Попаданка в Академии элементалей

Город засыпало мокрым снегом. Крупные, тяжёлые хлопья ложились на асфальт, тротуарную плитку, газоны, крыши. Где-то сразу превращались в грязную кашу, где-то сохраняли невинную белизну, где-то таяли — как на моих щеках. И стекали каплями с ощутимым солёным привкусом.
«Как же так? Почему?»
Я брела через вечерний город, полуослепшая от снега и слёз. Сама не знаю, куда и зачем.
Зачем вообще всё это, если разбито сердце?
«Никита. Лена. Как они могли?»
Как могли так поступить со мной: любимый, единственный, за которого я на полном серьёзе собиралась замуж, и лучшая подруга, одногруппница, соседка по общежитию?
«За что?»
Что я им сделала?
Стерва-память подкинула яркую картинку: полутёмная двушка в общежитии, скрип кроватных пружин, жаркие вздохи, сплетённые, обнажённые тела. Они были так увлечены, что даже не заметили меня, а я...
Я сбежала. Под мокрый, холодный снегопад.
«А ведь нас всего-то отпустили с последней пары».
И я, радостная, помчалась в общежитие, мечтая, как быстро оставлю вещи в комнате и пойду к Никите. Как мы будем вместе готовить ужин, а потом смотреть кино и целоваться.
«Дура».
Почему я не осталась? Не устроила скандал? Почему мокну и мёрзну, пока они, должно быть, пьют чай и обсуждают, что станут мне рассказывать, когда вернусь? Сытые, расслабленные. Предатели.
Я остановилась на пешеходном переходе, тупо глядя на красного светофорного человечка. Вот он сменился зелёным, побежали цифры обратного отсчёта. Я шагнула на дорогу, успела пройти какой-то метр, и вдруг...
Рёв мотора. Противный скрежет шипованных шин по асфальту. Ослепительно-яркий свет.
Удар.
Темнота.

***
— Арс! Арс, вы меня слышите?
В нос ударил резкий, противный запах, и я непроизвольно закашлялась.
— Отлично. Теперь открывайте глаза.
Глубокий мужской голос откровенно портили приказные нотки. «Раскомандовался», — родилась недовольная мысль в мало что соображавшей голове. Тем не менее я послушалась и, с трудом разлепив веки, отчаянно заморгала в попытке вернуть зрению резкость.
— Вы меня видите? — не отставал властный тип, чьё лицо я воспринимала как чёрно-белое пятно.
— Д-да. — Собственный голос показался мне слабым кошачьим мяуканьем. — С-смутно.
— Так да или смутно? — Тип явно не отличался терпением.
Я рвано вздохнула, зажмурилась и вновь распахнула глаза. И наконец-то смогла нормально увидеть говорившего со мной — красивого темноволосого мужчину с настолько пронзительным серым взглядом, что немедленно захотелось зажмуриться обратно. Но вместо этого я скосила глаза на каменные плиты пола и пробормотала:
— Да.
— Прекрасно, — сухо отреагировал незнакомец. — Сможете встать?
Я не была в этом уверена, как и вообще ни в чём, даже в своём имени. Но всё-таки кивнула — картинка перед глазами тошнотно качнулась — и зашевелилась.
Оказывается, незнакомец всё это время поддерживал меня под плечи. И теперь он очень бережно помог мне сначала сесть — к горлу подкатила дурнота, но я постаралась не обращать на это внимания, — а затем подняться на откровенно ватные ноги.
— С-спасибо, — неразборчиво поблагодарила я.
Попыталась оглядеться: серый камень, странные светящиеся и как будто стеклянные колонны, какие-то люди вокруг — и меня стошнило прямо на элегантный тёмно-синий пиджак незнакомца.
Когда приступ миновал, сквозь шум моря в ушах я услышала отчётливые смешки и шепотки, отчего вспыхнула так горячо, что на моих щеках можно было бы жарить блинчики. Подняла на продолжавшего меня поддерживать мужчину полный вины и растерянности взгляд, пролепетала:
— Простите. — И с удивлением прочитала на строгом, будто из камня высеченном лице, что на меня не сердятся.
— Ничего страшного, — подтвердил моё впечатление незнакомец. Бросил поверх моей макушки суровый взгляд, и в помещении воцарилась гробовая тишина. А затем — я решила, что у меня опять нелады со зрением, — грязь на его пиджаке мягко замерцала и исчезла как не бывало. Незнакомец же, будто не произошло ничего особенного, продолжил:
— Отправляйтесь в лечебницу. Я предупрежу вашего куратора, что до конца дня вы освобождены от занятий.
— С-спасибо. — Я этого не хотела, но заминка в моём ответе вышла весьма говорящей. В самом деле, я не то что понятия не имела, где эта лечебница (и что это в принципе за место — уж не галлюцинация ли?). Я даже не была уверена, что сумею самостоятельно пройти хотя бы пару шагов и не упасть.
И незнакомец это считал. Выхватил взглядом кого-то из толпы и велел:
— Лир! Проводите Арс до лечебницы и возвращайтесь. Занятие ещё не окончено.
К нам подошёл высокий парень, чьи платиновые волосы были заплетены в длинную косу. Однако назвать его внешность женственной не повернулся бы язык даже у гопника — конечно, если у этого гопника было всё в порядке с инстинктом самосохранения.
— Идём, — льдисто бросил парень.
Собирался повернуться ко мне спиной, но под взглядом мужчины нехотя протянул руку. И хотя желания пользоваться его вынужденной помощью у меня было крайне мало, я всё же приняла приглашение. Мы чинно двинулись к массивной двери из тёмного дерева, а позади уже слышалось:
— Продолжаем занятие. Очередь Лэрвид и Гурвидж, которые, я надеюсь, извлекли урок из невнимательности Арс.
«Какой урок? — Чем дальше, тем меньше я понимала, что творится вокруг меня. — Что со мной вообще случилось?»
Но спросить было не у кого: заговаривать с высокомерно молчавшим Лиром мне откровенно не хотелось. Потому выход оставался один: надеяться, что всё прояснится само собой.
И стараться, чтобы меня не вырвало во второй раз.

Это было странно. Даже сквозь волнами накатывавшую дурноту я понимала, что впервые вижу и коридоры, наводившие на мысли о средневековых замках, и стрельчатые окна, и заснеженный пейзаж за ними. Другой была моя одежда: вместо пуховика, свитера и джинсов — строгий брючный костюм. Другой была я сама: когда мы с Лиром черепашьим шагом спустились с третьего этажа в просторный холл, в висевшем на стене большом зеркале отразилась невысокая изящная шатенка с совершенно незнакомыми чертами лица.
Всё было не то и не тем. Однако ни паники, ни хотя бы удивления я не чувствовала.
«Может, это галлюцинация? То есть почти сон, а во сне ничему не удивляешься. И на самом деле я сейчас лежу под наркозом в операционной. Машина ведь была настоящей, и удар тоже».
— Арс.
Я вздрогнула и поняла, что, погружённая в мысли, пропустила какую-то фразу Лира. Подняла на него вопросительный взгляд и получила явно сквозь зубы сказанное:
— Номерок.
— Что? — К моему стыду, до меня не сразу дошло, что он хочет.
Лир посмотрел на меня, как на идиотку, и в третий раз повторил:
— Давай номерок, заберу твой плащ.
— О. — Я торопливо зашарила по карманам. — Да-да, сейчас.
И вытащила блестящий латунный жетон с зелёным кружочком. Лир молча забрал его у меня и двинулся к двери с позолоченной табличкой «Гардероб».
«Погодите. — Я потёрла лоб, стараясь собрать в кучку так и норовившие разбежаться мысли. — Это же не по-русски написано. Тогда почему мне понятно?»
Потому что это сон, подсказал голос разума. Я с сомнением кивнула и, на всякий случай привалившись спиной к стене, принялась рассматривать холл: богатую отделку мрамором, витражные окна, высокий потолок с мозаичными узорами, среди которых то и дело повторялись четыре разноцветных кружка, расположенных ромбом. Но самое большое впечатление на меня произвёл выложенный на полу в центре холла круг с причудливо сплетёнными древесными ветвями на насыщенно-синем фоне.
«Какое необычное место. Пусть и воображаемое».
Тут ко мне подошёл Лир, уже одетый в длинный тёмно-серый плащ, делавший его похожим на героя фэнтези. Без лишних разговоров протянул мне плащ кофейного цвета с отделанным мехом капюшоном, на чём посчитал миссию выполненной и со скучающим видом отвернулся. Так что мне пришлось самой как-то напяливать одежду, и от этой простой работы я взмокла, как от сотни приседаний на зачёте по физкультуре.
— Ну, готова? — равнодушно поинтересовался провожатый, краем глаза заметив, что с одеванием покончено. — Тогда идём.
И я послушно поплелась за ним к выходу.
Массивные двустворчатые двери высотой в два человеческих роста выпустили нас, не скрипнув ни единой петлёй. Я вышла следом за Лиром на крыльцо, полной грудью вдохнула чистый, холодный воздух и почувствовала себя в гораздо более вменяемом состоянии. А провожатый повёл меня по расчищенной аллее через красиво, как на новогодней открытке, запорошённый снегом сад. Мы миновали фонтан, чьи серебристые струи весело журчали вопреки зиме, и оказались на площади перед высокой стеной, необычно украшенной скульптурами. Сюда выходили фасады нескольких зданий, среди которых выделялось одно, похожее на купол. Однако Лир повёл меня к самому дальнему, сложенному из белого камня и украшенному серебряным символом змеи, свернувшейся восьмёркой.
«Лечебница». — Не знаю, как я это поняла, но уверенность была полной.
Провожатый подвёл меня к низкому крыльцу, бросил:
— Дальше сама. — И, не оглядываясь, зашагал обратно.
«Какой же всё-таки неприятный тип», — подумала я вслед и недобро пожелала ему самому оказаться в ситуации, когда нужна реальная помощь, а получаешь неприкрыто формальную. Потом вздохнула и, держась за изящные перила, поднялась на две ступеньки. Приблизилась к серебристой двери и, робея, потянула за металлическую, сделанную в виде змеи ручку.
Дверь отворилась с хрустальным перезвоном. На меня дохнуло теплом и тем особым медицинским запахом, каким пахнут, наверное, все больницы на свете. Я бочком вошла внутрь и очутилась в пустом светлом холле, в противоположной стене которого было три двери. Растерянно огляделась — а дальше куда? Но тут средняя из них открылась, и из неё колобком выкатилась низенькая, кряжистая женщина в белой хламиде до пят и чепце, из-под которого не выбивалось ни волоска.
— Слушаю. — Голос у неё был с хрипотцой и необычно низкий. — Что у вас стряслось?
— Я… — Теперь я растерялась окончательно. — Я не знаю. Понимаете, я очнулась в лаборатории. — «Лаборатории? Почему я так сказала?» — С тошнотой и головокружением. Мне ничего толком не рассказали, отправили сюда…
Женщина свела на переносице широкие брови и резко перебила:
— Одну?
— Нет, — ответила я правдиво. — Меня провожал Лир, но только до двери. А потом ушёл обратно на занятие.
— Какая безответственность! — возмутилась собеседница, мгновенно завоевав мою симпатию. — Так, идёмте-ка со мной. Вам надо сделать магдиагностику и обязательно принять восстанавливающее зелье.
«Магдиагностика? Зелье?»
А женщина уже подхватила меня под локоть и повлекла к левой двери, попутно спрашивая:
— Что хоть за занятие у вас было?
Я опять хотела ответить, что не помню, но неожиданно для себя выпалила:
— Магия разрушений.

По широкому светлому коридору меня привели в типичную комнату для медосмотра. Усадили на кушетку, а потом долго водили вдоль тела большим, величиной с кулак, прозрачным кристаллом. И чем дольше врач проделывал эту процедуру, тем мутнее становился камень и тем заметнее женщина поджимала губы. Наконец, она убрала кристалл в чёрный замшевый чехол и, открыв дверцу высокого шкафа, взяла с полки бутыль из зелёного стекла и мерный стаканчик. Налила мне ровно половину и протянула со словами:
— Пейте. Это восстанавливающее зелье, и я не стала его разбавлять: вам нужна полная доза.
Я с опаской понюхала тягучую желтоватую жидкость, осторожно пригубила и тут же скривилась от противной горечи.
— Не привередничайте, — сурово сказала врач. — Я вообще удивлена, как вы сюда дошли после такого магического удара. Не иначе, элементаль вас прикрыл.
«Кто? Что за бред в духе фэнтезийных книжек? — Я заставила себя сделать ещё один глоток. — И почему мне такая чушь глючится, я же никогда фэнтези не увлекалась?»
— Сейчас отведу вас в палату, — тем временем продолжала женщина. — Полежите до вечера, а там посмотрим — может, и на всю ночь останетесь.
Я была совершенно не против такого плана — и из-за откровенно паршивого самочувствия, и из-за весьма смутного понимания, что же вокруг творится. Поэтому безропотно позволила отвести себя в небольшую одноместную палату, где мне выдали широкую ночную сорочку и безапелляционно велели переодеться, а затем лечь и отдыхать. После этого врач собственноручно задёрнула плотные шторы и удалилась. Я же, посомневавшись, всё-таки сменила одежду. Убрала вещи в узкий шкаф в углу и залезла в постель под лёгкое, но удивительно тёплое одеяло. Свернулась клубочком и пожелала проснуться в реальном мире, пусть даже и в больнице.
По крайней мере, там я точно знала бы, кто я и что со мной происходит.

***
— Улия, ты бесполезна.
Я виновато втянула голову в плечи, не отрывая глаз от носков собственных туфель.
— Тебе двадцать один, а магии в тебе, — судя по донёсшемуся до меня порыву воздуха, отец взмахнул заключением частного магэксперта, — какие-то несчастные семь процентов! Стыдно, Улия. Как ты собираешься поступать в академию элементалей? Какую вообще пользу ты можешь принести роду?
— Ну, я, — забормотала я, — наверное, могу…
— Что? — с нескрываемым раздражением перебил отец. — Выйти замуж и рожать детей? Чтобы после моей смерти всё получил твой муж?
Мне захотелось стать маленькой-премаленькой, как мышка. Юркнуть куда-нибудь под софу, забиться в самый пыльный угол и никогда оттуда не выбираться.
— Нет, Улия, — жёстко припечатал отец. — Не для того я столько лет работал, как раб на галерах, чтобы нажитое мной состояние досталось какому-нибудь обнищавшему дворянчику.
— Почему обнищавшему? — почти шёпотом спросила я.
— Потому что иначе никто из этих высокомерных индюков не согласится на мезальянс, — выплюнул отец. — И неважно, что богаче меня всего десять человек в королевстве.
Он выдержал долгую паузу, за время которой я успела до крови накусать щеку, и наконец проронил:
— Я надеялся обойтись без этого, но раз иначе нельзя… Улия! Посмотри на меня.
Вздрогнув, я заставила себя поднять глаза.
— Завтра ты инкогнито отправляешься к Болотной ведьме. За кругленькую сумму она обещала устроить так, что ты сможешь пройти вступительные экзамены. Слушайся её во всём, а если даже после этого провалишься, — шагнув вперёд, отец опасно навис надо мной, — пеняй на себя. Старшая дочь.
Я завозилась под одеялом, гоня прочь неприятный сон. Перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в дремотную зыбь.
— О Тьма великая, величайшая! Сойди, снизойди, поглоти, даруй сил!
С внутренним содроганием я смотрела, как высокая, болезненно худая женщина бесновалась вокруг кувшина с водой, ритмично стуча в гулкий бубен. На крохотном островке твёрдой земли посреди болот, лежавших к востоку от Элендора, было невозможно отодвинуться от ведьмы подальше и уж точно некуда бежать.
— Пробудись, пробуди, дай, дай, дай!
Бешеный грохот бубна разрывал уши, но я боялась не то что закрыть их ладонями, а просто шевельнуться. «Сиди тихо, — приказала мне ведьма перед началом ритуала. — Иначе Тьма заберёт тебя». И потому я сидела неподвижная, как каменные истуканы степняков с восточных равнин, и с ужасом пыталась понять, действительно ли вокруг сгущался мрак, или это у меня в глазах темнело от страха.
— Всё в твоей воле!
Последний удар в бубен показался мне раскатом грома, а ведьма вдруг осела на коричневый болотный мох — как марионетка, у которой перерезали ниточки.
«Она без сознания? — Я понятия не имела, что мне делать теперь. — А вдруг… вдруг она умерла? Может, правильнее уйти отсюда?»
Но отцовский приказ лежал на моих руках и ногах тяжкими кандалами. Я не смела ослушаться и потому продолжала сидеть на месте.
По ощущениям прошло очень много времени, прежде чем ведьма зашевелилась. Зашлась сухим, надрывным кашлем, с видимым трудом приняла сидячее положение и каркнула мне:
— Ну, чего ждёшь? Пей!
Я опасливо приблизилась к ней, взяла в руки кувшин и принюхалась к его содержимому. Ничего дурного не учуяла и осмелилась сделать маленький глоток.
Вода как вода.
«Да было что-то на самом деле или это сплошной спектакль?»
За который ведьма получит деньги, а я — тайную смерть, потому что не сдам экзамены в академию.
— Не ищи отличия, — скрежетнула ведьма, будто — а может, и не будто — услышав мои мысли. — Если бы Тьму было так легко распознать, храмовники уже вычислили бы меня. А тебя увели бы в подземелья Храма Четырёх Стихий прямо с экзамена.
Я судорожно сглотнула — до этого мне не приходило в голову, что бояться нужно не только отцовского гнева.
— Не бойся, — презрительно ответила на несказанное ведьма. — И пей.
Подчиняясь, я осушила кувшин и отдала его уже поднявшейся на ноги женщине. А та так хватила им о мягкую землю островка, что посудина разлетелась на мелкие черепки. Те, как живые, вкопались в почву, и вскоре уже ничего не напоминало о том, что совсем недавно здесь происходил запретный ритуал.
Ведьма удовлетворённо кивнула и двинулась прочь, небрежно бросив мне через плечо:
— Не отставай, если не хочешь пойти на корм болотной нежити.
И я суетливо припустила за ней следом.

Мне всё это не нравилось. И сон, и его героиня, и шизофреническое ощущение, что она — это я. Но сколько бы я ни ворочалась, видения продолжали приходить. О поступлении в академию, куда Улия прошла настоящим чудом (и стараниями Болотной ведьмы). О холодном презрении окружающих, когда на первых же занятиях выяснилось, что новоиспечённая первокурсница почти бездарна. О магии разрушений, на пары по которой она каждый раз шла как на каторгу, жутко боясь не только очередного позора, но и строго преподавателя. И, наконец, о последнем занятии.
«Арс! Ваша очередь».
Стеклянная колонна открывает передо мной сияющее чрево. Я вхожу и буквально кожей чувствую, как проход исчезает за моей спиной. Неровно втягиваю пахнущий грозой воздух, сосредотачиваюсь и посылаю призыв своему элементалю.
Не знаю, чего страшусь больше: тишины и позора или того, что мне ответят.
Амулет, надёжно спрятанный на груди под одеждой, начинает нагреваться.
(Амулет? Что за амулет? Раньше на него и намёка не было).
Элементаль откликается — я чувствую, как наполняюсь силой стихии земли, подобно пустому кувшину. Теперь эту силу нужно выпустить всесокрушающим каменным вихрем, я даже понимаю, каким образом это сделать, но тут что-то идёт не так.
Амулет на груди раскаляется до ожога и вдруг взрывается — я слышу его жалобное «дзен-нь!». И в тот же миг связь с волшебным созданием, дарующим мне силу, исчезает, как капля воды на раскалённом камне. При этом переполняющая меня магия остаётся, вот только… Только я больше не могу ей управлять.
«Арс!»
Кувшин разлетается… разлетелся бы на мелкие черепки, если бы его не объяла чужая сила, мешая разбиться.
«Постепенно! Выпускай постепенно!»
Я стараюсь, но сила меня не слушается. Она рвётся водопадом, стремительным горным потоком, и в какой-то момент я теряю над ней даже иллюзорный контроль.
«Арс!!!»
Разбиваюсь на осколки. Исчезаю. Навсегда?

Я так резко села на кровати, что потемнело в глазах. С силой потёрла виски — какой бред, это не может быть взаправду! Однако внутренний голос продолжал нашёптывать: может, ещё как может. Душа Улии Арс погибла, иссечённая магией, когда девушка зачерпнула больше силы, чем смогла удержать. Тело Ульяны Арсеньевой погибло, когда его сбил «джигит» на пешеходном переходе. И по воле — судьбы? случая? Бога? — душа Ульяны переместилась в тело Улии. Элементарно, как сказал бы один известный детектив.
— Господи. — Раздавленная осознанием случившегося, я закрыла лицо ладонями. — Господи, за что? Я не хочу!
И в тот момент я действительно предпочла бы нормальную, понятную смерть всему этому.
«А что такого-то? — удивился внутренний голос. — Быть живым всегда лучше, чем мёртвым».
Да, но не в чужом же мире, где ты ничего не знаешь, где у тебя куча проблем и нет ни единого близкого — хотя бы с натяжкой! — человека.
«Не спеши паниковать», — загадочно ответил внутренний собеседник и исчез, оставив у меня стойкое ощущение поехавшей от происходящего крыши.

***
Когда полумрак в палате превратился в откровенную темноту, лекарь зашла меня проведать. Теперь я помнила, что её звали Эржбета Торн и что она гномка, но последнее обстоятельство по-прежнему вызывало у меня внутреннее недоверие.
Между тем лекарь щёлкнула пальцами, и под потолком зажёгся жёлтый светильник. Торн поставила на тумбочку небольшой поднос со стаканом зеленоватой жидкости и подошла ко мне.
— Как самочувствие? — по-деловому осведомилась она и, не дожидаясь ответа, сделала над моей головой несколько пассов. — Вижу, что гораздо лучше. Будете ужинать?
При мысли о еде к горлу подкатила тошнота, и снова лекарь считала это быстрее, чем я ответила.
— Не будете, — резюмировала она и подала мне стакан. — Вот, выпейте. Это восстанавливающее и укрепляющее зелья. А поесть попробуете завтра утром.
— Хорошо, — пробормотала я и сделала глоток сильно горчившего питья.
— На ночь останетесь здесь, — продолжила лекарь. — И к вам посетитель — думаю, от короткой встречи вреда не будет.
Мне тут же сделалось не по себе: кому это вздумалось прийти в лечебницу? Надеюсь, не преподавателю магии разрушений?
«Алану Редвиру», — подсказала не моя память, и я слегка поморщилась: как будто знание имени делало этого типа менее неприятным. Так что следующий глоток зелья у меня вышел чисто символическим — может, это было по-детски, но мне хотелось потянуть время. Увы, уловка не укрылась от лекаря, которая распорядилась:
— Ну-ка, пейте живее. Не заставляйте куратора Ксаранна ждать.
«Фух, это всего лишь куратор». — У меня отлегло от сердца. Пускай я пока не могла вспомнить о нём ничего конкретного, Улию он не пугал. Так что я послушно осушила стакан, и Торн одобрительно сказала:
— Молодец. Сейчас приглашу господина куратора.
С этими словами она вернула стакан на поднос и вышла, профессионально тихо закрыв дверь.

Куратор Ксаранн производил неизгладимое впечатление. Темнокожий, высокий и мускулистый, с длинными, заплетёнными в косу седыми волосами и резкими чертами лица, он был больше похож на воина, чем преподавателя…
«Зельеварения. Фаэрил Ксаранн, дроу. Куратор факультета земли и преподаватель зельеварения».
Я чуть не поперхнулась — ничего себе профессор Снейп! А Ксаранн придвинул к кровати стул и царственно на него уселся, поставив на пол сумку с эмблемой академии.
С минуту мы молча рассматривали друг друга: куратор — с доброжелательной задумчивостью, я — пытаясь сообразить, почему моё внимание зацепила принесённая им вещь. И когда меня наконец осенило, что это сумка Улии Арс, Ксаранн дружелюбно произнёс:
— Здравствуйте, Арс. Как ваше самочувствие?
— Здравствуйте. — Несмотря на внушительную внешность собеседника, я не чувствовала робости. — Спасибо, хорошо. Ну, то есть лучше, чем когда сюда пришла.
— Да уж, — добродушно хмыкнул куратор. — Госпожа Торн сообщила, что вы восстанавливаетесь с поразительной скоростью. Более того, она удивлена, что вы вообще смогли самостоятельно дойти до лечебницы. — На лицо Ксаранна набежала тень. — Лир поступил крайне безответственно, бросив вас на крыльце.
Я тоже так считала, однако промолчала. Обрывки не моих воспоминаний говорили, что Эйдан Лир в принципе не любил Улию Арс. Неудивительно, что к своей роли сопровождающего он отнёсся «на отвяжись».
— Скажите, Арс, — голос Ксаранна был по-прежнему мягок, — что с вами случилось на занятии по магии разрушений?
«Сломался амулет, а сама я не смогла справиться с магическим потоком».
Я сглотнула и, чувствуя, что лучше этого не говорить, соврала:
— Не помню.
Взгляд куратора сделался испытывающим.
— Совсем ничего?
Вместо ответа я виновато повесила голову. И вдруг сообразила.
— А разве господин Редвир вам не рассказал?
Ксаранн хмыкнул.
— Кое-что рассказал, но я хотел услышать историю из первых уст. Что же, очень жаль. Будем надеяться, зелья восстановят твою память.
Я кивнула, не поднимая глаз. А куратор немного помолчал и проронил:
— Улия.
Я вздрогнула и вскинула на него взгляд. Называть адептов по именам в академии было не принято, а значит, мне собирались сообщить что-то серьёзное.
— Я наблюдаю за вами с начала учебного года. — Куратор выдержал паузу. — Вам очень трудно приходится, так ведь? Даже в таких несложных предметах, как бытовая магия или фамильярология.
Я опустила глаза. Увы, Улия Арс попала в академию совершенно незаслуженно. Так стоит ли удивляться её бесталанности?
— Скоро у вас начнутся промежуточные экзамены. И если теорию вы сможете выучить, то с практикой… — Ксаранн снова запнулся, подбирая слова. — С практикой у вас могут возникнуть серьёзные проблемы.
Которые грозят отчислением, а отчисление… От воспоминания об отце Улии я невольно съёжилась: этот честолюбивый человек был способен на всё. И неважно, что по отношению к собственной дочери.
— Поэтому подумайте, какие предметы для вас особенно сложны, и сообщите мне, — закончил куратор. — А я постараюсь договориться с преподавателями о дополнительных занятиях.
Какие предметы особенно сложны? Да все! Тем более с учётом того, что я смыслю в магии ещё меньше Улии — та хотя бы уроженка этого мира и проучилась в академии почти три месяца.
Но вместо этого я, естественно, пробормотала:
— Спасибо большое, профессор Ксаранн. Я постараюсь определиться в ближайшие дни.
Куратор поднялся со стула и посмотрел на меня сверху вниз.
— Боюсь, Улия, у вас нет этих дней. Жду от вас ответ завтра.
И он вышел, оставив меня в полном раздрае мыслей и чувств.
Дополнительные занятия. Эх, была бы это нормальная учёба, я бы ухватилась за такую возможность обеими руками. Но речь-то шла о магических дисциплинах, где требовались врождённые способности. Которых у Улии кот три года плакал.
А с другой стороны, что я так цепляюсь за эту учёбу? Может, моё тело на Земле вовсе не умерло, может, я просто впала в кому. И если смогу каким-то образом вернуться, любые здешние проблемы для меня исчезнут.
Да, но как вернуться? И как узнать точно, есть ли куда возвращаться? Я машинально закусила уголок пододеяльника. Только сейчас до меня дошло, что должны чувствовать мои родители, и от этого в носу сразу же защипало, а на глаза навернулись слёзы.
Если существует возможность вернуться, я обязана её найти. А для этого…
А для этого мне необходимо продолжать учиться в академии с её уникальной библиотекой. И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали: как не схлопотать отчисление, почти не умея колдовать?
Я нервно перевернулась на другой бок, и тут до моего слуха долетел какой-то шум из коридора.
«Что там такое? — Я приподнялась на локте, прислушиваясь. — Неужели ещё кто-то из студентов угодил в лечебницу?»
И не угадала. Дверь в палату отворилась одновременно с отрывистым стуком, и под сердитое «Господин Редвир, больной противопоказаны частые посещения!» на пороге возник преподаватель магии разрушений.

— Добрый вечер, Арс, — сухо поздоровался он и бросил через плечо: — Госпожа Торн, оставьте нас, пожалуйста. У меня к вашей пациентке важный разговор.
— Господин Редвир. — Пусть я не могла видеть лекаря, голос у неё звучал на редкость угрожающе. — Я настоятельно предписываю Арс отложить все разговоры до завтра. Ей надо отдыхать.
— Это не займёт много времени, — как от назойливой мухи, отмахнулся от неё незваный посетитель и без тени смущения закрыл дверь. Как я подозревала, перед самым носом у Торн, но почему она не вломилась следом и не устроила скандал, осталось неясным.
Между тем Редвир, в точности как до этого куратор Ксаранн, придвинул к кровати стул, уселся и вперил в меня прокурорский взгляд.
«Да что ему надо вообще?»
Борясь с желанием спрятаться под одеяло, я заставила себя смотреть преподавателю в лицо, правда, не в глаза, а в переносицу. Молчание затягивалось.
«Блин, мне, что ли, спрашивать, зачем он припёрся?»
И я, набравшись смелости, проблеяла:
— Господин Редвир, о чём вы хотели со мной поговорить?
Показалось или в серо-стальном взгляде мелькнула тень удивления? Однако ответ я получила по сути.
— О вашей сегодняшней практике. Мне бы очень хотелось узнать, как вы сумели саккумулировать, — преподаватель особенно подчеркнул это слово, будто на что-то намекал, — столько магической энергии?
— Н-не знаю. — Я и впрямь не знала, что на это ответить. Как у них здесь вообще эту энергию аккумулируют? На ум пришли слова лекаря «Элементаль вас прикрыл», и я сымпровизировала: — Наверное, элементаль помог.
Редвир слегка прищурился.
— В самом деле? — льдисто осведомился он. — А может, вы просто использовали усилительный амулет?
«Что?»
Я непритворно вытаращилась на преподавателя, а потом меня будто по темени стукнуло.
Маленький дымчатый шарик на цепочке, спрятанный под одеждой так, чтобы обязательно касаться кожи. Именно через него у меня, точнее у Улии Арс, получилось достучаться до своего элементаля.
И получить такой поток магии, что не хватило сил контролировать.
«Так, выходит, у них эти амулеты запрещены?»
Мне нестерпимо захотелось прочистить пересохшее горло, или отвести глаза, или вообще выругаться. Чтоб этой Арс пусто было! Подставила меня по самое…
— Какой амулет? Я правда не понимаю…
— Раздевайтесь, — не слушая, приказал Редвир, и растерянный лепет застрял у меня в горле.
Он вообще понимает, что требует?
— Зачем?
— Затем, что от амулета у вас должен был остаться ожог. — Преподаватель явно терял терпение. — Пускай из-за мощного потока магии эта дрянь и разлетелась в пыль.
Ага. Я нервно сглотнула, из последних сил стараясь не впадать в панику. По факту Редвиру нечего мне предъявить, кроме слов: раздеваться перед ним я точно не собираюсь.
— Арс. — Теперь в интонациях Редвира звучала откровенная угроза. — Снимите пижаму.
— Нет. — Инстинкт самосохранения орал сиреной, однако интуитивно я чувствовала, что подчинение грозит мне куда большими проблемами. — Вы вообще в своём уме? Требовать раздеться у посторонней девушки, вашей адептки! Это… это верх неприличия!
С опасной медлительностью раздражённого хищника Редвир поднялся со стула и навис надо мной.
— Послушайте, Арс, — начал он обманчиво тихим голосом. — Я не собираюсь рассказывать, насколько серьёзно вы нарушили правила академии и чем вам это грозит. Нет, я скажу другое. Вы подвергли смертельной опасности себя и других адептов. Вмешайся я на несколько мгновений позже — и призванная вами магическая энергия разнесла бы лабораторию — да что там, весь этаж! — на мелкие камушки. И то, что вы, похоже, до сих пор этого не понимаете, только усугубляет вашу вину. Вы опасны для окружающих, Арс. Поэтому, — теперь каждое слово было, как удар кнута, — немедленно снимите пижаму. Если вы невиновны, вам нечего скрывать, не так ли?
— Нет, есть! — Я чувствовала себя зажатым в угол зверьком и сопротивлялась с отчаянием обречённой. — Может, для народа драконов «девичья честь», «стыдливость» и «мужское благородство» — просто слова, но для народа людей они имеют вес!
Ох, как его зацепило! Серый взгляд выцвел до жутковатой белизны, однако воля у Редвира, видимо, была даже не стальная — титановая.
— Госпожа Торн.
Вроде бы он произнёс это негромко, но дверь в палату открылась без промедления.
— Господин Редвир, посещение…
Однако преподаватель не стал слушать лекаря точно так же, как перед этим не слушал меня.
— Вы обследовали Арс на предмет телесных повреждений?
Торн проглотила недосказанное и неприязненно ответила:
— Разумеется.
В глазах Редвира мелькнуло торжество.
— И каков результат?
Я перестала дышать, машинально вцепившись в воротник пижамы. Сейчас она скажет…
— У Арс нет телесных повреждений, только сильное магическое истощение, — отчеканила Торн. — А теперь я настоятельно рекомендую вам покинуть лечебницу. Иначе в следующий раз пущу вас сюда только с письменным разрешением магистра Нортона.
Это был удар ниже пояса, и даже такая скала, как Редвир, не сумел совладать с лицом. Однако спустя несколько мгновений он натянул маску равнодушия, пусто проронил:
— Вот как. Что же, благодарю. И приношу извинения за поздний визит. — И вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Хотя, я была уверена, ему хотелось шарахнуть ею изо всех сил.
Проводив незваного посетителя глазами, лекарь с осуждением покачала головой и повернулась ко мне.
— Никогда не видела господина Редвира в таком состоянии, — сообщила она. — Похоже, происшествие с вами сильно его напугало.
Напугало? Этого властного, беспардонного типа? Я прикусила язык, чтобы не высказать Торн всё, что думаю о преподавателе магии разрушений.
— Сейчас я принесу вам ещё одну порцию зелий, — между тем продолжила лекарь. — Выпьете и ложитесь спать. Хватит с вас на сегодня волнений.
Вот с этим я была полностью согласна: от запоздалой реакции на разговор меня слегка потряхивало.
«Что б этому Редвиру обыкаться! И неумной трусихе Арс тоже!»
Я сползла на подушку, закуталась в одеяло и приказала себе до утра ни о чём не думать.
Решать, что делать дальше, надо было на хорошо отдохнувшую голову.

Я подозревала, что в принесённом мне лекарем коктейле из зелий было и снотворное. Очень уж легко и быстро я после него заснула, отчего утром проснулась свежей и полной сил. Впрочем, утро было очевидно поздним — сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий солнечный свет.
«Похоже, на завтрак я опоздала». — В ответ желудок громко и скорбно заурчал.
Однако долго печалиться ему не пришлось. Дверь в палату отворилась, и на пороге появилась девушка, может, чуть постарше меня. Как и на Торн, на ней были белая хламида и чепец, а в руках она держала накрытый клошем поднос.
— Доброе утро, — доброжелательно поздоровалась девушка. — Я Рей Хайлин, помощница лекаря Торн. Как вы себя чувствуете?
— Доброе утро. — Я искренне улыбнулась, садясь в постели. — Чувствую себя отлично.
— Вот и замечательно. — Рей аккуратно поставила поднос мне на колени и подняла клош. — Сначала позавтракайте, а потом выпейте зелье. Если сделать наоборот, может разболеться живот.
— Спасибо большое, — поблагодарила я, чувствуя, как от аппетитных запахов рот наполняется слюной.
— Не за что, — откликнулась помощница лекаря. Раздвинула шторы, впустив в палату солнце, и оставила меня наедине с едой.
Я не заметила, как умяла миску каши, похожей на нашу овсянку. Два сваренных вкрутую яйца тоже исчезли, будто по взмаху волшебной палочки, но намазывая жёлтым, как сыр, маслом румяную булочку, я уже могла думать не только о завтраке.
«Куда же исчез ожог?»
Не до конца доверяя Торн — вдруг она от обиды сказала Редвиру неправду? — я проверила кожу на груди сразу же, как осталась одна. Никаких ожогов и впрямь не было, хотя память Улии сохранила сильное, как от уголька, жжение во время работы амулета.
«Может, это зелья так подействовали? Но Торн сначала обследовала меня, а потом уже выдала лекарства. Загадка».
Другой загадкой было, откуда Улия взяла столь опасную и запрещённую штуку. Неужели и здесь любимый папенька помог?
— Как же плохо иметь токсичных родственников, — пробормотала я.
Заела этот очевидный вывод бутербродом и решила пока отложить вопрос с появлением амулета. В конце концов, гораздо важнее было придумать, что делать с последствиями от его использования.
То есть со справедливыми подозрениями Редвира и моим попаданием в этот мир и тело Улии Арс.
— В принципе, доказательств у него нет. — Но несмотря на это заявление, бутерброд я всё же отложила: из-за воспоминаний о вчерашнем вечере у меня пропал аппетит. — И если я буду вести себя законопослушно, проблем быть не должно. Главное — всё отрицать.
Так-то оно так, только что придумать с грядущими экзаменами?
Я тяжело вздохнула.
— Проситься на дополнительные занятия.
И молиться, чтобы отсутствие магического таланта можно было хоть как-то компенсировать упорным трудом.
А с другой стороны, может, рискнуть? Плюнуть на экзамены и засесть в библиотеке академии, где, как говорят, собраны почти все магические трактаты мира. Разыскать способ вернуться домой, на Землю: вдруг для Ульяны Арсеньевой ещё не всё потеряно? А Улия Арс пусть сама разбирается со своими родственниками и всем остальным.
— А если совместить? — спросила я у надкушенного бутерброда.
Ответа, разумеется, не последовало, и я с очередным вздохом взяла кружку с зельем. Почти не поморщившись, выпила противное лекарство, переставила поднос на тумбочку и аккуратно поднялась с кровати. Прислушалась к ощущениям: вроде бы всё в порядке — и, чуть покачиваясь, подошла к окну.
Заснеженная лужайка, пушистые белые шапки на ветвях деревьев за ней, а над всем этим — высокое синее небо.
— Мороз и солнце, день чудесный, — пробормотала я и, вздрогнув, обернулась на шорох открывающейся двери.
— Доброе утро. — Лекарь Торн была по-вчерашнему деловита. — Вижу, аппетит к вам вернулся, и силы тоже.
— Да, — подтвердила я. И искренне добавила: — Спасибо вам большое.
Лекарь отмахнулась от благодарности и достала из кармана хламиды чёрный бархатный мешочек, расшитый серебряными символами. Вытащила из него знакомый кристалл для магдиагностики и велела мне:
— Садитесь, посмотрим на ваше реальное состояние.
Я послушно опустилась на кровать, и Торн, как и вчера, принялась водить кристаллом вокруг меня.
— Что же, неплохо, — наконец постановила она. — Пожалуй, я вас выпишу, но на занятия сегодня всё-таки не ходите. Я дам письменное освобождение и предупрежу вашего куратора.
— Спасибо! — просияла я.
Свободный день можно было провести в библиотеке и если не сразу найти способ, как вернуться в свой мир, то хотя бы понять, в каком направлении двигаться.
А ещё мне было страшновато вот так сразу встречаться с однокурсниками и преподавателями. Пускай Улия Арс вряд ли могла ещё ниже упасть в их глазах, момент встречи всё равно хотелось оттянуть.
— Пожалуйста, — Торн по-своему истолковала мою радость. — Сколько бы ни минуло лет, а выходной для адептов всегда лучший подарок.
Я потупилась, как бы подтверждая её правоту, и лекарь, убрав кристалл, распорядилась:
— Собирайтесь и выходите в холл. Я к тому времени как раз напишу бумагу.
И вот спустя примерно четверть часа я вновь стояла на крыльце лечебницы. В кармане плаща лежали свёрнутое в трубочку освобождение от занятий и флакончик с восстанавливающим зельем («Принять строго после обеда!»), чистый воздух пьянил не хуже шампанского. Я поправила перекинутый через плечо ремень сумки, сбежала с крыльца и уверенно зашагала по территории академии.
Библиотека находилась буквально через дорогу от лечебницы, так что я решила сразу отправиться туда. И меньше всего ожидала, что не успею отойти и на два десятка шагов, как меня окликнут.
— Ули!
Я обернулась и увидела невысокую девушку в белом плаще, стоявшую под росшими вдоль стены академии деревьями. На голове у неё был капюшон, отчего невозможно было рассмотреть лицо, но моё сердце всё равно сжала холодная лапа дурного предчувствия. И всё же, когда незнакомка сделала знак подойти, я послушно приблизилась.
— Наконец-то! — Девушка сдвинула капюшон назад и окинула меня крайне недовольным карим взглядом. — Сестричка, ну сколько можно тебя ждать?

Сестричка?
И в то же мгновение меня накрыло воспоминаниями — до темноты в глазах.
«Ули, смотри, какой я каменный цветок создала! Учитель Дрейфус его похвалил и сказал, что у меня талант к магии земли!»
«Ну, Ули, это же так легко! Почему ты не можешь?»
«Знаешь, стыдно быть такой взрослой и не уметь простейших магических вещей».
«Представляешь, я поступила в Королевскую академию магии! И у меня один из самых высоких процентов! Жаль, что тебе это не грозит».
Алиша. Младшая сестра. Одарённый маг земли и любимица отца.
— Что ты молчишь? — В голосе Алиши появилось раздражение. — Хотя бы поздоровайся.
— Привет, — выдавила я из себя, лихорадочно соображая, что теперь делать. Мне казалось, что родная сестра Улии моментально опознает во мне самозванку.
Но, похоже, Алиша списала мою заторможенность на вчерашнее происшествие в лаборатории. По крайней мере, она ограничилась закатыванием глаз и решительным:
— Ладно, давай отойдём, чтобы не стоять на виду. Надо поговорить.
Тут мне стало вдвойне тревожнее: что могло понадобиться успешной младшей сестре от неудачницы старшей? Однако я позволила цапнуть себя под руку и увлечь под укутанные в снежные платки деревья.
— Ули, папа недоволен.
Мы стояли у самой стены, окружавшей академию неприступным бастионом.
— До него дошла информация, что ты не просто не сумела правильно воспользоваться подарком, но и почти поставила себя на грань отчисления.
Подарком? Зрение вновь помутилось, и из чужой памяти выплыл голос Алиши: «Это усилитель магии. Будь очень осторожна: если о нём узнают, тебе несдобровать. Папа рассчитывает, что хотя бы так ты сможешь сдать экзамены».
«Так вот откуда у меня был тот амулет!»
К счастью, я успела поймать себя за язык и не ляпнула это вслух. А моя собеседница тем временем продолжала:
— Но он всё-таки даёт тебе ещё один шанс. Вот.
И Алиша вытащила из-под плаща запечатанный глиняный кувшинчик. Не знаю почему, но я сразу ощутила к нему отвращение и, вместо того чтобы взять посуду, завела руки за спину.
— Что это?
Вторая моя фраза за весь наш разговор прозвучала на редкость недружелюбно, и Алиша свела на переносице соболиные брови. Тем не менее ответ дала по существу:
— Это зелье Благословения, ты пила такое перед вступительными испытаниями. Сейчас тоже будет достаточно просто его выпить за день-два до начала экзаменов. Надеюсь, ты ценишь папину доброту и затраты, на которые он идёт ради тебя.
Доброту? Затраты? Сначала с помощью запрещённой и смертельно опасной магии пропихнуть дочку в академию, потом выдать ей запрещённый амулет — чуть не убивший её и окружающих, на минуточку, а теперь вновь попытаться снабдить её новой порцией адского зелья. И всё это вместо того, чтобы тупо оставить человека в покое, а не реализовывать через него свои амбиции.
— Очень ценю, — процедила я, в приступе гнева напрочь позабыв о конспирации. — Так ценю, что вот.
И, выхватив у Алиши кувшин, с силой швырнула его в стену.
— Ты что сделала?!
Возмущённо-растерянный вопль сестры слился со звоном разбитой керамики. По чистому снегу расплылось уродливое чёрное пятно, по-змеиному, точно было живым, зашипело и на глазах начало испаряться. Ещё несколько секунд — и от отцовского «подарка» остались только керамические черепки и ямка в сугробе.
— Ты, ты… — От возмущения Алише не хватало слов.
— Я, — отрезала я, прицельно глядя ей в глаза. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Передай отцу, что он может засунуть свои доброту и затраты себе в задницу и четырежды там провернуть. Я со своей жизнью и учёбой прекрасно разберусь сама. Всё понятно или повторить?
Красивое лицо Алиши исказилось от злости. Шагнув ко мне, она замахнулась для пощёчины, однако я успела перехватить тонкое запястье. С мстительным удовольствием сжала пальцы, надеясь оставить на нежной коже синяки — за годы, долбаные годы взглядов сверху вниз, едких подколок и высокомерных замечаний.
— Держи себя в руках, сестричка, — выплюнула я. — Чтобы не пожалеть потом.
В глазах Алиши полыхнули яростные молнии, и отвечая на её зов, земля под нашими ногами содрогнулась. Испуганно вскрикнув, взлетела какая-то птица, с деревьев посыпался снег. Я ощутила, как вокруг меня закручивается тугой вихрь чужой магической силы, но не успела ни испугаться, ни тем более как-то ответить.
— Что здесь происходит?! — рявкнул мужской голос, и нас, как дерущихся кошек, окатило волной гасящего заклятия.
Позабыв о ссоре, мы с Алишей шарахнулись друг от друга, одновременно обернулись, и сердце моё буквально рухнуло в пятки.
На нас смотрел злющий, как оса, преподаватель магии разрушений. Алан Редвир.

— Кто вы? Откуда вы взялись на территории академии?
Если бы взгляд умел пронзать, Алишу нанизали бы на него, как бабочку на булавку.
— Я… — Сестра по-настоящему растерялась. — Я Алиша Арс, адептка первого курса Королевской академии. Младшая сестра Улии. Мне разрешили…
Она замолчала, и твёрдо очерченные губы Редвира скривились в усмешке.
— Проведать родственницу, я полагаю? — закончил он.
Алиша заторможенно кивнула.
— Прекрасно. И где же ваши браслеты?
Глаза сестры испуганно забегали. Она машинально спрятала кисти в рукава, словно боясь, что её заставят показать руки, а я вдруг вспомнила: ограничивающие магию браслеты, которые в этом мире носят до совершеннолетия, и снимать их разрешено только на занятиях и под присмотром наставников.
— Я сообщу об инциденте в Королевскую академию. — Голос Редвира звучал совершенно безразлично.
Алиша посерела и как рыба захлопала губами, ища, чтобы такого сказать. Преподаватель же напрочь потерял к ней интерес и бездушно продолжал:
— Полагаю, свидание состоялось, сестринские чувства выказаны, и вы можете со спокойной душой расстаться друг с другом.
— Ч-что? — у Алиши наконец прорезался голос.
— Уходите. — Вежливость явно не была коньком Редвира. — И в следующий раз встречайтесь с сестрой за пределами академии. Вам ясно?
— Д-да. — Алиша снова кивнула, потом зачем-то сделала книксен и, не глядя на меня, заторопилась прочь.
Редвир провожал её тяжёлым взглядом до тех пор, пока изящная фигурка в белом плаще не скрылась за зданием лечебницы. После чего посмотрел на меня, и я немедленно захотела исчезнуть, как это умела делать одна девушка с факультета воздуха. Однако преподаватель не стал распинать меня прямо здесь и сейчас. Вместо этого он процедил:
— Идите за мной. — И размашисто зашагал прочь, не оглядываясь. Полностью уверенный, что я, как собачонка, следую за ним.
Редвир привёл меня в кабинет магии разрушений, находившийся рядом с памятной лабораторией. Жестом велел сесть за парту перед преподавательским столом, плотно закрыл дверь и уселся напротив. Между нами воцарилось тяжёлое молчание, от которого Улия Арс наверняка впала бы в полуобморочное состояние. Я же себе позволить такой роскоши не могла и потому хмуро гипнотизировала столешницу перед собой.
— Зачем приходила ваша сестра?
Я шумно втянула носом воздух. Никогда не попадала «на ковёр» к преподавателям и, честное слово, прекрасно бы обошлась без этого опыта.
— Передать, что отец мною недоволен.
— Кхм. — Похоже, Редвир не ждал такой откровенности. — И всё?
Перед внутренним взором ярко всплыли черепки кувшина на снегу.
— Ну да.
Преподавательский стул тихонько скрипнул.
— Вы были не согласны с переданным мнением?
«Надо поднять голову, — твердил мне внутренний голос. — Надо смотреть ему в лицо, ты же ни в чём не виновата».
— Почему же, согласна.
Улия Арс — неумеха и неудачница. Это давно общее место.
— Тогда почему собирались устроить драку? Причём не только магическую.
Вот тут я всё-таки нашла в себе силы посмотреть на него.
— Я не собиралась. Я просто сказала, чтобы меня оставили в покое.
Редвир хмыкнул.
— Видимо, резко сказали. Раз уж ваша сестра потеряла осторожность.
— Да, резко. — Воспоминание всколыхнуло во мне недобрые чувства, и теперь уже я рассверливала собеседника глазами. — Потому что меня достало такое отношение.
Редвир вопросительно приподнял бровь, подливая масла в огонь.
— Сначала меня запихнули в эту вашу академию ради престижа рода. — Я понимала, что позже пожалею о сказанном, но сейчас меня несло. — Хотя я никогда — никогда, слышите! — не стремилась в маги. А теперь требуют каких-то успехов — с моими-то способностями! Да ещё говорят, будто я должна быть благодарна — за что?! — Я сорвалась на крик. — За вечное чувство стыда от своей неумелости? За ощущение себя ущербной? За постоянные подначки однокурсников и поджатые губы преподавателей? Да пропади оно всё!..
Не в силах больше сдерживаться, я вскочила на ноги. Хотелось ломать, крушить, разнести в клочья и эту чёртову академию, и высокомерно-красивого дракона напротив. Но в первую очередь себя — Улию Арс, слабачку, бездарность, бесполезную…
Вокруг меня взметнулся ослепительно-белый магический вихрь. Сила вибрировала на кончиках пальцев, рвалась с привязи, жаждая обрести свободу.
— Сдурела?!
Меня вдруг сжали в крепком, почти грубом объятии, накрывая нас обоих куполом щита.
— Ты что творишь, из академии вылететь хочешь?
— Да! — Совершенно забывшись, я снизу вверх смотрела прямо в расплавленное серебро чужих глаз. — С огромным удовольствием! Меня задолбало…
— Успокойся! — На затылок легла жёсткая ладонь, вжимая моё лицо в плотную ткань преподавательского пиджака. — Возьми себя в руки, тебе же не шестнадцать лет, чтобы настолько не контролировать свою магию!
— Да идите вы все!
Меня уже трясло, из глаз градом катились слёзы. Господи, как же я хотела домой, в свой мир, а не разбираться с чужими родственниками и чужими проблемами! Я бы всё что угодно отдала, только бы…
— Ну-ну, Арс. — Судя по растерянности в голосе, Редвир нечасто имел дело с бьющимися в истерике адептками. — Ну тише, тише. Нельзя же так…
Он замолчал, вовремя сообразив, что может случиться новый взрыв. Однако на его — и на моё — счастье, эмоциональный пожар гас ещё стремительнее, чем разгорался, а вместе с ним рассеивалась разрушительная магия. Гнев и тоска таяли, оставляя после себя лишь опустошённость и серое безразличие.
«Кажется, я окончательно всё испортила. А, плевать».
— Всё? — настороженно уточнил Редвир, убрав руку с моего затылка. Будто погладил нечаянно. — Арс, посмотри… те на меня.
Я устало подняла на него опухшие глаза, некрасиво шмыгнула носом.
— Простите.
Не то чтобы я и впрямь раскаивалась в своей вспышке, однако извиниться всё же следовало. Впрочем, преподаватель не стал отвечать. Аккуратно выпустив меня из объятий, он достал из кармана белоснежный платок и вручил его мне.
— Вот. А теперь присядь и давай поговорим нормально. Как взрослые, контролирующие себя маги.

Яркое солнце било в широкие окна кабинета магии разрушений, создавая иллюзию, что на улице теплынь. Я опять сидела за партой, потупившись и теребя в руках заёмный платок. Мне было ужасно стыдно за свою вспышку, а ещё страшно: вдруг теперь меня и впрямь отчислят из академии? Плевать на недовольство отца, но что я буду делать одна, в незнакомом мире? Как смогу найти дорогу домой?
— Итак, Арс.
Я сильнее вцепилась в измятый платок.
— Для начала забудьте идею бросить академию. Раз уж вы сюда поступили, значит, можете здесь учиться. Надо лишь приложить старание и не нарушать правила.
Ну да, ну да. Совсем просто. Я слегка повернула голову, чтобы сидевший напротив Редвир не заметил мою горькую усмешку.
— В вашем учебном досье сказано, что оракул и комиссия оценили ваш магический уровень в одиннадцать процентов. То есть с трудом преодолели нижнюю границу для поступления.
Я кивнула, по-прежнему не глядя на преподавателя.
— Однако магическая вспышка, которая случилась сейчас, была отнюдь не на эти проценты. Особенно с учётом вчерашней магической травмы. Более того, мне показалось, что в вашей магии было больше воздуха, чем земли.
Что он несёт? Забывшись, я подняла на преподавателя глаза и немедленно вновь уткнулась взглядом в свои руки.
Кажется, у меня новая проблема.
— Если это действительно так, — задумчиво продолжил Редвир, — то ваш случай — один из редчайших. Когда от сильного стресса пробуждается вторая волна магии, причём совсем не той стихии, которая была изначально.
В смысле? Я снова посмотрела на преподавателя и на этот раз опускать глаза не стала.
— Я обсужу это с вашим куратором и господином ректором. — Редвир рассматривал меня, словно какую-то неведомую зверушку. — Возможно, нам придётся ещё раз обратиться к оракулу.
Тут я почувствовала, как от щёк отливают остатки крови: а если этот оракул поймёт, что я не Улия Арс?
— В любом случае вам сообщат об этом заранее, — продолжил преподаватель. — Что же до ваших проблем с родственниками… — Он запнулся и с неожиданной человечностью продолжил: — То я вам сочувствую. И, пожалуй, не стану задавать вопрос, что за черепки валялись на снегу у стены.
Заметил! Меня прошиб холодный пот. Нет, что он не будет копать дальше, это хорошо, но…
«Ну, „сестрёнка“!»
— При этом я надеюсь, — тем временем говорил Редвир, — что подобный инцидент был последним, и вы и впрямь больше не пойдёте на поводу у своей родни.
Вот это я могла ему гарантировать.
— Не пойду, — холодно сообщила я, глядя ему в лицо.
Редвир удовлетворённо кивнул:
— Тогда можете идти. У вас же на сегодня освобождение от занятий?
— Да. — Я вспомнила о свёрнутой в трубочку бумажке у себя в кармане.
— Тогда советую вам именно отдыхать. В своей комнате общежития.
Намёк был прозрачнее ключевой воды, однако это не означало, что я собиралась его понимать. Потому в ответ преподаватель получил ниочёмное:
— Спасибо. Хорошего дня. — С чем я и вышла (а хотела пулей вылететь) из кабинета.
Лишь в коридоре поняла, что так и не вернула носовой платок.
— Ну и перетопчется, — пробормотала я.
Пихнула платок в карман и заспешила к лестнице, как будто Редвир мог телепатически узнать моё намерение и пуститься вдогонку, чтобы ему препятствовать.
А собиралась я сделать то, чему помешала встреча с Алишей, — провести всё свободное время в библиотеке. Во-первых, это было полезнее, чем торчать в общежитии, а во-вторых, я, точнее Улия Арс, в принципе не испытывала большого желания туда идти.
«Наверняка какая-нибудь гадость поджидает», — провидчески подумала я, забирая плащ из гардероба. И чуть не выронила его, когда где-то над головой торжественно ударил колокол. А спустя всего несколько секунд с верхних этажей донеслись многоголосый гул и шум шагов.
«Перерыв», — сообразила я, и чужая память уточнила: обеденный перерыв. В который вся толпа адептов устремляется в столовую, а значит… Я торопливо накинула плащ и быстрым шагом вышла из корпуса.
Столовая находилась в той же части академии, что и библиотека с лазаретом. За столами в большом светлом зале сидело от силы десять человек — или не совсем человек, поскольку у одного парня я заметила острые рога, выглядывавшие из густой чёрной шевелюры. Как бы то ни было, я без толкотни набрала на раздаче целый поднос и отнесла его к облюбованному с первого взгляда месту у окна. И очень вовремя: в зал ввалилась компания громко болтающих студентов. Шумной толпой они устремились к раздаче, а я, довольная собственным везением, взялась за ложку.
— Эй. Ты села за наш стол.
Я подняла глаза на незаметно подошедшего парня. Высокий блондин, он смотрел на меня с уничижительным прищуром карих глаз. Улия Арс на моём месте обязательно стушевалась бы, начала мямлить, а то и впрямь пересела бы за другой столик. Возможно, мне тоже стоило так сделать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Однако у меня было слишком нервное начало дня, чтобы благоразумно реагировать на чужое хамство.
— Об этом где-то написано? — холодно уточнила я.
— Нет, — не моргнув глазом ответил нахал. — Но мы всегда здесь сидим, так что найди себе другое место.
Я приподняла бровь.
— С чего бы вдруг? Столики общие, я пришла первой. И вообще, не вижу проблемы вам, — я подчеркнула это слово, — найти другое место. Свободных столов пока много.
Парень по-бульдожьи выдвинул челюсть.
— Слушай, давай не будем ссориться. Хоть ты и девчонка…
Я спокойно взяла стакан с морсом, всем своим видом показывая, что в крайнем случае не побоюсь выплеснуть его нахалу в лицо. К счастью, на этой драматичной ноте от столика неподалёку послышалось: «Митч! Иди сюда, мы тебе уже всё взяли!» Парень обернулся на своих более адекватных приятелей, затем смерил меня многообещающим взглядом и со словами «Я тебя запомнил» отошёл к своей компании.
— Взаимно, — процедила я ему вслед, отпуская стакан. Хватит с меня отца и сестры — наезжать на себя ещё и посторонним мудакам я не позволю.
Остаток обеда прошёл вполне благополучно. Я съела всё, что было на подносе, пусть и без особенного аппетита — дал о себе знать разговор с Митчем. Отнесла грязную посуду на специальную стойку и отправилась восвояси, рассчитывая уж теперь-то попасть в библиотеку. Однако стоило мне выйти на крыльцо и почувствовать прилив хорошего настроения от чистого морозного воздуха, искристого снега и яркого солнца, как меня окликнули.
— Арс, вот вы где!
Я обернулась, и у меня недобро ёкнуло в груди: ко мне приближался куратор Ксаранн.
— Идём скорее. — Он выглядел на редкость серьёзным. — Тебя хочет видеть ректор.