Попаданка по обмену

— Ась, ты слышала?
— Слышала что?
Катя, вторая и последняя из девушек в нашей группе и потому моя подруга, заговорщицки понизила голос.
— К ректорше какой-то мужик приехал, иностранец. Вроде бы ищет кандидатов для учёбы по обмену.
— А-а-а, — я тут же потеряла интерес. — Ну, пусть ищет.
— В смысле «пусть»? — Подруга уперла кулачки в бока. — Ты что, и пытаться не станешь?
Мне захотелось закатить глаза, однако вместо этого я терпеливо ответила:
— Там же наверняка английский нормальный нужен. А он у меня на уровне «Раша из зе грейт кантри». Смысл время тратить?
— Зато у тебя в зачётке одни «отл», — парировала Катя.
— И? — Несмотря на то что зачёткой я гордилась — как же, отличница на «мужском» факультете! — её ценность для какого-то там иностранца была сильно сомнительна. Да и вообще, не хотела я ни на какое собеседование. Вот не хотела, и всё.
Подруга засопела, как небольшой, но очень возмущённый паровоз, и, цапнув меня за руку, потянула за собой со словами:
— Ладно, не хочешь сама, идём за компанию. Потому что я такую возможность упускать не собираюсь.
— Да какую возможность? — безуспешно пыталась я ей втолковать. — У тебя инглиш не лучше моего, и вообще, — мне удачно пришёл в голову ещё один аргумент, — скоро пара у Карпатыча начнётся. Хочешь опоздать?
— Спокойно. — Иногда Катя могла быть упрямее, чем стадо ишаков. — Если поторопимся, никуда мы не опоздаем.
И что мне оставалось делать? Не ссориться же из-за такой ерунды. Так что я вздохнула и позволила тащить себя к ректорату.
Может, там уже всех набрали, а я только зря дёргаюсь?

Как и предполагалось, в коридоре на первом этаже было настоящее столпотворение.
— Вот видишь. — Я ловко высвободила руку из захвата растерявшейся подруги. — Здесь и без нас полно желающих. Идём, пока Карпатыч в аудиторию не пришёл.
— Спокойно, — с бойцовским нажимом повторила Катя. — Сейчас выясним, как здесь вызывают, и…
В этот момент из ректората вышел крайне озадаченный Димка Аверин из параллельной группы. Спортсмен, отличник, кавээнщик и просто красавец, от которого млели не только девчонки, но и некоторые преподавательницы.
И которого я не переваривала за шовинистские повадки.
— Ой, Дим, — ловко всех растолкав, Катя очутилась прямо перед ним. — Ну что там? Тебя взяли?
— Да я так и не понял, — честно ответил Аверин. — Сначала ерунду какую-то спрашивали, затем сказали в коридоре подождать. Короче, ничего…
Дверь в ректорат распахнулась, и на пороге возникла ректорша, прозванная Воблой за свою сухощавость и глаза слегка навыкате.
— Так, кто следующий? — начала было она и вдруг заметила меня. — Стерх, ну наконец-то! Я за тобой полчаса назад посылала!
— Эм, извините. — До Кати мне никто ничего не говорил, однако я всё равно почувствовала себя виноватой.
Ректорша возвела очи горе и безапелляционно распорядилась:
— Ладно, заходи, — не оставив мне выбора.

— Здравствуйте.
Темноволосый мужчина в тёмно-синем костюме-двойке, сидевший за ректорским столом как за своим, оторвался от ленивого листания какой-то папки и поднял на меня взгляд. Серо-стальной и настолько пронзительный, что немедленно захотелось опустить глаза, а то и втянуть голову в плечи — от греха подальше.
Но вместо этого я упрямо вскинула подбородок и уставилась на мужчину в ответ. Нечего на меня наезжать, пусть и невербально.
— Господин Стронгхолд, это Асия Стерх, — почти пропела у меня за спиной ректорша. — Она у нас отличница, участвовала в недавней олимпиаде…
— Я понял, — прервал её мужчина. Голос у него оказался на редкость приятным, не то что взгляд. И говорил он по-русски на удивление чисто. Впрочем, следующая фраза: — Садись, Асия, — не только напрочь перебила всё впечатление, но и неожиданно вызвала такой прилив антипатии, что я, недобро сощурившись, выдала:
— Во-первых, если вы не расслышали, я с вами поздоровалась. Во-вторых, я как-то пропустила ваше представление. И в-третьих, не помню, чтобы мы переходили на «ты».
— Стерх! — ректорша просто задохнулась от возмущения.
А «господин Стронгхолд», сделав ей успокаивающий жест, хладнокровно ответил:
— Здравствуйте, Асия Стерх. Я — Ричард Стронхолд, ректор Королевской Академии Драмион. Прошу вас, присаживайтесь.
Я, задним числом изумляясь собственной отповеди, молча опустилась на стул для посетителей. Ректорша же осталась стоять, и это показалось мне странным.
Как будто в присутствии большой шишки.
— Итак, Асия, — Стронгхолд протянул мне плотный лист бумаги, — взгляните сюда. Что вы видите?
Первым моим порывом было сказать «разноцветные кляксы». Однако присмотревшись, я вдруг увидела…
— Драконы?
— Какие именно?
Хм.
— Красный, зелёный. Чёрный есть. Синий. Серый.
Я замолчала, вглядываясь, и Стронгхолд поторопил меня:
— Это всё?
— Ещё жёлтый. — Я обвела пальцем контур.
— Всё?
— Да, навер… А, нет! Ещё белый! — потому что просветы между цветными пятнами определённо создавали абрис летящего белого дракона.
— Неплохо, — ректор Королевской Академии удовлетворённо откинулся на спинку кресла. — Скажите, Асия, а почему вы решили прийти на это собеседование?
Я повела плечами и честно ответила:
— Я не решала, меня подруга притащила. А потом вызвала Мария Сергеевна.
Не знаю чем, но мой ответ понравился Стронгхолду.
— Отлично. — Он протянул мне новый лист. — Теперь прочтите это.
Я посмотрела на бумагу и едва не поперхнулась. Лист был мелко исписан от руки сверху донизу, причём латиницей. Но явно не по-английски — это было понятно даже при моих скудных знаниях.
— Вслух? — на всякий случай уточнила я, и Стронгхолд благостно подтвердил:
— Вслух.
Честно, не присутствуй в кабинете ректорша, я бы приняла происходившее за идиотский розыгрыш и ушла, хлопнув дверью. Но сейчас выбора особенно не было, и я с запинкой начала:
— Сим фацит цертус…
Сначала темп был медленный — приходилось читать почти по слогам. Однако постепенно слова стали слетать с моих губ быстрее и легче, так что закончила я более чем бодрым:
— Фиат ита.
— Замечательно. — Стронгхолд забрал у меня бумагу и обратился к ректорше: — Как вы поняли, Асия нам подходит.
— Я очень рада! — Та лучилась довольством, будто я выиграла ужасно престижный конкурс. — Асечка, ты большая умница, и я уверена, у тебя всё будет прекрасно!
— Подождите-подождите! — всполошилась я. — Вы ещё толком не рассказали ни в чём суть этого обмена, ни куда и когда мне предстоит поехать, ни сколько документов для этого нужно собрать! Может, я вообще решу, что мне такое не нужно, и откажусь.
Стронгхолд с ректоршей переглянулись, и первый сказал:
— Не волнуйтесь, сейчас я вам всё расскажу. Идёмте.
Он поднялся с кресла и подошёл к боковой двери, которую я почему-то раньше не замечала. Взялся за ручку и вопросительно посмотрел на меня, по-прежнему сидевшую за столом. Я поспешно вскочила, привычно хотела перекинуть ремешок сумки через плечо, но ректорша заметила:
— Она тебе не понадобится, можешь оставить здесь.
И сумка осталась на стуле, а я, торопливо подойдя к Стронхолду, первой шагнула в вежливо открытую передо мной дверь. Успела заметить за ней абсолютно пустую комнату без окон, шагнула вперёд — и полетела вниз, внезапно потеряв опору под ногами.

— Мама-а-а!
Я падала с невероятной высоты головой вниз. В ушах свистел ветер, затыкая рот и выбивая слёзы из глаз.
— А-а-а!
Пушистые белые облака подо мной на деле оказались холодным туманом. Я пролетела сквозь него визжащим метеором и с ужасом увидела внизу огромную горную страну. Пики, гряды, ущелья и только прямо подо мной — небольшая, заросшая лесом долина. В её центре возвышался четырёхбашенный замок, с такой высоты казавшийся игрушечным, и я падала точно на его острые шпили.
— Не хочу-у-у!
Я отчаянно захлопала крыльями, гася скорость падения. Земля — вымощенный булыжниками замковый двор — становилась всё ближе, ближе…
— Уи-и-и-и!
Я приземлилась, как самолёт, по касательной. Пропахала на брюхе по камням и замерла, скуля от ужаса и боли в неудачно завернувшемся крыле.

Стоп.
Каком крыле? Откуда?
Я с трудом отскребла себя от булыжников и взвыла в полный голос. Широкие крылья, огромное тело, покрытое жемчужно-белой чешуёй, четыре когтистые лапы и хвост! Длинный и гибкий, как плеть. Я в панике ударила им по земле, выворотив несколько камней.
— Ты что творишь?!
Я повернула голову на возмущённый крик и увидела спешившую ко мне женщину в длинном, как из фильмов про викторианскую эпоху, лиловом платье. Седые волосы леди — по-другому я не могла её назвать — были собраны в высокую, элегантную причёску, а в руках она держала стек из чёрного дерева.
— Кто тебе позволил трансформироваться вне занятий? Немедленно превращайся обратно!
Я и сама была бы рада снова стать человеком, но…
— Я не могу-у-у! Я не знаю ка-а-ак!
— Что значит «не знаю»?! — женщина окончательно разозлилась. — А чему я вас здесь учу? Хотя погоди. — Она остановилась передо мной. — Ты не Хоппер. Кто ты такая?
Ответить мне не дали. Над двором мелькнула стремительная тень и на булыжники опустился крупный дракон, весь будто выкованный из стали. В отличие от меня, он это сделал с кошачьим изяществом, неожиданным для таких размера и массы. Приземлился — и обернулся ректором Стронгхолдом.
— Ой!
Если бы у меня были лапы достаточной длины, я бы зажала себе рот. А если бы не была покрыта чешуёй — покраснела бы от стыда за свой писк.
— Асия, не паникуйте, — Стронгхолд и впрямь говорил с успокаивающими интонациями. А затем обратился к седовласой леди: — Ментор Орлова, представляю вам нашу новую студентку, Асию Стерх.
— Ах вот оно что, — леди несколько смягчилась. — В таком случае понятно, отчего она устроила такой переполох. Асия! Слушай внимательно.
Я навострила уши, в этот раз совершенно не задетая чужим «тыканьем».
— Закрой глаза и вспомни, как ты выглядишь в человеческом обличье. Во всех подробностях, будто видишь отражение.
Я послушно сомкнула кожистые веки и вообразила себя перед большим зеркалом в вестибюле нашего общежития. Ясно увидела длинные платиновые волосы, небрежно собранные в хвост, большие голубые глаза с чёрными, не нуждающимися в туши ресницами, чуть вздёрнутый нос, маленький, чётко очерченный рот, светлую, чистую кожу. Вспомнила, насколько меня бесит этот облик типичной блондинки, и поторопилась запихнуть мысль куда подальше — вдруг помешает превращению? Вместо этого постаралась как можно отчётливее увидеть серебристо-серый свитер оверсайз, классические голубые джинсы и белые кроссовки — то есть то, во что была одета сегодня утром.
— Ну вот, а говорила «не могу», — вывел меня из сосредоточенности удовлетворённый голос ментора Орловой.
Я без промедления распахнула глаза и обнаружила, что стою посреди двора на четвереньках.
— Получилось, — неверяще выдохнула я, глядя на свои человеческие руки. Пальцы слегка подрагивали — ещё бы, после такого! — и костяшки были сбиты, но какая разница? Главное, я снова человек!
— Вставайте. — Ректор милостиво протянул мне ладонь. Однако я уже достаточно пришла в себя, чтобы не воспользоваться его предложением, и кое-как подняться самостоятельно. Огляделась и только сейчас наконец осознала произошедшее со мной.
— Но как?..
Наткнулась растерянным взглядом на Стронгхолда, и от покровительственной усмешки на его лице у меня реально вскипела кровь. Сжав кулаки, я шагнула к ректору и, глядя на него снизу вверх, зло приказала:
— Немедленно объясните, что здесь происходит и куда я попала.
Стронгхолд хладнокровно повёл плечами.
— Разве вы до сих пор не поняли? Асия Стерх, вы в Королевской Академии Драмион, куда прибыли по обмену на ближайшие полгода.

— То есть как «прибыла»? — Первую растерянность тут же сменила злость. — И в каком смысле «на полгода»?! Я ещё ни на что не соглашалась!
— Вы прочли договор, — Стронгхолд был само хладнокровие. — Не ошибившись ни в одном звуке.
— И что? — Меня буквально трясло от с трудом сдерживаемых эмоций.
— И там ясно сказано: вы согласны учиться у нас с осеннего равноденствия по весеннее.
— Я ничего не подписывала!
— Вы прочли договор правильно, — в тоне ректора появились выбешивающие терпеливые нотки. — В нашем мире этого достаточно для его заключения.
— А в нашем нет! Я… — я запнулась, подбирая угрозу. — Я на вас в суд подам!
Стронгхолд вежливо приподнял бровь.
— В каком из миров?
Честно, не знаю, что бы я сделала, если бы не отвлеклась на прозвучавшее сбоку спокойное:
— Я ведь предупреждала, что это плохой способ, господин ректор.
— Зато наиболее действенный, — возразил Стронгхолд ментору Орловой, о которой я успела забыть. — Нам нужна студентка из другого мира, и вот она здесь.
— Ах вы!.. — задохнулась я и выплюнула: — Иезуит! «Цель оправдывает средства», значит, можно вести себя подло?
На миг чертах ректорского лица появилось что-то драконье, и я невольно попятилась.
Ничего себе его зацепило!
— Господин ректор, — ментор Орлова живым щитом оказалась между нами, — вы же понимаете, Стерх до сих пор в шоке от случившегося. Почему бы вам не поговорить с ней — в приватной обстановке, а не на виду у всей Академии?
Я машинально скользнула глазами по выходившим во двор окнам — стёкла отсвечивали, но, похоже, за нами и впрямь наблюдало множество людей.
«Или драконов?»
Меня затрясло. Господи, где я очутилась и как теперь из этого выпутываться?
«Никогда не хотела быть Гарри Поттером».
— Согласен, — тем временем проронил ректор. Но не успел льдисто бросить мне: — Идёмте, Стерх, — как над нами снова мелькнула тень, и на камни двора приземлился антрацитово-чёрный дракон.

Он был гораздо меньше дракона-Стронгхолда и когда обернулся человеком, оказался парнем примерно моего возраста. Неожиданно — при такой-то драконьей масти — светловолосым, отчаянно зеленоглазым и симпатичным настолько, что до зубовного скрежета напомнил мне Аверина. Одет он был в расшитый золотыми нитями белый камзол и белые же штаны, заправленные в высокие, щегольски блестящие сапоги.
— Ваше высочество, — с формальным поклоном процедил ректор. — Мы ждали вас вчера.
— Что поделаешь, пришлось задержаться, — пренебрежительно отозвался прибывший. — Рад вас видеть, Стронгхолд. И вас, Орлова.
На последнем даже у меня дёрнулась щека: высочество или не высочество, но разговаривать таким тоном с женщиной, годящейся ему в бабушки, был явный перебор.
Тем временем принц снизошёл вниманием и до моей персоны. Окинул с головы до ног характерным «раздевающим» взглядом и поинтересовался:
— А это что ещё за странная девица? Очередная простолюдинка, взятая в Академию из милости?
— Нет, — уронил Стронгхолд и замолчал, не собираясь продолжать.
— Та-ак, — протянул принц. Ещё раз смерил меня взглядом и властно спросил: — Как тебя зовут и какого ты рода? Отвечай!
Я недобро усмехнулась и, демонстративно игнорируя вопрос, обратилась к ментору Орловой:
— Госпожа Орлова, скажите, пожалуйста, здесь в принципе не принято учить принцев вежливости? Или, — я презрительно покосилась в сторону нахала, — конкретно этот такой дефектный?
И снова я с одного удара попала в яблочко. Принц почернел и, злобно оскалившись, шагнул было ко мне, но на его пути встал Стронгхолд.
— Ваше высочество, — от интонаций ректора веяло зимней стужей, — что вы собрались делать?
Принц замер, сердито раздувая ноздри, и буркнул:
— Ничего. — Затем вперил в Стронгхолда потемневший взгляд и приказал: — Эту наглую простолюдинку посадить в карцер. Неделю на хлебе и воде за оскорбление государя.
— Во-первых, вы ещё не государь, ваше высочество, — тон ректора не потеплел ни на градус. — Во-вторых, Драмион не подчиняется законам королевства. Если вы считаете, что вам было нанесено оскорбление, можете подать прошение преподавательскому Совету. Ситуация будет рассмотрена, и решение вынесется по справедливости.
Судя по мелькнувшему на лице принца выражению, его такой вариант не прельщал. Тем не менее ответил он высокомерным:
— Я подумаю над этим, Стронгхолд. А теперь проводите меня, наконец, в мои апартаменты. И пусть туда принесут каких-нибудь лёгких закусок.
— Ужин после заката, — равнодушно сообщил ему ректор. — А в вашу комнату вас проводит ментор Орлова.
— А вы? — Принц не верил своим ушам.
— Мне необходимо ввести в курс дела нашу студентку по обмену. — И Стронгхолд указал на меня.
Видимо, принц знал, кто такая «студентка по обмену», потому что лицо у него реально вытянулось от удивления. Однако что-либо сказать ему не дала ментор Орлова, властно распорядившись:
— Следуйте за мной, принц Алек.
Было заметно, что тому страшно хотелось ответить что-нибудь резкое, но вместо этого он лишь злобно зыркнул в мою сторону и молча зашагал за преподавательницей.
— Знаете, Стерх, — заметил Стронгхолд, глядя ему вслед, — у вас просто уникальный талант наживать врагов на ровном месте.
— Так верните меня на Землю, — парировала я. — Буду наживать врагов вдали от вас.
Ректор усмехнулся с непонятной грустинкой.
— К сожалению, это невозможно.
— Почему? — немедленно спросила я.
— Давайте всё-таки не здесь, — уклончиво ответил Стронгхолд. — Идёмте ко мне в кабинет.
Он слегка подтолкнул меня вслед ментору Орловой и Алеку, и я охнула от сильного приступа боли.
— Что ещё случилось? — нахмурился ректор. А до меня наконец дошёл дискомфорт в плече и лопатке, до сих пор не замечаемый под адреналином от происходивших со мной безумных событий.
И всё же я постаралась придать себе независимый вид и с безразличием ответила:
— Ничего. Идёмте, куда мы там собирались.
Стронгхолд негромко хмыкнул и сказал:
— Что же, идёмте. Прежде всего покажу вам, где у нас лазарет.

Внутри Академия оказалась откровенно скучной. Серый камень, одинаковые тёмные двери, сводчатые потолки, узкие окна-бойницы, полосами света расчерчивавшие унылые коридоры. Так, пожалуй, мог бы выглядеть наш универ, вздумай кто-нибудь перестроить его в фэнтезийном антураже.
«М-да, не Хогвартс», — критически заключила я, входя в любезно открытую для меня ректором дверь. И запнулась на пороге, неожиданно попав из коридорного сумрака в ярко освещённую комнату. Здесь всё было в светлых тонах — стены, высокий шкаф, ширма, отгораживавшая большую часть помещения, да и пахло чем-то характерно медицинским. Из-за стола у самого входа — в точности, как в процедурном кабинете — нам навстречу поднялась фигура в строгом белом платье и белом же чепце, из-под которого не выбивалось ни единой пряди.
— Здравствуйте, — брякнула я и только потом рассмотрела, что врач — или медсестра — моя ровесница. Причём очень красивая — такими правильными чертами и безупречной кожей могла похвастаться редкая фотомодель.
— Здравствуйте, — чопорно ответила девушка и обвиняюще воззрилась на моего провожатого. — Где вы опять недосмотрели, господин Стронгхолд?
— Это студентка по обмену, — с каменным лицом объяснил ректор. — Первое превращение, неудачно приземлилась. Возможно, растянула связки крыла.
Врач поджала губы.
— Понятно. Будьте добры выйти.
Больше всего меня удивило, что Стронгхолд послушался беспрекословно. А когда за ним тихо закрылась дверь, девушка приказала:
— Идёмте за мной, — и исчезла за ширмой.
Я прошла следом и обнаружила ряд совершенно больничных боксов, отделённых друг от друга ширмами поменьше. В каждом стояли заправленная белоснежной простынёй койка и низенькая тумбочка. Врач усадила меня в одном из боксов и велела:
— Раздевайтесь.
Аккуратно, потому что шевелить рукой уже было откровенно больно, я начала стягивать свитер. И в процессе дружелюбно предложила:
— Может, давай на «ты»? Меня Ася зовут, а тебя?
— Джемма Амарант, служительница Белой Богини. — Девушка ловко помогла мне освободиться от свитера. — Теперь не двигайтесь.
Под её невесомыми прикосновениями моя рука покрылась гусиной кожей, а в лопатку как будто стало пощипывать электрическим током.
— Небольшое растяжение. — Врач плотно приложила ладони к самому больному месту. — В следующий раз не забывайте складывать крылья.
Тело будто прошило молнией, и от неожиданности у меня вырвался испуганный возглас.
— Вот и всё. — Джемма убрала руки. И, небрежно бросив мне: — Одевайтесь, — вышла из бокса.
«До чего заносчивая девица». — Первое благоприятное впечатление о ней стремительно таяло.
Я натянула свитер, не без удивления отмечая, что боль ушла сразу и полностью как не бывало. Вышла из-за ширмы и обнаружила Джемму что-то записывающей в толстую, похожую на гроссбух книгу.
— Спасибо. — Задавака или нет, она меня вылечила.
— Пожалуйста. — Врач даже не подняла взгляд от желтоватых листов. — Не болейте.
Я прохладно кивнула и вышла из лазарета.

Ректор ждал меня у одного из окон, задумчиво разглядывая пустынный внутренний двор Академии. При моём приближении он сухо кивнул и зашагал по коридору, вынуждая догонять себя.
«Да что с ним случилось?»
Нет, Стронгхолд и раньше не производил впечатления души компании, но такого почти-хамства я от него не ожидала. И разумеется, меня это не касалось, однако я была чересчур раздражена и потому спросила:
— Вы на ножах с Джеммой?
— Я? — Ректор с подчёркнутым удивлением покосился в мою сторону. — Я ни с кем не на ножах, и даже с вами не буду, как бы вы ни добивались обратного.
Я поперхнулась. Добиваюсь ссоры с ним? Какой-то особенно заковыристый сорт мужской логики.
— Вам не понравилась госпожа Амарант? — между тем полюбопытствовал Стронгхолд.
— Да, — я не видела смысла лгать. — Слишком много заносчивости, на мой взгляд.
— Она служительница Белой Богини, — ректор произнёс это таким тоном, будто его вынуждали повторять очевидное.
— И что?
— Дистанция между ней и мирянами обязательна. Тем более благодаря своей службе она стоит в стороне от всех иерархий.
— Однако это не повод вести себя так, будто ты уже двадцать лет работаешь в муниципальной поликлинике, — возразила я.
Вместо ответа Стронгхолд лишь устало покачал головой.

Лазарет находился на первом этаже, а чтобы попасть в кабинет ректора, нам пришлось подняться почти на самый верх одной из четырёх башен, расположенных по углам здания Академии.
— Прошу.
Как и прежде Стронгхолд проявил любезность, открыв передо мной украшенную искусной резьбой дверь. Я вошла и очутилась в небольшом светлом помещении, напоминавшем не то библиотеку, не то комнату путешественника. О первом говорили высоченные, под потолок книжные шкафы, занимавшие всю стену по левую руку. Их полки ощутимо прогибались под тяжестью наваленных книг, свитков и толстых папок, из которых торчали листы бумаги. О втором — утыканная разноцветными флажками карта мира над камином, секстант и астролябия на каминной полке, канатная бухта в углу у двери, а в углу рядом с окном — чучело вставшего на дыбы медведя с торчавшими из разинутой пасти громадными клыками. Чучела я не испугалась, зато сразу подошла к карте и принялась с интересом разглядывать контуры гигантского материка, окружённого океаном.
— Впервые вижу девушку, которая увлекается географией, — поддел Стронгхолд, плотно закрывая дверь.
— У меня в принципе широкий круг интересов, — парировала я. — Вы знаете, что ваш мир похож на Землю до разделения материков?
— Знаю, — подтвердил ректор, усаживаясь в кресло за стоявшим у окна широким письменным столом. — Когда-то я тоже учился по обмену в вашем мире.
— Вы? — Я с изумлением обернулась. — Где? Когда?
— В МГУ, сорок лет назад.
Я округлила глаза — то есть ему уже за шестьдесят? А выглядит вполовину моложе…
Тем временем Стронгхолд взмахом указал мне на кресло напротив:
— Присаживайтесь, и давайте я наконец введу вас в курс происходящего.
Я уселась — кресло оказалось на редкость удобным для гостевого — и сказала:
— Мне будет достаточно, если вы просто отправите меня обратно. Без долгих разговоров.
— Я уже говорил, — ректор сложил домиком аристократично длинные пальцы, — что это невозможно. Если вы вернётесь до оговорённого срока, нашему миру грозят серьёзные бедствия.

Как любой нормальный человек, услышав последнее, я демонстративно закатила глаза.
— Если вы собираетесь сказать, что я Избранная, сразу предупреждаю: придумайте байку пооригинальнее.
— Разумеется, вы не Избранная, — поморщился Стронгхолд. — Вы катализатор.
— Кто? — Это было что-то новенькое.
Ректор оценивающе посмотрел на меня и уточнил:
— Вы же знаете, что означает этот термин?
Я приподняла подбородок.
— Разумеется. Однако не понимаю, как им может оказаться человек.
Стронгхолд выдержал раздумчивую паузу и начал:
— По воле, а может быть, недосмотру богов, наш мир не самодостаточен. Видите ли, обычно магические потоки миров настроены таким образом, чтобы тысячелетиями поддерживать течение друг друга…
— Perpetuum mobile? – перебила я, скептически выгнув бровь.
— Да, — спокойно подтвердил ректор. — И поскольку речь идёт о магии, при идеальной настройке такое возможно. Но, как я уже сказал, у нашего мира есть изъян. И потому каждые сорок лет, когда девять планет выстраиваются в ряд, мы открываем Прямой Путь и приглашаем к нам ту — или того, — чья магическая энергия станет катализатором и подтолкнёт течение потоков.
— Так. — Не то чтобы я сильно ему верила, но звучало любопытно. — И что этот «катализатор» должен делать?
Стронгхолд повёл плечами.
— Ничего особенного. Прожить у нас полгода, занимаясь магическими изысканиями, чтобы выплёскивать свою энергию в общемировое поле.
Замечательно.
— А вас не смущает, что у жителей нашего мира нет способностей к волшебству?
Я задала свой вопрос самым вежливым тоном, однако ректор с завидной проницательностью сумел считать подтекст: «Вы что, совсем идиот?» Однако, как ни странно, не обиделся, а посмотрел на меня с лёгкой насмешкой:
— С чего вы взяли, будто нет? Скорее, мало кто ими пользуется — ваши магические потоки слишком плотные, из них сложно взять энергию. Тем не менее вспомните своё появление в нашем мире.
Я невольно побледнела. Падение с высоты, отчаянные взмахи крыльев, удар и самое жуткое — ужас осознания, что я не человек.
— А это не вы меня превратили?
Мне хотелось, чтобы фраза прозвучала недоверчиво, но, к несчастью, голос меня подвёл, и она получилась жалобно-просящей.
— Разумеется, нет. — Стронгхолд смотрел на меня с пониманием. — Насильственные превращения запрещены Кодексом, и тот, кто его нарушит, сделается изгоем.
— Но как же так? — Я заставила себя замолчать, не желая выглядеть жалкой перед этим… драконом. И поняв, что владею эмоциями, с холодной рассудительностью продолжила: — Ректор Стронгхолд, раз уж я не Избранная, могли бы вы заменить меня кем-то другим?
Теперь пришла очередь собеседника приподнимать брови.
— Например?
— Не знаю, — я раздражённо взмахнула рукой. — Мало ли других студентов с, эм, магическим потенциалом? И вообще, почему наш универ? Почему я?
— Ваш университет — потому что он выиграл в жеребьёвке, — объяснил ректор. — Вы — потому что сумели без запинки прочесть договор. В отличие от других соискателей «с потенциалом».
— Так найдите ещё кого-то, кто его прочтёт!
— Асия, — взгляд Стронхолда преисполнился проницательности, — почему вы так настойчиво отказываетесь? Разве вам не интересно? Полгода пожить в другом мире, прикоснуться к его чудесам, познать удовольствие полёта на собственных крыльях. Редкая удача, если разобраться.
— Ни в одном месте не удача! — отрезала я. — У меня родители с ума сойдут, если не смогут мне дозвониться. А если я не приеду на каникулы, вообще в розыск объявят. И как я буду сдавать свою зимнюю сессию? А потом и летнюю — если пропущу половину шестого семестра? Ну и в целом, — я на миг запнулась, думая, говорить или нет, — мне у вас не нравится. То принцы неадекватные, то врачи, как из нашей поликлиники, то превращения не пойми в кого. Без вещей, без нормальной подготовки, фактически силой — нет, так я не согласна.
У ректора вырвался усталый вздох, однако заговорил он со всё той же раздражающей терпеливостью.
— Во-первых, можете не волноваться за ваших родителей. Их известят, что вам повезло пройти по конкурсу и вы срочно уехали по обмену в Европу. Или Америку — куда там у вас престижнее? Вести от вас они тоже получать будут, да и в целом вашей маме предстоит множество хлопот с вашей будущей сестрой. Так что им будет не до паники из-за отсутствия старшей дочери.
— Моей сестрой? — Я захлопала глазами. — Что вы такое говорите?!
— Правду, — с достоинством ответил Стронгхолд. — Впрочем, даже вашим родителям пока лишь предстоит её узнать.
Я округлила рот в беззвучном «о». Мама беременна? Да, в последнем разговоре она жаловалась на желудок, но…
— Во-вторых, — между тем продолжил ректор, — проблем с учёбой в вашем мире у вас не будет. Обе сессии вам закроют на отлично.
Из-за растерянности я не успела гневно возразить, что незаслуженных оценок мне не нужно, и Стронгхолд заговорил дальше.
— В-третьих, мы обеспечим вас всем необходимым в нашем мире. В-четвёртых, выбранный мною способ, конечно, не самый щадящий. Однако уговоры — это время, а Прямой Путь нельзя долго держать открытым. И сейчас, например, по нему уже не получится пройти — поиски в вашем мире длились слишком долго.
— Что?! — Я вскочила с кресла. — То есть вся эта болтовня была исключительно затем, чтобы заговорить мне зубы? А на самом деле я уже не смогу вернуться?
— Верно, — ректор даже не думал отпираться. — Смиритесь, Асия. Вы нужны нашему миру.

Это был один из редких случаев, когда мне реально хотелось ударить человека. То есть дракона. То есть неважно — важно, что хотелось.
И всё-таки я сдержалась. Смерила спокойно восседавшего в кресле ректора убийственным взглядом и многообещающе сказала:
— Значит, нужна? Ну ладно.
А про себя добавила: «Потом не жалуйтесь».
— Рад, что вы согласились, — без издёвки отозвался Стронгхолд. — Ведь даже если бы Путь был открыт, вас удержал бы в нашем мире магический договор. И по этому поводу я настоятельно рекомендую вам больше не читать вслух то, чего вы не понимаете.
— Спасибо, — процедила я. — Непременно учту.
Ректор кивнул и, взяв со стола небольшой серебряный колокольчик, позвонил. А затем сообщил мне:
— За вами скоро придут, так что если хотите о чём-то спросить, спрашивайте. Но по существу.
Блиц? Что же, хорошо.
— Чему учат в вашей Академии?
— Основных дисциплин семь: трансформация, нумерология, риторика, алхимия, мироописание, астрология, бестиология. Есть ещё дополнительные предметы, но они доступны учащимся старших курсов.
— Кстати, о курсах. Сколько их и на каком я буду?
— Семь, вы будете на первом. — И, предупреждая моё возмущение, Стронгхолд уточнил: — Это не зависит от возраста. Даже если бы в Академию пришёл двухсотлетний старец, и он бы начал с первого.
Я недоверчиво сузила глаза.
— А с какого возраста у вас обычно поступление?
— С восемнадцати.
Два года разницы. В школе это было бы серьёзно, а здесь… Посмотрим.
— У вас есть факультеты?
— Нет. Студентов в принципе немного, так что все учатся вместе.
— Немного? Почему?
Ректор пожал плечами.
— Обучение в Академии — недешёвое удовольствие. Большинство после семи лет школы идут в местечковые училища. Или вообще никуда не идёт.
То есть это заведение для «богатеньких буратино». «Всю жизнь мечтала учиться среди мажоров», — саркастично подумала я и задала следующий вопрос:
— В вашем мире все драконы?
— В нашем королевстве все драконы, — поправил Стронгхолд. — Но здесь есть свои нюансы, о которых… — В дверь вежливо постучали. —…О которых я уже не успею вам рассказать. Входите, Бист!
Я обернулась и увидела на пороге кабинета полненькую невысокую даму. Волосы её, ярко-рыжие и явно крашеные, были собраны на макушке в растрёпанную «дулю», а тёмно-коричневое платье украшали белый кружевной воротник и манжеты. Это сочетание напомнило мне советскую школьную форму, что вместе с круглым лицом советской же поварихи вызвало невольную улыбку.
— Бист, это Асия Стерх, студентка по обмену, — без лишних предисловий представил меня ректор. — Асия, это госпожа Элина Бист, экономка Академии Драмион.
— Очень приятно, — вежливо сказала я, и завхоз — а кем ещё её можно было назвать, если не завхозом? — немедленно заулыбалась:
— Взаимно, моя дорогая. — После чего обратилась к начальнику: — Господин Стронгхолд, мы можем идти? Церемония посвящения уже скоро, девочке надо хоть немного освоиться.
— Разумеется, ступайте, — барственно махнул рукой ректор, и госпожа Бист, сделав книксен, под локоть вывела меня из кабинета.

— Сначала спустимся в кладовые, — ворковала она, увлекая меня по коридору, — подберём тебе на первое время вещи. Комнату для тебя я подготовила в Зимнем крыле — подальше от Его Высочества. Он пожелал себе апартаменты в Летнем, и в ближайшие дни я бы не рекомендовала тебе появляться в той части замка.
Я приподняла брови, про себя отметив, с какой скоростью разлетелась новость о моей ссоре с принцем.
— Он может мне что-то сделать?
— Нет, разумеется. В Академии строго запрещены любые враждебные действия по отношению друг к другу. Но, — завхоз понизила голос, — вряд ли принц Алек быстро с этим примирится.
— Понятно, — пробормотала я, спускаясь следом за ней по лестнице. — А что за церемония посвящения?
— По сути, это выбор твоего куратора, — расплывчато ответила госпожа Бист. — Не буду портить тебе впечатление, скоро сама всё увидишь. О, господин Вингейтс! Подождите, пожалуйста!
За разговором мы успели спуститься в обширный холл на первом этаже башни, откуда под прямым углом разбегались два коридора. В правом из них как раз собирался исчезнуть высокий русоволосый мужчина в сюртуке песочного цвета, но, услышав оклик, вынужденно остановился. На первый взгляд он показался ненамного старше меня — будь мы в нашем универе, я бы назвала его аспирантом. Однако торопливо приблизившаяся к нему завхоз заговорила с тем же почтением, с каким обращалась к ректору.
— Господин Вингейтс, прибыли ящики с ингредиентами, но второй из них немного повреждён, поэтому я не стала подтверждать…
— Вы всё правильно сделали, — успокоил её собеседник. — Я попозже спущусь в зал приёмки и сам разберусь, что там напортачили перевозчики.
— Спасибо. — Госпожа Бист выглядела так, словно у неё с души свалился немалых размеров камень. — Кстати, вы ещё не знакомы? — она указала на меня. — Это наша новая студентка, Асия Стерх.
— Мы знакомы заочно. — Под слегка насмешливым золотисто-карим взглядом мне стало откровенно не по себе. — Поскольку мало кто в Академии не знает, что девица из другого мира не просто оказалась белой драконицей, но ещё и умудрилась смертельно оскорбить принца Алека.
Здесь уже молчать было нельзя, и я холодно сообщила:
— Во-первых, ваш принц сам хамло редкостное. А во-вторых, это вы со мной знакомы заочно, я же о вас не имею ни малейшего представления.
Тонкие губы собеседника тронула лёгкая улыбка.
— Артур Вингейтс, ментор алхимии. И нет, Стерх, у тебя не получится поссориться и со мной тоже.

— Да что вы все из меня склочницу делаете?! — возмутилась я.
Но прежде чем здешняя версия пресловутого профессора Снейпа успел ответить что-либо ядовитое, завхоз бережно подхватила меня под руку и, речитативом выдав:
— Прошу извинить, господин Вингейтс, у нас ещё столько дел, столько дел, — потащила в левый коридор. А когда мы отошли на порядочное расстояние, понизив голос, сказала:
— Моя дорогая, ты здесь, конечно, новенькая и многого не знаешь. И вообще, в Академии свой кодекс поведения, не то что в остальном королевстве. Но всё-таки постарайся разговаривать с преподавателями более уважительно.
Совет был, по большому счёту, разумным. Мне здесь жить и учиться ещё полгода, и как бы ни бесили окружающие, да и ситуация в целом, следовало строить мосты, а не жечь.
«Но я не хочу! Не хочу оставаться в этой грёбаной Академии! Я домой хочу, к маме и папе! Или хотя бы просто в знакомую универскую обстановку».
Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, и поспешила отозваться:
— Хорошо. А расскажите мне про этот кодекс, пожалуйста.
Однако госпожа Бист вновь уклонилась от прямого ответа:
— Ты будешь читать его на посвящении. Ну-ка, подай мне вон ту лампу.
Мы дошли до конца коридора, и теперь перед нами была дверь, тёмная и почти сливавшаяся по цвету со стенами. По обеим сторонам от неё были закреплены масляные лампы, и я послушно сняла ту, что была ближе.
В руках у завхоза, как у фокусника, появилась массивная связка ключей. Госпожа Бист не глядя выбрала один из них и отперла замок. Открыла дверь — я ожидала, что в лицо нам дохнёт подвальной сыростью, но воздух был сухим и без запахов, — взяла у меня лампу и щелчком пальцев зажгла фитиль.
Отчего-то это простое, похожее на цирковые трюки волшебство произвело на меня гораздо большее впечатление, чем превращение в дракона и обратно.
— И я так смогу? — по-детски ахнула я.
— Разумеется, — спокойно уверила завхоз и, высоко подняв светильник, начала спускаться по убегавшим вниз каменным ступеням. — Такие вещи даже чёрным драконам подвластны. Если, конечно, не прогуливать занятия по трансформации.
«Даже чёрным драконам. И этот Алек тоже чёрный. А ещё он взбеленился, когда я назвала его дефектным. Выходит…»
Я не успела додумать. Лестница закончилась, и мы очутились на небольшой площадке, куда выходило сразу три двери. Госпожа Бист открыла самую левую и, приглашающе сообщив:
— Ну вот мы и на месте, — вошла внутрь.

Когда я шагнула следом через порог, первым моим впечатлением было, что мы в костюмерной кладовой к какому-нибудь историческому фильму. Вдоль стен громоздились сундуки, из-под чьих неплотно закрытых крышек выглядывали ленты и углы тканей; тюки, на которых лежали груды платьев, плащей и ещё какой-то одежды; стойки с самой разнообразной обувью.
— Так-так. — Завхоз закрепила лампу на специальном крючке в стене и зажгла ещё пару её товарок. — Пожалуй, — она безошибочно вытащила из ближайшей стопки тёмное платье, — вот твой размер. Примерь-ка.
Ёжась не столько от прохлады кладовой, сколько от неловкости, я сняла свитер и натянула платье прямо поверх джинсов.
— Ага. Вот здесь крючок перестегнуть, здесь шнуровку подтянуть, — госпожа Бист крутила меня туда-сюда, как куклу, — и будто на тебя сшито! Что скажешь?
— Э-э. — Без зеркала я смутно представляла, как выгляжу. — Ничего так. Удобно.
— Замечательно. — В руках у завхоза уже была пара плотных чулок. — Теперь это.
«Меня что, прямо сейчас переоденут?»
Я подавила желание клещом вцепиться в свою привычную одежду и нехотя продолжила переоблачение.

После чулок госпожа Бист подобрала мне пару удобных туфель на низком каблуке, ботинки с высокой шнуровкой и тёплые сапоги.
— Это только кажется, что до зимы далеко, — наставительно заметила она. — А на самом деле обернуться не успеешь, как уже кругом снег лежит.
И, чтобы придать словам больше вескости, вручила мне два плаща — один тонкий, серебристо-серый и второй тёплый, синий, с меховой опушкой. Также я получила два платья на смену — шерстяное тёмное и нежно-голубое, из тончайшего шёлка.
— Наденешь на посвящение, — безапелляционно сказала завхоз о последнем. — А к празднику Середины Зимы прикупишь что-нибудь новое.
— Где прикуплю? — удивилась я. — А главное, на какие деньги?
— Разве господин ректор не говорил? — в свою очередь удивилась завхоз. И слегка неуверенно продолжила: — Я думаю, тебе назначат стипендию, как тем студентам, которые проходят в Академию по отбору. У нас, конечно, полный пансион, но десятка серебром в месяц ещё никому не вредила.
— Десятка серебром — это много? И какому отбору? — у меня уже голова кругом шла, а новая информация всё наваливалась и наваливалась.
— Отбор для одарённых студентов, — госпожа Бист опять ответила только на последний вопрос, — которые потом учатся в Академии за счёт королевской казны.
Так вот что принц имел в виду, когда говорил «из милости»! Хорошенькая милость — победить в конкурсе, где участвует всё королевство.
«Наглец и сноб», — окончательно припечатала я Алека и понадеялась, что нам не придётся часто пересекаться.
— Ну вот, пожалуй, и всё. — Госпожа Бист сгрузила мне на руки плащи и платья, а сама ловко увязала в тючок из ночной сорочки ворох чулок и белья. Затем подхватила обувь и мои земные вещи и бодро сказала: — А теперь понесли это в твою комнату.
И мы понесли.

По закону подлости, исправно действовавшему во всех мирах, отведённая мне комната в Зимнем крыле располагалась в самой дальней точке от кладовой, да ещё и на последнем, третьем, этаже. Так что когда я свалила одежду на односпальную кровать, застеленную однотонным кремовым покрывалом, то выдохнула с большим облегчением.
— Осваивайся, обживайся, — радушно сказала завхоз, кладя свою ношу рядом с моей. — Если чего-то не будет хватать, обращайся. Ужин у нас после заката, но сегодня перед ним будет посвящение новичков. Я пришлю кого-нибудь из девочек, чтобы проводили тебя в пиршественный зал, а пока вот. — Она протянула мне карманные часы на цепочке. — Следи за временем.
И с этими словами госпожа Бист колобком выкатилась из комнаты, едва ли услышав моё ответное «Спасибо».

Дверь закрылась с негромким стуком, и у меня как по команде закончились силы. Я тяжело плюхнулась на кровать и обвела комнату потерянным взглядом.
Стол, стул, тумбочка, платяной шкаф — никакой лишней мебели. На полу тонкий, цвета кофе с молоком ковёр, рядом со шкафом узкая дверь.
«Неужели в здешнем Средневековье додумались до индивидуальных санузлов? Или это благотворное влияние нашего мира?»
Однако подняться и проверить я себя заставить не смогла.
«Мамочка, куда я попала? Зачем? Домой хочу-у!»
Я жалобно всхлипнула и, поскольку больше не нужно было держать лицо, разрыдалась, уткнувшись носом прямо в гору выданной одежды.
«Совсем одна… Ничего не знаю, ничего не понимаю! И, естественно, никаких Рона с Гермионой — здесь вам не сказка».
Я больно прикусила ребро ладони, чтобы не завыть в голос, и в этот момент в дверь вежливо постучали.
«Кого там!..»
Меньше всего на свете я сейчас нуждалась в посетителях.
«Может, если не отвечать, уйдут?»
Но так невежливо, и вообще, вдруг там что-то важное?

Я поднялась с кровати и, вытерев слёзы ладонью, подошла к двери. Открыла и обнаружила на пороге уже знакомую леди — ментора Орлову.
— Рыдаешь? — не столько спросила, сколько констатировала она. — Я так и думала. Разрешишь войти?
— Да, конечно. — Я посторонилась, впуская гостью. Закрыла за ней дверь и, не зная толком, что говорить, неопределённо взмахнула рукой: — Присаживайтесь, пожалуйста.
— Благодарю. — Ментор Орлова царственно опустилась на стул. Я же присела обратно на кровать — на самый краешек, словно на экзамене у строгого преподавателя.
— Симпатичная комната, — вежливо заметила гостья. — Всё-таки у Бист неплохой вкус. Да и разместила она тебя с пониманием.
— В том смысле, что подальше от принца?
— Именно, — ментор Орлова устремила на меня взгляд не старчески ярких зелёных глаз. — Вы очень неудачно с ним схлестнулись, причём, полагаю, ты сама не понимаешь силу своего удара.
Я отрицательно мотнула головой: конечно, не понимала! Меня, как щенка за шкирку, бросили в этот мир — не спросив, не объяснив… Почувствовав, что на глазах вновь вскипают слёзы, я оборвала мысль и отчаянно заморгала.
Гостья устало вздохнула и заметила:
— Надеюсь, когда-нибудь господин ректор поймёт, что самое эффективное решение не всегда самое лучшее. В конце концов, тебя забирали не из ада советской России, а из вполне цивилизованных условий.
Последняя фраза отвлекла меня от переживаний лучше любых приказов взять себя в руки.
— Так вы тоже с Земли! Теперь понятно… — Я замолчала, сообразив, что продолжение про фамилию будет не слишком вежливым. А затем проделала нехитрые арифметические вычисления и всё-таки ляпнула бестактность: — Ой, а сколько же вам тогда лет?
Ментор Орлова посмотрела с укоризной.
— О таком не принято спрашивать во всех мирах. И потому отвечу расплывчато: драконы живут гораздо дольше людей. А здесь даже пришельцы вроде нас с тобой — драконы.
— Почему?
Укоризны во взгляде собеседницы стало больше.
— Потому что другие этому миру не подходят.
«Это же очевидно», — угадала я недоговорённое и отчётливо ощутила собственную глупость.
Между тем преподавательница продолжила:
— Однако я пришла не для того, чтобы обсуждать нюансы выбора кандидатов на обмен. Мне хотелось бы несколько сгладить твоё первое впечатление от Академии Драмион — догадываюсь, не очень приятное.
Я кивнула, не видя смысла кривить душой.
— Тогда начну с главного достоинства Академии. — Для пущей вескости собеседница выдержала паузу. — Здесь не учат пустому. Всё, что ты узнаешь за будущие полтора семестра, обязательно пригодилось бы тебе в этом мире. И в такой компоновке учебной программы основная заслуга господина ректора. Да, — она слегка повысила голос в ответ на непроизвольную гримасу на моём лице, — после его поступка ты относишься к нему предвзято. И потому прошу пока верить мне на слово: Ричард Стронгхолд — один из лучших ректоров нашей Академии.
— Я постараюсь, — большего я пообещать не могла.
Ментор Орлова царственно кивнула и заговорила дальше.
— Второе достоинство — отношение преподавателей. У нас нет любимчиков или изгоев, и со всех мы спрашиваем одинаково. Принцу Алеку ещё предстоит с этим столкнуться — когда после посвящения он станет просто Алеком. Для всех.
Я злорадно усмехнулась про себя — для такого сноба это будет весьма болезненно. И тут же получила в свой адрес:
— Тебе тоже стоит заранее смириться: преподаватели ко всем студентам на «ты». И ректор не исключение.
Я было открыла рот, чтобы начать оправдываться в духе «он сам виноват», но вовремя поняла, как глупо буду выглядеть, и промолчала.
— И, наконец, третье достоинство — студенческое братство. Не смотри с таким подростковым цинизмом — говорю по собственному опыту. Когда я, тридцатилетняя, битая жизнью чужачка, оказалась на первом курсе с восемнадцатилетками, они, естественно, какое-то время относились ко мне настороженно. Однако «дух Академии» не просто красивая фраза. И меня приняли, — ментор Орлова устремила за окно невидящий взгляд. — Поддержали, помогли почувствовать себя своей. Столько лет прошло, а я до сих пор помню то ощущение — словно заходишь из мёртвой морозной ночи в тепло человеческого жилья. Удивительно ли, что я осталась?
— Да уж, — пробормотала я. И как ни хотела спросить: «Почему тридцатилетняя? Что за "дух Академии"? Как такое вообще возможно в заведении, где учатся преимущественно знатные и богатые?» — так и не спросила.
— Поэтому, — собеседница вновь посмотрела на меня, — не впадай в отчаяние. Да, тебя притащили сюда во многом силой, но поверь — это будут самые яркие полгода твоей жизни. Или вообще начало новой, как было со мной.
— Вряд ли, — сдержанно отозвалась я. — Но спасибо за неравнодушие.
— Здесь оно в порядке вещей, — спокойно ответила преподавательница. — И если ты не станешь замыкаться в скорлупе, как некоторые, скоро сама всё почувствуешь.
— Однако в Летнее крыло мне пока лучше не ходить, — не удержалась я от шпильки.
— Да, — хладнокровно согласилась собеседница. — Поскольку вам обоим нужно время на адаптацию, а любые враждебные действия на территории Драмиона грозят виновнику исключением из Академии.
Я уставилась на неё круглыми глазами: так значит…
— То есть вы не обо мне заботитесь, а о нём?
— О вас обоих, — с нажимом повторила ментор Орлова и с достоинством поднялась. — Запомни как «Отче наш»: здесь ни у кого из студентов нет привилегий. И начинай собираться к ужину — когда стрелка перейдёт границу зелёного сектора, начнётся посвящение.
Сказав эту не до конца понятную фразу, она покровительственно кивнула мне и вышла из комнаты.

«Стрелка? Сектор? И вообще, что у них всех за манера внезапно сваливать?»
С этими несколько бессвязными мыслями я скользнула глазами по комнате и зацепилась взглядом за карманные часы, лежавшие рядом на покрывале.
Точно!
Я без промедления схватила их, нажала на кнопку сбоку, и гладкая полированная крышка отскочила с тихим щелчком. Мне открылся циферблат, поделённый на семь секторов — чёрный, синий, красный, жёлтый, белый, зелёный, серый, — и единственная стрелка, стоя на белом, была угрожающе близка к границе с зелёным сектором.
«Ох ты ж! Надо спешить!» — Я терпеть не могла опаздывать, и неважно куда. Так что не медля больше ни секунды, принялась стягивать одно платье и натягивать другое, шёлковое, которое советовала надеть госпожа Бист.

Это был настоящий квест, без преувеличения. Там, где у завхоза было «здесь перестегнуть, здесь подтянуть», я пыхтела и сопела добрых десять минут. И наконец победив строптивые крючки и шнуровку, отправилась в предполагаемый санузел — искать зеркало с расчёской.

Комнатушка оказалась два на два, тем не менее неведомые строители в лучших традициях «хрущёвок» умудрились в неё впихнуть подобие сидячей чугунной ванны, умывальник, большое зеркало с полочкой, вешалку с полотенцами и вполне приличный унитаз.
— Смотрю, здесь обмен не только студентами, но и благами цивилизации, — пробормотала я и начала приводить себя в порядок.

Ледяная вода из медного крана отлично смыла остававшиеся следы рыданий. Я расчесала волосы лежавшим на полочке гребнем, попробовала заколоть их взятыми оттуда же шпильками, однако причёска рассыпалась от первого же резкого движения головой.
— Ну и ладно, — буркнула я, складывая шпильки обратно. — Надеюсь, у них здесь нет запрета на распущенные волосы, — и вернулась в комнату.

Вовремя — в дверь отрывисто постучали, и ко мне, не дожидаясь приглашения, вошла незнакомая девица. Жгучая брюнетка с чёрными глазами, смуглая, статная, в тёмно-красном бархатном платье, у пояса которого были прицеплены такие же часы, как дала мне завхоз. Вошла и остановилась, глядя на меня с непонятной злостью.
— Э-э, привет. — И как на такое реагировать? — Я Ася. А ты?
— Привет, — процедила незнакомка. — Я Циллия. Госпожа Бист просила довести тебя до пиршественного зала. Идём.
Она крутанулась на каблуках и вышла в коридор — хорошо, хоть дверью не хлопнула.
— Как там, «дух Академии»? — хмыкнула я ей вслед. — Ну-ну.
Взяла часы, прицепила их к петельке у пояса и без суеты покинула комнату.

Как и ожидалось, Циллия, несмотря на свой демарш, ждала меня в полутёмном коридоре — вечерело, а единственное окно давало мало света.
— У вас здесь как, комнаты запирают? — поинтересовалась я, игнорируя сердитое сверкание глазами.
— Да, — буркнула Циллия. — В тумбочке должен быть ключ, но у нас нет времени…
Не обращая на неё внимания, я вернулась, открыла тумбочку и действительно обнаружила в ней ключ с головкой в виде снежинки. Благополучно заперла комнату и, прицепив ключ на карабинчик рядом с часами, повернулась к провожатой:
— Всё, я готова.
Та только фыркнула в ответ и зашагала по коридору, вбивая каблуки в каменный пол, словно в мой гроб гвозди вколачивала.
Интересно, здесь вообще есть адекватные люди… драконы, кроме Орловой и Бист?
— Слушай, — подхватив юбку, я догнала её и зашагала рядом, — ладно принц, но с тобой я не ссорилась. Откуда такое отношение?
Похоже, это было зря. Циллия резко затормозила и, повернувшись ко мне, насквозь пронзила взглядом сощуренных глаз.
— Откуда? — прошипела она. — А какое ещё может быть отношение к абсолютно левой девице, которая раз, — Циллия щёлкнула пальцами прямо перед моим носом, — и в Академии, раз, и со стипендией, раз, и белая драконица. В то время как кто-то полжизни землю ест, чтобы этого добиться!
— Если ты думаешь, что я этого хотела… — начала я, но оппонентка меня перебила.
— Вот именно! — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Ничего из этого тебе не нужно! Так зачем ты это получила, тем более просто так?
— Спроси у вашего ректора, — огрызнулась я, начиная закипать. — А меня, будь добра, избавь от своих психов. Я за твоих тараканов не в ответе.
Если Циллия и собиралась ответить, то не успела.
— Что обсуждаем, девушки? — пропел мелодичный женский голос. — Вам бы лучше поспешить, церемония вот-вот начнётся.
Обернувшись, я увидела невысокую, изящную, как статуэтка, женщину в изумрудно-зелёном платье. Её тёмно-рыжие волосы были собраны в сложную причёску, а большие серые глаза смотрели с подкупающим дружелюбием. Однако по спине у меня отчего-то пробежал холодок — в преподавательнице (а это совершенно точно была преподавательница) чувствовалась опасность готовой к броску змеи.
— Да, ментор Грэй, — боевой задор вышел из Циллии, как воздух из проколотой шины. — Извините, уже торопимся.
— Я вас провожу, — улыбнулась преподавательница. — Идёмте.
Мы послушно двинулись дальше по коридору, а ментор Грэй, ловко вклинившись между нами, заворковала, обращаясь ко мне:
— Ты Асия Стерх, верно? А я Лаванда Грэй, ментор нумерологии и заместитель господина ректора.
— Очень приятно, — вежливо отозвалась я и постаралась незаметно отодвинуться от спутницы. Она мне категорически не нравилась.
— Освоилась уже? — между тем продолжала ментор. — Впрочем, о чём это я! Конечно нет — ты ведь и дня ещё у нас не пробыла. Ну ничего, сейчас определимся с твоим куратором, получишь учебники и расписание и начнёшь потихоньку вникать в нашу рутину.
— Обязательно, — заверила я. Это Стронгхолду или Орловой можно было отвечать, что действительно думаешь, а вот Грэй… — Вы могли бы рассказать, как проходит церемония?
— Скоро всё узнаешь сама, — уже привычно для меня уклонилась преподавательница. — Лучше давай я немножко расскажу, что и где у нас в замке находится.
Поначалу я старалась сосредоточиться на рассказе ментора Грэй — как ни крути, а информация была полезной. Однако из-за нараставшего волнения сказанные журчащим голосом фразы влетали мне в одно ухо и почти беспрепятственно вылетали из другого. Всё, что я сумела запомнить, это названия четырёх башен по сторонам света и названия крыльев замка по временам года. И ещё, что пиршественный зал, куда мы шли, находился в Весеннем крыле.
— Вот мы и на месте, — наконец закончила ментор Грэй перед высокой, неплотно прикрытой двустворчатой дверью, из-за которой слышался ровный гул голосов. — Хоппер, ты свободна.
Циллия сделала книксен и, не удостоив меня взглядом, подошла к двери. Правая створка сама собой приоткрылась, голоса сделались громче, и неприятная девица вошла в зал.
Я дёрнулась следом за ней, однако ментор меня удержала:
— Нет-нет, Стерх. Ты проходишь посвящение, так что придётся немного подождать. Следуй за мной.
Я мысленно закатила глаза: сплошная таинственность. Тем не менее молча прошла за преподавательницей до следующей дверцы, узкой и ничем не примечательной.
— Заходи. — Ментор Грэй гостеприимно открыла её передо мной. — Когда тебя вызовут, выйдешь через противоположную дверь. А пока можешь познакомиться со своими будущими однокурсниками.
— Хорошо.
Внутренне робея, я вошла. Створка у меня за спиной закрылась с мягким щелчком, отрезав путь к отступлению из маленькой комнатушки без мебели и окон. А на меня немедленно устремились пять пар любопытствующих глаз.
— Всем привет! — с несколько наигранной бодростью сказала я и едва не охнула, как на нож напоровшись на тяжёлый взгляд пока ещё принца Алека.

— Привет. — Ко мне шагнул симпатичный темноглазый парень, чьим вольно спадавшим на плечи кудрям могла позавидовать любая девушка. Одет он был в васильковый камзол, богато расшитый золотыми нитями. — Ты Асия, верно? А я Дин Соултон.
— Очень приятно. — Я понимала, что улыбаюсь, как полная дурочка, но ничего не могла с собой поделать. Наконец-то мне встретился дракон, который умеет нормально знакомиться! Хотя он наверняка какой-нибудь баронет или граф, или вообще герцог.
«Главное, вежливости научен».
— А мы Лея и Лео Баннерби, — в один голос представились стоявшие чуть позади Дина парень и девушка. Оба в бело-лиловых одеждах, беловолосые и стриженные одинаковым каре. Я даже приняла их за близнецов, однако, присмотревшись, поняла, что чертами они всё же различались.
— Эрик Найтли, — с достоинством кивнул высокий и худой парень. Крючковатый нос придавал его лицу хищное выражение, а бледный цвет кожи подчёркивали чёрные волосы и чёрный же бархатный костюм. Стоял Эрик чуть в стороне от остальных, но мне показалось, что это не от высокомерия, а из-за склада характера.
Из-за спины Дина выглянула миниатюрная, жутко смущённая девушка в шоколадно-кремовом платье. Накручивая на палец отливавший медью локон, она почти прошептала:
— А я Эмма Свон, — и сразу же спряталась обратно.
— Очень рада со всеми вами познакомиться! — с воодушевлением сказала я.
— Кроме Алека, — вставил Лео и бросил на принца весёлый взгляд.
— Следи за словами, Баннерби, — холодно уронил тот и с подчёркнутой скукой принялся играть с пристёгнутыми к поясу часами.
Лео бесстрашно фыркнул в ответ, и в эту секунду из ниоткуда раздался голос ментора Грэй:
— Приглашается Эмма Свон.
— Ой! — пискнула та, и развернувшийся Дин покровительственно коснулся её плеча: — Не бойся, там нет ничего страшного. Иди.
И он слегка подтолкнул девушку к двери.
Эмма потерянно обвела нас глазами и, немного путаясь в пышных юбках, вышла из комнатки.
— А что там вообще будет? — спросила я, когда дверь закрылась. Во мне теплилась надежда хотя бы сейчас услышать внятный ответ на свой вопрос.
И она оказалась ненапрасной.
— Просто прочитаем Клятву студента, — пожал плечами Дин, — и дух Академии выберет нам куратора. По крайней мере, так мне брат рассказывал.
— К чему же тогда столько таинственности? — не без разочарования протянула я.
Собеседник вновь развёл руками, но тут неожиданно подал голос Эрик.
— Чтобы духу было легче выбирать, мы должны быть как чистый лист. А когда в подробностях знаешь, что тебя ждёт, на всё реагируешь уже по-другому.
— Tabula rasa, — без задней мысли пробормотала я вспомнившуюся латинскую фразочку. И едва не зажала рот ладонью, когда на меня уставились все присутствовавшие в комнатке. Буквально все, даже Алек.
— Ты умеешь говорить на древнейшем языке? — выдохнула Лея.
— Э-э, вообще-то, нет, — созналась я. — Так, пару крылатых выражений знаю и всё.
Судя по взглядам, мне не особенно поверили, однако всех отвлёк голос ментора Грэй:
— Эрик Найтли, твоя очередь.
В отличие от Эммы, второй кандидат отправился на церемонию вальяжной, уверенной походкой. Когда за ним закрылась дверь, я воспользовалась моментом, чтобы увести разговор от своей персоны.
— А этот дух Академии и впрямь существует? Как он выглядит?
Дин открыл рот, собираясь ответить, однако его перебил презрительно тянувший слова Алек:
— Разумеется, никакого духа нет и в помине. Это всё иллюзия, которую наводит Орлова, а о кураторах для студентов менторы договариваются заранее.
Лео и Лея обменялись многозначительными взглядами, а Дин негромко фыркнул и всё-таки высказал свою версию:
— Разумеется, дух существует, и каждому предстаёт в своём обличье. У брата, например, был золотой грифон, а у отца — белый трёххвостый лис. Здесь нет смысла гадать — всё равно не угадаешь.
— Понятно, — протянула я.
— Дин Соултон, — позвала ментор Грэй, и мой собеседник, ободряюще улыбнувшись напоследок, отправился в пиршественный зал.
«Хорошо бы следующим вызвали Алека», — мне совершенно не хотелось оставаться с принцем наедине.
— Слушай, — Лео и Лея подошли ближе, и последняя заговорила, конфиденциально понизив голос, — а правда, что в твоём мире нет магии?
— Правда, — ответила я. — Ректор сказал, это из-за того, что у нас магические потоки слишком плотные.
— И ты раньше ни разу не превращалась в дракона? Не летала? — в тоне Лео было непонятное сочувствие.
— Не превращалась, — кивнула я. — А вот летать летала — на самолёте. Это, э-э, машина такая.
Мои собеседники переглянулись, и Лея неуверенно уточнила:
— Как у фальконов?
— Не знаю. А кто это?
Ответить девушке помешало приглашение:
— Ждём Лею Баннерби.
— Удачи, сестрёнка, — Лео обнял девушку, и она танцующей походкой вышла за дверь.
Мы остались втроём.
«Неужели у нас с Алеком всё-таки будет тет-а-тет?»
Не то чтобы я его боялась, но портить себе нервы перед и без того волнительной церемонией не хотелось. И с целью хоть как-то отвлечься я повторила вопрос о фальконах.
— Они живут на дальнем юго-востоке, за Фениксовыми горами, — объяснил Лео. — Магия доступна им совсем чуть-чуть, поэтому фальконы изобретают всякие штуки, которые работают без волшебства. К нам в замок как-то прилетал их путешественник — на огромной машине, похожей на плод дерева пан.
Заметив моё непонимание, рассказчик нарисовал руками форму, напоминавшую мяч для регби, и я обрадованно воскликнула:
— А, дирижабль!
— Не уверен, что она так называлась, — с сомнением ответил Лео. — Но в любом случае это страшно неудобно — летать на такой штуке, а не собственных крыльях.
— Наверное, — дипломатично ответила я. Поскольку мой единственный опыт полёта в образе дракона серьёзно уступал по удобству перелёту в пассажирском «Боинге».
И снова в разговор вклинился серебристый голос ментора Грэй.
— Лео Баннерби, проходи.
И то, чего я так не хотела, случилось. Мы с Алеком остались с глазу на глаз.

Я почему-то не сомневалась, что он не простоит до следующего вызова в высокомерном молчании. И оказалась права.
Алек начал с того, что приблизился с типично мажорским видом властителя жизни. Остановился, нахально нарушив все личные границы, и скользнул по мне глазами сверху вниз, демонстративно задержав взгляд в вырезе платья.
— Тебе повезло, Стерх, — протянул он. — Я решил простить твою дерзость, но, — Алек усмехнулся, — за небольшую компенсацию.
— В высшей степени польщена, — съязвила я, балансируя на грани того, чтобы отшатнуться от него. Удерживала меня лишь мысль, что это будет проявлением слабости, а демонстрировать мудакам слабость — последнее дело. — И какую компенсацию тебе вздумалось получить?
— Для начала, — принц перевёл потемневший взгляд на мои губы, — поцелуй. А дальше посмотрим.
Я насмешливо цыкнула.
— Тебе не повезло: я с придурками принципиально не целуюсь. Брезгую. Так что живи как-нибудь без компенсации.
У Алека вздулись желваки.
— Значит, я возьму своё силой, — отчеканил он, протягивая ко мне руку. Однако бурливший в крови адреналин придал мне скорости и ловкости. Я стремительно отступила, и одновременно с этим ментор Грэй произнесла:
— Асия Стерх.
Слава тебе, господи!
Не спуская с Алека глаз, я попятилась к двери. Открыла створку, спиной вперёд шагнула в проём — и ухнула в пустоту под ногами.

Миг падения в темноту, затем свет — и я даже не успела ойкнуть, как меня мягко подхватил поток силы. Поставил вертикально, слегка подкрутил и бережно опустил на невысокую круглую платформу посреди освещённого свечами зала. Потерянно моргая, я обвела помещение взглядом: высокий потолок, каменные стены, арочные окна с витражами, семь длинных пустых столов, лучами сходившихся к сцене. А за столами — студенты, за каждым, кроме крайнего левого, в форме своего цвета.
«Как сектора на циферблате».
И все смотрели на меня — с интересом, но вроде бы не враждебно.
«Но где же преподаватели?»
Я обернулась и наконец увидела позади себя преподавательский стол на платформе такой же высоты, что и сцена. Машинально выхватила взглядом знакомые лица Орловой, Вингейтса и Стронгхолда, и мне показалось, будто воздух вокруг ректора слегка мерцал.
— Асия Стерх!
Я вздрогнула и только сейчас заметила, что на платформе рядом со мной находится ментор Грэй.
— Сегодня у тебя особый день, — торжественно продолжила преподавательница, а мне некстати вспомнилась речь директора нашей школы на выпускном. — Ты вступаешь в ряды Королевской Академии Драмион и на время учёбы здесь принимаешь букву и дух её Устава. Перед лицом преподавателей и студентов и с благословения Отца Дракона и Белой Богини прочти это, не сбившись ни в едином звуке.
Она протянула мне полированную дощечку, к которой был прикреплён желтоватый лист. На автомате её взяв, я опустила глаза и увидела вместо букв какие-то витиеватые кракозябры.
«И как мне это читать? Договор, что б он сгорел, хотя бы латиницей был написан».
И тогда случилось новое чудо. Кракозябры вдруг зашевелились, начали менять очертания и — вуаля! — превратились в по-прежнему витиеватую, но уже вполне понятную кириллицу.
Я прочистила горло, попутно подумав, что будет, если где-то всё же случайно ошибусь, и принялась читать, громко и внятно.
— Я, Асия Стерх, вступая в ряды студентов Королевской Академии Драмион, клянусь. Не жалеть сил и времени на получение глубоких и всесторонних знаний. Соблюдать принцип равенства всех студентов, вне зависимости от происхождения, пола, возраста, курса и иных различий. Не совершать зла против преподавателей, студентов и служащих Академии. Беспрекословно исполнять все распоряжения преподавателей. На время учёбы в Академии подчиняться только её ректору и преподавателям. Быть верной единому духу Академии и строго соблюдать её Устав. Именем Отца Дракона и Белой Богини да будет так!
Честно, я ожидала чего угодно. Аплодисментов, удара грома, фанфар, конфетти с потолка. Но только не того, что деревяшка в моих руках внезапно начнёт светиться, изменяться и в итоге превратится в маленького рыжего зверька с кошачьей мордочкой, пушистым хвостом и драконьими крыльями за спиной.
— Миур-р! — радостно сообщил зверёк и, вылетев у меня из рук, устремился к преподавателям. Без тени сомнения уселся на правом плече алхимика и, второй раз довольно сказав «Миур-р!», рассыпался золотыми искорками.
«Это что, он выбрал?..»
Отчего-то я была уверена, что в кураторы мне достанется госпожа Орлова — не зря же она приходила со мной разговаривать.
Мы с Вингейтсом встретились глазами и ясно прочли друг у друга одинаковое: «Ох ты ж блин!» Впрочем, возможно, алхимик подумал что-то более, м-м, непереводимое, но с тем же смыслом.
— Поздравляю, — тон Стронгхолда был выверено ровным, но я всё равно заподозрила насмешку.
А ментор Грэй в своей обычной манере пропела:
— Поздравляю, Стерх, теперь ты полноправная студентка нашей Академии. Проходи к своим однокурсникам.
И она изящно повела рукой, указывая на стол, за которым уже сидели мои знакомцы по «предбаннику» пиршественного зала. Студенты зааплодировали, и я, смутившись, поторопилась уйти со сцены.

Оказалось, мне оставили место между Дином и Лео. И как только я опустилась на стул с высокой спинкой, сидевшая по другую сторону от брата Лея громким шёпотом сказала:
— Поздравляю! Здорово, что дух тебя принял!
— А мог не принять? — тоже шёпотом уточнила я.
— Такое редко случается, — встрял Дин, а сидевший напротив Эрик одёрнул: — Тише вы! Очередь Алека.