Попаданка с квартирой приключений не ищет

У меня было ощущение, будто попала в фильм ужасов. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы в квартиру просто позвонили или нормально, громко постучали в дверь, но вот эти – на грани слышимости – постукивание и поскребывание вызывали дрожь и заставляли волосы шевелиться на голове.

Ну хорошо. Фильм ужасов так фильм ужасов. Что там обычно делают? Ага, непременно идут посмотреть. Вдохнула-выдохнула, как пред прыжком в воду, и отправилась к входной двери.

В глазок ничего не увидела. Еще раз продышалась и отперла дверь.

На площадке, навалившись левым боком на ограждение, подогнув ноги, сидел мужчина. Безвольно лежащие на коленях руки и свесившаяся на грудь голова, скорее всего говорили о том, что мужчина без сознания или близок к тому, но желания срочно броситься помогать я в себе не обнаружила. Ага. Я сейчас подойду к нему, а он… Что? Я не знала, что, но боялась этого, казалось бы, безвредного мужика. 

– Эй! – негромко окликнула. – Эй-эй! – громче.

Никакой реакции не последовало. Подойти так и не рискнула, однако дверь открыла шире, и… Одно его колено было выставлено вперед дальше, и в него толкнулась, открывающаяся дверь. И мужик начал заваливаться вперед, лицом вниз.

Ну Ева, она такая Ева. Хоть убей! Сердобольная, блин… Я быстро присела и поймала его голову к себе на колени. И тогда увидела, отчего он в таком не совсем живом состоянии. Вся спинка его длинной куртки была мелко изодрана. Ткань торчала множеством рваных клочков и набухла кровью, и довольно длинные, ниже плеч, волосы на его затылке тоже слиплись от крови.

Я не медик, так что понимаю в общих чертах только в своих болячках, и, тем более, совсем мало понимаю в открытых ранах. Единственное, могу предположить, что если все эти ранения не поверхностные, а проникающие, то мужик – не жилец.

Надо вызывать Скорую. Значит, раненого нужно затащить внутрь квартиры. Это его голова уже в прихожей, а тело на лестничной площадке за дверью. 

Придержала его голову и осторожно опустила на пол. А что? У меня пол чистый.

Из шкафа-купе, который занимал все шесть метров стены прихожей, достала старую льняную простыню и подумала, что, к счастью, не избавилась от старого постельного белья. Этим льняным простыням сноса нет. Простыню сложила по длине вдвое, кряхтя, пыхтя и бурча себе под нос, аккуратно, как смогла, повернула тушу незваного гостя на бок, стараясь, чтобы он не перевернулся на спину, подпихнула под него простыню и опять перевернула на живот.

Села передохнуть и выговорилась с отдышкой, усмиряя колотящееся от нагрузки сердце:

– Лучше быть мизантропом. Милосердие – зло. Проявляешь милосердие, а потом жертвуешь своими планами и спокойствием. Нужно было его на площадке оставить.

Бурча в том же духе дальше, я, наконец, полностью втянула тело на простыне в прихожую и закрыла дверь.

Ну, с Богом! Я взяла телефон, набрала скорую и уселась тут же рядом с болезным на пол. Меня потряхивало. Я не знала, как правильно вызывать скорую, себе вызывала только один раз. Как это было, не помню. У меня тогда давление зашкаливало.

– Я мужчину раненого подобрала. У него вся спина в крови. Пульс есть, он без сознания.

Я так разволновалась, что не особенно вслушивалась в то, о чем меня спрашивают, и почти не понимала, что от меня хотят услышать.

– Возраст? Шестьдесят с хвостиком. Как зовут? Евдокия Алексеевна… Не мое имя? Как зовут мужчину? Ну откуда же я знаю? Он без сознания, а я его первый раз вижу. Полис? Да нет у него полиса. Адрес?

Ну, наконец-то! Я сообщила адрес, глядя на лежащего неподвижно мужчину, и тут… Я решила, что у меня галлюцинация. Все его тело подернулось дымкой, которая становилась все более и более непрозрачной, пока полностью не скрыла его. Я сняла очки, потерла глаза: может, давление подскочило, и у меня зрение отказывает.

В общем, когда я надела очки и посмотрела снова, оказалось, что дымка исчезла, а вместе с ней исчез и мужик. Вместо него рядом со мной на полу лежал крупный, наверное, не многим мельче немецкой овчарки, очень меховой кот интересного окраса: на песочного цвета подшерстке – темные тонкие поперечные полосы. У него так же была изранена спина, и шерсть слиплась в окровавленные колтуны. От вида крови я в обморок, как некоторые, не падаю, но кот вместо мужчины… Это оказалось выше моих психических возможностей. Сознание помахало ручкой, и на меня опустилась тьма. 
Дорогие читатели, вы мне очень дороги! Поэтому, чтобы не было разочарования и недопонимания, пожалуйста, посмотрите примечание.
_____
Это двухтомник.
Первая часть 18+, постепенное развитие отношений, откровенно, но без фанатизма.-)
Вторая часть 18+, очень откровенно, но без жести. Герои романтичны и нежны.

– Женщина, очнитесь!

От резкого запаха вздрагиваю, пытаюсь отвернуться, приоткрываю глаза.

Ясное дело, передо мной маячит рука с ваткой, смоченной нашатырем. Фу-фу-фу, гадость!

– Все, все, я уже здесь. Что случилось? – еле ворочая языком, реагирую я.

Вот всегда верила, что нашатырь и мертвого поднимет. А еще, как всегда, бесит это обращение «женщина». Да, уже не девушка, конечно. Но где эти былые «мадам» или «сударыня»?

– Это я у вас должен спросить, что случилось? – раздражается молодой мужчина в белом халате.

– М-мм??? – пытаюсь сообразить, чего он от меня хочет и как попал в мой дом.

– Вы вызвали скорую, и хорошо, что не закрыли дверь. Мы нашли вас здесь без сознания.

Вот. Чувствую манжету манометра на руке. Значит АД измеряют. Ок.

У меня начала проясняться картина. Значит, все же был раненый мужик, и я вызывала ему скорую, но не помню, чтобы дверь им открывала. Вопрос: кто открыл дверь? А врач скорой продолжил меня просвещать, и я сразу же забыла про свой вопрос.

– И тут у вас этот кот растерзанный. Кто же так постарался?

Я скосила глаза в ту сторону, куда махнул рукой врач. Мой роскошный широкий диван. На диване крупная меховая тушка. Свалявшаяся от грязи и крови шерсть. Что? А где мужик?

Мужик, скорая, кошак...

Мелькнула мысль: «Никогда галлюцинациями не страдала, значит и сейчас не показалось», – а в глазах опять потемнело.

Как сквозь вату услышала:

– Нет, так дело не пойдет! – сердится доктор.

– Кота прямо на простыне на пол сгрузить, или ее перенести в соседнюю комнату? Там тоже спальня и есть кровать, – раздается еще один голос. Наверное, фельдшер. – Может, сразу в больницу?

Я женщина не то чтобы очень корпулентная, но килограмм семьдесят с лишним есть. Меня, пыхтя, выковыривают из кресла, подхватывают под мышки.

– Боря, бери за ноги. Понесли, – командует фельдшеру Боре доктор.

Сгружают на кровать в моей спальне. Опять нашатырь. Опять его запах иглами впивается в мозг. Я вяло отмахиваюсь. Да что ж за издевательство, снова мне эту термоядерную дрянь суют!

– Темновато, Боря, открой шторы.

И тут до меня доходит, что отдернут шторы, а за окном такое... В той комнате сквозь тюлевые занавеси, они издалека не разглядели, что там за окном. Здесь, пока будут раздергивать шторы, могут более внимательно посмотреть на улицу.

– Нет, нет, нет. Не надо шторы! Лучше свет включите! Я не выношу дневной свет.

– М-мм... Но в соседней комнате шторы раскрыты, и там яркий дневной свет, – вновь раздражается доктор.

– Но там южный, а здесь северный. Терпеть не могу северный. Мрачно. Очень.

На врача боюсь смотреть, могу себе представить, что он обо мне думает.

– Так, ладно. Боря, включи свет. Женщина, лежите спокойно. Мы сделаем кардиограмму.

Опять «женщина». Да что б вам, невежи!

Действительно, сделали кардиограмму, еще раз измерили артериальное давление, потыкали фонендоскопом, и укол какой-то приладили. Больно!

А я вспомнила! Все!

Вот мужик израненный, истекающий кровью, под дверью. Вся его спина будто чем-то острым часто посечена. Выдранная клочками, намокшая от крови одежда.

Вот я, отдуваясь и шипя ругательства себе под нос, рассуждаю вслух, что надо бы его оставить на площадке, но все равно затаскиваю в квартиру. Крови я не боюсь, разве что боюсь испачкаться: не отстираешься потом. Я даже помню свои неожиданные афилантропные* сентенции.

(* афилантропия, мизантропия - человеконенавистничество)

Вот я вызываю скорую. На нервах не сразу соображаю, что нужны данные мужика. Меня торопят, спрашивают адрес. Все это время я смотрю на него, не подающего признаков жизни.

А потом этот самый мужик покрывается дымкой, и вот вместо человека на полу прихожей лежит такой же израненный здоровенный кот. Здесь и наступила темнота. Мое сознание сделало ручкой, а дальше: нашатырь, врач скорой помощи, и еще кот на диване.

Надо как-то спасать ситуацию. Скорую вызывала раненому мужчине, а тут кот, и я без сознания. На самом деле кот?! Или это массовые глюки?

– Простите, что побеспокоила вас напрасно! Нашла у дверей израненное животное. Так много крови! Так много крови! – запричитала я, стараясь истерить натурально, что в сложившихся обстоятельствах, в общем, было нетрудно. – Растерялась, как-то не подумала хорошенько, вызвала скорую.

– Дамочка, хорошо, что у вас самой на нервной почве случился скачок давления... ой, то есть нехорошо, конечно, но вызов ложным уже нельзя считать, иначе пришлось бы оформить штраф. И вызов в полицию я отменил. Вы же сообщили, что у вас раненый мужчина.

Отметила про себя, что уже «дамочка» – все-таки не «женщина». Однако мне снова стало дурно, но я взяла себя в руки и спросила:

– Что же делать? Вы котику поможете?

– Везите кота к ветеринару. Я животных люблю, но не знаю, что с котами делают, уж извините. Вам самой полежать нужно, а не метаться, зовите родственников.

– Я одна, родственники далеко.

От бессилия на глаза набежали слезы. Не то чтобы себя или кота враз жалко стало, просто тело ощущалось, как без костей – слабость тотальная.

Доктор посмотрел на меня, что-то для себя решил, покопался в телефоне и начал писать на обратной стороне бланка счета за коммуналку, что лежал на тумбочке рядом с кроватью.

– Вот номера ветслужбы. Оказывается, у нас в городе целых три клиники для животных. Полежите хотя бы полчаса, потом звоните.

– Спасибо вам огромное!

На большее рассчитывать я не могла, если сам не впрягся, просить бесполезно.

– Я полежу, а вы дверь за собой захлопните, пожалуйста.

С трудом махнула рукой им вслед. Пусть уходят. Полежу и как-нибудь доползу до «кота: телефон-то остался в той комнате рядом с диваном.

Кстати, все же было искушение у бригады Скорой спросить, что они видят за окном, только, боюсь, тогда они вызвали бы бригаду из психушки. Для меня?.. Или для всех нас? Не заметили, и хорошо. Это на кухне у меня голые окна, а в комнатах улицу скрывают тюль и плотные шторы. Да и с чего им в окна смотреть? Чай, не покупатели недвижимости.

И, кстати. Я как-то не подумала. Может, надо было признаться и избавиться от кота? А то какая-то непонятная отвага. Вдруг этот кот-не кот опасен?

Подпихнув под спину вторую подушку, полулежа затихла, рассматривая потолок.

Сегодня третий день, как я … Даже не знаю, каким словом обозвать эту ситуацию. Очутилась? Осознала? Что осознала? Ничего я не осознала до сих пор. Понятия не имею, что происходит. По-честному и проще: обнаружила у себя за окном то, чего там быть не должно. Вот.

***

Три дня назад было утро понедельника. И да, Утро добрым бывает. Даже если это понедельник. Вообще мне глубоко безразлично, какой день недели, так как на работу просыпаться по будильнику не надо – я давно на пенсии. И утро доброе, потому что я выспалась и вполне себе бодра, что бывает не каждый день.

Возраст шестьдесят с хвостиком к кому-то бывает милосерден, только не ко мне. Анамнез таков, что проще обозначить относительно здоровые части организма, так как их существенно меньше.

Кофе теперь пью только раз в день, сразу после сна, да и тот жиденький, в гомеопатических дозах, лишь бы вкус почувствовать. За ним и пришла на кухню.

Поставила чайник на газ. Ждала, когда закипит, думала о своем.

Я не страдаю от одиночества, но стала – как бы это точнее назвать – пассивной что ли. Просто мне больше нечего делать.

Пока дети росли, я старалась, чтобы они ни в чем не нуждались. После смерти мужа рассчитывать было не на кого.

Мне повезло, что руки у меня растут из нужного места, и я могла ими создавать всякое-разное. Я увлеченно шила на заказ и обшивала себя и детей. Делала украшения из бисера, кожи и керамики на продажу, выращивала и продавала редкие растения-эндемики. Писала об этом статьи, как оказалось, очень востребованные. И радовалась, что мои многочисленные хобби удалось превратить в средство добычи денег на жизнь.

Дети выросли. Сын и дочь занимаются своими семьями, своей карьерой. И живут довольно далеко от меня. В других городах.

Хобби перестали приносить удовольствие. Ничего не хочу. Просто тихонько живу, пока живется.

Вот и этим погожим утром поставила чайник на газ. Ждала, когда закипит, задумчиво глянула в окно, а за окном…

Расслабленной задумчивости не вполне проснувшегося сознания как не бывало.

***

Я живу в Подмосковье, на самом краю области, в небольшом городе. Мой дом стоит на окраине у леса.

Лет пять назад через дорогу еще стояли двухэтажные бараки, из окон еще был виден горизонт и леса, к нему уходящие, но бараки снесли, и уже второй год окна в окна стоит длинный двенадцатиэтажный новый дом, за которым даже неба не видно с моего третьего этажа.

Так вот, никакого нового дома я не увидела. За окном домики, как в старинном европейском городке: одно-двухэтажные под черепичными, в основном красными, крышами, с каменным первым этажом и вторым в стиле похожем на фахверк, с высокими, узкими окнами, с цветами в горшках на внешних подоконниках. И очень много неба!

Я несколько раз сильно зажмурила глаза, почувствовала мышцы лица, напрягшиеся от этих усилий. Картина не изменилась. Если честно, не особенно на это надеялась. Я, конечно, – старая калоша, и память уже подводит временами, но сознание пока ясное.

Я точно знала, что не сплю, не брежу, не валяюсь в коме. И щипать себя не собиралась.

Со всей возможной скоростью рванула в южную комнату, окно которой выходит на другую сторону моего дома, где, по идее, должен быть большой двор между девятиэтажными корпусами.

Ого! Однако вид совсем другой! В общем, как я и предполагала.

Видимо, дома здесь, как в деревне, выстроены вдоль одной улицы, она изгибается и уходит в сторону довольно большого и тоже средневекового на вид города. Была видна крепостная стена с воротами, за ней двух-трехэтажные дома, поднимающиеся по крутому холму к невысокому, массивному зданию, похожему на Храм, которое лепилось к еще одной крепостной стене с огромным замком внутри, возвышавшимся надо всем городом.

Вероятно, место, где теперь приютился и мой дом, было предместьем.

У себя под окном обнаружила что-то вроде садика-огородика сотки на три.

Там, где должен быть двор многоквартирного дома, стоящего полупокоем, за невысоким каменным заборчиком в конце участка начиналась широкая долина, разделенная на квадраты и прямоугольники, расчерченные бороздами каких-то посевов. Далеко за полями опять были видны домики, скорее всего, предместья вдоль дороги другого направления. Там заметила какую-то деятельность. 

Из ящика трюмо я выхватила бинокль мужа и направила на дорогу, ведущую из того дальнего предместья в ближайшие к нему городские ворота, где и происходило шевеление. Подстраивала резкость, а сознание не желало воспринимать увиденное.

Сердце мое бухало как бы не в груди, а где-то в горле, так что воздуха не хватало, и казалось – вот-вот хлопнусь в обморок.

Увиденное вызывало и восторг, и панику, поэтому я вполне понимала свое разбушевавшееся сердце.

Из городских ворот бодрой рысью вымахивал довольно большой отряд всадников, примерно в два десятка. Самих всадников я не разглядела, потому что все внимание к себе приковали лошади.

Занятные лошадки! И лошади ли это вообще – здоровенные единороги с крыльями?! Рога я увидела сразу, а крылья…

Вываливаясь из довольно узких ворот, всадники перестраивали ряды на более широкой дороге, и лошади временами расправляли крылья, меняясь местами и выравнивая ход.

Абзац! Приехали… в сказку!

***

Упс! Ноги не держали, мозг осознавать ничего не желал. Присела в кресло перед трюмо. Облокотилась на крышку столика, невидящим взором уставилась в зеркало, а рука на автомате включила подсветку. Выключила, включила, выключила... Что? Меня будто окатило горячей волной, передернула плечами, увидела себя в зеркале, прижала ладони к покрасневшим щекам. Что? Электричество?

Я медленно встала и медленно отправилась в гостиную к компьютеру. Хватит метаться. И так уже чувствую, что давление подскочило. Рухну где-нибудь – кто мне поможет. Потом хлопнула себя по лбу. Чайник! Газ! Изменила направление. В кухне уже посвистывал чайник на плите. Да, сильно задумалась, не услышала.

На самом деле не задумалась – это, наверное, шок!

Помня о своем давлении, кофе заваривать не стала. Заварила чай, добавила молоко и сахар. Пошла к компу. Я его на ночь не выключаю, чтобы с утра не поднимать все окна заново.

Моя браузерная игрушка ждала меня. Я ткнула в крупную кнопочку «Начать». Нормальная быстрая загрузка. Во как! Инет есть! Ура!

Что бы кто другой стал делать? А я, пока в голове все не уложилось, в первую очередь пошла на сайт доставки продуктов. Кто его знает, что ждет меня за пределами квартиры, и как долго продлится лафа — электричество, газ, интернет.

Так что сделала заказ на разные продукты и всякое нужное в хозяйстве. Надо будет еще и аптечные товары докупить, посмотреть, чего из первой необходимости нет.

Оплата заказа прошла без проблем. Как интересно!

За окном ничего не изменилось. Те же домики. Вот как так?

Звонок в дверь. Открыла. За дверью был мой обычный подъезд, у лифта куча пакетов, которые курьер споро начал затаскивать в прихожую. Курьер ушел. Стояла, ждала, не спеша запирать дверь и разбирать покупки. Слушала. Хлопнула внизу дверь подъезда, курьер ушел.

Это что? За окном – одно, а в подъезде – другое? Совсем ничего не поняла.

Выходить из квартиры было боязно, вдруг вернуться не смогу. В мои годы приключаться не тянет. Но, черт возьми, любопытно!

Все же решила не спешить, собраться с мыслями и набраться мужества. Ха, собраться с мыслями? Набраться мужества? Самой не смешно?!

***

А мысли такие.

В первую очередь и большими буквами: НА ПРИКЛЮЧЕНИЯ НЕ ТЯНЕТ!

Я читаю фэнтези про попаданок и не стесняюсь признаться, что читаю с удовольствием. Сюжеты основные знаю наизусть. В принципе у всех одно и то же. Разница в небольших деталях и стиле изложения.

Я примерно представляю, чего ждут от попаданок авторы книг и их читатели. Ага. Знаем стереотип поведения: разрулить ситуацию вокруг себя любимой, изготовление в промышленных масштабах чего-нибудь для создания материального благополучия и для самореализации, прогрессорство. Ну и, конечно, спасение мира! И вот ни к чему этому я совершенно не готова. Не готова я к «скачкам с препятствиями», не готова к тому, что где-то в этом мире кто-то ждет от меня каких-то свершений – иначе зачем было меня сюда переносить. И не просите! Не готова я! Да, чуть не забыла. Еще любовная линия должна быть. Только в мои шестьдесят с хвостиком – где я и где любовь. И к ней я тоже не просто не готова, но и не гожусь уже.

И вообще, так нечестно! Вот другие старушки-попаданки – раз, окочурилась и проснулась в молодом теле. А мне что же? Своей престарелой тушкой шевелиться? Много я нашевелюсь! Так что путь от отрицания до принятия будет очень долгим и, скорее всего, болезненным.

В общем, хозяева дорогие, первый ход за вами! Я не буду как курица с оторванной головой носиться и удивлять народ телодвижениями.

Так что, решив, в первый день, что с места не стронусь (пусть те, кто все это устроил, сами приходят), до вечера делала вид, что ничего не происходит. К окнам не подходила, занималась обычными делами: стиралку и посудомойку загрузила, пол везде обмахнула едва влажной тряпкой, освежила сантехнику в туалете и ванной. Между делами зависала в своих компьютерных игрушках. Поужинала, под чаек с рюмочкой сливочного ликера посмотрела фильм и легла спать. 

Это наша старушка-попаданка. Красотка Ева - 60 с хвостиком.

Проснулась. Вторник тоже оказался добрым ко мне. Чувствовала я себя превосходно. Давно такого не было. Прямо настоящий бодряк. Всегда бы так.

Забежала в санузел: мыльно-рыльные дела и так далее, все что с утра нужно. Чуть ли не рысью отправилась в кухню. И тут сообразила, что какая-то я излишне шустрая. Последние лет пять стала более медленной – ноги быстрее ходить уже не желали. А тут на тебе, как Карлсон с пропеллером. Удивилась, и ни с того ни с сего стало весело.

Подошла к зеркалу. «Ну и что, что шестьдесят один. Я выгляжу прекрасно».

На кухне все было, как обычно, и со вчерашнего дня вид за окном не поменялся. Я уже привыкла.

Чайник. Кофе. К компу не пошла, присела за стол в кухне. Что-то зудело в груди: прямо почесаться хотелось.

Вообще-то понятно, что зудело. Все, как у меня заведено. Я всегда старалась выполнять обещания, данные кому-то. Только обещания, данные себе самой, часто выполняла с трудом или вообще не выполняла. Поэтому от каких-то ситуаций старалась держаться подальше, например, никогда не ходила в казино, потому что точно знала – скажу себе: «Стоп!» – и не смогу остановиться.

Вот и теперь. Я же вечером решила сидеть, не высовываться, ждать от виновников появления мира за окном первого шага. А сейчас, честно, меня будто шилом в пятую точку кололо, уже хотелось высунуться.

«Ну хоть одним глазом. Посмотрю за дверь, и все. Как-то я должна попасть на улицу. Не через окно же второго этажа лезть».

В общем, кофе я не допила. Чуть ли не на цыпочках подкралась к входной двери. Посмотрела в глазок и не поняла, что увидела. Открыла аккуратно дверь и высунула нос.

***

Как ни странно, но даже не удивилась. Когда тащила страдальца в квартиру, не огляделась, так что, кроме ограждения справа, ничего и не увидела. Не до того было. Тут уж рассмотрела.

Вместо привычной площадки с четырьмя дверьми на этаж: две по стене слева и одна напротив моей, по правой стене лифтовая дверь и за ней лестничные пролеты вверх и вниз – мне предстала совсем другая картина.

За своей дверью я обнаружила лестничную площадку, но вместо пола, покрытого плиткой, площадью полтора на шесть метров, увидела скромный дощатый пятачок два на два. Напротив моей двери – глухая стена. Справа шла винтовая кованая лестница вниз и вверх. Вверх, вероятно, на чердак или в мансарду. Слева стена, в ней проем, за ним вниз ступени простой деревянной лестницы.

В метрике этого пространства я совсем потерялась. По идее, вместо ограждения лестницы справа должна быть стена, а за ней еще два метра моей кухни. А вместо лестницы, что слева вниз, должна быть прихожая соседней квартиры, которая в моем мире находится прямо за стеной моей прихожей.

Головоломка!

Это все я высмотрела, просто высовываясь за дверь, не переступая порога. Отступила назад в прихожую, прикрыла дверь. Кто-то, наверное, мог бы подумать, что я дальше пошла пить кофе? Нет! Я пошла и взяла на кухне табурет, положила его на бок через порог так, чтобы край сиденья зашел за косяк и послужил упором, если дверь вздумает закрыться от сквозняка. Дверь я даже прикрыть боялась, пока не нахожусь в квартире.

Да! Я перешагнула через табурет и вышла за порог!

Реально, почувствовала себя чуть ли не первопроходцем, достигшим вершины Джомолунгмы.

Тут я все же остановилась, чтобы отдышаться, потому что адреналин опять булькал в ушах, грозя переполнить меня. Чтобы чуть отвлечься, огладила перила ограждения, коснулась пальцами балясин. Красиво. Старое темное дерево, отполированное и, вероятно, чем-то пропитанное или покрытое матовым лаком. На ощупь очень приятно и глаз радует.

Так, идем дальше. Я почему-то решила, что лестница вниз справа – это выход на улицу. А на людную улицу я пока не рискнула бы выходить. Решила спуститься по лестнице слева, посетить садик-огородик.

Нет, ну как так? Я неделями не могу заставить себя выйти на улицу, а сейчас не могу удержать себя, чтобы не выйти вообще непонятно куда. Ага. Уже можно собой гордиться? Авантюризм, хоть и чахлый, но даже в старости жив?! Или просто в моей жизни появился проблеск мотивации?

Я так увлеклась самокопанием, что, на автомате осторожно спустившись по лестнице, очнулась только внизу перед дверью. Дверь запиралась обычным накидным крючком. А, нет. Не совсем обычным. Красивым крючком, кованым, затейливо изогнутым. Собственно, крючок был головкой птицы с длинным клювом и длинной шеей. Этакая цапелька.

Я снизу подтолкнула пальцами шейку птицы, клюв птицы вышел из паза, оформленного как изящный кувшинчик (до чего же красиво все сделано), и дверь открылась.

Садик как садик. Обнаружились глухие заборы слева и справа, на что я вчера, глядя в окно, внимания не обратила, увлеченная разглядыванием полей и крылатых единорогов.

Несколько голых, наверное, плодовых деревьев, несколько грядок с пожухлыми культурными растениями. Видно было, что садик и грядки присмотрены: не заросло все кущами бурьяна. Просто, если в моем мире сейчас было начало лета, то здесь была, то ли очень ранняя весна, то ли очень поздняя осень. Деревья – голые, трава – жухлая. Я посмотрела на поля в долине. Там все росло, зеленело и колосилось. Очень странно! Очередные чудеса.

Наличие заборов слева и справа меня порадовало. Если я никого не видела и не слышала, то и меня никто не мог увидеть. И это хорошо, потому что я, например, понятия не имела, как тут одеваются, на каком языке говорят. Что можно, и что нельзя.

Я-то выскочила из дома в привычной для меня одежде: спортивные штаны и толстовка с капюшоном. Если бы я так появилась на улице предместья то, жителей наверняка ожидал бы культурный шок. Вопрос: что ожидало бы меня?

Эти раздумья навели на мысль, что надо бы посмотреть внимательно на улицу, на народ, который, должно быть, там можно увидеть. Решив, что на сегодня «приключений» достаточно, я вернулась в дом, заперла на «цапельку» дверь и поднялась к себе в квартиру. По пути еще раз подивилась устройству здешнего пространства, не совпадавшего с устройством моей квартиры.

Мысль посмотреть на народ была правильной. Естественно, бинокль мужа мне в руки.

Людей на улице было немного, иногда проезжали телеги с нормальными, совершенно обычными упряжными лошадьми (ни рогов, ни крыльев) и затрапезными мужиками-возницами. Мне этого хватило, чтобы сделать выводы: мужчины одеваются, как привычно: разные варианты штанов, рубахи, жилеты разной длины (не по нашей современной моде, но вполне все узнаваемо). Женщины носили платья, юбки и блузки, полукорсеты на шнуровке.

Женская мода особым целомудрием не отличалась. Наблюдались очень смелые декольте, подоткнутые подолы верхних юбок так, что были видны нижние юбки и даже голые икры. Этакая массовка с немецкого пивного фестиваля.

Более респектабельные на вид горожанки были одеты в пары: юбка и жакет. Юбки имели объем, но довольно скромный, либо за счет нескольких нижних юбок, либо небольших фижм. Жакеты были короткими с разной длины фалдами, прикрывающими верх юбки. Судя по осанке, эти дамы носили жесткий корсет.

Кстати, на улице, на первый взгляд, было чисто. Мощеная камнем дорога и плиточные довольно широкие тротуары производили приятное впечатление – убитыми и опасными для пешего движения и транспорта не выглядели. Как там дальше за пределами предместья, пока не известно, но было понятно, что или государство богатое, или догляд за порядком строгий, либо и то, и другое вместе. Очень цивильно.

Конечно, я не знала, надолго ли вся эта ситуация (может, завтра проснусь в своем обычном мире), но идея приодеться меня увлекла. Можно было и самой что-то сшить, но не настолько бодрой я себя чувствовала, чтобы осилить многослойное платье, да еще и с корсетом, кроме того техника такого пошива незнакома, заниматься ерундой, изобретая велосипед, не хотелось, и я полезла на сайты ретро-одежды.

Этим и занималась до позднего вечера. Подходящие варианты платьев и пар для горожанки среднего достатка нашла и выбрала одно платье и одну пару, две нижних юбки и две блузки. Стоило все это недешево, но и не особенно дорого. Можно было заказать дешевле почти в два раза на дальневосточных торговых площадках, но ждать пришлось бы долго.

В результате заказала и оплатила с доставкой и примеркой на сумму около шестидесяти тысяч рублей. Ясное дело – кружево максимально скромное и ткани не самые дорогие, но на первый случай сойдет. Я заценила, сколько стоит платье из дорогой ткани с кружевом ручной работы. Ой-ой – сто тридцать тысяч одно платье. Были эксклюзивчики и в четверть миллиона. И даже что-то в миллион с лишним! Ужас! В общем полюбовалась и страницу закрыла. Корсет решила не заказывать, если что, есть у меня утягивающее белье. Обойдусь и так.

И на самый непредвиденный случай – вот вдруг прямо сейчас понадобится – достала юбку полусолнце в пол из темно-синего плотного хлопка, белый батистовый подъюбник с оборкой вязаного кружева по низу и светло-синий жакет из мягкой плотной шерсти на подкладке. Обычно я надевала этот жакет с трикотажным топом, но в это раз приложила к паре белую блузку с отделкой из кружева. Юбки и блузку пришлось отгладить.

После этого, совершенно умотанная, легла спать и уснула как убитая. Я и так бессонницей не страдала, а тут заснула влет, как в омут провалилась.

***

Третий день. Утро среды было не таким добрым, как в понедельник и вторник. Видимо, предыдущим днем я переусердствовала с активностью. Чувствовала себя, как после тяжелой тренировки, или будто занималась сексом сутки.

Провела все положенные после сна мероприятия, надела приготовленную с вечера одежду, чтобы обвыкнуться. Длинная пышная юбка – это еще то наказание. Ага. Нужно не запутаться в складках, не наступить на подол, когда садишься и потом поднимаешься, ничего этим подолом не зацепить и не снести. В тесном жакете не наклониться, приходится приседать. Да, да, и кофе пить с прямой спиной, аккуратно поднося чашку к губам. И салфетку на колени, чтобы не обсыпать юбку крошками от бутерброда. Это вам не за компом из кружки, не глядя, прихлебывать. В общем морока, но… Отчего-то мне все нравилось, и я терпела эти неудобства.

И в самый разгар экзерсисов с одеждой и едой в дверь моей квартиры тихо постучали. Я бы даже сказала – поскреблись.

***

Меня прямо-таки подбросило, я чуть кофе на себя не вывернула. И замерла столбиком как сурок, изо всех сил напрягая слух. И да, услышала какое-то глухое шевеление на площадке под моей дверью.

Было ощущение, будто попала в фильм ужасов. Не знаю, как бы я отреагировала, если бы в квартиру просто позвонили или нормально, громко постучали в дверь, но вот эти – на грани слышимости – постукивание и поскребывание вызывали дрожь и заставляли волосы шевелиться на голове.

Ну хорошо. Фильм ужасов так фильм ужасов. Что там обычно делают? Ага, непременно идут посмотреть. А что делать? Мне отступать некуда. Смысл запираться в дальней комнате и носа не высовывать? Если что, как спасаться? Мне что в окно, что в двери – выхода в мой мир нет.

Наконец, обратила внимание, что чашку с кофе судорожно прижимаю к груди. Надо же, все-таки не облилась. Аккуратно вернула чашку на блюдце на столе. Не спеша отошла к раковине, ополоснула руки, тщательно вытерла полотенцем. Вдохнула-выдохнула, как пред прыжком в воду, и отправилась к входной двери.

В глазок ничего не увидела. Еще раз продышалась и отперла дверь.

На площадке навалившись левым боком на так понравившееся мне ограждение, подогнув ноги, сидел мужчина.

Ну а дальше я решила позаботиться о раненом. Оставить его за порогом умирать, я не могла. Да. Не могла и все. Вызывать Скорую из нашего мира, а потом запускать в чужой мир я посчитала невозможным. Представила себе, что дверь в другой мир стала бы достоянием общественности, и ужаснулась. Это же конец спокойной жизни. Набегут всякие, начиная от полиции и заканчивая ФСБ. А между ними ученые, журналисты и, Бог знает, еще кто.

Потому корячилась, затаскивая почти двухметрового тяжелого мужика в коридор квартиры, чтобы Скорая имела к нему доступ, а он взял и в кота превратился. Для меня это стало уже слишком сильным впечатлением.

Мм-да. Вот так я оказалась пациенткой скорой помощи, непонятно, как переместилась из прихожей в кресло в комнате, и кота кто-то перенес на диван.

Кстати, раз Скорая попала в дом, значит, мои догадки верны. То есть, если я выхожу сама или открываю дверь кому-то здешнему, то попадаю в чужой мир, а если открываю дверь кому-то из своего мира то, да, я попадаю в свой мир и вижу свой родной подъезд. Как-то так, а почему именно так, это вопрос не ко мне, а, скорее всего, к здешним умельцам.

Эти нехорошие люди провернули странную махинацию. Ведь как там обычно у всяких попаданок бывает? Ну да, ну да, кто-то умер и душа попала в чужое тело в чужом мире вместо души, покинувшей тело в момент смерти. Еще бывает обмен душами (одна туда, другая сюда), даже бывает, что соседствуют две души в одном теле. Чего только не придумают, но…

Вероятно, это, на самом деле, правильно – некие законы Универсума. В свете последних событий я уже не думаю, что это фантазии авторов книг. Только со мной эти правила дали сбой –произошло замещение места обитания вместе со мной в некоем шатком равновесии – ни туда ни сюда, вернее, и туда и сюда. Куда делись обитатели этого места, даже думать не хочу. А то я как престарелая девочка Элли, только не из Канзаса*, а из Подмосковья. Прилетела. Надеюсь, моя квартира не сделала «Крак!» и никого не раздавила.

(* Элли из Канзаса – «Волшебник Изумрудного города». Домик Элли – «Крак!» – и раздавил волшебницу Гингему.)

Осталось «выбить» из нехороших людей, что от меня требуется. Ведь ничего просто так не бывает. Правда, из-за моего фатализма, если не сказать пофигизма – все может быть.

И как только не надорвался товарищ? Это ж надо! Вместо души перенести целую квартиру со мной за компанию.

***

Такой вот, третий день в непонятном мире. Лежала пялилась в потолок после отбытия бригады Скорой помощи, погрузившись в воспоминания и рассмотрение ситуации: надо же хоть как-то все разложить по полочкам, и уже собралась было вставать с кровати, чтобы сходить в комнату с котом за телефоном, как вновь услышала стук. 

В этот раз, наверное, для разнообразия, стучали не во входную дверь, а в дверь комнаты, где остался на диване кот.

Конечно, я испугалась опять, но еще больше разозлилась. Сколько можно стучать! Я же говорю: милосердие до добра не доводит. Никакого покоя! Умереть спокойно не дают! Ну не умереть, но все же. Мне, между прочим, врач велел лежать и не шевелиться.

Тем не менее встала с кровати и отнюдь не крадучись протопала до соседней двери, но открывать ее не спешила, спросила громко, почти истерично:

– И чего стучим?

Сначала прекратился стук, потом после недолгого молчания приятный мужской баритон на абсолютно понятном русском языке с небольшим непонятным акцентом сообщил:

– Я не могу дверь открыть и боюсь что-нибудь испортить или сломать. Прости.

И тут меня накрыло. Я начала хохотать и осела под дверью на пол.

Просто я не ко времени вспомнила похожую ситуацию, ну и слегка истерика случилась в свете последних событий.

***

Да-да. Похожую историю мне когда-то рассказала моя подруга Ленка.

У нее, с моей точки зрения, был не очень удачный брак. Ее супруг – столяр-краснодеревщик непрерывно ваял мебельные шедевры. Насколько это были шедевры, я не очень в курсе, но семья постоянно нуждались в деньгах, даже на нормальный прожиточный минимум не всегда хватало, и все равно подруга страшно гордилась своим мужем. Ну а мужу на череп корона давила, поэтому он не всегда был адекватным.

История с дверью случилась, когда они всей семьей вместе с детьми поехали навещать ее отца. Незадолго до их приезда отец поменял защелку в туалете. Как рассказала Ленка, до этого был накидной крючок. А новая защелка была с пружинкой и кнопочкой, которая отжимала пружинку, и защелка открывалась.

Вот как? Я – не технарь, но вполне понимаю это устройство, хотя бы в плане использования. Я была там со своими детьми. Сама видела эту защелку, и у меня вопросов не возникло. И дети молча пользовались. А ее муженек пошел в туалет и, закончив свои дела, вдруг начал ломиться в дверь и буянить. Прямо Иван Васильевич – заточили, демоны.

Подруга рассказывала, что подошла к двери, и прямо, как я, спросила: «И чего стучим?»

Мужик, у которого целая мастерская всяческих инструментов, устройств и механизмов, значительно более сложных, чем простой дверной замочек, не мог понять, как открыть защелку. Как??? В общем, «испанский стыд»!

Уже досказывая это, подруга не просто хихикала, ухохатывалась: «Я и говорю: нажми кнопочку». А поскольку дурной смех заразителен, мы обе дохохотались до слез и икоты.

***

Конечно, в моем случае мужик не истерил и не бился всем телом в дверь, но, когда я произносила фразу «и чего стучим», сразу вспомнила историю подруги, и как мы икали сквозь смех и слезы, а после его ответа – «не могу открыть дверь» – меня переклинило.

В дверях всех комнат моей квартиры круглые поворотные ручки. Странно, конечно, что кто-то не знаком с подобным устройством, но, я же не знаю, какие у них тут дверные ручки.

Незваный гость за дверью терпеливо ждал, пока я просмеюсь.

Достав из кармана носовой платок, утерла сопли и слезы, все еще подхихикивая и всхлипывая, поднялась по стеночке и сама открыла дверь. Я его совсем не боялась. Ну не будет агрессивный человек вежливым. Будем надеяться, что не маньяк.

– Простите, у меня это, наверное, нервное, и вспомнила кое-что, - я сочла необходимым извиниться (там, понимаете ли, мужик заперт, а я ржу как ненормальная).

И только после этого глянула на гостя. Да, высокий, довольно широкий, но все же не такой массивный, как мне поначалу показалось. В коридоре темновато, а за его спиной сияло дневным светом окно, так что я видела, фактически, только силуэт. Определенно это был мужчина, а не кот.

***

Когда я открыла дверь к заточенному в комнате «узнику», готова была увидеть и говорящего кота, потому мой взгляд оказался где-то на уровне колен мужчины, и я поднимала его снизу-вверх: отличные сапоги выше колен, узкие суконные брюки, длинная из мягкой замши куртка до середины бедра, что под ней, не определила. Из-за яркого света за его спиной лицо сразу было не разглядеть.

– Пожалуйста, вернитесь в комнату и встаньте у окна, – я выставила в его сторону открытую ладонь, как бы отталкивая.

Я не собиралась миндальничать, разводить дипломатию и строить из себя гостеприимную очаровашку-скромняжку.

Он не стал возражать, развернулся и отправился к окну, на ходу спросил:

– Женщина, ты думаешь, я здесь не один?

Опять на мою бедную голову – «женщина».

– Что?!

– Ты сказала «вернитесь», будто я здесь не один.

– В нашей культуре на «ты» обращаются к детям, близким знакомым и ко взрослым людям, которым хотят выказать свое неуважение. «Вы» означает как уважение, так и некоторую дистанцию – просветила я его, входя следом в комнату. – Вы понимаете меня?

Он помолчал, словно пытаясь понять или раздумывая.

– Я понял. Простите.

Пока он шел к окну, я увидела спинку совершенно целой и чистой куртки. Что это было? Мистификация с гипнозом с самого начала, или какой-то результат волшебства в итоге?

Войдя следом, первым делом я бросила взгляд на диван. Конечно же, никакого кота там не было. На полу рядом с диваном лежала скомканная простыня с пятнами засохшей крови.

Он стоял у окна ко мне в пол оборота. И я разглядела его лицо. Красивое лицо. Необычное сочетание мужественности и мягкости. Бородка и усы. Большие почти круглые глаза, низкие брови, высокий лоб, узкий нос, высокие скулы, красивого рисунка губы, чуть оттопыренные уши под завитками волос. Интеллект и, я бы сказала, не лукавство, а коварство – умный хищник. Молодой, примерно тридцать-тридцать пять лет, как мне кажется.

– Что ж, разговор мы продолжим не здесь, – завершила я изучение незнакомца.

***

И вот мы сидели на кухне и за разговором пили чай.

– Итак, вы здесь, а кот где? – осмелилась спросить я.

– По факту, я – оборотень, то есть и человек, и кот.

– Значит, вы – волшебное существо. Знаете, слово «оборотень» мне не нравится. Извините уж.

Мой тон извинений не предполагал, но мой визави не обиделся.

– Я правильно понимаю, – он лукаво улыбнулся, – в вашей культуре это слово означает что-то плохое?

Я загляделась на него – ну до чего же обаятельный стервец!

Вопрос о культуре содержал намек на начало нашего знакомства.

– Да, в нашей культуре слово «оборотень», как бы его ни романтизировали в современных любовных романах, ничего хорошего не означает. У него есть очень неприятные близкие значения: «вервольф», «волколак», «перевертыш», в конце концов, «оборотни в погонах» – и все это ничего хорошего людям не сулит. Так что мне приятнее думать, что вы – волшебное существо с двумя ипостасями: человеческой и кошачьей. И, что меня радует, котик – все же не волк.

– Хотите, я обернусь котиком? – снова лукавый взгляд.

«Он заигрывает со мной что ли? Геронтофил, блин» Мне как-то даже неуютно стало.

И спохватилась. Мы до сих пор оба не представились.

Он будто прочитал мои мысли:

– Мое полное имя – Крат Антамар. Можно короче Антамар, а еще короче Ант. Я знаю, в вашем мире любят сокращать имена.

Я уже готовилась представиться, но он меня перебил:

– Я знаю, вы – Ева…

Я в свою очередь перебила его:

– Евдокия Алексеевна Гранина. Можно Ева и на «вы».

– Я понял. Я ехал к вам, но произошло нападение на наш отряд.

Вот! Что-то начинает проясняться. Если он ехал ко мне, значит, он в курсе, даже если он не знает всего, у него есть хотя бы часть информации о том, что вообще происходит. Напрямую спрашивать не стала. Ага. Когда хоть что-то объяснит, тогда и буду спрашивать, но, чтобы поддержать разговор, задала вопрос:

– И чем же на вас напали, если не секрет? Отчего получаются такие дырки?

Хотя мне на самом деле было любопытно, чем тут, в волшебном царстве, дерутся (воюют). Его ответ меня обескуражил.

***

Он порылся в кармане куртки и аккуратно высыпал на стол приличную горсть металлических шариков. Я сначала подумала, что это подшипники. Зачем? Потом поняла, что шарики не идеальные, поверхность неровная.

– После оборота, все это из меня посыпалось, я не поленился собрать.

– Что это?

– Это шрапнель.

Я не удержала челюсть. Уж слово-то я такое слышала. Сидела с открытым ртом и думала: «Вот тебе и волшебное царство! Огнестрел – форэвэ?! Как же так?» Подобрав челюсть, спросила:

– Разве огнестрел из нашего мира работает в вашем магическом мире?

– Что вас так сильно удивляет, леди?

– Я об этом специально не думала, но полагала, что магия и огнестрел несовместимы. Я знаю из книг фантастический мир, в котором не работает пороховое оружие. Правда и там умельцы придумали замену пороху. И огнестрел стал работать в магическом мире*.

(* Роджер Желязны, «Ружья Авалона» - вторая книга серии «Хроники Амбера»)

– У нас ничего придумывать не пришлось: в нашем мире огнестрел и с обычным порохом прекрасно работает.

– А как же всякая магия-шмагия? Ну там магические щиты или еще что?

– О! Леди Ева, у вас есть представление о магии? – его не напряг и не расстроил мой вопрос, наоборот, он прищурился, изучающе разглядывая меня и хитро поблескивая глазами. – М-мм, у вас… – он оборвал себя. – Щит был, и он не выдержал, но, если бы его не было, мы бы все там полегли.

Он посерьезнел и даже как будто опечалился.

– Обошлось без смертей, но ранены почти все в отряде. Вы себе представляете, что такое шрапнель?

Я молча поднялась и пошла гостиную к компу. Примерно представляла себе, что такое шрапнель, но захотелось уточнить. Он пошел следом за мной.

Вбивая в поисковую строку «шрапнель», внезапно даже для себя самой, спросила:

– Что у меня? Вы так странно на меня смотрели и не закончили мысль.

Он помолчал, а потом все же ответил:

– Я бы хотел к этому вопросу вернуться позже, даже если вы будете настаивать. Я не вижу смысла обсуждать мои предположения сейчас.

– Да ладно! Я же умру от любопытства!

Он хмыкнул.

– Держите себя в руках, леди. Так что там со шрапнелью?

Я нахмурилась и раздраженно ткнула курсором в название статьи.

– Гадость ваша шрапнель. Вот, написано: «Шрапнель называют убийцей пехоты, ее использование считается негуманным методом ведения войны. Снаряд взрывается на определенной высоте, и вся площадь поражается целым градом шрапнели... Это самое неизбирательное оружие. Варварское, которое запрещено международной конвенцией в 2008 году».

– Ну у вас запрещено, а для нас решили – в самый раз.

Теперь уже он хмурился и не смотрел на меня, а разглядывал крыши домов за окном. А потом заговорил:

– Все просто…

Ага. «Все просто: в белом плаще с кровавым подбоем…*». Ой, я, кажется, нервно шучу.

(* Цитата, М. А. Булгаков, «Мастер и Маргарита».)

***

Когда на заставе прозвучал сигнал о нарушении границы, командер Катин был раздосадован. Его смена заканчивалась. Через два дня должен был прийти другой отряд Хранителей границы, и настойчивый звук вызвал не тревогу, а раздражение. Кто-то задел тревожные нити охранных чар.

– Ну что там? Контрабандисты? Лазутчики? Нат их возьми! Наверное, какой-нибудь козел горный с кручи навернулся...

Да, здесь, на юго-западе, граница королевства проходила по горной неприступной гряде. Неприступной с обеих сторон границы. Плато и тропы от них к перевалам начинались на высоте примерно пятидесяти метров – такой вот выверт природы или же воля богов.

Путь, соединяющий королевства, был прорублен в цельной скальной породе, и проход через тоннель охранялся и с этой, и с той стороны.

И да, все несанкционированные проникновения совершались с помощью горного снаряжения для верхолазов. Ну и на самом деле очень редко, но падали с круч животные. Скорее всего, такие падения были результатом поединков в животном мире. Поверить в то, что животное, приспособленное к жизни в скалах, пусть даже больное, само сверзится с высоты, не получалось.

Командер Катин вызвал пятерку разведчиков и определил задачу.

– В скрыте подобраться и осмотреть тревожный участок.

Хотя он и грешил на горного козла-нарушителя, но, в конце концов, не огород охраняют, а службу свою он хорошо знал.

– В случае нарушения кем бы то ни было границы, в бой не вступать, наблюдать, предупредить и ждать подкрепление. Если границу нарушило животное, подобрать или поймать, доставить на пост для определения причин падения. Все! Выполнять.

Разведчики нашли место нарушения границы и обнаружили нарушителей. И это были отнюдь не упавшие с кручи животные.

Люди как пауки на паутинках очень быстро спускались по скальной стене. И делали это не привычным способом, вбивая крючья и перебирая руками по выемкам стены или стравливая страховочный трос, а просто словно бежали вниз по скале и только там, где скала принимала отрицательный уклон, отталкивались ногами и продолжали бег ниже. Люди в пятнистой маскировочной одежде, почти сливавшейся с цветом скалы, в непонятных шлемах и с незнакомым – но без сомнения – оружием в руках.

Люди на стене были пересчитаны разведчиками, а заклинание поисковой сети обнаружило еще людей уже на участке, примыкавшем к скалам. Отряд нарушителей насчитывал двадцать человек.

Группа разведчиков не стала дожидаться, а вернулась, встретив по дороге основной отряд (в пятьдесят всадников!), и доложила командеру.

Отряд продолжил движение, но больше ничего сделать они не успели, буквально через сто метров их расстреляли из незнакомого оружия.

Спастись и доложить о случившемся удалось троим, что успели после нападения уйти в скрыт. Потому что в отряде было всего четыре мага, один маг был убит наповал, и только трое смогли выбраться, даже получив ранения. Одним из них был командер Катин.

***

– А дальше началось то, что у вас называлось партизанской войной, а позже терроризмом. Диверсии следовали одна за другой. Были нападения и разрушение форпостов на границе. Нам пришлось запечатать вход со своей стороны тоннеля и снять заставу. Был похищен, а потом убит король. Были убиты некоторые советники короля и другие значимые фигуры. И, как выяснилось, чужаки – люди из вашего мира.

– Какой ужас! – я прижала ладони к груди, пытаясь унять волнение. – А как же магическая защита? Ясное дело, я в магии ничего не понимаю, но в книжках всякое читала. Заклинания, амулеты или, как там, защитные артефакты?

Ант снова помолчал, а потом, стараясь быть бесстрастным, что заметно трудно ему давалось, продолжил:

– Представьте себе. Если говорить о воздействии – магическом и не магическом – в общих чертах, без деталей, то это как в боксе или любом другом контактном бое. Боец не машет непрерывно руками или ногами, выстраивая защиту. Он отвечает на удары, то есть концентрирует свою силу в определенных направлениях и прилагает к определенным точкам. Для перенаправления – как удара, так и защиты – требуется время. Мы это отбрасывали, как несущественный параметр, потому что все маги были примерно в одинаковых условиях. И реагирования защитной магии вполне хватало для защиты от стрел, даже от бронебойных – от них ее хватает на одно-два, редко три попадания (в зависимости от магического резерва конкретного мага). То есть немагические войска до сих пор не были сложными противниками. Да и не было у нас таких войн, как у вас. Когда друг другу противостоят многомилионные армии. У нас все скромнее. Армия в несколько десятков тысяч человек, магов и обычных воинов – это уже много*.

(*для сравнения – Средневековые армии, как правило, были небольшими. В большинстве сражений участвовало в общей сложности менее 50.000 человек.

Самая большая численность войск великих монархий Запада отмечена, вероятно, в первых десятилетиях XIV века. В августе и сентябре 1340 года Филипп Валуа имел на всех театрах военных действий около 100.000 человек (войска и вспомогательные силы).

Для фалькиркской кампании 1.298 года Эдуард I Английский собрал по меньшей мере 25.700 пехотинцев и 3.000 кавалеристов.

Крупнейшее наёмное формирование Средневековья — «Каталонская компания Востока» — составляло около 4.000 воинов и было способно самостоятельно вести большие войны. Из интернета.)

Все же Антамар терял свою бесстрастность, прорывались разочарование и тревога.

– Мы не понимали, что дело в скорости реагирования защиты, полагали, что она абсолютная и зависит опять-таки, в основном, от магического резерва сражающихся магов. Конечно, играют роль опыт мага и его личная скорость реагирования – скорость использования умений. Мы привыкли учитывать только взаимодействие магических плетений. На этом построено обучение магов. Магии взаимодействуют, и побеждает маг с большим резервом и опытом, что, естественно, означает – большее количество созданных заклинаний, более устойчивые, более быстрые, а где-то и более сложные магические плетения.

– Так вот, защиты средней силы мага хватает на один (!) пистолетный выстрел, а на очередь из автоматического оружия – я уж молчу о снайперской винтовке – уже не хватает. Магическая защита не успевает перестроиться под каждую точку приложения энергии, а в случае со снайперской винтовкой оказывается не способна отразить или поглотить такое количество кинетической энергии, как, в прочем, и в случае со шрапнелью – слишком много точек приложения, и суммарно это дает колоссальную нагрузку на магический щит, даже поставленный несколькими магами. Мы не учитывали скорость, массу и площадь удара. У нас не было нужды учитывать обычные для Земли физические законы.

– Понятно.

– Что вам, леди, понятно? - чуть раздраженно переспросил Ант: его, видимо, задело то, что во время трагического рассказа я чем-то сосредоточенно занималась в компьютере.

Слушая Анта, я рылась в интернете, пытаясь понять насколько велика убойная сила снайперской винтовки. Расчеты – вес пули, расстояние до цели, дульная энергия в джоулях – мне ни о чем не говорили, но, наконец, я нашла хоть что-то понятное мне.

– Понятно, что пуля снайперской винтовки при встрече с препятствием имеет давление около 3400 килограммов на сантиметр квадратный, то есть в квадратный сантиметр тела вбивается вес трехтонного грузовика. Трудно представить, но звучит страшно. В общем, прилетает кусочек металла весом в три с половиной тонны. Жуть. Убойная сила АКа-45 меньше – «всего» 59 кэгэ на сэмэ квадратный (я так и сказала), но очередь – 100 выстрелов в минуту, то есть нагрузка на ваш магический щит – почти шесть тонн за минуту. Еще большая жуть. Плакать хочется, если все это осознать. И вам об этом узнать было неоткуда и вообще знать не нужно, потому что у обычного лука убойная сила 11-14 килограмм на сантиметр квадратный, а эффективная дальность 80-90 метров, у автомата больше километра, а у снайперки – до двух километров.

Мы молчали. Он ошарашенно смотрел на меня.

– Пойдемте обедать, сударь. Давно пора, – я поднялась из кресла и потопала на кухню.

– Вы меня удивляете, леди, – донеслось в спину.

Я не стала спрашивать, чем удивила его. И так понятно: леди в девятнадцатом веке и ранее вряд ли стала бы рассуждать об убойной силе снайперской винтовки или автомата Калашникова. Их и не было тогда. И если в нашем мире я сойду, пусть не за дурочку, но невежду в массе вопросов, то у них я выгляжу высокоумной мамзелью (не без помощи интернета). И это в нашем мире, и в нашем веке женщины не только рассуждают на подобные темы, но и бывают наемниками-снайперами. В этом мире о таком и помыслить не могут.

Но недолгое время спустя Ант снова удивил меня, думаю, куда больше, чем я его. 

Котик, который не совсем котик - Антамар.