Попаданка в царство фейри

1

— Ну поехали! — канючила Вика, дородная девица с пышными формами, уплетая здоровенный бутерброд с колбасой, даже и не подумав разделить его пополам. А ещё подруга, называется! — Что ты будешь делать в своём захолустье? Рассказывать, что поступила на филфак, потому что безумно хотела стать учительницей чистописания и литературы?! Нести людям смысл печатного слова?!

Вика в притворном экстазе возвела глаза к небу, изображая, каким тоном я буду вещать будущим ученикам.

— Никто не поверит! — заключила она и откусила ещё кусок.

Мы сидели в парке недалеко от того самого университета, куда меня занесли баллы по ЕГЭ. Там мы с весёлой хабаровчанкой и познакомились, да так, что сдружились за пару недель, пока обе болтались в Москве и пытались узнать, есть ли у нас ещё шанс переиграть судьбу и поступить на более престижный факультет. В моём понимании это был журналистский или юрфак. Факультет иностранных языков, в конце концов!

Уезжая из своей Тмутаракани, а точнее, маленького городка на Волге, я сожгла все мосты. Ещё точнее, сообщила всем знакомым и каждой собаке, что еду за лучшей жизнью и обязательно добьюсь своего.

— Ты ещё скажи, что за миллиардера выйдешь! — фыркнула Кристина, самая завидная красотка нашего школьного выпуска. Видимо, это был предел её мечтаний о лучшей жизни. И она никак не могла поверить, что восемнадцатилетняя девственница можно дать фору ей, в шестнадцать лет сменившей несколько любовников.

— Зачем? — попыталась я ответить фифе в её же манере. Так, чтобы дошло. — Не собираюсь быть ничьей кобылкой в дорогой попоне! Я сама всего добьюсь.

Ну, про попону Крис и не слыхала, но прозвучало оскорбительно! Я же поспешила исчезнуть из бывшей компании школьных друзей, а вскоре и из городка.

И что теперь? Я вздохнула, и Вика, из уважения к моей печали, тоже, не забывая доедать бутерброд, но делая это уже не с таким откровенным удовольствием.

После пары минут размышлений предложение будущей сокурсницы показалось мне вполне здравым. Погостить летом на Дальнем Востоке, а почему бы и нет? Тем более, если её семья оплачивает билет туда и обратно. Мол, у них такие льготы, как у семьи военнослужащих, что всё почти даром. Оформят дальней родственницей, и всех делов!

«Потому что я помру там от скуки», — сразу получила ответ от внутреннего циника. Ехидной части своего я. Эх, ладно, была не была! Жить остаток лета в Москве мне всё равно не по карману!

Нет, можно вернуться домой и сделать вид, что именно это я задумала. Поступить на филфак. Мало ли какие у меня представления о лучшей жизни! Ну нет, этак на меня пальцами показывать станут и смеяться. «Видишь идёт Дашка «Цифра»? Думаешь, куда поступила? На математический? Неа, на филологию!»

Мало мне говорящей фамилии Цифрова, из-за которой даже математичка считала, что я обязана знать её предмет на отлично, так ещё и проклятая филология! Словно насмешка судьбы! Хотела утереть всем нос? Считала себя лучше других? Получи! Зато в Москве.

— Ты у нас месяц проведёшь, а потом вместе сюда вернёмся! — вкрадчиво продолжила Вика, прикончив, наконец, бутерброд.

— Да, дома мне лучше пока не появляться, — произнесла я то, над чем думала последние дни. — Понимаешь, я привыкла всегда быть на коне! Своего добиваться. Вот умру, а всё будет, как решила. Правда, не сразу. Нет, я, конечно, могу давать отпор, но нервы-то, они не железные.

— А то!— поддакнула подруга, доставая из рюкзака ещё два бутера, сходных по размеру с первым. Они были завёрнуты в шуршащую кремовую бумагу. — Здоровье, оно превыше всего!

Я иронически покосилась на толстый ломтик батона и не менее внушительный кусок колбасы сверху него. Ей, конечно, видней! Вике, не колбасе.

— Что смотришь? Бери и ешь! — подруга протянула мне один.

— Думала, уже не предложишь! — вздохнула я и откусила большой кусок, до неприличия набив рот аппетитной булкой. Когда нервничаю, всегда хочу есть. Видимо поэтому и слежу за питанием. Но не сегодня.

— Тебе предложи! Начнёшь рукколу вспоминать да салат листовой. Только аппетит испортишь, — подмигнула Вика и, поймав мой взгляд, добавила: — Ну, попытаешься испортить.

Какое-то время мы просидели молча, смотря на прохожих, спешащих с важным видом по делам и на воробьёв, купающихся в луже, оставленной «вертушкой», поливавшей газон. В такой ясный погожий денёк, да после сытого перекуса, я была согласна на любую авантюру.

— Мать будет рада, — зажмурилась от удовольствия Вика и откинулась на спинку скамейки. Сейчас подруга была похожа на пушистую Мурку, разнежившуюся на солнце после сытной крынки молока. — Она, как тебя увидит, вмиг откормить пожелает!

О, Вика знала, что говорит. Девушка, по её словам, сто раз садилась на диету, часто весьма успешно, но «периоды откорма», как она сама их называла, портили всю малину. А мне как потом, после откорма у матери Вики в глухомани Хабаровской области, худеть? Вдруг, я тоже вернусь килограмм под девяносто?

Ага, можно остаться в общаге, снять комнатуху и питаться на двести рублей в день. Так я точно похудею, но…пожалуй, нет.

— Ладно, но недели на три. Не больше!

Вика угукнула и предложила доесть свой бутерброд. После экзаменов отменному аппетиту всегда найдётся оправдание. И я подругу совсем не винила, более того, согласилась. В конце концов, у нас будет три недели, чтобы совместно приобщиться к дробному раздельному питанию.

Ага, конечно. Но я твёрдо дала себе обещание не отступать и в благодарность за гостеприимство привить Вике постулаты стройности. На том и порешили. И все были довольны.

А той же ночью мне приснился странный сон.

2

Да не просто сон. Кошмар. В темноте меня кто-то искал. Кто-то нечеловеческий. А в ушах раздавался противный звук колокола.

«По ком звонит колокол? Он звонит по мне», — сразу всплыли в памяти знакомые строки. Читать я любила, особенно о заграничной жизни. Наша мне казалась неинтересной, по-мещански простой.

«Если не идти на зов, то меня и не найдут», — подумала я, но где спрятаться, если вокруг только дышащая живая вязкая чернота. Я барахталась в ней, как в киселе, но не тонула. И не плыла. Идеальная приманка. А зов нарастал, колокол бил всё тревожнее и ближе. В темноте я уже различала движущиеся серые тени, такие стройные и вытянутые, что они казались не людьми, а сказочными существами. Великанами или кем-то подобным.

— Тевтат, помоги нам, — донесся до меня шёпот. Говорил молодой человек, но голос был нежен и красив, словно журчание ручейка, хотелось идти на него, не задумываясь.

Но я продолжала барахтаться в киселе, который пришёл в движение и понёс меня вниз по течению. Я плыла мимо чёрной выжженной земли, такой же голой и безлюдной, как и всё вокруг. Фигуры исчезли, возможно, спрятались за холмами, очертания которых я угадывала на фоне светлеющего неба.

— Она близко. Я чувствую, как воды Этны несут её, — сильный мужской голос звучал безучастно, словно рассказывал легенду о далёких мирах, в которую надо просто поверить и принять сказанное за чистую монету.

— Где Дивона? — другой голос, чужой, от которого кровь стынет в жилах, прервал первый, и я сердцем почувствовала его недовольство. — Светлый месяц на исходе.

— Значит, будем ждать тёмный, — ответил первый с непоколебимой уверенностью — Осталось немного. Её найдут и приведут, господин. Боги ценят ваши заслуги.

— Тевтат, помоги нам, — стройный хор мужчин и женщин скрыл от меня тех, чью речь я так и не дослушала. Почему-то я была уверена, что говорят обо мне.

Удар колокола раздался прямо над моим ухом, оглушив и заставив потерять сознание. Последнее, что я запомнила, как тёмный кисель закружил в водоворот, и горло спёрло от нехватки воздуха.

3

Свой сон, повторивший ещё раз в самолёте, который нёс меня на восток страны, я никому не рассказывала. Даже Вике. Она бы начала смеяться или говорить, что это отравленная колбаса тому виной, а шутить мне не хотелось. Да и не стоит поминать лихо, пока оно тихо.

А потом, когда мы добрались до дома Вики, я и вовсе о нём забыла.

Тайга и сопки. Не ожидала, что буду в таком восторге от красот природы. Но по сравнению степью, где я выросла, подруга жила на окраине сказочного леса.

Её дом в прямом смысле был крайним в маленьком городе, названия которого я никак не могла запомнить. Вроде простое, а стоит повторить, начисто стирается из памяти.

И люди в нём были какие-то неприветливые, молчаливые. Окидывали меня странными взглядами, коротко кивали Вике и исчезали за поворотом.

«Зря я приехала», — мелькнула мысль, которую, устыдившись, я засунула подальше. Три недели не три года. Потерплю. Да и зачем мне окрестные жители, когда вон какая красота вокруг!

Пройдёшь полкилометра от крайнего дома и окажешься среди высоких берёз. Да не таких, как у нас, метр с небольшим, а настоящих великанов, упирающихся макушками в хмурое, переливающееся всеми оттенками серого небо.

Ясных дней — по пальцам пересчитать, в основном, как зарядит дождь с самого утра, так до вечера не прояснится. Гостила я у Вики уже пятый день, когда она предложила пойти в лес за ягодами.

— Далеко не уходить! — сразу подбоченилась тётя Глаша, мать подруги. Командный голос выдавал в ней женщину, не привыкшую, чтобы её советы игнорировали. — Ты только от моей не отставай. А ты, егоза, не вздумай шутить и прятаться!

Последние слова были обращены к дочери. Накануне маленького похода мы получили подробные разъяснения: быть всем вместе, от ребят, которые пойдут с нами, ни на шаг. И если что: сразу обратно. Бегом.

— Что это значит? Медведи и волки разве подходят так близко к жилью человека? — округлила я глаза, смутно представляя в живую и тех, и других. Я видела их в зоопарке, но замученный зверь в клетке наверняка мало походил на своего лесного собрата.

— Самый опасный зверь — человек. Знаешь почему? — спросила меня тётя Глаша уже без улыбки.

Я мотнула головой.

— Прикидываться безобидным умеет. Тайга большая, звук поглощает, искать сто лет будут — не найдут. А у нас с одной стороны сухое болото, с другой — колония общего режима. Так-то безопасно, если далеко не заходить и от своих не отставать.

Я уже хотела было остаться дома. Зачем мне такая малина и ежевика?

— С вами Дублин будет, овчар цепной, чужого не подпустит. На клочки разорвёт! — улыбнулась Глафира Андреевна, видя мой страх.

И я успокоилась. Как оказалось, совершенно напрасно.

4

— Ты, главное, не отставай! — засмеялся Стас, рослый парень в очках, примерно моего возраста. Он тоже приехал домой на каникулы, учился в Хабаровске на программиста. Поэтому посматривал на всех свысока. Особенно на девчонок-гуманитариев. — Никто с тебя сбора малины не требует. И так понятно, что только руки обдерёшь да ягоды подавишь.

И очки поправил, гад. Мол, кого я тут перед собой вижу?

Противная у меня натура. Не могу игнорировать провокаций.

— Это ещё вопрос, — пробурчала я, но так, чтобы все слышали. Слово за слово, и мы со Стасом уже стоим в круге, подбрасывая монету, кто пойдёт по правой тропинке. В двухстах метрах как раз начинались кусты, густо усеянные красными ягодами. А могли бы приезжей и фору дать!

Но игра должна быть честной, и раз уж я ввязалась, надо доводить дело до конца. И униженно просить очкастого зазнайку о снисхождении не хотелось.

Монета упала орлом вверх. Провожаемая смешками и сочувственными взглядами, я свернула налево. Тропинка была широкой, главное, не сворачивать!

— Не уходи далеко! — насмешливо крикнула Вика вслед, и я, не оглядываясь, помахала ей рукой.

Конечно, я не собиралась заблудиться, но именно это и произошло. Тропа вскоре привела к заветному призу. Кусты были покрыты ягодами так густо, что за красным цветом и листьев почти не видно. Поставив таймер на десять минут, я принялась аккуратно срывать каждую ягодку и класть в лукошко.

Десять минут закончились как-то быстро, еще не удалось набрать и половины. Проиграть и вернуться несолоно хлебавши, гордость не позволяла. Я ускорилась. Мне тогда так казалось.

Очнулась я, когда таймер прозвенел во второй раз. Вокруг стояли густые плотные сумерки. Но ведь прошло двадцать минут с тех пор, как я принялась за дело!

5

— Милая барышня, идите сюда! — услышала я мелодичный мужской голос за спиной. И испугалась гораздо больше, чем, если бы вдруг заревел дикий зверь. Настолько спокойный, веющий прохладой голос, что так и тянет повиноваться. «Иди, и всё будет в порядке!» — слышалось между строк.

Медленно оглянувшись и заодно попятившись, так что малина ободрала оголённые части рук и ног, я чуть не села в кусты.

Вид у меня, вероятно, был презабавный, потому что двое парней на том конце поляны дружно засмеялись, как позвонили в серебряные колокольчики.

А я успокоилась. Конечно, это сон. Я устала собирать ягоды, и меня незаметно сморило. Вот и всё объяснение странностям, творившимся вокруг!

В самом деле, странно одетые, с волосами до плеч, перехваченными красивыми обручами на лбу, незнакомцы казались иллюзией. И уж точно никак не походили на зеков, сбежавших из колонии неподалёку.

Впрочем, на разгильдяев, слоняющихся по тайге, тоже. Одеты не по-походному, в руках никаких корзин или вёдер. Рубашки белые, в таких только на приёмы и награждения ходить, а не в лес, по грибы и ягоды.

— Подходите же, Дивона, не бойтесь! — и голоса у них напевные, словно сказочные.

Ага, сейчас! Только ущипну себя побольнее и сразу проснусь. Пока я оставляла на своей руке синяки, мужчины молча, с интересом смотрели на это дело. Словно на диковинную зверюшку в зоопарке. Вроде бы изучил, знаешь, как выглядит, а всё равно повадки вызывают любопытство.

Меж тем мои самые худшие опасения подтвердились. Всё происходило наяву, значит, надо не стоять, а действовать. Бояться я не планировала, поэтому совершенно спокойно отбросила лукошко и побежала в другую сторону, не разбирая дороги.

— Вика-а-а! — кричала я во всю силу лёгких. Деревья мелькали передо мной так, будто я крутилась на карусели. Сколько ни скачи на разукрашенной деревянной лошади, а дальше заколдованного круга не выйти.

Девушка я почти неспортивная, быстро выбилась из сил, но, кажется, оторвалась. Прислонилась к березе, чтобы отдышаться и осмотреться. Вокруг сгустилась темнота, тайга наполнилась новыми звуками, словно проснулась ото сна.

Этого только не хватало! Я уже начала было прикидывать в уме, как найти укрытие до утра, и вспоминать навыки по выживанию, привитые на уроках ОБЖ, как мне на плечо легла узкая ладонь.

— Набегалась, милая барышня? — спросил противный голос с издёвкой. С криком я отпрянула, но тут же попала в неожиданно крепкие, можно сказать, стальные объятия другого маньяка.

Я вырывалась и дралась, как дикая кошка, как тигрица, попавшая в ловушку. Ну, я так и вправду думала, пока не услышала баритон второго, того, что меня удерживал:

— Да набрось уже ей на голову платок! А то бьётся, бестолковая, как рыба об лёд. Ещё пораню ненароком. Она нам целая нужна! — голос властный, нотки и тембр изменились. Этот явно был у них лидером.

— Уверен, что это она? — спросил второй с сомнением в голосе. — Может, надо было других поискать? Эта какая-то тощая. Сразу видать, хворая! Наверное, и работать не умеет. Кайден и не взглянет на такую, а нам попадёт!

— Винни ясно сказала, это та, что мы ищем. Всё, хватит ныть! Берём девушку и поехали! Путь неблизкий, — оборвал второй и достал из кармана брюк то ли флейту, то ли дудочку. Поднёс её к губам, и свирель издала тонкий звук, похожий на стон скрипичной струны.

Я онемела от громких звуков и наглости похитителей, и этого мгновения хватило иродам, чтобы и впрямь накинуть мне на голову тонкий зелёный платок.

— На помощь! — пискнула я, понимая, что никто меня больше никогда не найдёт. Даже беленьких косточек, что останутся лежать где-нибудь под кустиком. Тому, что белорубашечники не закапывают тела жертв, я бы не удивилась. Маньяки, они такие маньяки!

Кричать расхотелось, мной овладела какая-то апатия, захотелось вытянуться в траве и уснуть. Как в той сказке: «что воля, что неволя — всё равно». Последнее, о чём я подумала: «Эх, и спор напоследок проиграла! Ну, бывай, Дарья Алексеевна! Повезёт в следующей жизни».

1

Я очнулась, когда мир вокруг начало трясти и земля полетела вверх тормашками. Всё оказалось проще: меня перекинули через круп белой лошади и теперь везли, очевидно, куда-то далеко. Сразу представилось, что я героиня сериала, которую продадут на невольничий рынок для ублажения знатного господина. И у него обязательно будут кубики на животе.

Мысленно нарисовался мачо, похожий на Брэд Пита во всей красе. Он украдёт мою невинность, а потом женится и положит мир к моим ногам.

Эх, жизнь моя, жестянка! Лучше б я раньше кому-то отдалась. Не было бы так обидно.

Память услужливо подкинула картинку: вот я дома одна, а отчим, пользуясь отсутствием матери, подходит сзади и начинает лапать мою грудь, задрав тонкую рубашку. Я верещу, хватаю со стола нож и грожу воткнуть его между рёбер насильника. Получив подзатыльник и свободу, всё ещё дрожа, я бегом скрываюсь в своей комнате и закрываюсь на ключ. Так и повелось: парень начинал проявлять интерес, намекал на близость, и я вспоминала пахнущие кислой капустой руки отчима. Этого было достаточно, чтобы в желудке появилось противное чувство тошноты.

А теперь съедят меня, невинную, эти гладковыбритые людоеды и не подавятся! Ах, они что-то там говорили о работе, для которой меня своровали. И Кайдене, что на меня и не взглянет. Ему же лучше, если так!

Значит, сначала планируют использовать, а потом съесть. Перспектива была столь невероятной, что я улыбнулась. Поднять себе настроение, быть может, в последний раз — такого шанса я упустить не могла! Стонать и плакать все равно не поможет. Надо бы договориться, зубы заговорить, а там и шанс на побег представится.

— Эй, у меня голова кружится! — громко заверещала я, чтобы привлечь внимание похитителей и за разговором попытаться осмотреться. А может, и выяснить, кто они такие на самом деле и для чего им нужна я. Чем больше информации выужу, тем больше шансов остаться живой.

Крепкие руки второго похитителя стащили меня на землю. Голова и вправду кружилась, я чувствовала, что меня сейчас вырвет, и отползла к ближайшим кустам. Похитители не мешали, видимо, поняли, чем это им грозит.

—Эй, полегче! Это всё-таки мой дом! — раздался в голове тонкий противный голос. Я огляделась, но кроме двух мужчин и трёх статных лошадей никого не увидела. — Куда смотришь? Ты слишком большая, чтобы меня разглядеть. И неповоротливая.

— А кто вы? — спросила я, уверенная, что всё ещё нахожусь под действием наркотика. И разговариваю с самой собой.

— Буду я ещё отчитываться! Ты свои помои вылила рядом, мне теперь переезжать! И всю семью перевозить!

— Простите, пожалуйста! — пролепетала я и, встав с колен, попятилась назад, чем очень рассмешила парней в белых рубашках.

— Смотри, Арлен! Она на пикси напоролась! — сказал первый с иронией.

— Кто это? — Мне как раз было невесело, но я хотела убедиться, что не спятила.

— Вредные сущности, они настолько малы, что никто не знает точно, как они выглядят, — подмигнул мне первый.

— И есть ли вообще, — абсолютно серьёзно сказал второй. Тот, кого звали Арленом. — Поехали, осталось полдороги. Раз уж очнулась и даже успела наследить, садись-ка, гранд-дама, верхом. Умеешь?

Я покосилась на белого жеребца, на спине которого и проделала весь путь, пока была без сознания. Выглядел он смирным и был невероятно красив, горделив, даже на мой дилетантский взгляд. Лошадями я ещё со времён посещения в детстве цирка восхищалась, поэтому решила, что ничего трудного в верховой езде шагом нет.

— Справлюсь, — ответила я, гордо посмотрев на обоих. Пусть подавятся, маньяки! Не на ту напали, сейчас увидят: я не робкого десятка! И так просто со мной не совладать.

— Возьми яблоко, — проговорил первый и сочувственно улыбнулся. Зубы у него были на тысячу долларов, если брать в расценках нашего провинциального города на Волге: белые, ровные. Загляденье! Как у кинозвезды. Оба парня выглядели заблудившимися в лесу моделями с разворота журнала для женщин среднего возраста.

— Спасибо, — ответила я и взяла предложенный фрукт. Второй парень снова усмехнулся. Видимо, ждал, что оплошаю или струшу.

Подавив секундный страх, я подошла к морде лошади и сунула ему яблоко с приторно-ласковым обращением:

— На, коняшка! Кушай!

Животное подняло вытянутую голову и как зыкнуло на меня красным глазом! А потом разинуло пасть с острыми зубами и выхватило яблоко, чудом не откусив руку по локоть. И то, только потому, что я вовремя отпрыгнула!

А конь спокойно пожевал яблоко и громко заржал.

— Это он над тобой смеётся, — сказал Арлен и, не спрашивая моего разрешения, помог сесть верхом. Пахло от него, как и от первого, цветами с тонкой отдушкой мха.

— Что это за лошади у вас такие? Скажите хоть, куда вы меня везёте? — спросила я охранника, заглянув в его зелёные, как луговая трава под ярким солнцем, глаза. Такие бы очи девчонке: отбоя от кавалеров не было бы!

— Каярды это, — тонкие губы Арлена расплылись в усмешке превосходства. — Верные стражи. Да ты вряд ли о них знаешь. Нам придётся скакать по воде, а потом по воздуху, через Дикие Пустоши, пока до царства доберёмся.

— Тридевятого? — спросила я, подняв бровь. И так и не поняла, издеваются надо мной или говорят правду. Вариант, что я одурманена наркотиком, и всё это мне привиделось, тоже не стоило сбрасывать со счетов.

— Нашего. Фейвильд. Запомни это название, дева, — Арлен вмиг посерьёзнел и, сверкнув глазами, грубым и сильным движением прикрепил ремешок, обёрнутый вокруг моей талии, к седлу. — Народа фейри. Будешь острить или попытаешься сбежать, велю кяарду приструнить. Ты ведь видела его зубы? Понимаешь, что он не только яблоками питается?

2

Я словно приросла к седлу, уповая только на силу рук, вцепившихся в шикарную белоснежную гриву острозубого коня.

Чем дальше мы ехали, тем больше я убеждалась, что сплю или всё-таки нахожусь в наркотическом бреду. Поэтому воспринимала всё происходящее с изрядной долей интереса. Ведь если всё понарошку, почему бы и не поиграть в сказку? Главное, не увлечься до смерти! Ох, скорее бы уж действие неведомого наркотика меня отпустило, и привычная реальность распахнула свои неласковые объятия.

«А если я умерла, и спутники везут мою душу в загробный мир?» — подумалось с ужасом. Тогда возникал резонный вопрос: что же меня убило? Аллергия на малину? Нет, не было такого. Переохлаждение в лесу? Как-то не верилось, всё-таки лето. Может, конечно, эти двое меня и прикончили, когда пытались скрутить. Или я заснула, а меня сожрал амурский тигр. Нежненько так, чтобы небольно. Ам — и нет меня!

И всё-таки мысль о смерти была отметена. Вот же я, из плоти и крови, сижу ни жива, ни мертва на самом красивом коне, которого только видела за свою недолгую жизнь. А раз жива, то самое разумное — заткнуться, смотреть вокруг и слушать. Жизнь сама подскажет, за что зацепиться, чтобы удержаться в седле!

Лес внезапно закончился, будто отступил в страхе перед красноглазыми конями и их прекрасными спутниками. Мы помчались через степь. Я, стиснув зубы и сжав круп лошади бёдрами, молилась, чтобы не упасть. Религиозной до этого момента я не была, но здесь или так или «пропадай, моя буйная голова»!

Однако дальше стало только хуже. Кони разогнались сильнее и, оторвав копыта от земли, помчались по небу, словно по невидимым дорогам. Мамочки, дорогие! Я и в самолёте-то летать боюсь!

Всё, что я запомнила, -- это свист ветра в ушах, холодный пот, выступивший на лбу, и темноту вокруг. Это я зажмурила глаза, чтобы не видеть удаляющуюся землю. Впрочем, всё оказалось не так плохо. В седле было удобно и нехолодно, я чувствовала себя птицей, парящей над засыпающей землёй. Словно на парашюте над водой, был у меня такой опыт.

«Это всё неправда!» — шептала я мантру, и действительно становилось чуточку легче. Если неправда, можно не тревожиться о будущем и просто расслабиться, воспринимая жизнь, как бесконечное приключение.

Что мы снижаемся, я почувствовала сразу. Ночь внезапно исчезла, словно наверху включили свет. Уши заложило, голова разболелась, но всё это длилось недолго.

В нос ударил солёный запах брызг. Это оно, море! Я помнила его шум, хоть слышала его лишь две недели в жизни. И всё же подумала, что всё это только кажется. Разлепив веки, я вскрикнула: копыта коней едва касались морской глади. Куда ни кинь взгляд, везде виднелась сине-зелёная спокойная вода. Погода стояла жаркая, ветра не было, как и облаков. По спине и ногам катился липкий пот: одежда, что подходила для тайги, совсем не годилась для круиза по морю.

— Эй, долго ещё? — крикнула я спутникам, мчавшимся впереди. Казалось, они не слышат и вообще забыли о моём существовании. Или старательно делали вид.

И тут я случайно сделала глупость: посмотрела вниз. Нет, летели мы не высоко, лошади, скорее, бежали по водной глади. Ужаснуло меня не это, а те, кто плыл под водой.

Огромные китообразные, больше похожие на гигантских акул древности, животные. Таких показывали по каналу ВВС, их скелетами гордятся крупные музеи палеонтологии.

Вода была прозрачной, и я разглядела острые спинные плавники, торчащие, будто мечи. Стоит мне упасть, -- и конец. Спутники и внимания не обратят, а даже если заметят, подозреваю, что спасать будет некого.

Я снова закрыла глаза и медленно досчитала до ста. Хороший метод: стоило разлепить веки, и подводный ужас остался позади. Кони привезли нас на песчаный зелёный берег.

Это был оживлённый порт со множеством кораблей, носы которых украшали деревянные статуи. Некоторые изображали женщин, похожих на сирен, другие — страшных идолов, узнавать имена которых мне совсем не хотелось.

— Приехали, — коротко бросил первый похититель, тот, что помладше, и помог мне спешиться. Тело болело, будто меня долго били палками, кожа внутренней поверхности бёдер горела, даже через тонкую ткань брюк я, видимо, заработала ссадины. И вообще чувствовала себя ребёнком, отчаянно желавшим закрыть глаза, уши и спрятаться под кровать. Если монстров не видишь, их как бы и не существует.

— Кто же вы? — тихо спросила я, пользуясь поднявшимся шумом. Вокруг сновали грузчики, надсмотрщики и прочий приезжий люд, совсем не похожий на обычных людей, скорее на героев компьютерной игр в антураже средневековья. Кожей я чувствовала, что вся эта картинка слишком благолепная, чтобы быть правдой.

— Фейри, конечно. У людей короткая память, это всем известно.

— А я вам зачем? — спросила и постаралась не расплакаться. Ничего не слышала о фейри, даже близко. Я мифы Древней Греции-то с трудом помнила.

— Скоро узнаешь, — раздался над ухом недовольный громкий голос. — Мы не сказители, чтобы плести истории от начала времён. Будь терпелива, человек.

Я посмотрела на Арлена (кажется, так его назвал первый), прикрываясь рукой, как козырьком, от солнца.

И всё вокруг стало меняться. Окружающие больше не походили на людей. Я стояла среди джинов, богов или фей, сразу и не разберёшь.

Черты лиц моих спутников сделались более острыми и тонкими, в глазах появился потусторонний блеск, а главное, уши. Они заострились, как у эльфов из фильмов.

— Увидела? Поверила? — усмехнулся второй и махнул рукой, показывая на широкий тракт, ведущий в гору: — Пойдём, Леприка не любит бездельниц и тех, кто вечно опаздывает.

— Кто это? — обгоняя его, спросила я.

— Наставница, ёё приставят следить за твоим обучением, пока не будешь готова, — отрезал Арлен, передавая коней подскочившему мальчишке лет пятнадцати, одетому в синюю униформу.

— К чему готова? Что меня ждёт? Пока не ответите, и с места не сдвинусь, — заявила я и в самом деле остановилась. Двое спутников обернулись и перекинулись друг с другом парой слов на незнакомом языке. Первый, что помладше, взглянул с жалостью.

— Мы могли заставить тебя, так что решай сама. Арт Кайден, говорят, обожает воспитывать строптивиц. А он из тех, кого любят Духи. Не зли его, дева, искренне советую. Иначе в его доме тебе не поздоровится.

И оба посмотрели на меня так, что отбили всякую охоту расспрашивать дальше. Голова шла кругом, и без этого садиста Кайдена. Что ему от меня понадобилось? Вряд ли только тело…

— А как же мой дом? — с нажимом спросила я.

Я застыла посреди дороги и не могла бы сдвинуться с места, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Забудь о нём, — Арлен пожал плечами, дотрагиваясь до короткого серебряного кинжала на поясе. Только сейчас заметила, что оба преобразились. Тёмно-зелёная одежда, просторная рубашка и зауженные брюки, лесные эльфы?. — Как тебя звали? А, впрочем, неважно. Запомни, теперь ты Дивона. Предсказанная дева.

— Почему я? — Вот это поворот! Подобного подвоха я и ждала. — Меня будут искать. Точно будут!

— Уже нет, — ответил Арлен, сведя брови на переносице. Было видно, что ему надоело со мной возиться. — Мы не твои наставники. Всё узнаешь в свой час. Но кое-что, думаю, надо прояснить немедленно.

И подойдя ко мне так, что захотелось отступить на шаг, он произнёс:

— Никто тебя не ищет. В твоём мире, с тех пор как ты его покинула, прошли десятилетия, сотни лет. Те, кто тебя знал, давно почили. Вернёшься — сама умрёшь, рассыплешься в прах. Ты теперь принадлежишь этому миру. Назад пути нет, Дивона!

1

Я была бы раздавлена и опечалена этим известием, но поступила разумно. Не поверила. Чтобы не злить похитителей, предпочла просто молчать. И плыть по течению, а там, как повезёт. Дальнейшие события прошли мимо моего внимания. Я была поглощена переживаниями и гадала, что же делать, если всё сказанное Арленом ранее окажется правдой.
Мы поднялись в гору и вошли в город пешком, отстояв приличную очередь: у ворот два привратника с гладко выбритыми лицами и в одежде, больше подходящей для почтальонов, тщательно досматривали приезжих. Однако никто не возмущался задержкой и не пытался обманом пролезть вперёд.

В толпе мелькали лица фей, красивые и тонкие. Местные женщины украшали себя драгоценностями, в основном с камнями всех оттенков зелёного и красного. Встречались среди фейри и люди. Зачастую одетые на местный манер в просторные рубашки и зауженные к щиколоткам брюки. Мужчины погоняли носильщиков, мелких носатых человечков, согнувшихся под тяжестью тюков, и громче прочих сетовали на нерасторопность привратников.

А вот девушек-чужестранок, таких как я, в толпе не было. Значит, я тут одна «избранная»?
Когда подошла наша очередь, младший помощник протянул одному из них свёрнутую напополам бумагу. Привратник принял её и, пробежав глазами написанное, окинул меня подозрительным взглядом.
— Да, это она! — раздражённо произнес мой спутник, имени которого я до сих пор не знала. — Мы приехали издалека и очень устали. Можно ускорить досмотр?
— Всё можно, господин ищейка. Куда же её теперь? Сразу?..
— Как и всех, к матушке Гайте, — вступил в разговор Арлен. И кажется, привратник посмотрел на меня с жалостью.
Но тем не менее нас быстро пропустили внутрь города. Вопреки моему ожиданию, он был чист и даже по-своему красив. Белокаменные здания смотрелись празднично, повсюду между домами были развешаны разноцветные плакаты с витиеватыми надписями на незнакомом языке и треугольные флажки. Гул голосов перебивал тонкий перезвон, несшийся со всех сторон.
По улицам, вымощенным крупными булыжниками, катили самоходные чёрные повозки, напоминающие экипажи прошлого, только без запряжённых лошадей. Встречались и мои недавние знакомцы каярды.

Я стала свидетельницей любопытной сцены: один из местных остановил коня у небольшой таверны с вывеской, изображавшей золотой сундук, полный сверкающих монет. Снял с горделивой шеи животного уздечку и что-то прошептал на ухо. Зубастый, громко заржав, растаял в воздухе, оставив после себя след из золотистой пыльцы.
— А нам опять пешком идти? — буркнула я, с тоской смотря на широкий тротуар. Надежды, что всё это сон, таяли с каждой секундой. Не бывает таких видений, Даша! И осознание того, что впереди ждёт меня, судя по реакции местных, чего-то не слишком радостного, наполняло тревогой и печалью. Оптимизма заметно поубавилось.
Маркус вместо ответа поднёс к губам свисток, издавший мелодичную трель, и один из чёрных экипажей остановился рядом.
— Кто такая эта матушка Гайте? — спросила я мужчин, усевшихся напротив на мягкой скамейке. — Зачем я вам понадобилась?
— Нам без надобности, мы свою часть договора почти выполнили, — улыбнулся Арлен, и от этой ухмылки и сквозившего в ней равнодушия у меня сердце ушло в пятки. — А матушка Гайте всех Призванных распределяет. И способности твои выявит.
— Не бойся, — приветливо подмигнул первый спутник. В его по-юношески лучезарных глазах сквозила такая радость жизни, что я даже позавидовала. — Первым этапом всегда идёт обучение ремеслу.

— Какому, например? — спросила я, с ужасом понимая, что ни шить, ни вышивать, ни лепить гончарные изделия не обучена. И вообще, больше привыкла работать головой, чем руками.

— А вот это и определяет матушка Гайта, — Арлен ответил мне таким тоном, который должен был показать, что разговор окончен. — Скоро сама всё увидишь. Впереди у тебя много времени. Почти вечность.

Мужчина выудил из заплечной сумки, похожей на рюкзак, небольшую карту, размером с кредитку и обильно посыпал её золотистой пыльцой из холстяного мешочка, возникшего из ниоткуда, стоило Арлену произнести заклинание, состоящее из двух длинных слов.

Мешочек тот сразу передал Маркусу, который в свою очередь очень бережено стянул его тесёмкой и спрятал в нагрудном кармане. Да так хорошо, что тот не оттопырился и вообще выглядел пустым.
Тем временем Арлен приложил карту к прямоугольной выемке на боковой стенке повозки, и та медленно покатилась.

— Считай, твоё путешествие, Дивона, только начинается, — произнёс мужчина, вмиг показавшийся мне гораздо старше, чем привиделось на первый взгляд. — Удачного пути, куда бы тот тебя ни привёл.

— Например, к великому и ужасному Кайдену? — вставила я свои пять копеек и подняла бровь, как всегда делала, когда не желала, чтобы мне с пафосным видом вешали лапшу на уши.

— Особенно, если к нему, — вставил Маркус и, поймав осуждающий взгляд старшего товарища, стушевался и замолчал.

2

Ох, и почему после этих слов у меня всю дорогу было недоброе предчувствие?

Вообще-то я совсем не суеверна, но какое это теперь имело значение? Мир вокруг стал незнакомым, даже смотреть по сторонам не хотелось. Какой толк, если дорогу обратно мне в одиночку ни за какие коврижки не отыскать?

Бежать сейчас очень глупо, надо вначале разобраться, что к чему, а потом уже строить планы.

Мои спутники всю дорогу молчали. Маркус, после полученной молчаливой взбучки, избегал моего взгляда, а Арлен откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, с улыбкой мурлыкал что-то под нос.

Жалеть себя и накручивать я не стала, а так как делать было нечего, уткнулась в окно. Улицы были заполнены местными жителями, спешащими по делам или прогуливающимися мимо уютных кафе, на вывесках которых так и хотелось написать «Гусь жареный». Аппетитные запахи щекотали нос и заставляли молча сглатывать слюну. Я была зверски голодна, но жаловаться похитителям не стала. Почему-то возникла уверенность, что ради перекуса экипаж не остановят даже на пару минут.

Вскоре улицы стали более извилистыми, мы миновали местный рынок с торговыми рядами, похожими на палатки звездочётов-иллюзионистов, и вкатились в чёрные кованые ворота, на створках которых, как настоящие, алели красные гроздья рябины. Присмотревшись, я поняла, что это не ягоды, а рубины, искусно вставленные в кованые гроздья.

Арлен и Маркус тут же вскочили и, открыв двери, выскочили каждый со своей стороны экипажа, который какое-то время продолжал катиться, словно машина, катящаяся к красному сигналу светофора.

Во двор высыпали четыре девушки из местных, одна красивее другой. Их волосы были забраны наверх, а не свободно рассыпались по плечам, как у тех, кого я видела на улицах. Всмотревшись в лица, я поняла, что все они близкие родственницы, может, даже сёстры.

— А ну, за работу! — из глубины двухэтажного дома, похожего на казарму, донёсся повелительный женский голос.

Девушки молча кинулись врассыпную и исчезли в пышном саду, производившем впечатление непроходимой чащи, а не, как полагается приличному дому, парка с декоративными аккуратно подстриженными деревцами и кустарниками.

Маркус галантно подал мне руку и помог спуститься. Арлен нырнул в темноту дома, вероятно, направился навстречу его грозной хозяйке.

— Как мне себя вести? — успела я шепнуть Маркусу, пока мы остались одни.

— Мало говори, больше слушай, а спросят, кивай, — только и успел ответить мой случайный наставник, прежде чем Арлен вернулся. Рядом с ним шла невысокая женщина с крючковатым носом и рыжими, как жидкая бронза, волосами.

— Значит, вот эта? — спросила она мужчину, в удивлении поднимая тонкие брови-ниточки. Пышная грудь красавицы пришла в волнение, а. в ярко-зелёных глазах заплескался не то испуг, не то обидное недоумение.

— Всё правильно. Эта, — Арлен сделался мрачнее тучи. — У нас не бывает ошибок.

— Ох, синие шапки, как же я её до завтра в порядок приведу?! — растерянно проговорила хозяйка, обходя меня вокруг и задумчиво теребя подбородок. Вид у неё был несколько раздосадованный, словно вместо приличного товара привезли чуть подпорченный.

Это меня и разозлило.

— Очень просто, — ответила я. — Дайте только поесть и выспаться, и утром я буду в полном порядке.

— Хм, хорошо, — захохотала хозяйка так громко, что невольно представилось, как на доме образуется трещина, и он обрушивается под собственной тяжестью. — Принимаю как есть. Пойдём, милая. Неужели эти мужланы тебя не покормили? Да с них станется. Ищейки хороши, только когда надо взять след.

Матушка Гайте, доходившая мне до плеча, а я так поняла, это была именно она, цепко схватила за руку и потянула внутрь. Отказывать тому, что обещал харчи, кров и тёплую постель, в моём случае было бы верхом легкомыслия, а я всегда слыла серьёзной вдумчивой девицей.

Оглянувшись на мужчин, которые были единственной связующей нитью между мной и прежним миром, я испытала щемящее чувство потери. Маркус поднял руку и помахал мне, а на лице его блуждала виноватая улыбка. Арлен, скрестив руки на груди, молча поклонился и, дал знак спутнику, что им пора.

Деревянная дверь медленно закрылась, и я почувствовала , как по щекам текут слёзы.

— Ну, давай знакомиться, — хозяйка бодро развернула меня к себе и, хлопнув ладонью по стене, зажгла свет в светильниках, подвешенных к потолку на длинных цепях. — Моё имя Троули. Но ты можешь звать меня матушкой Гайте. Нам предстоит друг друга немного потерпеть, согласна?

И женщина, улыбнувшись, что добавило ей сходства с совой, заглянула мне в глаза, по-матерински, снизу вверх, после чего легонько потрепала по щеке.

— Ну не плачь, Дивона. Сейчас я тебя со всеми познакомлю, мы поедим, а уже с утра отправимся на купание к Зеленозубым камням, — женщина говорила со мной, будто с неразумной или блаженной.

— Озеро Священных рощ и не из такой красавицу сделает, — тихо вздохнула она, словно обращаясь сама к себе.

А вот это уже обидно! Мало того что меня считают дурочкой, так ещё и дурнушкой! Нет, на это я категорически не согласна!

— А зачем из меня красавицу лепить, уважаемая? — спросила я вежливым тоном, но присущее мне ехидство сорвало затею казаться милой и безвредной.

Матушка Гайте смерила меня долгим взглядом и фыркнула:

— А кого из тебя делать? Озёрного монстра? Ладно, завтра разберёмся. Тебе понадобится внешность самой златокудрой Рианнон, богини-матери, чтобы скрасить мужу скверный нрав. У вас, людей, часто дурной характер, а внешность…так себе, — выпустив шпильку, хозяйка повернулась ко мне спиной и, не оглядываясь, пошла прямо по освещённому коридору.

Я заспешила следом, не желая лишиться обещанного ужина. Коридор был настолько длинным, что я уже думала, что мы каким-то образом ходим по кругу. Развешанные по стенам гобелены без рам казались продолжением стен и окнами в соседние миры. Протянешь руку — и один из них затянет тебя на лужайку к прохладному ручью, или в лесную чащу, где среди вековых дубов бродит король-олень. Внезапно я обнаружила, что смотрю на одну из них и, как зачарованная, подхожу всё ближе. Ещё шаг — и он затянет меня в свой мир…

— Не отставай, Дивона! — окрик матушки Гайте выдернул из грёз, и я стряхнула морок. — Во имя Мэб, что мне тебя потом по всем картинам искать? Чувствую, намучаюсь я с тобой. Ну да ладно, ведь не только я.

Улыбка хозяйки стала такой слащавой, что захотелось попить воды, иначе во рту слипнется. Все эти намёки мне порядком надоели, и я уже собиралась спросить матушку Гайте, что она имеет в виду, но та распахнула неведомо откуда взявшуюся в конце коридора дверь и жестом поманила меня.

— Входи, дева, у нас за столом всегда рады приятной компании, — с иронией произнесла хозяйка, вталкивая меня внутрь.

Я очутилась в просторной светлой столовой, заполненной обычными девушками, не из местных. Они сидели за длинным столом, одетые в одинаковую тёмно-зеленую униформу, просторное платье-тунику, доходящую до средины икры, но стоило нам появиться, как стук ложек и звон стаканов разом стих, а воспитанницы матушки Гайте испуганно посмотрели на меня.

— Знакомьтесь, это новенькая. Дивона, — представила меня хозяйка с неизменной улыбкой, играющей ямочками на её пухлых щеках.

Воспитанницы окинули меня оценивающим взглядом и сразу потеряли интерес, вернувшись к прерванному ужину.

— Эй, кто там есть? Несите приборы, — крикнула моя патронесса, и в дальней стене отворилась дверь, в которую мог пройти только семилетний ребёнок или кто-то с него ростом. Так и получилось, зелёное существо, похожее на гоблина и тех носильщиков, которых я видела в порту, пошаркало к столу с пустой глиняной миской и такого же потрёпанного вида чашкой. Вид у него был печальный, а меня существо окатило таким презрением, будто эту зачуханную миску я вырвала из королевского сервиза его бабушки.

— Фолкор, пошевеливайся, а то превращу тебя в крысу!

Оно подняло непропорционально маленькую голову и посмотрело на хозяйку так, будто хотело сказать: «Лучше так, чем как сейчас».

В сердце закралась жалость: одежда Фолкора выцвела и полиняла, длинные пушистые смолянистые волосы давно не видели расчёски. Жизнь беднягу явно потрепала.

— Ничего, я потерплю. Не превращайте его, пожалуйста, — вступилась я за существо, и оно одарило меня внимательным взглядом. В бирюзовых глазах промелькнул интерес, впрочем, вскоре гоблин потерял ко мне интерес, изобразив на лице выражение тупой покорности.

— Не следует водить дружбу с лепреконами, Дивона. Они всё равно будут тебя ненавидеть. Их природа так же уродлива, как и внешность,— хозяйка говорила всё это с таким открытым пренебрежением, ничуть не стесняясь Фолкора, что в глубине души я поняла, с чем связана подобная ненависть угнетённых. Если сто раз сказать в глаза человеку, что он свинья, в конце концов, тот захрюкает. А не человеку и подавно.

Я села на скамью рядом со стройной девушкой низкого роста. Соседка отодвинулась и произнесла шёпотом:

— Места здесь хватит на всех.

Взгляд у незнакомки был диковатый, но ироничный. Широкое квадратное лицо украшали аккуратный маленький нос и пухлые губки бантиком.

— Иона, разве ты уже наелась? Эй, Фолкор, убери у послушницы миску!

Лепрекон криво усмехнулся и с прыткостью, несвойственной ему ранее, исполнил указание хозяйки, одарив нас ненавидящим взглядом.

Иона фыркнула и лишь молча скрестила руки на груди в знак того, что умолять не собирается. Остальные девушки уткнулись в свои миски и с удвоенной силой налегли на золотистую кашу, похожую на пшёнку.

Пока я смотрела на других, передо мной оказалась та же еда, дополненная свежей краюхой хлеба, сводящего с ума ароматом горячей сдобы, а в чашке плескалась белая жидкость, оказавшаяся на вкус молоком с мёдом.

В жизни не ела ничего вкуснее! И хоть в прошлом я мёд не жаловала, теперь он казался мне слаще нектара богов, если тот вдруг существует.

— Всё, трапеза окончена, — подала знак матушка Гайте спустя пятнадцать минут. Иона всё это время просидела молча, не меняя позы. От предложенного втихаря молока девушка категорически отказалась, сверкнув маленькими глазками в сторону хозяйки.

Все встали и застыли на месте, повернувшись лицами к матушке Гайте.

— Завтра у нас будут важные гости, — с пафосом произнесла та, и снова на пухлых щеках заиграли ямочки. — Нас посетят Арт Кайден из рода Келли и наставница новой послушницы Леприка из рода Муррей.

От меня не укрылось, как девушки испуганно переглянулись, но смолчали. Дисциплина здесь была образцовой, не зря этот дом сразу напомнил мне казарму.

— Дриады разведут вас по комнатам, — продолжила хозяйка, и стайка тех самых фей, которых я видела во дворе тут же вошли в столовую и с серьёзными лицами рассыпались по залу. — И проверят, чтобы через четверть часа все спали в своих постелях. А ты, Дивона, иди со мной.

3

Этой же ночью я лежала в тесной, но отдельной комнате и боялась заснуть, прокручивая в памяти события прошедшего дня. Вот с самого утра мы собираемся в тайгу по ягоды, а вот я уже беседую с Троули, она же матушка Гайте, в её личном кабинете, обставленном, как будуар императрицы. Его главную часть занимало напольное зеркало в старинной раме, напоминающее мне о тех временах, когда придворные дамы разглядывали себя перед каждым выходом в свет. Интересно, зачем это настоятельнице, как все её тут называли?

Я повернулась на бок и мысленно вернулась к нашему последнему разговору.

— Почему на меня все так посмотрели? — спросила я Троули, но та лишь загадочно улыбнулась и ответила так, что стало ещё непонятнее:

— Они завидуют тебе, дева. Твой жених очень знатен и влиятелен, обычно такие не берут человеческих женщин в жёны, разве что в прислугу. Как экзотику. Так что большинство послушниц ждёт работа в порту или в качестве горничных, застилающих господские постели. Безусловно, кто-то должен и это делать, — хозяйка села на диван в стиле рококко и обмахнулась веером, казалось, сотканным из тончайшей паутины.

Непонятно только, зачем я, чёрт подери, такому влиятельному синьору?

— Может, он вообще выберет не меня? — спросила я со смутной надеждой. История с нетерпеливым женихом мне не нравилась, больно мутная. С нехорошим душком, вроде скелета в шкафу.

— Конечно, он выберет тебя, Дивона. Предсказанная дева, — улыбка матушки Гайте на миг погасла, и мне достался пронзительный изучающий взгляд, будто она пыталась разгадать, так ли я проста на самом деле, как кажусь.

— Что ещё за предсказание? — спросила я, украдкой оглядываясь на кресло, в которое мне так и не предложили сесть.

— Я не сказитель, дева. У меня нет времени на чужую жизнь. Будь ты хоть трижды благословенной, у меня своя работа, за которую хорошо платят. В том числе в неё входит и поддержание молитвы в Священных рощах, за что я получаю благословение Духов. Остальное мне безразлично, — Троули заговорила отрывисто, нервно и порывисто встала, бросив сложенный веер на пустой письменный стол.

— Так, у нас ускоренный курс, — пробормотала она, стоя у закрытого шкафа. Хозяйка открыла створку, но внутри, против моих ожиданий, оказались не многочисленные наряды и коробки с обувью, а картотека с выдвижными ящиками. Сотнями ящиков. «До верха низкорослой настоятельнице ни за что не дотянуться», — мстительно подумала я, глядя как Троули не находит нужное на нижнем ярусе. Но она просто взмывает вверх, как пёрышко, подхваченное лёгким ветерком, и я стою с раскрытым от удивления ртом и глупо моргаю.

Потом настало время озвучивания планов матушки Гайте. Долгих, тщательно выверенных, начиная от эликсира, способного придать глазам серебряный отблеск далёких звёзд, как у всех фейри, заканчивая кратким экскурсом в историю, обычаи и манеры, необходимые жене отошедшего от дел военачальника. Между делом проскользнула фраза о том, что, мол, слишком много знаний мне не пригодятся, в случае чего наставница растолкует правила.

— И всё же самое необходимое запоминай крепко. Бывший начальник туата уже был женат, поэтому ему есть с кем тебя сравнивать, — произнесла под конец матушка Гайте и пожелала мне целую охапку разноцветных снов.

Дриада проводила меня в комнату, подчеркнув, что подобная привилегия есть только у меня, остальные ютятся с соседками. Должно быть, сейчас обсуждают новенькую. Конечно, только явилась, и сразу отдельная комната. Почему я тогда чувствую себя жертвенной овцой?

Ночь выдалась лунной и безветренной. Из распахнутого окна второго этажа открывался вид на заросший сад, откуда время от времени доносился весёлый женский смех и звучали песни. Мелодичные, грустные, словно певунья плакалась луне о потерянном возлюбленном. Пение сопровождалось негромкой музыкой, но спать мне мешали не она. И даже не жёсткая кровать с таким тонким матрацем, что казалось я лежу на досках, прикрытых простынёй.

Я жалела, что в пылу лесной погони потеряла сотовый. Так и подмывало проверить, ловит ли здесь сеть и есть ли интернет. Глупо, конечно, но я до сих пор не верила, что нахожусь в другом мире. Возможно, где-нибудь на Северном полюсе, в месте, сокрытом от других глаз магнитным полем, или в Гренландии. Да, хоть бы и в Африке! Главное, что всё это знакомо, а значит, где-то есть нормальный, физический проход в привычную реальность, и мне под силу его отыскать.

Я села в кровати и посмотрела на стул, где ждала утра моя новая одежда. Старую дриада, морща точёный носик, обвернула двумя полотнищами, похожими на саван, и унесла прочь. Наверное, её сожгли от греха подальше. Ещё одна оборванная ниточка из прошлого.

Мне стало грустно, подойдя к окну, я облокотилась на подоконник и долго слушала песню на незнакомом, но очень красивом и мелодичном языке. По щекам катились слёзы, капали и мгновенно испарялись. Прямо как я из тайги. Нетрудно представить, как Вика, Стас и остальные ребята искали меня, потом, наверное, привлекли полицию, мои фото развесили по городу, где жила тётя Глаша и её дочь, отряд добровольцев безуспешно прочёсывал тайгу, ожидая обнаружить хотя бы косточки, обглоданные диким зверем. А потом все разом успокоились. Обвинили себя, оплакали, отпели. Забылись, приняв, что не все истории имеют счастливый конец. Иногда навернувшихся надо просто отпустить.

От жалости к себе и матери, наверное, до смерти верившей, что дочь вернётся, я разревелась до головной боли и красных опухших глаз. Они все мертвы. Все! Даже отчим, желавший «попробовать меня на вкус». Я не говорила маме об этом, во-первых, боялась, что та не поверит или, ещё хуже, обвинит меня, во-вторых, мужик не наглел и после пары раз ограничился сальными шуточками и грязными намёками. А она увядала и вряд ли нашла бы другого. Самый большой страх некоторых женщин — одиночество.

И вот именно этого я и не понимала. «Уж лучше будь один, чем вместе с кем попало». А теперь мне предстоит знакомство с будущим мужем. Скорее всего, он окажется красив, как и все местные, но смогу ли я полюбить его? Или это неважно? Главное — уважать?

Голова начала не просто болеть, но ещё и кружиться. Внезапная слабость чуть не помешала мне дойти до кровати, на которую я рухнула как подкошенная и заснула, надеясь открыть глаза уже в привычном мире. Пусть всё окажется затянувшимся кошмаром! Особенно моя так скоро планирующаяся свадьба.

Я разочарованно оглянулась на Иону. Вообще-то мне не терпелось познакомиться с ней поближе. Видимо, она тоже была не прочь пообщаться, потому как, проходя мимо, задела меня плечом и, словно бормоча изменения, прошептала:

— Повезло тебе, нечего сказать. Жениху не терпится на тебя посмотреть. Из такой дали прискачет, — и, подмигнув, заспешила вслед за остальными. Я смотрела на неё, раздумывая о сказанном, пока не потеряла в толпе девушек её макушку с редкими волнистыми волосами цвета ржи, завитыми в причудливую причёску.

— Пойдём, дева. Я проведу тебя по нашему общему дому и всё расскажу, — заботливо произнесла матушка Гайте, которую я называла про себя по имени, Троули. — Не всему можно верить. Даже своим глазам. И ушам.

1

Утро вернуло меня в тот же самый загадочный мир, куда я попала накануне. Высокая дриада со сложным именем Асцелина подняла меня на рассвете, приказала одеться и следовать за ней.

Напялив зелёную униформу и наскоро умывшись в тазике такой холодной водой, что свело пальцы, я покосилась на глиняный стакан с непонятной жидкостью ядовито-желтого цвета. На всякий случай понюхала её и отставила. Цветы цветами, а приятный запах ещё не о чём ни говорит.

Долго думала, что же делать с волосами, а потом расчесала костяным гребнем с мелкими зубьями, видимо, специально приготовленным для меня на небольшом столике у зеркала, и стянула в привычный хвост. Причёсок, как у местных, мне всё равно не накрутить, так что нечего и выпендриваться! Только смеяться будут. Дриады, фейри, лепреконы, кто бы тут ни жил, а по глазам видно: добротой этот мир, в отличие от солнечного света, не пронизан.

— Я готова, — отчиталась, выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь. И почувствовала себя институткой. Ах, если бы можно было подольше остаться здесь, среди таких же людей, как и я, а не выходить замуж за монстра!

Асцелина улыбнулась и окинула меня придирчивым взглядом:

— Покажи зубы и ладони, — попросила она вполне вежливо, но я не сразу поняла, что хочет. Диалект дриады был настолько специфичным, что приходилось угадывать и додумывать фразы, которые она произносила.

Я выполнила просьбу девушки и позволила осмотреть себя, как лошадь на продажу.

— Пойдём, у тебя рот грязный, — смущённо пролепетала Асцелина и снова улыбнулась, по-прежнему избегая смотреть в глаза.

Я подумала, что испачкалась и поспешила следом, но дриада подвела меня к тазу для умывальника и показала на стакан с ярко-жёлтой жидкостью, который я ранее с опаской оставила.

— Надо полоскать. Утро и вечер, — дриада смотрела на меня, как на ребёнка, или как на дикарку, не имеющую понятия о правилах личной гигиены. — Чтобы от тебя всегда хорошо пахло надо мыться.

Вот спасибо, а то я не знаю! Надеюсь, теперь мне не придётся плескаться в тазу до конца жизни!

Асцелина улыбнулась и очень терпеливо принялась объяснять местные правила: где и когда можно мыться, куда ходить в туалет и прочие бытовые мелочи, которые кажутся таковыми, только когда они есть.

— Ты здесь будешь недолго, не переживай, — решила подбодрить меня дриада, вероятно, поймав выражение моего лица к концу этой экскурсии. — Скоро тебя заберут в дом будущего мужа. У богатого арта наверняка есть куча служанок, они помогут госпоже, даже если та что-то перепутает.

На этот раз девушка посмотрела мне в глаза и улыбаться не стала.

Против ожиданий, на завтрак мы не попали. Послушниц построили во дворе в шеренгу по трое и объявили, что нас ожидает утренняя молитва.

Уж не знаю, судьба ли или случай помог, но я оказалась рядом с Ионой. Вчерашняя соседка по трапезной посмотрела на меня с любопытством и спросила:

— Откуда ты родом?

— Из России, — ответила я, не задумываясь. Называть город на Волге, о котором мало кто слышал, смысла не имело.

— А война уже кончилась? — Вопрос застал меня врасплох.

Я уже собиралась было спросить, какую именно войну та имеет в виду, но смолчала. Матушка Гайте, поставившая меня во второй ряд, цепким взглядом следила, как я себя веду и проявляю ли почтение к заведённым порядкам.

«Запомни, Дивона, главное, — накануне Тройли закончила напутствия именно этими словами. — Я не знаю, как ты жила раньше, но теперь это не имеет никакого значения. Ты начинаешь всё с начала. И настоятельно рекомендую приступить к изучению наших традиций и обычаев».

Хорошо сказано, только вот как это сделать в мире без интернета?!

Размышлять долго, видимо, здесь не любили. Фейри вечно находились в какой-то деловой суете, не позволяя потерять ни минуты.

Даже во время пешей прогулки к озеру Священных рощ дриады заставляли нас распевать мелодичную фразу на незнакомом языке. От бесконечного повторения одних и тех же слов, значения которых я не понимала, кружилась голова и казалось, что сами небеса льют на нас этот звенящий весенний напев.

Окружающие, видя нашу процессию, почтительно расступались и отходили на широкие тротуары, становясь под тени широких балконов двухэтажных домиков, увитых живой стеной плюща. Все разговоры разом прекращались, а на всегда оживлённые лица местных красавиц пятнами на щеках ложилось смущение. В глазах прохожих, нередко провожавших нас взглядом, мелькал сальный интерес.

Я чувствовала себя свежим мясом, выложенным на прилавок, но это ощущение длилось недолго. Через калитку в городской стене мы беспрепятственно вышли на волю. Туда, где луговые травы доходили до пояса, а воздух был пьяняще свежим и чистым.

«Интересно, нам далеко ещё?» — только успела подумать я, как среди равнинной степи, простирающейся насколько хватало взгляда, возник оазис с настоящими крепкими дубами и раскидистыми рябинами.

Мираж? Вдалеке послышалось журчание воды, и я облизала пересохшие губы. Как хочется пить! Чистой, холодной местной воды, которая на вкус слаще лимонада.

И на это малое желание небеса ответили отказом. Со стороны запада горизонт подёрнулся дымкой, словно ожидалась пылевая буря. Вскоре мир наполнился жужжанием, будто тысячи жуков собрались атаковать нас.

— Как не вовремя, — громко сказала Троули, сделав нам знак прекратить повторять магическую фразу из трёх непонятных слов. Оазис не исчез, но словно замер, так и оставшись недостигнутым раем в полукилометре от цели.

Вскоре я поняла, в чём дело. Нас действительно посетили гигантские чёрные жуки. Два экземпляра размером со слона каждый стремительно снижались, и я начала опасаться, что сейчас они раздавят половину послушниц.

Но нет, этого тоже не произошло. Предсказатель из меня, к счастью, оказался так себе.

Жуки, блестя на солнце глянцевым покровом, плавно опустились неподалёку от нас, подняв сильный ветер, словно рядом приземлился большой самолёт, совершивший межконтинентальный рейс.

Внезапно возникшая тишина резанула по ушам не меньше недавнего гула. На спинах жуков сидели двое, одетые в подобие чёрных комбинезонов. Как мотоциклисты, шлемы один в один!

— Арт Кайден и арта Леприка! — матушка Гайте направилась навстречу прилетевшим с таким видом, словно именно их и ожидала увидеть.

Сидевшие не шелохнулись, застыв статуями, но стоило Троули приблизиться к жукам, улёгшимся на землю и распластавшим хитиновые крылья, как один из монолитов ожил и, сняв шлем, в два счёта спустился по крылу, как по горке, на землю.

2

Мне хотелось одновременно вытянуть шею, чтобы как следует разглядеть непрошеных гостей и спрятаться ото всех подальше. Судя по услышанному, оба явились по мою душу и тело.

Спустившийся снял шлем, и я увидела высокого, атлетически сложенного и светловолосого мужчину, одну половину лица которого, начиная с глаза и заканчивая углом рта, закрывала золотистая полумаска, делая его внешность менее слащавой и более загадочной, чем могло быть без неё.

Держа в одной руке шлем, незнакомец поднял вторую для приветствия, но перчатку не снял. Со стороны это смотрелось так, будто он собирался принести Троули клятву.

— Приветствую тебя, хранительница традиций Троули Гайтейская! — произнёс он мягким голосом с еле заметной хрипотцой. И всё же в словах мужчины сквозило лёгкое пренебрежение, словно он сам считал эти традиции не более, чем устаревшим обычаем, который давно пора упразднить.

Парочка из них вышла презабавная. Настоятельнице пришлось задирать голову и поневоле, в силу малого роста, смотреть на мужчину снизу вверх. Казалось, того это вполне устраивало, потому как сгладить неловкость гость не стремился.

— И я тебя, арт Кайден Таллахарский! — Троули отзеркалила позу мужчины и между ладонями здоровающихся вспыхнул голубоватый огонёк, похожий на маленькую шаровую молнию. Вспыхнул и тут же погас, никому не причинив вреда. — Что привело тебя сюда в столь неподходящий час? Ты прервал нашу молитву Верхним Духам и не дал завершить омовение в Священных рощах!

Мужчина ничего не ответил, лишь обошёл Троули и упругим шагом направился к нам. Его спутник продолжал монолитом восседать на распластанном на земле жуке, словно всё происходящее его мало волновало.

И вот тут-то я запаниковала. Не то чтобы боялась незнакомца, но встречу с будущим мужем представляла несколько иной. Более вежливой и галантной. Напор незнакомца и его поведение, свойственное человеку, стоящему выше закона, мне не понравились. Уж если матушка Гайте с её традициями и важной, как мне объяснила дриада, миссией, ему не указ, значит, никто меня не защитит.

— Где она? — бросил мой нетерпеливый жених через плечо, не замеляя шаг.

Троули, скривив губы, кинулась следом, да так грациозно, будто всю жизнь только и занималась тем, что училась в не зависимости от ситуации оставаться кокетливой соблазнительницей.

— Мы не успели её подготовить, — сконфуженно улыбнулась настоятельница, будто собиралась начать извиняться. — Подождите нас в Доме Послушания, через пару кверлов я представлю вам невесту в том виде, в каком ей подобает быть.

— Я хочу посмотреть на неё сейчас, Троули, — с нажимом ответил мужчина и резко развернулся. Так, что матушка Гайте чудом в него не врезалась.

— Извольте, арт, — улыбка настоятельницы сделалась ещё шире. — Дивона, выйди вперёд, дева!

Я так и сделала. Даже если бы у меня вдруг возникла шальная мысль затаиться и оробеть, то затея была бы изначально обречена на провал. Девушки испуганной стайкой мелких рыбёшек, завидевших хищника, расступились полукругом, оставив меня на съедение в центре.

Мужчина, отбросив доходившие до плеч прямые волосы на закрытую маской часть лица, подошёл ко мне. Я всё гадала, сколько ему лет, еле заметные морщинки в уголках глаз, говорили, что не так уж мало. У наречённого были красивые миндалевидные серые глаза, которые смотрели колюче и с явным превосходством. К этому добавились нахмуренные брови, и загадочный красавец-жених, слегка скользнув взглядом по моей фигуре, обернулся к настоятельнице.

— В этот раз боги посмеялись надо мной. Я оценил их иронию, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Вы рассчитываете, что озеро у Зелёнозубых скал изменит её?

— Вы слишком придираетесь к бедной девочке, — снисходительно ответила Троули, показывая дриадам, чтобы те вернули меня в строй и восстановили порушенные вторжением важного господина ряды. — В конце концов, жена вам нужна не только для услады.

— Оставим пока в покое мои тайные мотивы, — оборвал её Кайден. — И всё же в прошлые разы они были гораздо привлекательнее.

Кто-то в толпе злорадно захихикал, и смешки стали раздаваться то тут, то там. Обиднее всего, что исходили они не от дриад, не от фейри, славящихся красивой внешностью, а от своих же. Тех, кто сам был не без недостатков.

Чёрт, я вообще не считала себя уродиной! Ну худа, так некоторые только и мечтают о таком теле, обычная в общем девчонка, симпатичная даже, без явных изъянов. Не королева красоты, конечно, но... Терпеть прилюдные издевательства мне надоело. Была, не была! Может, за дерзость меня отправят домой?

— ... покажем её арте Леприке, — тем временем донеслись до меня стальные ноты насмешливого голоса жениха.

— И чем я вам так не нравлюсь, уважаемый? — голос предательски дрогнул на последнем слове. Ничего, пусть думают, что от гнева. Я снова сделала шаг вперёд и встала, скрестив руки на груди.

Кайден, задери его медведь, обернулся с таким видом, будто не понимал, кто это там смеет вякать и, не найдя никого другого, посмотрел на меня. Сверху вниз, но без строгости, будто раздумывал, чтобы такое мне ответить, что бы я поняла.

Троули возвела глаза к небу, видимо, прося там терпения, и махнула мне, знаком велела встать на место, но я в любом случае была намерена довести начатое до конца и побороться с судьбой за право жить там, где хочу сама, а не окружающие монстры с привлекательными лицами.

От жениха пахло горькими луговыми травами и, несмотря на внешность, он не показался мне слащавым. Такой тип мужчин-мальчиков я всегда терпеть не могла! Но и этот господин с шарфом на шее доверия не вызывал.

Когда он подошёл ближе я заметила, что шарф скрывает уродливый шрам, багровой нитью пересекающий горло. От Кайдена не укрылось, на что я смотрю, и лишь вызвало кривую ухмылку.

— Многим, — спокойно ответил он. — Тело худое. Лицо не запоминающееся. Впрочем, тебе повезло, возможно, при следующей нашей встрече я не вспомню о такой дерзости.

И рука, затянутая в чёрную перчатку обхватила мой подбородок, повернув голову в сторону:

— Для начала тебе не помешает помыться. — Тонкий длинный нос жениха презрительно сморщился.

— Может, если я вам так не по нраву, отправите меня домой? — тут же нашлась я, помня, что железо надо ковать, пока горячо. Жених от меня не в восторге, значит, шансы растут.

Окружающие посмотрели на меня, как на ребёнка, по неразумению своему сморозившего глупость, не стоившую обсуждения. Лишь в толпе девушек кто-то протяжно вздохнул.

— До скорой встречи, — бросил мне жених и отвернулся, поспешив к оставленному насекомому, размером с небольшой самолёт. Троули зашикала на меня, так и оставшуюся стоять, где была, чтобы скорее вернуть к остальным.

А я почти никого не слышала и не видела, застыв окаменелостью. Как бы я ни была противна будущему мужу, а отказываться от меня он не собирался. О возвращении домой речи не шло.

Я бы, наверное, так и вросла здесь в землю, посреди равнины, в двух шагах от оазиса, если бы не новое лицо, возникшее напротив.

— Не бойся, Дивона! Я твоя наставница. Моё имя Леприка. Тебе, наверное, сложно запомнить столько информации, но постарайся, — пропела медноволосая красавица, очертив указательным пальцем мои губы. В ореховых глазах застыла насмешка.

— Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста! — отшатнулась я. Подтрунивать над собой я никому не позволю! Казнить не казнят, раз уж я так важна, бить, вроде, тоже не собираются. А раз так, можно и похулиганить.

— Что ты сказала? — вспыхнула наставница. Веснушки, густо рассыпанные по её щекам, сильнее проступили на побледневшей коже. — Да как ты смеешь?! Жалкая людишка!

Через секунду её рука уже была занесена для пощёчины. А я приготовилась ответить тем же. «Глупо, невероятно глупо», — подумала я, прежде чем увернуться. Готовая ко всему, даже умереть, сражаясь за право не стать чей-то игрушкой.

Возможно, спустя полчаса я бы здраво рассудила, что не следует так поспешно портить со всеми отношения, тем более, что хозяева здесь они, а не я. Но сейчас, когда мной двигала обида, я испытывала кураж и желание вцепиться им напоследок в глотки.

И тут случилось чудо, спасшее меня от неминуемой опалы, тюрьмы или порки, смотря по тому, что тут у них применяется к строптивицам.

Наставница успела только замахнуться снова, как её руку перехватили. И сделал это тот самый недовольный моей внешностью жених.

От удивления я даже застыла на месте. Впрочем, как и остальные.

— Не позорься, Леприка! — коротко бросил Кайден и тут же добавил совершенно другим тоном: мягким, ласкающим слух: — У нас ещё много дел.

И, отпустив её руку, заботливо убрал короткую прядь волос с её лица. Дама улыбнулась и показалась мне, если не ровесницей, то годящейся в старшие сёстры.

— Конечно, ты прав. Извини, — смущённо пропела она и снова вспыхнула. А потом еле слышно прошептала: — Ты знаешь, мне не легко.

Даже если бы я была слепоглухонемой, и то, по искрам, ощущаемым в воздухе, догадалась бы, что эти двое далеко не друзья и соратники.

Отлично! Мне в мужья достанется мужчина, влюблённый в ту, которая набивается мне в наставницы и готова избить только за то, что его женой станет не она. Я ничего не забыла?

Ах да, они, наверное, ещё и любовники.

— Леприка вернётся к вечеру, — мимоходом бросил жених, обращаясь к Троули, и та низко поклонилась тем, кто больше не удостоил её ни единого взгляда. То же самое сделали и дриады, шикнув на нас, чтобы мы не стояли, как овцы, и не таращились молча вслед уходящим.

Парочка надела шлемы, и мужчина помог своей спутнице взобраться на крыло жука, а потом отрывисто крикнул что-то неразборчивое, и насекомое аккуратно подняло крыло, чтобы наездница скатилась на его спину, в специально закреплённое для поездки сиденье.

Кайден вмиг запрыгнул в своё, и вскоре от огромных жуков на земле осталась лишь примятая трава и пыльное облако в воздухе.

— Повезло тебе, Дивона! — грустно улыбнулась Троули и по-матерински погладила меня по плечу. Я не отшатнулась, в жесте настоятельницы не было ничего унизительного. Она и вправду жалела меня. — Когда вернёмся, я лично сделаю для тебя трискель. Амулет охранит и поможет пережить это.

— Скажите, матушка Гайте, — я растерянно заглянула в глаза собеседницы, — я ведь не первая жена этого господина?

— Нет, дева. Не первая, — вздохнула та. — Их всех нарекали Дивонами. Призванными девами.

— Кем призванными? — спросила я вслед настоятельнице, которая, доведя меня до места в ряду, собиралась вернуться к своим прерванным вторжением обязанностям.

— Верхними Духами. Богами. Ты скоро сама всё узнаешь. — Троули обернулась и громко скомандовала: — Приготовимся, сёстры, к ритуалу посвящения. Добро пожаловать в Неметон!