Попаданка на отбор. Невеста для двоих

– Эля, где тебя носит!

Джефри, мой начальник, стоит посреди зала, как грозовая туча в дешёвом пиджаке. Его лицо покраснело, жилка на виске отчаянно пульсирует.

Воздух в крохотном офисе пропитан запахом старого кофе, пыли и вечного напряжения. Скрип несмазанных стульев, тихий перешепот коллег за компьютерами — этот знакомый звуковой фон обрывается, едва я переступаю порог.

Тишина наступает мгновенная, звенящая.  Я чувствую на себе взгляды остальных курьеров — сочувствующие, любопытные, уставшие. Они притихли, стараясь не привлекать внимания.

– Я только выполнила заказ и спешу за следующим, – мой собственный голос звучит удивительно спокойно, почти отстранённо. Я держу спину прямо, подбородок слегка приподнят. Вид максимально собранный, профессиональный. Внутри же всё сжимается в холодный, твёрдый комок. Спорить с Джефри, когда он в таком состоянии, – всё равно что тыкать палкой в разъярённого быка. Бесполезно и опасно.

На стол передо мной с тяжёлым глухим стуком шлёпается массивная папка с документами. От удара вздрагивает чашка с остывшим кофе.

– Метнись и отвези это по адресу, указанному в накладной, – рычит он, тыча пальцем в злополучную папку. – Не успеешь до конца рабочего дня, завтра на работу можешь не возвращаться.

Уж больно требователен заказчик.

Последнюю фразу он произносит с какой-то особой, знакомой мне ехидной интонацией. Это его коронное выражение, универсальное оправдание для любой срочности и любого беспредела. Краем глаза я отмечаю пустые стулья – в офисе кроме меня ещё несколько человек. Сердце ёкает от внезапной дерзости.

– Если осталось так мало времени, зачем было меня ждать? – слышу я свой вопрос, прежде чем успеваю его обдумать. – Ты мог отправить кого-нибудь, кто уже приехал и сидит без дела.

Мгновенная тишина становится гробовой. Джефри медленно, как бульдозер, разворачивается ко мне. Его маленькие глазки сужаются.

– Тебя забыл спросить! Работать! – его слова, грубые и властные, ударяют по щекам, словно пощёчины.

Внутри всё закипает. Тысячу раз я давала себе тихое, но страстное обещание – сжечь этот душный офис, уйти, найти что-то лучшее. И тысячу раз реальность, холодная и безжалостная, напоминала мне: ничего удачнее пока не подворачивается. Ничего.

Я хватаю папку. Она неожиданно тяжёлая, будто налита свинцом. Не прощаясь, не глядя больше ни на кого, я разворачиваюсь и вылетаю на улицу.

Прохладный, предгрозовой воздух встречает меня как освобождение. Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и бросаю взгляд на наручные часы. Сердце падает куда-то в сапоги.

Двадцать минут. Всего двадцать жалких минут, чтобы пересечь половину города. В любой обычный день, под ласковым солнцем, это была бы лёгкая прогулка. Но не сейчас.

Небо над головой – зловещее полотно, затянутое густыми, чёрными тучами. Они клубятся, наливаются свинцовой тяжестью, готовые вот-вот разверзнуться. Воздух плотный, заряженный молчаливой яростью надвигающейся грозы.

Будь у меня, как у других, права категории «B» и служебная машина, я бы просто включила дворники и поехала. Но моя судьба – права категории «А». И моя свобода, и мое проклятие.

С отлаженными, почти механическими движениями я раскрываю кофр своего верного железного коня – потрёпанной, но безотказной «Ямахи». Аккуратно, будто укладываю спать ребёнка, помещаю туда злополучную папку. Затем резким, привычным жестом натягиваю шлем.

Мир снаружи становится чуть тише, чуть дальше. Поднимается резкий, порывистый ветер. Он хлещет по ногам, пытается сорвать с плеч куртку, словно предупреждая, отговаривая: «Не езди, останься».

Но делать нечего. Работа есть работа. Эта простая, беспощадная мантра крутится в голове. Если сейчас сорву срок, лишусь не только этой доставки – лишусь всего. Денег не будет. Совсем. А значит, нечем будет платить за ту крохотную, съёмную клетку, что я называю домом.

Попросить в долг? Не у кого. В памяти всплывает старая, горькая мысль, отшлифованная годами: вот она, судьба одинокой сиротки. Без подушки безопасности, без спасительной сети родственных связей.

Я завожу мотоцикл. Рев двигателя заглушает вой ветра. Чудом окончив девять классов, я сразу же бросилась в омут взрослой жизни.

Сначала была пешим курьером – ноги стирала в кровь, но училась городу, его жилам-улицам. Потом, видимо, в награду за усердие, меня отправили учиться на права. Я плакала тогда от счастья, увидев в этом шанс. А потом директор, с видом благодетеля, вручил мне ключи от этой самой «Ямахи» – старенькой, поцарапанной, но своей. Я была на седьмом небе.

А затем пришло понимание. Медленное, холодное. Бензин – за мой счёт. Масло, резина, бесконечные мелкие поломки – всё за мой счёт. Организация, повысив мою «работоспособность», ловко скинула на мои плечи и содержание техники. Тонкий, почти гениальный в своём цинизме ход. Мне подарили иллюзию свободы, а по факту – приковали цепями расходов к этому байку, к этой работе, к этому офису с вечно орущим Джефри.