Попаданка на отбор. Рыжая для наследника

Ну что за неудачный день!

Меня уволили.

Нет, не так.

Меня не уволили.

Меня не взяли. Я отлично выдержала испытательный срок. Так старалась, хотела понравиться, что взялась за выполнение сразу двух проектов.

И справилась.

Я за три месяца подготовила два проекта и всю сопроводительную документацию. Осталось отшлифовать мелочи.

Думала, что займусь этим в ближайшие дни, но…

Сегодня меня вызвала начальница отдела кадров и сказала, что я им не подхожу. Директор просмотрел мои проекты и сказал, что они сырые и что-то ещё…

Я уже не помню, что она ещё мне говорила.

Я уже не слушала. Молча встала и пошла собирать свои вещи со стола.

Ира, что сидела рядом, доверительно мне сообщила, что мои проекты были отличные и она уверена, что директор обязательно их использует. А я дура, раз не придумала, как их запороть или вписать ошибку на такой случай.

А ещё начальница отдела на прощание сказала, чтобы я не переживала. Моя должность вакантна уже второй год, потому что руководству выгодно набирать дурочек вроде меня на испытательный срок…

Да, да. Что же она об этом все три месяца молчала и с радостью кивала, глядя на мои макеты.

Стоило мне выйти из офиса с огромным бумажным пакетом со всякой мелочёвкой, как полил дождь. Тот самый, который никто не обещал.

Я в тонком плаще, без зонта и с расползающимся биоразлагаемым бумажным пакетом в руках.

Ну что за день!

Пришлось потратиться на такси, потому что ждать свой автобус под проливным дождём совсем не вариант.

И вот теперь я шлёпаю по тёмному подъезду в промокших насквозь туфлях и уже шмыгаю носом.

И все мои мысли только о большой горячей кружке с бульоном.

Ммм. Я как раз вчера сварила, свежий куриный бульон с мелконарезанной петрушкой. Люблю именно бульон. Налил в кружки и пьёшь вприкуску с пирожком или фаршированным блинчиком.

От мыслей о горячей еде заурчал живот.

Придерживая одной рукой размокший пакет, жму на кнопку вызова лифта.

Ненавижу этот дом и этот лифт особенно.

Старый панельный дом на окраине. Тёмные обгаженные котами подъезды. И лифт прямиком из 70-х. С обычными деревянными дверьми. Вы видели когда-нибудь такие?

Нет?

Вот и я нет, пока не въехала с Эдиком в эту квартиру.

Вся фишка в том, что не лифт раздвигает перед тобой двери, а ты сама открываешь себе дверь, как в квартиру. Заходишь, а потом закрываешь.

Жутко, неудобно и очень опасно.

Я в первую неделю пару раз так в шахту чуть не упала.

Выхожу на своём этаже, вставляю ключ в замок и поворачиваю…

Нет, не поворачиваю. Он не крутится. Заклинило!

Да что за?

Тыркаю его туда, сюда и запоздало понимаю, что Эдик дома.

Такое бывает, когда изнутри в замке стоит другой ключ.

Тянусь к звонку, и в этот момент пакет разваливается окончательно. Вся моя офисная мелочёвка рассыпается по полу. Все мои блокнотики, стикеры с милыми котятами и текстовыделители плюхаются в грязные лужи, что натекли с меня на коврик.

- Эдик! — взвизгиваю я и упираюсь лбом в деревянную дверь.

Мне сейчас не хватает его объятий. Чтобы он крепко обнял, прижал к себе и выдохнул в макушку, что всё будет хорошо.

Наконец, замок щёлкает, дверь распахивается и на пороге замирает растерянный и, кажется, заспанный Эдик.

- Оля? — он удивлённо моргает. - Ты же должна быть на работе. У тебя же сдача важных проектов…

- Меня не взяли, — всхлипываю и бросаюсь в его объятия.

Прижимаюсь к обнажённой влажной от пота груди, делаю глубокий вдох и неожиданно улавливаю странные цветочные нотки. Смутно знакомый аромат.

- А почему ты дома? — отстраняюсь.

И в этот момент из комнаты выскакивает Эля, моя собственная старшая сестра!

Это в принципе не новость, Эля получает второе высшее на заочке и часто остаётся у нас с Эдиком перекантоваться на пару дней. У неё даже свой комплект ключей есть.
Если бы не одно НО…

Она стоит совершенно голая и прикрывается только МОИМ атласным халатиком. И нет, она не надела его. Она именно стыдливо прикрыла им грудь.

- Эдик? — перевожу удивлённый взгляд на парня.

Взъерошенный, не заспанный, а перевозбуждённый. Потный и с ароматом её цветочных духов на своём теле. Он хотя бы успел натянуть на себя спортивные штаны.

Отшатываюсь. Каблук попадает на маркер, который тут же едет в сторону.

Теряю равновесие и падаю.

Эдик перехватывает меня за руку.

- Оль, — тянет он.

- Оль, ничего не было! — вспыхивает Эля. Её пунцовые щёки и обнажённый зад, который отражается в зеркале за её спиной, говорят мне о другом.

- Не трогай меня! — вырываю свою руку. - Вы оба…

Я тычу пальцем сначала в Эдика, а потом в сестру.

- Вы! Предатели!

Я закусываю так не вовремя задрожавшую губу. Часто моргаю, стараясь прогнать застилающие все слёзы.

- Оль, ну не надо, — тянет Эля.

Но я не слушаю её. Разворачиваюсь и уже бегу назад к лифту.

Сердце болезненно сжимается. А по груди расползается чёрная удушающая обида. Как они могли? Эдик и Эля? Два самых дорогих мне человека!

- Оль! Оля! — выкрикивает Эдик. - Ты не так всё поняла!

Я нервно всхлипываю.

- Ну и беги! — кричит он зло. - Совсем уже с этой работой в края всех замахала! Ни привета от тебя, ни ответа. Ни сексом позаниматься нормально! Ты или за ноутом! Или уже спишь! А я? Я, между прочим, не железный!

Значит, это я виновата? — проносится на задворках сознания. Удобно!

Но я уже не слушаю, что он ещё кричит мне и в чём обвиняет.

Рву на себя дверь лифта и шагаю… в пустоту…

Пока я разбиралась с Эдиком и Элей, кто-то успел вызвать лифт. И он уехал.

А я успела шагнуть в пропасть с шестого этажа.

Странно.

Я даже не запомнила, как падала. Только ощущение свободы и боли в груди, которая никак не хотела меня отпускать, пока тьма не поглотила меня полностью.

- Хельга! Хельга! Ну где эта негодница? 

- Мам! Мамита! — ввинчивается прямо в мозг визгливый женский голос.

- Хельга! — почти басом ревёт “мамита”. - Я с тебя три шкуры сдеру, мерзавка!

И чего они так разошлись? Бегу я. Уже бегу!

И да, это я.

Хрупкое создание, в заношенном шерстяном платье и переднике, на голову которого водрузили невероятный платок. Лишь бы никто не видел её… моих насыщенно-рыжих волос.

Как я здесь оказалась? И где, собственно это “здесь”?

Я не знаю.

Поправляю на бегу сползающий на глаза платок и вздыхаю.

Последнее, что я помню, это падение в шахту лифта в старой панельке на окраине города и выжигающую всё внутри боль.

А очнулась я уже “здесь”. В неизвестном мире и в непонятном для меня времени.

В насквозь промокшей от собственного пота и болезни постели в небольшом поместье, где чуть ранее умерла вся “моя” семья от мора.

“Бедная” юродивая сирота — так меня окрестили местные.

Как оказалось, бедной я не была. Семья той, в чьём теле я оказалась, владела поместьем, небольшой деревенькой и огромным садом.

Но вместо меня в наследство вступил дядюшка, оформив надо мной полную опеку. Вместе с “любимой” тётушкой они взяли сиротку на своё полное обеспечение.

На самом же деле, пока я не разобралась в этом мире, ничего не успела понять и окрепнуть после болезни, меня просто сделали служанкой и скинули на меня бо́льшую часть работ по дому, который должен был стать моим.

- Хельга! — над самым ухом басит тётушка. - Где тебя шкрулы носят?

Она впивается своими толстыми и совсем недамскими пальчиками в мой локоть и дёргает на себя.

Почтительно склоняю голову и вытягиваю вперёд руки с утренним платьем для “сестрёнки”.

За несколько месяцев я успела понять, что иного выхода, как принять навязанные мне условия игры нет. Пока нет.

Я обязательно уйду из этого дома и от таких “замечательных” родственников. 

Но не сейчас.

Вся округа знает, что дочь помещиков Хельга Блэк была, мягко говоря, не в себе. Родители прятали её от окружающих, обучали дома и даже в храм Великой Прародительницы вывозили только на очень большие празднества.

По слухам она, то есть я, нема от природы и отмечена проклятьем ведьм. Отсюда у неё, то есть у меня, огненно-рыжие волосы и наглые зелёные глаза.

Что мои новые родственники и стараются спрятать.

Понятно, что с такой внешностью и людской молвой далеко мне не уйти. Найдут и вернут. И даже не спросят, хочу я сама этого или нет.

- Не прикидывайся дурой, — рычит мне прямо в лицо тётка, — я знаю, что ты прикидываешься тупой! Но я тебя выведу на чистую воду!

Необъятная тётушка возвышается надо мной, но я только продолжаю тупо хлопать глазами. 

- Мамита! Ну что там? — из-за ширмы выглядывает раздражённое лицо сестрёнки.

В отличие от матери, которая в дверной проём протискивается с трудом, Аделаида худая как щепка. С длинным, острым лицом и таким же длинным носом. 

При этом изящной её назвать сложно. Скорее угловатой дылдой. 

Вы видели на мусорке вечно голодных собак, у которых торчат мослы в разные стороны? Так вот, это Аделаида. Такая же худая и костлявая, и такая же злая. Но это у неё от её матушки.

- Всё готово, деточка, — тётка выхватывает из моих рук платье и несёт его за ширму.

А я почтительно замираю в уголке. Меня никто никуда не отпускал.

Пока я всё ещё приглядываюсь к миру, обстановке и окружающим. И нарываться на конфликты не входит в мои планы.

- Что ты там встала, мерзавка? — из-за ширмы появляется недовольное одутловатое лицо тётки. - Ну-ка поди сюда и помоги Аделаиде!

Послушно подхожу и ловко натягиваю платье на сестрицу. Затягиваю шнуровку и прячу её в складках юбки.

Аделаида прилаживает на свои выбеленные, торчащие в разные стороны волосы чепец и повелительно звонит в колокольчик.

- Чего встала? — рявкает тётка. - Не видишь, Аделаида желает завтракать!

Я снова кланяюсь и спиной пячусь к двери.

Завтракать они желают…

Но выйти не успеваю.

Прямо в эту минуту за моей спиной распахивается дверь, и в спальню влетает гувернантка Аделаиды. На самом деле такая же сухая, костлявая и жёлчная особа — мадам Пуркинье.  

- Это скандал! Это возмутительно! Это в высшей степени ужасно! Чего вы расселись?! Надо срочно что-то делать…

Ну вот, началось…

- Что случилось? — басит тётушка.

- Объясни! — взвизгивает Аделаида.

- Я была у соседей, Гроцки. Ну тех мелких помещиков, что и в подмётки вам не годятся. У них и крестьян меньше, и кроме этого крохотного поместья ничего за душой нет…

Уж чья бы корова мычала, — думаю про себя. Но молчу.

- И? — взвизгивает сестрица.

- Утром им пришло письмо, — мадам Пуркинье делает эффектную паузу, а потом как подкошенная падает в кресло и обмахивается платком, — от самого императора!

- Что? 

- Как?

- Да! — мадам Пуркинье пучит и без того огромные глаза. - Их жабью дочь пригласили на отбор невест для самого наследника!

- Ты что несёшь? — наступает на неё тётка.

- А я? Мамита! Где моё приглашение? Я тоже хочу замуж за императора! Я знатнее и лучше обучена!

О да. Это уж точно! — фыркаю про себя.

Скандал набирает обороты.

Мадам Пуркинье вжимается в кресло, а с двух сторон на неё наступают мои родственники, отрезая пути к отступлению.

- Я тоже хочу! — визжит Аделаида.

- Помолчи, — рявкает тётушка. - А ты!

Она тычет огромным пухлым пальцем в гувернантку.

- Всё врёшь!

- Никак нет! Я своими глазами видела конверт и печать императорского дома! Синюю!

- Папка! — визжит Аделаида, размазывая по лицу слёзы. - Будите папку. Пускай едет ко двору!

- Точно, — кивает тётка. - Хельга, негодница. Буди господина и вели закладывать ему бричку! Пусть едет к самому императору и без приглашения не возвращается.

Дорогие читатели! Пришло время познакомиться с некоторыми из наших героев!

Госпожа Талия Блэк - дорогая "тетушка" нашей героини.
Дама необъятных размеров и злющего нрава

Аделаида Блэк - сестрица героини. Девица с тяжелым характером и плохим воспитанием.
Жаждет стать императрицей

Мадам Пуркинье - гувернантка Аделаиды. Темная лошадка.
Про нее ясно пока одно, что ничего не ясно!

Срываюсь с места и выбегаю в коридор.

Сегодня я ещё легко отделалась.

Обычно у сестрёнки завтрак плавно перетекает в обед, потом в сплетни с мадам Пуркинье, а потом в сборы на прогулку.

И всё это время я должна быть рядом, чтобы подавать, подносить, переодевать, умывать и завивать.

А на вечер мне остаются другие обязанности по дому. 

Расправляю складки старенького платья, поправляю передник и платок и неторопливо поднимаюсь на третий этаж к комнате “дядюшки”.

Моего родственника, господина Блэка, можно было бы назвать неплохим, если бы не его всепоглощающая лень и полное безразличие к происходящему вокруг.

Дела жены и дочери его как будто не касаются. Лишь бы к вечернему чаю у него была рюмка сливовицы и свежий номер “Магических вестей”. 

Я не вдавалась в подробности, но “моим” родственником был именно господин Блэк. 

Двоюродный или троюродный брат “моего” умершего от мора отца.

Мы с господином Блэком происходим из древнего рода Чёрных драконов. По слухам, даже состоим в дальнем родстве с самим императором. Но настолько дальнем, что проследить его почти невозможно.

Чтобы господин Блэк превращался в дракона, я никогда не видела. Как и магию в его руках.

По воспоминаниям прислуги, “мой” отец тоже не владел ничем подобным. 

О да! В этом мире живёт магия. Правда, моё тело её лишено.

Но у драконов и полукровок, а также у потомственных магов магия есть и самая разнообразная: огонь, земля, воздух и вода, магия растений и цветов, бытовая и ледяная. Это только то, что я видела своими глазами.

Осторожно стучусь в тяжёлую дубовую дверь.

Но мне никто не отвечает.

Стучусь ещё, чуть громче.

За дверью раздаётся шорох и недовольное ворчание.

Конечно, недовольное. Господа не встают в такую рань! 

- Чего надо? — хрипит господин Блэк заспанным голосом.

Я уже собираюсь открыть рот и сказать, что привело меня сюда. Но вовремя его захлопываю.

Для всех я почти немая.

Поэтому стучу мелкой дробью, чтобы обозначить себя.

- Входи, Хельга! — разрешает “хозяин”.

Я вхожу и принимаюсь расшторивать тяжёлые гардины.

- Объясни мне уже, что происходит, — зевает господин Блэк и поднимается с кровати.

Я очень тихо отвечаю.

- Госпожа Талия велела вас разбудить.

- Ясно, — кивает хозяин и затягивает пояс на халате. 

Он уже давно понял, что я не юродивая и не дура. Поэтому отпираться было бесполезно. Но и жене он ничего не сказал.

Так что это наш маленький секрет.

По правде говоря, только он в этой семейке имеет достойное воспитание и совесть.

Плохо то, что он не имеет в собственном доме права голоса.

Обедневший дворян, он был вынужден жениться на “тётушке”, дочери богатого помещика. Он получил огромное приданое и мегеру жену, которая полностью контролирует его и всё хозяйство.

В душе он её тихо ненавидит. На людях просто игнорирует. А в доме старается держаться отрешённо и независимо. 

Заканчиваю с гардинами.

- Зачем я ей понадобился? 

- Я точно не знаю…

- А если неточно? 

- Дочери соседей пришло письмо с приглашением на императорский отбор.

- Дай угадаю, а Аделаиде не пришло? 

Киваю.

- И что придумала моя жёнушка? 

Обречённо выдыхаю.

- Что вы должны отправиться к императору и получить это самое приглашение.

- Оригинально, — крякает хозяин. - И когда я это должен?

- Прямо сейчас, — опускаю голову, — бричка уже заложена. 

- Ясно, — кивает господин Блэк. - Тогда неси кофе, буду собираться…

Я ничего не успеваю ответить, как в спальню хозяина влетает Аделаида, а за ней, фыркая и обливаясь потом, вкатывается тётушка Талия.

- Помилуйте! — хозяин подскакивает с кресла. - Я уже собираюсь…

- Быстрее! Быстрее! — визжит Аделаида. - Он здесь! Он приехал сам! Ко мне! Свататься!

- Ух, — отфыркивается хозяйка. - Быстрее! Хельга! Тащи щипцы и горелку! Приводи Аделаиду в порядок! Неси мне бархатное выходное платье! И ситцевое платье Аделаиде! Нет!

Она дёргает меня за руку, когда я пробегаю мимо. 

- Не ситцевое! Новое кисейное! Да поживее!

Я уже почти добегаю до дверей, когда “дядюшка” спрашивает.

- Да что, в конце концов, происходит? И кто к нам пожаловал в такую рань? 

- НАСЛЕДНИК! — хором выдыхают тётка и сестра. 

- Он лично едет делать предложение Аделаиде! — басит тётка.

- Лично! Хельга! Дура! Чего встала?! Беги быстрее!

Я выскакиваю в коридор.

Бегу на кухню. На большой поднос кладу щипцы для завивки и магическую горелку. Удивительное изобретение местных артефакторов — она зажигается без огнива и поддерживает нужную температуру, не перекаливает щипцы. Очень удобно.

На поднос сгружаю расчёски, душистую воду и заколки.

Несусь назад в комнату Аделаиды.

Так быстро я ещё никогда не работала. Причёсывала, завивала, одевала и пудрила.

Но вместо благодарности я слышу раздражённый визг “сестрицы”.

- Мамита! Мамита!

- А? — в комнату влетает тётка.

- Запри её где-нибудь! — фыркает Аделаида и длинным костлявым пальцем подхватывает огненно-рыжий завиток моих волос, что выбился из-под платка. - Не то она всё испортит, ведьмино отродье!

Тётка придирчиво осматривает причёску и наряд дочурки, и только после этого согласно кивает.

Подхватывает меня под локоть и тащит в кладовку.

Я не сопротивляюсь.

Это бесполезно. Она в несколько раз сильнее меня. К тому же в кладовке у меня есть маленький секрет!

Дорогие читатели!

Знакомьтесь!

Господин Блэк - наследник поместья, которое должно было достаться Хельге. По совместительству ее дядюшка.

Спокойный, но совершенно бесправный член семейства Блэк!

И сама рыжеволосая "ведьмочка" Хельга. она же Ольга.

Попаданка в неизведанный мир. Но очень скоро она наведет здесь свои порядки!
***

Дорогие читатели! Не забывайте подписываться на нас с Анной Дрэйк, поддерживать историю звездочками и добавлять ее в библиотеку. Будет интересно, мы обещаем!

Дэмиан Астер

- Чтоб тебя шкрулы драли, кляча! — с раздражением дёргаю поводье, а конь послушно наклоняет голову и бредёт за мной. - Такую охоту мне испортил!

Я уже почти загнал того шнырька. Его роскошная пушистая шкура великолепно бы смотрелась на моём охотничьем плаще.

- Ну куда ты полез? А? — рычу сквозь зубы, разговаривая скорее с самим собой, чем с конём.

Великолепный царский рысак, выносливый и сильный. Он ни на секунду не сбавлял темпа преследования, оставил далеко позади всю мою свиту и егерей, пока не потерял шкрулову подкову. Споткнулся и начал заваливаться набок. 

Я успел соскочить, конь выправил ход, а шнырек успел удрать. И теперь мне его уже никогда не догнать.

С раздражением пинаю ветки, что хрустят под ногами.

Я, грешным делом, даже подумал обернуться и нагнать добычу в обличье дракона.

Но тут же отбросил эту мысль. Это уже не охота. 

Дракон настигнет шнырька моментально и разорвёт.

Я же хотел просто развеяться. Отвлечься от свалившихся на меня дел и обязанностей наследника престола.

Сто́ит вспомнить о разговоре с отцом, как ладони сами собой вспыхивают ярким пламенем и между пальцев искрят заряды.

Не удерживаюсь и формирую в ладони магический огненный шар. Он растёт и ширится, внутри него уже сверкают небольшие молнии, отражая моё состояние и настроение.

Сжимаю челюсть до хруста и запускаю шар в ближайшее дерево.

Бесит! Как меня всё это бесит!

Дерево вспыхивает магическим огнём и тут же осыпается пеплом.

Я не против заниматься делами империи. Не против лететь в Снежные пределы, что за Ложской Грядой, чтобы наладить дипломатические отношения с императором ледяных драконов.

Но я, шкрул побери, против жениться не пойми на ком!

Чувствую, как кровь внутри проносится по венам огненной волной, разжигая сильнее злость.

Два огненных шара формируются в руках мгновенно.

Я сжимаю зубы, закрываю глаза и запускаю шары по сухому дереву далеко впереди.

И в тот момент, когда шары уже успели сорваться с моих рук, зверь внутри неожиданно делает стойку.

Поднимает огромную шипастую морду, принюхивается и раздражённо воет.

- Что? — я не понимаю.

“Она! В опасности!” — рычит моя вторая сущность. — “Останови!”

Я действую на инстинктах.

Стряхиваю с себя медлительность человеческого тела. Позволяю зверю частично вырваться наружу.

Молниеносно бросаюсь вперёд. Опережаю свои же огненные шары и выставляю вперёд частично трансформирующуюся ладонь. Смуглая кожа приобретает антрацитовый оттенок с серебристым отливом, на тыльной стороне проступают бронированные чешуйки, чёрные когти местами прорывают кожу.

Одной ладонью я перехватываю сразу два огненных шара и сжимаю.

Они схлопываются, а я поглощаю обратно остаточную магию.

Да, я так умею. На то я и наследник императора. Вся магия моих земель подвластна мне.

Но…

Резко оборачиваюсь.

Со мной вместе оборачивается и мой внутренний зверь. 

Принюхивается и прислушивается.

“Сладкая! — рычит он внутри меня. - Огненная!”

Хмурюсь. 

Чего это он так разошёлся? 

Отодвигаю низко нависшие ветви цветущих яблонь, и меня обдаёт белыми лепестками.

Отлично! Просто прекрасно! Принц в яблоках! 

Фыркаю и замираю.

Прямо передо мной, у чистого небольшого ручья сидит девушка.

Нет, не девушка.

Ведьма!

Яркие, струящиеся, как живой огонь пряди рассыпаются по её плечам.

Она что-то мурлычет себе под нос и расчёсывает их гребнем.

Под простым серым платьем угадывается соблазнительная фигура.

Делаю вдох и улавливаю запах весеннего солнца, цветущей яблони и горячего молодого тела. 

“Сладкая!” — рычит дракон и толкается внутри меня.

Да, — киваю согласно и облизываю губы, словно могу почувствовать на них её вкус.

Но тут же одёргиваю себя. 

Сдурел? 

С каких пор тебя тянет на ведьм?!

А в том, что девчонка ведьма, я нисколько не сомневаюсь.

Рыжие и огненно-красные волосы могут быть только у ведьминого отродья. Но откуда она могла здесь взяться? В моём королевстве? 

Ведь в войне с ведьмами и ведьмаками победила империя под предводительством моего деда более пятисот лет назад. Граница на замке.

Тогда кто эта ведьмовка? И почему она так неожиданно заинтересовала моего дракона?

Дорогие читатели! Пришло время познакомиться с нашими героями поближе

Как вам наша Хельга? Рыжая "ведочка", что зацепила наглого дракона.

Дэмиан Астер - наследник империи, самоуверенный, наглый и чертовски обаятельный дракон

Дэмиан

– Эй, прелестница, – я выхожу из зарослей, глядя на девушку сверху вниз. – А скажи-ка, откуда ты такая смелая взялась, что не боишься на землях империи спокойненько разгуливать?

Девчонка вздрагивает и вскидывает на меня большущие ярко-зелёные глаза, и я невольно замираю.

Ну, точно ведьма. Я таких красивых в жизни не видел.

“Забрать себе. Сладкая” – беснуется дракон. 

– Я здесь живу, – выдаёт она мягким медовым голоском.

– Оу, правда? – подхожу ближе. – И скольким ты уже голову одурманила ради этого? Это, знаешь ли – запрещено.

Я прищуриваюсь, глядя на девушку, которая явно не торопится вставать. Она продолжает сидеть у ручья, будто моё присутствие её вовсе не беспокоит. Но в её глазах горит огонь, который цепляет меня всё больше.

— Запрещено? — спрашивает она, приподнимая бровь. Её голос звучит спокойно, но в нём слышен вызов. — А кто, интересно, запретил? Ты, что ли?

Я усмехаюсь и скрещиваю руки на широкой груди. Моя самоуверенность почти осязаема.

— Ну, считай, что да. Кто же ещё? — произношу я с лёгким самодовольством. — Видишь ли, я здесь главный. Наследник престола. Так что, малышка, мне решать, что можно, а что нельзя.

Она хмыкает, не выказывая ни капли впечатления.

— Наследник престола? — медленно поднимается она, не спеша поправляя платье. Её взгляд изучает меня, но явно скептичен. — А я-то думала, что наследники престола выглядят... ну, не знаю, более впечатляюще.

В смысле? Это я-то недостаточно впечатляющ? Может, она плохо видит?

Удивлённо моргаю, но быстро беру себя в руки. Мне не привыкать к вниманию, но обычно оно восторженное, а не такое... провокационное.

— Впечатляюще, говоришь? — делаю шаг, сокращая расстояние между нами. Теперь я стою так близко, что могу услышать её дыхание. — А по-твоему, что делает мужчину впечатляющим? Впрочем, можешь не отвечать. Думаю, я и так знаю твою слабость. — Мой взгляд скользит по её лицу, а уголки губ изгибаются в усмешке. Играть с такими малышками я люблю.

Незнакомка поднимает подбородок, не отводя взгляда.

— Не внешность, это уж точно. Скорее, поступки, — отвечает она ровно. — А ты, похоже, привык только бросаться словами направо и налево.

Дракон внутри меня буквально рычит от восторга. Её дерзость как вызов, и я не собираюсь его игнорировать.

— Слова? — наклоняюсь ближе, мой голос становится ниже, почти бархатным. — Могу доказать делом. Например, прямо сейчас... 

Протягиваю к ней руку, но она закатывает глаза и делает шаг назад.

— Мне не нужны твои доказательства, — отвечает она с лёгкой усмешкой. — Ты, может, и наследник чего-то там, но я не намерена падать ниц перед таким, как ты.

Я смеюсь. А в груди всё больше разгорается не только восхищение, но и азарт.

— О, малышка, ты даже не представляешь, с кем связалась. Но знаешь, мне это нравится. Ты не такая, как все, — улыбка становится шире. — И, кстати, ты мне должна. За то, что я не бросил тебя в тюрьму за нарушение границ королевства.

— Должна? — прищуривается она, делая вид, что обдумывает мои слова. — И что же именно?

— Ну, давай начнём с малого, например, с поцел... — я склоняюсь к ней, но в этот момент позади меня раздаются голоса и ритмичный топот копыт.

Я оглядываюсь и вижу, как из-за деревьев появляется моя свита. 

Впереди в чёрных доспехах и плаще, как обычно – Рейнар – глава магического патруля.

Мой старый друг и вечная заноза в заднице.

Его тёмные глаза словно впитывают свет, а на губах играет привычная язвительная усмешка. 

— О, Ваше Высочество, — начинает он, ловко спешившись. Его низкий голос, как всегда, пропитан сарказмом. — Надеюсь, я не помешал вашим... э-э-э... Переговорам? Или это был очередной урок для юной девы, как сто́ит преклоняться перед будущим императором? Вижу, вы не теряете времени даром.

Я оборачиваюсь к нему, раздражённый, но стараюсь сохранить спокойное выражение лица.

— Рейнар, ты, как всегда, не вовремя, — цежу сквозь зубы. — Что тебе нужно?

Он пожимает плечами, его чёрный плащ вздрагивает на ветру.

— Мне? Ничего. Но я приставлен вашим батюшкой, чтобы зорко следить за вашей дражайшей особой. Поэтому должен убедиться, что вы не потерялись в лесу... или не застряли в каком-нибудь очередном любовном капкане. Вам уже нельзя, вы у нас теперь официальный мужчина в поисках той самой – единственной. 

Проклятье! Я пытаюсь забыть об этом дурацком отборе. Но обязательно найдётся кто-нибудь, готовый напомнить.

Игнорируя его колкости, я оборачиваюсь, чтобы ещё раз взглянуть на девушку… но её уже нет. 

Она исчезла, как утренний туман, оставив за собой лишь лёгкий шорох листьев и запах летнего солнца.

— Какого…? — рявкаю, сжимая кулаки. Мой взгляд мечется от пустого места к Рейнару, который едва заметно ухмыляется.

— Что-то не так, Ваше Величество? — строит он из себя учтивость. Хотя Рейнар и учтивость это несовместимые понятия. – Может, нужна помощь? 

— Всё не так, Рейнар, — рычу я, но командующий лишь чуть наклоняет голову, скрывая улыбку.

Если б мы не росли вместе, я бы уже давно спалили его к демонам за такие усмешки.

Хотя и тогда гонору бы не убавилось.

Мне нравится, когда Рейнар дерзит генералам и даже моему отцу.

Но когда он в таком тоне общается со мной, мне приходится сдерживать зверя внутри, чтобы не спалить к шкрулам этого остряка.

Снова и снова мечусь взглядом по небольшой поляне и ручью. Здесь и спрятаться негде.

Точно ведьма!

Внутри меня беснуется зверь. Эта ведьмовка бросила мне вызов, и я принимаю его. 

По венам так и бурлит желание и раздражение от её дерзости.

Кто она такая, чтобы так со мной разговаривать?

— У тебя есть что сказать? — бросаю я, заставляя себя сохранять спокойствие, несмотря на внутренний шторм. — Или ты просто пришёл насмехаться надо мной?

– Я? Насмехаться? – преувеличенно уточняет Рейнар. – Как можно? Никогда бы не посмел.

Вот же же саркастичный гад.

– Знаешь, чтоб ты меня поменьше бесил, то вот тебе задание – отыскать и притащить мне на отбор эту девушку.

Рейнар разом мрачнеет:

– На отбор? Вы волосы её видели? Или кроме впечатляющего бюста глаз ни за что не зацепился?

– Видел, уж не сомневайся. Но отец сам сказал: бери любую, главное – женись. Посмотрим, что он запоёт, когда я ему притащу ведьму в качестве невесты.

– Хитро, – ухмыляется Рейнар. – Что же, – он кладёт ладонь себе на грудь. – Будет исполнено.

Рэйнар - друг наследника и огромная заноза в его же венценосной з...

Когда я сидела в тёмной кладовке, слушая, как за дверью раздаются голоса, и как Аделаида снова жалуется на меня, а мать ей поддакивает, то ничего болезненного не ощущала.

Напротив, для меня это возможность отдохнуть.

Пусть встречают своего обожаемого наследника престола и скачут с ним все вместе в закат или в рассвет, как получится. 

Я же, глядя на тонкий луч света, пробивающийся через щель, чувствую, как в груди что-то сжимается. Нет, это не обида. Я уже привыкла к унижению. Это предвкушение. 

Я знаю, что в этой кладовке, есть мой маленький секрет. Потайной ход, о котором никто не знает. Я случайно обнаружила его, прячась от тётушки. 

Он ведёт за пределы дома, туда, где можно хотя бы на время почувствовать себя свободной. И когда-нибудь я выйду по нему и больше никогда не вернусь. Но к сожалению, не сегодня.

Когда всё вокруг стихает, осторожно поднимаюсь, чтобы не выдать своих намерений. В углу подгнившая доска, которую я давно приметила. Я тяну за неё, и лаз открывается. Сердце колотится, но я стараюсь сохранить спокойствие. Рука привычно нащупывает фонарь, спрятанный поблизости, и я быстро направляюсь через узкий проход. 

Через несколько минут я оказываюсь снаружи. 

Свежий воздух дует в лицо, и я, глубоко вдохнув, стараюсь прогнать напряжение. Здесь, у старого колодца, спрятанного в густых зарослях, меня никто не найдёт. 

Но усидеть в укромном уголке я не могу. Ноги сами несут меня к озеру. Это моё любимое место. Заброшенный уголок сада с цветущими яблонями, прозрачная голубая вода и никого вокруг.

Стоит мне только добраться до воды, как моё сердце всегда невольно успокаивается. 

Вот и сегодня – озеро сверкает под утренним солнцем, а лёгкий ветерок ласкает траву. 

Но если бы я знала, что последует дальше – то наверняка так бы и осталась сидеть в тёмной каморке.

Стоило мне подойти ближе к озеру и взглянуть на отражение солнца в воде, как мой вечный спутник – платок падает с головы, и мои рыжие волосы выбиваются наружу. 

Я с наслаждением распускаю волосы, и всего через пару мгновений меня застаёт мужчина.

Нет. Не просто мужчина. Я умудрилась встретиться лицом к лицу с тем самым наследником, о котором столько трещит Аделаида.

Дэмиан Астер.

И судя по тому, как он смотрел на мои волосы, в тот момент я готовилась к тому, что меня прилюдно обвинят в ведьмовстве и отдадут инквизиторам, но к счастью его отвлёк кто-то из стражников.

А может и инквизитор. С таким-то лицом.

Пугающий тип, но главное – его появление позволило мне сбежать.

В голове одна мысль: "Он видел. Видел мои волосы. Ведьмино отродье…" 

Я бегу не оборачиваясь. Добравшись до потайного хода, ныряю внутрь, закрываю лаз и, стараясь не шуметь, возвращаюсь в кладовку. 

Пытаюсь совладать с дыханием. Но выходит плохо.

Хоть бы с ним больше никогда не видеться! Хоть бы он не начал расследование, иначе мне несдобровать.

Слышу, как за дверью раздаются голоса. Аделаида с восторгом что-то рассказывает матери, к ним присоединяется дядюшка Блэк. Они обсуждают наследника, его манеры, его приезд. Я сижу, молясь, чтобы он не упомянул странную девушку у озера. 

К счастью, никто ничего не говорит. 

Но мой разум не даёт мне покоя. Образ Дэмиана стоит перед глазами, его взгляд – такой внимательный, такой проникновенный. "Он заметил меня. Он посмотрел на меня... иначе," – думаю я, и мне становится страшно. 

Но мои мысли прерывает голос сестры: 

– Мамита, я решила! Мадам Пуркинье едет с нами! — где-то совсем рядом с кладовкой раздаётся шелест юбок.

- Она? 

Я не вижу, но прекрасно представляю, как кривится тётушка.

- Она моя компаньонка! У неё чудесные манеры и…

- Вот именно, душа моя, — тётушка говорит тише, — подумай, зачем тебе такая… рядом с собой…

- Какая такая? — взвизгивает обиженно Аделаида. - Ты что несёшь, мамита?

- Ой, да ради Прародительницы, бери с собой кого хочешь, только потом не реви, когда… Хельга! Хельга, где эта мерзавка?

Замираю. Короткий миг моего “спокойствия” закончился. 

И выходить из своего убежища мне совершенно не хочется. Только на этот раз я боюсь совсем не глупых приказов “сестрицы” или грубых тычков от “тётушки”. 

Теперь я боюсь встретить наследника с его проницательным взглядом. И того, что за этим может последовать.

- Мне кажется, дорогая, — из гостиной раздаётся на удивление бодрый голос дядюшки, — ты заперла Хельгу в кладовке.

- Точно! — за дверью раздаются торопливые шаги и грохот старого замка. - Выходи, бездельница.

Я приседаю в поклоне и выскакиваю наружу.

- Накрывай стол, ужинать пора! — рявкает тётушка. - Бездельница!

- И собери наши вещи с мадам Пуркинье! — встаёт за её спиной Аделаида. А в холле маячит, довольно потирая ручки, и сама мадам Пуркинье.

- Ох, — тётушка закатывает глаза, но молчит.

- Соберёшь вещи, дорогая, — на пороге людской появляется дядюшка. Я была уверена, что он про эту часть дома и не догадывается. Бытовые дела его никогда не интересовали. - И можешь отдыхать.

Он весь сияет, словно новенькая монета. Обычно жёлчный и болезненный цвет лица становится чуть более розовым, а блёклые серые глаза загораются блеском.

- Отдыхать? — охают маманя с дочкой. - Ты что несёшь, Гарольд? У неё работы на всю ночь и целое утро. И на часть дороги ещё хватит.

- Дороги? — дядюшка приподнимает одну бровь. - Не-а, Хельга остаётся в поместье.

- ЧТО? — охают родственницы. - Гарольд, объяснись! Как это понимать?

- А так, — кивает дядюшка, — в карете остаётся одно место. И раз уж вы решили взять с собой мадам Пуркинье, то Хельга остаётся.

Моё сердце радостно подпрыгивает. Я остаюсь! Я остаюсь!

Радостно киваю дядюшке.

Я не знаю, сколько буду предоставлена сама себе. Не будет оскорблений, непосильной работы и криков. Я, возможно, даже смогу что-то подготовить к побегу. Спрятать немного хлеба и вяленого мяса…

А ещё я не увижу наследника. От его странного, пробирающего насквозь взгляда не будет мелких мурашек по всему телу...

Дядюшка разводит руками и хитро поглядывает на жену и дочь.

- Так, — недобро тянет тётушка.

А мадам Пуркинье моментально испаряется с горизонта.

 - Пф, — фыркает сестрица, — она может ехать рядом с кучером или на козлах. Это совсем не проблема…

- Проблема! — первый раз на моей памяти мой дядюшка так резко и решительно разговаривает со своими женщинами. - Хельга моя племянница и леди! 

Ага, вспомнил, — усмехаюсь горько. Что-то он не думает об этом, когда я стираю его грязное исподнее…

- Гарольд, — наступает на него жена.

- Я всё сказал. В карете одно место. Вы берёте или мадам Пуркинье и сами решаете свои и мои проблемы с порядком в пути и во дворце. Или берёте Хельгу и едите с комфортом. Я всё сказал!

Дядюшка игриво мне подмигивает, разворачивается и бодрым шагом удаляется из людской.

А я стою словно громом поражённая. Ну как же так? За что? 

Ведь всё так хорошо складывалось!

Ночь проходит в тревожных мыслях. Я лежу на своём старом матраце в углу комнаты, глядя в потолок. 

В голове только одно: как избежать встречи с наследником? Как всё время отбора не попадаться ему на глаза? И как вообще в огромном замке прятать ото всех свои огненные волосы?

Аделаида весь вечер только и делала, что обсуждала свои наряды, заставляя меня по три раза перебирать чемоданы. Руки до сих пор ноют, а мышцы болят.

И вот сейчас я пытаюсь придумать хоть какой-то план. Но ничего не приходит в голову. 

Утро наступает слишком быстро. На рассвете нас уже ждёт карета. Аделаида сияет от восторга, её вещи занимают почти всё пространство сверху и в салоне. 

– Садись, Хельга, – командует она, хлопая по сиденью рядом с собой. 

Я молча сажусь, чувствуя, как холодный комок страха сдавливает грудь. 

Дорога кажется бесконечной. Даже выданное мне тётушкой рукоделие не спасает.

Слава богам, тётушка и дядюшка, что расположились напротив, дремлют в объятиях друг друга. 

А Аделаида всё время ворчит и как будто невзначай тыкает меня локтем или пихает ногой.

Я делаю вид, что не замечаю. Потому что сейчас у меня другая задача, я стараюсь не выдать паники. 

В столицу мы въезжаем на закате. Когда огромный красный диск заходящего солнца отражается во всех окнах домов и лавочек, величественных особняков и огромного замка.

Выглядываю из окна кареты и замираю. 

Белоснежные стены замка, сложенные из окаменелого известняка, блестят и переливаются в лучах заходящего солнца. Они словно покрыты золотым напылением. 

Поддаюсь вперёд, чтобы увидеть стройные и высокие башни замка, что прорезают облака своими шпилями и разноцветными флагами. 

Сердце замирает от такой красоты и величия.

На каждой башне располагаются смотровые площадки, откуда стражники наблюдают за спокойствием столицы и обитателей дворца, императора и наследника.

Сердце в очередной раз замирает. 

– Хельга, возьми мои вещи! – Аделаида хлопает меня по плечу. — И, в конце концов, поправь свой платок! 

Сама она выскакивает. А я хватаю сундук, стараясь не показывать, как тяжело его нести. 

Мы все направляемся к центральной лестнице, где уже толпятся другие девушки. Все они такие красивые, ухоженные, в дорогих платьях. 

Стража не торопится пропускать всех внутрь, сверяясь со списками и проверяя пригласительные письма.

Опускаю сундук на каменные плиты дворцового двора и сажусь сверху. Мне нужна минутка отдыха. 

В моём старом платье, с потёртым платком на голове, я чувствую себя чужой. 

Но меня это не пугает, а вот появление наследника — Дэмиана, пугает до чёртиков.

Огненным ураганом верхом на коне он врывается во внутренний двор. Проносится мимо вереницы карет и замирает всего в нескольких метрах от меня, прямо перед ступенями.

За ним чёрным росчерком влетает тёмный пугающий стражник или инквизитор, который вчера сопровождал наследника у озера. 

Совершенно синхронно, словно репетировали годами, мужчины спешиваются и отдают поводья своих коней подоспевшей страже.

Скучающий, временами кажущийся раздражённым взгляд Дэмиана скользит по толпе.

Я знаю, что мне надо спрятаться, а не сидеть прямо посередине огромного двора. 

Но я не могу. Я словно заворожённая удавом зайчишка, слежу за самым страшным кошмаром в своей жизни, смотрю на него во всём глаза и испытываю странную смесь трепета и дрожи внутри. А ещё раздражения на саму себя, за то, что…

Наследник словно чувствует мой взгляд. Резко разворачивается и пронзает меня тёмным внимательным взглядом.

Я отвожу глаза, опускаю лицо ниже и чувствую, как кровь приливает к щекам. 

"Что я натворила? Только бы он меня не узнал..." 

Но мои мольбы, естественно, остаются без ответа! 

Чеканя каждый шаг, Дэмиан подходит ко мне.

Прямо передо мной останавливаются его начищенные до блеска сапоги для верховой езды.

А ничего больше я не вижу, потому что боюсь поднять взгляд. Боюсь встретиться с ним глазами. Боюсь того, что может произойти.

– Ты, – произносит он, его голос звучит тихо, но твёрдо. 

Сердце замирает. 

– Ты не из кандидаток, – продолжает он, постукивая носком сапога. – Кто ты такая? 

Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. 

– Мессир, – раздаётся восторженный голос Аделаиды. Она быстро подбегает к нам, сияя своей лучезарной улыбкой. – Это моя служанка…

Она тушуется под недовольное кряхтение дядюшки, что уже выпрыгнул из кареты и замирает где-то за моей спиной.

- Сестра, это моя сестра, — воркует Аделаида, — К сожалению, она больная и почти не говорит, бедняжка. Она здесь, чтобы помогать мне. Не обращайте на неё внимания, Ваше Высочество. И позвольте поблагодарить за высокую честь, которую вы мне…

Но Дэмиан смотрит на меня пристально, словно пытается разгадать мою суть.

Я не вижу его глаз, но чувствую на себе его взгляд. Жаркий, изучающий, внимательный. Он вызывает странное томление внутри, заставляет сердце сбиваться с ритма, а ладошки покрываться испариной.

– Помогать, говоришь? – повторяет он, не сводя с меня глаз, и будто не слышит того, что говорит сестра.

Я вижу по тени у своих ног, как он наклоняется и протягивает ко мне руку.

Мне кажется, что я проваливаюсь сквозь землю. 

И чего он привязался?

Внутри неожиданно вспыхивает злость! Шёл бы себе других доставать, Ваше Высочество! Вокруг столько красоток аристократических кровей, а он смотрит на меня.

- Мессир? - Аделаида испуганно ойкает, когда Дэмиан касается края моего платка.

Сердце тревожно и испуганно бьётся у самого горла. Вдоль позвоночника пробегает волна испуганных мурашек. А воздух отказывается проникать в лёгкие. На губах замирает крик.

- Сними платок, — требует наследник и едва ощутимо тянет ткань платка на себя.

Я дёргаюсь. Платок сдвигается, сердце сжимается.

Пугающий спутник наследника делает к нам шаг

- Дэмиан? 

Я чувствую, как все взгляды прикованы к нам. Во внутреннем дворе дворца неожиданно становится тихо. 

- Я хочу на неё посмотреть… — он наклоняется. Вижу, как его тень неумолимо приближается.

Пульс неровно отбивается в висках. Пальчики подрагивают от напряжения.

- Помилуйте, мессир! — бросается между нами дядюшка.

Он практически оттесняет собой наследника, не забывая при этом низко кланяться.

- Я хочу посмотреть на эту девушку, и если она леди, как заявила ваша дочь, то вполне может участвовать в отборе наравне со всеми! — по внутреннему двору раскатами грома проносится голос наследника.

НЕТ! — вибрирует внутри меня. Никакого отбора! Никаких наследников! 

- Помилуйте, мессир, — ниже склоняется дядюшка и закрывает меня собой от любопытных глаз. - Не сто́ит насмехаться над бедной сироткой. Хельга особенная с детства. Мой брат растил её вдали от суеты и мира, прятал за семью печатями…

- Так может пора, раскрыть её свету, — усмехается Дэмиан, — а не прятать в старом тряпье, в которое вы её вырядили!

- Хельга больна, — не сдаётся дядюшка. - Она доверчива, как ребёнок и умна не более его…

Ну спасибо, “дядюшка”.

- … она нема с рождения. А всё, что она может произнести — это невнятное мычание или крик, похожий на визг речной чайки…

Твою ж мать! Вот это комплимент!

- Это не мы вырядили её в старье, это платье ей подарили ещё её покойные родители, и Хельга не даёт его с себя снять. Нам только чудом удаётся его простирать, чтобы она не заросла грязью…

Я слышу вокруг разочарованные вздохи и жгучие брезгливые взгляды знати.

Злость внутри становится почти осязаемой. А щёки вспыхивают от стыда и раздражения.

- Не просите её снять платок, вам не понравится то, что вы там увидите…

Дёргаюсь, стоит дяде прикоснуться к моей голове. Что он ещё задумал? Сказать сразу всем, что я ведьма? Предложить сжечь меня прямо здесь? Во дворе? 

- Когда мы приехали в поместье, мы застали уже погибших от мора моего бедного брата, вашего восьмиюродного дедушку по ветви чёрного дракона Асмаранта, героя битвы с ведьмаками и ведьмовками, и его бедную жену. Малышка Хельга была на грани. К сожалению, нам пришлось остричь её чудесные волосы, чтобы болезнь отступила. Не стоит вам и прочим видеть леди в таком состоянии. И Хельга не вынесет…

Я снова дёргаюсь. Но сухие руки дяди держат меня на удивление крепко.

- Я понял, — Дэмиан теряет ко мне интерес. Расправляет широкие плечи и разворачивается. - Дорогие гости, наш дворец к вашим услугам. После того, как стража проверит ваши имена и сопроводительные письма, всех вас разместят в комнатах и предоставят всё необходимое.  

Со всех сторон раздаётся восторженный гул.

А я сглатываю вязкую слюну разочарования и понимаю, что нужно постараться стать менее заметной и не выходить из комнаты Аделаиды. Вообще.

А в идеале мне сто́ит оставить семейство Блэк именно в этой поездке.

С моей души словно камень падает.

И как я раньше об этом не подумала?

Это же столица! Огромный город с сотней возможностей. Пара дней во дворце и я, скорее всего, смогу раздобыть всё, что мне нужно для побега: холщовый мешок, сменную одежду, обувь и еду. 

 Внутри разливается тепло и радостное предвкушение. 

Какая я глупая! Боялась поездки, а на самом деле она сможет стать моим избавлением от ненавистных родственников! И моим освобождением! 

Ведь я готова на любую работу, лишь бы освободиться...

Пускай у меня нет магии, но я трудолюбива, амбициозна в меру и готова взяться почти за любую честную работу. 

Я не могу сдержать улыбку, когда поднимаюсь с сундука и послушно шагаю за дядюшкой. И теперь мне уже не страшны грозные взгляды тётушки Талии или тычки Аделаиды. 

У меня появилась цель. Осталось продумать план!

Кое-что, как тёплые чулки и подвязки, а также шерстяную юбку я смогу стянуть из вещей сестрицы. Дорожный плащ, скорее всего, придётся позаимствовать у тётушки. Вопрос, где взять хоть сколько-нибудь золотых ориенталей?

Если из-за пропажи вещей мои родственники, скорее всего, не станут поднимать шумиху, то вот исчезновение денег — это уже тяжкий проступок, и он в империи карается сурово.

Ладно, отбрасываю мысли о деньгах. Сначала надо подготовить всё остальное, а деньги можно и заработать…

- Вашу руку! — раздаётся надо мной строгий голос стражника.

- А? — в последний момент захлопываю рот, чтобы не сказать чего лишнего.

- Руку! — гремит стражник.

- Да-да, сейчас! — мой дядюшка выставляет вперёд своё оголённое предплечье, а другой рукой выставляет вперёд мою руку.

Что? Зачем? — бьётся в моей голове.

Страж прикладывает к моей обнажённой коже затянутую в доспехи руку.

Холод металла сменяется нестерпимым жаром.

- Ай! — вскрикиваю я и с удивлением смотрю, как прочие гости покорно принимают данную процедуру.

- Проходите! Не задерживайтесь! — стражник убирает руку, и я с удивлением разглядываю выжженное магией на моём предплечье клеймо.

Что это такое? Зачем? 

- Господа, — где-то совсем рядом снова раздаётся насмешливый голос наследника, — только что вы получили метку гостей императора. Этот знак поможет вам беспрепятственно проходить в те помещения, что отведены для претенденток на моё сердце и их сопровождения. НО этот знак не позволит вам пройти в закрытые для посещения залы и комнаты. Скажем так, ради вашей безопасности…

Почему-то мне кажется, что наследник так желает отгородиться от слишком навязчивых претенденток. И дело вовсе не в их удобстве или безопасности.

- На время отбора выход гостей с меткой за ворота дворца категорически запрещён! Это сделано для безопасности возможной будущей императрицы! Всего хорошего! До встречи на торжественном ужине!

Всего на секунду, а может, и меньше, взгляд Дэмиана вырывает меня из толпы. Пронзает насквозь. В тёмной радужке вспыхивают уже знакомые самодовольные искры, а губы беззвучно шепчут: “Доигралась, малышка”.

Прикладываю все силы, чтобы удержаться на ногах и не взвыть от досады и раздражения.

Только что оформившийся план побега рухнул… 

И кажется, экспрессивная речь дядюшки не убедила наследника в моей безобидности и глупости. Так что впереди меня ждут большие неприятности!