Попаданка на целительском факультете, или Хирург его сердца

Сначала я увидела темноту. Было душно и странно. Как когда резко просыпаешься и не помнишь, где находишься, который час и почему ты вообще спала. Только в этот раз осознание не пришло. А ладони нащупали вокруг деревянные стены. Метр на метр в высоту: пол, потолок, стена передо мной, по сторонам чуть дальше.

Как назло накануне я посмотрела фильм о захоронённом заживо человеке… 

Паника обдала меня кипятком, сердце забилось как бешенное, воздуха тут же начало не хватать, пока я, лихорадочно бившись в деревянном ящике, не повалилась на спину и… Не выпала из под письменного дубового стола, затылком приложившись об ножку стула. 

Чей-то кабинет? 

И чьи-то безупречно-чистые ботинки под полами чёрного плаща-мантии… 

– Я, конечно, польщён, – голос незнакомца обволакивал и вибрацией проходил сквозь разум и тело, которое и без того колотило от шока и непонимания. – Но, боюсь, под столом своим я воспринял бы лишь жену. Впрочем, будь у меня жена, я уважал бы её достаточно, чтобы не допустить подобного. Уважаемая, – протянул саркастически, пронзая меня уничижительным тёмным взглядом, – прошу встать и назваться. Вы адептка какого факультета? 

И пока он зашуршал бумагами, взятыми со стола, я вытянулась натянутой струной, собралась было ему ответить, что пошлые намёки недопустимы! Что я, возможно, постарше его буду! И что не понимаю, как здесь оказалась.

Но взгляд мой случайно скользнул по зеркалу на стене, и отражение в нём заставило меня обомлеть. 

Это… точно я? Каре светлых волос, тоненькая фигура, облачённая в белый халат, аккуратненькое лицо с острым подбородком вроде моё, а вроде и на лет двадцать моложе.

Захлопав ресницами, я не сразу нашлась с ответом, пока незнакомец, возвышаясь надо мной, прожигал меня требовательным взглядом. 

А выглядит-то как! Его облик даже отвлёк от моего собственного. Метра два ростом, хорошо сложен, чего не скрыть под мантией. Волосы иссиня-чёрные и длинные, лицо словно высечено из камня, черты ровные, какие-то острые, чётко-вычерченные. Но под чарующими и ужасающими глазами залегли болезненные тени, а кожа не то, чтобы бледна – серая, будто он давно болел, причём безнадёжно. На каждом узловатом пальце по перстню и кольцу, ногти заострённые и на вид очень острые. Выправка едва ли не военная, повадки гордеца, энергетика – словно источает он облако яда.

Я разглядывала его слишком долго, борясь с желанием либо отступить подальше, либо наоборот подойти и ткнуть в него пальцем, проверяя, настоящий ли. 

Так что терпение его лопнуло.

– Попрошу назваться! Или вылетите из академии раньше, чем начнётся учебный год, за незаконное проникновение в кабинет ректора! То бишь, меня, – коварно ухмыльнулся он, явно желая меня уколоть, – а то я уже сомневаюсь, что у вас был хоть какой-то план. Даже такой примитивный, о котором я подумал сразу. 

Я невольно залилась краской.

Да, найти девчонку у себя под столом… что ещё могло всплыть у такого в голове?

– Вы меня, как мужчина, не интересуете, я здесь случайно, – попыталась ответить, как можно более спокойно. И представилась: – Соня…

– Как зверёк? – не дал он мне договорить. 

– Эм, – растерялась я вновь. – Нет.

– То есть, якобы вы много спите? 

– Я мало сплю.

– Не важно, – покривился он. – Мне в любом случае не нужны ваши клички. Имя назовите!

– София. София Самой…

Но он вновь не дал договорить:

– Ага, София, да, вижу, – проверил какой-то список. – София Роланд, комната двадцать третья. Хотите учиться на лекаря? – он так тяжело и вымученно вздохнул, что и без слов стало ясно, насколько же ректор этого не одобряет. 

А меня внутренне передёрнуло. Учёба в медицинском – мой страшный сон, если честно. И я рада была, что это осталось далеко позади. А тут…

– Почему всё ещё не забрали ваш студенческий пропуск? – протянул мне ректор какой-то синя-золотой жетон. – Ступайте, – открыл он массивную лакированную дверь, – пока я в добром духе! 

И я уже перешагнула порог, как по коридору раздались спешные шаги, и женский голос эхом прокатился по стенам:

– Кто из адептов остался не зарегистрированным? Наверняка убийца кто-то из них! Мы нашли тело мисс Рисси, все остальные были в большом зале, и преподаватели, и ученики!

– Стой-ка, – а голос леденяще-спокойный… И за шиворот, словно котёнка, ректор поймал меня и втянул обратно в кабинет. – Всё же надо разобраться, что ты тут делала.  
А что я делала? Оказалась у него под столом, когда совсем недавно спешила поздно вечером домой, к болеющему ребёнку, и случилось… нечто. 
Дорогие мои читатели, я очень-очень рада всем вам! Пусть не пугают в книге мрачноватые события, в планах здесь романтическая, забавная история, лишь с нотками детективной линии;) Где попадание героини в другой мир, должно хорошо сказаться и на мире прежнем, неспроста ведь она решила помочь одной маленькой брошенной жизни...
Также в книге будет таинственный герой с мрачным прошлым, но неожиданно (пушистой)) светлой душой;)  
В общем, не проходите, пожалуйста, мимо! Буду рада, если подпишитесь, добавите книгу к себе! А также с радостью пообщаюсь с вами в комментариях! Давайте хорошо проводить время вместе❤️🍁🥰

Накануне.

– Не дашь, значит… Зажала? – замутнённый взгляд худощавого мужчины прошёлся по мне скептически и зло. – Мне всего ничего не хватает!

Я уже минут двадцать стояла в очереди и где-то десять из них на кассе, потому что этот некто то и дело потирая тёмную щетину, на не менее тёмном лице, пересчитывал рассыпанные копейки. 

– Раз ничего, так ничего вам и не надо, – не выдержав, вздохнула я и отступила от него ещё на шаг.

Не хотелось, чтобы пальто пропахло… Разило от этого дяденьки знатно, думать даже не хочу, чем именно.

Меня он не пугал, вымогательство мелочи не трогали и игнорировались из принципа. Я поощрять чьё-то безрассудство и наглость не собираюсь, касаться подобного мне не хотелось никак. Даже ради того, чтобы он освободил, наконец, очередь. 

За мной стояло ещё человек пять, все с тележками продуктов. У меня же в руке тяжеленая корзина, которую, чтобы было легче, я поставила на башенку таких же, но пустых. В общем-то, это и не позволяло мне отойти ещё дальше…

А вот он охотно и удивительно живо, несмотря на шатания, подлетел ко мне вновь.

– Чего тебе, жалко, что ли?! 

Я покривилась и взяла свою корзину, чтобы хотя бы она встала между нами щитом.

– Михалыч, – голос кассирши, тучной рыжеволосой дамочки с напомаженными губами, звучно разнёсся над очередью, – людей мне не задерживай! Я отказ делаю, да? Свет! – гаркнула она, свесившись со своего стула, глядя куда-то за ряд ждущих позади меня людей. 

– Нет! – взревел Михалыч. – Нет-нет, я сейчас! – зашарил в карманах под недовольные голоса окружающих и чьи-то смешки. – Должно быть. И пусть некоторым, – камень в мой огород, видимо, – будет стыдно.

Я закатила глаза.

Это ближайший магазин от моего дома. Десять вечера… Я планировала забежать сюда на минутку. Очень-очень было надо, несмотря на некоторые обстоятельства, из-за которых сейчас спешила и нервно поглядывала на наручные часы. 

Так нет же, надо было такому вот…  – жаль, не выражаюсь – оказаться впереди меня! 

Но помимо спешки волновалась я отнюдь не из-за него. Какие-то странные, крупные мужчины толпились за стеклянными дверями магазина и будто выглядывали кого-то из покупателей. 

Быть может, я слишком подозрительна, но они словно высматривали себе жертву…

И если местный несчастный дурачок меня не пугал я, кажется, даже видела его когда-то, то эти подозрительные личности заставляли задуматься, а так ли я на самом деле спешу домой?

Вот только, да, спешу и ещё как! Меня ждёт маленький, тяжело-болеющий мальчик. Никому не нужный, кому я хотела подарить хотя бы немного спокойного, нормального времени в комфорте и тепле. 

Всё вышло как-то спонтанно. Я не планировала этого, но когда собралась уходить со смены, его тонкие пальчики мёртвой хваткой сжались на моём белом халате и он сквозь слёзы едва-едва смог попросить не бросать его одного…

Больница у нас была старенькая, в некоторых палатах до сих пор стояли железные кровати с пружинами, на которые ложился тяжёлый матрас, что уже сам по себе заставлял кровать прогибаться едва ли не до пола. 

Окна санитарочки недавно заклеивали к зиме по старинке: полосами, вырезанными из старых обоев. Отопление ещё не включили. А вот холода пришли рано…

Детское отделение, как по мне, закрыть бы вовсе, пока не привели его в божеский вид! Но куда там, с главврачом нашим говорить об этом бесполезно. 

И всё бы ещё ничего, но для Мити и другие условия были не соблюдены. Кому нужен беспризорник, да ещё не имеющий надежды на будущее? 

Мне казалось, то, что его пытаются подлечить, для всех было так, делом для галочки. Просто обязанностью. 

Интернат его с радостью скидывал на медперсонал, воспитательница, что должна была сопровождать и навещать малыша, появлялась только пару раз, когда мы её вызывали. Медсёстры скорбно вздыхали и жаловались на ещё бОльшую нагрузку, что свалилась на них, как минимум на месяц. Уборщицы цокали и сочувственно качали головами, проходя мимо одноместной (чтобы в случае чего не пугать других пациентов) палаты. 

А я, несмотря на внушительный стаж работы хирургом, вдруг расчувствовалась и взяла над малышом шефство.

Своих детей у меня нет. Мужа тоже… Не сложилось как-то, работа, характер (что душой кривить…), высокие стандарты, крохотный городок, в котором меня, как определили после института, так я и осталась. 

Мне уже сорок пять, пусть и выгляжу младше за счёт невысокого роста, тонкой невыразительной, будто у подростка, фигуры и светлых волос, что собираю в хвост или небрежный пучок. А почему-то блонд, натуральный, как у меня или крашенный, в глазах многих создаёт наивный и легкомысленный образ. 

И возможно этот мужичок, наконец рассчитавшийся за покупки, ко мне бы так не приставал, не скрывай я белого халата под горчичным пальто. И если бы не сняла крупные, без оправы очки, в которых я ходила бОльшую часть времени, из-за чего на прямом тонком носу образовалась едва заметная горбинка.   

– А можно я первая? – попыталась протиснуться вперёд меня какая-то дамочка, цокая каблучками. – Я очень спешу! Вы и без того всех задержали, уже добавили бы мужчине, не нищая, вроде.

– Так вы бы и добавили, – нахмурилась я, подвинув её продукты, что дамочка уж было начала выкладывать на ленту. – Все здесь торопятся.

И, не слушая недовольных вздохов, я выложила из корзины молоко, овсянку, хлеб, сыр, фарш, сливочное масло…

В общем, много всего, чего давно не водилось в моём доме.

Только сейчас осознала, наконец, что поселилась на работе, и дом воспринимался лишь промежуточным местом, где можно спокойно помыться и поспать. Питалась в кафешках, готовой едой из супермаркета, кофе уже текло по венам вместо крови, суп я ела хорошо, если полгода назад. 

И ладно бы получала прилично… Не бедствую, это правда, однако после того, как медперсонал сократили, а зарплаты не повысили, нагрузки стало больше и будто бы затраченные силы совсем не окупались тем, что мы получали в итоге.

Расплатившись, я с облегчением обнаружила, что Михалыча след простыл. Но с беспокойством отметила, что странные бритоголовые «братки» так и переминались на крыльце магазина. А там ни банкомата, ни кофейных автоматов, ничего…

Ждут кого-то?

Если судить по внешности, ожидать они могли бы только ту нахалку, что обвиняла меня. 

Но вот она вышла, а они лишь прогигикали ей что-то вслед. 

Что ж, пришлось выйти за ней, и без того от беспокойства за малыша с ума схожу.

Если бы заранее его с ночёвкой забрать планировала, всё бы подготовила уже. А так… С ним же в магазин идти было не вариант, утомляться ему и стоять в толпе вредно.
 
И всё равно, как-то всё наперекосяк шло…

Однако дурное предчувствие оправдалось позже. Пока же один из бритоголовых оказался моим бывшим пациентом, заметил меня, как выяснилось, случайно и ждал, чтобы лишний раз поблагодарить. 

Спасибо ему и его дружкам бандитского вида, подвезли меня на машине до дома с ветерком. Высадили, сумки помогли до ворот донести и укатили себе восвояси.

А вот уже за родными воротами ожидал меня неприятный сюрприз. 

Окна дома были темны, за дверью ни звука, ключ, хоть и входил в замок, проворачиваться не желал. Сердце моё набатом забилось в ушах и в горле. 

– Митя? – покричала я, постучав в окно. – Зайка, ты там в порядке? Открой мне! 

А в ответ ничего. 

Я заметалась вокруг дома, не зная, что делать.

Разбить стекло? А как заберусь внутрь, окна довольно высоко…

Сбегать к соседям за помощью?

Вызвать кого-то? 

Но все мысли растворились в одно мгновение, уступив звенящему страху, когда взгляд мой упал на двери гаража, в котором я хранила всякую всячину вроде инструментов для сада и ненужных вещей. И в приоткрывшемся проёме, зияющем чернотой, на меня пустыми глазницами смотрело… белое лицо. 

Сдержавшись, чтобы не закричать (не хотелось напугать мальчика, вдруг он просто спит?), я замерла, будто загипнотизированная чьим-то неподвижным взглядом. 

– У меня ребёнок дома один, – зашептала, словно молитву. – Пожалуйста, можно я зайду в дом? Он очень болеет. Я просто не хочу его пугать. Ладно? Я просто хотела его покормить, уложить спать и отправить на завтра в больницу. Он никогда в семье не жил. Хотела вечер, ночь и хорошее утро для него… Ладно?

А сама слепо тычу в замок ключом, пока лицо, больше напоминающее маску, смотрит на меня, зависнув в темноте гаража.

На мгновение я отвернулась к двери, наконец, попав ключом в замочную скважину, с силой надавила на ручку и ощутила давно забытое чувство, когда внутри всё замирает, леденея от паники. 

Потому что в гараже прозвучал звук разбитого стекла. 

Это нечто, этот некто вышел? 

Я ввалилась в тёплую темноту дома, не слыша больше ничего от звука собственного сердца, неприятно бившего в висках. Тут же захлопнула за собой дверь и прильнула к глазку.

Ничего, кроме темноты… 

Или – закралась непрошеная мысль – кто-то смотрит прямо сейчас с той стороны?

Медленно отступив, я перепроверила, замкнулась ли дверь и попыталась щёлкнуть выключателем. 

Ничего.

Тогда я позвала:

– Митя? 

В ответ тишина. Будто я оказалась в каком-то… кармашке вселенной, где окружающий мир лишь выглядел знакомо, а на самом деле всё другое и вокруг ничего знакомого нет.

Но нарастающий страх перебил мальчишеский слабый голос:

– Тётя Соня? Вы бежали, что ли? 

Свет загорелся. Я с облегчением обняла русоволосого худенького мальчика в полосатой пижаме и перевела дух. 

– Спешила к тебе. Свет пропадал? 

Митя пожал плечами:

– Только перед вашим приходом. Давайте я помогу? – решительно юркнув в сторону, схватился он за ручки пакетов, но я перехватила их сама.

– Тяжести не таскать! – в голос закралась строгость. 

Митя вздохнул:

– Вы ведь женщина, – протянул огорчённо, – как мне смотреть на это? 

Я с трудом сдержала смешок, не хотелось смущать его. Ну, надо же, маленький мужчина!

– Мне не тяжело, – почти не соврала я и минуту спустя мы уже вместе разбирали на кухне продукты.

– Сырничков бы, – мечтательно протянул Митя, ладошкой потирая уставшие большие глаза. Карие и тёплые, словно солнышки… 

– Почему бы и нет, – пожала плечами, – их и делать недолго. Пораньше спать ляжешь.

– Но это же утренняя еда? – удивился он.

Я подмигнула:

– Раз уж нарушаем сегодня правила, почему нет? – и бросила пачку творога в глубокую миску, в которую разбила яйцо.

Митя наблюдал за мной, сидя впервые расслабленно и спокойно. Видимо, ничего не болело и не приходилось вздрагивать от звука шагов. 

Не знаю, каждый ли в детдоме подсознательно ожидал, что шаги несут что-то дурное, но Митя всегда мелко вздрагивал.

А здесь по кухоньке разливался уют и оранжевый свет от торшера, нагревался чайник на плите, готовились сырники. Правда я всё ещё не успела сменить белую свою униформу на домашний халат, но не беда, скоро исправлю!

За окном же темнота и мерцание фонарей вдали. А так же белое лицо, прилипшее к стеклу, будто пригвождённое к нему ветром.

Что?

– Ого, – в отличие от меня, совсем не испугался мальчик, – маска в окно врезалась! Тётя Соня, можно мне?

У меня от сердца отлегло. Как вообще смогла надумать себе не пойми чего? Обычная тонкая, пластиковая маска, прибитая ветром сначала к моему гаражу, теперь к самому дому.

Окно кухни, правда, не открывалось и мне пришлось выбежать во двор.

Пусть малыш поиграется, только вымою эту штуку хорошенько. 

Но как только пальцы мои сомкнулись на маске, земля буквально ушла из под ног. Я провалилась, будто в кроличью нору, не успев ни вскрикнуть, ни схватиться за подоконник, лишь уловив мягкий свет от окна и взгляд малыша, прильнувшего к стеклу, упираясь в него ладошками, чтобы лучше меня видеть. 

И вывалилась из под стола незнакомого мне мужчины…

Вспомнив о маске, я обнаружила, что она спрятана у меня под халатом. И отчего-то сразу поняла, что не стоит мне её показывать и спешить забрасывать незнакомца вопросами.

– Кто-то погиб? – единственное, что вырвалось из моих губ. 

Он колко усмехнулся:

– А вы очень догадливы, да?

Я покривилась. То, что кто-то в коридоре крикнул о чьём-то теле, естественно вызывало вопросы.

– А вы очень нервный, как я посмотрю, – терпеть хамство я не желала даже в такой странной и нелепой ситуации!

– Не доросли ещё, чтобы диагнозы ставить, – одарил он меня леденящим взглядом. – Я само спокойствие.

– Если так выглядит спокойствие, то я балерина.

– Кто?

– Мы нашли… – распахнулась дверь, прерывая нас.

Но прежде, чем заполошенный женский голос продолжил, и я увидела его обладательницу, ректор вдруг втолкнул меня в шкаф и прикрыл дверцей.

– … мисс Рисси. Ох, господин, вы бы видели её, бедняжку! Убили, не иначе! 

Опешив даже не от известия о каком-то убийстве, а от очередного странного своего положения, я даже не пыталась выбраться. Затаившись, просто слушала дальше, стараясь разглядеть в светящуюся щёлку меж дверец вошедшую даму. 

Она была худощавой, можно даже сказать – костлявой. Чуть горбилась, а на голове носила какое-то высокое гнездо из тёмных блеклых волос, что завивались в мелкую спутанную пружинку. На остром тоненьком носу лежали массивные круглые очки, а на синее платье был наброшен белый фартук, больше напоминающий не праздничный, каким наверняка предполагался в первый учебный день (насколько я успела понять), а рабочий. 

– В подвале нашли, – продолжала она причитать, заламывая руки и слегка приседая в конце каждой фразы, – лежала за бочками с квасом. Будто кто-то собирался её в погреб затащить, но ключи забыл от двери. Не успел спрятать, в общем. Я думаю, с ней, бедной, совсем недавно расквитались… поэтому преступник наверняка, – здесь голос её дрогнул и она попятилась, будто пожалев, что выплеснула это всё на ректора, – ещё здесь…

Его лица я не видела, но заметила, что держался он прямо и будто бы невозмутимо. По крайней мере, если судить по голосу, который нисколько не изменился, был всё таким же саркастически-недовольным и слегка скучающим, как когда ректор говорил со мной:

– Вы, – выделил он, – думаете?

Прозвучало, как: «вы умеете думать?», но дама поняла его правильно и, прочистив горло, пролепетала:

– Все так думают…

– Вы сказали, дорогая Лили, что с ней «расквитались». Это вам откуда известно?

Она попятилась снова.

– Ой… Я просто так выразилась, мастер Рейх. Откуда мне знать, что там произошло на самом деле? – пропустила Лили нервный смешок.

Он же сделал шаг к ней и навис над несчастной женщиной тёмной, мрачной горой.

– Так, может быть, кто-то уже соизволил вызвать экспертов?

– Д-да, – мелко закивала она, запинаясь, – ра-разумеется… Ох, не стоило мне бежать к вам.

– Почему же прибежали? 

Любопытно, он не спросил, почему не стоило, а почему она всё же пришла…

Повисло недолгое, но тягостное молчание. От ответа же внутри меня, почему-то, всё сжалось:

– В-вы с мисс Рисси были близкими друзьями… Вот я и подумала… 

– Эксперты уже осмотрели место событий? 

– Н-нет, наверное, ещё нет. Но не думаю, что вам всё же стоит, – Лили вновь осеклась, в голосе её сквозили нервные и неуверенные нотки.  

– Мм? – мне не нужно было видеть лица, чтобы представить, как ректор Рейх остро изогнул бровь.

– Я не склонна верить слухам о вас, но лучше не стоит подогревать их, показываясь первым, имею ввиду, раньше экспертов, рядом с жертвой… – сняла она очки и принялась яростно, до скрипа, протирать их краем фартука.

Ректор молчал.

– А где ключи от погреба?

– Должны быть здесь, – смутилась Лили. – Учитывая, какие компоненты там храниться…

– Понятно.

– Заметьте, я о ключах вас не спрашивала! – вскинулась она, принимаясь защищаться.

– Я и не подумал ни о чём таком, – отмахнулся ректор и, наконец, отойдя от неё, вальяжно сел за стол. – Все ведь, я надеюсь, наверняка понимают, что соверши я преступление, оно не выглядело бы так, – произнёс он с нажимом, – и ничто бы, никого не привело ко мне. По крайней мере, настолько быстро.

– Д-да, конечно, – снова принялась она кивать.

– То есть, – изогнул он бровь, совершенно не щадя женщину, – правда думаете, что я куда боле искусный убийца и способен отвести от себя подозрения?

– Разумеется! – вскрикнула она и, осознав, что сказала, прикрыла ладонями рот.

Он холодно расхохотался в ответ, что заставило бедную Лили спешно ретироваться из кабинета, что-то недовольно пробурчав себе под нос. 

Смех ректора оборвался резко, как только захлопнулась дверь. Будто разбились все стёкла в помещении, но осколки улеглись и заглохли. 

Не хотелось бы мне услышать это ещё раз… 

Правда, чтобы этот смех не выражал, в моих глазах характеризовал он ректора не как доброго человека, если уж погибшая действительно являлась ему другом.

– Вы там заснули? – пронзил он меня взглядом, будто мог видеть сквозь дверцы.

И я тут же вышла, зачем-то отряхиваясь и недовольно сдувая со лба прядь светлых волос. 

– Зачем было меня прятать? – пусть и чувствовала себя глупо, но этот вопрос меня сейчас заботил в первую очередь. 

– А вы, правда, хотели быть втянутой во всё это? Я уберёг вас от слухов. Не благодарите.

– И не собиралась, – сложила я на груди руки. – Каких ещё слухов? Считаете, кто-то мог подумать, будто я здесь ради ключей от какого-то там погреба?

– Ерунда, – сделал он небрежный жест кистью руки, заставив перстни на пальцах сверкнуть колкой холодной молнией. – Вы кто угодно, но не убийца, даже такой нелепый и глупый, кто и правда мог запороть всё из-за ключей. 

– Не верите, что женщину убили? 

– Не верю, что её случайно там бросили. А в шкафу вы посидели, чтобы по академии не разлетелись слухи о нас. И вас не затаскали по участкам с допросами… Итак, повторюсь: София Роланд, ваша комната двадцать третья. Но советую всё же посетить большой зал, пусть и запоздало. Придумайте что-нибудь. Например, вы зарегистрировались, просто кто-то ошибся. Пропуск свой покажите, его не выдают тем, кого нет в списках. В общем, ступайте, не мозольте мне больше глаза!

– Но я ведь и правда где-то записана? – подступила ближе, пытаясь заглянуть, в каких бумагах он отыскал моё (ну, почти моё…) имя. 

Рейх мрачно и упрямо сгрёб к себе все папки, не намереваясь ничего мне показывать.

– Лишь в списке тех, кого мы ожидали в академии. Как вы доехали из вашей причудливой глуши…

– Я бы попросила! – зазвенел мой голос, будто всерьёз оскорбилась за свой родной край. Но на самом деле меня задевал даже его тон, не важно, что именно ректор говорил.

– … спрашивать не стану, поприветствует вас кто-нибудь другой.

Препираться дальше я не захотела, не отвечая больше ничего, вышла из кабинета и в растерянности замерла. Ненадолго, правда, так как сразу же в коридоре нашла ответы на некоторые свои вопросы. Например, о маске, которую всё ещё прятала под халатом. К счастью, прятала…

Свет дня заливал короткий проход от большого, во всю стену окна до поворота к винтовой лестнице. Всё из белого мрамора: пол, потолок, стены. Рядом с дверью в кабинет ректора ещё несколько закрытых помещений. Вазон с фикусом, доросшим до самого потолка. И стеклянный стеллаж с какими-то грамотами в рамках, плакатами, вырезками из газет, кубками и прочими вещами, рассказывающими о чьих-то заслугах, свершениях и истории академии Ларсона. 

Видимо, место это было названо в чью-то честь, так как название это выгравировано на позолоченной раме какого-то портрета. В него я не особо вглядывалась, внимание моё привлекла полочка с фигурками вещиц, среди которых была и копия моей маски в миниатюре. Они: маска, статуэтка в виде девушки, бронзовый лучник, чёрная тетрадь в кожаном переплёте и пузырёк с красной жидкостью, стояли на подставке, на которой под каждой из фигурок было по надписи.

И под моей маской надпись гласила: 

«Артефакт-портал из закрытого мира. Существовал три сотни лет назад, после признался запретным. В четыреста сорок пятом исчез из хранилища, но впоследствии был признан уничтоженным, хотя об этом по сей день ведутся споры». 

Ага…

Я похлопала себя по щекам так, что они начали пощипывать и полыхать.

Но не проснулась…

Мой мир, значит, считается здесь запретным? 

Пожалуй, я и дальше буду помалкивать о том, откуда взялась. А маску спрячу куда-нибудь подальше, вдруг есть способ заставить её работать наоборот и перенести меня обратно?

Туда, где наверняка меня обыскался Митя. Он, наверное, дико испуган и никому не сможет объяснить, куда и почему я вообще пропала…

Взгляд мой, замутнённый мрачными мыслями, скользнул ниже по стеллажу и наткнулся на газетную вырезку, где по желтоватому пергаменту вились, будто рукописные слова: 

«Впервые в истории, в академии Ларсона открылся женский факультет целительства. Исходя из нового закона о врачебной деятельности, отныне даже женщины смогут получить диплом целителя и пользоваться магией, будучи ассистентом лекаря! Набор проводиться по условиям…»

Дальше читать я не стала.

Выходит, я здесь на относительно новом факультете и светит мне, разве что, ассистирование кому-то из врачей? Ради этого я училась пять лет в медицинском, была интерном, убивалась на дежурствах, долгих операциях и добилась должности, заведующей хирургией? 

Увольте… 

Если здесь медицина связана только с магией (а вывод такой я сделала, просмотрев другие вырезки и грамоты), а мне придётся тут задержаться, я буду справляться своими методами! 

Как-нибудь. Наверное…

– Вы что здесь делаете?

Я вздрогнула от неожиданности, услышав позади незнакомый мужской голос. 

– Сейчас все должны быть в большом зале! 

Попалась, похоже… Неужели теперь всё станет ещё сложнее? А ведь ректор предупреждал, чтобы я быстро отправлялась в зал к остальным! 

Я обернулась и встретилась с острым хищным взглядом графитных глаз стройного, беловолосого мужчины лет тридцати пяти. Тёмный костюм (или некая форма?), лакированные туфли с острым носком. Кружевной старомодный (по земным меркам, конечно…) воротник, волосы, стянутые в низком хвосте, орлиный тонкий профиль. 

– Вы кем будете, уважаемая? – зашуршал в его руках, обтянутых белыми шёлковыми перчатками, блокнот на металлических крупных кольцах, в страницу которого вонзился острый кончик карандаша. 

– А вы? – вырвалось у меня.

– Я местный эксперт. И вы бы об этом знали, если бы были на недавнем собрании, – сделал он в блокноте какую-то пометку. – Итак? 

Надеюсь, хотя бы обыска я сейчас смогу избежать… Маска под моим халатом нещадно холодила кожу, прожигая холодом даже сквозь свитер и майку. 

Графитные глаза эксперта словно заметили запретную вещь на мне и тонкие брови его (почему-то тёмные) сдвинулись к переносице.

– Ну? – поторопил он.

– Меня зовут София, – немного запнулась, пытаясь вспомнить фамилию, – Роланд. Я была в большом зале, просто отлучилась на минутку, – соврала даже не моргнув, хотя мне это и не то, чтобы свойственно. – Затем услышала нечто страшное, на эмоциях заплутала в коридорах. Не могли бы вы провести меня обратно? Полагаю, мне нужно сейчас быть там?

Он записал в блокнот моё имя, что мне не понравилось, но, что поделать… И ещё раз обвёл меня внимательным взглядом.

– Вас нет в списках, леди. Почему вы не зарегистрировались? 

Всё также невозмутимо, я отчеканила, протягивая ему жетон-пропуск:

– Разве бы мне его дали, не пройди я регистрацию? Видимо, произошла какая-то ошибка, может меня забыли вписать, когда я назвалась, а пропуск выдали? Или потерялась какая-нибудь бумага? Не знаю…

Его тонкие-тонкие пальцы сомкнулись на жетоне, он поднёс его к самым глазам и какое-то время внимательно изучал.

– Действительно, – процедил сквозь зубы и вернул пропуск мне. – Разберёмся… Пройдёмте, мисс Молли, заведующая списками, пусть взглянет на вас и скажет, подходили вы к ней или нет.

Мне ничего не оставалось, как следовать за ним к винтовой лестнице. 

Судя по всему, мы находились в какой-то башне и теперь, спустившись на пару пролётов, выходили в узкий длинный коридор-мост с витражными окнами по обеим сторонам. Он вёл из башни в какое-то крыло… замка?

Я смотрела в окна, взглядом вылавливая прозрачные светлые квадратики стекла и поражалась открывающимся мне видом. Всюду каменные тёмные стены, шпили, черепичные красные крыши, резные окна! А внизу зелёная равнина, обрамлённая парком. Под самыми стенами академии небольшая площадь с фонтаном и вековыми дубами, ветви которых доставали даже до окон, мимо которых мы шли. Но никого внизу, по крайней мере, студентов я не заметила. 

Затем мы спустились ещё на один этаж, свернули и, пройдя по широкому короткому проходу с каменной аркой, открыли двойные двери в шумный, огромный зал с трибунами и кольцами сидений, из центра поднимающихся всё выше, пока не доходили до прохода, в котором стояли мы. 

– Мисс Молли! – перекрикивая царящий здесь гомон, помахал блокнотом у себя над головой эксперт, привлекая внимание низкорослой и коренастой женщины с рыжими кудрями. – Мисс Молли, прошу вас подойти! 

Она сидела на неким возвышении за трибуной, заваленная папками, заставленная чашами с каким-то пойлом, обмахиваясь синим веером, утопая при этом в многослойных полосатых свитерах и вязаной жилетке. Завершал её образ белый накрахмаленный воротничок рубашки, поддетой, зачем-то, под всё это безобразие.

– Ох, Эстери, подойдите сами, пожалуйста, – голос её оказался на удивление приятным, пусть и слышна была одышка, будто только что она бегом нарезала круги по этому залу. – У меня здесь всё из рук валится, все толпятся. Подойдите, не мучайте меня!

Эксперт с вымученным вздохом сделал приглашающий жест, пропуская меня вперёд. И я первой протиснулась сквозь группку зевак, перекрывшую путь. Благо не пришлось никуда идти по узким проходам заполненных студентами рядов! Мисс Молли сидела у самой стены чуть левее входной двери.

– Он хочет проверить, – оставив приветствия (ведь, если бы записывалась у неё, наверняка бы уже поздоровалась), произнесла я, остановившись перед трибуной, – регистрировали вы меня или нет.

Маленькие глазки мисс Молли сверкали за горой папок. Я специально встала так, чтобы разглядеть меня ей было затруднительно. 

– Моё имя София Роланд. Я недавно приехала. Вот мой пропуск, – протянула ей жетон. 

Мне бы избежать подозрений, а после уже спокойно подумаю, что делать и как… Хорошо бы добраться до «своей» комнаты, хотя бы дух перевести! В тишине. 

Но получиться ли? Учитывая, что я даже выглядела странно. Никого вокруг, кроме меня, в белом халате не наблюдалось. А наряд этот, мягко говоря, не праздничный и совсем не походил на местную форму студентов. А они все, как один, в бордовых пиджаках с золотистой эмблемой академии. 

Да, попала, так попала… 

Тем временем мисс Молли вышла к нам и принялась обходить меня по кругу, пытаясь отыскать запись о моей регистрации и понять, узнаёт меня вообще или нет.