали! Как вы тут живете, такие страсти вокруг бушуют!

– Привыкли уже, да и не уйдешь никуда со своей земли, здесь у нас все: родители, братья, сестры, здесь наша родина.

А моя родина где, задавала я себе вопрос? Как мне обратно попасть домой? И как меня встретят в этом поселении?

Мы подошли к воротам, и ребята закричали, чтобы им открывали, из ночного вернулись. Армяк пока Ванька оставил мне, как разберусь с одеждой, так отдам ему.

– Отведите эту пигалицу к приказчику, пусть сам с ней разбирается. Залетела откуда-то сюда, сама не знает как.

– Как это залетела, она, что птица что ли? – удивленно спросил у ребят стражник.

– А может, и птица, только крыльев у нее нет!

Не ослышалась я, и правда тут приказчик есть. Я проходила в школе историю, но не зацикливалась на этих моментах. Если бы знать, что так будет, изучала бы подробнее. Только не раскисать, держать себя уверенно и гордо. Два охранника вели меня по улице, а вслед им оглядывались люди и, показывая на меня, смеялись. Никогда не видели таких туфель, наверное, а я по этим дорогам все ноги себе исковеркала. Какая у них одежда непонятная: широкие штаны, рубаха, а сверху накидка и широкий пояс. У женщин юбки, кофты и такие же накидки, все из одного материала. Не слишком большой тут выбор в одежде. Меня завели в приказную избу, перед собой я увидела симпатичного мужчину средних лет. Он сидел, развалившись на стуле, и что-то писал в книге.

– Кого вы мне привели, чучело какое-то, волосы дыбом стоят!

– Сам ты чучело, а волосы и причесать можно! – я достала из сумочки массажную расческу и причесала волосы. Быстрым движением сняла с себя армяк и подала его стражникам. У приказчика рот от удивления открылся.

– Это где же вы ее откопали-то, все прелести у нее наружу! И на ноги надела неизвестно что, гвоздики какие-то!

– Но красиво выгляжу, согласитесь, не то что ваши простолюдинки!

– Тебя на улицу выпускать нельзя, мужики гужом за тобой ходить будут. Всем захочется потрогать твои ножки!

– Пусть только попробуют, я сумею постоять за себя, не беспокойтесь!

– Как же ты попала сюда, такая гонористая?

– Сама не знаю, все началось из-за моего жениха. Он изменил мне с одной девкой, я своими глазами видела. Потом поругались, и я решила расстаться с ним. Он с удовольствием согласился, видите ли, я его не удовлетворяю.

– Чем не удовлетворяешь-то? Девка ты симпатичная, видная, только одежда на тебе неподходящая.

– У нас все сейчас так ходят, мода такая пошла, носить платья выше колен.

– Да ладно бы выше, а то чуть ниже одного места.

– В постели не удовлетворяю, холодная, говорит.

– Так это дело поправимое, тут и разжечь можно, все от мужика зависит.

– Плохо вы знаете моего Вадима, это я его должна так зажечь, чтобы от него один пепел остался.

– И не стыдно ему обвинять бабу во всех грехах? Значит, сам с изъяном. Но ты не отчаивайся, найдем мы тебе мужика хорошего, чтобы разжег в тебе огонь любви.

– Вот только этого не нужно, я еще пока от одного мужика не отошла. Отдохну пока и буду наслаждаться свободой. Может быть, у вас тут самолет есть или вертолет? Все-таки домой хочу возвратиться.

– А что это такое? Я про них ничего не слышал!

– Хотя, откуда у вас все это, живете в древней Руси.

– Так, а ты-то откуда будешь?

– Я гражданка России, у нас большая страна, богатая. Даже ракеты в космос запускают, и они оттуда наблюдают за нашей планетой.

– Что за ракеты, из чего они сделаны? – поинтересовался приказчик.

– Ох, ничего-то вы не знаете, у вас кроме лошадей, никакого транспорта нет. А у нас машины на различный вкус. Подождите, я вам сейчас журнал покажу, он у меня в сумочке есть. Вот смотрите, какие машины, любых размеров. А вот самолеты и вертолеты, на них мы летаем в другие города и государства.

– Да как на них улететь можно, они же не птицы и крылья у них ненастоящие!

– Крылья тоже железные, а вот летают они на горючем, бензине и керосине.

– А это еще что такое, я про такое не слышал!

– Да где там, живете по старинке. Это такая горючая жидкость, ее заливают в бак – и полетели.

– Чудно как, если бы сам не увидел, не поверил бы!

– А ракеты запускают далеко, к самому солнцу.

– Врешь, не поверю!

– Но это так, и оттуда наблюдают за планетой, какая погода, откуда надвигаются циклоны, чтобы избежать их последствий.

– Чудно-то как! И правда, все в таких нарядах ходят, а мужики в каких красивых сюртуках и шею чем-то подпирают.

– В костюмах они, а на шею галстук одевают, красиво ведь, не то, что у вас тут!

– Звать-то тебя как, величать, будем?

– Лиза я Агина, так и зовите. А к вам как обращаться?

– Петр Иванович я. Что же мне с тобой делать Лиза, куда тебя определить? А может, сразу замуж отдадим за какого-нибудь вдовца? Родить детей еще успеешь.

– Нет, нет, нет, только не это, я на мужиков даже смотреть не могу после своего Вадима.

– Но ведь придется, среди них жить будешь. У нас есть тут зажиточные семьи, вот в одну такую я тебя пока пристрою. Большего предложить ничего не могу. Иди, отдыхай, а завтра продолжим нашу беседу. Евсей, веди барыню до Квашиных, да скажи, что я просил пристроить ее к ним на время! Да чтоб не обижали, иначе накажу!

– Пошли, барыня, на вот мой кафтан накинь, а то глазеть все по дороге будут.

– Пожалуй, я соглашусь, здесь не место в таких нарядах разгуливать, это тебе не город.

– Евсей, откуда такое чучело взял? И что она на ноги нацепила? – спросил один прохожий.

– Иди себе, это барыня. Приведет себя в порядок, с дороги она.

– Евсей, я что, и правда на чучело похожа?

– Не по-нашему ты одета, вот и называют так. Да еще большой кафтан, висит во все стороны. Семья у Квашиных справная, там не пропадешь. Всем в семье заправляет Агафья, хозяйка, ходит и на всех покрикивает. А Прошка, муж ее, тот во всем ей подчиняется, как работник в хозяйстве. Целыми днями работает не покладая рук. А сыновья лоботрясы, ничего не делают, до обеда спят, а вечером с девками хороводятся. Дуняшку, сиротку к себе взяли, вот она по дому управляется. Поживешь, сама все увидишь. Вот он и дом их, справный, несколько комнат в нем. Агафья! – закричал с порога Евсей. – Подь сюды, вот жиличку тебе привел, Петр Иванович просил не обижать.

– Почему сразу к нам? Что, других семей в поселении нет? – спросила недовольная хозяйка. – Тю, ты кого привел, заморыш какой-то, и что на ней висит, не пойму!

– Так это мой кафтан, сейчас я его заберу – и вот она, барыня перед тобой.

– Откуда она сюда залетела? Точно не с наших земель. Ох, ты мать моя, что это на ногах-то у нее, подпорки какие-то!

– А мне нравится, – в дверях стоял парень и с интересом поглядывал на меня. – Не то, что наши, деревенщина, вот она настоящая городская барышня.

– А юбку-то куда задрала, все прелести наружу! Иди, Архип, не пялься на нее. Это до добра не доведет.

– Вы не беспокойтесь, – подала я свой голос, – я за себя и постоять могу. Я тоже понимаю, что в таком наряде тут нельзя ходить. Вы мне можете предложить какую-то другую одежду?

– Моя одежда тебе большая будет, а вот Дуняшкина, думаю, подойдет. Только у нее хорошего барахла нет, так, обноски одни.

– Пока и они сгодятся, несите, я сейчас переоденусь.

– А мы на тебя посмотрим, стал облизываться Архип.

– Ну-ка давай отсюда в другую комнату, и не заходи, пока тебя не позовут! – прикрикнула я.

– А что это ты тут командуешь, ты тут никто!

– Пока я тут буду жить, ты будешь слушать меня, и это не обсуждается! Мал еще спорить со взрослыми девушками!

– Мамань, скажи, мне уже восемнадцать скоро будет, – обидчиво сказал Архип.

– Будет, а ума ни на грамм нет. Не слушаются никого, от рук совсем отбились.

– Будут слушаться. Ты чего тут стоишь? Во дворе работы столько, свое хозяйство, а ты разгуливаешь, барин! Иди и помогай отцу, а я проверю, иначе вечером за стол не сядешь, понятно, я не шучу!

– Мамань, чой-то она говорит, ну-ка скажи свое слово, ишь командирка нашлась!

– Она права, иди и работай, помогай отцу, спроси, что нужно делать. Да Никифора позови, и он приказанье получит.

– Маманя, я от тебя такого не ожидал. Послушала неизвестно кого, родного сына работать заставляешь! – обиженно сказал Архип.

– Мамань, мне тут Архип сказал, что ты меня хочешь видеть! Мамань, а это кто такая? Все ляжки наружу, а мне нравиться, красиво выглядит! Это точно не нашенская, вот мне и невеста! – сказал подошедший Никифор.

– Так, уже второй жених, ты сейчас пойдешь вслед за братом и будешь помогать отцу в хозяйстве! Иначе за стол вас никто не посадит, любите покушать?

– А чой-то ты тут распоряжаешься, скажи ей, мамань?

– Иди вслед за братом и не спорь, работать вас не заставишь. До обеда спите, а потом на гулянье уходите, – ругала я его.

– Вот тут я тебе скажу спасибо. Сама не насмелюсь с ними спорить. Жалко становится, тунеядцами и растут. Муж один в хозяйстве надрывает свой пупок. Если работников в дом взять, им платить надо, а мы не такие богатые. Зовут нас зажиточными, не скрою, кушаем хорошо, но мы сами зарабатываем, своим трудом. Посмотри вокруг, все старье дома, только комнат у нас поболе чем у других. Опять же, муж пристройки сделал. Пойдем, отведу тебя в твою комнату, я туда никого не пускаю, кровать убранная стоит. Комнатка хоть и небольшая, но отдельная. И вот тебе Дуняшка свое самое хорошее платье принесла, надевай.

– Спасибо, Дуняшка, – рядом стояла худенькая небольшого росточка симпатичная девушка лет так примерно шестнадцати на вид.

– Это родственница из другого поселения. Родители померли, одна-одинешенька осталась, вот к нам и прибилась. Пусть живет, не чужая она мне. О, смотри, как тебе платье идет, чисто барыня, даже в таком наряде смотришься очень хорошо. Снимай свои гвоздики, я тебе сейчас свои туфли дам, если по размеру придутся.

– Ох, не подошли, это к сапожнику идти надо и заказать ему!

– Зачем к сапожнику, вот мои, хоть и старенькие, но думаю, подойдут, пока походить можно, - протянула свои туфли Дуняшка.

– Спасибо, Дуняшка, я в долгу не останусь, заработаю и отдам тебе новые.

– А где ты тут работать-то будешь, если только у кого-то на дому? – сказала Агафья.

– Почему на дому, у меня специальность есть, я медицинская сестра и могу людей лечить.

– Так ты дохтор, что ли! – всплеснула руками Агафья.

– Не доктор, но лечить могу. Раны обработать, вот давление померить нечем. Да и лекарств тут у вас никаких нет.

– Зато у нас знахарка есть, она травами лечит.

– Это хорошо, мне к ней сходить нужно будет, узнать все о целебных свойствах трав. Она будет моим помощником.

– Марфа, что ли? Так она же колдунья, заговорами разными лечит, – сказала Дуняшка.

– И это хорошо, тут все пригодится.

– Мамань, ох, не могу, живот скрутило! – закричал Архип. – Умираю!

– Положите его на лавку, я сейчас посмотрю. – Стонущего Архипа положили на лавку, и я стала осматривать его. – Покажи язык. Так, тут все в норме, сейчас пульс пощупаю, тоже хорошо. Тошнит, рвать тянет, тоже нет? – Я начала прощупывать его живот, а он все кричал «ниже», да куда же еще ниже-то? И я увидела ухмылку на его лице.

– Так, больной, а ну-ка пошел отсюда! Подслушал, о чем мы говорили, и представился больным! Ты здоров как бык и пригоден к работе в подсобном хозяйстве! И больше не будешь у меня подслушивать! – я дала ему подзатыльник.

– Мамань, видела, она дерется, заступись за меня!

– Иди, работай, нечего тут около баб тереться. А ты молодец, все понимаешь. Будешь лечить нас. У меня голова часто болит и вот сюда, в затылочную часть бьет. Что бы это могло быть?

– Давление у вас, только вот какое, не знаю, аппарата у меня нет.

– Так что же ты его не захватила с собой?

– Я не собиралась к вам сюда, так уж получилось, бах – и тут оказалась! Из другого мира я, но родина, видно, у нас одна. Из другого времени. Между нами расстояние во много лет, даже веков.

– Ну, наговорила! Ты такая же, как и мы, только одета чудно. Но теперь похожа на нас. Волосы пусть подрастут, и мы косу заплетем. А сейчас я тебе свою ленту отдам, теперь она мне не нужна, под кокошник волосы заправляю. Ну вот, чисто барыня, мои сыны совсем сбесятся.

– За меня не волнуйтесь, я их быстро на место поставлю. Жизнь меня этому научила. За себя и постоять могу.

– Молодец, люблю таких, а мне и отбиваться-то не от кого было. Посватали за Прошку, и пошла. Не люб, а где он, любый-то, его за другую просватали. И попробуй откажись, останешься в старых девах.

– У нас, в нашем времени, все не так. Замуж идут только по любви, а если не любишь, можно разойтись в разные стороны.

– Хорошо-то как! А сейчас давайте на стол собирать, будем ужинать скоро.

Отужинали, и я попросила Дуняшку отвести меня к знахарке Марфе. Агафья не в восторге от этого была, но Дуняшку со мной отпустила. Пришли на окраину поселения к старой маленькой избушке. Зашли в дом, посередине избы стоял стол, а на нем различные крынки с настойками. Хорошо подготовилась бабушка.

– Здравствуй, баба Марфа! Сразу скажу, что я попала сюда из другого измерения. Я медицинская сестра и хочу лечить людей. Не нужно хмурить лоб, вы моей помощницей будете. Без вас я не справлюсь. Тут нет таких лекарств, как у нас, поэтому будем лечить вашими настойками. Расскажите мне, что тут от чего. Травка от давления и головной боли есть.

- А если я не соглашусь, что тогда? – сделала суровое лицо знахарка.

- Все равно и без вас найдем нужные травы, только это будет дольше. Ведь кто-то в поселении знает о них и о том, как их использовать.

- Я похоже соглашусь, но не потому, что ты меня просишь. А потому, что стара стала. Нужно свои навыки кому-то передать. А тут в поселении такого человека нет.

– Есть одна трава, я делаю из нее настойку. Она помогает, снимает головную боль. Вот это от зубной боли, приложишь корешок, и все пройдет. Это от вздутия живота, а эта травка очищает кровь. Эта мазь очищает раны от гноя, вытягивая его.

– Баба Марфа, ты дашь мне все эти настойки и мази. Но мне еще нужны, я ими буду людей лечить. Попрошу у приказчика, чтобы выделил мне какую-то отдельную избу для этих целей.

– Если ты дохтор, то я тебе отдам все, что у меня есть. Люди и так все ко мне ходят. Ни дня, ни ночи не знаю. А я пока отдохну, а лекарство я тебе сделаю.

– Спасибо, баба Марфа. Хорошая ты, добро для людей делаешь.

– Делать-то делаю, а кто как меня зовет, кто знахаркой, а кто и колдуньей. Но я не обижаюсь на них, разный люд тут живет.

Около одного из домов увидели молодежь, и среди них Архипа с Никифором.

– А вот и наша жиличка идет. Смотрите, какая девка, не то что наши, поселковые.

– Ах, ты вот как со мной. Это что я, значит, плохая, а она хорошая? – выступила вперед одна девка.

– Она как тростинка, а ты набитая, как куль с мукой.

– Вот ты какого, значит, обо мне мнения? А я за тебя замуж собралась, меня родители хотят за тебя просватать.

– Нет, я не согласен, только не тебя, – и Архип увернулся от ее кулачков.

– Архип, хватит девку донимать, возьмите вот Дуняшку, пусть поиграет с вами в ваши игры.

– А может, лучше ты с нами останешься, с тобой интереснее будет играть! – засмеялся Архип.

– Придешь домой, будешь наказан. Завтра подъем в шесть часов утра и за работу. Ее очень много на вашем подворье.

– Ладно, Дуняшка оставайся, только чур не приставать ко мне. Я сам по себе буду.

– Да нужен он нам! Да, Дуняшка? Пусть один остается, не захотел со всеми вместе быть, – сказала девушка.

Дома ее ждала Агафья и только что пришедший Прохор. Он сидел за столом и чинно ужинал.

– Прошка, познакомься наша жиличка, а как звать, не знаю, не спросила.

– Лиза я, Елизавета Агина.

– Вот Лизавета, она дохтор и лечить нас будет. Да ты что молчишь-то, скажи хоть слово. Вот всегда так! Все молчком делаем. Утром молчком уходит, вечером молчком приходит, ну что это за жизнь! – и Агафья пошла в свой закуток. Я догнала ее.

– Агафья, нельзя так, ты должна поговорить с ним, приласкать его, вызвать на откровенный разговор. Может, у него что-то болит, или его что-то не устраивает.

– Меня многое не устраивает, а я молчу. Делаю, что положено бабе, управляюсь с хозяйством, с детьми. Но при этом и с ним разговариваю.

– А вы ложитесь в одну постель или отдельно?

– Другой у нас тут нет, дети отдельно спят.

– И что же ни целуетесь, ни милуетесь? – спросила я и покраснела.

– Когда захочет это дело, сделает – и все на этом, безо всяких разговоров.

– Вот это да! Да как же так можно-то? А хотите, я с ним по душам поговорю?

– Поговори, если он тебя послушает, и я даже не знаю, в чем тут дело!

– А он что, всегда такой был, с тех пор как поженились?

– Первое время говорил маленько, а потом как отрезало, слово из него не вытянешь.

Прохор поужинал и пошел во двор, присел на лавку. Я не раздумывая пошла вслед за ним, поговорить нужно не откладывая.

– Прохор, можно вас вызвать на откровенность?

– Чяво еще тут придумала и кто ты такая?

– Ваша жиличка, меня к вам приказчик направил, и уж если я тут буду жить, хочется, чтобы со мной считались! И не «чяво», а «что», учитесь говорить красиво!

– Ну, и чиво тебе нужно, барышня?

– Со мной ты говоришь, вон как сыплешь словами. А почему со своей женой не хочешь поговорить?

– Не люблю я ее. У меня была любимая девушка, но отец решил по-своему и просватал за Агафью, отец за нее стельную корову отдал. Считалось это богатством. А моя девушка бедной была, и ее за другого парня просватали.

– Сколько лет с Агафьей живете, а ты не спросил, может, у нее тоже любимый человек был, а отдали за тебя?

– Чяво? Откуда любимый, не было у нее никого.

– А ты поговори и узнай, может быть, она тоже страдает по нему. Но живет-то с тобой, и как я поняла, ваши браки на века строятся.

– Это да, любишь, не любишь, а весь век страдать будешь, вот как я.

– Не строй из себя жертву. Агафья баба неплохая, видная, на ней любой бы мужик женился. Ты приглядись к ней и увидишь много хороших черт ее характера.

– Наговорила тут с три короба, пойду спать, завтра рано вставать, с хозяйством управляться.

– Сыны вон какие здоровые, почему не привлекаешь их к труду?

– У них защита сильная была, не допускала Агафья их ни до чего, вот такие и выросли.

– А ты не смотри, скомандуй завтра утром подъем, и никаких отговорок не принимай. Строже нужно быть, тогда все у тебя в семье будет хорошо! Агафью приласкай, и жизнь твоя будет совершенно другой, да поговори с ней по душам!

– Откуда ты такая взялась, правильная? – он махнул рукой и отошел от меня.

Сумела я его убедить или нет? Неужели так можно жить, и ведь не день, не два, а уже много лет! И нет между ними никакого сближения, хотя свои мужские дела он делает. Ох, учительница, а у самой ничего с Вадимом не получилось. Тут не любовь, а у нее другое, она своим мужчиной недовольна.

Зашла в свою комнатку, только одна занавеска в проеме висит, а самой двери нет. И то хорошо, разделась и юркнула в кровать. Как-то сложится в дальнейшем моя жизнь, совершенно в незнакомом месте? Да еще и в другом веке! Не успела коснуться подушки, как тут же провалилась в глубокий сон. Сказалось волнение в последние сутки. Едва забрезжил рассвет, я услышала, как кто-то начал шаркать по избе. И услышала голос Прохора:

– Пойду во двор, пока у скотины почищу, за ночь уделали все.

– Проша, недолго, я сейчас на блины тесто разведу, чтобы покушал с пылу с жару.

Не может быть, заговорили! Вот так да, сколько лет молчали! Неужели я сумела достучаться до него, а ведь мужик то он неплохой, работящий. И я снова провалилась в сон, вставать было еще рано.

Утром меня разбудила Дуняшка:

– Вставай, барыня, на столе завтрак готов, хозяйка приглашает.

– Ох, что это я, разоспалась сегодня! Скажи, сейчас умоюсь и приду.

За столом сидели все домочадцы, но не кушали, ждали меня. Ребята потирали кулачками закрывающиеся глаза. Явно не выспались, во сколько же они вчера пришли с гулянья? В середине стола стояло большое глиняное блюдо с горкой блинов. Рядом в глиняной чашке стояла сметана и отдельно растопленное сливочное масло. В кружках налито молоко.

– Простите за нескромный вопрос, а кофе у вас есть? Я привыкла по утрам пить его.

– А что это такое, мы не знаем? – смутилась Агафья.

– Это такой напиток из зерен кофе, его выращивают в других странах. Может быть, тогда чай есть?

– Про чай я слышала, но он у нас из различных трав заваривается. И пьем мы его не утром, а когда кто захочет, как настойку от разных болезней, помогает.

– Не хлопочите, попью молоко, – взяла блин и начала его есть.

– Барыня, пошто без масла и сметаны, так вкуснее будет, – учила меня Дуняшка.

– Сколько же калорий-то в нем будет? Я жирное не употребляю. А то растолстеешь, диету держу.

– Нет, тут так не пойдет, иначе ноги протянешь, макай в сметану, да погуще. Ну, как? – спросила меня Агафья.

– Ох, вкусно-то как, я ничего подобного до этого не ела. А с маслом еще вкуснее.

– Барыня, оно у тебя по бороде течет, – засмеялся Архип.

– А ты весь масляный, после умоетесь, – вставил Прохор. – Кушайте, и пойдем со скотиной управляться.

– А я пойду к приказчику, буду договариваться насчет работы, – сказала я.

– Лизавета, ты от нас не уходи, с тобой хорошо, – и Агафья покраснела.

– Сразу скажу вам, буду просить отдельное жилье, в нем и медпункт сделаю, чтобы принимать больных. Но его еще не сразу мне предоставят, так, что пока поживу у вас.

Петр Иванович встретил меня стоя у стола.

– Барыня пожаловала! Теперь ты стала похожа на одну из наших женщин. Это платье тебе идет. Но я тут тебе приготовил другую одежду, и обувь там же найдешь. В сундуке лежала, когда дань собирали, оставили.

– Какую дань, у вас что, тут поборами занимаются?

– Это так у нас заведено, на эту дань живут в городах зажиточные люди.

– А что ж эти зажиточные люди работать не пойдут? С кого берете, с малоимущих крестьян, последнее отбираете? Если мои хозяева отдадут немного, от них не убудет. Они смогут покрыть эти расходы. А если бедные люди, то откуда они ее возьмут, вашу дань?

– Не мной все это установлено, я лишь исполнитель и ничего поделать не могу. Как тебе понравились твои хозяева, не обижают тебя?

– Очень хорошие люди, мы нашли с ними общий язык. Петр Иванович, тут вот какое дело. Я по специальности медицинская сестра и могу лечить людей. Операции делать не могу, но рану почистить, еще что-то сделать, пожалуйста.

– Медицинская сестра, это доктор, что ли?

– Не совсем так, можно сказать, помощник доктора.

– Хорошо иметь своего доктора. У нас иногда бабы раз родиться не могут, одна только знахарка им помогает.

– Я была у нее, она согласилась мне помочь, все настойки, мази отдаст мне, и я буду их применять. Другого тут нет, это у нас лекарствами все аптеки забиты.

– Согласен с тобой, и что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Какую-нибудь избу мне под лазарет отдать, там я буду лечить людей.

– С этим сложно, пока избы свободной нет. Так, так, подожди-ка, у одного зажиточного крестьянина к дому пристроена комната. Он ее отделывает, и скоро думает одного из сыновей отделить от себя. Пусть пока подождет, вот там и будешь лечить. Я сейчас его вызову к себе и с ним все обговорю.

– Можно, я там и жить буду? Лавку широкую поставим, вот тебе и постель.

– Как пожелаешь. Спасительница ты наша, откуда же ты к нам прилетела такая?

– Из дома, из России. Попаду я когда-нибудь обратно, или всю жизнь другой жизнью буду жить?

– Ты только верь, и все у тебя сбудется. Завтра собираю народ на вырубку леса, он недалеко от поселения. Мы понемногу отвоевываем у леса делянки для посева ржи, пшеницы, овса, гречки, проса. Вот и завтра будет такая вылазка. Но тут смотреть в оба надо, чтобы на татар не напороться. Хоть и недалеко лес от поселка, но бежать нужно по открытой местности. А лес нам нужен будет для строительства новой церкви, старая ветхая стала. Хотим хорошенько укрепить, чтобы татары не смоги прорваться в нее.

– А вот церковь лучше из кирпича строить, или из камня, если нет кирпича. Тогда она не сгорит, если ее подожгут, и дверь железную сделать. У вас тут так страшно, женщин тоже на вырубку берете? А кто защищать поселение от набега татар будет?

– Обязательно с топорами, обрубать сучья будут, чтобы лес уже готовый был. А потом на лошадях перевезем сюда. Мужики с мечами, дубинами, копиями. У них есть и луки со стрелами. И хорошие стрелки имеются. Отбиваемся понемногу, не допускаем татар в поселение.

– Да, горячо у вас тут бывает!

В доме я застала всех домочадцев. Они сидели за столом и кого-то ждали.

– Долго ты, барыня, давненько тебя ждем, – проговорил Прохор.

– Меня? А почему сами не кушали, я бы потом поела.

Я села рядом с Агафьей, и все заработали ложками. На ужин была жирная пшенная каша с большими кусками мяса.

– Ох, ты, я такой кусок не съем! Можно нож, я отрежу себе немного?

– Дуняшка, отрежь кусок мяса и подай барыне отдельно в миске.

– Спасибо, и этого много, я к такой калорийной пище не привыкла. Иногда на диете сижу, чтобы не поправиться.

– А как же ты тут работать будешь, завтра пойдешь с нами в лес или в поселении останешься? – спросила Агафья.

– Со всеми вместе пойду, работать тоже смогу. Как все, так и я.

– У нас кто что делает, одни обрубают сучья, другие оттаскивают их подальше, чтобы не мешались. Мужики лес рубят. Покушали, а теперь пораньше спать ляжем, завтра ответственный день. Дуняшка с собой еду приготовила, перекусим, чем бог послал.

Я проснулась от топота ног в доме. Что же меня не будят, без меня хотят уйти? Быстро встала, столкнулась с Дуняшкой, она собирала завтрак на стол.

– Проснулась, барыня? Садитесь, сейчас быстро покушаем и на работу. А меня не берут, дома кому-то управляться надо. А так хочется со всеми вместе пойти.

– Слышу, слышу. Ладно, собирайся, а я тут по хозяйству сама управлюсь, – сказала Агафья.

– Дуняшка будет валить деревья, а мы ветки таскать, – засмеялся Никифор.

– Такие здоровые, всем приготовил топоры, деревья рубить будете, но только в паре со взрослыми. Да смотрите, чтобы не завалило вас деревом, а то не выберетесь оттуда, – сказал Прохор.

– Проша, а может, пусть сучья рубят? Малы они еще.

– Опять заступаешься? Сказал, рубить будут, значит рубить! – и он вышел из дома.

– А я не смогу топором работать, не подниму, ветки таскать буду, – сказала я.

– Ветки тоже тяжело таскать, но я тебя научу – ты их бери несколько сразу и волоком тащи, – засмеялась Агафья.

– Мамань, а пусть она свое платье наденет коротенькое, мужики вмиг лес порубят, это им силы придаст.

– Или будут стоять смотреть целый день на нее, как на икону! Идите уже. Спаси и сохрани вас господи. Чтобы целы и невредимы вернулись домой. Тут не только татары, но и кочевники делают вылазки, разжиться добром хотят. А какое у крестьян добро? Ну, есть тут несколько зажиточных семей, так у них кроме продуктов и нарядов ничего нет, – сказала Агафья.

–Вот продуктами и разживаются, и если у них все получается, увозят целыми возами, – вставила Дуняшка.

– Бывает и так, мужики до последнего сражаются. Сколько убитых и покалеченных остается. Но и им достается, убегают с поджатыми хвостами. В мире жить надо бы, но не получается, – она перекрестила их в дорогу. Прохор посадил свою семью в телегу, и мы запылили по дороге.

Приехали на делянку, тут уже вовсю стучали топоры, бабы ждали первых срубленных деревьев. Звучали смех и шутки.

– Микишка, не ленись, работай, это тебе не баб гладить, тут сила нужна! – Но тот даже не обернулся на голос, продолжая тюкать по дереву. – У нас уже половина поселения с твоими ребятишками бегает. Как быстро ты их стругаешь. Поделись с нами, у нас ничего не получается!

– Лаской их надо брать, лаской, а вы берете грубостью. Перед этим бьете, а потом с ними в постель ложитесь.

– А не бить, от них добра не жди, учим мы их так. Опять же боимся, чтобы к тебе не переметнулись. И если мою бабу тронешь, несдобровать тебе, убью.

– Про что это они, Дуняшка, не поняла? – спросила я.

– Этот Микишка, сапожник у нас, башмаки бабам мастерит. А если понравится баба, у него такие красивые получаются. Вот они за эту красоту и отдаются ему. Потом детей от него рожают, поэтому и ругает его мужик, чтобы так не пакостил.

– Даже на такое идут ради красоты? Я собиралась заказать у него башмаки, так мне что же с ним переспать сначала нужно, чтоб хорошие получились? – и я засмеялась. – Мужики с мечами пришли, кого-то боятся?

– Тут постоянно все в напряжении, не знаешь, что тебя ждет в следующую минуту. Но ты не бойся, мы легкие, проворные, убежим от них. Я так уже несколько раз делала. Они далеко в лес не заезжают, тоже боятся. А вот и первое срубленное дерево, пойду сучья рубить.

Дуняшка рубила, да так проворно, а они всякие были, и большие и маленькие, видно что привыкла и у нее хорошо получается. Я подхватили три ветки и потащила туда, куда мне указали. Тяжело, в следующий раз меньше захвачу, лучше чаще таскать буду.

– Тяжело, но это с непривычки, я впервые не могла топор поднять, но не сдавалась, и вот результат, – подбадривала меня Дуняшка.

– Ну что, девки, не упарились? Может, подмогнем вам?

– Работай, Архип, а то только по сторонам и смотришь, – поддела его Дуняшка.

– С вами и пошутить нельзя, – и он начал махать топором.

Целый день работали, а к вечеру, уставшие, вернулись в поселение. Агафья угощала работников гречкой с мясом и пирогами с квашеной капустой. А мне заварила чай с травами, да такой душистый, что и другие потянулись к нему.

– Мамань, ты заваривай больше, такой вкусный! И что это мы раньше его не распробовали? Спасибо Лизавете, вот еще бы ее, как там – кофе попить.

– Заморских пряников не хочешь? – пошутил отец. – Давайте пораньше спать, завтра рано вставать, будет еще один напряженный день. Тут больше двух-трех дней работать на делянке нельзя, татар кто-то предупреждает, и они делают набеги.

Как и вчера, начали работать с шутками, застучали топоры. Свалили первое дерево, я потащила сучья и вдруг боковым зрением увидела скачущую в нашу сторону конницу.

– Дуняшка, кто это скачет, посмотри! – закричала я.

– Татары! Бежим, разбегайтесь все! До поселения не успеем добежать, место открытое, они быстро нас нагонят.

– Ох, мамочка, вот где придется сложить голову, на чужой земле, – причитала я.

– Тихо, не разговаривай, бежим дальше, чтобы оторваться от них. – Но тут наперерез нам выскочил татарский конник с саблей. Ну, вот и все, похолодела я. Что-то надо придумать, а что? Мысли путались. Скальпель в сумочке есть, секунда – и он в руке. Я остановилась перед вздыбленным конем, конник хотел занести надо мной саблю, но я подняла юбку и оголила ноги, рукой приглашая его и делая ему воздушные поцелуи. Он спешился и неторопливо подошел ко мне, держа в одной руке саблю, а другой рукой стал шарить по моему телу, прищелкивая языком от удовольствия. Но вдруг его глаза округлились, и он повалился на землю. В его спине торчал Дуняшкин топор.

– Дуняшка, что же ты наделала? Человека убила, – причитала негромко я.

– То не человек, а душегуб, пошто на нашу землю зарится, мужиков, баб и детей убивает! Никого не жалеет, одной саблей всех покосит. Смотри, за Архипом конник помчался, давай наперерез, поможем! – она вытащила свой топор из убитого и помчалась на выручку парню, подлетела со стороны и ударила по ноге конника топором. Он взревел и завалился на одну сторону, стремена не давали ему упасть на землю. Но он изловчился, приподнялся и занес саблю над Дуняшкой.

– Мама, помоги, – сказала я и всадила скальпель ему в бок. Он удивленно посмотрел на меня и еще раз завалился на бок. Дуняшка ударила по крупу лошади, и она понеслась прочь от этого места.

– Живой Архип, – Дуняшка присела перед ним и стала гладить по голове.

– Давайте посмотрим, может, кому-то еще сумеем помочь. А ты где свой топор оставил? Он должен постоянно быть при тебе, Дуняшка двоих им рубанула. Не растерялась, иначе нам было бы плохо.

– А ты что с ним сделала? В руках же у тебя ничего не было, и вдруг он повалился? – удивленно спросила меня девушка.

– Вот мое оружие, скальпель, он у меня в сумочке был. Всегда носила разную ерунду там, вот и пригодилось. Давайте тихо продвигаться в сторону нашей делянки, может, кто остался еще в живых.

За одним из деревьев мы увидели лежащего Никифора, из ключицы у него торчала стрела. Был он без сознания. Архип кинулся к нему и хотел вытащить стрелу, но я прикрикнула на него:

– Не сейчас, иначе кровью изойдет, не сможем остановить. Его срочно нужно в поселение отправить, я там займусь им.

– Отец, смотрите, на него навалились сразу двое конников, убьют ведь!

Дуняшка первая кинулась на выручку и топором рубанула по ноге конника, выше она не достает. Второй развернулся и стал наседать на Дуняшку, размахивая саблей, но тут Прохор достал его мечом и тут же прихватил второго.

– Где Никифор, я не вижу его с вами? – спросил обеспокоенный Прохор.

– Он тут недалеко лежит, стрела в него попала. Домой его везти срочно надо. Лошадь с телегой дальше стоит. Посмотри, сколько наших покосили! Никого рядом нет, татары ускакали, тут им хороший отпор мужики дали. А вот и наши скачут, видно, преследовали их, успел приказчик вовремя.

– Прохор, живой! Ох, сколько убитых!

– Нет, тут и раненые есть, вылечить можно. Давайте грузить на телеги, и домой, иначе кровью изойдут. Куда столько человек определим? – спросила я обеспокоенно.

– Давай к нам! – закричал Прохор. – Мы с Архипом лавки натаскаем от соседей. Всех разместим.

Пять человек убитых, две бабы и три мужика. Пока брать их не стали, погрузили только четверых раненых и поехали в поселение.

Агафья увидела подъехавших людей и выскочила им навстречу.

– Прохор, где мои сыны? – всплеснула она руками.

– Архип вот он, а Никифор ранен стрелой, сейчас будем вытаскивать ее оттуда. Выживет он, Агафья, выживет, будем надеяться на это, – он обнял ее и прижал к себе.

– Сынок! – завыла в голос Агафья, – как же так, ты не уберег его, Прохор, как же так!

– Да на Прохора два татарина насели, хорошо что мы подоспели. Не ругайте его, тетка Агафья, он не виноват, – заступилась за него Дуняшка. – И Архипа мы выручили с Лизаветой. Она до сих пор не отошла от шока, человека убила какой-то пластиночкой.

– Ты не раскисай, Лизавета, поставь на ноги Никифора, – и она встала передо мной на колени.

– Встань, ты чего? Сделаю, что в моих силах, – утешила я ее. – Но мне помощница нужна, толковая, и чистая ткань, или полотно, прямо сейчас разрезайте вот на такие ленточки, перевязывать будем.

– Что тут у вас случилось? Ох ты, сколько покосили, – в комнату вошла баба Марфа.

– Есть и убитые, их еще не привезли, уехали мужики за ними.

– А я себе саблю прихватил, – похвастался Архип. – Легкая, не то что наши мечи, такую удержу в руке. – Но его никто не слушал, каждый начал заниматься своим делом.

– Баба Марфа, ты принесла мази и настойки. Вижу, молодец, без них тут делать нечего. Будешь командовать, какую применить. Начнем с Никифора. Прохор, помогать будешь, тут мужская сила нужна, как скажу, вытяни стрелу из тела. Эх, спирта нет, чем же обрабатывать рану будем?

– Мы тут все первачом обрабатываем, его специально для этих целей держим.

– Это самогон такой, слышала от… – и я запнулась на полуслове. Только его сейчас не вспоминать. – Давайте сюда. Ох ты, глиняная крынка, какая интересная.

– Это чтобы не выдохся, кусочком кожи накрываем, а потом укутываем. Сейчас отолью в другую крынку.

– А теперь самое главное – что будем прикладывать к ране, какую мазь, баба Марфа?

– Вот она, в крынке, только не жалей, поболе накладывай, а то толку не будет.

– Тяни, Прохор, тряпки я приготовила, инструменты обработала, хорошо, что с собой все было, постоянно носила, для самообороны. – Я щипчиками захватила тряпицу и обмакнула ее в первач, Прохор вытянул стрелу, из ранки появилась кровь, но не слишком много, а нужно бы побольше, чтобы очистилась кровь. Я долго и тщательно обрабатывала рану, затем приложила намазанную бабой Марфой тряпицу с мазью. Теперь бинтовать. Бинты получились не очень длинные. Сделала тугую повязку, вот теперь все зависит от организма Никифора, как он будет бороться с болезнью.

– Завтра утром сменим повязку на другую. Посмотрим, будет ли там гной.

– Лизавета, а я держу повязку несколько суток, только тогда снимаю, и хорошо помогает, – сказала баба Марфа.

– Так нельзя, там может скопиться инфекция и еще больше будет гноя в ране, и придется чистить ее.

– Ты ученая, делай, как знаешь, не буду тебе мешать. Как проснется, дай ему настойку от боли. От нее он уснет, а организм сделает свое дело. Пошла я, устала, вы тут сами справитесь. Да вот еще от кровотечения настойка, запомни, не перепутай.

– Я сейчас надпись на крынке сделаю, – я достала шариковую ручку и начала писать.

– Это что за такая палочка-самописка, вот чудно! И правда, буквы появились.

– Это ручка такая, только пасты успевай вставлять, если они кончаться. Я как раз купила, чтобы на работу отнести и не успела, пригодятся. Только вот бумаги где нам взять, хочу вас грамоте научить.

– Я чур первый запишусь, – сказал Архип. – А ты, Дуняшка, чего молчишь?

– А можно мне учиться, или меня как сироту не возьмут?

– Сирот в первую очередь обучать буду.

– Агафья, у тебя силы побольше, будешь мне помогать. У одного резаная рана на лице, сильно располосовали, грязный клок от рубашки оторвал и приложил, но хоть так кровь остановил. Еще у одного рука рассечена до локтя, а у третьего копье в ноге, в икре неглубоко застряла. Давайте с него начнем. Тут я и сама выдерну, Агафья, готовь мазь на тряпице, а ты, Дуняшка, бинты готовь, этих мало будет, режьте еще, вот такой ширины. Ножницы обработайте, вот так, молодцы. Всем дела хватит. – Выдернула стрелу, тут крови по больше, уже лучше, обработала рану и приложила мазь. – Агафья, бинтуй, видела, как я делаю? Потуже бинтуй.

– Справлюсь, сейчас мой хороший, больно, знаем. Но доктор тебе настойки даст, уснешь.

– Так, а тут рука, лицо будем в последнюю очередь лечить, там надолго работы. Обработаем рану на руке, ох, как распахали! Да, глубоко, терпи, сейчас обрабатывать буду. Дуняшка, налей ему самогонки полстакана и дай выпить. Нет, немного с водой смешай, а то задохнется. Вот так, а теперь начинаем. Обрабатываю, потерпи, мой хороший, сейчас закончу. Вот так. Нитки простые есть в сумочке, и иголка тоже, все с собой на всякий случай носила, вот и пригодились. И еще потерпеть придется, пока зашивать буду. Вот так, молодец, самогонка сделала свое дело, больно, но уже не так. А теперь обеззаразить шов, вот ты и готов. Агафья, наложи на тряпицу мази на весь шов и бинтуй.

– Справлюсь, не маленькая, – и она усердно стала работать.

– Мамань, ты у нас как дохтор стала, все умеешь делать, – сказал Архип.

– Она толковая в этом деле, научу, и сама будет все делать. Будет тут у вас свой доктор.

– А я ей помогать буду, мне это занятие нравится.

– И тебя научу Дуняшка, будете в паре работать. Медпункт свой откроете.

– Лечебницу, что ли? А где, тут места мало!

– Ничаво, пристройку с сынами сделаем, у приказчика леса попрошу на это дело, может, не откажет, – сказал вошедший Прохор.

– Молодец, Прохор, вместе пойдем просить. С делянки не весь лес вывезли, может, и отдаст его тебе. Так, а теперь ювелирная работа предстоит. Все поделали, идите обе сюда, смотрите, пригодится. Дуняшка, убери тряпку с лица, налей ему самогонки, пусть выпьет. Обрабатываем, потерпи дорогой мой, потерпи хороший, сейчас закончу. Но остается самое главное, зашивать и шов мелкий делать, лицо все-таки. Терпи, а я тебе буду рассказывать сказку про Иванушку-дурочка. Не слышал такую? Не стони, скоро все закончиться, знаю, больно. Жил-был Иванушка-дурачок. Он был самым младшим в семье, и до него еще было два брата. Старшие братья его обижали, а он все терпел, потому что добрый характер у него был, но вот и все. Последний стежок, Агафья, готовь тряпицу с мазью на шов, сейчас обработаю, чтобы нагноения не было. А теперь я сама тебя бинтовать буду, тут не так-то просто повязку сделать. В больнице у себя я бы клеем все обмазала, и ничего бы в рану не попало. Ты у нас выздоровеешь и красавцем будешь, я тебе обещаю. А шов почти незаметный будет, стежки маленькие, аккуратненькие. Все видели, у вас тут раны в основном резанные, от татарских сабель, вот так вам придется лечить людей. Будете спасать, кого сможете. Ой, я ни разу раны не зашивала, у нас хирург это делал, а тут, куда деваться, пришлось. Хоть бы все хорошо было, самое главное, чистые раны чтобы были, без гноя.

– Ты все правильно сделала, не побоялась. У нас тут докторов нет, так бы и гнили раны у мужиков, – сказала Агафья.

– До сих пор руки трясутся, но раскисать нельзя.

– Сыночек мой, родненький, вот и до тебя добралась, ты прости меня, людей спасать нужно было. Молчишь, не пришел еще в себя, я с тобой, сынок, – и Агафья заплакала.

– Ну чего ты плачешь, он живой, просто без сознания, рана слишком серьезная, не сразу придет в себя, – успокаивала я Агафью.

– Как я не хотела их отпускать из поселения! Как знала, что с ними что-то случиться.

– Постоянно ты тут их не удержишь, кто работать будет, поселок возрождать? Приказчик мне сказал, что новую церковь хотят строить. Это уже хорошо, чтобы вы прятались там от татар. Он хотел деревянную делать, но я ему каменную посоветовала. Если подожгут татары деревянную церковь, то все люди там могут сгореть, а у каменной хоть стены останутся. И большой подвал под церковью сделать надо, вот там можно в случае опасности разместить людей. Дверь обязательно железную, и тогда как за каменной стеной.

– Молодец какая, откуда ты все это знаешь?

– У нас в квартирах тоже железные двери делают, на случай пожара. И помогает, сколько раз спасало.

– Лизавета, очень интересно слушать тебя, ты нам расскажешь о своем быте, как вы живете?

– Обязательно, а сейчас могу показать вам журнал, я его у приказчика взяла. Он уже хотел его присвоить. Вот самолеты, вертолеты, а вот какие у нас там машины, дома, вот так люди одеты.

– Чудно-то как! Неужели когда-то такое будет?

– Я ведь попала к вам из далекого будущего одной и той же Руси. Пройдет много веков, и ваши предки будут жить вот в таком мире, как я. У нас нет таких захватчиков-татар, как у вас. Но у нас есть мощное оружие и мы может дать агрессорам надлежащий отпор. Вот танки, такая махина, а это ракеты, поражают цель на очень большом расстоянии.

– Нам бы одну, чтобы снести с лица земли кровожадных татар! Чтобы не бояться ходить по своей земле. Маманя, слышишь, кто-то стонет? А то все спали, – обеспокоенно сказал Архип.

– Никифор, сынок, пришел в себя! Лизавета, иди сюда!

– Никифор, ты меня слышишь? Моргни хоть глазами. Так, хорошо, слышит, а теперь мы тебя напоим настойкой. Ты только проглоти ее, пожалуйста, и все будет хорошо. Держите его голову, я вливать буду. Вот так, проглотил. Сейчас тебе легче будет, и ты поспишь.

– Сыночек, миленький, у тебя все будет хорошо, – Агафья гладила сына по волосам, нежно приговаривая: – Я люблю тебя, и моя любовь поможет тебе. – Ее слезы капали на лицо сына, стекая по нему тоненькими струйками.

– А теперь оставь его в покое, пусть отдыхает, набирается сил. Ну, а ты как, герой? Тебе настойку не дала, рана неглубокая, сам справишься с болью, – сказала раненому стрелой.

– Справлюсь, дохтор, спасибо, что помогли. Жена моя, Мария, не знаете где? В меня басурман попал, и я упал, а он поскакал за ней.

– Пока мы ничего не знаем. Сейчас с Прохором пойдем к приказчику и узнаем, кого убили, и есть ли среди них ваша жена. Готовьтесь ко всему, там были две мертвые женщины, а вот кто они?

– Как же я тогда буду? Говорил ей, оставайся дома, дети у нас уже большенькие. Но она не усидела, меня сохранить хотела, увлекла его на себя.

– Агафья, ты остаешься тут за старшую, а мы с Прохором на площадь пойдем.

– И я с вами, может, кому помочь надо, – увязался за нами Архип.

На площади перед приказной избой собрались посельчане. Приказчик стоял посредине и что-то говорил им.

– А вот и наша помощница Елизавета. Как там раненые? – спросил он.

– С ранеными все в порядке, всем оказали необходимую помощь, все четверо жить будут. Тут еще двое с легкими ранениями сами пришли. Вот обговариваем. На делянку съездить нужно и осмотреть место побоища, может, еще кого-то найдем.

– Прохор, а жены раненого мужчины среди убитых нет?

– Нет, я ее знаю, среди этих двоих ее не было.

– Так куда же она подевалась? Петр Иванович, жена одного раненого пропала, ее ни среди раненых, ни среди убитых нет.

– Вот я и говорю, что пока до темноты еще время есть, ехать нужно.

– И я с вами, может на месте кому помощь оказать надо будет, – сказала я.

– Собирайтесь, мужики, запрягайте лошадей, и поедете.

– А завтра с утра лес вывозить будете.

– Петр Иванович, у меня будет к вам предложение. Прохор вызвался пристроить к избе сруб и открыть в нем лазарет для больных и раненых. Как вам такая идея?

– Полностью поддерживаю, лес сразу к его дому привезем. И работников я тебе дам. Но, думаю, что люди сами потянутся к тебе на работу, больных много в поселении, но никто их не лечит.

– Я передам все свои навыки Агафье и Дуняшке, они толковые, будут у вас своих доктора.

– Вот за это спасибо, милая Елизавета. И откуда же ты залетела к нам, такая толковая?

– И еще, готовьтесь все, кто хочет научиться грамоте. Буду обучать вас в свободное от работы время. Всех без разбору, и старых и малых. Вот только бумаги у нас нет.

– Выделю немного, а мужики пусть бересты заготовят, и на ней тоже писать можно.

– Чаво не сделать-то, а грамота это хорошо, особенно для наших детей, – сказал мужик.

– Прохор, я рада, построишь ты свою маленькую больничку. Побольше полатей наделаешь, чтобы вот в такие набеги людей разместить.

– Попробуем деревянные лавки сделать. Так лучше будет. Садись, сейчас выезжать будем.

Быстро доехали до мест. Кое-где валялись топоры, и мы попросили, чтобы Архип собрал их все.

Вот платок валяется в кустах, а женщины рядом нет. Зато следы лошадиных копыт везде, да не одной, а нескольких. Эту женщину увезли с собой татары.

– Лизавета возьми платок, покажешь раненому.

Обошли близлежащую территорию, но ничего больше не нашли.

– Нужно опросить всех поселенцев, кто не вернулся с сегодняшних работ домой, – сказала я.

– Это правильно, отсюда и узнаем о наших потерях.

Без происшествий добрались до поселения, а с площади народ не расходился – видно, ждали от них результата. Переговорили с приказчиком, и он выступил перед собравшимися посельчанами.

– Кто сегодня ездил на вырубку, подходим и отмечаемся. Нам нужно знать, кто не вернулся оттуда. И если у вас есть такие сведения, просим нам сообщить их. Теперь всех, кто будет находиться какое-то время за стенами поселения, прошу отмечаться у меня. Чтобы был какой-то учет всех убывших и прибывших.

– Молчат, значит, все возвратились.

– Нет, не все. Петр Иванович, жену раненого мужика, видимо, увезли с собой татары. Платок валяется, ее нет, а вокруг лошадиные следы. Сейчас пойду и попрошу его опознать платок. Мне пора к раненым, и так долго отсутствовала, как там они? Завтра я приду к вам, нужно обговорить еще кое-какие вопросы.

– Жду тебя, Елизавета. Как бы я без тебя обходился? Тебя нам послали свыше.

– Я и сама не знаю, кто меня сюда прислал, но порядок тут наводить нужно. Иначе весь ваш народ уничтожат татары. За каждый набег столько раненых и убитых. Нужно создать крепкую дружину, чтобы вовремя давать надлежащий отпор врагу. И они будут заниматься только охраной поселения от нашествия врагов.

– А кто же будет кормить их и их семьи? Бывает, что мужик в семье один кормилец, и без него никак.

– Кормить их будет народ, а вот с семьями сложней. Но можно сделать так: день дежурит, два дома. За это время он сможет сделать что-то по дому.

– Хорошая задумка, спасибо, Елизавета.

– Это я говорю к тому, чтобы те люди, которые дежурят сутки, были во всеоружии. А то сегодня, пока вы собрались на помощь, прошло очень много времени, из-за чего столько людей погибло. И людей на работах тоже должны охранять вооруженные люди, все из той же дружины. И одеты они будут в одну и ту же форму. У нас она вот какая, посмотрите в журнал, форма цвета хаки.

– У нас такой краски не найдется, есть только красная.

– Какая есть, такую и будем использовать. Наглядный пример формы есть, соберем белошвеек, и за работу. Оружия у вас хватает?

– Маловато для дружины, нужно просить кузнеца, чтобы ковал мечи.

– Но не такие тяжелые, не очень длинные и облегченные. Вы посмотрите на татарские сабли, они легкие, так и играют в их руках. А наши мужики пока поднимут такую тяжесть, их уже срежут.

– Откуда такое познание у женщины, Елизавета?

– Видела, как Прохор бился с татарами. Их двое на лошадях, а он один пеший. Хорошо, что мы с Дуняшкой подоспели. Я сразу растерялась, зато она проявила храбрость. Не побоялась, подбежала и рубанула татарина по ноге. В это время Прохор достал второго конника и первого прикончил. Вот тут-то я видела в работе тяжелый меч. Он хорош там, где обе стороны работают ими.

– Учтем, все учтем, во многом ты права. Завтра распоряжусь насчет мечей и копий. А тебе доверю организовать пошив формы. Холста у меня много собралось. Из-за нашествия татар не смогли сразу переправить дань в город. Теперь самим пригодится.

– Объявите мобилизации в дружину, и подумайте, из скольких человек она у вас будет состоять.

– Человек сто клинков наберем, я думаю. Лошадей придется просить у крестьян. Численность охраны поселка – тридцать человек, и все они на лошадях. Только в мирные дни они будут работать на своих приусадебных участках.

– А теперь будет по-другому, эти тридцать человек будут постоянно дежурить, ничем не занятые. А другие мужчины из этой дружины будут сменять их. Но боевые кони должны стоять готовые к отражению атаки. И еще, дружинники должны проходить физическую подготовку для ведения боя. Для этого нужен хороший инструктор.

– Голова ты, Елизавета! Беги к своим раненым, завтра я жду тебя, все подробно обговорим.

– Барыня, я все слышал, весь ваш разговор, и хочу пойти в эту дружину, возьмите меня. Ты же тут главная и все решаешь, – с мольбой в голосе попросил Архип.

– Ха-ха-ха, насмешил, Архип, ну какая же я главная? Просто посоветовала хорошо укрепить поселение. А то оно, выходит, совсем без защиты. Ты можешь пойти в эту дружину, когда тебе исполнится восемнадцать лет, и ни днем раньше.

– Через десять дней и будут именины. Похлопочи, барыня, я в ноги тебе упаду.

– А не побоишься? Тебе ведь нужно будет драться с татарами и защищать свой народ. А то как сегодня испугался, и тебя чуть не убили.

– Так у меня же никакого оружия не было, чем с ним драться!

– А топор где свой оставил? Он у тебя должен был быть в руках.

– Мы в это время с напарником должны были валить лесину, а топор в стороне лежал. Когда закричали татары, я растерялся и побежал вслед за другими, забыв про него. А когда вспомнил, поздно было, мы отбежали далеко. А что толку, Никифор с топором был, так его татарская стрела достала.

– Вот поэтому в дружине должно быть все четко организовано. Дружинник не должен бежать с поля боя, а обязан до последнего защищать свою родину, своих близких от захватчиков.

– Так и будет, поверь мне, я исправлюсь, но хочу служить в этой дружине.

– Пока у нас будут идти организационные вопросы, тебе исполниться восемнадцать лет. И все равно об этом ты должен будешь переговорить с родителями.

– Спасибо, барыня, постараюсь оправдать твое доверие.

– Ты как перед командиром, передо мной отчитываешься, Архип, – засмеялась я.

– А ты и есть наш командир, и я рад этому.

Навстречу нам из дома выскочила Дуняшка.

– Ну где же вы пропадаете? Мужчина с ранением в ногу мечется, как в лихорадке, и стонет!

– Что с ним? – подбежала я к больному и пощупала ему лоб, он был горячий. – Этого нам еще не хватало! Где же тут настойка от температуры? Баба Марфа говорила, и я записала. Да вот она, мы его напоим, и все пройдет. Сейчас уснешь, мой хороший, и тебе лучше станет. Только скажи нам, это платок твоей жены?

– Да, а где вы его взяли, где жена, ее что, убили?

– Ее увезли с собой татары, мы так думаем.

– О-о-о... Как же я без нее жить-то буду! У меня хозяйство, дети одни не справятся с ним, а как быть, не знаю! – и он мгновенно заснул. Подействовало лекарство.

– Архип, собирайся, пойдем, уберем скотину и детей сюда приведем, а то напугаются одни, – сказал Прохор.

– Ну, что вы там узнали? Рассказывайте, – спросила у нас Агафья.

– Много чего нового, но об этом завтра. Все остальные спят, пусть так будет до завтра. Как Никифор? – я подошла к нему и погладила по голове. – Ничего, ты у нас крепкий, выдержишь, мы тебя поставим на ноги, еще бегать будешь.

После ужина все разбрелись по своим местам, а я первая осталась дежурить около больных. Присела на лавку и стала прокручивать события сегодняшнего дня. Это тебе, Вадим, не с девками кувыркаться. Ох, опять вспомнила про него, все забыть нужно, окончательно и бесповоротно.

А тут каждую ночь мне снится один и тот же симпатичный мужчина. Он зовет меня за собой, но я отказываюсь, убегаю от него. И все-таки он догоняет и увозит меня куда-то. Ой, мамочки, только этого не хватало! Никуда мне не надо, скорей бы домой, здесь такие страсти! И почему я попала именно сюда, а не в другое место? А там, может быть, еще хуже было. Здесь я встретила очень добрых людей, которые стали мне семьей.

Думаю, что все мои раненые пойдут на поправку, завтра попробую уменьшить количество настойки, пусть постепенно приходят в себя. Дня два-три и прекращать, иначе будет привыкание. И зачем я втянулась во всю эту историю и с дружиной и с лечебницей? Жила бы себе спокойно, так нет же, нужно лезть в самое пекло. Незаметно для себя задремала. Проснулась от того, что кто-то тряс меня за рукав.

– Агафья, что-то случилось? С кем плохо, я сейчас!

– Тихо, всех домашних перебудишь! Иди в свою постель, теперь я дежурить буду. Все спят, завтра посмотрим их.

Утром проснулась от чьего-то пристального взгляда. На меня смотрела Дуняшка.

– Что случилось? С кем-то плохо? Я сейчас встану!

– Ночью раненый в ногу весь вспотел, и Агафья переодела его во все сухое. Сейчас у него все нормально, открыл глаза и порывается сесть.

– Разрешите сесть, если он сможет это сделать. Вот так, хорошо, придержи его, Дуняшка. Ты у нас первый пошел на поправку, думаю, больше температуры не будет у тебя. Вчера Прохор с Архипом ходили к тебе на подворье, убрали скотину, и Архип выразил желание остаться с твоими детьми. Так что беспокоиться тебе не нужно, все хорошо. И если тебе лучше, я смогу отпустить тебя домой. Сам будешь присматривать за детьми. Только сейчас посмотрю, что с ногой, и несколько дней буду делать тебе перевязку дома. А потом тебя научу, будешь сам за собой ухаживать.

– Спасибо, барыня, век не забуду вашу доброту. Наших раненых тут так никто не лечил, знахарка отольет настойки и мази, и все на этом. Ты посмотри, какие шрамы остались от этих ранений. Многие помеченные ходят.

– Ну вот, нога в норме, нет никаких осложнений, немного красноты, но это так и положено. Сильно не распухла, сейчас перевязку сделаем. Дуняшка, готовь бинты, и мазь наложи на тряпицу, видела, сколько нужно? Да после позови сюда Прохора.

– Сейчас, барыня, все сделаю.

– Звала, барыня? – в комнату вошел Прохор.

– Отвези раненого к нему в дом, пусть будет там вместе с детьми, да помогите ему со скотиной. Дня два-три, и он пойдет на поправку.

– Все сделаю, барыня, выводите его во двор.

– Сейчас дам тебе ложечку настойки, спать ты не будешь, нога не сильно будет болеть, но ты должен терпеть.

– Вытерплю, барыня, низко кланяюсь тебе в ноги.

К обеду один за другим застонали двое раненых, и мы с Агафьей занялись их лечением. Перебинтовали, наложили мазь, дали настойки, и они снова уснули. Никифор пока не хотел просыпаться, и он сильно тревожил меня. Как-то пойдет его лечение? Попробую уменьшить ему порцию настойки, как он себя поведет?

– Агафья, я обещала приказчику прийти к нему. Но я ненадолго, переговорю и сюда.

– Не беспокойся, я присмотрю за ними, эти двое до завтра не проснуться, а Никифору я попробую сама сделать перевязку.

– Нет, дождись меня, я посмотрю, как там рана, чистая ли она.

– Хорошо, тогда до встречи.

Приказчик, как всегда, был у себя в избе. Такое впечатление, что он и не уходил домой. Есть ли у него семья, дети?

– Я даже знаю, о чем ты подумала сейчас – о моей семье. Но тут их нет, они остались в городе, в целях безопасности я оставил их дома. Я тут буду работать здесь два года, а потом возвращусь в город. Полтора года мне осталось, немалый срок. Сколько за это время может всего произойти. Я обдумал наш вчерашний разговор, распоряжение и кузнецу и бабам красильщицам дал. Работа закипела. Как будут готовы холсты, покажешь им рубахи и штаны, какие надо сшить.

– Хорошо, я вам пока журнал могу оставить, только не потеряйте.

– Спасибо, Елизавета, я тут посмотрю его на досуге. Здесь столько нового и неизведанного, неужели сейчас так люди живут?

– Прохор начал уже примерять бревна под лазарет. Можете присылать работников, будут начинать потихоньку.

– Завтра с утра пусть ждет работников, человек шесть-семь пришлю толковых в плотницком деле.

– Вам мой совет, объявите мобилизацию в дружину, обговорите людям условия службы в ней. К этому времени обмундирование будет готово. Цвет, конечно, не подходящий, но другого нет. Побегу, меня раненые ждут, вот выздоровеют, тогда займемся обучением с людьми.

– Спасибо тебе за дельные советы, Елизавета. Оставайся у нас, никуда отсюда не уходи.

– Нет, Петр Иванович, у вас, конечно хорошо, но дома у меня лучше. Скучаю я по своим родным, по своей родине, по той жизни, к которой привыкла.

На улице уже начинало смеркаться. Долго же я пробыла у приказчика! Мне нравится с ним общаться, грамотный, начитанный человек. И за народ поселения волнуется, небезразличен он ему. Около меня остановились два всадника, спешились. Я испугалась, на наших дружинников они не похожи. У меня сильно заколотилось сердце. Сначала растерялась, потом хотела бежать, но было слишком поздно. Один из них схватил меня, завязал рот тряпкой, закутал в накидку и перекинул через седло. Сзади сам пристроился, и мы тронулись в путь. Я даже не успела пикнуть, все так быстро происходило, что я не могла опомниться. Кто такие, куда меня везут? Зачем я им, что хотят со мной сделать? Неужели наши стражники пропустят их беспрепятственно? Была небольшая заминка у ворот, а потом мои похитители пустили коней галопом. И сумочку оставила дома, и скальпеля в ней уже нет.

Наконец, похитители остановились – видимо, решили отдохнуть, хотя бы меня сняли с лошади и развязали рот, дышать нечем. Они стали разговаривать между собой, и тут я замычала. Один из них развернул меня, развязал рот, но темно и я ничего не могла разглядеть. Ночью никто не хватится меня! Да нет, Квашины забьют тревогу, но уже не догонят нас.

– Куда вы меня везете и зачем? – сердито спросила я.

– Наш господин хочет видеть тебя. Ты попала сюда из другого времени?

– Я ничем от вас не отличаюсь, такая же, как и вы! Отпустите меня, не то кричать буду, кто-нибудь, да услышит меня! А если наши стражники видели, они догонят нас!

– Не догонят, мы другой дорогой поехали, по еле видной тропинке, только нам знакомой. Другие ее и не разглядят.

– Вот вы что интересного во мне видите, только честно скажите?

– Ничего, худая, я бы на такую не позарился, будь ты даже королевой!

– Отпустите, я сама отсюда дойду, пожалуйста, прошу вас!

– А если волки дорогой загрызут? Их тут много рыскает. Хватит болтать, посажу впереди себя, а то болталась, как куль, голова, небось, кружится.

– Пожалел, спасибо, – и я замолчала, мне нечего было больше сказать. А вдруг правда волки загрызут, или еще какие дикие животные?