Попаданка с Патриарших или как приручить орка

Проснулась я от того, что жутко ныла спина. Я, конечно, давно привыкла к дискомфорту после ежедневного фитнеса, но это было нечто иное, какая-то глухая, странная боль, будто я всю ночь таскала мешки на горбу. А еще жутко болела голова. Я потянулась, и ткнулась пальцами во что-то

колючее, мохнатое и пахнущее дымом?.. Глаза сами собой открылись.

Где мой потолок??? Мой идеальный натяжной потолок с точечной подсветкой и золотыми вкраплениями, мерцающими, словно звезды даже днем??? И вообще, где я? Мой взгляд уперся в темные, грубо отесанные балки, с которых свисали связки каких-то сушеных кореньев. Я лежала на толстой звериной шкуре. А рядом... рядом лежал... лежало...

Большое спящее тело, оно возвышалось, как огромный валун, поросший бледно-зеленым мхом, я вздрогнула и резко села. Тело всхрапнуло и засопело дальше, вздымаясь от каждого вдоха. В комнате было прохладно и серо, розоватый свет пробивался из небольшого оконца на противоположной стене, но его было недостаточно, чтобы рассмотреть все в подробностях. Я осмотрелась более тщательно: бревенчатые стены, большой грубоватый шкаф с глиняной и деревянной посудой и какими-то непонятными штуками. Небольшой стол и стул рядом, мда, не густо.

Но главная находка все еще сопела рядом, он лежал на боку, повернувшись ко мне мощной спиной, мой взгляд прошелся по этой громадной фигуре, вдоль длинных крепких ног к огромным босым ступням и вернулся обратно, наткнувшись на крепкий зеленый зад... Что? Нет, я не ошиблась, зад был действительно зеленый!

«Боже, что я наделала? И. где это я? Вот тебе и вечеринка с сюрпризом, спасибо, Сонечка.»

Память накатила тошнотворной волной, поднимаясь от желудка к горлу.

Обрывки ощущений, мутные картинки начали всплывать перед глазами, превращаясь во все более четкие образы: темная дорога, внезапно появившийся густой перламутровый туман, меня резко дергает в сторону, больно приложив головой о стекло, ледяная вода заливает машину через разбитое окно, нечем дышать и темнота.

Вдруг железная хватка выдергивает меня из ледяного плена, кто-то огромный закидывает меня на плечо и куда-то тащит, ничего не видно в темноте и лишь запах мокрой шерсти и кожи, от которого хочется чихать.

Картинка начала постепенно складываться

Ночь. Странное жилище и огромный бугай в полумраке запихивает меня в дверь. Я ору и брыкаюсь, но это не помогает. Бугай захлопывает дверь и закрывает тяжеленный металлический засов. И только тогда опускает меня на пол.

«Что вообще происходит, что за дичь творится?

Меня что, Сонька разыграть решила со своей этой супер вечеринкой? Бред какой-то.»

Тем временем этот здоровенный мужик пихает меня к окну, а там... нечто мерзкое выползает из темной реки на берег. То ли слизень, то ли червяк, но зубы у него здоровенные и так клац-клац в нашу сторону. Страшно, жуть.

- Мамаааааа..

- Не ори, они и так на твои вопли сбежались, -сказал мужик, оттаскивая меня от окна.

«А когда это я вопила? Что-то не помню», -подумалось.

Рот я прикрыла, но ненадолго, ровно до тех пор, пока он снова не заговорил: - Ты можешь остаться, а можешь уйти, но тогда, конечно, зря я тебя из воды вытаскивал, там смерть побыстрее и попроще была бы, чем у этих в чреве.

Я уж воздуха набрала, чтоб обрадовать его, что остаюсь мол, как мужик продолжил.

- Но если останешься, будешь тут хозяйкой -убирать, готовить, стирать, в общем все как положено, и днем. и ночью. Постель греть, да меня ублажать.

Тут я воздухом тем и подавилась, от возмущения конечно, закашлялась, в смысле «готовить и убирать»? Да что он обо мне думает вообще? Но ладно, с этим мы разберемся потом, начнем, пожалуй, с «ублажать»...

Я расправила плечи, взмахнула томно ресничками, не учла, правда, что после купания, вид у меня был не самый презентабельный, но да ладно, тут темно, а он и отродясь такой как я не видел и в руках не держал.

- Ну чтож, спаситель, готовить-то уже поздно, пошли в кроватку? - томно шепнула я.

«А там уж разберемся, кто тут главный», -мелькнула успокаивающая мысль.

Он не ответил. Просто встал, и в полумраке его силуэт казался еще массивнее, я нервно облизала резко пересохшие губы. Он подошел к очагу, наклонился, и я услышала тихий шелест - он задул слабо тлевшую лучину в глиняной плошке. Комната погрузилась в густой, почти осязаемый сумрак, где единственным источником света стало то самое маленькое оконце, затянутое какой-то полупрозрачной пленкой. Через него струился призрачный свет двух лун - одна большая и желтая, другая поменьше, с фиолетовым отливом. Сердце у меня екнуло. «Где же я, мать моя женщина.»

Он взял меня за руку и подвел к единственному ложу, устеленному большими шкурами каких-то животных. Я забралась на него, почувствовав под руками жестковатую щетину или мех. Что-то не особо приятное на ощупь, но достаточно теплое. Он опустился рядом, окутывая меня своим запахом и теплом, исходящим от его большого тела. Мне стало страшно. По-настоящему. Вся моя наигранная дерзость испарилась, оставив лишь ледяную пустоту в животе и ком в горле, не дающий вдохнуть по-настоящему.

Я привыкла к другому: к полумраку дизайнерских бра, к шелковому белью и легкому аромату цветов или благовоний. К партнерам, которые начинали с комплиментов и дорогого вина. Здесь не было ничего привычного. Был только он, тишина за окном, нарушаемая странными шелестами, и мой собственный, предательски учащенный пульс.

- Ну что, спаситель, - голос мой прозвучал чуть хрипло, я попыталась снова вернуть в него игривые нотки, - темнота - не повод для безделья...

Он не стал ничего говорить. Его большая, шершавая ладонь легла мне на бок, скользнула по ребрам. Прикосновение было настолько простым и уверенным, что у меня перехватило дыхание. Не было прелюдий и томных взглядов. Были лишь простые, грубоватые движения. Он словно проверял, цела ли я. Действительно ли я здесь и принадлежу ему.

Я инстинктивно прижалась к его руке, задышала чаще, делая вид что возбуждена, пытаясь вернуть себе хоть какую-то роль в этом действе.

Мои пальцы сначала нежно провели по руке вверх, а потом с силой вцепилиь в его мощное плечо, нащупывая под кожей твердые, как канаты, мышцы. «Господи, какой он огромный, он сейчас меня раздавит», - пронеслось в голове панической мыслью и я приготовилась к чему-то неприятному, улыбаясь при этом самой манящей улыбкой.

«Ну огромный, ну зеленый, но мужик - это мужик, я справлюсь», - уговаривала я себя мысленно.

Я нежно провела ладонями по его обнаженной груди, вниз по жесткой коже, внутренне напрягаясь от странного ощущения.

Скользнула по мышцам пресса и еще ниже, туда, где под грубой тканью уже возвышалось его достоинство.

Оно тоже было впечатляющим, как и весь он, даже слишком и я на мгновение испугалась, но быстро подавила это не к месту возникшее чувство. Наклонилась, нежно целуя его широкую грудь, прикусила сосок, он вздрогнул немного. Хрен его знает, оттого что понравилось или нет?

Пока он никак больше не отреагировал на мои ласки. Моя нежная ладошка обхватила его там, внизу. И в голове заметались панические мысли. Он слишком большой! Надо постараться, чтобы все закончилось быстро, иначе придется терпеть эту пытку, да еще притворяться, что мне нравится.

Я энергично принялась ласкать его рукой, в тайне надеясь, что на этом все и кончится.

Терлась о его тело как блудливая кошка и вообще изображала неземную страсть, а он смотрел на все мои старания так, что мне становилось почти стыдно.

Из нас двоих сейчас животным выглядела я, а не этот здоровенный озабоченный бугай.

А потом... В какой-то момент ему, кажется, тупо надоело наблюдать за мной и он просто взял и уложил меня на спину, накрывая своим большим телом.

Я замерла, ожидая тяжесть его тела, но зря, он оперся на локти, и я немного расслабилась.

В слабом лунном свете я увидела его сероватое лицо так близко, что мне снова стало страшно: грубые черты, тяжелый подбородок, внимательные, глубоко посаженные глаза, в которых теперь плескалось нечто темное и горячее.

Он не улыбался. Он изучал меня, словно незнакомый предмет в секс-шопе, прикидывая, к чему его применить. И от этого взгляда волна возбуждения прошлась по мне от макушки до кончиков пальцев ног, концентрируясь где-то в самом низу живота.

Он не был привлекательным, но он был таким... другим, что во мне загорелся огонек любопытства и предвкушения, все сильнее возбуждая воображение.

Я привыкла, что все идет по моим правилам, всегда знала, чего хотят мужчины и как все будет, плюс-минус. Всегда было всё примерно одинаково, ну уж точно предсказуемо. А сейчас, здесь все мои уловки явно не произвели впечатления, и остались никому не нужными.

Казалось, он вообще не видит их.

Его губы нашли мою шею, и это были не нежные поцелуи, обещающие приятное продолжение, а какое-то влажное, жадное прикосновение, почти животное, грубое... Я вскрикнула, не зная, что и думать, но крик сорвался, превращаясь в хриплый стон.

Его глаза блеснули азартом, а руки, огромные и неловкие на вид, оказались поразительно деликатными и умелыми, точно попадая по самым приятным точкам моего тела.

Он прошелся по плечам, опустился к бедрам, проминая их своими сильными пальцами, затем аккуратно сжал грудь под шелковой тканью. Он отстранился и стянул с меня остатки влажной, грязной одежды. Ткань слегка треснула под его напором, ну отлично, еще и порвал что-то.

Я осталась в одном кружевном тонком белье, холодный воздух коснулся кожи. У мужика округлились глаза, а я подумала, что на этом можно сыграть и прошлась руками по своим бедрам, бокам, груди. Эффект был ошеломляющий, мужик часто задышал и его руки повторили этот путь, вдавливая меня в жесткие шкуры.

Я обвила его шею руками, вцепившись пальцами в спутанные, жесткие волосы, приподнимаясь, прижимаясь всем телом к нему. Его кожа была шершавой и жесткой, но очень теплой.

Мужик часто дышал, но не спешил овладеть мною, хотя и не особо церемонился, отодвинул от себя обратно укладывая на шкуры спиной, а сам уселся на колени между моих бедер, жадно осматривая свою добычу. Его ладони скользили по моим бокам, бедрам, сжимали, приподнимали, устраивая меня так, как было удобно ему.

Во всем этом была дикая, первозданная простота и откровенность, от которой кровь снова ударила куда-то очень глубоко вниз живота, разливаясь горячей волной по всему телу.

Когда он засунул свою лапищу в мои трусики, я охнула и раздвинула пошире ноги, а он, плавно проведя пальцами ровно посередине, вызывая волну мурашек, вытащил руку и аккуратно стянул с меня тонкое уже влажное кружево. «Надо же, какой эстет, с юбкой он так не церемонился», - подумала я, чувствуя горячую волну желания.

Он словно проверял, готова ли я, а когда убедился, притянул меня за ягодицы ближе к себе и одним плавным движением вошел в меня.

Боль пронзила остро и неожиданно, настолько он был большой. Я закусила губу, чтобы не закричать. Слезы брызнули из глаз, но я сексуально улыбнулась, привычно делая вид, что мне всё очень нравится.

Но он, почувствовав сопротивление, замер, давая привыкнуть. Лаская руками грудь, бока, живот, спускаясь ниже, к самому чувствительному месту. Проводил пальцами по моему беззащитному горлу и всматривался в мое лицо.

В этой паузе, в этой неожиданной чуткости дикаря, было что-то, что задело меня так сильно, что я даже перестала улыбаться на секунду, прикрывая глаза от удивления.

Я пыталась расслабиться, чувствуя как его огромное мужское достоинство наполнило меня полностью и замерло внутри. Он ощущался очень отчетливо, целиком, каждым сантиметром, мне перехватило дыхание от этой наполненности.

А потом он начал двигаться.

Мощный, равномерный ритм, выбивающий не только все мысли из моей головы, но и страх, который начал растворяться, плавиться в этом ритме, превращаясь во что-то иное.

В странное, головокружительное принятие.

Я перестала думать о своей растрепанной прическе, размазанной туши и сломанных ногтях, о том, как я выгляжу.

Я словно впала в первобытный транс и просто чувствовала.

Чувствовала каждое напряжение его мышц, каждый его тяжелый вздох, запах его тела и пота, смешанный с запахом мохнатых шкур и дыма. Мои собственные звуки больше не были игрой, они шли из самой глубины, превращаясь в хриплые стоны и вздохи настоящего удовольствия.

Он остановился плавно вышел из меня.

- Перевернись на живот. Встань на колени, - то ли попросил, то ли приказал он без эмоций.

Я подчинилась, прогибаясь, оттопыривая попку, ведя свою привычную игру соблазнения. Зная что выгляжу очень сексуально в этой позе.

Он тихо хмыкнул и снова вошел в меня одним резким движением, больше не сдерживаясь, вдалбливаясь в меня на всю свою огромную длину. Я закусила губу и застонала, хватаясь руками за шкуры, не в силах выдержать такой напор его тела и собственных ощущений.

В какой-то момент я перестала цепляться за ложе и просто отдалась этой бушующей волне, позволив ей нести себя куда угодно.

Это было страшно и невероятно. Я, всегда контролирующая каждую секунду интима, потеряла контроль не только над партнером, но и над собой, своим телом, своими мыслями и эмоциями.

И обнаружила, что в этом падении есть своя, дикая свобода, сжигающая рамки, выстроенные годами в моей голове, в моем мире. Свобода, обещающая невероятное удовольствие, реальное и всепоглощающее.

Он достиг пика совершенно внезапно для меня, издав низкий, глубокий рык, напрягшись всем телом. А затем просто рухнул рядом на лежанку. Спасибо, что не на меня.

Я перестала дышать, прислушиваясь, он просто лежал и громко дышал, успокаиваясь. А я почувствовала такое разочарования, как никогда прежде, хоть и давно привыкла к такому исходу, правда раньше я успевала хотя бы притвориться, изобразить оргазм.

Это было странно, разочарование, с чего бы. Я давно привыкла, что мужчины думают в первую очередь о своем удовольствии, а уж потом, если повезет, еще и о тебе.

Но тут, что-то задело меня до глубины души, да так, что я почувствовала, как горячая влага наполнила глаза.

Ладно, спишем это на стресс, а с остальным разберемся завтра

Я быстро легла на бок, отвернувшись от него. А он положил свою тяжелую руку мне на живот, притянул к себе, уткнулся носом в мою макушку и засопел громко.

Так я и уснула: лежа на боку, обнаженная и разочарованная, а рядом уже давно сопел мой «спаситель», на деле оказавшийся таким же как все...

Воспоминания накрыли меня с такой силой, что я снова повалилась на лежанку.

Как ТАКОЕ вообще можно было забыть, зеленый зад, слизни, авария?... Нормально я приложилась головой о стекло, похоже. Надо бы к врачу сходить, вдруг сотрясение. Вот и тошнит прилично. Я снова закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Но это было нереально, мысль билась в висках, тупая и навязчивая, как головная боль. «Что делать, что делать???»

Я лежала на спине, уставившись в темные балки. Тело ныло, шкуры кололи попу, на душе было гадко и пусто, словно меня обокрали. Я украдкой повернула голову. Он перевернулся и сейчас лежал ко мне лицом. При дневном свете, пробивающемся сквозь пленку на оконце, он казался еще более... реальным. Мощные челюсти, широкий нос, грубая кожа оттенка старой бронзы с зеленоватым отливом. Из-под тяжелых век были видны желтоватые белки глаз. Не монстр из сказки, не чудовище, а какое-то дикое, первозданное существо. Это что, тролль что ли? Или орк? Или кто там еще в фэнтези бывает. Ну точно не гном. И я вчера с ним.

«Ну и ладно, стресс, адреналин, выживание в конце концов», - оправдалась я перед собой, отмахиваясь от навязчивых мыслей, но щемящее чувство разочарования никуда не делось.

Я осторожно приподнялась, и мой взгляд упал на руки. Ледяной укол паники пронзил мое сердце острее, чем воспоминания о прошедшей ночи.

Мои руки. Мои прекрасные, ухоженные руки, которые только вчера украшал новый дизайн -нежно-розовый матовый лак с инкрустацией крошечными кристаллами у кутикулы.

Теперь это было жалкое зрелище. Ногти, с любовью нарощенные мастером Ариной, были безжалостно сломаны и ободраны. Под ними - грязь. Не городская пыль, а бурая, земляная, въевшаяся в кожу. Кристаллы отвалились. На указательном пальце торчал болезненный заусенец. Я бы плакала, если б не боялась разбудить этого... Ррая, припомнила я. Вчера он сказал называть его так, а когда я тоже назвала свое имя, он произнес его на свой манер, смешно растягивая середину «Милееейна». Ну и ладно, я здесь не надолго.

«Что подумает Арина, когда я не приду на коррекцию? - пронеслась абсурдная, истеричная мысль. - А косметолог? У меня же на среду прием! И ресницы. Господи, ресницы!» Я потянулась к глазам. Нарощенные шелковые волоски, которые придавали взгляду томную сексуальность, клеились на совесть, но после ледяной ванны и ночи на звериной шкуре они держались из последних сил. Я почувствовала, как несколько штук уже отклеились и невесело болтаются.

Новый виток паники накрыл меня с головой ледяной волной ужаса: «А что, если он меня прогонит? Когда увидит, какая я стала. страшная? Без маникюра, с облезшими ресницами, с волосами, похожими на гнездо после урагана? Он ведь спас меня. ну,

потому что я была красивая и пахла дорогим парфюмом. А теперь?»

Я посмотрела на его спящее лицо, на эти грубые черты. «Чего я боюсь-то? - попыталась успокоить себя. - Этот дикарь отродясь таких не видел!» Вспомнился Леонид Петросович, которого папа прочил мне в женихи. В памяти всплыло лицо немолодого человека: умное, хищное, с огромным орлиным носом и волосатыми, оттопыренными ушами, которые он, кажется, даже гордо демонстрировал, как признак «породистости». И его руки, холодные и влажные, когда он целовал мою в светском чмоке. «Нет, - содрогнулась я. - Уж лучше этот зеленый бугай. Он хотя бы молодой, наверное, и уж точно сильный. И... не размазывает сопливые комплименты перед тем, как уложить в постель. По телу пробежала легкая волна возбуждения при воспоминании о том, что он делал в этой самой постеле.

Но мысль о том, что я могу ему разонравиться, не отпускала. Вся моя прежняя жизнь держалась на этом: быть сногсшибательной, потрясающей красоткой. Быть безупречной, как с картинки. А здесь не было ни салонов, ни визажистов, ни стилистов,да тут даже приличного зеркала нет, как мне тут быть собой???

Здесь только грязь, вонючие шкуры, зеленый мужик и необходимость «готовить и убирать». Это не для меня, нет, да и не учили меня этому!

«Бред. Всё это бред. Это какой-то розыгрыш. Где эта чертова скрытая камера? Сейчас выйдет Сонька с шампанским и будет ржать до колик, вот тебе и загородная вечеринка с сюрпризом. Она ведь так и говорила, зазывая меня в ту дыру в области!»

Эта мысль стала спасательным кругом. Конечно! Иначе как объяснить всё это: две луны на небе -воздушный шар повесили и рады. Спецэффекты эти, монстры как из какого-то дешевого экшена. Папа, наверное, в доле, хочет меня проучить за последнюю истерику по поводу женишка. Ну нет, вы не на ту напали!

Я должна выбраться. Осмотреться. Найти этих уродов с камерами. И тогда... тогда я потребую компенсацию морального ущерба. И новых туфель. И пожизненный абонемент в спа. И. Ладно, надо выбираться.

Я снова посмотрела на мужика, теперь он не казался таким уж странным, ну кожу покрасили, лицо подрихтовали - гримеры и не на такое способны. А таких здоровых я и в качалке видела пару раз. Мужик мерно похрапывал.

Я, затаив дыхание, слезла с лежанки. Холодный, неровный земляной пол леденил босые ступни, привыкшие к мягким коврам и теплым полам. Я быстро нашла свою одежду - точнее, ее жалкие остатки. Блузка была порвана по швам в нескольких местах, юбка была помята и в каких-то непонятных пятнах. Зато бельишко аккуратненько лежало в сторонке. «Гляди-ка, оценил комплектик за 40 тысяч».

Натянуть это было пыткой, но ходить голой я не собиралась. Нашла свои бедные лабутены - один каблук отломился окончательно. На босу ногу их носить было невозможно. Пришлось оставить.

Я подкралась к двери. Тяжелый металлический засов поддался не без труда, скрежетнув так, что я замерла, ожидая, что мужик вот-вот проснется и продолжит этот балаган. Но храп не изменился, видимо, перетрудился вчера, бедняга, с непривычки. Я рванула дверь на себя и выскользнула в разгоравшееся утро.

Воздух ударил по легким прохладной свежестью. Было тихо. Пугающе тихо. Ни гула машин, ни привычного шума города-миллионника, ни даже дальнего гудка поезда. Только щебет странных птиц да шелест листьев.

Я обошла хижину. За ней был небольшой загон, где мирно жевало жвачку мохнатое существо, похожее на помесь барана и медведя. Оно равнодушно покосилось на меня. Далее простирался темный, густой лес, словно из сказки. Деревья были громадными, стволы широченные, а листва не походила ни на что, виденное мной раньше. Но я и не ботаник, мало ли что они тут выращивают на своей эко-ферме или где мы сейчас.

Я сделала несколько шагов вглубь, и меня охватил страх, тут же сменяющийся веселой усмешкой. Земля была усыпана странными шишками и костями. Не маленькими птичьими, а крупными, страшными. Череп с тремя глазницами валялся прямо на тропинке, ну нифига себе, нормально они заморочились, точно папочка помог...

Я огляделась, камер не было, людей тоже. «Может спят еще», - подумала и пошла в другую сторону, к реке. Вода была прозрачной и холодной. Я умылась, пытаясь пригладить волосы пальцами, за которые цеплялись волосинки, противно, маникюр я им не прощу. Отражение в воде было не лучше: бледное лицо, синяки под глазами, макияж давно смыт, ресницы клочьями. «Мда, бомжиха с вокзала и то краше.», - с горечью подумала я.

Весь день я бродила по окрестностям, стараясь не терять хижину из вида, не хватало еще потеряться, чтоб они меня потом спасали.

Я искала хоть что-то: провода, вытоптанную землю, банку из-под колы, наконец. Ничего. Только первозданная природа, подавляющая своей мощью и чуждостью. Я заглядывала за каждое большое дерево, надеясь увидеть палатку съемочной группы. Только шорохи и странные звуки из чащи, от которых по спине бежали мурашки. Кто-то явно наблюдал за мной, я чувствовала. Иногда мне казалось, я вижу движение в кустах, тень, слышу негромкое сопение.

Я снова вернулась к реке и тут меня опять накрыло:

Вечерняя Москва мелькала за стеклом моего красного «Ягуара» золотыми огнями. Я ехала к Сонечке на «супер мега крутую загородную вечеринку с сюрпризом», в последний момент сменив платье на более эффектный комплект: юбка-карандаш с высокой талией, шелковая блузка и короткий пиджак.

В салоне пахло дорогим парфюмом и свежей кожей. Я ловила свое отражение в зеркале заднего вида: идеальный макияж, уложенные волосы, новая помада. «Надо будет завтра записаться к Алене,

ботокс походит уже, - думала я, прикидывая график. - И ногти... маникюр на следующей неделе, но розовый цвет уже приелся».

Потом мысли перескочили на то, о чем старалась не думать. Папа вчера за ужином снова прозрачно намекнул на «достойного молодого человека». Леонида Петросовича. Да уж, молодого, по меркам папочки если только. Судостроение, яхты, вилла в Испании. И уши. Боже, эти волосатые, лопоухие уши! «Милочка, он надежный, - сказал папа. - С таким не пропадешь». А я вспоминала его уши и думала, что пропаду. Обязательно пропаду от тоски.

Навигатор показывал пустынную загородную трассу. Я прибавила газу, чтобы поскорее доехать до шума, коктейлей, привычной болтовни. И тут. прямо посреди ясного вечера, будто из-под земли, выросла стена. Стена густого, переливающегося перламутром тумана. Он мгновенно окутал машину и я потеряла ориентацию в пространстве. Противотуманки не помогли, теряясь в молочной пелене, не пробивая ее. Паника, резкий удар по тормозам, скрежет, ощущение полета. и холод, обжигающий все тело.

* * *

Резкий порыв ветра с реки заставил меня вздрогнуть и вернул в настоящее. Я стояла на том же берегу, уже давно, судя по солнцу, стоявшему высоко в небе.

- Да что это за бред! Что вообще происходит!!! - не сдержалась я и истерично крикнула во весь голос. Огляделась быстро, никого, и побрела дальше.

Солнце, непривычно быстрое, катилось по небу. Я устала, замерзла и дико хотела есть. Вечер наступил совершенно внезапно, окрасив долину в лилово-синие тона. И тогда мне стало по-настоящему страшно. Мысль. что это подстава, стала все реже всплывать в моей голове, слишком много странного, слишком дорого такое реализовать. А значит я реально попала неизвестно куда.

Я осознала, что брожу уже целый день и не нашла никого и ничего. Ни одной живой души, ни одного напоминания о цивилизации или присутствия хоть каких-то людей, кроме того зеленого, который спал в хижине.

Идея «скрытой камеры» рассыпалась окончательно. Две луны, висевшие сейчас в темном небе - одна желтая, другая фиолетовая, - не оставляли сомнений. Никакой это не не воздушный шар и никакой это не розыгрыш. Это что-то невозможное, нереальное, странное и ужасающее.

Мне нужно было назад. Там я хотя бы могла укрыться от холода. Да и мужик тот, по крайней мере, не собирался меня сразу съесть. Я повернулась и почти побежала к знакомому контуру хижины, спотыкаясь о корни и камни босыми ногами.

И тут из-под сени огромного дерева, бесшумно, как призрак, вышел Ррай. Он стоял, скрестив мощные руки на груди, и смотрел на меня. Его взгляд был не сердитым, а... укоризненным. Как на глупого нашкодившего ребенка. Он огляделся по сторонам, его ноздри дрогнули, улавливая запахи наступившей ночи. А потом, не говоря ни слова, он метнулся ко мне, наклонился, и я снова оказалась перекинутой через его плечо, как трофей или как добыча. На этот раз я не кричала. Во мне не было сил даже на возмущение. Было только леденящее, унизительное осознание: я совершенно беспомощна. И он это знает.

Он занес меня в хижину, поставил на пол и быстро задвинул засов. Я прислонилась к стене, дрожа от холода, унижения и страха. Он повернулся ко мне, и в его глазах я не увидела раздражения или злорадства, лишь непонимание. Словно я сделала что-то странное, совершенно не укладывающееся в его голову.

Ррай медленно приблизился, глядя прямо мне в глаза, словно боялся, что я снова дам деру или еще что похуже, взял мою руку и повел к оконцу.

Снаружи, в свете двух лун, на берегу реки что-то копошилось. Их было несколько. Они выползали из черной воды, их скользкие тела шли волнами при движении, а огромные пасти с клацающими зубами были повернуты в сторону хижины. Прямо на нас. Они слышали нас. Чуяли.

- Ночь - их время, - хрипло произнес Ррай. - Не надо шуметь у берега. Они слышат и приходят. Но здесь ты в безопасности.

Он отпустил мою руку и подошел к очагу, где уже грелась в котле какая-то похлебка. Запах донесся до меня, и мой желудок, предав все принципы, громко и требовательно заурчал. Ррай налил миску и протянул ее мне. Я посмотрела на бурую жижу, на куски чего-то мясного, на плавающие странные травы. Брезгливость боролась с голодом. Голод победил. Молча, не глядя на него, я взяла миску. Дерево было гладким и теплым. Я сделала глоток. На вкус это было... странно. Травянисто, солено, незнакомо. Но не отвратительно. Это была еда. А я была очень голодна.

Я ела, стараясь не чавкать, чувствуя, как он наблюдает за мной. Закончив, я поставила пустую миску на стол. Он кивнул удовлетворенно, будто поставил галочку в каком-то своем списке. Потом его взгляд стал более жестким, оценивающим.

- Если хочешь остаться, - сказал он без предисловий, - будешь работать. Готовить. Убирать. Стирать. Спать со мной. Хорошая жена - ценится. Плохая, ленивая - не нужна.

Он снова кивнул на дверь, за которой слышались громкие шорохи и мерзкое бульканье. Выбора особо у меня не было, но я все же решила сложить все за и против. Выходило не очень, но ведь условия, со временем, могут и поменяться, он просто плохо знает на что способна красивая женщина, надо только понять, что для него красиво.

Я посмотрела на свои грязные, с ободранными ногтями руки. Потом на его простодушное, серьезное лицо. В его мире все было просто и понятно.

Работай - ешь. Будь полезной - живи. Будь с ним -будь под защитой.

Я медленно выдохнула. Придерживая при себе надменность и капризы, уступившие место усталости и страху. Сейчас главное было выжить и разобраться с ситуацией.

- Я остаюсь, - тихо сказала я севшим голосом без тени кокетства или наигранности, на это уже просто не было сил.

Он ничего не ответил. Просто кивнул, повернулся к очагу и стал подкладывать дрова. А я стояла посреди этой хижины, уставшая, грязная, с испорченным маникюром и отклеивающимися ресницами, и понимала, что завтра будет новый день, новая игра. В которой мне предстояло сыграть роль «хорошей жены» для орка. Мысль была настолько нелепой, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Но слез не было. Была только пустота и смутная надежда как-нибудь выкрутиться. Как и всегда.