Попаданка массового раздражения, или Случайная невеста

Загреметь в больничку в самый разгар весны, когда за окном наконец тепло, птички поют и начинает попахивать шашлычками, да еще оказаться в инфекционке, в палате боксового типа, где лежишь одна-одинешенька — это, конечно, надо было суметь! Как меня угораздило — загадка! Но что поделать? Болеть всегда невесело, а мерзкие вирусы с бактериями нападают без объявления войны и не глядя на календарь.

Я настроилась оплакивать несъеденные шашлыки, грустить по невыпитой сангрии и трижды в день подставлять ягодицы под болючие уколы антибиотиков, но что-то пошло не так.

Я лежала, накрывшись тонким больничным одеялом, маялась от непроходящей головной боли и из-под полуприкрытых век глядела, как за окном по небу расползается серость, превращая ночную темень в предрассветные сумерки.

— Ну что тут у нас? — раздался деловой басистый голос у моей кровати.

Я бы поглядела, кто ко мне, болезной, пожаловал в такой час, но головушка трещала так, что шевелиться казалось плохой идеей. Потому я решила притвориться спящей, да заодно послушать. Вдруг диагноз мой озвучат, а то вчера врачи так ничего и не сказали, ироды.

— Эм… хм.. Тут у нас нападение, — отозвался другой мужчинка, писклявенько так. — Гид Мины напал.

— Что? — удивился бас, а вместе с ним и я. — Какой еще гид? Какой такой Мины?

— Н-не знаю, Ваше Смертейшество, — начал заикаться пискля. — Так врачи про нее говорили. Я все дословно записал!

— Записал он! — злился бас. — А ну, дай сюда писульки свои!

Тут уж я не выдержала и повернула маленечко голову, глянула на посетителей, которые, судя по разговору, врачами-то вопреки моим первым предположениям не были. А кто ж тогда они? Может за органами охотятся? Поджидают, когда кто-то одинокий, несемейный, как я, приболеет, потом воздух в вену, и тю-тю. Вот вам ливер на продажу! Если так, то надо бы срочно орать во всю глотку.

Однако, увиденное так меня поразило, что и дар речи, и дар крика куда-то испарились. Находившиеся в палате двое мужчин выглядели, мягко скажем, странно. Один такой щупленький, лысенький, в белом балахоне из грубой ткани, а другой в черном плаще с капюшоном, который скрывал его лицо, и с… КОСОЙ в руках!!! Да-да, вот с той самой, которой в деревне травку на сено — шик-шик. В тот самый миг, когда я на них взглянула, он ее как раз к стеночке прислонил, чтоб руки освободить, и вырвал из цепких пальцев лысого пухлый блокнот.

— На нее Минин гид напал… — прочитал страшный, который с косой и во всем черном. — Это так врачи сказали?

— Аха, — икнув, заверил пискля.

— Минин гид напал… Напал Минин гид… — бубнил бас. — Тьфу ты, вечность мне в печень! Менингит у нее! Менингит! Это ж надо так переврать! А что напал, так это просто людское выражение такое! Давай, режь связь с болезнью, а потом нить жизни. Шустренько давай. Отправим ее в морг, и я домой, к жене. Хочу до рассвета успеть вернуться!

— Угу, — заискивающе закивал пискля, схватил косу и махнул ею прямо надо мной.

Тут нервишки мои не выдержали! Позабыв о болезни своей, я с прытью молодой косули соскочила с кровати, одеялком в писклю кинула, и оно его так аккуратно с головой накрыло. Лысый взвизгнул, завозился, а я у него из ручонок косу — хвать! — и к другой стеночке — прыг! Не, ну а что они думали? Дам себя, как травушку-муравушку, под самый корешок срубить (хотя это про елочку, но не суть)? Фигушки им!

— Она нас видит, что ли? — раздался взволнованный бас из-под темного капюшона.

— Вид-д-димо вид-д-дит, Ваше Смертейшество! — стаскивая с себя одеяло и стуча зубами от страха, пролепетал щуплый.

— И не спит? А ты не проверил? Не усыпил? — наступая на него, ярился владелец косы.

— П-п-простите! — пискнул этот горе-помощник и упал на колени.

— Косу! Косу у нее забери! Быстро! — потребовал Смертейшество.

Щуплый тут же вскочил на ноги и бросился ко мне.

— А ну не подходи! — рявкнула я и выставила орудие труда косаря вперед так, будто это вилы.

— Девушка, милая, отдайте косу, — запищал щуплый. — Зачем она вам? Она вам не нужна ведь совсем!

— Еще как нужна! — ответила я.

— Да зачем она вам сдалась? — не унимался пискля, но ближе не подходил.

— Голову тебе, органоторговец проклятый, скосить! — бросила я, задним умом отмечая, что собственная головушка-то чудесным образом прошла, не болит совсем.

— Органо… кто? — удивился щуплый.

— Да что ты с этой полумертвячкой церемонишься?! — зарычал Смертейшество и ринулся на меня. — Косу сюда, быстро!

Со страху я взяла, да как махнула этим орудием крестьянского труда, сопровождая свое действие диким воплем: «Врешь! Не возьмешь!» Тут-то и случилось самое странное, хотя казалось бы, куда еще страннее-то. Раздался странный треск, будто я этой самой косой разрезала туго натянутое полотно, и передо мной необъяснимым образом появилась щель в полметра шириной, светящаяся по краям.

— Держи ее! Держи! — завопил Смертейшество, как и его помощник, переходя на фальцет. — Если она в другой мир смоется, мы ее там уже никогда не достанем!

Мой взбаламученный всей нереальностью происходящего мозг, сработал странно, моментально дав команду телу рвануть в эту странную щель. Вот прямо мигом, без раздумий и оглядки на последствия. Не достанут же!

На несколько секунд меня накрыла темнота, потом резко ослепило белым, нестерпимо ярким светом, а потом раз — и я шмякнулась лицом вниз, едва не пропахав носом по темно-зеленому ковру. Коса издала глухой стук, упав рядом.

Медленно я подняла взгляд, затаив дыхание, стараясь понять, куда это меня занесло. Прямо передо мной стоял массивный Т-образный деревянный стол с задвинутыми под него стульями, во главе которого восседал мужчина. Вот тебе и раз.

Наблюдая, как медленно кружатся по кабинету и с тихим шелестом падают на пол какие-то листы, похоже, сметенные со стола в момент моего эпичного появления, я поднялась на ноги сама и косу подняла. Мужчина глядел на меня, сдвинув на кончик носа очки в тонкой золотой оправе, в синих глазах читался немой вопрос и недоумение. Еще бы! Ввалилась какая-то, появившись прямо из воздуха. Я неловко переступила с ноги на ногу, подмечая, что каким-то чудом, вскакивая с кровати, умудрилась впрыгнуть в шлепки (вот что страх грибок больничный подхватить делает!), одернула край футболки, попыталась натянуть пониже неуместно короткие пижамные шорты и произнесла:

— Здрасьте!

Гениальное изречение! Большой аплодировал бы стоя!

— А вы кто? — зачем-то спросила я.

Еще лучше! Похоже, внезапно прошедший менингит все-таки успел нанести моему мозгу серьезный и, возможно, непоправимый вред.

— Давно меня об этом не спрашивали! — отозвался мужчина вкрадчивым бархатистым баритоном и усмехнулся. Потом так небрежно провел пятерней по густым, чуть волнистым, черным как смоль волосам и добавил: — Я — глава инквизиции. А вы?

_________________
Добро пожаловать в литмоб
12 авторов, 10 невест и 10 закоренелый холостяков! Любовь, юмор, тайны и приключения ждут вас!

Глава чего он? Инквизиции?

Я нервно сглотнула. Это что же получается? Я ввалилась в кабинет к главе тех самых, которые ведьм на костре жгут? При этом не через дверь вошла, а через щель, которую каким-то неведомым образом прорубила косой. По всему выходит, что с помощью магии меня к нему занесло. К инквизитору, ага. То есть к такому, так скажем, должностному лицу, которому по роду занятий положено всех, кто магией пользуется, что делать? Правильно: пытать и поджаривать до хрустящей корочки!

— А я? А я, пожалуй, пойду! — коротко выпалила и попятилась, надеясь, что выход из кабинета главы инквизиции окажется, как принято, напротив стола.

— Куда? Стоять, госпожа попаданка! — рявкнул инквизитор, вставая со своего места. — Имя, фамилия, мир?

Он вышел из-за стола и медленно так, крадучись, как свирепый хищник перед решительным прыжком, пошел на меня. Синие глаза пытливо изучали мое лицо, на четко очерченных скулах дернулись желваки, на губах появилась этакая жутковатая полуулыбка.

Разумеется, я, как любая ведьма на моем месте, сделала прямо противоположное тому, что от меня требовали. Развернулась и дала деру! Дверь и правда обнаружилась сразу за мной и оказалась незапертой. Выскочив из кабинета, я попала в какое-то довольно просторное помещение, вроде как приемную. Не раздумывая, схватила один из стоявших тут стульев и подперла им ручку, чтоб инквизитор не смог сразу последовать за мной. И уже в следующий миг, обняв косу покрепче, помчалась прочь.

Сама не знаю, как выбралась из здания, но оказавшись на свежем воздухе, хода не сбавила. Мчалась по улицам и проулкам, сворачивая то направо, то налево. Может, в прошлой жизни зайцем была, потому так старательно пыталась запутать следы. Спустя какое-то время я поняла, что окончательно выдохлась. Притормозила, привалилась к стеночке какого-то дома и попыталась отдышаться, прячась в тени.

— Прохожий на параллельной улице всего пару минут назад видел полуголую девушку со странным предметом в руках, — в пяти шагах от меня отрапортовал какой-то парень в черной форме с ярко-желтой полоской-нашивкой на рукаве, другому, в такой же одежде, но с двумя нашитыми полосками.

Я затаила дыхание и вжалась в стену, ведь эти двое говорили, очевидно, обо мне. Видимо, господин глава инквизиции послал-таки за мной погоню. И эта погоня висит у меня на хвосте. Вот это я попала, конечно! То менингит этот внезапный, то мужики с косой, то инквизиция с костром! Что я сделала-то такого, что так вляпалась? За что, господи, за что?

Глубоко вздохнула, приказала мысленно внутренней панике не поддаваться, но нервные клетки решили себя не щадить и в плен не сдаваться, помирали без зазрения совести.

Окинула окрестности быстрым взглядом. Впереди эти двое, сзади фонарь горит, разгоняя предрассветный сумрак. Значит ни туда, ни туда мне нельзя. А вот справа обнаружился узенький такой проулочек, откуда препротивно попахивало общественным туалетом. Похоже, в него заглядывали исключительно чтобы справить малую нужду. Был бы выбор, в жизни бы туда не полезла, но… Хотя выбор на самом деле был: можно было сдаться инквизиции и с гордо поднятой головой пойти на костер. Э-э-э нет, такая перспектива меня не устраивала. Я для того что ли от его Смертейшества удрала, чтобы дать себя зажарить? Нет! Зажала нос и бочком-бочком втиснулась в узкий проулочек, таща за собой косу.

Этот вонючий проход вывел меня туда, куда я попасть никак не ожидала — в обширный парк. Правда, в какую-то, по-видимому, запущенную, заброшенную его часть. Но вдалеке хорошо просматривались мощеные камнем дорожки, фонарики, бросающие желтые пятна света на лавочки, аккуратные клумбочки. Цивилизация, одним словом. Я же вышла на поросшую травой тропку, вилявшую между двух рядов давно не стриженных кустарников и убегающую в нечто, похожее на лесополосу.

— Обыскать парк! Под каждый куст заглянуть! — услышала я со стороны облагороженной зоны баритон и сразу его узнала. Глава инквизиции!

Похоже, господин большой начальник искал меня лично. Вот влипла так влипла! Лезть в лес не хотелось, но жариться на костре не хотелось еще больше. Потому драпанула я в сторону раскидистых деревьев, стараясь не потерять шлепки и не запнуться о выступающие корни.

Метров через двести мне пришлось признать, что сегодня самый настоящий день сюрпризов и неожиданностей. Я-то думала, что придется мне в этом лесу от инквизиторов где-то под корягой хорониться, но прямо передо мной возник вариант поинтересней — здание. Странное такое, похожее на сельский дом культуры советский эпохи: маленький, но помпезный, со ступенями и колоннами. Только вместо скульптуры Владимира Ильича перед входом стояла статуя какой-то женщины в длинном платье, правда, без головы и одной руки. Само здание, кстати, тоже выглядело не лучше, чем многие те самые сельские дома культуры сегодня. Крыша была худая, окна с выбитыми стеклами и досками заколочены, ступеньки щербатые, фасад облупившийся, дверь нараспашку и на одной петле. Но в дверном проеме можно было заметить тусклый свет.

Я насторожилась, раздумывая, стоит ли соваться в это строение. Вдруг там бомжи живут. Агрессивные. Такие могут и сами пристукнуть, никакой инквизиции не выдавая. Но какое-то внутренне чутье понукало войти в этот дом, подталкивало к видневшемуся свету. Взяла я косу свою двумя руками, приготовилась обороняться в случае чего и, поднявшись по ступеням, шагнула в помещение.

Сразу с порога попала в просторный зал, подозрительно напоминающий то, что я видела в учебниках истории как иллюстрацию античных храмов: колонны слева и справа, возле каждой на ножке стоит что-то вроде чаши, из которой поднимается свечение, а у дальней стены на внушительном постаменте почти упирается макушкой в потолок здоровенная скульптура женщины. Снова.

— Есть кто? — тихо спросила я, внутренне надеясь, что не отзовутся.

Так и вышло. Я осмелела и потопала к статуе, решив разглядеть ее получше, а заодно и осмотреться. На вид женщина была высечена из цельного куска мрамора, красивая, волосы длинные, взгляд куда-то вдаль, платье летящее. Взяла я и кончиком косы ковырнула камень, из которого она была создана неизвестным, но, на мой взгляд, весьма талантливым скульптором. Хряк! Пара кусочков отвалилось и осыпалось на пол. Упс! Я так аккуратненько, краешком шлепанца, их к самому постаменту подтолкнула, чтоб не лежали на виду, глаза не мозолили, и уже собиралась идти дальше осматриваться, как…

— А-а-а-а! — раздался надрывный визг откуда-то сверху. — Путана в обители просветленной Ионии! Путана!

Пу… кто? Что? Это про кого?

— Убирайся отсюда, падшая женщина! Вон! — пронзительно вопя, на меня спикировала полупрозрачная бабуля.

— Привидение! — больше от неожиданности, чем от испуга заверещала я в ответ. А чего пугаться-то? Я сегодня уже и Смертейшество с косой видела, и главу инквизиции. Что мне какая-то мертвая старушка!

— Где? — удивилась старуха, замерла напротив меня и заозиралась.

— Так вы и есть привидение! — пояснила я очевидное.

— Тебя мама не учила, что обзываться нехорошо, девка развратная, а? — снова пошла в наступление прозрачная.

— Кто бы говорил! — сощурилась я и выставила вперед косу. — Наговариваете на меня, приличную! Путаной называете!

— А кто же полуголой ходит? Только путаны! — парировала бабка.

— А еще тот, кто из постели вынужден был в другой мир бежать! Не было времени переодеться, знаете ли. Мне эту, как ее, нить жизни перерезать собирались, не до нарядов было! — выдала я и тут же мысленно отругала себя за болтливость.

— В другой ми-и-ир… — протянула бабуля и перестала на меня наступать, поднялась повыше, стала кружить над моей головой. — А зачем ты в храм просветленной Ионии явилась? Заступничества просить?

— Эм, да, его самого, — сообщила я, прикидывая, не может ли старуха помочь мне спрятаться от инквизиции. Вряд ли она их ведомства боится. Что инквизиторы могут сделать мертвой? Да ничего!

— Ну тогда проси, чего стоишь, — снова опустился к полу призрак, сложив руки на груди.

— А как? — поинтересовалась я.

— Повернись к лику ее… — торжественно начала вещать старуха.

— К лику? — не поняла я.

— Ну да, к лику, ну к статуе повернись, дуреха! — напутствовала она. Я сделала. — И говори: «О великая просветленная Иония!»

— О великая просветленная Иония, — повторила я эхом.

— Прошу заступничества твоего от… От кого ты там сбежать пытаешься? — спросила бабуля.

— Прошу заступничества твоего от инквизиции, — выдала я и зыркнула на призрака, стараясь уловить ее реакцию на эти слова.

— А на кой ты от инквизиции бежишь-то? — полупрозрачные брови призрака поползли вверх.

— Ну как же, — пояснила я. — Мне же пришлось магией воспользоваться, чтобы из другого мира сбежать. Наверное… И попала я аккурат на глаза главы инквизиции. Вот теперь все его люди за мной и гонятся!

— Ах, вот оно как, — хмыкнула старуха, принимая такой вид, будто я о ерунде какой-то ей рассказала, а не об угрозе моей жизни. — Тогда, считай, просветленная тебя услышала. Стой тут, никуда не уходи.

С тем бабуля рванула куда-то за статую. Стало так тихо, что я смогла расслышать голоса, доносящиеся снаружи. И услышанное мне не понравилось. Там переговаривались инквизиторы, отчитывались, какой квадрат прочесали. В общем, по всему выходило, что поиски несчастной меня продолжались. Знакомый баритон главы инквизиции приказал обыскать старый заброшенный храм. А значит нужно было срочно делать ноги.

— Бабушка, эй! — попыталась позвать я, рассчитывая узнать у нее о черном ходе. Должен же тут быть такой. — Бабушка!

Но ответом мне была тишина. Не зная, что делать и понимая, что терять времени нельзя, я резко развернулась, собираясь бежать.

— Тут я! — прямо передо мной возник призрак.

От неожиданности я подпрыгнула на месте, а от испуга чуть инфаркт не получила. Вот зараза мертвая!

— Мать моя женщина! — выпалила я со страху. — Зачем же так пугать?

— Ух, какие путаны пугливые пошли! Вы только посмотрите! — фыркнула старуха.

— Не путана я! — возмутилась я уже в который раз такому наименованию.

— Да-да, не путана, а женщина с пониженной социальной ответственностью, — буркнула бабка и протянула мне какое-то странное, поблескивающее гранями крупного ярко-розового камня, украшение. — На, надевай!

— Что это? — брать что-то из прозрачных рук было странно.

— Знак жрицы просветленной Ионии, невежда! — обижено ответила бабуля. — Со своего трупа сняла, между прочим!

С трупа? Фу-у-у! Я сморщилась, явственно представляя, как это ожерельице покоилось на усопшей, а потому, видимо, на разлагающейся… Мерзость просто!

— Нос воротишь?! — возмутилась старушенция. — Я ей, значит, высокую честь оказываю, завидную должность предлагаю, наипрекраснейший храм в придачу…

— Это вот этот, что ли? Наипрекраснейший? — уточнила я, кинув взгляд на заколоченные окна и паутину, свисающую гирляндами по углам. — По-моему, это ветхие развалины, а не храм!

— Ох, простите, ваше богатейшество! — взъерепенилась бабуленция. — Вы же во дворце живете, а я тут со своим храмом… А нет, постой, ты же путана бездомная, из другого мира на голову инквизитору свалившаяся. Кстати о нем... Эй, голубчики! — закричала эта… эта… несознательная гражданка! — Попаданка здесь, идите сюда!

— Ты слышал? — раздалось с улицы. — Шорохи какие-то там. Пошли-ка проверим!

Вот же черт! Сдала меня призрачная зараза! Я дернулась было линять, искать укрытия, прятаться, но старуха мне и шагу ступить не дала, преградила путь своей полупрозрачной фигурой. Прорываться сквозь нее я как-то не решилась.

— А ну с дороги! — прорычала злобно, наставляя на усопшую косу.

— А ну надевай! — ничуть не испугавшись, снова сунула мне ожерелье с розовым камнем. — Примешь жречество, не тронут тебя!

Вот оно как! Так эта побрякушка, оказывается, по крайней мере по словам бабки, спасение мое, а не просто забавная вещица. Конечно, по-хорошему стоило бы расспросить, что к этой должности прилагается: обязанности там, устав, распорядок, но времени не было.

— А раньше не могла сказать! — буркнула я, цапнула украшение и тут же напялила его на шею, потому как в дверном проеме как раз показались два молодых парня в форме инквизиции с желтыми нашивками на рукавах, а следом за ними и синеглазый черноволосый главарь самолично. То есть глава.

Намеревалась встретить их с гордо поднятой головой, дескать, смотрите, я — жрица, руки прочь! Ну и выкусите, гады, гитары обратно в чехлы убирайте, песен у костра, с шашлыком из меня костлявенькой, сегодня не будет. А вместо этого захлебнулась собственным криком, пытавшимся вырваться наружу из пережатого приступом адской боли горла.

Яркие синие глаза главы инквизиции, который появился в этот миг в проходе, сверкнули каким-то нечеловеческим, ну или по крайней мере, не свойственным людям моего мира, блеском. Он вскинул руку, вытягивая ее вперед в каком-то неясном повелительном жесте, и у меня в глазах потемнело. По венам разливалось настоящее пламя, кровь сгустилась, превратилась в раскаленную лаву, которая бежала внутри, выжигая все и вся. Ну что, господин инквизитор, у вас тут оказывается дрова не нужны, чтобы ведьму сжечь. Вы их жжете одним взмахом руки!

Ноги подкосились, адская боль, завладевшая каждой клеткой тела, взяла свое. Я даже не почувствовала удара о каменный пол, а он просто обязан был случиться, потому как конечности меня держать отказались. Проще было умереть, чем вынести эту пытку, но хотелось жить. Я боролась за каждый вдох, за каждый миг, не намерена была сдаваться. Постепенно боль стала отступать, как-то скукоживаться, сжиматься, локализуясь чуть ниже яремной ямки. Вот как раз там, где покоился камень ожерелья, которое всучила мне старуха-призрак… Какое подозрительно странное совпадение. Неужели эти мучения с синеглазым главой инквизиции и его пассами руками никак не связаны?

Сглотнула густую горячую слюну и медленно подняла веки, внутренне опасаясь, что огонь, бушевавший недавно внутри, выжег ко все нечистым мне глаза, оставив слепой. Хвала всему сущему, зрение было при мне. Вот только то, что я увидела, повергло в шок.

Надо мной нависал главный ведьмогонитель. Стоял в полушаге и взглядом шарил, будто бы и не видел меня, будто бы я пустое место. Постоял так он с минуту, потом развернулся круто и пошел по залу, стал заглядывать за каждую колонну, в каждый угол нос сунул.

— Госпожа попаданка, если вы здесь, лучше покажитесь! — наконец изрек он, вернувшись в центр зала.

Я бы хмыкнула, да никак. Чувствовала себя деревянной болванкой с глазами: лежу, не шевелюсь, признаков жизни не подаю.

— Глупенькая… — тихо произнес глава инквизиции и потер переносицу, а затем хмыкнул, развернулся резко и направился к выходу.

Следом послышались команды, переговоры. Кажется, синеглазый принял решение мои поиски прекратить. Чем не повод для радости? Однако, огорчаться тоже было из-за чего! Ведь то, что инквизитор меня не нашел, подвижности телу не вернуло.

Я пролежала без движения не меньше часа. Холод каменного пола пробрал меня до самых костей, виски стали пульсировать, а сердцебиение, казалось, настолько замедлилось, что почти пропало. Зато появился голос

— Бабуля! — позвала я. — Бабу-у-уль!

— О, проявилась! — призрачная зависла надо мной и улыбнулась.

Хотела было встать и за грудки схватить эту призрачную аферистку, прямо кипела от желания вытрясти из нее, на кой ей понадобилось меня жрицей делать, да еще и таким зверским методом. Но подняться не могла. Тело хоть и стало ощущаться, но было таким ватным, непослушным, будто я его все разом отлежала.

— Ну и славно! Лежи пока, отдыхай! — произнесла бабуленция и исчезла.

— Куда?! — рявкнула я. — А ну вернись!

Конечно, меня не послушались и на призывы мои больше не являлись. Ладно, решила я отлежаться. Все равно никуда бабка не денется, раз уж циркулирует тут призраком, значит привязана чем-то. Надеясь провести время с пользой, попыталась прокрутить в голове вопросы, которые призрачной задам, подбирая такие, на которые сложно будет ответить уклончиво или двояко. Но процесс шел плохо. Меня то и дело уносило мыслями к инквизитору, а точнее, к его синим глазам и тихому, вымолвленному с какой-то ноткой заботы в голосе, «Глупенькая!».  И чего это он?

Я старательно гнала от себя ненужные мысли, пытаясь сосредоточиться на насущном, на том, например, кем я теперь стала с этим ожерельем. Старалась-старалась, да так и заснула в своих стараниях. Похоже, организму после соприкосновения со жреческой побрякушкой нужно было время на восстановление и крепкий здоровый сон. Вот именно он!

Потому что проснулась я от собственного — «Хры-гры-гыр» — храпа! Отродясь не храпела, а тут на тебе. Забористо так, по-лесорубски, аж грязь с потолка какая-то посыпалась. Это ж надо саму себя разбудить! Однако, очнувшись ото сна, ощутила бодрость и внутренний подъем сил. Энергия прямо через край била, ключом! Но удивило не это. Все предметы, что были в зале: мелкий мусор там, какой-то старый стакан, вазочка, трупик мухи и тому подобное, парили в воздухе. Это что за чертовщина?!

Вскочила я на ноги и перекрестилась. В тот же миг все, что летало, а летать было не должно, бахнулось на пол. Что же получается? Такое из-за меня творится? Лежу — летает, стою — не летает? Ответа у меня не было, но я точно знала, у кого он может быть. Потому со всех ног бросилась искать бабку.

Давно почившую долго разыскивать не пришлось. Она сидела прямо на плече статуи богини Ионии и пилила свои ногти. Или вид делала. Потому как что там можно подровнять-то, когда ты прозрачное посмертие? Но вид был делово-о-ой, будто докторскую она там пишет, не меньше. И коса моя нашлась, стояла тут же, прислонившись к бедру каменного изваяния как ни в чем не бывало.

— Бабушка, — ласково начала я, аккуратненько хватая косоньку. — Спустись вниз, пожалуйста, поговорить надо.

— Говори, я тебя и тут слышу, — отозвалась старушка, не отвлекаясь от своего «важного» занятия.

— Ты знала, когда ожерелье вручала, что оно, скажем так, доставит дискомфорт? — заходила я издалека.

— Ой, вот только не начинай! — закатила глаза бабулька, выпуская из рук пилочку, которая шмякнулась рядом со мной с тихим «бздынь!» — Ну допустим, могла ты умереть. Но не умерла же! Ерунда! Да за получение магического дара — это разве цена? Ну поболело чуть-чуть, эка невидаль! Что теперь волком смотреть-то?

Я нервно сглотнула, с трудом, как при язвенной болезни желудка, переваривая полученную информацию. Я от Смертейшества ушла, я от инквизиции сбежала для того, что ли, чтоб пасть жертвой давно разложившейся бабуленции-лисы и ее неясных намерений? Нашли, блин, колобка!

Мелькнувшая мысль о детской сказочке натолкнула на другую…

— Что, бабуль? Не слышу тебя! — сказала я, изображая нежданно-негаданно постигшую меня глухоту.

— Оглохла, что ль? — фыркнула бабка. — И кто тут старый?

— Что-что? — еще усердней стала симулировать я. — Будь любезна, спустись, поближе подойди и скажи. У меня с ушами что-то. Может из-за происшествия с ожерельем.

Я демонстративно сунула палец в ухо и активно его там потрясла, будто прочистить пыталась.

— Этого еще не хватало, на кой мне глухая жрица-то… — забеспокоилась, засуетилась почившая и слетела вниз, ко мне.

— Дай гляну… — потянула она ко мне полупрозрачные ручонки.

Тут-то я косой и — шух! — ка-а-ак махнула чуть повыше призрачной макушки. Не убийства ради, а чисто для острастки, чтоб больше не было желания мою жизнь опасности подвергать. Да и что я ей сделаю? Она же уже давно почившая.

— Ты что творишь? Совсем ополоумела? — испуганно отскочила старушка.

— Мщу! Жестоко и беспощадно! Никому еще со школы не позволяю надо мной безнаказанно издеваться! — твердо сообщила я, наступая и держа косу наперевес. Настроение было боевое, как раз подходящее для того, чтобы из хитрых, себе на уме, бабушек правду вытрясать. — А полоумная тут ты, раз считаешь, что имеешь право моей жизнью рисковать!

— Ах ты, неблагодарная! Я ее от инквизиции спасла, а она… — запричитала призрачная.

— Спасла? Разве? — и снова косой — шух! — в ее сторону.

— Ну не спасла, а укрыла. А то, что эффект одноразовый, так это я не виновата! И вообще, я с путанами не общаюсь! — взвизгнула старуха и рванула прочь.

— Стоять! — рявкнула я и руку как-то машинально свободную вскинула.

И — о чудо! — бабка замерла как по волшебству.

— Меня? Меня и под магический купол?! — возмущенно заистерила она, обернувшись и замахав руками, словно мельница. — Я ей благость Ионии подарила, и вот она, благодарность! Думала, учить буду, наставлять, прижиться тут помогу. А она, распутная девка иномирная, косой в меня, косо-о-ой! Раз так, сама во всем разбирайся, а бабушка уходит.

На том взяла, да и провалилась под пол. Серьезно? Я даже окликнуть ее не успела! Снова меня прозрачность несносная обставила.

— «Сама разбирайся!» — передразнила я. — Как? Тут хоть бы понять в чем разбираться надо…

— Для начала работу найди! — раздался откуда-то издалека голос бабульки.

— Работу? — от такого заявления я малость в ступор впала. Как я вообще это сделать должна, в чужом-то мире?

— Если есть хочешь, а пылью, как я, питаться не умеешь, то да, дорогуша, работу! — будто эхо прозвучал со всех сторон голос.

Вот тебе раз! Жрицам Ионии тут, оказывается, не платят!

— И не вздумай кому рассказать о той благости, что тебе подарена! Сразу голова с плеч полетит! — старушка снова материализовалась на плече богини. — Не любят тут нынче служительниц богини. Совсем не любят!

Еще лучше! Так за мной только инквизиция гонялась, а теперь что же, весь здешний мир будет? Слово «попала» приобрело новый, очень глубоко-не-через-то-место-проходный смысл…

Все происходящее чем-то неопределенным, странным и противным засело где-то в горле. И это странное нечто явно подгорало, грозя разжечь внутри меня полыхающее зарево паники. Не, ну где же это видано, чтобы с больничной койки, посредством косы, да в другой мир, а там уже в жрицы невиданной богини? Бред какой-то! Может все-таки санитары сейчас появятся, разъяснят мне, что просто с головкой моей проблемы, а?

Зажмурилась, надеясь, что открыв глаза окажусь в своей, пусть скучной, но привычной и от того уютной реальности. Открыла глаза и…

Чуда не случилось. Стояла все в том же храме все на том же месте. Чтоб умом не тронуться, решила выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Померзнуть заодно — одежды-то теплой у меня не наросло! Да и ладно! Сперва спасем разум от помутнения, а уж после подумаем и о бренном теле.

Выйдя на крыльцо, я тут же покрылась мурашками. Прохладно. Не так, чтобы задубеть до хруста, но и не июль месяц. Зато свежо, мозги от каждого вдоха прочищались, паника отступала. Живая же, здоровая вроде. А камень, вросший в тело, будем считать новомодным украшением, переплюнувшим татуировки. К тому же бабуля сказала, что я теперь еще и магической силой обладаю. Тоже неплохо же! Научусь ею пользоваться, смогу себя защищать. Наверное…

Поглядела на угасающие звездочки, на посветлевшую в ожидании наступления утра линию горизонта. Н-да, долго я на полу провалялась, однако! Прислушалась. Никаких тебе голосов с рапортами о прочесанных квадратах, только тишина. Значит не ищет меня никто! Благодать! Вернулась в храм и потопала искать, где тут прилечь можно. Утро-то, как известно, вечера мудренее. А обед — вообще лучшее время суток.

— Чего вернулась? — начала бурчать на меня бабка, что так и сидела на плече статуи. — Уже нашла работу? Надеюсь, не тело свое продавать собралась!

— Ага, его. По частям. Сперва почку, потом печень… — хмыкнула я.

— Так и знала, что ничего путного не сделала! — вымолвила призрачная, спикировала мне чуть ли не на голову и тряпку какую-то в меня бросила. — Только язвить умеешь!

— Апчхи! — чихнула я от пыли.

— Будь здорова! — раздалось у меня над ухом.

— Что это? — стянула с себя тряпку и показала призрачной.

— Платье! — отозвалась та, упирая руки в бока. — Давай быстрей одевайся! Я нашла для тебя, непутевой, вакансию.

— Боюсь даже спрашивать какую! — вздохнула я, начиная натягивать платье на вид напоминающее музейный экспонат.

Решила, что оно все же лучше, чем моя пижама неуместная, короткая и ничуть не согревающая вдобавок.

— Няней будешь! — ответила бабка.

— Няней? Я? — детей я, конечно, любила всегда, но присмотр и уход… Ну, не зна-а-аю!

— Не ворчи, а делай! — рявкнула бабка и как только убедилась, что я сумела завязать тесемки, налетела и ударила своей полупрозрачной рукой по медальону.

Реальность померкла, меня крутануло, сжало и выбросило непонятно где! Тут тряпка, здесь тряпка, везде тряпка, словно в ковер меня завернули.

Затрепыхалась, закрутилась, руками замахала и… Выпуталась! Оказалось, что очутилась я в каком-то хорошо обставленном кабинетике, аккурат за шторой.

— Вы кто? — раздался мужской голос.

Обернулась, и увидела, как в комнату вошел мужчина. Полноватый такой, с пытливым, но уставшим взглядом.

— Я-то? — захлопала я ресницами. — Да так, работу искала и…

— А! Так вы по объявлению? На должность няни? — просиял мужчина.

— Угу! — кивнула, поглядывая с осторожностью на него.

— Ох, как вы вовремя! Его высочество изволил гневаться, что я не могу никого найти! А кто же согласится на такое — змея его ублажать! — затараторил мужчина, а мне сказанное не понравилось. Было в этом что-то иносказательно-похабное. — Да вы проходите, проходите, садитесь!

И сам протопал к столу, стул для меня по пути отодвинул и сел на хозяйское место. Я, пребывая в растерянности от всего случившегося (ну шутка ли, была в храме, оказалась… сама не знаю где!), прошла и села.

— Так вот. Его высочество недоволен, что я найти не могу няню для его… «малыша», — на последнем слове мужик голос понизил и так посмотрел на меня, словно бы мне этот взгляд что-то должен был сказать. — А как же его найдешь, если этот «малыш»... хм… ну, вы поняли уже, да?

И снова этот взгляд куда-то вниз. Я нахмурилась. Надеялась, что поняла все неправильно, но выражение лица мужика так и намекало, что няня — это в данном случае совсем не та, что за детками присматривает, а та, что у нас, порой, в массажном салоне работает.

— Змея, что ли? — уточнила я, понимая, что в моем мире мужчины иногда так о своей очень определенной части говорят иносказательно. Но вдруг тут все проще. Только почему тогда никто не соглашается на эту работу?

— Ну можно и так сказать, — почти шепотом произнес мужчина. — А в обязанности няни ведь входит играть с питоном его высочества, ласкать его…

Я сглотнула. Нет, ну точно в женщины пониженной социальной ответственностью меня записать решили. Бабуся ведь меня называла путаной, может быть потому сюда и спихнула, что считала такие дела для меня привычными. Если это так, то ей точно несдобровать! И принцу тому… Оторву все, что плохо висит! Чтобы неповадно было!

— Да что я вам все говорю! Лучше ведь один раз увидеть, чем сто раз услышать! — добавил хозяин кабинета. — Идемте!

Он встал и направился к выходу, ну а я за ним. Все равно ведь не знала, как выйти отсюда, даже где нахожусь не понимала.

Шли недолго, минут пять. И все по каким-то шикарным интерьерам, не иначе во дворце находились. Наконец остановились у одной из множества встреченных дверей.

— Тут! — сказал мужчина. — Давайте, посмотрите сами, с чем придется работать! Но прежде скажу: оплата высокая, проживание во дворце, доступ на приемы, а если продержитесь год… Титул!

«Ну точно в любовницы записать пытаются!» — подумала я, но дверь все же открыла, зашла.

Куча подушек, красивая обстановка в этаком восточном стиле и никого. Я плечами пожала и назад хотела податься.

— Куд-а-а-а собралась? — старушка, возникнув из ниоткуда, встала между мной и дверью, еще и руки на груди сложила.

— Обратно, — ответила я. — А вы тут откуда?

— Отовсюду! — старая начала таять на глазах. — А ну бегом, прямо и вперед!

Пальцем ткнула мне за спину и исчезла как не бывало.

Развернулась я, присмотрелась. Тут подушки зашевелились, задвигались и из-под одной из них показалась голова. Нет, не человеческая, а змеиная.

— Тьфу ты! — вырвалось у меня. — И правда, змея! А говорили так, будто тут что-то непристойное.

Зверушка высунулась сильнее, показывая часть своего огромного толстенького тела и зеленый в пятнышки окрас. Несмотря на то, что большую часть тела змейка прятала под подушками, стало ясно: передо мной питон. Очень внушительных размеров, между прочим. И готова поклясться, на мордочке змейки появилось удивленное выражение.

— Это за тобой тут ухаживать надо? — уточнила я, обращаясь к змее, но на ответ, разумеется, не рассчитывала.

А ответ был. Питон выполз вперед и закивал.

«Ого, разумный! — подумала я. — А это интересно!»

Шагнула вперед, погладила питона по голове. Он оказался приятным таким на ощупь, тепленьким.

— Какая красивая змейка, — улыбнулась я. — Погоди, я сейчас.

Вышла за дверь, к тому толстячку.

— Только не отказывайтесь сразу! — начал тот, лишь стоило мне появиться. — Я знаю! Все знаю! Змеи — это ужас, гадость, мерзость и вообще… Фу! Какое словами не передать! Но оклад о-о-очень хороший!

— Деньги — это еще не все! — произнесла я.

— Девушка, милая, ну я вас умоляю! В долгу буду! Я! Королевский распорядитель, лично у вас! Только соглашайтесь! — взмолился мужчина. — Этого ползучего кормить пора, а некому. Если его высочество узнает, что оно голодное…

— Ну если вы так просите, тогда… — я вздохнула, понимая, что могу выторговать для себя побольше. — Соглашусь при одном условии.

— Каком? — глаза у королевского распорядителя засияли надеждой.

— Ко всему вышеперечисленному добавьте десять нарядов от вашей лучшей портнихи! — выдала я.

Ну а что? У меня от этого старого пыльного платья уже все чесаться начало! Так что это было единственным, что я смогла придумать на ходу.

Сказала и тут же подумала, что продешевила. Уж больно довольная улыбка появилась на лице распорядителя. Такая, будто я должна была у него полцарства попросить и принца в мужья впридачу, а попросила только кусок хлеба почерствее.

— Десять платьев это можно! — сказал мужчина. — Тоже хотите попробовать на отбор к его высочеству пробиться? А как свои должностные обязанности с участием в этом мероприятии совмещать собираетесь?

— Куда пробиться? На отбор? — одна моя бровь медленно и самопроизвольно поползла вверх, потому как о подобном я только в книжках читала, да в шоу «Холостяк» видела, никак не думала, что для кого-то подобные действа могут быть реальностью.

— Да, отбор невест, — закивал распорядитель. — Я понимаю, каждая девушка мечтает за принца замуж выйти. А уж когда принц еще и дракон, так тут и вовсе не устоять, но все же, если вы соглашаетесь взять на себя обязанности по уходу за питомцем его высочества…

— Не собираюсь я ни на какой отбор, боже упаси! — перебила его я.

— Что-что? Вы верующая? Не в падшую богиню ли? — тут же прищурил глаза толстячок.

— Снова мимо, господин королевский распорядитель! — припоминая слова призрачной старушки о снятии голов с плеч всем, кто Ионию упомянет, жрицей которой я стала (хотя лучше сказать — в жречество которой влипла), выпалила я. — Я просто не местная. Приезжая. Издалека. Багаж потерялся по дороге, осталась без нарядов. А остальное… Да присказка просто, так прабабка моя говорила, вот и впечаталось в подкорку. Не берите в голову! Лучше скажите, чем подопечного моего кормить.

Мужчина сверлил меня взглядом еще несколько секунд, будто сомневаясь, стоит ли со мной связываться. Но, видимо, понимание того, что никого другого не найдет, пересилило осторожность.

В общем, через двадцать минут у меня в кармане лежали ключ от жилища питона и документ, в котором говорилось, что я, госпожа Виктория Райских (распорядитель решил, что фамилия моя происходит от названия какого-то поселения Раево, о котором он знал), являюсь няней питомца его высочества. Там же значился размер жалованья, расположение комнаты, являющейся служебным жильем, и пункт о выдаче мне десяти платьев индивидуального пошива. В руках я несла деревянный ящик. Его прямо в кабинет к распорядителю, куда мы вернулись для подписания трудового договора, принесла старшая кухарка.

Дородная женщина в белом чепце, из-под которого выбивались кудрявые пряди, передавая его мне, сказала, что собрала дюжину жирных мышей и очень надеется, что недели две я к ней за питанием для гада ползучего не обращусь.

Кажется, даже сама мысль о змеях вызывала у местных отвращение настолько сильное, что и не передать. Не удивлюсь, что при виде этих пресмыкающихся у людей срабатывал рвотный рефлекс. Занятно, но непонятно! Ладно бы боялись: ядовитые они и все такое, — так нет же, брезгуют просто. И потому испытывают горячее желание прибить эту пакость. Прямо как мы, люди, таракана: если видишь, рука сама к тапке тянется!

Дорогу к комнате, в которой жил питон, я нашла удивительно легко. Запомнила просто маршрут и придерживалась его, вот и все. На пороге остановилась, хотела ключ из кармана достать, но заметила, что дверь не заперта, приоткрыта даже чуть-чуть. Маленькая щелочка, а все же! Влез кто-то к моему подопечному!

У меня аж холодок по спине пробежал. А если прибьют ползучего в первый же мой трудовой день? Тут уж наверняка инквизитору с простым палачом придется посоревноваться за право надо мной расправу учинить. Шутка ли, любимую принцеву зверюшку не уберегла!

— Руки прочь от питона! — завопила я, распахивая дверь настежь.

Рассчитывала я, разумеется, на эффект неожиданности. О, неожиданность получилась еще та! Для меня. Потому что картина, которую я изволила наблюдать, была, прямо скажем, странной.

В комнате на подушках действительно обнаружился чужак, какой-то молодой блондин, но было не похоже, что он пытается змее навредить. Напротив, это питон обвил его всего, туго так, будто придушить пытался, а тот и рад был: глаза светились счастьем, щеки чуть покраснели от удовольствия. Он поглаживал голову питона и чмокал его в зеленоватые чешуйки. Так и замерли эти двое, когда я появилась. Блондин — прильнув к змеюке устами, питон — перекосив рот от гадливости. Не нравились, видимо, змею эти лобызания.

Еще секунда, и вот парень уже схватил меня, припечатал к стене. Хлопнулась резко закрывшаяся дверь. Ящик с мышами выпал из моих рук, ударился об пол, крышка отлетела, и хвостатые пленники стали разбегаться во все стороны. Питон, что все еще обвивал тело парня, сполз с него и стал примеряться к добыче, прикидывая, кого сможет поймать первым.

— Ты кто такая? — прорычал блондин, сжимая крепкими пальцами мою несчастную шею.

В его небесно-голубых глаза что-то сверкнуло, и их прорезала черная игла зрачка, наталкивая меня на мысль о нечеловеческом происхождении того, кто был передо мной. Может, он сам змей? Вопрос, конечно, интересный, но учитывая то, что этот тип лишил меня возможности дышать, неактуальный.

— Говори! — потребовал он, стукнув свободной ладонью по стенке аккурат рядом с моей головой.

— Не-кх-мо-кху… — прошипела я. — Вос-с-сдух!

Парень отпустил мою несчастную шейку, но прямо у меня под подбородком появилось острие кинжала.

Вот это поворот! Час от часу не легче!

— А теперь? — светлая бровь змеелюбителя чуть приподнялась, на губах появилась ядовитая ухмылка.

— Теперь могу, — прошептала я. — Я няня, нанята за питомцем его высочества приглядывать.

— Няня? — вторая светлая бровь последовала за первой. Теперь мимика блондина говорила о всепоглощающем удивлении. — Где же господин распорядитель выискал такую, которая при виде Поползушки в обморок не падает?

— Я сама нашлась, — ответила коротко. — Но если вы против, то я, пожалуй, пойду… Только кинжальчик уберите. Я никому, даже принцу не скажу, что вы тут были. Честно-честно!

— Что? Принцу не скажешь? — я думала, что брови еще выше взлетать не умеют, но оказалось, что при определенных обстоятельствах все же могут аж до линии роста волос доползти. — А я кто по-твоему?

— Не знаю, — честно призналась я. — И знать не хочу. Только отпустите восвояси!

— Ты кто? — снова этот вопрос.

Ну спрашивал же уже!

— Говорю же, няня! — ответила я и руками по стене стала шарить. Авось нащупаю что-то, чем по блондинистой голове стукнуть можно.

— Это я слышал! Да только нет в этом мире ни одной девицы, которая не признала бы во мне принца Эриха, — сообщил парень. — Так что отвечай на вопрос…

— Кхм… Ну это… Сами же сказали: ни одна девица этого мира, — отозвалась я, нащупав комодик и стоящую на нем вазочку. — А я не из этого. Попаданка я.

— Вот как! Серьезно? — брови принца вернулись на правильное место, а в глазах столько радостью появилось, аж страшно стало! Нет, и до этого тоже страшно было, конечно! Кто же не будет бояться, когда в тебя сталью заточенной тыкают. Но в этот момент прямо до мурашек пробрало. Чему он радуется-то? Тому, что меня, раз я попаданка, можно пришить и питону скормить, ведь не хватится никто!

— А знаешь, что? — улыбнулся принц.  — Выходи за меня…

Ваза, приведенная в движение моей рукой и стремительно закипающей паникой, обрушилась на голову его высочества и раскололась на мелкие куски. Не знаю почему, но во все стороны полетели искры. Блондин подавился словом, крякнул и осел к моим ногам.

— … замуж… — закончила я за него фразу и тут же поразилась. — Замуж? За принца? Что за дурдом! Бабуля!

Надежда, что явится призрачная и все мне объяснит, а главное — подскажет, что дальше делать, раскололась о реальность, как сосуд для цветов о голову его высочества.

— Тикать отсюда надо! Тикать! — пробурчала я себе под нос, а сама на корточки присела и у приложенного мной пульс постаралась нащупать. — Бьется… Ну и славно. Не убила, и хорошо. И вообще, это была самооборона.

Я поднялась и, найдя взглядом кинжал, что вместе с блондином оказался на полу, отпихнула его. Ну так, от греха подальше! Нахмурилась, подумала было поднять — вдруг пригодится! — но не стала. Хватит с меня на сегодня попытки проломить венценосную голову вазой. На том и собралась, так сказать, откланяться, вдоль стеночки к выходу потопала. И почти дошла… почти!

Но тут на моем пути появился питон. Из его пасти торчал мышиный хвост, ясно давая понять, что этот ползучий приверженцем вегетарианской диеты не является. Он посмотрел на меня своими выразительными темными глазами, потом бросил взгляд на лежащего без чувств принца. И так его физиономия исказилась, что сразу стало ясно, спрашивает: «Это ты его?»

— Он сам виноват! — ответила я на безмолвный вопрос. — Сперва чуть не задушил, потом кинжальчиком тыкал. А потом и вовсе замуж позвал! Я защищалась!

Питон, которого принц недавно назвал ласковым прозвищем Поползушка, поднял хвост, подставил его кончик себе под подбородок (если окончание мордочки у змей так, конечно, называется) и призадумался.

— Вы, господин змей… — продолжила я.

Питон тут же хвостом замахал, как мы пальцем, когда отрицание выражаем.

— Не змей? — не поняла я.

Тот же жест повторился.

— Не господин?

Поползушка согласно кивнул.

— Госпожа? — удивленно уточнила я.

И снова утвердительный кивок. Мамочки мои родные! Так это что же получается? Принц тут со змейкой лобызался? Он это, того… по такому делу выходит? По зоофильскому? Хотя… Если вспомнить, какие у него самого были глаза, когда он на меня напал, то может все совсем и не так. Или не совсем так…

— А он? — я указала на его так и не пришедшее в сознание высочество. — Тоже такой, ну, из рода змееподобных? Наг там… Или как это называется?

Питониха хмыкнула и резко заглотила мышиный хвост, а потом отрицательно покачала головой.

— Значит, все-таки… — буркнула я, но завершать фразу передумала. — Но это не важно. Не мое дело. Всего доброго.

Рванула к двери, намереваясь ускользнуть. Но нет, удача сегодня была не на моей стороне. Мои ноги вмиг оказались опутаны этой наглой змеищей как канатом. Откуда только столько проворства у пресмыкающегося? Я упала, хорошо хоть лицом в подушки, а не в ковер. Хотела попытаться стряхнуть питона, не вышло. Плотные кольца уже обвили меня всю, руки оказались прижаты к туловищу. Я ощутила движение упругого теплого змеиного тела на своей шее.

— Не ш-ш-ш-шевелис-с-с-сь… — прошипело это создание мне в самое ухо, и сжало меня так, что, казалось, ребра затрещали.

В такой ситуации я предпочла подчиниться и замереть. Эх, зря кинжальчик не подняла, конечно… Очень зря!

— Вас, девушек, вообще не понять! — вещал принц, который сидел рядом со мной, лежащей на подушках в тугих кольцах питона. — Одни по мою холостую душу со всей страны едут, надеясь предложение руки и сердца получить, а эта в ответ на такое предложение — вазой по голове!

Его недавно очнувшееся высочество вздохнул и, перевернув кинжальчик другой, более холодной, не нагретой стороной, приложил его рукоять к темечку, по которому ему от меня знатно прилетело.

— Ну, зато понятно, что про попаданку не соврала, — хмыкнул он. — Мало того, что вазой стукнула, еще и магией добавила. Никто из местных такой глупости бы не совершил!

— Целоваться со змеей никто из местных тоже бы не стал, — буркнула я, пытаясь повести плечами и устроиться поудобнее в кольцах огромного питона, как выяснилось, женского рода. С дуру, конечно, брякнула, разнервничалась просто, когда принц про магию сказал. Подушки, которые мне под спину принц насовал, чтобы полулежачее положение придать, поехали вниз, и я вместе с ними. Неудобно было — жуть!

— Что?! — взвился неожиданно принц, а питон, то есть питониха (если можно, конечно, так ее называть), стиснула меня сильнее. — Ты видела, как я…

Его высочество осекся и так на меня посмотрел, что сразу стало ясно: придумывает казнь поизощреннее.

— Ну я ж… Эхм… — выдохнула, постанывая от того, какими крепкими стали змеиные «объятия». — Не слепая…

— Ты никому не скажешь! — с придыханием и угрозой потребовал Эрих, приближаясь ко мне.

И я почувствовала, что хоть и случайно, но наткнулась на какое-то слабое место его высочества. Если правильно поняла из непродолжительного общения с местными, змеи у них тут не в почете. И это еще мягко сказать. А наследник престола при этом себе не просто ползучего питомца завел, а чуть ли не под хвост… Хотя питон весь в некотором смысле один большой хвост… Эм, ну в место произведения дефекации его целует. Нехорошо получается для имиджа королевской семьи. А возможно, это только вершина айсберга, и что там под толщей воды местных традиций, я и не знаю.

— Если останусь няней этой чудесной зверюшки, то, конечно, не скажу никому. Мне вообще никакого дела не будет до того, в какие игры с ней хозяин играет, — закинула я удочку.

— Хочешь остаться на должности? — кажется, его величество удивился.

— А что? Поползушка мне даже нравится, — фыркнула я. — Когда не пытается меня придушить, естественно. Жалование прекрасное. Жилье опять же… А я ведь, как мы уже выяснили, попаданка. Так что…

Правда, ведь хороший для меня вариант? А то бабуся эта странная, с ее храмом полуразвалившимся, и камнем, к телу приросшим, как-то доверия не вызывают. Надо хвататься за любой имеющийся вариант. Меня сюда призрачная, конечно, отправила, но вряд ли она предполагала, что я застану наследника престола за чем-то непотребным.

— Хм… — Эрих задумчиво постучал себя кончиком кинжала по подбородку. — Пожалуй, я могу позволить тебе сохранить эту должность, если…

— Если что? — уточнила я, ощущая, как Поползушка ослабляет хватку. Блаженство просто!

— Если согласишься стать моей невестой, — как ни в чем не бывало заявил принц, и огромная змея тут же снова сдавила меня, и голову подняла, к его высочеству потянулась, угрожающе раскрывая пасть. Насколько я помню, питоны не кусаются, а значит, она явно угрожала проглотить его целиком. Н-да, страшновато!

— Фиктивной, разумеется! — это Эрих заявил, глядя не на меня, а на змею. — А то этот отбор, эти претендентки, их родственнички со всех сторон. Сил нет! А так скажу, что сражен тобой в самое сердце. Хоть на время отстанут. Мне именно оно и нужно — время…

Поползушка пасть закрыла, голову опять ближе к моему плечу подтянула, кончик хвоста под нее подложила и глянула на меня, будто бы спрашивая: «Ну и как выкручиваться будешь?» А в том, что мне надо выкручиваться, я даже не сомневалась. Если уж принцу в печень все эти девицы и их родня влезли, то меня они вообще со свету сживут. Еще бы! Появлюсь я вся такая ничейная, его высочества сердце похитившая. Невестушка!

Но главное даже не это! Главное было то, что я прямо сейчас в тесных объятьях очень сильной и явно крайне недовольной тем, что я могу называться невестой его высочества, находилась. Ка-а-а-к стиснет меня, так и дух вон!

— Э нет! — отрицательно мотнула я головой. — Я пожить еще хочу! Отравят меня ваши придворные, чтобы место в вашем сердце освободить.

— Не отравят, — сообщил принц. — Во-первых, не посмеют. А во-вторых, понимать будут, что я тогда безутешным холостяком до конца дней прикидываться смогу. А они замуж за меня дочерей выдать хотят. Не выгодно им…

— Все равно вынуждена отказать!

— А я настаиваю!

— А я отказываюсь!

— А я снова настаиваю! Мне очень невеста ничейная на время нужна. И ты, попаданка, подходишь!

— Не подхожу, не-а! — выдала я, чувствуя, что медленно, осторожно, но снова Поползушка начинает тиски свои сжимать на моем тельце-то. — И на фиктивные отношения вообще не согласна. Это против моих принципов!

— Я ведь и разгневаться могу, и голову твою с плеч приказать снять! — принц прищурился хищно, как кот, который мышь в угол загнал.

А я голову на грудь уронила, понимая, что крыть-то мне нечем, и ситуация безвыходная: соглашусь — Поползушка из ревности (кто бы подумал, что змеи ревновать умеют!) задушит, откажусь — принц казнить прикажет. Что делать-то, ума приложить не могла!

Сидела, размышляла. Голова была опущена, взгляд на собственную грудь упал. А там-то камушек — подарочек бабушки-призрака сверкает. И пришла в мою поникшую головушку интересная мыслишка. Опасная, конечно, но для того, чтобы из безвыходного положения выйти, должна была сойти!

— А-а-ай, рубите! — согласилась я.

— Что? — не понял принц. — Что рубить?

— Голову. Голову мою, говорю, рубите! Чего уж там! — выпалила я. — Погибать, так с музыкой! А уж музыку, я вам, ваше высочество, после моей смертушки устрою! У меня артефакт от бабушки есть с интересным свойством: после гибели он владелицу в призрак обращает. Я вам, ваше высочество, являться буду! И на какой-нибудь совет заявлюсь, где вельмож побольше соберется, чтобы об увиденном сегодня в этой самой комнатке рассказать.

Ожидала я всего, чего угодно: злости, угроз, попытки расправы. Но вместо этого принц рассмеялся.

— Она мне нравится! — сообщил Эрих Поползушке, прекратив заливисто хохотать, а потом на меня поглядел и добавил:

 — Сказка интересная, выдумщица ты знатная, но артефактов таких не бывает! Так что давай, соглашайся невесту изображать или…

Принц провел большим пальцем возле своего горла, сопроводив жест звуком «крык».

— Чего это не бывает? Еще как бывает! — неожиданно рядом со мной появилась моя почившая соратница. — Вон, у нее на шее розовеет как раз!

— Ветры небесные! — принц отскочил от меня метра на полтора. — Это что такое еще?

— Бабушка я ее! — ответила призрачная старушенция. — Только что обо мне же говорили! Отпускай внучку мою, да побыстрее! Некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать, в артефактологии просвещением заниматься, у меня дела загробные!

Бабуля выглядела неважно, как-то совсем блекло. Не думаю, что действительно из-за дел каких-то стремилась поскорее разговор закончить, скорее сил ей не хватало облик видимый поддерживать.

— Чем смогла… — шепнула старушка и пропала.

Принц смотрел на меня большими глазами с минуту, потом выражение удивления сменилось грозной задумчивостью. Его светлые брови сошлись к переносице, на лбу прорезалась глубокая морщинка, выдающая мудрость, которую наследник престола, как мне показалось, старательно скрывал. Все дурачество, все напускное самодурство, на фоне которого принц бросался угрозами казни, улетучилось.

— В невесты не пойду… — буркнула я тихо. — Соглашайтесь на няню. И ваш секрет останется таковым до самой моей смерти и даже после нее.

Принц присел на подушки, на меня уже не смотрел, все еще о чем-то размышлял. И, судя по напряжению, которое появилось на его красивом, хоть и немного слащавом лице, обдумывал он что-то глобальное.

— Хоро-ш-ш-шая девоч-ч-чка, — шепнула Поползушка и медленно размотала тугие кольца, которыми меня сковывала.

Она медленно и вальяжно подползла к Эриху, подняла часть своего мускулистого тела и боднула головой в плечо молодого мужчины.

— Что, нравится она тебе, да? — бросив на змею косой взгляд, спросил принц.

Поползушка утвердительно кивнула. Его высочество взглянул на меня, хмыкнул, будто бы принимая какое-то решение.

— Ладно, — согласился он, поднимаясь на ноги. — Будешь няней.

Я облегченно выдохнула. Приятно было все же иметь возможность двигаться и избавиться от перспективы быть либо раздавленной питоном, либо казненной по приказу будущего правителя.

— Пока… — добавил он. — Но я от своего предложения не отступлюсь!

И я, и его любимая змея — мы обе единодушно возмутились. Я открыла рот, хотела сказать, чтобы его высочество и думать о подобном забыл, а Поползушка распахнула пасть просто ради новой угрозы. Но Эрих остановил нас повелительным жестом и твердым словом:

— Я все сказал!

Все же королевские гены и соответствующее воспитание пальцем не задавишь — прозвучало это так, что перечить не захотелось. Принц наклонился, чмокнул Поползушку в голову и, оставив последнее слово за собой, ушел.

Змея проводила его взглядом, а когда дверь закрылась, легла на пол и посмотрела на меня. Разглядывала с интересом, но не хищно.

— Эм… ты не голодна? — спросила я.

Змея отрицательно качнула головой.

— Чего-то еще хочешь? — стараясь быть заботливой, раз уж нанялась в няни к этому созданию, задала я новый вопрос.

Отрицательное помахивание головой и широкий зевок в ответ.

— Ну, тогда я, пожалуй, тоже… Того… Пойду… — поднялась на ноги, мысленно уже представляя, что произойдет, если Поползушка откажется меня отпускать.

Фантазия подкинула картинку, где я лежу на подушках, огромная змея дремлет рядом, закинув на меня внушительную часть тела и хвост, и подставив подбородок, чтобы я его беспрестанно почесывала. Бр-р-р! Может быть, именно такого опасались местные, раз в няни к питомцу принца не шли, даже на таких шикарных условиях? Не знаю. Но мне на сегодня тесных змеиных «объятий» хватило. Я бы даже сказала, с лихвой! На всю жизнь наобнималась!

Но все сложилось хорошо. Питониха махнула кончиком хвостика в сторону двери, мол, иди на все четыре стороны.

— Вот спасибо! — обрадовалась я и за секунду оказалась у двери. — До завтра!

Выскочила в коридор и дверь за собой на замок закрыла. Уф! Казалось, что все закончилось. И даже благополучно. Невестой фиктивной не стала, работу нашла, бабуля-призрак не донимала и даже жилье у меня, иномирной, появилось. И не абы в каком разваливающемся а-ля “Дом советской культуры”, а в настоящем дворце!

Вспомнив об обретенном новом месте жительства, а точнее, выделенных мне — шутка ли! — в обители правителя покоях, я весело зашагала по коридорчику, ориентируясь на описание пути, полученное от королевского распорядителя, и намериваясь эти самые покои посетить, осмотреть и обжить.

Шла, даже песенку себе под нос напевала. Почему-то из «Колобка» опять: «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…» Но все же! Настроение было приподнятое. А чего бы не радоваться? От Смертейшества же сбежала, это даже на повод для праздника тянет!

Прошла через анфиладу, свернула направо еще в один коридорчик и остановилась как вкопанная.

Там, на расстоянии жалкого метра, стоял, разговаривая с каким-то рыжеволосым парнем, тот самый глава Инквизиции, который так жаждал меня поймать. Я шагнула назад, желая вернуться, спрятаться за углом, но было поздно. Мое появление уже заметили. Оба — и главный инквизитор, и его собеседник — замолчали, перевели на меня взоры. Синие глаза моего потенциального сжигателя сверкнули странным магическим блеском. Сразу стало ясно: он меня узнал и в этот раз уж точно не намерен упустить!

— Бабушка-а-а-а! — протяжно выговаривала я, старательно измеряя шагами камеру. — Бабушка-а-а-а!

От стенки до стенки тут было ровно четыре шага. При желании размяться можно.

«А вот призрачную дозваться, похоже, не получится!» — подумала я, вздохнула и присела на край имеющейся в камере жесткой и узкой койки.

В этот раз встреча с синеглазым главой местной Инквизиции закончилась для меня не так благополучно, как в прошлый. А если уж совсем честно, то совсем неблагополучно.

— Добрый день, госпожа попаданка, — произнес глава Инквизиции и одним плавным движением оказался рядом со мной.

«Щелк!» — на одном из моих запястий сомкнулся широкий браслет. «Кандалы!» — в ужасе поняла я.

Камень прилипший к моему телу сильно нагрелся, почти до состояния, при котором стал бы обжигать, как уголь из костра. Уж не знаю, что это значило — предупреждение, попытка помощи, или напротив, сообщение о его бесполезности в сложившейся ситуации.

Рука мужчины при этом оказалась на моей талии, и меня рывком прижали к себе. Крепко так, властно.

«Домогательство?» — удивленно предположила я.

— Даже не думайте о том, чтобы попытаться от меня сбежать! — потребовал инквизитор вкрадчивым, почти интимным шепотом. — Второй раз у вас это не выйдет.

Новый щелчок возвестил, что второй браслет, соединенный с первым цепью из стальных крупных звеньев, тоже сомкнулся. Но его синеглазый застегнул не на моей руке, а на своей! Вот ведь! Правду сказал: теперь точно не сбегу от него. Разве что руку себе отгрызть. А я свою руку люблю, так бессовестно портить не стану. Если и грызть, то его!

Приготовилась кричать, требовать адвоката, соблюдения законов моего мира, ибо я чужеземка, в общем, шорох наводить, но ничего сделать не успела.

Синеглазый ведьмосжигатель легко коснулся моего лба пальцами и произнес одно единственное слово:

— Спи!

Хотела сказать:

— Ага, сейчас! Сперва кровать постели, потом почивать укладывай!

Но вместо этого только широко зевнула. Веки моментально потяжелели, глаза стали слипаться, и я задремала прямо так как была, стоя. Ощутила еще, что меня поднимают на руки, потом переворачивают вниз головой. Плечо инквизитора уперлось мне в живот.

«Вот же гад! Тащит меня как мешок! А я, между прочим, девушка! Мог бы и просто на руках красиво нести! Мне было бы приятно…» — мелькнули шальные мысли в моем стремительно затмеваемом сном сознании.

И все на этом, темнота и забытье. Очнулась уже в камере. Каменные стены, аккуратно оштукатуренные и в светло-серый выкрашенные, маленькое оконце, через которое солнышко запускало свои ласковые лучи, койка, ну и я на ней. Без кандалов и на том спасибо.

Конечно, не понимая, что со мной делать собираются, стала в дверь стучать, но делом это оказалось неблагодарным и безрезультатным: на мой зов являться никто не спешил. Тогда попыталась докричаться до призрачной старушки. И вот, тоже фиаско! Почившая не явилась.

Вздохнула, руки за голову закинула, стала размышлять, что дальше-то предпринять. Можно попытаться покричать, что я няня питомца его высочества, что питомец голоден и, если я не явлюсь его кормить, то он помрет, а уж тогда принц, несомненно, казнит всех причастных к моему задержанию.

Сунула руку в карман, а там пусто, нет договора моего рабочего! И ключа от покоев нет! А я ведь еще на них не взглянула даже, ни одним глазком не видела! Обидно, черт подери!

Перевернулась на бок. Ну что ж, покричать, конечно, все равно можно, только подтвердить свои слова получается нечем!  Вряд ли кто-то побежит к принцу спрашивать, правду ли я говорю.

В любом случае, рано или поздно кто-то ко мне придет. А что, если подождать у двери и как только откроют, постараться сбежать в открывшуюся щель. Не-е-е, не выйдет. Вот если бы была у меня с собой коса Смертейшества… Но ее нет, в Храме осталась. Все из-за призрачной бабули! Отправила меня магическим ходом, подготовиться не дала.

— Бабушка! Ты меня слышишь? Явись немедленно! — потребовала я. — А то я зла, как тысяча чертей. Если сама выберусь, хуже будет. Лично твой Храм по камешку разберу!

Неожиданно в замке, на который дверь была заперта, что-то заскрежетало. Я подпрыгнула на койке, соскочила с нее, стараясь подготовиться к встрече с… Да кто ж его знает с кем! Дверь отворилась с тихим протяжным скрипом, и на пороге появился он. Тот, кого я видеть совсем не хотела. Совсем! Сам глава Инквизиции. Глянула я на него, фыркнула и руки на груди скрестила.

— Проснулись, госпожа попаданка? — он ехидно ухмыльнулся. — Как спали?

— Спасибо, хорошо, — отозвалась я тем же тоном. — И так на сон не жаловалась, а уж с вашей помощью так и вообще почивала, аки младенец!

— Очень рад, — ответил мужчина и зашел в камеру. Еще и стул с собой прихватил.

Я на этот предмет мебели в его руках посмотрела вопросительно, вздернув бровь. А синеглазый невозмутимо прошел к центру комнаты, стульчик поставил напротив меня и рукой мне на койку указал.

— Присаживайтесь, — галантно так предложил он. — Нам надо поговорить.

— Спасибо, я постою, — отозвалась с вызовом. — Да и вообще беседовать не настроена. Мне идти надо, дела ждут. Так что, с вашего позволения…

Я сделал шаг в сторону выхода, чувствуя, как сердце забилось в груди: «Авось выйдет!»

Мужчина махнул рукой, и дверное полотно закрыло проход. Шмякнуло только, и некуда стало идти. Без помощи чьей-то, между прочим, закрылась дверка-то! Это он магичил, что ли? Других, значит, в магии подозреваемых, ловит, в камерах закрывает, а сам… Ух, нехороший розовобокий корнеплод больше известный под названием «редиска»!

— Да, дело у вас, госпожа попаданка, и правда есть! Ответственное! Пойти на костер! — сообщил грозно инквизитор.

И в этот момент в его голосе ни ехидства, ни усмешки, ни галантности не было. Только суровый приговор.

Я подавилась вдохом, закашлялась, будто бы уже дыма вдохнула. Вот так заявочка — на костер!

— А понятия о предъявлении обвинения и доказательстве вины у вас тут не существует? — выговорила я, когда маленечко в себя пришла.

— Отчего же, существует! — спокойно отозвался инквизитор, откидываясь на спинку стула.

— То есть судебная система у вас, в этом мире присутствует, да? — уточнила, стараясь нащупать какие-то наметки способов самоспасения.

— Конечно, — кивнул инквизитор.

— Ну так тогда…

— … Но к вам она никак неприменима! — перебил меня мужчина.

— Почему? — выпалила я, искренне не понимая, с чего это меня желают сжечь без всякого суда и следствия.

— Вы ведь не станете отрицать, что явились из другого мира? — уголки губ синеглазого чуть дернулись, создавая на его лице подобие полуухмылки. — Если это избавит меня от необходимости шагать в пламя, то… — я развела руками, как бы выражая, что в моей ситуации все средства хороши. Даже отрицание. Даже лживое.

— Но ведь есть свидетель вашего появления, — глаза инквизитора лукаво сверкнули.

— Кто это, интересно? — фыркнула ему коротко.

— Я! — тут же ответил мужчина.

— А разве вы не являетесь в данной ситуации заинтересованным лицом, обвинителем по сути! — возмутилась я. — Какой же из вас свидетель?

— Свидетель из меня наилучший, потому как я в этой ситуации являюсь тем, чьи слова считаются неоспоримым доказательством, — этот ответ мне совсем не понравился.

— С чего это? — буркнула я, нахмурившись.

— Должность такая, — теперь руками развел мужчина. — В этом случае соврать я не имею возможности.

— Допустим. Но я в своем явлении из другого мира не виновата, стремления не имела, так вышло просто! За что же на костер-то? — не унималась я.

— Вы ведь также не станете отрицать, что владеете магией, — инквизитор даже вперед подался, словно бы очень уж хотел мой ответ услышать.

— Я? Магией? Пфф… — фыркнула и глаза закатила, словно бы отрицать величайшую глупость приходилось. — Конечно, не…

Осеклась на полуслове. Да, в своем мире никаких подобных талантов я не имела. Даже фокусы, и те показывать никогда не пробовала, какое уж там колдовство. Мне и погадать на рождество ни разу не довелось, все как-то недосуг было. Но этот камень, старушкой призрачной мне подсунутый, жречество это, предметы вокруг меня парившие… По всему выходило, что теперь сказать, будто не имею такого необычного и непривычного мне таланта, я не могла.

— Не стану отрицать, — выговорила я неохотно. Почему-то врать синеглазому насчет магии мне казалось бессмысленным, нутром чуяла: все равно узнает правду. Каким методом? Ну а какие методы могут быть у Инквизиции? Проверку какую-то устроит? На дыбу поднимет? Иголки под ноготки? Выяснять как-то не хотелось. — Но и в этом моей вины нет! Мне этот дар, можно сказать, подсунули…

— А вот это уже не важно! — снова перебил меня инквизитор.

Тут перстень на его руке засветился. Он перевел взгляд с меня на украшение, потер его, нахмурился.

— В общем, костру быть, вам на нем — тоже, — заявил он, вставая со стула. — А дальше посмотрим…

Посмотрим? Боюсь, что после костра от меня так мало останется, что смотреть будет и не на что!

А инквизитор, сказав это, как ни в чем не бывало, к двери пошел, повелительным жестом, не касаясь, заставил ее открыться. Точно магия!

— Я, между прочим, няня питомца его высочества! Его любимец без меня погибнуть может! — бросила я ему в спину. — И вообще, принц Эрих будет против моего сожжения!

— Вот как? Няня? И не боитесь его питона? — уточнил мужчина, задержавшись на пороге и оглянувшись на меня.

— Питона — нет, а вот костра,  да! — честно ответила я.

— А стоило бы наоборот, — безапелляционно заявил ведьмосжигатель. — В любом случае, власть королевской семьи в отношении дел, подобных вашему, ограничена. Если вкратце, принц вряд ли захочет вам помочь. Но я сообщу ему, что вы тут, чтобы он распорядился найти другую… няню…

Судя по всему, свечение перстня было каким-то сообщением, и инквизитор, получив его, заторопился.

— Ну хоть последнее желание приговоренной у вас исполняют? — не желая прекращать диалог, все еще надеясь найти какой-то способ избежать незавидной участи, поинтересовалась я.

— Последнее желание приговоренной? — кажется, инквизитор удивился и заинтересовался. — А чего бы вы хотели, госпожа попаданка?

Я задумалась.

— Так и знал. Ничего. Пустые слова.

 Мужчина уже был за дверью, когда я выкрикнула:

— Свидание хочу! Свидание!

Почему именно это пришло мне в голову, ума не приложу. Наверное, это все Эрих с его требованием стать невестой. Или климат на меня в новом мире так влиял. Я язык прикусила, мечтая взять слова назад, но, как известно, слово — не воробей…

— С кем? — инквизитор замер, держа дверь в явном намерении ее закрыть.

Мне показалось, что как только он это сделает, как только щелкнет замок камеры, все будет кончено. И ждет меня тогда только огонь, дым и яркие искры, в которых я и кану в лету, а после развеюсь пеплом. Нужно было сказать что-то такое, чтобы этого не допустить. Шокировать надо было до мозга костей ведьмосжигателя. Наповал словом бить!

— С вами! — выпалила я.

И замерла, ощущая, как быстро колотится сердце, как напряглись все мышцы и зазвенели натянутые до предела нервы.

Кажется, ожидаемого эффекта я достигла, инквизитор был шокирован. Почему так решила? Ну а с чего бы у него глаза засветились и на скулах чешуйки проявились? На несколько секунд правда всего, но я успела их заметить! Черные такие, с синим отливом. Они тут что, все со змеями в родстве? Или… Что-то я о драконах, кажется, уже слышала. Драконы же, насколько мне известно, тоже в чешуе… И зрачки у них вертикальные, ага. По крайней мере в книжках пишут так.

— Я ослышался? — наконец спросил инквизитор.

— Нет, — твердо ответила я, хотя внутри уже заверещал тонюсенький голосок паники, утверждающий, что я вытворила что-то такое, о чем буду долго сожалеть.

«Меня на костер отправляют. Так что долго жалеть мне в любом случае не придется. Некогда попросту!» — подумала я и решила идти до конца, не отступать от может быть опрометчивой, но уже избранной стратегии.

— Свидание, значит? — еще раз уточнил мужчина. — Со мной?

— Все верно, — кивнула я.

Синеглазый нахмурился, задумался и, кажется, уже готов был озвучить какое-то свое решение, но его перстень снова засветился. Мужчина тут же перевел взгляд с меня на украшение, потер излучающий свет камень и, мне показалось, крайне недовольно рыкнул.

— Я подумаю, что могу сделать, — произнес он и закрыл-таки дверь, оставляя меня в камере.

Щелкнул замок, и этот звук был почти как выстрел, что выпустил мне в голову расстрельную пулю.

— Блин, не сработало! — застонала я и повалилась на койку. — А, кажется, могло! Если бы не этот проклятый перстенек с эффектом фонарика…

Я полежала, пялясь в потолок, минут пять. В голове было пусто-пусто, на душе скребли кошки, и всю меня наполняло чувство гнетущей безысходности.

— И что теперь делать? — произнесла я, отправляя вопрос в пустоту.

— Соглашаться стать моей невестой!

Я аж подпрыгнула, глянула на дверь. А там его высочество собственной персоной и с ехидной улыбкой на губах. Это он так тихо сумел замок открыть или это я так глубоко в себя ушла, что не услышала?

— А быстро он! — выпалила я.

— Кто? — не понял принц.

— Инквизитор, — пояснила автоматически. — Быстро он сообщил вам, что я тут. Только пообещал и вот…

— Ох, дорогая моя, ничего мне наш многоуважаемый инквизитор не сообщал, — хмыкнув, сказал Эрих. — Этот господин много чего и кому обещает, но обещанного, знаешь ли, три века ждут.

— Три года… — поправила я принца.

Тот только рассмеялся.

— Обычно, может быть, ждут и три года, а от главы Инквизиции Теддерика Фалко три века — это минимум, — пояснил его высочество с ехидцей. Мне было не понять, шутит он или говорит всерьез.

— И как же вы тогда узнали, что я тут, в заточении, ваше высочество? — поинтересовалась я хмуро.

— О, вот именно, что ваше высочество! Титул мой вызывает желание у многих глаз увидеть, у многих ушей услышать, чтобы потом языки могли…

— Подлизать… — перебила я эту похвальбу, но глядя на то, как поморщился принц, добавила: — …ся?

— Фу, я противник подобных утех! — все еще кривясь, но глядя на меня лукаво, выговорил Эрих. — Хотя если это иносказание… То оно, в целом, справедливо. В общем, благодаря жаждущим набиться мне в друзья, я быстро узнаю обо всем, что происходит во дворце. Как правило…

— Рада. Можем идти? — перешла я к делу.

— Так ты согласна? — улыбнулся принц.

— Быть невестой? — Эрих кивнул. — Нет.

— Тогда удачи на костре! — и он развернулся, намереваясь уйти.

— Эй! Если я пропаду, Поползушка расстроится! — попыталась я надавить на больное.

— Да, это печально! — ответил принц, повернув голову, но не вернувшись назад. — Но надеюсь, такую потерю она все же переживет! А ты — грядущее испытание?

На последнем предложении в интонациях его голоса появилась какая-то металлическая твердь, что было, как по мне, странно. Такое чувство, что скрывался в сказанном какой-то подтекст, которого я не поняла.

— Переживу ли я костер? Издеваетесь? — я аж задохнулась возмущением.

— Нет? Так чего же ты упрямишься? Соглашайся на невесту, — потребовал его высочество. — Все равно иначе я тебя выдернуть из лап Инквизиции не смогу…

Ага, из лап Инквизиции вырвусь, в кольца его питона попаду! Отличная перспектива, конечно, ничего не скажешь.

— Найдите другой способ мне помочь, ваше высочество! — заявила я. — А не то всем расскажу, что видела сегодня… Вы, Поползушка, нежность на грани страсти.

— Расскажешь? — принц резко развернулся. — Кому?

Он многозначительно обвел взглядом мою камеру.

— Койке? Или может быть стулу вот этому? — Эрих указал на предмет мебели, оставленный господином Теддериком Фалко.

— Меня же не здесь жечь будут, — парировала я. — А там, где будут, уши найдутся.

— Это мы посмотрим! — кажется, принцу мое упорство пришлось не по душе.

Он вроде бы даже обиделся. Или разозлился? В любом случае из камеры Эрих удалился молниеносно и дверь захлопнул, оставив меня опять в полнейшем одиночестве.

— У-у-у, что за мужики в этом мире, а? Никакого сострадания к хрупкой, беззащитной девушке… — выдохнула я, упав на койку. — Вот бы их косой, косой обоих!..

Закрыла глаза и представила, как я с орудием Смертейшества гоняюсь за инквизитором и принцем по залу Храма, грозя отрезать им если не нить жизни, то нечто, чем нить рода продлевают. И натурально так представила, и юморно, что аж разулыбалась невольно. И тут что-то неожиданно прямо на меня упало, пребольно стукнув по лбу.

— Ох, ешкин свет! — воскликнула я, пытаясь стряхнуть с себя это продолговатое нечто.

Неожиданный «подарочек» шлепнулся на пол, и звякнув, и глухо стукнувшись об него. Я села и взглянула на свалившееся на меня.

— Коса… — выдохнула я, обнаружив рядом с койкой тот самый магический предмет, который прорубил мне путь в этот мир. — Коса моя! Косонька…

Радости моей не было края, предела и финала! Ух, сбегу теперь! Сбегу же?