Попаданка с бидоном, или Семеро приютских и серый дракон

- Ой, Семеновна, вы как всегда ранняя пташка, - Настя, наша дворничиха, встретила меня щербатой улыбкой и салютом метлой.

- А как же, - кивнула, демонстрируя любимый еще с советских времен бидон на один литр. – Молоко само себя не купит. А на рынок лучше идти с утра.

- Ой, завидую я вам, Семеновна. Это же надо, на девятом десятке и всегда такая бодрая, подвижная. И радикулит вас не берет, и подагра мимо. А я вот мучаюсь со своими суставами.

- А ты меньше выпивай, красавица моя, - прервала нытье дворничихи. – Сразу и здоровья прибавится, и сил.

- Вам легко говорить. У вас вон ни детей, ни мужа-паразита… - начала говорить Настя и замолчала.

- Ну да, твоя правда. Как мужа схоронила, так сразу и жизнь наладилась. Дура ты, Настя.

Сказала и, отвернувшись, пошла дальше. И зачем только остановилась с ней разговаривать? Маразм, видать, крепчает. Всегда ведь обходила дворничиху по широкой дуге, зная ее длинный язык и вечно хмельную голову.

Недовольная сама на себя, быстро дошла до фермерского рынка, который всегда приезжает по субботам. Купила у проверенной продавщицы свое молоко и немного творога. А потом зачем-то соблазнилась пирожками с картошкой, хотя тесто уже давно не ем. Организм плохо принимает. А тут, словно сама не своя накупила сразу четыре пирожка, завернула их, еще горячие в бумагу и пошла.

По дороге домой внезапно услышала крики. Присмотрелась и ахнула! На другой стороне дороги здоровый мужик не первой свежести пытался украсть сумку у бабульки, судя по виду, даже старше меня. Ах ты, ирод окаянный!

Пользуясь тем, что все внимание грабителя сосредоточено на жертве, которая хоть и едва дышит, но активно сопротивляется, подкрадываюсь сзади, да ка-а-ак врежу ему по голове бидоном, разбрызгивая вокруг нас молоко.

- А ну оставь в покое бабульку, паразит!

Грабитель, повернув мою сторону ошалевшую физиономию, дернулся от неожиданности и отпустил ручку сумки.

- Караул! Избивают! Бабки-членовредительницы! – заорал мерзавец, за что получил еще разок от меня бидоном, а от жертвы своего нападения – увесистой сумкой. – Банда бабок орудует в центре города! Избивает и насилует молодых мужчин!

Припадочный что ли? Мы с бабкой переглянулись и одновременно дали грабителю по голове. Тактика сработала. Дурачок упал на землю, закатив глаза. Проверив пульс и убедившись, что грабитель жив, бабулька перешагнула через лежащего мужика и протянула мне руку.

- Агафья. Будем знакомы.

- Варвава, - ответила с удовольствием пожав сухую ладошку. Люблю тех, кто умеет не растеряться в трудную минуту. Сильные духом даже при слабых телах отлично могут справиться, ежели скооперируются.

- Спасибо тебе, Варвара за помощь. Хочешь верь, а хочешь – нет, никто, кроме тебя не вступился за бедную старушку.

- Верю. Люди нынче другие, не то, что в нашей молодости.

- Это точно. А посему, хочу тебя отблагодарить за помощь твою. Скажи, хотела бы ты снова стать молодой и красивой. Семью завести, мужа-красавца, детишек?

- Ну… если чисто гипотетически, то да, было бы неплохо. Но мы обе знаем, что подобное невозм…

- А скажи мне, Варвара, какая сказка у тебя самая любимая? – перебила меня бабуля, уже начав слегка настораживать.

И вот тут бы мне подумать хорошенько и сказать что-то вроде «Аленького цветочка», или хотя бы «Спящей красавицы», а я возьми, да ляпни «Коза и семеро козлят».

- Отличный выбор, - сказала Агафья. И врезала мне по голове своей сумкой.

Вот кошелка старая (и это я сейчас не про сумку, а про ее владелицу)!

В голове у меня зазвенел колокольчик, замычали коровы, и я отрубилась. А когда открыла глаза – опешила.
Дорогие мои читательницы! Добро пожаловать в новинку. У нас тут будет боевая бабулька в молодом теле, непростые и местами магические испытания для героини, дети-сироты с непростыми судьбами и сложными умениями. И, конечно, великолепный, грозный и могучий дракон)). Иногда злой, но это потому что у него любви никогда не было)). А теперь будет...

Первое, что я почувствовала - запах травы. Свежескошенной, чуть влажной от утренней росы. Такой я не нюхала лет тридцать, наверное. С тех пор, как в городе последние газоны заасфальтировали.

Второе - солнце. Яркое, наглое, светило прямо в лицо, словно прожектор на допросе. Зажмурилась, попыталась отвернуться.

И тут поняла, что лежу на земле.

На. Земле.

Не на асфальте возле рынка, где меня треснула сумкой та чокнутая Агафья. А на траве. В каком-то непонятном месте.

Попробовала сесть - получилось легко. Даже слишком легко. Спина не заныла, в пояснице не кольнуло, голова не закружилась. Странно.

- И чтобы я тебя больше здесь не видела! – Орал где-то за спиной женский голос.

Повернулась. Так и есть. Позади меня невысокий заборчик, хорошенький домик с резным крылечком и женщина благообразной наружности в красивом, хоть и не новом платье.

- Магда! Да разве же так можно?

Повернулась на второй голос. Пожилая женщина, в чепце.

- Иди отсюда, Ида! Твоего совета никто не спрашивал!

- Это же дочь твоего мужа! Что ты ему скажешь, когда он вернется?

- Не твоего ума дело! Иди, куда шла! А нет, то забирай ее к себе, раз такая добренькая!

А Ида уже семенила прочь, даже не оглянувшись. Видать, помогать чужим проблемам не входило в ее планы. Мудрая женщина.

Что-то тяжелое шмякнулось рядом. Узел. Холщовый, перевязанный веревкой.

- Ступай прочь, Барбара! – это уже незнакомка сказала мне. – Сил моих нет тебя больше терпеть. А отцу твоему скажу, что ты пошла за водой и упала в колодец. Про такую глупую гусыню, как ты, очень даже поверят. А если явишься назад, скажу, что это ведьма приняла твое обличие. И тебя сожгут, поняла? А теперь быстро пошла вон, пока я собак на тебя не спустила, мерзость ты безрукая!

Не, убегать от собак не входило в мои планы. Поэтому пришлось встать и, схватив узел с вещами, быстренько топать подальше от негостеприимного дома.

А уж добежав до другой улицы довольно большой деревни, я остановилась передохнуть и вот тут-то меня и настиг весь ужас ситуации. Потому что я наконец-то обратил внимание на свой внешний вид. На руки молодые, загорелые. На ножки маленькие с узкой стопой, не характерные для простой крестьянки.

Оттянув ворот платья, проинспектировала прочие девичьи прелести. И надо сказать, они были весьма хороши. Я уже и забыла, что не всю мою жизнь на грудь действовала сила притяжения, когда-то она с ней успешно боролась и побеждала.

Итак. Молодость и красота у меня есть – тут бабка Агафья не соврала. А вот про сказку не понятно. И еще она что-то говорила… вспомнить бы что? Какой-то шелест в ушах. Звон колокольчика. Мычание коров. И слова…. Что же она сказала? Вот, гадство! Только голова разболелась, а вспомнить так и не смогла!

Меня выгнала из дома злая мачеха.

А где-то есть коза и семеро козлят.

- Твою ж Машу, - выдохнула я, и голос прозвучал молодо, звонко, совсем не по-старушечьи.

И в этот момент откуда-то из узла донесся тихий звон. Словно кто-то тряхнул колокольчиком. Я присела на корточки, развязала веревку.

В узле оказалось немного: две смены белья, потрепанная рубаха, деревянная ложка, глиняная кружка. Еще что-то по мелочи. Из еды – те самые пирожки, которые я купила в другом мире.

И мой бидон. Советский эмалированный бидон на один литр, с вмятиной от головы грабителя.

Я взяла его в руки, покрутила. Он был пуст. Но когда я встряхнула - внутри что-то плеснулось. Открыла крышку. Заглянула внутрь.

Молоко. Бидон был полон свежего, пахнущего парным молока.

Хотя секунду назад он был пуст.

- Волшебство, - пробормотала я. - Конечно. Куда же без него в сказке.

Села прямо на траву возле узла, обняла бидон и тихо выругалась. По-русски, используя весь свой богатый словарный запас, накопленный за восемьдесят шесть лет жизни.

Потому что одно дело - мечтать о молодости и красоте, сидя на лавочке у подъезда. И совсем другое - получить их в комплекте с чужой жизнью, злой мачехой и непонятно где бродящими козлятами. С козой.

- Эт ты зря, - донесся до меня женский голос.

Повернулась. Ида. Та старушка, что делала попытку за меня заступиться перед мачехой.

- Что зря? – спросила, вытерев глаза от слез. Нечего раскисать, тем более на людях.

- Ругалась так. Негоже девушке такие слова знать.

- Ясно. Если у вас все, - завязала узел, сделав у него длинную петлю, чтобы можно было на плечо повесить и встала, - то я, пожалуй, пойду.

- Куда ж ты пойдешь, горемычная, - запричитала как за мертвой Ида. – Не была ж никогда нигде за пределами деревни. Погибнешь в лесу, нападут, снасильничают, убью-ю-ю-ю…

- Так, стоп! Стоп, говорю!

Бабка замолкла, удивленно моргая на меня глазами.

- Чего вдруг я погибну?

- Так ведь, все же знают, что ты – глупая, - сообщила мне Ида, как само собой разумеющееся. – И очень красивая. Отсюда и все беды твои.

- Какие беды?

- Да все, - ответила бабка, а потом стала загибать пальцы и перечислять. – Из школы тебя выгнали, потому что учитель влюбился.

- Не поняла, - перебила Иду. – Учитель влюбился, а выгнали меня. С чего это?

- Ну вот так. Девок-то много, а учитель у нас на три деревни только один, - пожала плечами бабка. И продолжила перечислять. – Кузнецу ты отказала, потому он теперь никому из нашей общины лошадей не подковывает, приходится ехать в город. За это односельчане тебя хотели отлупить, да отец твой – справный рубака, которого уважают, отстоял. А так бы за косы хорошо надергали. Граф приезжал земли свои смотреть. Ты и с ним себя отвратительно вела. За это он нам налог поднял. Ну… сама понимаешь…

- И опять меня хотели отлупить.

- А как же? Ты же виновата.

Закатила глаза. Ясное дело, в деревне всегда виноват тот, кто хоть чем-то выделяется на общем фоне.

- А мачеха меня выгнала…

- Так знамо за что, - Ида понизила голос. – К ней вроде как брат приехал.

- Вроде как?

- Ага. Но я тебе скажу – какие могут быть родственники в отсутствие мужа? А никакие! Нехорошо это. Так вот… поселила она его у соседки, бабы Роски. Приходил он к вам обедать. Ну и…

- Дайте угадаю, кинул на меня глаз.

- Э? – полное непонимание в глазах бабульки.

-  Ну стал приставать?

- Да! – Ида уставилась на меня с подозрением. – Что-то ты прям поумнела как-то.

- Не… куда уж мне, - издала хихиканье и почесала голову для пущей убедительности.

- В общем, невезучая ты девчонка, вот что я скажу, - подводит итог Ида. – На твоем месте я бы в город пошла. Там работы много, мужчин много. Глядишь, что-то… эм… такое, по душе бы себе нашла.

Предложение звучало странно, но как вариант – все лучше, чем сидеть в этой деревне без дома и еды. Пожалуй, воспользуюсь советом.

- Спасибо, - сказала Иде. – За помощь. И за совет. Пойду. Не поминайте лихом.

Закинула на плечо узел, взяла в руки бидон с весело плескающимся в нем молоком, и потопала. Потом остановилась.

- А город в какую сторону? – спросила у Иды.

Та усмехнулась и показала в другую сторону.

- Туда, деточка. И пусть хранят тебя боги. Постарайся избегать одиноких путников, особенно мужчин.

Кивнула и пошла себе. Идти, судя по всему, придется долго. Хорошо, что ноги у меня теперь молодые и сильные.

В общем шла, булькала молоком в бидоне, размышляла. И в какой-то момент так увлеклась, что не услышала позади себя топот лошадиных копыт. Вдалеке, но все же…

А когда услышала, поняла, что нужно прятаться, да поздно. Похоже, вот они – первые неприятности.

А здесь у нас визуалы. 
Сначала - бабулька Агафья, которая отбивалась от грабителя

А теперь наша спортсменка с бидоном))

И наконец, наша Варвара, но уже в новом теле)

Что скажете? Как вам визуалы?)))

И вот, когда я уже покрепче сжимаю ручку бидона, готовясь к любым проблемам, меня откуда-то сбоку кто-то хватает за руку и с такой силой дергает на обочину дороги, что у меня больно клацают зубы, а с ноги слетает один тапок, одиноко оставшись на пути кавалерии.

Меня же прячут в какое-то странное устройство, где приходится лежать на животе, а сверху укрыться прелыми листьями и травой. Землянка на минималках. Рядом со мной лежит кто-то небольших размеров. Потом разберусь, кто меня спас. А сейчас – лежим, сопим.

Грохот лошадиных копыт нарастает. И вот мимо нас проезжает с десяток всадников. Все – высокие крупные мужчины в плащах. Лошади – холеные, красивые. Явно дорогие.

И я уже почти выдохнула с облегчением, когда внезапно один из всадников резко остановился. Грязная ладошка легла мне на рот. Вот это, конечно, было совсем не обязательно. И дураку понятно, что нужно вести себя тише мышки. Силой убрав чужую ладонь, наблюдаю за всадником.

Тот зачем-то спрыгнул с коня. Вернулся. И остановился возле моего тапка, блин! Мужик, иди уже отсюда! Подумаешь, Золушка какая-то бежала, тапки растеряла, эка невидаль! Езжай себе дальше.

Но увы, всадник попался въедливый. Долго рассматривал мою обувь. Потом стал вглядываться в лес вдоль дороги. Потом как-то странно поводил носом, словно принюхивался. Спаситель рядом со мной буквально застыл без движения и ощутимо напрягся. А его напряжение передалось и мне. Хотя, если честно, я ничегошеньки не понимала, кроме того, что красавчик на дороге опасен.

Тем временем, друзья любителя все вынюхивать утомились ждать въедливого искателя девушек без одного тапка.

- Раэль, поехали уже! Нет там ничего!

Да, Раэль, прислушайся к своим дружкам, нас тут нет.

Мужчина еще какое-то время всматривался в лес, потом сделал шаг к обочине дороги. Мы с моим спасителем напряглись, потому что буквально два шага отделяло нас от этого любителя докопаться до истины.

- Раэль! Мы не успеем захватить магический след, если еще тут постоим.

Мужчина кивнул и, бросив последний острый взгляд куда-то в лес, вскочил на серого, почти сияющего в свете солнца коня, и с ходу рванул в галоп. Остальные быстро присоединились к нему, а мы, наконец-то смогли выдохнуть и вылезти из ужасно жаркого убежища.

Усевшись на траву, внимательно посмотрела на своего спасителя. Тощий мальчишка. На вид – не старше девяти лет. Но глаза - повидавшего много на своем веку. Глаза взрослого, не ребенка. Одет в какое-то рванье. Рубашка на спине странно порвана… словно от ударов плеткой или палкой. Меня даже затошнило, как представила себе это.

А уж когда мальчишка поднял голову, чтобы глянуть в небо, мне вообще стало нехорошо. На шее у ребенка четко виднелся след от веревки. Багрово-кровавые полосы. Сжала пальцы в кулаки и постаралась успокоиться.

- Спасибо, что помог, - сказала, когда смогла справиться с голосом.

- Ерунда, - отмахнулся мальчишка, ухватив какой-то лист и принимаясь его жевать.

- Слушай… я что-то так распереживалась, что даже есть захотела. Поешь со мной за компанию?

- Как это? – не понял мальчик.

- Ну вдвоем. Смотри, - достала из узелка четыре пирожка, купленные в другом мире. Подняла с земли опрокинутый бидон, молока в котором осталось на дне. Жаль, но уже как есть. – Вот мой обед. И это тебе, – даю мальчишке два пирожка. – А это мое.

И не дождавшись, что он будет говорить, быстро откусила от своего и принялась преувеличенно чавкать. Хотя, если честно, пирожки не очень вкусные. Тесто толстое, начинки маловато.

Мальчик какое-то время смотрел на угощение. Потом робко, бросая на меня украдкой взгляд, протянул руку. В долю секунды схватит пирожок и отбежал от меня. А потом, не спуская глаз с моей жующей фигуры, быстро, в два укуса запихал в свой рот весь пирожок. Я едва не подавилась. И тут же протянула ему бидон.

- Запей, - сказала.

Ребенок почти выхватил у меня из руки бидон. Опять отскочил на безопасное место и, не спуская с меня взгляд, сделал несколько глотков. Потом застонал и, забыв обо всем, принялся шумно пить, закрыв глаза.

Затем резко вздрогнул всем телом, разлив молоко по тощей груди, и уставился на меня, видимо, не веря, что я все так же сидела на травке, не пытаясь воспользоваться его уязвимым положением.

Никогда еще в жизни у меня не было таких горьких пирожков.

А здесь у нас с вами визуал мальчика, которого явно не просто так встретила наша Варя

И визуал того самого, очень въедливого лорда)

- Наелся? – спросила, заметив, что мальчишка смотрел на меня осоловевшим взглядом.

- Ага, - ответил.

- Слушай, а давай познакомимся? Меня эта… Барбара зовут. А тебя как?

- Ты из барбаров?

- Э? Кого?

- Ну что тебя так назвали. Странное имя. Барбары. Кочевые племена на севере страны. Ну да… ты и внешне похожа на северянку, хотя уж больно ухоженная и чистенькая как для них. А звать меня Ромул. Но лучше просто Ром.

- Приятно познакомиться, Ром. А расскажи мне еще про северян, пожалуйста.

- Да мне нетрудно, - хмыкнул мальчик. – Они часть империи, но живут обособленно. И если у нас есть дворцы и фонтаны, то у них – обычный дома и ледовые парки. Но вообще, в домах они редко живут. Только на приграничных землях, чтобы наш император не вздумал нарушать мирный договор. А остальные – постоянно кочуют.

- А здесь, у нас, они бывают?

Обратила внимание, что мальчик в ответ на вопрос как-то поёжился, но очень быстро.

- Редко. Им тут не нравится. Да и жители империи к северянам относятся не очень хорошо. Боятся, а потому сторонятся.

- А ты? Видел кого-то из северян?

- Может, и видел, а тебе какое дело? Что-то ты слишком много вопросов задаешь! – мальчишка набычился и явно собрался убежать.

- Ром, не уходи! Я не знала, что тебе не нравится про северян. Тогда расскажи мне про вот этих, которых мы сейчас видели на дороге.

- Ты вообще откуда такая глупая взялась? – мальчик уставился на меня с недоверием. Надо срочно что-то делать.

- Да я из деревни. Никогда оттуда не выезжала, даже в другие села. В школе не училась. Извини, что так много вопросов задаю. Просто мне это все в новинку. И хочется побольше всего узнать, чтобы не вляпаться в неприятности, сам же понимаешь.

- Уж понимаю, - Ром машинально потер шею с кроваво-красными следами от веревки. – А те всадники – это драконы. Имперские ищейки.

- Драконы в смысле так отряд называется, или… - закрываю рот, сразу сообразив, что спросила что-то не то.

- Ты видать совсем в глухой деревне выросла, если даже такого не знаешь.

- Я росла с отцом и мачехой. Отец часто в разъездах, а мачеха меня всегда в доме закрывала, а сама шла, куда ей хочется. Так что я, считай, и с людьми особо никогда не разговаривала. Так, перекинусь парой словечек и все, - пришлось солгать.

- Конечно, закрывала, - Ром легко поверил моему вранью, мне даже стыдно стало. – Ты вон какая красивая выросла. Небось от парней отбою не было. Странно, что до сих пор не замужем.

- Отец не спешил отдавать. Говорил, что по любви нужно, - эти слова слетели с моих губ сами.

Видимо, прежняя личность Барбары все же где-то во мне есть. Знать бы как все это так получилось, а то, вдруг, начнется какая-то шизофрения, или раздвоение личность. Не хотелось бы такой радости.

- Оно и правильно. Хороший у тебя отец. Видно, что любит. Обычно, дочки, как товар. Кто дороже заплатит – тому и продают, - в голосе Рома зазвучали печальные нотки, видимо, что-то вспомнилось, свое, личное.

Не стала лезть. Пусть ребенок ко мне еще немного привыкнет. А потом захочет, сам расскажет.

- А как так получилось, что я тебя тут, на дороге встретил?

- Мачеха из дома выгнала. Отец уехал. А она приревновала к своему любовнику, да выгнала. Сказала, если сама не уйду – сдаст меня стражам, скажет, что ведьма.

Ром удивленно присвистнул.

- Ох и подлая она у тебя. Если тебя заберут, как ведьму – это же такие муки, а потом – смерть страшная. Хуже только с иномирцами поступают.

Сердце мое замерло.

- Иномирцы? Это кто?

- Это те, кто иногда приходят к нам из других миров. Такое бывает, но нечасто.

- И что… их убивают? Почему? Разве они опасны?

- Конечно, - даже не задумавшись ответил Ром. – Это же чужая магия. В мире все должно быть в равновесии. Так завешала нам богиня Сатха. Черная и белая магия. Люди без способностей и маги. А иномирцы – зло. Они приходят сюда, чтобы разрушить наш мир, как уже уничтожили свой. Или ты думаешь, что если бы у них там было так хорошо, они бы к нам приходили?

- А если… если они случайно к вам… к нам сюда попадают?

- Случайностей не бывает, - Ром категоричен. – На все есть воля богов!

- Значит, и на приход иномирцев есть.

- Конечно. Это проверка. Соблюдаем ли мы заветы Сатхи.

Стало понятно, что философские размышления в этом мире не в почете. Ладно, не буду развивать тему.

- То есть, вот эти всадники на дороге. Это все-таки драконы, в смысле летающие ящеры?

- Именно. Ищейки. У них самое сильное чутье на магию. Потому они посылаются лично императором, если есть основание думать, что прибыл иномирец.

- В нашей глуши, - натужно хихикнула. – Да ладно тебе.

- Ну да… это странно.

- Ладно. Спасибо тебе за помощь и интересный рассказ, а мне уже нужно идти. До города неблизко, поэтому… - допрыгала до дороги, обула свой второй тканевый тапок.

- А мне тоже туда. Ну… в город, - сказал Ром.

Но я же видела, что он соврал, но вида не подала.

- Правда? Ой, вот это просто здорово. Конечно, мне в твоей компании будет веселее.

- И безопаснее. А то ты вон какая, прицепится еще кто-нибудь, - буркнул Ром, достал из той ямы, где мы сидели, ботинки явно большего размера, чем его ноги, и небольшой узел с вещами. – Ну что, пошли? Если не успеем до ночи войти в город, то я тут видел одну усадьбу неплохую, можно будет там переночевать.

Так вдвоем мы и пошли. Оно и правда, веселее, чем одной шагать. И да, до города мы не дошли, когда стало темнеть.

- Сюда, за мной, - сказал Ром, а я в очередной раз удивилась, как он хорошо видит в полутьме.

Я уже несколько раз чуть не упала, то споткнувшись об корень, то провалившись в ямку. А мальчишка двигался быстро и так ловко, что загляденье.

- Вон, видишь. Та усадьба, что я говорил.

- Ик. А привидения там водятся?

Потому что по внешнему виду здания, очень даже могут.

- Не-е-е, привидений нет. А вот мороки всякие могут. Но ничего, мы их выгоним.

Интересно, кто это мы?

А это усадьба, в которой Варвара и Ром собираются ночевать.

Что скажете? Водятся тут привидения?))

- А нам точно туда можно? – спросила я, когда мы ступили на скрипящее крыльцо.

- Ну да. Что я совсем глупый, чтобы вести тебя и себя заодно туда, где нас могут арестовать. Тюрьма, знаешь ли, не для меня. Как и исправительная колония для малолетних.

- Ладно. Поняла. Тогда что это за усадьба? И почему такой, в общем-то красивый дом, стоит пустой.

Мы ходили вокруг дома, двери оказались все заперты, а окна – как-то так странно заколочены, что никак не залезть, несмотря на отсутствие стекол в некоторых из них.  

- Да что ж такое-то! – разнервничался Ром.

- Не волнуйся, сейчас найдем, куда залезть.

Мы методично обходили по кругу все здание.

- Здесь раньше сиротский приют был. Для сложных детей, - продолжал Ром. – А потом директрису убили. Говорят – ее воспитанники. Власти долго не разбирались. Всех детей сразу отправили в колонии, а усадьбу закрыли. С тех пор тут никто не жил и, если честно, это странно. В доме-то жить лучше, чем на улице. По идее, тут уже должны были заселиться бездомные. Но как мы видим – все закрыто.

- Угу, - ответила, задумчиво рассматривая дверь. На ней нарисованы какие-то символы. И внезапно у меня в ушах зазвучал старческий голос: «Руны сотри, детей приюти». – Что?

- А? Ты что-то сказала? – Ром повернулся ко мне.

- Нет. Вспомнилось что-то странное. Из другой… жизни.

- Ты так не говори. У нас люди суеверные. Получится – ляпнула не подумав, а тебя уже арестовали.

- У вас… нас, я вообще смотрю, чихнешь – и уже в тюрьме.

- А что поделать. Это выгодно стражам. Всегда можно последние монеты из «виновного» вытрясти. Такова жизнь. Бедный беднеет, богатый богатеет.

Кивнула, согласившись. И в очередной раз поразилась, насколько мудрый этот мальчишка. Не погодам. И жаль его стало. Не от хорошей жизни он такой.

Подумала. И как-то на сердце больно так стало. И захотелось вот таких, как он, битых жизнью и чужими людьми малышей приютить, помочь, подарить детство.

Даже не заметила, что коснулась двери. Ладонь царапнуло шершавое дерево, по руке прошло сначала едва заметное тепло, а потом пальцы резко обожгло. Я вскрикнула и отдернула руку.

- Что такое?

- Не знаю, как-то…

Договорить я не успела. С ужасным скрипом дверь в усадьбу отворилась, пахнув на нас сыростью и каким-то неприятным травяным запахом.

- Фу, - скривился Ром. – Что там может так вонять?

- Если бы я знала, - пожала плечами, и набравшись храбрости, первой ступила в темный коридор.

Едва мы сделали несколько шагов внутрь, как дверь за нашими спинами с оглушающим грохотом закрылась, погрузив нас в темноту.

- Ой, мамочки! – я уже повернулась, чтобы ломиться назад.

И тут нас с ошарашенным Ромулом освещает ярким голубоватым лучом откуда-то с потолка. А потом в ярком сиянии перед нашими обалдевшими глазами появилась крупная фигура женщины в длинной хламиде и очках. 

- Наконец-то!

Прокричала она на грани ультразвука, заставив нас пригнуться и запищать от невыносимой боли в ушах.
А ниже у нас арт той самой грозной дамы)

- Как же долго пустовала эта обитель! – продолжило орать привидение. – Не было ни детского смеха, ни…

- Простите! – перекрикиваю эктоплазменную сущность.

- А? Что? Что такое? Меня нельзя перебивать!

- Простите, я не хотела. Но вы очень громко говорите. У нас сейчас лопнут барабанные перепонки в ушах.

- Ой! Правда?

- Пожалуйста, тише.

- Так хорошо? – почти шепотом спросила призрачная дама.

- Отлично. Благодарю вас. Итак, давайте начнем с начала. Но прежде, познакомимся. Меня зовут Барбар э-эм… Барбара. А это – Ромул.

- А меня зовут Ребекка. Я здесь присматриваю за всем. Чтобы никто лишний не пришел. Мне госпожа сказала, чтобы я сидела и ждала следующую директрису. И я дождалась! Даже не верится.

- То есть… это я? – спросила на всякий случай, хотя по тому, как выжидательно на меня смотрит Ребекка, ответ и так ясен.

- Конечно, - без тени сомнения ответила смотрительница усадьбы. – Это ведь от вашей руки открылись двери, которые были заперты почти сотню лет.

- Ну что ж… я, конечно, не отказываюсь от столь великой чести, но все же хотелось бы знать, что мне нужно делать, в связи с новыми обстоятельствами?

- Для начала, конечно же, прибраться тут, - сообщила очевидное Ребекка.

- Это понятно. А как вернуть этому заведению статус приюта? И разрешат ли мне?

- Милая Барбара, вы слишком рано об этом переживаете. По законам империи, чтобы здание вернуло себе звание приюта, у вас должно быть минимум семеро подопечных. А учитывая специфику этой усадьбы, вы можете долгие годы искать подходящих детей, - немного высокомерно ответило привидение.  

- В смысле? Еще и не все бездомные подходят? – удивленно переспросила.

- Конечно, - ответила Ребекка таким тоном, словно я сморозила жуткую глупость. – Мы принимает только о-о-очень способных детей.

- Но Ромул ведь подходит? – я внезапно забеспокоилась, что мальчика попросят удалиться, тогда и я уйду.

- Ну… тут вопрос спорный…

- Тогда мы уйдем вместе, - тут же поставила в известность о своих намерениях.

- А, ну тогда, конечно, рада приветствовать вас обоих в приюте одаренных детей.

И привидение широко улыбнулось. Кажется, я увидела даже ее зубы мудрости.

- Тогда, если вы не против, мы тут обоснуемся на первом этаже и поспим. Устали с дороги. А завтра, на свежую голову, решим, что делать дальше, - сказала я, очень надеясь, что приведение уже уйдет и даст нам с Ромом спокойно поговорить.

- А что тут решать? – удивилась эктоплазменная сущность. – Занимаетесь уборкой, готовите комнаты и классы к приему детей. Делов-то. А я могу…

- Ребекка, - мне приходится принудительно остановить бодренькое привидение, - благодарю вас за помощь, но дальше мы уж как-то сами решим, хорошо? А сейчас, спокойной ночи.

- Я – хранитель усадьбы, и никогда не… А… я поняла. Хорошо. Доброй ночи.

И высоко задрав все три подбородка, Ребекка эффектно растворилась в пространстве между коридором и лестницей на второй этаж.

Мы с Ромом переглянулись.

- Ну что ж, - мальчик передернул плечами, - можно считать, что мы удачно зашли.

Мне стало смешно, и я хихикнула. Ромул сначала удивился, а потом тоже усмехнулся. Совсем немного.

- У тебя очень красивая улыбка, - сказала я, и пожалела, потому что ребенок поспешно стал серьезным. – Надеюсь, ее видеть почаще.

- Не время сейчас скалиться, - буркнул Ром, устраиваясь поудобнее в широком кожаном кресле. – И вообще… когда показываешь зубы, многие воспринимают это как угрозу.

От этой фразы я вообще оторопела. Это где же жил Ром, если там подобным образом относились к детским улыбкам?

Мы еще немного поболтали. Допили оставшееся молоко, которое к вечеру уже стало кефиром, и довольно быстро заснули. Ромул в кресле, несмотря на мои возражения, а я – на широкой тахте, укрывшись старым, местами поеденным молью пледом.

Утро началось рано. Я услышала шорох и шаги. Открыла глаза и увидела, что по комнате тихонько ходит Ром, носит в камин тонкие ветки.

- Замерз? – спросила, почувствовав, что и мои руки-ноги под пледом замерзли.

- Ага. Надо было перед сном протопить комнату, да как-то не сообразил.

И я тоже, привычная к центральному отоплению не подумала, что в доме давно никто не жил, а значит, в нем даже летом может быть холодно.

- Давай вместе, - сказала и быстренько присоединилась к поиску веток.

Растопить камин удалось с трудом. Надышались дымом, накашлялись.

- Сначала дымоход надо было прочистить, - сообщила нам Ребекка, зависнув над нашими головами.

- Без тебя знаем, - отмахнулся Ром в грубоватой манере. Я уже заметила, что он не любит подобный покровительственный тон, когда взрослые относятся к детям не как к маленьким людям, а как к неразумным существам.

- Не хамите, молодой человек! – привидение повысило тон и стало наливаться некрасивым багряным цветом. Ой-ой!

- Ребекка, прошу вас, проведите мне экскурсию по дому, - отвлекла внимание обидчивой эктоплазмы на себя.

И пока мы бродили по дому, Ром спокойно растопил камин и даже вскипятил воду в стареньком котелке. Мы попили чай, какие-то листики и палочки мальчик вытащил из собственной сумки. Повздыхали над пустым бидоном, и решили, что надо идти в ближайшую деревню.

Миссию разведчика на себя взяла я. Ром долго спорил, но я его убедила, что со мной ничего не случится. Мы вышли на горку, и мальчик показал вниз, на виднеющиеся домики.

- В эту деревню не ходи, обойди ее слева и следуйте по указателям в следующую.

- Почему не ходить, что там? – спросила на всякий случай.

- Там нехорошие люди живут, - Ром незаметно потер шею с «узорами» от веревки. – Глупые, жадные и темные. Дикие. А ты – молодая и… красивая.

- Я на голову надену что-то старое и страшное, - сказала, чтобы немного развеять внезапное ощущение нависшей опасности. – Мешок из-под дров, например.

- А это идея, - Ром позволил себе легкую полуулыбку. – И на тело такой же мешок, и еще подушками обложим тебя со всех сторон. Будешь толстая и некрасивая.

- Ну… много подушек не надо, а вот одну, на живот – очень даже неплохая идея, - согласилась я.

И уже через час от усадьбы шла бодрым шагом глубоко беременная женщина в странном головном уборе, закрывающем ее лицо до самых глаз. В руке она держала пустой эмалированный бидон.

А когда уже хотела обойти подозрительную деревню слева, как советовал Ром, внезапно услышала шепот в ушах. «Руны сотри, детей приюти». И поняла, что просто не будет.

Дорожка бежала вниз, поэтому идти было легко. Вокруг птички пели, пчелки и разные жучки летали. Травы, нагретые солнцем, одуряюще пахли, заставляя улыбаться и вдыхать полной грудью ароматный воздух.

В общем, настроение у меня было очень даже позитивное. До тех пор, пока не подошла к деревне. Вот оно еще на подходе видно, что за люди живут. В одной деревеньке еще на входе встретишь аккуратные дорожки, ровные заборчики, ухоженные дома – побеленные и покрашенные. А в другой – грязь, мусор, поваленные и не убранные деревья, размытые дороги.

Вот и тут. Я еще подходила, а уже успела заметить огромную грязную лужу просто перед воротами в деревню. При том, что дождя последние два дня не было. Лужа уже слегка подсохла, но видимо, часто наполнялась, потому что вонь от нее шла просто мерзкая. А когда я увидела, как одна из жительниц деревни выплеснула туда что-то очень напоминающее помои, стало понятно, что лужа здесь не только от дождя.

Обошла по широкой духе этот рассадник болячек, и зашла через ворота. Женщина с пустым ведром проводила меня взглядом, но ничего не сказала, не спросила.

Я опустила свой импровизированный тюрбан из мешка пониже на глаза, приложила руку к «беременному» животу и пошла уточкой вдоль домов. Во мне крепла уверенность, что я там, где должна быть. Осталось только понять, что нужно делать и кого искать. Ясно, что ребенка. Но какого и где?

Впрочем, дитя нашло меня само. Буквально через несколько минут.

Следуя по тонкой улочке, я вышла на мощенную камнем дорогу, посреди которой текла вода и плыл какой-то мусор. Поднявшись вверх, я вышла к небольшой рыночной площади. Стало понятно, откуда мусор. Жители деревни как ели что-то, так и бросали огрызки и косточки просто себе под ноги.

Я прошлась вдоль рядов с лотками. Мясо не самой первой свежести, вялые овощи, из фруктов только яблоки и те с червячком. В общем, печальное зрелище, а не рынок. Конечно, есть мне уже хотелось, да и Рому нужно было что-то принести. У меня была идея обменять свою серебряную цепочку на какую-нибудь крупу. Но посмотрев на представленный товар, я передумала.

Лучше уж сходить на ту речку, что бежала неподалеку от усадьбы, и там попробовать наловить хоть каких-то мальков для супа, чем покупать за приличные деньги такие некачественные продукты.

Я уже собралась уходить, когда услышала шум. Сначала не обратила внимания. Но внезапно почувствовала, как нагрелась деревянная ручка бидона в моих пальцах. Это было странно. И я поспешила узнать, что происходит.

Через шесть лотков от того места, где я находилась, кричал какой-то мужчина. Я чуть раньше проходила мимо его лотка. Подгнившие фрукты и овощи – ничего достойного даже второго взгляда.

- Ах ты, заморыш поганый! – орал мужчина.

Вокруг него уже собралась привлеченная шумом толпа, и мне было плохо видно, что происходит.

- Мелкий поганец! А я-то думаю, кто тут промышляет! Небось и у остальных воровал?

- А как же! Люди добрые, что же это творится?! – начал вопить второй голос. – У меня пропал целый килограмм мяса!

- А у меня крупы не хватает! – присоединился третий голос.

Мне наконец-то удалось пропихнуться в первые ряды, и я увидела трех упитанных мужиков разного возраста и мелкого мальчишку, которого держал за руку один из них.

Паренек выглядел худым и жалким. Одежда на нем рваная и старая, штаны подпоясаны веревкой и явно ему великоваты. Светлые волосы торчали в разные стороны и выглядели так, словно их кто-то стриг садовыми ножницами или газонокосилкой. На худом лице ярко выделялись синие-синие глаза, а под ними – фиолетово-зеленый синяк.

- Вор!

- Вор!

В толпе стали скандировать. Подумалось – идиоты. Но по тому, как сжался мальчонка и попытался вырваться, я поняла, что это дружное безумие у толпы предвестник чего-то большего.

И в этот момент тот торговец, который держал ребенка за руку, выхватил из-за пояса большой длинный нож.

- А что по закону делают с ворами? – орет он в толпу.

И та на много голосов ему отвечает:

- Наказывают!

Честно. У меня от подобного единодушия зашевелились волосы на голове. Вспомнились уроки истории и то, как именно раньше наказывали воров. Но не могут же…

- Руби этой крысе помоечной руки! – заорала, стоящая рядом со мной благонравная бабулечка-божий одуванчик.

От неожиданности и шока я дернулась и шарахнулась от нее прочь. Едва не упала. Мальчишка уже рыдал, размазывая по лицу второй, свободной рукой слезы вперемешку с грязью.

- Дяденька, не надо, пожалуйста. Я просто есть очень хотел. Это яблочко одно. Я ведь отдал уже. Дяденька, пусти меня, пожалуйста.

У меня внутри все похолодело. Мерзкий мир! Поганые людишки! Толстяк пихнул мальчишку на прилавок и заорал второму торговцу.

- Держи ему руки, чтобы не дергался.

Двое здоровых мужиков навалились на одного тощего мальчишку, и я поняла, что просто не в силах на этом смотреть.

- Прекратите! Хватит!

Кто-то пихнул меня в спину, и я буквально выбежала к тем двум, которые держат мальчика.

- Ты кто такая и как смеешь вмешиваться? – заорал толстяк, брызжа слюной и выкатив на меня свои зенки.

- Не смей обижать ребенка! Я заплачу за яблоко.

- А мне за мясо! – заорал второй.

- А это уже фигу тебе с маком, понял! – повернулась ко второму и оскалилась. Подумала, начнет что-то гавкать – придушу голыми руками!

- Ты чего это такая…

- Потому что ты – лжец! А будешь и дальше лгать – позову стражу. У мальчишки нет твоего мяса и съесть его сырым он никак не мог! За яблоко я заплачу. Если торговец захочет, поделится с тобой, - перевела стрелки на первого мужика. Пока они будут между собой разбираться, мы сбежим.

Посмотрела на мальчишку, тот притих и смотрел на меня настороженно. Подмигнула ему. И сорвав с шеи цепочку, протянула торговцу фруктами.

- Ну так что? Согласен?

- Ладно уж…

Схватила мальчишку з руку и быстро шепнула:

- Как только отдам ему цепочку – бежим налево и уходим из деревни. Кивни, если понял.

Паренек кивнул. Я облегченно выдохнула и кинула цепочек на лоток с фруктами. Пока торговцы разбирались кому и сколько положено от моего украшения, сжала покрепче сухую мальчишескую ладошку и рванула сквозь толпу, не стесняясь пропихиваться локтями и давить пятками.

Давно я так быстро не бегала. За ворота мы выскочили за считанные секунды и, как зайцы, понеслись в сторону леса. Там, спрятавшись за деревьями, остановились перевести дух.

- Слушай, - сказала я ребенку, - я живу в усадьбе на горе. Со мной есть еще один мальчик – Ром. Если хочешь, присоединяйся к нам. Мы планируем открыть приют для самых лучших детей. И ты как раз очень даже подходишь.

- Я не лучший. Просто вор, - хмыкнул мальчишка, при этом у него на лице уже не было следов слез или страха, и это внезапно навело меня на мысль, что хитрец рыдал специально на публику. Актер, ёлки!

- Вот и отлично, - сказала. – Нам как раз нужен хороший вор.

- Откуда знаешь, что я хороший?

- Оценила твой театр одного актера на рыночной площади, - ответила, улыбнувшись.

- Ладно… схожу, посмотрю, что там у вас, - словно нехотя ответил мальчишка.

- Отлично. Меня Барбара зовут, - протянула руку для пожатия.

- А я – Виктор. Можешь называть просто Вик.

- Ну что ж, Вик. Пойдем, познакомлю тебя с нашей интересной компанией.

И мы пошли в сторону усадьбы. А бидон в моей руке потихоньку тяжелел. Когда мы почти дошли, я открыла крышечку и улыбнулась. Тара была полна свежим молоком по самую крышечку. Ну что ж, козлятки, открывайте двери. Ваша мама пришла, молочка принесла.
Знакомьтесь, Виктор)

- Ух ты-ы-ы… всегда хотел посмотреть, что тут внутри. Красотии-и-ища какая!

Вик освоился за минуту. Едва мы зашли, кивнул Ромулу и поскакал по дому, заглядывая во все углы.

- Вот это да-а-а-а!

Донеслось уже со второго этажа. Ром посмотрел на меня:

- Ты уверена, что он нам тут нужен? Какой-то он… слишком любопытный, - ощетинился мой мальчик-ёжик.

- Уверена, - ответила сразу, без раздумий.

- Ладно. Но я все равно стану за ним присматривать. Мало ли. От таких шустрых часто неприятности бывают.

- Я буду тебе только благодарна, - ответила, едва поборов желание обнять Рома. Бедный ребенок. Ничего, буду надеяться, что смогу отогреть его и показать, что жизнь бывает не только сложной, но и прекрасной.

- Обо мне говорите? – раздался веселый голос позади нас.

Оглянулись. Ну да, Вик. Стоит, улыбается. Верхние два зуба гораздо больше остальных, из-за этого улыбка у мальчишки получается очень смешная и заразительная.

- Ну что ж, думаю, самое время нам что-нибудь поесть. Ром, дрова у нас есть?

- А как же. Я все утро носил ветки, а потом их ломал. Жаль, что у нас нет инструментов, тогда можно было бы что-то побольше заготовить.

- Кто сказал, что нету? – спросил Вик и тут же положил перед нами на стол небольшой топорик. Для мяса.

- У мясника украл? – спросила, зная ответ.

- Взял попользоваться, - ответил мальчик. – Он все равно им не работал. Ему не нужный, а нам пригодится.

- Вик, давай договоримся. Пока ты с нами, ты ничего не воруешь, не заимствуешь, не берешь попользоваться. Хорошо? – сказала максимально строгим голосом.

- Я подумаю, - ответил мальчишка. – Не факт, что я останусь у вас жить. Не обижайся, Барбара, но пока что жизнь в этом вашем приюте не то, чтобы очень привлекательная.

- Это потому, что ты не пробовал спать в кровати на втором этаже. И, кстати, пока нас только двое, ты можешь выбрать себе любую комнату из тех, что остались.

- Серьезно? Целую комнату? Ух ты! Вот это я понимаю. Ну… может, я и останусь. Ненадолго.

- Вот и хорошо, - вздохнула. – Идите посмотрите своих хоромы, займитесь там уборкой. А я пока подумаю, что бы такое приготовить из молока и… воды. Эх… вот бы крупы какой-нибудь.

- Рис подойдет? – Вик хитро ухмыльнулся и залез пятерней в карман на штанах, а когда вытащил руку, на его ладони лежали белые зернышки.

- Подойдет! Еще есть?

- А то, - мальчик почти засиял. – Давай миску, куда насыпать.

Мы втроем быстро зашли в кухню, я схватила первую попавшуюся плошку и поставила на стол. А Виктор принялся выгружать карман. Я насчитала четыре с половиной жмени риса! А сверху мой новый подопечный положил вялую, явно прошлогоднюю, маленькую и сморщенную тыкву, размером не больше груши. 

- Взял, чтобы не валялась, - хмыкнул Вик на мой укоризненный взгляд.

- Там наверняка где-то и яблоко есть, - сказала, вспомнив, из-за чего был пойман наш нечистый на руку новый знакомый.

- А как же. Даже два.

И возле тыквы были положены два симпатичный мелких яблочка, которые мальчишка вытащил из-за пазухи. Фрукты лежали в складках широкой рубашки и не падали вниз благодаря веревке на поясе. Однако.

- Может, и мясник не зря вопил? – сделала я предположение.

- Может, и не зря, - подмигнул мне Виктор и вытащил длинненькую вырезку из… штанов.

- Ну фу! – громко заявил Ромул. – Я ЭТО есть не буду.

- И зря, - сказала я, бережно принимая мясо. – А мы с Виком не откажемся. Мы не брезгливые, да?

- Вообще ни капельки, - засмеялся мальчишка.

- Но чтобы это было в последний раз. Отныне – никакого воровства, - показательно нахмурилась.

- А есть вы что будете? – резонно заметил Виктор.

- С этим как-то разберемся. А вот вызволять тебя из тюрьмы обойдется мне куда дороже, чем купить вам каши или овощей.

- Ты станешь вытягивать меня из тюрьмы? – в вопросе Виктора слишком много всяких эмоций, одну и не вычленить. Тут и удивление, и неверие, и капелька надежды.

- Конечно, - ответила даже не раздумывая. – Мы же теперь одна команда. Один за всех и все за одного, так сказать.

- Все за одного? Глупость какая, - фыркнул Вик.

Но я успела заметить, как загорелись надеждой его глаза. И резко опустила голову вниз, чтобы мальчишки не заметили у меня набежавшие слезы. Ох. Очень-очень надеюсь, что мне хватит сил и умений, чтобы помочь этим детям.

- М-м-м… может я и останусь у вас жить, - мычал Виктор, набивая за обе щеки молочную рисовую кашу с тыквой, - если всегда будете так кормить.

Рассмеялась. Каша и правда получилась очень вкусная. Сладкая, ароматная. А еще я сварила бульон из половины мяса, планировала сделать суп. Немного риса, мелко порезанная отварная говядина и крапива. Будет на вечер для мальчиков новое невиданное блюдо. Бульон хоть и ненадолго, а все-таки лучше утолит голод, особенно с рисом и травой, чем просто кусочек мяса на вертеле. Главное, чтобы ребята не узнали, что это за зелень такая интересная в супе, а то еще откажутся есть.

Хотя… засмотревшись, как они лупят за обе щеки кашу, поменяла мнение. Такие едоки съедят и крапиву, и лопух, и салат из одуванчиков. Лишь бы вкусно было.

Чуть позже вполне дружелюбно и познавательно прошло знакомство Виктора с нашим привидением. Мальчик все норовил понять, как оно летает и выделяет ли слизь, или пыльцу, которую можно продать на рынке и разбогатеть.

Ребекка не пришла в восторг от капиталистических планов ребенка, сообщив замогильным голосом, что Виктору сначала неплохо бы грамоту выучить, а потом уже соваться в торговцы. На что мальчик показал высокомерному привидению язык и сбежал, даже не удосужившись дослушать воспитательные речи эктоплазменной сущности. В общем, они остались в одинаковом восторге друг от друга.

Остаток дня мы с мальчиками посвятили экскурсии по усадьбе и наведению порядка в личных комнатах. Я себе выбрала апартаменты в западном крыле на первом этаже. Они находились как бы в глубине дома. С одной стороны – вдали от шума классных комнат и столовой, которые так же были на первом этаже. А с другой – если вдруг что – я рядом и всегда успею вовремя подойти.

Апартаменты состояли из гостиной с небольшой террасой, выходящей в сад, спальни, санузла и небольшой кухоньки. Имелся отдельный вход в кабинет, сплошь уставленный полками со старыми книгами, с добротной деревяной мебелью.

Ром выбрал себе единственную спальню на мансардном этаже. Большая, но низковатая комната прямоугольной формы. С окнами на всех стенах. Из мебели там была только кровать. Ромул сказал, что ему и этого достаточно. Это роскошь – спать в кровати и укрываться мягким одеялом.

Виктор выбрал самую большую спальню на втором этаже. С балконом и по-королевски шикарной мебелью с позолотой. Но покорила его не она, а большое лакированное кресло-качалка. Мальчик как уселся на него, так только на ужин и встал, чтобы быстро поесть суп и опять вернуться к креслу.

Вечер прошел спокойно. Спать мы легли рано. Посмотрев на недомытые физиономии мальчишек, решила завтра сделать банный день. Но увы. Едва утром проснулась, как сразу поняла, что мне опять нужно идти. Надоедливый шепот в ушах просто не давал покоя.

- Я пойду с тобой, - тут же собрался Вик.

- Нет, я должна сама идти. А вы – продолжайте уборку, - отказалась я, почувствовав, что так нужно.

Завязала волосы в узел, надела на голову косынку, прикрепила «беременный живот». Взяла снова пустой бидон, радуясь, что вчера смогла взбить немного масла, и пошла через поле, но теперь в другом направлении. Туда, куда меня звало предчувствие.

Если честно, я даже обрадовалась, что мне не придется опять идти в ту же деревню, где была вчера.

Теперь меня тропинка вела по полю, а потом вдоль леса, где я заприметила грибы и тут же насобирала их, обрадовавшись - будет нам всем ужин. Судя по тому, что погода сейчас сухая и уже давно – грибы нынче редкость, так что можно сказать - мне крупно повезло.

Уже на подходе и к этой деревне я поняла, что она ничем не лучше предыдущей. Да, лужи не было, но и забора с воротами не существовало. Первыми меня встретили полуразвалившиеся бараки из глины и соломы, без окон и дверей. Но чем дальше я шла по улице, тем лучше становились здания.

Стали попадаться дома из дерева, а чуть погодя – даже каменные. Подумав, что первое впечатление было ложным, решила осмотреться неспеша.

Не успела сделать и десяток шагов, как откуда-то раздался одуряющий аромат свежей сдобы. Покрутив головой, обнаружила источник – таверна. Оттуда шел запах не только сдобы. А еще и хмеля, меда и каких-то трав. Также из той же двери раздавались вопли и ругань.

Я не знала местных порядков, поэтому не была уверена, что женщине можно заходить в таверну без сопровождения мужчины. Но когда увидела, как к зданию подошла девушка, а потом нырнула в открытую дверь, решила, что и мне можно.

Зашла тихонько и остановилась на входе. Полутемное помещение пропахло множеством запахов. Какие-то из них были приятные, а какие-то – нет. За столами сидели в основном мужчины. Они пили что-то хмельное из огромных деревянных кружек и громко о чем-то спорили, руками сгребая с тарелок куски мяса и хлеба.

В дальнем углу шла азартная игра. И судя по всему, не одна. Оттуда неслись крики, вперемежку с ругательствами. Я уже поняла, что зря зашла, особенно, когда увидела, что девушка, следом за которой я рискнула сунуться в таверну, уселась на колени до ужаса уродливому и огромному мужику, угодливо улыбаясь в сторону монет, лежащих на краю стола.

- Эй ты!

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

- Ты! Которая в тяжести!

Подняла взгляд на женщину в засаленном переднике.

- Монеты заработать хочешь?

Подошла ближе, чтобы не кричать через весь зал, и так слишком много любопытных мужских взглядов меня проводило.

- А что нужно делать?

- Перемыть посуду на кухне, - ответила женщина в переднике. По лицу – уставшая просто до смерти.

- Да. А сколько заплатите?

- Два медяка. И еды дам, сколько сможешь унести.

Понятное дело, я согласилась. Тем более, что нужно было работать на кухне, в зал не выходить. Не мешкая, стала к раковине и засучила рукава. Мыть, конечно, пришлось много. И всякого. От почти чистой тарелки до ужасно жирного котелка. Использовалось какое-то мыло вперемешку с песком. Все это наносилось на посуду тряпкой, а потом смывалось в тазу. Понятное дело, не дочиста.

К счастью, тут был специальный мальчик, который таскал ведра с водой. И можно было менять жидкость в тазу столько, сколько нужно.

- А ты ничего такая, молодец, - похвалила женщина, заглянув через мое плечо. – Давно у меня такой чистой посуды не было. На вот, быстренько отнеси за вон тот, последний стол.

И впихнула мне в руки тяжелый поднос.

- Но я же… - хотела возразить.

- Топай давай, доплачу еще одну медную монету. Не хватает рук. Давай быстрее!

Крепко вцепившись пальцами в деревяные ручки, понесла полный поднос в зал. Это оказалось гораздо труднее, чем мыть посуду! Посетители так и норовили вылезти под ноги в самый неподходящий момент.

А потом я увидела его! Того самого воина! Который спешился с серого жеребца и долго что-то высматривал на дороге. Он сидел возле окна в компании с еще двумя своими коллегами. К счастью, заказ, который я держала в руках, предназначался не им. А соседнему столу.

Просто нужно аккуратно подойти, пониже опустить голову и, быстро выгрузив все блюда на стол, уйти. Делов-то! На внезапно задрожавших ногах, я подошла к столу и поставила поднос.

- Ой, смотри какая цыпа нас обслуживает, - мерзко прохихикал мужской голос справа.

- Да она же на сносях почти. Уймись, Борк! Мерзко быть настолько не переборчивым, - ответил ему собеседник.

Я, проигнорировав обоих, продолжая выгружать поднос. Выставила тяжелые глиняные тарелки с мясным рагу, от аромата которого шла голова кругом, следом за ними – кружки с напитками.

- Говорят, беременные самые горячие, - не унимался мерзкий мужик. – Им постоянно хочется. Да, малышка? Что скажешь? Прогуляешься со мной на второй этаж?

Мужик попытался схватить меня за руку. Я едва успела увернуться, но была неаккуратна. Волосы мои не удержались в узле, рассыпались по плечам. А еще я не смогла удержать пирог. Песочное тесто просто надломилось у меня в пальцах. И упало. 

Мое сердце едва не остановилось, когда я увидела, кого выпачкала в ягодную начинку. Того самого воина! Он повернулся в мою сторону, и я поняла, что хоть и не беременна, но вот прямо сейчас рожу. От страха.

 Ну и небольшой визуал) для улучшения настроения))