Попаданка в гувернантку и новогодний тигр в придачу

Десять минут до Нового года. Ровно десять. Я сижу в кресле, в своей уютной двушке, которая сегодня кажется непозволительно большой и пустой, и старательно улыбаюсь. Сама себе. Потому что больше некому.

На кресле поодаль спит кот по кличке Тигр ― мой черный аристократ с белыми носочками и моя единственная компания на сегодня.

— Ну что, Тигруля, — говорю я, и мой голос странным эхом бьется о стены, — скоро бой курантой. Готовишь торжественную речь или, как всегда, ограничишься скептическим «мяу»?

В ответ он лишь глубже зарывается носом в свою теплую шерстку на боку ― вот кому всегда хорошо, комфортно и компания не нужна. А у меня на душе как-то пустовато. Впервые за все мои шестьдесят пять лет встречаю Новый год вот так — в полной тишине, если не считать тихого мурчания. Даже телевизор не хочется включать ― нет настроения.

За окном смеется молодежь, слышны оживленные голоса за стеной ― у соседей гости. А у нас с Тигрулей ― тихо. И как-то очень остро вспоминается, что еще год назад все было по-другому. Год назад… ровно до того дня, который стал для меня роковым.

***

Год назад, через неделю после Нового года в историческом музее, где я работала уже сорок с лишним лет, решили открыть грандиозную выставку ― «Сокровища губернских дворян». Экскурсоводы наряду с помощниками устанавливали экспонаты, а мне вдобавок поручили почистить от налета и пыли тяжелое золотое ожерелье с рубинами и топазами ― жемчужину будущей выставки.

Всегда была неравнодушна к драгоценностям ― муж мой, Андрей, много чего подарил мне за все годы нашей совместной жизни. Но при виде этого ожерелья у меня просто дух перехватило: небольшое, изящное, оно играло и переливалось при свете ламп, поблескивало и манило ― от него шло будто мистическое свечение. Даже представить было страшно, сколько оно стоило.

Когда уточнила, почему именно мне доверили поухаживать за таким дорогим украшением, ведь я, вообще-то, экскурсовод, хозяин выставки сказал, что меня здесь считают самой надежной сотрудницей с безупречной репутацией.

С этим не поспоришь, все так и есть.

Помню, как надела защитные перчатки, вынула ожерелье из сейфа, едва дыша. Помню его тяжесть на своих руках и чувство, будто оно… живое.

Все видит, слышит и понимает. Странно, но факт.

Или, может, я сошла с ума?

Андрей, наверное, посмеялся бы надо мной, если бы видел, с каким удовольствием я натирала и начищала каждый камешек. Если был бы жив. Он всегда подтрунивал, когда я с экспонатами разговаривала. Говорил: «Лина, они тебе хоть отвечают?» Его уж три года как нет, но и сейчас я порой слышу его голос как наяву.

Когда он внезапно ушел в лучший мир ― во что я долго не могла поверить, ― именно работа меня удержала на плаву, не дала сломаться.

Но впрочем, речь не об этом. Ожерелье. Насладившись сполна внеурочной работой (да, такое бывает!), я отнесла его на место под стеклянный колпак, установила сигнализацию, код от которой знала только я из всех коллег, кто не был связан с безопасностью музея. Перепроверила еще разок, все ли правильно сделала.

Вернувшись в подсобку, застала там Ирочку ― свою коллегу и близкую подругу по совместительству.

Вид у нее был несчастный ― как всегда. В руках ― какие-то бумаги с желтоватыми разводами.

― Галинушка, не поможешь? ― тут же начала передо мной вертеться она, нервно заламывая тонкие руки с изящными пальцами. ― Вот, сегодня нужно отчеты сдать, вчера всю ночь над ними корпела… да вот незадача, под дождем вся сумка промокла, бумаги ― хоть выжимай…

― Ну что там у тебя, все настолько плохо? ― Взяла в руки отчеты и пробежалась по ним глазами. Вид у них, конечно, был совсем непрезентабельный.

― Да вот не могу же я каждый раз, когда дождь, на такси ездить, ― протянула Ирочка, и в ее тоне я уловила тонкий упрек.

Сердце у меня сжалось. Андрей после смерти оставил мне приличное состояние, чтобы я жила до старости и не бедовала. Да и работала я всегда не ради денег, а для души. А у Ирочки все совсем не так: одна, без мужа, сына воспитывала, но вырос он еще тем лоботрясом ― пьет, не работает, денег в дом не приносит и до сих пор не женился к своим сорока.

Мне стало как-то неловко от вида своих белых незапачканных сапожек и того, что на мою шубку упало едва ли десять капель за то время, пока из такси выпрыгивала прямо под навес, установленного у входа в музей. Поэтому безоговорочно согласилась помочь.

И не просто помочь ― написать за нее все отчеты.

Все равно дома меня кроме кота Тигрули никто не ждал. Готовить не надо, а у детей уже давно свои семьи.

К тому же Ирочка распиналась, что ей срочно надо бежать, сына пасти, чтобы тот не набедокурил…

В итоге задержалась допоздна. Так наработалась, что аж шея затекла, но в целом была довольна собой. И ожерелье идеально начистила, и подруге помогла… все же лучше, чем дома сидеть у телевизора.

Тем более, что это был вечер пятницы ― все равно завтра никуда не идти.

Утром в субботу в дверь позвонили. Потом постучали. Настойчиво так, я бы сказала… слишком. Спросонку еле влезла в тапки и открыла дверь.

На пороге стояли два мужчины в форме.

— Галина Петровна Светлова? Вы подозреваетесь в краже. Просим пройти с нами для дальнейшей беседы.

Дорогие читатели! Эта книга участвует в Вас ждут 17 сказочных зимних историй о любви в формате мини.

Дорогие читатели! Эта новогодняя история будет выкладываться по 1 главе каждый день. Приятного чтения!

Аннотация:

В шестьдесят пять лет быть покинутой всеми — не самое веселое приключение. А уж встретить Новый год в одиночестве, погнаться за сбежавшим котом и  свалиться с лестницы совсем не было в моих планах.

Просыпаюсь молодой, красивой… и в отчаянном положении. На шее — чужое ожерелье, которое не снимается. Рядом — лорд-дракон, обвиняющий меня в воровстве и требующий исцелить его сына. Не справлюсь — казнь. А мой кот? Теперь это огромный белый тигр.

Абсурд? Еще какой! Но это теперь моя реальность. Чтобы выжить в мире драконов и магии, мне придется поверить в чудо, научиться доверять снова… и, возможно, обрести свое счастье!

В книге есть:
🎄попаданка из старушки в молодушку
🎄забавный кото-тигр
🎄властный дракон - классика жанра
🎄магический артефакт, вокруг которого весь сыр-бор закрутился
🎄капелька приключений, магии и новогодний вайб
🎄...а еще - хэппи-энд!
Не забудьте добавить книжку в библиотеку и поставить лайк!❤️

У меня в ушах зазвенело. Какая кража? Что украли и у кого? Я-то здесь при чем? У меня, вообще-то, выставка на носу… это что, какой-то розыгрыш? Нашли, кого разыгрывать, пожилую, на первый взгляд, наивную женщину. Да только я не промах, мигом такое раскушу!

Но, увы, мои возмущения никак не подействовали на незваных гостей. Они лишь стояли с холодными лицами и я понимала: они спокойно могут вломиться в квартиру без спроса и начать обыск ― имеют право.

Поэтому я по-быстрому оделась и отправилась на допрос.

Ожерелья в музее не оказалось. Того самого, которое я только вчера держала в руках, восхищалась игрой света в камнях, а потом надежно спрятала под пуленепробиваемым колпаком с мощной сигнализацией.

Сигнализацией, код от которой знала только я из всех экскурсоводов.

Чего мне стоило просто взять, отключить ее и забрать ожерелье? Это ведь дело пары секунд.

Да только стала бы я так себя подставлять, понимая, что все улики так или иначе падут на меня?

Странно, что следователь этого не понимал. Или не хотел понимать.

— Вчера вы последней ушли, код сигнализации знали только вы. Коллеги подтверждают, что кроме вас, к ожерелью никто не прикасался.

Коллеги… это означало, что кто-то меня подставил. Тот, кто меня терпеть не мог. Но даже подумать было не на кого ― в лицо мне никто гадостей не делал. Да и за спиной, вроде бы, тоже. Вплоть до этого дня.

Ирочка? Я тут же отогнала эти мысли. Подруга пусть мне немного и завидовала, но вчера она убежала еще днем, а кражу совершили ночью. Даже не знала, на кого подумать. И не хотелось мне этого: со всеми коллегами я поддерживала добрые отношения, никому нарочно не переходила дорогу…

А потом стало еще хуже. В подсобке в моем шкафчике нашли два маленьких рубина ― с того самого ожерелья. Само украшение бесследно исчезло.

Стоит ли говорить, что меня уволили с позорной статьей. Потом был обыск в квартире — до сих пор стыдно и больно вспоминать. Чужие люди рылись в моих вещах, в наших с Андреем книгах, в белье… В тот день я потеряла все, казалось, будто весь мир рухнул в одночасье. Будто вся моя заслуженная годами репутация ничего не стоила перед какими-то уликами и «вещдоками». Просто удивительно, что меня не посадили ― а ведь все к тому шло. Разве что помог откуп, на который я потратила почти все, что у меня было, вплоть до драгоценностей, которые пришлось продать.

Но не это было самое ужасное.

Ирочка как-то очень быстро превратилась из подруги в неизвестно кого, поначалу всем рассказывала, как она за меня боролась, но

«доказательства железные, против них не пойдешь». Коллеги поначалу звонили, спрашивали, как дела, а потом даже перестали «узнавать» на улицах ― городок у нас маленький, часто пересекались.

Но больнее всего было то, что дети мне не поверили. Даже не захотели выслушивать, как будто моя правда была им… неудобной. Сын Дмитрий и невестка Ольга не стали разбираться в деталях и сразу решили, что я их опозорила.

— Мама, как ты могла? — твердил Дима. — Кирюшу в школе уже дразнят, что у него бабушка воровка!

А Оля и вовсе не стеснялась, охала и ахала на все лады:

— Мы же приличные люди… Ваша история всем боком вылезет ― хоть квартиру продавай и уезжай в другой город!

Дочь Ирина сначала пыталась меня поддержать, но потом и она сдалась под их напором. Стала звонить реже, а в разговорах только и твердила: «Мама, ну надо же как-то двигаться дальше».

Я не слышала их голосов уже месяца три. Но в последнем разговоре с сыном в воздухе витал вопрос о том, что я буду делать дальше. И что мне одной в такой большой двушке жить, наверное, неудобно и одиноко. Можно переехать куда-нибудь, например, в дом, где у меня появятся… друзья. А жилье спокойно сдавать квартирантам.

Это он так мило и аккуратно намекнул на дом престарелых.

И кому будут идти деньги от квартирантов ― он предпочел умолчать.

Так что, может и лучше, что не звонят. Я и без этих разговоров знала и чувствовала, что стала для них обузой, «позором семьи». Нет сомнений, что они хотят избавиться от меня и забыть, как страшный сон.

***

Не знаю, зачем вспоминаю все это как раз перед вхождением в Новый год. Говорят ведь ― как год встретишь, так и проведешь… Да только я уже смирилась с тем, что из успешной, всеми любимой богатой женщины превратилась в изгоя. Не знаю, что может случиться со мной хуже и страшнее чем того, что уже есть. Вряд ли в новом году что-то изменится в лучшему.

Из пессимистических мыслей меня вырывает сквозняк, который резко начал дуть по ногам. Кажется, входная дверь открылась: пару часов назад соседка, любительница сплетен, заходила сахара на десерт занять и посудачить немного, а я, наверное, после забыла запереться на замок.

Встаю, чтобы исправить оплошность, хотя часы вот-вот уже пробьют двенадцать. Тут из кресла прожогом вылетает Тигр и бежит куда-то ― мой ленивый кот, которого не заставишь поиграть с перышком или веревочкой. И он только что спал сладким сном… разве нет?

― Тигр! А ну вернись! ― зову я, но бесполезно.

Бегу за ним, боясь, что выскочит, глупенький, на лестницу, испугается, ведь совсем же домашний, не сориентируется, а если там еще и подъездная дверь открыта, то… где я буду его искать на ночь глядя?!

Прямо в тапочках, в пушистом домашнем халате, выбегаю на лестницу. Кота нигде нет. Хотя… что это там мелькнуло внизу такое юркое, пушистое? Бегу, не жалея ног и все явственнее ощущая боль в пояснице. Миг ― оступаюсь и лечу сломя голову куда-то вниз.

Последнее, что помню ― бой курантов у кого-то за дверью в телевизоре.
_________________________________________________________________________________________________

Еще одна новинка нашего литмоба «Новый Год МИНИ»

В висках стучит до боли, а в ушах — шум, будто надо мной летает целый рой пчел. Медленно открываю глаза. Надо мной склоняются какие-то незнакомые женщины в чепцах и воротничках, как будто актеры, сбежавшие с театра. И все они смотрят на меня с откровенной неприязнью.

— Дышит! — фыркает одна из них, отступая. — А мы уж думали ― дух вышибло. Это ж надо так бежать! Свалилась с лестницы ― и ни гу-гу.

— Сейчас лорд Адамант с ней разберется, — злорадно вторит другая, скрестив руки на груди. — Поймали-таки воришку на поличном. Что ж так не везет юному лорду с гувернантками, это какая по счету, десятая, что ли?

Я моргаю, пытаясь прогнать туман перед глазами. Голова раскалывается. Где я? Это не моя квартира и даже не больничная палата. Роскошная комната с высоким потолком, стены обиты тканью, напротив на столе горят свечи в старинных тяжелых канделябрах…  Сон? Очень яркий и странный сон.

Пытаюсь приподняться на локте, и не верю глазам. Рука… Длинная, тонкая, с изящными пальцами. Не моя. Я всю жизнь была невысокой и плотной, а эта рука… как у модели или скрипачки. Судорожно ощупываю себя. Тело вытянулось, стало каким-то чужим, длинные ноги прикрывает темно-бордовое платье из плотной ткани, а сверху что это — фартук? Похоже на форму служанки, как в исторических фильмах. Что за бред со мной происходит?!

Последнее, что я помню… Кот выскочил на площадку. Бросилась за ним, нога поскользнулась на ступеньке… Сильный удар виском о что-то твердое и ― темнота.

— Должно быть, не сильно головой стукнулась, кобыла дурная, — слышится ехидный шепот. — Гляди-ка, шевелится, в себя приходит.

По идее, я сейчас должна быть в больнице ― если меня, конечно, в новогоднюю ночь кто-то обнаружил на лестнице. А не в этой незнакомой комнате, обставленной в стиле девятнадцатого века, с враждебно настроенными женщинами. Тревога накатывает горячими волнами. Я просто отказываюсь верить, что я теперь здесь, будто бы в чужом теле… ведь так не бывает, правда?

Дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. В проеме возникает мужчина. Высокий, с мощным торсом и лицом настолько гневным и суровым, что мороз идет по коже. Взгляд темных глаз, тяжелый и пронзительный, сразу же останавливается на мне.

Он делает шаг вперед, и вся комната будто сужается в размерах.

― Так вот кто повадился захаживать в комнату моей матери, ― его голос обманчиво тих, но звучит при этом, как гром в отдалении, с глухим рокотом, похожим на рычание. ― Где фамильная реликвия? Отвечай! Или темница станет твоим новым домом, пока не вспомнишь, куда ее спрятала.

Его голос звучит по нарастающей, заставляя меня вжиматься в постель, хотя я точно знаю, что ни в чем не виновата.

Это как дежавю, страшный сон, который повторяется и повторяется. В котором меня обвиняют в том, что я не делала.

― Да вот же, вот они, милорд, ― склоняется перед ним в поклоне одна из тех женщин, которая презрительно фыркала, глядя на меня. Она указывает на тумбу, где лежит разломанная надвое шкатулка, из которой вываливаются драгоценности. ― И шкатулку сломала, оказия такая! Как себе руки-ноги не переломала ― чудеса да и только!

― Молчать! ― прерывает словоохотливую служанку тот самый… кого назвали милордом. Наверное, это и есть лорд Адамант, о котором говорили? Да только, как по мне, он никакой не лорд, а сущий грубиян и очень неприятный тип. Мой муж был спокойным и ласковым, любую проблему решали спокойно, разговорами, без вот этих «молчать!» и кулаком по столу.

― Меня не интересуют эти побрякушки. Где ожерелье моей матери? ― Его ноздри угрожающе раздуваются, а я вся сжимаюсь и хочу казаться поменьше под взглядом его темных недобрых глаз. Которые, впрочем, тут же загораются каким-то адским блеском.

Во мгновение ока мужчина бросается ко мне, отпихнув нерасторопную служанку, протягивает ко мне руку и…

Ничего не происходит.

Его рука так и замирает надо мной, точнее ― возле моей шеи. Повезло?

Может, его кондрашка схватила, пока он раздумывал, с какой стороны меня удобнее душить, или радикулит разбил? Вроде молодой еще, лет тридцать пять-сорок, если так прикинуть, волосы черные, густые, без проседи, брови такие же, чернющие, еще и усы. Терпеть не могла усатых и бородатых ― мой Андрей всегда брился идеально.

― Сними его. Сейчас же, ― приказывает он враз осипшим голосом, не сводя с меня взгляда. Но смотрит почему-то не в глаза, а куда-то… ниже.

Инстинктивно прикрываю ладонью слишком откровенный вырез платья с довольно… внушительными размерами. У меня таких не было никогда. Что вообще происходит и… где мое тело?!

Кажется, я просто сплю и скоро проснусь. Надеюсь.

Моя нервозность только раздражила усатика. Он с резко приближает ко мне лицо и пальцем чуть ли не тыкает куда-то в шею, но на удивление, не прикасается.

― Вот это, ― рычит он.

Я машинально хватаюсь за шею и нащупываю там что-то твердое и выпуклое. Оттягиваю посмотреть, что это такое и вижу… то самое ожерелье, из-за которого меня чуть не упекли в каталажку.

_____________________________________________________________________________________________

Дорогие читатели!
Приглашаю вас в свою новинку в жанре бытового фэнтези:
Аннотация:

Он сбежал от мира, чтобы умереть в одиночестве. Дракон, потерявший все и медленно превращающийся в чудовище. Она ненавидит его род и готова на все, чтобы защитить дочь. Женщина, чье сердце заковано в лед.
Казалось, у них нет ничего общего. Да только бабушка-травница думает иначе, как и метка истинности, которая появляется, когда ее не ждешь.

В книге есть:
🐉больной дракон и он же - просто классный мужик;
🐉строптивая героиня;
🐉бабуля. которую лучше послушаться;
🐉бойкая девчушка, которая знает, чего хочет;
🐉метка истинности;
🐉юмор... да-да, он тут есть;
🐉противостояние характеров (интересно, кто победит?🤔)
🐉мой любимый троп - от ненависти до любви.

Читать здесь:

Не верю своим глазам. На мне оно. То самое ожерелье. Тот самый изящный каскад рубинов и топазов, что я так старательно чистила в музее, радуясь переливающейся игре света, и что в итоге погубило мою жизнь. Оно надето на моей шее и выглядит точь-в-точь, как тогда. Кажется, оно преследует меня или… я все-таки сплю. Ведь все это не может быть по-настоящему!

― Я… я не знаю, как оно здесь оказалось, ― лепечу я… совершенно незнакомым мелодичным девичьим голосом, который так не похож на мой грудной бархатистый. Лорд Адамант только глаза сужает, а его ноздри все так же опасно раздуваются.

― Снимай его! ― снова приказывает он.

Да я как бы ни секунды дольше не хочу ощущать это ожерелье на своей шее и груди! Дрожащими пальцами дергаю за застежку, но они совсем меня не слушаются. Не могу нащупать замочек, хоть ты тресни. В отчаянии тяну за цепочку, пытаясь разорвать, но металл только жжет пальцы и не поддается.

— Я… не могу… — выдавливаю я, и голос мой — этот новый, молодой голос — звучит испуганно и жалко.

— Видели, милорд? Это колдовство чистой воды! — тихонько подает голос одна из служанок.

— Оно прикипело к воровке ― какой ужас! — вторит другая.

Лорд издает короткий, невнятный звук, заставляя кумушек замолчать и прижаться к стене. Он больше не смотрит на меня с гневом, в его взгляде появляется что-то другое. Что-то тяжелое и темное, как грозовая туча. Боль. Та самая боль, которую я знаю слишком хорошо.

— Не можешь, — то ли переспрашивает, то ли утверждает он, и его глухо звучащий голос в тишине заставляет меня содрогнуться всем телом. ― А надеть его, значит, смогла.

― Нет, клянусь вам… ― начинаю и понимаю, как все это бессмысленно.

Прикрываю глаза. Все повторяется. Улики, допрос, попытки повесить на меня преступление, которого не совершала… И дикая беспомощность в груди, от которой хочется плакать и руки опускаются. Ведь если нет доказательств в моей невиновности ― кто поверит просто словам?

А здесь как раз ― явное доказательство, что я украла ожерелье. Вот оно, на мне, как миленькое, еще и не снимается, зараза.

Чувствую рядом с собой чужое шумное дыхание. Открываю глаза и только съеживаюсь: мужчина угрожающе нависает надо мной.

— Его не могли надеть на себя даже самые искусные маги. Оно… не принимало никого, ― шепчет, точнее, тихо рычит он. ― Как ты это сделала?

Маги? Какие маги? Да я за всю жизнь ни разу к гадалке не сходила и подруг у меня таких не было. О чем толкует этот лорд? И где я, в конце концов, мне кто-нибудь даст ответ?

Но раз у меня другое тело и это… тело визуально вполне знакомо тем, кто сейчас в комнате, то вряд ли. И то, что я оказалась внутри него ― только моя проблема. Впрочем… как и все остальное.

Сердце тревожно ноет. Ладно с ним, с этим Новым годом. Ладно с этой поговоркой, что как год встретишь, так его и проживешь. Не верю я в эти басни, ведь в позапрошлом году, когда провожала его, ничто не указывало на то, уже через неделю моя жизнь разрушится до основания. Но больше всего сейчас волнует ― где мой кот? Что с ним? Помню, он выбежал за дверь и был таков… никогда еще так не делал, этот вальяжный ленивец. И что будет с моим Тигрулей, если я… ну просто предположить ― если я никогда не вернусь домой?

Ведь сейчас я явно не дома.

Нет смысла снова дергать за цепочку ― ну не снимается ожерелье и все тут. И бояться нечего ― я уже прошла через ад. Поэтому выпрямляюсь, насколько это возможно, и смотрю лорду Адаманту прямо в глаза.

— Милорд, — называю его так, как остальные слуги, чтобы быть вежливой, раз ему нравится такое обращение. Но на этот раз мой голос звучит хоть тихо, но твердо. — Я понимаю, что все улики против меня. Вы не обязаны мне верить. Но в моей… прежней жизни меня уже однажды оклеветали точно так же. Украли такое же ожерелье, и все кричали, что это я. У меня не было доказательств, но и самого ожерелья тоже. Сейчас оно на мне и я не знаю, как оно там появилось…

Замолкаю, потому что знаю, что еще добавить.

Взгляд лорда не сулит ничего хорошего.

― Вот посидишь в темнице, может, вспомнишь, как оно на тебе оказалось, ― угрожающе произносит он.

Этого оказалось достаточно, чтобы я… в общем, даже не понимаю, как смогла быстро подорваться и выскочить за дверь. Меня даже не успели задержать. Ноги сами несут меня прочь по длинному холодному коридору, мимо смазанных пятен гобеленов и удивленных лиц служанок в одинаковых чепчиках. Я не оглядываюсь. Во мне звучит только одна мысль: бежать. Как можно скорее. И как можно дальше отсюда, из этого проклятого дома, в котором неизвестно как я оказалась.

А вот и лестница. Сбегаю по ней без приключений, распахиваю тяжелую дубовую дверь и вылетаю на улицу. Морозный воздух обжигает легкие, а яркое солнце застилает глаза. Под ногами хрустит снежная крупа, а над головой — совсем незнакомое светло-лиловое небо. Впрочем, некогда восхищаться или пугаться. Я здесь и мне нужно срочно что-то решать. Поэтому просто бегу вперед, в тонких кожаных домашних туфлях, похожих на балетки, путаясь в подоле этого нелепого платья, которое слишком длинное, я такое в жизни никогда не носила. Сзади никто не кричит, не гонится ― но это временное затишье. Нужно торопиться, да только…

Никогда не отличалась крепким здоровьем и спортивным телосложением. А это тело модели с тоненькими ножками и ручками… вообще смех и грех. Меня хватает добежать до большой заснеженной поляны, где останавливаюсь, обессиленно опускаясь на колени. Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть, нещадно колет в боку... Я одна. Совершенно одна в этом чужом, холодном мире. И на мне висит ярмо чужой вины. По-прежнему. Да только теперь стало в разы хуже. Слезы подступают к горлу, горячие и беспомощные. Я закрываю лицо руками. Святые пироженки! Так ведь не бывает. Это сон. Кошмар. Скоро я проснусь в своем кресле, а Тигруля…

Нет, лучше не думать о нем. Не сейчас.

И тут я слышу тихие звуки, будто шорох лап по снегу. Медленно поднимаю голову и…

Из-за темных кедров на поляну выходит… огромный белый тигр, каких я, пожалуй, видела только на фотках. Невероятных размеров, словно сошедший со страниц сказки. Его шерсть отливает лунным светом, а глаза… большие, умные, отблескивают зеленоватыми огоньками.
________________________________________________________________________________________________
Дорогие читатели!

Еще одна новинка нашего литмоба «Новый Год МИНИ»