Попаданка с характером, или жемчужина для дракона

Сладко потянувшись, я положила руку на грудь, и тут же почувствовала что-то не то, потому что грудь… была в наличии. Еще вчера вечером я сняла с себя белье со скромной отметкой «А» — то есть, первый размер — но сейчас то, что я ненароком накрыла ладонью, было, скорее, полновесной тройкой. Наверное. Все-таки я ни разу не щупала грудь третьего размера, не та ориентация.

Так, не поняла. Может, небеса ответили на мои молитвы и ниспослали такое вот чудо? Хотя в последний раз я мечтала о внезапном магическом увеличении груди классе так в восьмом. Потом я поняла, что если чудеса и бывают, то они выбирают более возвышенную сферу, а за такой приземленной вещью, как грудь, нужно идти к пластическому хирургу.

Однако я решила не сдаваться. Сначала я копила на грудь, потом вышла замуж и развелась. После чего разочаровалась в мужчинах и решила, что буду независимой сильной женщиной, и силикон в области грудной клетки мне, соответственно, не нужен. Странно, откуда же тогда внезапное увеличение объемов? Может, я все же решилась на операцию, а теперь отхожу от наркоза и пока еще не вспомнила, за каким, собственно, хм… зачем мне это понадобилось?

Ладно, наверное, сейчас вспомню. Так, надо позвать медсестру и хотя бы спросить, какое сегодня число. Нужно же узнать, сколько недель пропало у меня из памяти под воздействием наркоза?

Медленно открыв глаза, я недоуменно моргнула, потому что надо мной был самый настоящий розовый бархатный балдахин. Это что, такие кровати сейчас в клиниках пластической хирургии? Вроде бы все должно быть белое и стерильное.

Может, это ВИП-палата? Хотя откуда у меня деньги на ВИП, на обычную-то операцию и то не было! Неужели я вышла замуж за олигарха? Точно! А он отправил меня за грудью, и заодно сказал удалить полмозга, чтобы жена была глупенькая и красивая, прямо в его вкусе. Тогда понятно, почему я не помню ни свадьбу, ни мужа, ни вообще ничего.

Осмелившись повернуть голову, я поняла, что мой муж-олигарх — настоящий негодяй, поскольку жен у него было целых две. Напротив меня, на такой же кровати, но под голубым балдахином, беззаботно дрыхло чье-то тело, по уши закутанное в одеяло, только коса и торчит. Возможно, это соседка по палате, если я в больнице? Нужно встать. Встать и разобраться.

Поднявшись, я тут же чуть не рухнула вниз. Пол неожиданно оказался чуть дальше, чем обычно, и центр тяжести слегка смещен. Конечно, это все из-за груди. Наверное… Лишний килограмм в ней точно есть, вот я и теряю равновесие! А почему ничего не болит после операции? Может, я провалялась в коме, и все успело зажить?

В голове начали медленно зарождаться некие подозрения. Медленно оглядевшись, я увидела два письменных стола, стулья с накиданными как попало вещами и стрельчатое витражное окно с вставками из цветных стеклышек по верху. Как-то все подозрительно знакомо. Как в книге. Какой? Да любой, о попаданках. Там они тоже просыпаются и не могут понять, где находятся, а потом строят догадки, одна глупее другой. Прямо как я сейчас.

Зеркало! Путаясь в совершенно непослушных ногах, я бросилась к висящей на стене огромной раме и, по законам жанра, остолбенела, увидев вместо себя, русоволосой Кати Ивановой, какую-то незнакомую девушку. Довольно красивую, надо сказать — с копной золотистых волос, голубыми глазами и открытым от удивления розовым ртом. Как говорила Аллочка из сериала «Универ», пипец…

Девица в зеркале, ошарашенно моргнув, схватилась за грудь, потом за талию и бедра, повторяя мои движения. Фигура у девушки — то есть, у меня — оказалась неплохая, но почему-то это ничуть не утешало. Затравленно оглянувшись вокруг, я метнулась окну. Как и следовало ожидать, за ним обнаружился незнакомый двор с садом и боковое крыло здания, сложенное из крупных серых валунов. Здание насчитывало шесть этажей и вверху переходило в изящную башенку с реющим красно-белым флагом. Несомненно, я была в замке.

По земле пронеслась быстрая тень. Подняв голову, я увидела, как высоко в голубом небе, распахнув крылья, изящно летел куда-то по своим делам дракон.

Протерев глаза, я посмотрела еще раз. Дракон, замок и вообще все вокруг никуда не исчезло. Мой взгляд перебежал обратно в комнату и отметил высокую стопку учебников на столе. Рядом небрежно валялся хрустальный шар и котел с пучком какой-то травы.  Следом мое внимание привлекло платье, висящее на спинке стула, которое напоминало ученическую форму. Такую, с юбкой до пят и скромным круглым воротничком, наверное, носили в Смольном. Я совершенно точно оказалась в магической академии!

Ох, за что мне это? Я уже и так получила два высших образования, а теперь опять учиться?

Сев на кровать, я сжала пальцами виски. Так, вспоминаем, что было со мной вчера? Да ничего необычного! Я упахалась на работе, пришла домой, сварила тазик пельменей и, густо залив их майонезом, умяла под серию романтического сериала. Когда я была в депрессии, то всегда смотрела что-то смешное, когда уставала на работе до того, что уже не совсем понимала, что там происходит на экране — вот такие забавные и бессмысленные мелодрамы. А когда жизнь начинала немного играть красками — детективы или сериалы о гениальных ботаниках.

А что же было дальше? Также ничего необычного. Я умылась и надела пижаму с единорогами. Бывший муж такие ненавидел и требовал носить кружевные сорочки, чтобы его «радовать». После того, как я застукала его с незнакомой девахой прямо у нас дома, вдруг вернувшись с работы неожиданно рано, и последовавшего развода я с удовольствием купила себе аж три пижамы. С единорогами, принцессами и котиками.

Собственно, вчера вечером я легла в постель и вдруг вспомнила нашу свадьбу. От всплывших в памяти моментов стало обидно и горько. И, несмотря на свои намерения стать независимой карьеристкой, а также завести сорок котов, я вдруг на миг, всего на один миг пожелала встретить настоящего мужчину. Ответственного и сильного, который полюбит только меня. Так, под мечты о настоящей любви, я и уснула.

А проснулась тут — в льняной ночной сорочке до пят безо всяких единорогов, но зато с настоящим драконом, болтающимся в небе, как улетевшая с веревки простыня. Причем мое тело, вероятно, осталось где-то в другом месте, потому что тут я влезла в чужое. Пусть молодое и даже с грудью, но все равно мне не принадлежащее. Получается, что я… того? 

Назвать вещи своими именами было почему-то страшно. Легче думать, что я не умерла в своем мире, а перенеслась сюда. Впрочем, там обо мне и грустить некому — сорок котов я еще завести не успела, а подруги за последние годы как-то подрастерялись. Может, только шеф Иван Иваныч взгрустнет, потеряв рабочую лошадку, которая пахала без выходных и праздников.

Вернув мысли от Иван Иваныча обратно к своей ситуации, я села прямо и нахмурилась. Может, меня закинули сюда, чтобы исполнить желание? То самое, про настоящую любовь и ответственного мужчину? Странно, если бы все было так устроено, то в мире просто не осталось бы людей. Мужчины отправились бы размахивать мечом и пополнять свои гаремы русалками, феями и прочими принцессами. Ну а женщины — кто к рыцарям, кто к пиратам, кто к вампирам и оборотням, тоже популярная тема в последнее время. Ладно, разберусь, сейчас главное — как-то сориентироваться в происходящем. Для начала хотя бы узнать свое имя.

— Элли!

— Это было быстро, — пробормотала я себе под нос, пока моя соседка садилась и откидывала волосы с лица. Она оказалась очень рыженькой, очень веснушчатой и очень милой, хотя сейчас вид у нее был слегка рассерженный. Может, она и свое имя назовет?

— Что ты там бормочешь? — возмутилась соседка. — Может, вместо этого скажешь: «Дорогая моя Джина, прости, что заставила тебя волноваться». И не забудь объяснить, куда тебя понесло ночью, и почему твою бесчувственную тушку потом принесли целители? Я сплю, а они тут… как давай стучаться! Мужчины! Я чуть к праотцам не отправилась!

Я застыла, переваривая информацию. Значит, мою соседку зовут Джина. Спасибо за оперативный ответ. Получается, Элли вчера зачем-то утащилась куда-то среди ночи, и вернули ее целители. Скорее всего, вернули уже не ее, а меня. 

— Ну? Куда ты ходила? — еще возмущеннее вопросила соседка, и я вполне откровенно отозвалась:

— Ничего не помню… В голове как дырку вырезали. А я до этого не говорила, что куда-то собираюсь?

— Неа… — покачала головой девушка. Возмущение в ее голосе уже сменилось беспокойством и, подскочив ко мне, она бесцеремонно сдернула меня с постели и повертела туда-сюда, как куклу.

— Руки целы, ноги на месте, — комментировала она. — Сегодня в академию прибывает его высочество, и было бы невежливо встретить его без ноги или руки. Мы увидим настоящего дракона! — в ее голосе послышалось восхищение.

— А, так он уже над замком, только что его видела, — я вяло махнула в сторону окна, и девушка тут же бросилась туда.

— Почему не разбудила меня? — возмутилась она, прилипнув носом к стеклу. — О, вижу! Какой он… зеленый!

Разглядеть цвет мне не удалось, поэтому оставалось только кивнуть. Сев обратно на кровать, я продолжила думать. Значит, сегодня в замок прибывает какое-то «его высочество». Это кто? Принц? Король? Может, пейринг, то есть, главная пара этой истории — принц и попаданка? Ох, надеюсь, тут не будет отбора! Женские разборки из-за мужиков всегда казались мне отвратительными.

— Элоин Майерс, к ректору! — проорали за дверью и пару раз громко стукнули в дверь, чтобы мы точно обратили внимание.

Джина тут же обернулась и вперила в меня испуганный взгляд, а я лишь вздохнула. Похоже, вот и пейринг образовался — попаданка и ректор магической академии.

Идти к ректору в ночной рубашке я не могла. Хотя, на мой взгляд, она была достаточно скромной — плотный балахон до пят. Однако попасть в местную психушку в первый же день в новом мире мне не хотелось, поэтому я принялась судорожно копаться в сваленных на стуле вещах.

Так, это платье, корсет… Кошмар, а я-то понадеялась, что тут они не в ходу, и мне не придется пользоваться таким неудобным предметом гардероба! Помню, как на своей свадьбе из-за корсета не смогла съесть ни кусочка — слишком туго зашнуровали. Под корсетом обнаружилась еще одна рубашка, не такая длинная, как ночная, а также чулки, унылыми вязаными змеями свисающие со стула. Точно, нейлон еще не изобрели.

Вздохнув, я стянула ночную сорочку и принялась спешно одеваться. После некоторого мысленного усилия удалось вспомнить просмотренный когда-то исторический фильм и сообразить, что другая, короткая рубашка, надевалась под корсет. Ну как короткая — она доходила всего до колена. По местным меркам это, наверное, настоящее скандальное мини. Подскочившая Джина помогла зашнуровать корсет, который затягивался на спине. С платьем я справилась самостоятельно, и через пару минут, натянув чулки, была вполне готова к выходу.

— А волосы? — окликнула Джина, и я чуть не стукнула себя по лбу. Точно, тут, скорее всего, не принято ходить просто с распущенными волосами.

Расческа отыскалась среди учебников на столе после нескольких минут поисков. Хорошо, что соседка отнеслась к моим поискам без подозрения и с готовностью помогла перерыть вещи Элли. Расчесав спутанные локоны, я замерла возле зеркала с лентой в руках. Ну и что мне делать с этой гривой до талии, если я всегда ходила с каре? Я даже косичку ровно не заплету. Отделив пару толстеньких прядей у висков, я соединила их на затылке и завязала темно-синей лентой.

— Так пойдет? — обернувшись к Джине, я дождалась утвердительного кивка. За это время она тоже успела наполовину собраться. Тут я вспомнила, что с утра еще не умывалась, и начала озираться по сторонам в поисках уборной. Надеюсь, хоть санузел здесь имеется? Заметив в углу дверь, я с энтузиазмом носорога ломанулась туда.

— Элли, почему ты пытаешься забраться в гардероб? — испуганно спросила соседка, помогая освободиться от упавших на голову вещей.

— Ванную ищу, — созналась я и, увидев округлившиеся глаза девушки, состроила страдальческий вид и простонала: — Мне еще так плохо! И в памяти какие-то дыры. Никак не могу собраться.

Меня же вчера принесли целители? Вот и сошлюсь на внезапную амнезию после ночного беспамятства. Надеюсь, этого объяснения будет достаточно, и никого не удивит мое абсолютное непонимание происходящего вокруг.

Покачав головой, соседка снова открыла шкаф и, вручив мне зубную щетку — одну из двух в стаканчике — обхватила за плечи и повела к двери.

— Вон там у нас ванная, в конце коридора, — просветила она меня. Затем Джина придвинула ко мне черную обувь на шнуровке. — Вон те ботинки — мои, вот эти — твои, обувайся. Хотя ботинки можешь путать, у нас с тобой один размер.

Благодарно кивнув, я быстро пошла умываться. И почему мне так не повезло? Остальные попаданки, появившись в новом мире, тут же обретают воспоминания своего «персонажа», а те, кто не обрел, почему-то не задавались вопросом, какая зубная щетка их — розовенькая или желтенькая? Кстати, моя розовенькая, нужно запомнить. Они без проблем находили свои ботинки и знали, где у них ванная.

Всхлипнув от жалости к себе, я зашла в местный аналог ванной — большое помещение с рядом раковин у одной стены и закрытыми кабинками вдоль другой. Быстро умывшись, я побежала обратно, по пути размышляя, как же добраться до кабинета ректора, если я ничего тут не знаю.  Наверное, нужно попросить, чтобы Джина проводила меня, а то сама я долго буду искать дорогу.

Просить не пришлось. Тот парень, который звал меня к ректору, все еще маялся в конце коридора, подвывая, словно унылое привидение, какие же все-таки женщины медлительные. На минутку забежав в комнату, я скороговоркой договорилась встретиться с соседкой позже, и на трясущихся ногах пошла за провожатым.

Стоило покинуть комнату, как меня тут же охватило беспокойство. Все было незнакомо и непривычно: мраморные полы, отделанные лакированным деревом стены, окна под потолок, завешенные тяжелыми шторами. Огромные часы в исполинских размеров холле. У меня сразу же возникли ассоциации с самолетным ангаром, хоть я ни разу там не была. Но подозревала, что самолет не может стоять в маленьком помещении. А может, холл такой большой, чтобы сюда мог вместиться дракон? Хотя зачем дракон в замке?

Протащив меня, наверное, по всем коридорам и лестницам, что нашлись в замке, провожатый наконец остановился перед огромной дверью красного дерева. Постучав, он распахнул ее передо мной.

— Спасибо, — пробормотала я, все не решаясь войти, на что парень буркнул что-то нечленораздельное и, развернувшись, утопал прочь. А мне не оставалось ничего другого, как, придержав тяжелую створку, проскользнуть внутрь. Я оказалось в приемной, отделанной темным деревом, внушительной и солидной. И я была тут не одна.

Всем известно, что вход в важные места должен охраняться. Дорогу к сердцу лабиринта в древнегреческих мифах стерег Минотавр, путь к пещере колдуньи в «Русалочке» охраняли ядовитые полипы. Логично, что перед дверью святая святых академии магии — ректорского кабинета — сидел цербер. Правда, замаскированный под грозную секретаршу с седыми буклями и такой прямой спиной, словно она проглотила палку.

Ну ничего. Я, потомственная отличница и хорошая девочка, всегда производила благоприятное впечатление на учителей, библиотекарей и прочих строгих личностей. Сделав уважительный вид, я кашлянула, чтобы привлечь внимание, и проблеяла:

— Меня вызвали к ректору.

Цербер смерила меня неодобрительным взглядом, уделив особое внимание распущенным волосам. Пробурчав что-то про растрепанных девиц, которые отнимают ее время, она все же соизволила подняться с места и подойти к массивной лакированной двери.

— К вам посетители, — сообщила женщина неожиданно громким и трубным голосом.

Стукнув в дверь костяшками пальцев, она указала подбородком на вход. Я бросила на нее растерянный взгляд, после чего подошла и дернула за ручку. Интересно, почему на секретаря не подействовало мое обычное обаяние скромной девочки?

Это все из-за Элли, сообразила я. Либо она успела настроить почтенную секретаршу против себя, либо просто слишком хорошенькая и раздражает других женщин одним своим видом.

С трудом распахнув тяжеленные деревянные створки, я зашла внутрь. Однако, закрыв дверь и подняв взгляд, я и думать забыла о причудах секретарши, потому что за столом сидел самый сногсшибательный мужчина из всех, кого я когда-либо видела, включая актеров в фильмах.

Взгляд отметил высокий лоб, намекающий на недюжинный ум, резкие скулы, широкие плечи. А еще серые глаза цвета грозового облака, холодно разглядывающие меня в ожидании, когда я окончу осмотр. Поспешно отведя взгляд, я вдруг почувствовала, как вместе со смущением меня охватывает безотчетный страх. Словно передо мной сидел не обычный человек, а жуткий монстр. Что это со мной?

— Здравствуйте, — пискнула я. Мой голос прозвучал неожиданно придушенно.

— Проходите, — мужчина указал на длинный стол для совещаний, приставленный к его письменному, и несколько стульев перед ним.

Я скромно уселась на самый краешек стула, стоящего в конце этого длинного стола — подальше от ректора. Не знаю, зачем я тут, но мне кажется, по хорошей причине студента к ректору с утра пораньше не вызовут. Да и, может, мне будет не так волнительно, если я буду подальше от него.

— Мисс Майерс, у меня не так много времени, поэтому расскажите, что вы делали в южном крыле вчера ночью, и можете идти, — вопреки заявлениям о своей занятости, мужчина отложил перо и приготовился слушать меня с полным вниманием.

— Э… в южном крыле? — растеряно повторила я, соображая, что сказать.

Наверное, именно туда Элли ходила ночью, и оттуда же ее потом принесли целители. То есть, сказать, что меня там не было, при всем желании не получится. Поэтому я сделала жалобный вид и честно ответила:

— Не помню. Наверное, вчера я ударилась головой и частично потеряла память. Не имею понятия, зачем мне понадобилось туда идти.

— И вы совершенно не помните, как туда собирались?

Поднявшись на ноги, мужчина обошел стол и медленно двинулся ко мне. Своими движениями он напоминал хищника, который подкрадывается к жертве. Страх внутри превратился в настоящий ужас, нарастающий с его приближением. Ректор остановился прямо передо мной, опершись бедром о столешницу, и сложил руки на груди. Рост у мужчины оказался весьма внушительным, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Я туда вовсе не собиралась, — проговорила я, пытаясь убрать из голоса нервозность.

От мужчины волнами расходилась тревожащая, будоражащая энергия, и я чувствовала ее всей кожей. Да что же это такое?!

— То есть, вы говорите, что вечером никуда не собирались, а потом вдруг встали и пошли? Ночью, в одиночестве… И совершенно случайно оказались неподалеку от места, где произошло нападение на одного из студентов? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

Он вдруг подался вперед и схватил мое лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза. Я вздрогнула от неожиданности и замерла, едва осмеливаясь дышать. 

— Почему-то мне кажется, что вы врете, мисс Майерс.

От его ледяного прикосновения у меня с лица схлынули все краски, оставив в полуобморочном состоянии. Я настолько боялась ректора, что с трудом осознавала смысл произносимых им слов.

— Покушение? Меня что, подозревают? — проговорила я непослушными губами.

Как он смотрит… так, словно уже уверился, что я виновата. Чувствуя, что от нахлынувшей вдруг паники потеют ладони и судорожно стучит сердце, я пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации. Только вот в голову ничего не шло. Ну что я могу сказать? Мне же действительно неизвестно, зачем Элли вчера пошла в южное крыло!

— Ничего не помню… — пролепетала я еле слышно, и глаза мужчины, находящиеся всего-то в десятке сантиметров от моих, опасно сузились.

— Скажите это еще раз, и мы продолжим разговор в другом месте, — многообещающе протянул он.

«Точно… Если было нападение, никто не оставит это дело на уровне обычной беседы с ректором. Меня могут упечь в тюрьму!» — поняла я, чувствуя, как паника, поднявшаяся откуда-то из глубин сердца, захлестывает сознание. На один короткий, бесконечно короткий миг вдруг захотелось, чтобы этот беспринципный, властный тип, запугавший меня до потери пульса, проникся симпатией и встал на мою сторону. Это желание, возникнув у меня изнутри, раздулось, словно мыльный пузырь, и вдруг лопнуло.

Холодные серые глаза напротив моих на мгновение подернулись дымкой. Резко выдохнув, мужчина вдруг нагнулся и коснулся моих губ своими. Вздрогнув, я попыталась отвернуться, но ректор тут же сдернул меня со стула. Крепко прижав меня к себе, он запустил пальцы в мои волосы, не давая отстраниться от нового поцелуя — жадного, искушающего, умелого.

Моментально закружилась голова. От столь близкого контакта меня охватил такой ужас, что я обмякла в руках мужчины, делая лишь слабые попытки отстраниться. В ушах зазвенело. Руки, которыми я пыталась отпихнуть этого маньяка, вдруг оказались заведены за спину. А следом я ощутила, как в солнечном сплетении загорелась крошечная искорка, моментально закрутившаяся в золотистый шар.

Внезапно от двери раздался возмущенный кашель, такой надсадный, словно море выкинуло к нам утопленника, стремящегося освободиться от воды в легких. Прервав поцелуй, мужчина наконец-то отпустил меня.

Не теряя времени даром, я прижала руку ко рту и бросилась в коридор, мимо секретарши с какими-то папками в руках, проводившей меня испепеляющим взглядом.

И, лишь выбежав в коридор, я замедлилась и перешла на шаг. Что это вообще было? Местный ректор — маньяк? Или, может… может, у него с Элли отношения? Тогда почему он пугает меня до чертиков? Лично я сегодня встретила этого мужчину впервые. Оставалось предположить, что паническая реакция на него досталась мне от прежней обитательницы тела.

А может… Я даже остановилась от этой мысли. Может, Элли знает о нем что-то компрометирующее? Не поэтому ли она внезапно исчезла из этого мира, уступив место мне? Не он ли помог ей, так сказать, расстаться с бренной оболочкой?

Погруженная в свои мысли, я брела, не разбирая дороги, стремясь лишь оказаться подальше от опасного кабинета. И, что вполне закономерно, через пару минут врезалась в чью-то широкую грудь. Странно, я же вроде жалась к стеночке…

— Ой! — тут же отшатнувшись, я с трудом восстановила равновесие. После недавнего испуга в кабинете ректора меня все еще штормило от переживаний. — Простите.

Однако грудь, в которую я врезалась, не спешила пропускать меня, а наоборот, шагнула вбок, загораживая проход. Точнее, человек шагнул, а не грудь, и я наконец подняла взгляд на его лицо.

Блондин. Красив. Волосы уложены в кажущемся беспорядке, в голубых глазах — насмешка.

— Куда вы так спешите, милая незнакомка, что даже не поприветствовали меня, как следует? — в его тоне слышался упрек, и еще какая-то странная воркующая интонация. Мне вдруг вспомнился кот, подкрадывающийся к голубю возле нашего офиса. Тот тоже издавал странные грудные звуки, готовясь к прыжку.

— Э… в библиотеку, — ляпнула я. С трудом осознав, что незнакомец вроде бы требует его поприветствовать, я растянула губы в улыбке, словно демонстрировала стоматологу все пломбы сразу, и торжественно проговорила: — Здравствуйте!

За спиной у блондина уже скопилась приличная толпа, ожидающая, пока мы освободим проход, однако никто почему-то не возмущался. Лишь один парень, с каштановыми волосами, страдальчески закатил глаза на мои слова и одними губами прошептал: «Реверанс».

Реверанс? Оглядевшись по сторонам, я вдруг заметила, что немногочисленные присутствующие в коридоре девушки присели, придерживая юбки, парни склонили головы, и лишь толпа за спиной красавчика стояла прямо. Нет, не толпа. Свита.

— Прошу прощения, я вас не заметила, — улыбаясь как можно очаровательнее, выдавила я, приседая.

Реверанс я делать не умела, поэтому просто согнула колени — все равно под юбкой не видно, как у меня сложены ноги, правильно или нет. «Сегодня в академию прибывает его высочество», — как наяву, прозвучал у меня в голове голос Джины. Неужели это… принц?

После моего кривого реверанса мне милостиво кивнули, позволив убраться, то есть, удалиться, и я тут же припустила вперед по коридору. Не знаю, есть там библиотека или нет, потом разберусь. Сейчас мне нужно просто сбежать подальше.  До сего дня я ни разу не имела дела с венценосными особами, и почему-то совсем не горела желанием начинать.

Пару секунд меня мучил страх, что, в добрых традициях книг про попаданок, принц прикажет мне явиться в его комнату ночью или что-то в этом роде. Но ничего такого не произошло, и я свободно дошла до конца коридора, упершись в огромные двери, из-за которых ощутимо пахло едой. Столовая!

Внезапно ощутив прямо-таки зверский голод, я устремилась к еде. К счастью, едва войдя в двери, я тут же разглядела вдалеке огненную макушку своей соседки, которая как раз садилась за столик. Пойду, перекушу, а потом и подумаю, что за странности со мной происходят — и я не только о попадании в новый мир.

Разглядев сбоку подносы и раздатчиков, я взяла пару булочек, горячий чай и блюдечко с маслом, после чего присоединилась к Джине.

— О, тебя уже отпустили! — обрадовалась она. — Что милорд Рэйнард от тебя хотел?

Рэйнард? Наверное, так зовут ректора, сообразила я и, уже открыв рот для ответа, неожиданно для самой себя покраснела, потому что мне вспомнился неожиданный поцелуй от «милорда». Ну, теперь хоть имя его знаю…

— Ничего особенного, — выдавила я, спешно хватая стакан с чаем, — спросил, куда я ходила ночью.

— О, ты покраснела! — переполненная жаждой сплетен, Джина с сияющими глазами плюхнулось грудью на стол, наклоняясь ближе. — Неужели тебе понравился милорд ректор? Он такой милашка, да?

— Д-да… — с запинкой выдавила я, вспоминая тот ужас, который на меня накатил в его кабинете. — То есть нет. Я на вашего принца в коридоре наткнулась, вот и разволновалась. Он такой… впечатляющий, — спешно придумала я и прикусила язык, сообразив, что сказала «ваш принц». Не ваш, а наш…

— Тогда мое послание вас порадует. Это от него, — раздалось над моим плечом, и прямо передо мной на стол упала сложенная бумажка.

Подняв голову, я еще успела поймать прощальный взгляд парня с каштановыми волосами из свиты принца. Подмигнув мне, он скрылся среди спин жаждущих завтрака студентов.

Кошмар… только этого мне не хватало! Надеюсь, он не раздует мои ничего не значащие слова? А то к вечеру все будут болтать, что я без ума от принца и вышила на всех своих ночных рубашках надпись: «Будущая королева, жена принца».

Развернув записку, я чуть не застонала от досады. В ней красивым витиеватым подчерком было написано: «Жду вас сегодня вечером в саду, милая незнакомка».

Все-таки сюжет развивается по всем каноном попаданской книги… Может, мне достался какой-то ореол попаданки? Аура скромница, к ногам которой, по какой-то причине, кеглями падают все встречные мужчины? Иначе как объяснить странное внимание со стороны избалованного женским вниманием принца и слегка маньячное поведение ректора?

Задумавшись о странностях поведения встреченных мне в этом мире мужчин, я совсем упустила из виду, что завтракала не одна. И поэтому, когда записка вдруг исчезла из рук, сцапанная любопытной соседкой, я лишь вздрогнула. Ох, а Джина ведь сегодня утром говорила о принце так восторженно… Вдруг, поняв, от кого записка, она разобидится?

Однако, пробежав глазами записку, девушка лишь на миг слегка растерялась, а потом сделала большие глаза и воскликнула:

— Это же…

— Тсс! — я спешно прижала палец к губам. Соседка, старательно оглядевшись по сторонам, наклонилась ко мне и продолжила свистящим шепотом:

— Это же от него! Рассказывай. Я хочу знать все!

В ее глазах было любопытство, но не было ни грамма неприязни, и я облегченно выдохнула. Похоже, Элли повезло с подругой. По крайней мере, Джина выглядела искренне заинтересованной и ни капли не походила на человека, которого глодала зависть. Однако другие студентки академии могли оказаться не столь всепрощающими, поэтому я отозвалась на грани слышимости, подвинувшись к девушке:

— Я сама ничего не поняла. Просто… шла по коридору, принц попался мне навстречу, я сделала реверанс, вот и все. Ума не приложу, почему ему вдруг вздумалось присылать мне записки!

— В зеркало посмотри, — посоветовала Джина, закатывая глаза, и я последовала ее примеру:

— Ну да, как будто он во дворце таких не видел! Наверное, и видел, и трогал, и из своей спальни утром провожал.

Тут по слегка квадратным глазам соседки я поняла, что, вероятно, Элли раньше не говорила такие вольности, и скорее замолчала, зажевав неудачную фразу булочкой. Забрав у соседки записку, я тщательно изорвала ее на мелкие кусочки и убрала в карман, чтобы ее точно никто не прочитал и не узнал, что принц решил облагодетельствовать меня личным вниманием.

— Что наденешь?

Голос Джины прозвучал нарочито безразлично. Я подумала, что в глубине души она, наверное, все же хотела бы встретить принца и поразить в самое сердце. Да и какая девушка не хотела бы? Любая, только не я, потому что сейчас мне нужно просто спокойно разобраться во всем и немного привыкнуть к новому миру.

Например, для начала было бы неплохо выяснить, что я в этой академии, собственно, изучаю. И узнать побольше о себе, то есть, Элли, чтобы ненароком не выдать себя. А лучший способ выдать себя — это приблизиться к принцу и попасть под пристальное внимание его поклонниц и занятых охраной монаршей особы спецслужб.

 — Ничего я не надену, — отозвалась я, — потому что никуда не пойду.

Во взгляде Джины промелькнуло облегчение, тут же сменившееся беспокойством.

— Знаешь, то, что ты решила не идти, это, конечно, очень мудро. Ведь сколько с принцем не гуляй, а женится он все равно на принцессе, — заметила соседка так тихо, что я с трудом расслышала. — Только вот от свиданий с принцем просто так не отказываются. Вдруг он на тебя разозлится?

Это мне в голову не приходило. Нахмурив брови, я принялась задумчиво грызть ноготь — вредная привычка, от которой я никак не могла отделаться. Перед сдачей отчетов и разными рабочими дедлайнами я успевала изгрызть все руки чуть ли не до локтей.

Так… может, принцу и не принято отказывать, только мне кажется, в моей ситуации пойти еще опаснее. Если он позволит себе лишнее, я ведь могу не сдержаться и надавать венценосной особе по ручкам. А такое может быть чревато разного рода неприятностями. В общем, решено — на встречу не пойду! Скажу, что нам задали слишком много домашних заданий. Это же академия? Значит, тут должны быть и уроки, то есть пары, и задания. Кстати…

— А мы не опоздаем?

Я покрутила головой, автоматически выглядывая на стенах часы. У нас на офисной кухне часы висели на каждой стене, дабы сотрудники не пропустили ни минуты рабочего времени, заболтавшись за обедом. Однако тут часов не было. Но, словно в ответ на мои слова, по столовой вдруг разнесся мелодичный звон. Джина, мигом подскочив, схватила меня за руку и поволокла куда-то с целеустремленностью носорога.

— Давай быстрее, нам еще за учебниками бежать, — пропыхтела она, проталкиваясь среди спешащих студентов.

Я послушно зарысила следом — все равно без нее я даже нашу комнату не найду. Ох, надо бы себе карту нарисовать, что ли. А то вернусь вечером вместо своей комнаты прямо в покои принца. Боюсь, он это неправильно воспримет.

Учебников на сегодня нужно было немного. Я осторожно подсмотрела, какие книги засовывает в свою сумку соседка, и взяла такие же. Но они оказались настолько огромными, что я еле тащила сумку. И поэтому, подгоняемая Джиной, которая жутко боялась опоздать, я влетела в класс совершенно запыхавшаяся.  

Сев рядом с соседкой и отдышавшись, я осторожно огляделась вокруг. Класс в волшебной академии оказался похож… на класс в волшебной академии. Стены были сложены все из того же серого камня, что и весь замок, и кое-где прикрыты ткаными гобеленами с гербами. Кто там был изображен, я со своего места не разглядела.

Мы с Джиной сидели за второй по счету партой. Перед нами было возвышение для лектора, его стол и огромная доска, на которой мелом было нарисовано что-то невнятное с надписью: «Схема стандартного заклинания». По спине пробежал легкий холодок. А вдруг меня сегодня спросят и скажут что-нибудь наколдовать? Да хотя бы это самое стандартное заклинание?

Все остальные студенты в группе спокойно раскладывали на столах учебники и тетради. Учащихся было около двадцати. Кто-то приветливо помахал нам, когда мы зашли, некоторые даже не обратили внимания на наше появление. Девушка спереди развернулась, что-то заговорщицки шепнула нам с Джиной и положила на стол пару конфеток. У меня уже голова шла кругом, так что я даже не восприняла смысл ее слов.

Одну конфетку Джина ловко засунула в карман, другую — толкнула по парте мне, и она остановилась прямо перед толстым черным учебником, на котором было что-то написано незнакомыми буквами. Хотя… почему незнакомыми?

«Заклинания», — прошептала я, поняв, что без труда читаю слова и, раскрыв книгу, принялась спешно листать страницы.

Только сейчас, спустя несколько часов после пробуждения, я осознала, что все это время говорила не по-русски. На меня нахлынуло запоздалое облегчение — похоже,  я без труда могу как говорить на местном языке, так и читать. Вот было бы неудобно, если бы «Элли» вдруг перестала понимать окружающих!

Меня начал разбирать нервный смех, потому что я представила себе рекламу в соцсетях: «Инновационный метод изучения иностранных языков! Переселись в другой мир и мигом заговори на местном наречии! Возвращение не планируется, претензии не принимаются».

Однако, кроме чтения книг, для учебы мне понадобится еще кое-что. Магия. А осталась ли магия Элли в этом теле, или ушла вместе с ее душой?

— Убираем учебники, освобождаем столы, — раздалось от дверей, и я сначала почувствовала прилив ужаса, а потом, подняв глаза, увидела зашедшего в аудиторию милорда Рэйнарда. — Сегодня у нас практическое занятие.

Практика. Я пропала. Чем мне объяснить то, что за ночь я вдруг разучилась колдовать?

Ректор, медленно обводя взглядом класс, прошел от дверей к преподавательскому столу. Тут его взгляд наткнулся на меня, холодные серо-голубые глаза сузились — и взгляд тут же перебежал дальше, к следующему студенту. У меня вдруг появилось странное и очень нехорошее предчувствие насчет этого занятия, а в голове снова всплыла утренняя сцена. Надеюсь, мужчина явился в аудиторию не за продолжением?

Хотя чего я себя накручиваю. Элли, конечно, очень симпатичная, но, скорее всего, не самая роковая красавица академии. Вон та брюнетка на втором ряду, с такими кроваво-красными губами, что невольно наводит на мысли о вампирах, выглядит гораздо ярче. Так что не стоит придумывать лишнего. Наверное, ректор просто всегда ведет у курса Элли занятия по заклинаниям.

— А где магистр Файнберг? — кокетливо хлопнув ресницами, спросила та самая брюнетка, и мои нехорошие предчувствия окрепли.

— Сегодня его замещаю я, — сухо отозвался мужчина. После этого никто больше не осмелился расспрашивать о подозрительно пропавшем магистре.

Тут милорд Рэйнард махнул рукой на доску, и непонятная картинка на ней исчезла. Я облегченно выдохнула. Может, мне все же повезло, и курс Элли, то есть мой, будет изучать все с самых азов? Вроде: «Как нащупать в себе магию»?

— Это плетение с прошлого занятия, его вы уже должны были выучить, — мои надежды разбились о первую же фразу мужчины. — Сегодня мы будем изучать заклинание заморозки.

На доске сами собой проступили меловые линии, сплетаясь в изящный узор, а на наших столах из ниоткуда возникли прозрачные пузатые колбы с водой. Украдкой оглянувшись, я обнаружила, что лица моих одногруппников спокойны, и ни один из них не хватается за сердце, увидев такое сложное задание. Видимо, в отличие от меня, они действительно все это знали. Кто-то даже, шепча, уже принялся размахивать рукой, внимательно глядя на доску. Впрочем, милорд Рэйнард тут же это пресек.

— Сначала повторяем со мной, потом сами, — произнес он. — Вытягиваем руку и повторяем жест. Если вам этого недостаточно, можете взять в руки карандаши и почувствовать себя магистрами древности, которые пользовались волшебными палочками.

По смешкам в аудитории я поняла, что это была шутка, понятная всем, кроме меня.

— Еще можно взять в руки посох! — с восторгом завопил кто-то с задних рядов, и аудитория разразилась новым взрывом хохота. Джина рядом со мной давилась смешками, уронив голову на парту, и даже ректор коротко хмыкнул, но тут же посерьезнел.

— Заканчиваем веселиться, начинаем тренироваться. Когда заучите последовательность, можете сплетать знак из чистой силы, без лишних движений, — скомандовал он, и аудиторию тут же накрыла гробовая тишина. — Итак: вверх, вправо, петля Зейна, обратная петля, поворот и обрыв.

Одногруппники тут же вытянули руки вперед: кто правую, кто левую, и с энтузиазмом принялись ими размахивать. Словно дирижировали невидимым оркестром. Помявшись, я тоже протянула руку и попыталась повторить написанное на доске, краем глаза следя за бредущим по рядам ректором. Конечно же, ни одной петли Зейна я не знала, и поэтому просто попробовала словно бы обвести изображенный на доске знак. Да даже не важно, получится или нет. Сегодня мне просто нужно провозиться до конца пары и не привлечь внимания. В такой толпе это будет легко!

— Вы неправильно ведете обратную петлю, — раздалось надо мной. Подняв голову, я увидела милорда Рэйнарда, скептически глядящего на мои старания. — Встаньте.

За последние пару минут я так увлеклась попытками начертать в воздухе знак, что даже не обратила внимания на тлеющий в груди ужас. По мере того, как мужчина приближался ко мне, одновременно проверяя успехи других студентов, ужас внутри нарастал все сильнее. А едва я осознала, что милорд ректор стоит прямо надо мной, страх захлестнул с головой.

Нужно что-то с этим делать. Не убьет же меня ректор на месте, в конце концов! Надо просто успокоиться… Мысленно приказав себе собраться, я медленно поднялась с места. Милорд Рэйнард тут же, сделав два шага, обошел меня и встал за спиной. Я невольно вздрогнула и попыталась обернуться, но мне не позволили.

— Обращаемся к источнику силы, — мужская ладонь обхватила мое запястье и прижала мою руку к груди. — А этой рукой тренируем жест, — горячие пальцы сжали вторую руку, и мужчина принялся выводить ею жест в воздухе. Если ректор надеялся, что с его помощью у меня что-то получится, то явно ошибся. Едва я осознала, что он меня трогает, как в глазах помутилось от ужаса. Если честно, сейчас я еле стояла на ногах, пытаясь подавить желание вырваться и с воплями убежать. Почему же Элли так его боялась? Или это я? Но мне-то он не успел еще ничего сделать… 

— И вербальная активация. Что нужно сказать? — произнес он над моим ухом.

Используя все силы на то, чтобы не упасть в обморок от ужаса, я хрипло отозвалась:

— Абракадабра…

Не знаю, зачем я вдруг решила ляпнуть это якобы заклинание из моего мира, но оно неожиданно сработало. Нет, плетение я не создала — но зато ректор вдруг отпустил меня и, обойдя, остановился в нескольких шагах.

— Вам стоит повторить правила безопасности, адептка Майерс, — проговорил он сквозь зубы. — Кажется, вы забыли, что придумывать заклинания запрещено.

— Да, милорд Рэйнард, — слабо отозвалась я.

Сейчас я согласилась бы на что угодно, лишь бы он отошел. И он действительно отошел, а я тут же рухнула на стул, тупо наблюдая, как мужчина шагает по проходу. Взгляд почему-то отметил его сжавшиеся добела пальцы. Словно он мечтал сжать их на чьей-то шее, но опасался свидетелей. Чувствуя, как меня захлестывает новая волна паники, я подскочила с места.

— Прошу прощения, я себя неважно чувствую, — скороговоркой произнесла я и, схватив сумку, пулей вылетела из аудитории.

Я даже не дождалась позволения выйти — еще одной минуты там я бы просто не выдержала. Кошмар, что это со мной? Может, сознаться во всем Джине и расспросить ее о жизни Элли? Я не смогу учиться, если буду вынуждена сбегать с каждого занятия!

А еще — хорошо бы выяснить, имеет ли мой иррациональный страх какое-то основание, и стоит ли действительно опасаться ректора.

Решив, что на сегодня с меня хватит магического образования — все равно я ничего не понимаю — я остановила в коридоре первую попавшуюся студентку и спросила, где тут женское общежитие. Вместо того, чтобы тратить время на парах, мне нужно узнать хоть что-то о жизни Элли. А еще — прочитать учебники и попробовать немного разобраться.

Студентка глянула на меня немного странно, но все же объяснила, куда идти, и через десять минут я уже открывала двери нашей комнаты. Да, нужно будет еще побродить по академии и все изучить. Во-первых — чтобы не вызвать подозрений, как те, что, несомненно, зародись в голове у той студентки, которая объясняла мне дорогу. Во-вторых — интересно же! Думая о своей ситуации, я испытывала одновременно и ужас, и восторг путешественника. Подумать только, мне доведется исследовать магический замок и даже жить и учиться в нем! А еще можно будет осмотреть территорию академии и ближайший город. Погулять по улицам, посидеть в кафе. Надеюсь, тут есть кафе?

Мне вспомнились уютные кофейни родного города. Надеюсь, тут есть кофе… Или хотя бы какао. Которое можно пить, уютно устроившись в низком кресле кафе.

Эх, даже не знаю, что буду делать, когда у меня проснется тоска по сериалам. Потому что кофе и книги тут, может, и есть, а вот сериалов и соцсетей точно нет. Надеюсь, местная жизнь окажется достаточно насыщенной, и скучать не придется.

Если судить по сегодняшнему утру, так и будет. Но достаточно размышлять о загадках, пора попытаться отыскать хоть какие-то ответы. А для этого я собиралась обыскать собственные вещи.

Я начала осмотр со стола. Было бы, конечно, просто идеально обнаружить дневник Элли — тогда я могла бы изучить его от корки до корки и узнать все о ее жизни. Например, какое у нее положение? Аристократка она или просто состоятельная девушка, способная оплатить обучение в академии? Как зовут ее родителей? И тысячи других мелочей, на незнании которых я могла проколоться.

Однако Элли совершенно безответственно уклонялась от ведения дневника. В столе я обнаружила лишь учебники да несколько клочков бумаги. На них было что-то написано. Разложив их на столешнице, я прочитала на одном обрывке: «…он скоро приедет за тобой, дерзкая девчонка…», а на втором: «…надеюсь на твое благоразумие. Барон Майерс». Получается, эти клочки — обрывки письма от… отца Элли? По-видимому, она сделала что-то, что его сильно разозлило.  А кто за ней приедет? Брат? Сам барон Майерс? Нет, тогда он написал бы: «…я скоро приеду за тобой».

Получается, Элли — дочь барона. Или племянница? Общая фамилия лишь означает, что они родственники. Да и пишет он ей в достаточно резких выражениях. Хотя кто сказал, что у Элли должен быть любящий родитель? Тем более, если она чем-то его разгневала.

Временно определив барона Майерса на «должность» отца Элли, я отложила клочки писем и взяла в руки стопку учебников. «Артефакторика», «Зелья», «Магические расы и волшебные существа». На этом учебнике мне стало жутко любопытно, кого же я встречу в этом мире, и я сразу открыла его. Однако, меня ждало кое-что обескураживающее. В центре страниц была вырезана дыра, и в этом самодельном тайнике лежал черный мешочек. С опаской открыв его, я уловила благородный блеск металла и яркие искры, играющие на гранях, и моя челюсть непроизвольно отвисла. В мешочке были драгоценности, много драгоценностей. Либо Элли очень богата… Либо она кого-то ограбила.

Я нервно оглянулась на дверь, задвинула ее стулом и пересела на кровать. Вывалив содержимое мешочка на покрывало, осторожно вытащила первое украшение — короткое колье с крупными каплями подвесок-сапфиров. Тут же к нему отыскались и серьги, и браслет. Компанию сапфировому гарнитуру составляли еще несколько наборов: с изумрудами, рубинами и жемчугом. Последним мне в руки попал тяжелый золотой гребень, украшенный неизвестными мне розовыми камнями. 

Глядя на украшения, я взмолилась всем богам, чтобы все это было собственностью Элли. Потому что, если они ворованные, отвечать за преступление придется уже мне. Хотя зачем бы девушке из хорошей семьи, дочери барона, красть… Однако то, что Элли привезла драгоценности в академию, где любой мог зайти в комнату и присвоить их, было подозрительно. Почему она не могла оставить их дома?

А если она не уехала из дома, а сбежала? А свои  драгоценности прихватила, чтобы потихоньку продавать и на это жить? Покупать еду, платья, платить за обучение. Может, барон Майерс был против поступления дочери в академию, и именно поэтому грозился, что кто-то скоро за ней приедет?

Ох... Надеюсь, когда этот кто-то доедет, меня ему не выдадут. Потому что сейчас, в этом незнакомом мире, вдруг оказаться за дверями академии было ужасно страшно. Да, я еще не успела освоиться в замке, но здесь все выглядит достаточно безопасно и… обыденно, если можно так сказать об академии магии.

Я могу легко представить свое будущее тут: учеба, потом — работа магом. Надеюсь, женщинам в этом мире позволено работать. Запланированные сорок котов, уютный домик… Я приободрилась. Пусть я попала в новый мир, но это не значит, что мой старый план должен поменяться. Я справлюсь! Только бы этот непонятный «он» из письма барона не помешал.

Эллино хранилище показалось мне жутко ненадежным, но ничего лучше я придумать не смогла и просто уложила драгоценности на место. Может, когда я освою магию, мне удастся спрятать их получше. Например, каким-нибудь заклинанием невидимости. А пока пусть полежат в учебнике.

Дальнейший осмотр вещей ничего интересного не дал. Я обнаружила у Элли несколько форменных платьев, теплое пальто, пару обычных нарядов голубого и розового цвета — наверное, в них она приехала в академию. В глубине шкафа притаился пустой чемодан, а дамская сумочка на полке оказалась наполовину забита гребнями и расческами. Деревянные, серебряные, простые и украшенные росписью и резьбой — каких тут только не было. Наверное, Элли очень гордилась своими волосами, раз собрала такую коллекцию. Ну или у нее просто такая страсть к расческам. Есть же женщины, которые скупают сумки или, например, помады, и не могут остановиться, хотя их косметичка уже не застегивается из-за бесчисленных тюбиков? Так и Элли, вероятно, не могла перестать покупать гребешки.

Вещей у девушки было маловато — мне показалось, что полки Джины забиты более основательно. Соседка предпочитала вещи в зеленую и синюю клеточку, и я распознала ее полки по налипшему на одно платье длинному рыжему волосу. Прямо чувствую себя настоящим сыщиком!

Поняв, что больше я из вещей Элли ничего не извлеку — как в прямом, так и в переносном смысле — я решила полистать учебники и попытаться что-то понять. Однако, сколько я не вчитывалась в первые главы «Заклинаний» и «Артефакторики», мне все равно было непонятно главное: как узнать, есть ли у меня магия, и научиться ею пользоваться?

Наверное, перед поступлением в академию адепты учились дома или в каких-нибудь подготовительных магических школах, где им и объясняли азы. Тогда мне нужно раздобыть детские учебники. Эх, вряд ли они есть в местной библиотеке: все-таки это библиотека академии, и литература тут должна быть подобрана для взрослых студентов. Но… попробую что-нибудь найти.

Решительно поднявшись, я все же перепрятала тревожащую меня теперь книгу «Магические расы и волшебные существа» в чемодан и вышла из комнаты. Лучше бы я не находила эти драгоценности! Теперь буду постоянно опасаться, что они пропадут. 

Библиотека оказалась далеко. Настолько далеко, что путь мне пришлось спрашивать несколько раз. По дороге я с любопытством осматривалась. Утром, спеша в кабинет ректора, я уже успела хорошенько прогуляться по академии, но тогда я была в таком шоке от происходящего, что практически ничего не воспринимала. Сейчас же я отметила и длинные коридоры, и широкие галереи, и множество портретов мужчин в военной форме и дам в пышных платьях, тут и там украшавших стены. Картины висели на разумной высоте, чтобы шаловливые ручки студентов ничего им не пририсовали. Кое-где мне попадались жуткие мраморные статуи каких-то крылатых и зубастых существ — издалека я не рассмотрела, кто это был. Наверное, горгульи. 

Через полчаса, окончательно заблудившись и отчаявшись, я вдруг вывернула из узкого коридорчика и оказалась прямо перед высоким дверьми, над которым в камне была выбита надпись «Библиотека». Ура!

К счастью, одна из дверных створок была приоткрыта — иначе я просто не смогла бы распахнуть эту махину толщиной с руку. Едва я ступила внутрь, как все звуки из холла словно отрезали. В библиотеке царила абсолютная тишина. Сейчас еще шли занятия, и поэтому, наверное, тут никого не было. Никого в прямом смысле: библиотекарь тоже отсутствовал. Потоптавшись перед высокой деревянной стойкой, я решила прогуляться между полками и поискать подходящие учебники самой.

Но, едва бросив взгляд на полки, я поняла, что самостоятельные поиски — плохая идея, потому что книг тут было много. Нет, очень много. Словно все печатные изделия этого мира решили свезти в одно место, и это место было библиотекой академии магии. Бесконечные ряды уходили вдаль и, запрокинув голову, я поняла, что сверху имелся второй этаж. Туда вела узкая каменная лесенка, а в самом верху обнаружился стеклянный потолок, над которым клубились серые облака. Да, тут  я буду бродить до того момента, пока не явится загадочный «он» и не положит конец моим страданиям, забрав меня из академии. К этому времени я совсем одичаю и буду только рада, что меня вызволят из бесконечного лабиринта стеллажей.

Мысли о ком-то, кто хочет увезти меня в неизвестном направлении, неожиданно придали мне сил. Я наугад шагнула к первой попавшейся полке. Итак, мне нужны книги для детей. Об устройстве мира, о магии и том, как ее в себе найти. И научиться использовать. Однако на первой полке были лишь учебники по черчению или чему-то похожему — потому что на всех обложках красовались геометрические фигуры и циркули с линейками. «Пентаграммы», — прочитала я на обложке и пошла дальше.

«Травоведение». «Минералы и их свойства». Те самые «Магические расы и существа» — эту книгу я цапнула с полки, потому что узнать про расы мне хотелось, а экземпляр у меня в комнате был безнадежно испорчен. «Попаданцы» … Что?

Остановившись перед полкой, заставленной яркими томиками, я с изумлением перечитала надпись: «Попаданцы». То есть, это вполне нормальное явление? Я могу во всем сознаться? Однако тут взгляд упал на надпись выше: «Художественная литература», и я разочарованно выдохнула. Видимо, тут это считается выдумкой, сказкой.  Но я все же сняла с полки первый томик.

Книга «Эльфийка и ректор университета умных механизмов» повергла меня в шок. В ней подробно описывались приключения эльфийки Эленоэль, которая упала с лошади и оказалась в странном мире. Там по дорогам бегали безлошадные повозки, быстрые и вонючие, а люди даже не слышали про магию. Вместо магии они придумывали разные устройства, облегчающие жизнь. Эльфийка поступила в университет, изобрела самоподметающую метлу, и ректор этого учебного заведения тут же влюбился в нее и поселил в своем доме, оснащенном всяческими заменяющими бытовые заклинания механизмами.

— Обалдеть, — произнесла я, возвращая книгу на полку. Это что, местная версия наших книг про попаданок в академии магии? Так, надо посмотреть, что тут есть еще.

Дальше полка порадовала меня книгой про отбор для властелина фабрик. Наверное, они имели ввиду генерального директора или олигарха. У него был некий артефакт, плоский и квадратный, и с его помощью можно было купить, что угодно, безо всякого золота. Это что, кредитная карточка?

Отложив роман, я крепко задумалась. В этих книгах вещи из моего мира были описаны несколько странно, но все же достаточно верно. Вонючие повозки, кредитки… Получается, наши миры связаны? Может, я смогу вернуться в свой?

А если мы с Элли поменялись? И сейчас в моем мире она с ужасом пытается разобраться в устройстве лифта? И записывается на компьютерные курсы? Я с сочувствием подумала, что ей, возможно, придется сложнее, чем мне. Она хотя бы еще учится! В академии должно быть больше возможностей для того, чтобы разобраться в новом мире. А вот я уже работала. И жила одна. Да она даже мою работу сама не найдет!

— У вас все нормально? — вдруг поинтересовались откуда-то сбоку. Я поняла, что стою и пустым взглядом смотрю на полку с «Попаданцами».  Выражение лица у меня было, наверное, абсолютно диким.  — Вам чем-то помочь?

— А? — обернувшись, я увидела стоящего рядом брюнета в черном форменном костюме. Костюм был застегнут на все пуговицы и тщательно отутюжен, а брюнет — серьезен и спокоен. Мне даже показалось, что он выглядит несколько старше, чем положено студенту, лет на двадцать пять. Может, преподаватель?

— Нет, спасибо, — сообразив, что разглядываю незнакомца, я спешно отвернулась и вернула «Отбор для властелина фабрик» на полку. Собственно, а почему я отказываюсь? — Знаете, на самом деле, вы можете мне помочь, — я попыталась улыбнуться как можно обворожительнее. — Вы не знаете, где тут книги для детей?

— Для детей? — уточнил брюнет, и его бровь взлетела вверх. В ореховых глазах промелькнуло некое сомнение, словно он пытался понять, где я собираюсь взять детей в академии.

— Я обещала троюродной племяннице своей двоюродной сестры помочь с учебой, — выпалила я, сочиняя на ходу. — Но я совершенно не представляю, как ее учить. Вот я и хотела… полистать детские книги.

— Понятно. Тогда вам повезло, в этой библиотеке есть все издания, что печатались в нашем королевстве за последние двадцать лет, — он вдруг улыбнулся и, сделав приглашающий жест, зашагал меж высоких стеллажей. Я поспешила следом. — Где-то среди этих книг есть ответы на все ваши вопросы.

Ох, сомневаюсь…

— Марк, — вдруг произнес он. Теперь мы шли вдоль рядов полок у самой стены. — Марк Алиери.

— Элла, — я снова улыбнулась,  осторожно кидая еще один взгляд на нового знакомого, и тут же сообразила, что сказала что-то не то. Какая еще Элла! —То есть… Элли. Элоин.

Губы брюнета тронула едва заметная улыбка, от которой я тут же покраснела, как помидор. Он, наверное, подумал, что я в таком восторге от него, что забыла собственное имя! Вот позорище…

— Вот и детские книги, — произнес Марк, останавливаясь.

Я перевела взгляд на полку перед собой и с облегчением заметила ровные ряды учебников с яркими обложками. Надпись над стеллажом гласила «Учебные пособия для воспитания подопечных», и передо мной стояли учебники по азам магии, истории и географии. То, что нужно!

С восторгом устремившись к вожделенным книгам, я нагребла больше, чем могла унести. К счастью, Марк Алиери еще не ушел и галантно предложил донести учебники до столика в читальном зале.

— Спасибо, — искренне сказала я, когда парень сгрузил книги на один из длинных деревянных столов, которые рядами стояли в зале. — Без вас я ни за что бы не нашла их. Вы так хорошо знакомы с этой библиотекой… — я замялась, не зная, как спросить, преподаватель он или студент. Но тут Марк пришел мне на помощь.

— Не стоит благодарности, — он непринужденно сел рядом и указал на гору книг и тетрадей перед собой, — я уже доучиваюсь в магистратуре, пишу диплом. Так что да, с этой библиотекой я знаком лучше, чем с собственной комнатой. Обращайтесь.

Кивнув, я села за массивный дубовый стол и тут же уткнулась в «Основы магии». Сейчас узнаю, есть у меня магия или нет! Когда я переворачивала страницы, то с удивлением обнаружила, что руки дрожат: я провела в академии всего лишь полдня, но мне жутко, жутко хотелось, чтобы у меня нашлась магия и я могла бы остаться тут. Так… нужно закрыть глаза и попытаться нащупать в своей груди, где-то в районе солнечного сплетения, «теплый шарик от бледно-желтого до ярко-оранжевого цвета». Интересно, как я должна увидеть цвет? Ну да ладно, попробуем.

Закрыв глаза, я сосредоточилась и попыталась расслабиться. Итак, мне нужен шарик. Однако то ли у меня разыгралось воображение, то ли сегодня я уже совершенно утомилась, потому что я никак не могла его нащупать. Тепло то мерещилось мне справа, то — чуть левее. Может, у меня какой-то блуждающий источник магии?

— Вспоминаете начало обучения? — вырвал меня из сосредоточенного состояние голос Марка Алиери, когда я уже, казалось, почти нашарила внутри себя что-то необычное. То, чего вчера там не было. Распахнув глаза, я бросила на него укоризненный взгляд.

Обезоруживающе улыбнувшись, брюнет передвинул свой стул ближе ко мне.

— Когда я обучался магии, мне помогло вот это упражнение, — вытянув руку, произнес он  совершенно спокойно,  словно имел право прерывать меня в любой миг. — Нужно найти внутри свой источник, а потом представить, что от него в руку тянется ниточка энергии, и слепить из нее что-то простое.  

На его ладони засветился бледно-голубой цветок, созданный, по-видимому, из чистой энергии.

Бросив на него быстрый взгляд, я вытянула свою ладонь и попробовала сначала «присосаться» к тому шарику, что мне мерещился справа. Ничего. Тогда я попробовала еще раз с шариком, который вроде бы был у меня слева. И, к моему восторгу, на ладони возник призрачный, полупрозрачный клочок изумрудного тумана. Толком не успев подумать, что я не знаю, как придать ему форму, я мысленно представила цветок. Туман тут же дрогнул, а на моей ладони возникла изумрудная роза. Получилось! У меня есть магия!

— Спасибо, господин Алиери! — с восторгом выпалила я, поднимая на него сияющий взгляд. Он, не ожидавший столь бурной радости из-за простого фокуса, которым тут балуются дети, на миг замер, а затем ответил мне такой же открытой улыбкой.

— Просто Марк, — поправил меня брюнет и протянул руку. Я, не зная, куда девать волшебную розу, неловко размазала ее о деревянную поверхность стола и вложила свою руку в его. Однако вместо того, чтобы потрясти ладонь, он легонько сжал ее и тут же выпустил. Я отчего-то почувствовала, что от того места, где он ко мне прикоснулся, словно бы разливается тепло. Это что, какая-то магия? Или нет?

Мне вдруг стало неловко, и, кашлянув, я  принялась собрать свои книги. Лучше продолжу чтение в комнате, чтобы не вызвать еще больших подозрений.

***

Через пару минут Марк Алиери, случайно подняв взгляд от книги, с удивлением увидел, что его стол пустил росток. Тонкая зеленая веточка, тянущаяся прямо из ровной столешницы, уже успела обзавестись молодым листом. Оказывается, стол был дубовый.

— Вот оно как, — задумчиво произнес он и, отломав веточку, спрятал ее в карман. Улик оставлять не стоило.

Дорога обратно до комнаты заняла не полчаса, а всего несколько минут. Неужели я начинаю ориентироваться в этом беспорядочном нагромождении коридоров и лестниц, ошибочно именуемым замком? Вот было бы неплохо…

Однако, вероятно, я рано обрадовалась. Добравшись до коридора, я нашла вроде бы свою дверь, толкнула ее — но комната, в которую я шагнула, явно не была моей. Под ногами был не вытертый общажный ковер, а мягкий ворс явно дорогого изделия, а комната, тонущая в вечернем полумраке, казалась много больше моей. Тут в темноте раздался щелчок, и магический светильник отбросил неровные тени на лицо сидящего в кресле мужчины. Я невольно попятилась назад. Милорд Рэйнард! Ни за что не поверю, что я перепутала свою комнату с его и попала сюда случайно. Он явно перенес меня. Но зачем?

— Элоин, вы, наверное, гадаете, для чего я вас вызвал. Дело в том, что вы взяли кое-что, что принадлежит мне, — его голос был обманчиво спокоен. — И я намерен забрать это.

— Я? — я так удивилась, что даже перестала нашаривать дверную ручку за спиной. — Я ничего не брала!

Неужели, в самых лучших традициях любовных романов, ректор заявит, что я украла его сердце? Тогда я очень в нем разочаруюсь. Но мужчина сказал кое-что другое.

— Не лгите, я чувствую свой источник энергии прямо у вас в груди, —поднявшись одним слитным движением, милорд Рэйнард в два шага одолел разделяющее нас расстояние и упер руки в дверь по обе стороны от моей головы. Я нервно сглотнула, осознав, что оказалась в ловушке. Подняв глаза, я поняла, что мужчина зол, очень зол, хотя старательно сдерживается — его ноздри хищно раздувались, как у хищника, учуявшего добычу. Кажется, он говорил, я что-то украла и спрятала на груди?

— На груди? Я ничего тут не прячу, — я даже похлопала себя по корсажу, проверяя, не упало ли что-то из личных вещей ректора мне за ворот. Конечно же, нет, да и как такое могло произойти?

— В груди, — повторил милорд Рэйнард, выделив интонацией первое слово, — прямо вот тут. — Его палец остановился напротив моего солнечного сплетения. — Итак,  может, расскажете мне, как так получилось, маленькая воровка? И, самое главное, как вы собираетесь вернуть мне мою собственность?

— Я ничего у вас не брала, — я хотела сказать это твердо. Но, как обычно в его присутствии, меня начал охватывать страх, и в голосе послышалась легкая дрожь. Я с ужасом осознала, что сейчас запаникую и стану выглядеть донельзя подозрительно, и подняла на мужчину прямой и честный взгляд, стараясь собраться. Пусть видит, что мне нечего скрывать. Почти.

— Кому вы намеревались его передать? — медленно выдохнув, спросил милорд ректор. Я поняла, что он даже не собирается слушать мои оправдания. Наоборот, протянув руку, мужчина приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Книги, которые я сжимала в руках, ворохом посыпались на пол. — Или хотели воспользоваться сами? Глупо, у вас ничего бы не вышло.

— Милорд Рэйнард, — я осторожно сделала шаг влево, освобождаясь. — Я повторяю еще раз, что ничего у вас не брала, и ваши подозрения оскорбительны.  Но просто для удовлетворения моего любопытства, скажите, что же я у вас украла?

Губы мужчины исказила кривая улыбка, его руки легли мне на предплечья. Я почти инстинктивно дернулась.

— Жемчужину. У каждого дракона есть своеобразная… копилка для энергии. Источник магии и ее хранилище. Мы зовем ее жемчужиной, — голос ректора был обманчиво спокоен, но вот пальцы на моих предплечьях сжались так, что я чуть не вскрикнула. — И вы умудрились украсть ее.

—У дракона, — повторила я, и мужчина очень мягко повторил:

— Да, у дракона.

Однако его хватка не ослабла, а в глазах сверкнуло что-то, отчего я почувствовала, как все внутри похолодело.

— Значит, я украла вашу жемчужину, — слабо уточнила я. Новость о том, что ректор — дракон,  почти затмила ту, что он обвиняет меня в воровстве. — И когда же? Вы ведь все время были в кабинете?

— Утром, когда зачаровали меня, и я вас поцеловал, — безжалостно уточнил мужчина, и от его прямоты я залилась удушливым жаром.

— Жемчужина —это не нечто материальное. Это такой… шарик с энергией. И вы каким-то образом смогли перетянуть его в свое тело. Вы ведь для этого меня и зачаровали, так?

— Я вас не зачаровывала! — возмущенно выпалила я и тут же сжалась под пронизывающим взглядом мужчины. То есть, дракона.

— Да, я сначала было подумал, что на меня нашло какое-то затмение — настолько ваши чары… правдоподобные. Однако обычно я не нападаю на студенток в своем кабинете, особенно по понедельникам, — тут милорд Рэйнард хмыкнул, и я заподозрила, что он так шутит. Только вот мне почему-то не было смешно. — Поэтому я заподозрил приворот или чары. И, хорошенько покопавшись, обнаружил их след. Тонкая работа, мисс Майерс! — внезапно похвалил ректор, но что-то в его голосе помешало мне польщенно улыбнуться. — Может, снимете?

— Снять? — я панически огляделась по сторонам, как будто рядом могло быть что-то, способное помочь мне выполнить эту просьбу. Куча книг на полу, наверное, подойдет, но для начала ее нужно хотя бы прочитать! — Я… не умею, — опустив голову, призналась я. — Но я ничего специально не делала, честно! А оно… само не пройдет?

Наверное, я сморозила настоящую глупость, потому что мужчина улыбнулся мне очень и очень терпеливо, как слабоумной, и с той же улыбкой ответил:

— Нет.

— А сейчас? — слабо спросила я, очень четко осознавая, что мы с ним одни и мне никто не поможет.

— А сейчас вас спасает только то, что сегодня все еще понедельник, — отозвался ректор. Я непонимающе моргнула, а потом, вспомнив, что он не нападает на студенток по понедельникам, неуютно кашлянула. Легче мне почему-то не стало.

— Тогда, если вы утверждаете, что ваша… эээ… жемчужина у меня, то забирайте ее быстрее, и я пойду, — предложила я лучшее, на мой взгляд, решение. Лучше поскорее отделаться и от чужой собственности, и от ее хозяина.

— Тогда прошу не возмущаться, — задумчиво произнес милорд Рэйнард. — Забирать я буду таким же способом, каким вы ее украли.

Сообразив, о чем он, я вскинула на мужчину испуганный взгляд. У меня в глазах и так уже темнело — от страха, вызванного одним лишь его присутствием. А он вдобавок собирается притронуться ко мне!

— Постарайтесь не влюбиться, — ляпнула я и чуть не стукнула себя по лбу. Он уже и так обвиняет меня в том, что я его то ли приворожила, что ли зачаровала. Не нужно было поднимать эту тему! Однако, когда я нервничаю, то всегда болтаю что-то не то.

Губы мужчины изогнулись в ироничной усмешке. Наверное, сама мысль о влюбленности в глупую адептку, которая даже свои собственные чары не может снять, развеселила его. Но, тем не менее, он очень серьезно пообещал:

— Обещаю держать дистанцию.

И тут же нарушил обещание, сократив ту самую дистанцию до минимума.

Когда мужчина шагнул ко мне, я вжалась в дверь еще сильнее, как будто это было возможно. Наверное, на моем лице отразился настоящий ужас, потому что милорд Рэйнард досадливо поморщился, но не стал никак это комментировать.

 Он лишь наклонился ко мне, в самый последний момент шепнув:

— Ничего личного, мисс Майерс, не нужно так трястись. Просто закройте глаза.

И я закрыла глаза, через миг ощутив, как его губы коснулись моих. Да, вначале в этом действительно не было ничего личного и вообще… ничего. Он просто прижался к моим губам, и я почувствовала в груди легкое тепло — наверное, от его попытки забрать жемчужину с энергией. Я на миг испугалась, что оно перерастет в боль, но тепло не обжигало, а лишь согревало, и я успокоилась. Да, действительно, ничего страшного, он даже не целует меня, а так… прикасается.

Тут руки милорда Рэйнарда легли мне на плечи, показавшись жутко тяжелыми. Они прошлись вниз-вверх, а затем одна ладонь переместилась на спину. Губы на моих губах дрогнули, и мужчина поцеловал меня по-настоящему: сначала осторожно, словно пробуя, сможет ли он остановиться, а потом требовательно, заставляя ответить. Так… так мы не договаривались!

Чары. Он сказал, я его зачаровала, и чары не проходят сами собой.

Дернувшись, я попыталась вырываться из стальной хватки, но за спиной была дверная створка, и пространства для маневра почти не оставалось. Вдруг захлестнул страх, что ректор что-то со мной сделает, смешанный с обычным ужасом, возникающим в его присутствии. Кое-как отвернувшись — я даже не могла оттолкнуть его, потому что он умудрился схватить мои руки и завести за спину — я попыталась достучаться до мужчины:

— Милорд… Рэйнард! — мне едва хватало дыхания. — Господин ректор!

Не знаю, что отрезвило его — имя или должность — но мужчина вдруг разжал руки и сделал шаг назад. Я бросила на него осторожный взгляд. Он тяжело дышал и выглядел слегка удивленным. Удивленным и  раздосадованным.

— П-получилось? —  спросила я с легкой запинкой.

Медленно выдохнув, милорд Рэйнард на миг прикрыл веки и отрицательно качнул головой. Вид у него был мрачный. Отойдя к столику у камина, через пару мгновений он вернулся с двумя стаканами и, подав один мне, сделал приглашающий жест в сторону кресел у камина. Его молчание вкупе с тем, что в стакане, похоже, был какой-то алкоголь, напугало меня сильнее, чем все, что произошло до этого. До кресла я еле добрела. Он что, собирается сообщить что-то жуткое? Может, чтобы достать свою жемчужину, ему нужно будет убить меня?

Машинально отпив из стакана, я тут же закашлялась: похоже, там был виски или что-то наподобие. Да я такого даже в своем мире не пила! А тут мне еще меньше лет, чем было там. Да и предлагать такой крепкий алкоголь собственной студентке по крайней мере странно. Однако я тут же ощутила, как сковавший внутренности холод тает, сменяясь теплом, и даже страх медленно растворяется.

— Жемчужина не извлекается, — ректор, все это время с задумчивым видом сидящий напротив меня, наконец нарушил молчание. — Засела в вашем теле так, как будто там ей самое место! — это он уже произнес себе под нос, с явной досадой.

— И… что дальше? — пискнула я. Что-то я сомневаюсь, что он скажет: «Ох, да оставьте ее себе, а я новую раздобуду». Так и вышло. Резко встав, он зашел за мое кресло и положил руки мне на шею. «Будет душить», — поняла я, подрываясь, чтобы убежать, но мужчина нажал мне на плечи, отчего я свалилась обратно в кресло.

— Ни вы, ни кто-то еще не сможете извлечь ее, — отстраненно произнес он, и я поняла, что он каким-то образом запечатывает свое хранилище энергии в моем теле. Руки ректора на миг стали ледяными, мое сердце понеслось вскачь, а перед глазами опять потемнело. Через пару мгновений он убрал ладони, напоследок легко проведя пальцами по обнаженной коже, и этот жест показался мне каким-то чересчур… собственническим. Впрочем, от его близкого присутствия я чувствовала себя так плохо, что мне уже было все равно. Стакан давно выпал из рук и укатился куда-то под кресло, оставив на ковре резко пахнущие алкогольные пятна. Я мимолетом пожалела, что мой антистресс пропал.

Вернувшись в свое кресло, милорд Рэйнард продолжил:

— Поступим так: я буду искать способ вернуть свой источник энергии. Вы же в это время  не должны покидать замок. Сообщайте о всех странностях, которые будут вокруг вас происходить. И, — тут мужчина вскинул на меня взгляд, — мне нужно извлекать копящуюся в жемчужине энергию. Поэтому вы должны приходить ко мне раз в день, и я буду забирать ее. Иначе вам будет плохо от нее, а мне — без нее.

— Да, милорд Рэйнард, — пробормотала я, вдруг осознавая, что придется видеть его каждый день. И что-то у меня плохие предчувствия насчет того, как он будет доставать энергию. Однако спросила я не это: — Скажите, а если… у вас не получится забрать свою жемчужину?

Мужчина чуть помедлил, а потом спокойно отозвался:

— Конечно, получится. Есть разные способы… взаимодействия, которые обеспечивают более интенсивный обмен энергий, чем тот, что мы попробовали. На худой конец, всегда можно извлечь ее хирургическим путем. В нашей академии лучшие целители, вам ничего не будет угрожать.

Если бы я не сидела, то упала бы — потому что от слов милорда Рэйнарда перехватило дыхание, а ноги стали ватными. Хирургическим путем? То есть, он угрожает, что вскроет мою грудную клетку, если эта клятая жемчужина не выкатится к нему самостоятельно? И что за разные способы обмена энергией, на которые он намекает?

 — Знаете, я почему-то уверена, что жемчужина точно вернется к вам в следующий раз! — сообщила я и растянула губы в фальшивой улыбке. Только бы он не решил вытаскивать ее «хирургическим путем» прямо сейчас.

— Ваша уверенность очень обнадеживает, — отозвался мужчина, и в его голосе мне послышались отголоски сарказма.

«Он не верит мне», — сообразила я. Не верит в мою невиновность. Он думает, что я украла жемчужину, не смогла ею воспользоваться и теперь строю из себя невинную овечку. Чувствуя себя оскорбленной до глубины души, я встала и, собрав свои книги в огромную, опасно шатающуюся стопку, развернулась к мужчине.

— Доброй ночи, милорд ректор, — мой голос слегка дрогнул, потому что вдруг оказалось, что он не сидит в своем кресле, а стоит прямо за моей спиной. Развернувшись, я практически уткнулась ему в грудь.

— Доброй ночи, — задумчиво отозвался он. Протянув руку, мужчина распахнул дверь передо мной. Я торопливо шагнула в проем — и, о чудо, оказалась прямо в своей комнате, где меня уже поджидала рассерженная Джина.

— Где ты была? — напустилась она на меня, лишь стоило переступить порог. — Я искала тебя и у целителей, и в комнате!

— У целителей? — непонимающе спросила я.

— Ну да, ты же сказала, что тебе плохо, и ушла с пары, — отозвалась девушка, и я наконец вспомнила свое утреннее бегство из аудитории. Наверное, пока я была тут, Джина искала меня у целителей, а когда ушла в библиотеку, она как раз вернулась в комнату. Мне тут же стало стыдно, что из-за меня она бегала туда-сюда.

— Я… была в библиотеке, — я плюхнула гору книг на стол, а сама упала на стул. Этот день был такой длинный и сумбурный, что я вдруг почувствовала, как меня в один миг покинули силы. — Я немного отдохнула в комнате, потом вдруг поняла, что нормально себя чувствую, и пошла в библиотеку. Не злись, хорошо? — я примирительно улыбнулась, и Джина смягчилась.

— Когда я на тебя злилась, — все еще ворчливо проговорила она. — Ладно, пойдем тогда ужинать, а то второй курс опять все пироги слопает.

Едва она сказала про еду, я вдруг поняла, что зверски, ужасно проголодалась. Немудрено, я ведь пропустила обед! Так увлеклась поисками книг в библиотеке и магии в себе, что даже не подумала о питании растущего организма. И сейчас этот организм протестовал и требовал ужина.

— Тогда почему мы все еще здесь? — пробормотала я  и следом за Джиной торопливо зашагала по длинным коридорам. Путь был неблизким, но меня манили обещанные пироги и прочая еда, которую можно будет раздобыть в столовой. За завтраком мысли были заняты другим, а теперь в голове пронеслось все, что я знала о трапезах в замках. Кажется, в фильмах обязательно показывали, как кого-то, то поросенка, то оленя, жарили на вертеле, а потом ели. Мне вдруг представился длинный стол, во главе которого сидит ректор и острым ножом отрезает куски от целиком запеченной на огне туши. Куски он потом кидал в зал, голодным студентам, которые вопили: «Слава ректору!».

К счастью, с утра в столовой ничего не изменилось. Еду все так же раскладывали приветливые дородные раздатчицы, и никакого жарящегося поросенка я в зале не заметила. Зато заметила отбивные, печеный картофель, салат и куски какого-то оранжевого пирога.

— Сегодня тыквенный, — обрадованно сообщила Джина, ставя на поднос тарелку с выпечкой, — отлично. Мне он нравится больше яблочного, хотя меньше морковного.

Я про себя порадовалась, что еда в этом мире более-менее привычна: и морковный, и тыквенный пироги я иногда заказывала в кофейнях, а шарлотку пекла сама.  Вот был бы ужас, если бы тут ели какую-нибудь гадость, вроде кузнечиков или жареных мышей! Даже в моем мире кухня некоторых стран вызывает оторопь, а от другого мира можно ожидать любой подлянки. Тут мне пришло в голову, что я не была в других странах этого мира, и совершенно не знаю, что едят там. Поскорее бы добраться до горы учебников на моем столе, где среди прочих книг притаилась  «География».

— Ну так что ты решила? — спросила Джина, когда мы устроились за столиком, тем самым, за которым ели утром. Наверное, это было наше любимое место.

— Насчет чего? — дожевав, спросила я, потому что еще на ходу успела положить в рот кусочек картошки. Дорога до стола показалось мне слишком долгой, чтобы пройти ее без подкрепления.

— Ну как! — экспрессивно воскликнула она и тут же, оглядевшись по сторонам, понизила голос. — Насчет принца! Ты пойдешь?

Джина говорила свистящим шепотом и заговорщицки двигала бровями, так что любой, кто бросил бы на нее взгляд, тут же понял бы, что мы обсуждаем нечто секретное. Однако меня это совершенно не беспокоило, потому что и меня нельзя было назвать образцом невозмутимости: я вдруг начала истерически хихикать, постепенно сползая под стол.

— Я забыла, — наконец выговорила я.

Этот день был таким богатым на события! Утренняя встреча с маньячным ректором, окончившаяся внезапным поцелуем, урок с ним же, поиски магии в себе — и ее обнаружение. Еще одна встреча с ректором, во время которой он завуалированно пригрозил вырезать у меня из груди свой источник-жемчужину, если не отдам по-хорошему. Немудрено, что я просто-напросто забыла о свидании с принцем! Могла ли я еще вчера подумать, что скажу эту фразу: «Ах, у меня было так много дел, что я совершенно запамятовала о встрече с наследником престола!».

Джина, глядящая на мою истерику с некой опаской, посоветовала:

— Ты только ему это не скажи.

— Не буду, а то обидится, — пообещала я. — А какая у него вообще… репутация?

— У принца Даниэля? — уточнила подруга и тут же пожала плечами.— Такая, какая должна быть у принца, конечно. Безупречная. Он великолепно образован, хорош собой, галанен и прекраснее любого мужчины в королевстве! — это она произнесла с мечтательным придыханием.

Я тут же успокоилась: вряд ли такой образец всяческих достоинств будет мстить мне за прогул свидания. Скорее всего, он даже не вспомнит, что звал меня, потому что за день на него успеют налететь еще несколько прекрасных незнакомок. Только, в отличие от меня, они сделают это специально.

— А зачем он приехал сюда, если уже великолепно образован? — спросила я, передвигая к себе тарелку с пирогом.

— Ты что, вообще газет не читаешь?— возмутилась соседка. — Он учится в магистратуре.

— Как Марк! — обрадованно выпалила я и пояснила на недоумевающий взгляд соседки: — Марк Алиери. Он помог мне найти книги в библиотеке.

— Виконт Алиери? — Джина вдруг помрачнела и даже отложила вилку. — Лучше тебе держаться от него подальше, Элли. Марк Алиери — сын короля. Незаконнорожденный.

Известие о том, кто такой на самом деле мой новый знакомый, меня не слишком взволновало. А вот реакция Джины немного обидела — неужели она сноб, который судит человека по происхождению? Он же не виноват, что родился все брака! Тем более, если он сын короля. Может, его мать просто не смогла отказать такому влиятельному человеку?

— А почему от него нужно держаться подальше? — тем не менее, спросила я. Может, она имела ввиду что-то другое? И Джина меня не разочаровала.

— Ты же сама говорила, что твой отец мечтает, чтобы ты сделала выгодную партию, — напомнила она. — Знакомство с незаконнорожденными сыновьями, пусть даже и королевскими, репутацию не украсит. Барон Майерс опять будет писать тебе злобные письма, а ты — рыдать над ними.

— Ой, да нужна мне эта репутация, — я легкомысленно махнула рукой, отметив про себя, что барон все же отец Элли, а не дядя. — Все равно я не собираюсь выходить замуж… ради положения в обществе, — поправилась я, видя удивленные глаза подруги. Так, нужно запомнить, что Элли, наверное, еще не успела разочароваться в мужчинах, и вряд ли собиралась работать и жить самостоятельно. Не то время, не те традиции. А мне нужно поддерживать образ и не вызывать подозрений. — Я выйду замуж только по любви!

— И я! — горячо поддержала Джина. — Ох, как я хочу влюбиться в кого-нибудь… — с неожиданной тоской произнесла она. — Даже пусть он не будет самым красивым, главное, чтобы любил меня так же сильно, как я его! И пусть будет высоким.

—И широкоплечим, — добавила я. Физическая сила в мужчине не главное, но лучше сильный муж. Сможет взять на руки на свадьбе, ну или шкаф передвинуть.

— И смелым, — с придыханием уточнила Джина. — Хочу, чтобы он подрался из-за меня на дуэли!

—И не жадным, — добавила я. Мне вдруг вспомнилось, как бывший муж истерил каждый раз, когда я что-то себе покупала. Он ведь копил на новую машину! Нет, такого Джине не надо.

Пока будущий Джинин муж обрастал достоинствами, как дерево — листьями по весне, мы успели доесть и вернуться в свою комнату. Я было собралась полистать учебники, но почувствовала, как мои глаза слипаются сами по себе, хоть спички вставляй. Да уж, после такого дня это немудрено! Лучше лягу спать пораньше, а книги изучу завтра. Все равно сейчас я не смогу воспринимать информацию — буду просто тупо смотреть в книгу.

Устроившись в кровати под розовым бархатным балдахином, я обдумывала то, что случилось сегодня. Значит, ректор обвиняет меня в том, что я приворожила его и украла его хранилище энергии? Хотя на приворот это не было похоже — он же не признавался мне в любви. Я вспомнила, как мужчина, вначале собиравшийся просто прижаться ко мне губами и выудить свою жемчужину, вдруг начал неистово целовать меня, и у меня невольно перехватило дыхание. Скорее, это было похоже на… физическое влечение. Теперь бы еще понять, как я наложила эти чары, и как их снять.

«А может, он врет?» — эта мысль была такой неожиданной, что я даже открыла глаза. А вдруг никаких чар не было, и источник энергии я у него не забирала? Хотя нет, я же сама, в библиотеке, никак не могла нашарить свой магический «шарик» и чувствовала его то слева, то справа. Наверное, потому что их у меня сейчас два. Тогда, может ректор сам поместил его в меня? Потому что ему нужно было его спрятать?

«Сначала засунул в меня свою жемчужину, потом обвинил в привороте, а теперь может на законном основании лапать под предлогом того, что сама виновата», — злобно подумала я и вздохнула. Нет, звучит как бред. Какой маг добровольно расстанется со своим источником магии? Ему же нужно колдовать.  Наверное, его версия все же правдива.

Тут в голову пришло то, что милорд Рэйнард — дракон. Настоящий. То есть, он может превратиться в огромного ящера и взлететь в небо? Сложно в это поверить…

Я вспомнила изящную фигурку, парящую на недосягаемой высоте, которую видела сегодня утром. Если принять во внимание расстояние, то дракон должен быть огромен. Может, это был ректор? Джина, кажется, сказала, что принц прибудет в академию на драконе. Наверное, ректор его и привез?

«Хотя, — тут я вспомнила ледяные глаза мужчины и его гордую осанку, — сомневаюсь, что он будет кого-то возить. Даже принца».

А покушение? Ректор так и не сказал, на кого покушались. Сегодня он больше не задавал неудобных вопросов, потому что перемещение его жемчужины в меня отвлекло от этого. Но не сомневаюсь, что он еще поднимет эту тему. Ну и пусть. Буду стоять на том, что ничего не помню. В конце концов, если произошло покушение, а я оказалась где-то поблизости, преступник мог увидеть меня и стереть память.

«Или убить. Преступник мог убить Элли, и поэтому ее тело оказалось вакантным, и я смогла в нем поселиться», — подумала я. Под толстым стеганым одеялом мне вдруг стало холодно. Нужно быть осторожнее. Если преступник узнает, что я жива, он может вернуться и довершить начатое.  Он-то не знает, что вместо Элли теперь я. А значит, будет бояться, что я укажу на него.

Натянув одеяло повыше, словно это могло спасти от убийцы, я подумала, что мне нужно быстрее учить заклинания. Защитные. Не то недолго мне придется томиться загадками, кто же преступник. Узнаю, когда он будет меня убивать.

Надеюсь, завтрашний день в этом новом мире будет поспокойнее, и получится немного позаниматься самостоятельно. И еще очень надеюсь, что принц окажется джентльменом и не будет применять никаких репрессивных мер к прогуливающим свидания девушкам. Без него проблем хватает.

Закрыв глаза, я подумала, что, наверное, после такого насыщенного дня буду долго лежать и пялиться в потолок. Но, против ожиданий, я уснула буквально через пару секунд.

А проснулась оттого, что по моему телу бесконтрольно путешествовали чьи-то руки, и руки эти были мужские.

Крепкие ладони огладили плечи, обнаженные руки. Затем одна из них провела вверх по бедру, сминая и задирая ночную сорочку, и я открыла глаза.

Вокруг было темно. Моргнув, я дернулась. Невидимый мужчина, нависающий надо мной — я чувствовала, как тяжесть его тела прижимает меня к кровати — прошептал:

— Не нужно полностью просыпаться. Чуть-чуть, наполовину, вот так…

Моя паника тут же улеглась, и тело охватила сонная нега. Наверное, я сплю, и мне снится такой странный сон…

— Правильно, чего только не приснится иногда, — одобрил такой настрой мужчина, наклоняясь. Его губы были горячие и осторожные — но уже через несколько секунд его дыхание сбилось, и я отчетливо поняла, кто он.

— Вы специально мне снитесь?  Вам нужна ваша штука? — обвиняюще произнесла я заплетающимся языком, едва мужчина оторвался от моих губ.  

— Каждому человеку нужна его штука, — шепнул милорд Рэйнард мне на ухо. От его дыхания по моему телу разбежались тысячи мурашек. Я вдруг почувствовала его руку на своей груди и попыталась отпихнуть, но тело было такое же вареное, как и медленно ворочающиеся в голове мысли. Я даже не могла вспомнить, что за штука ему была нужна. Какой-то… коралл? Камень? Во сне часто не можешь вспомнить что-то простое.

Наверное, мужчине мое трепыхание не понравилось, потому что он на миг отстранился, и я услышала треск ткани, а потом мой живот захолодил ночной воздух.

«Так громко трещало, словно на мне порвали ночную рубашку… А потом ей же прикрутили мои руки к кровати», — лениво подумала я, пока он возился с моими запястьями.

— Ну что, посмотрим, достанется штука ли нет, — хрипло и тихо сказал мужчина, и я почувствовала его губы на своей шее, а руки — на груди.