Попаданка в княжну. Вилла Белый Целитель

Кристи

 — Кристи, ты проиграла в борьбе за трон, отныне хаос закрыт для тебя! — прогрохотал голос отца.

Принцесса хаоса Кристи — повелительница крови,  вздрогнула, но ее замешательство длилась недолго.

— Это мы еще, отец, посмотрим, я стану сильней и тогда еще вернусь,  и тогда мы посмотрим, кто из нас достоин трона. Если Агата и Агния решили, что они победили, то я дам им понять, что они глубоко ошибаются. И не думаешь ли ты, отец, что я не оставила себе лазейку? Вергилий вас еще удивит. А пока я смиренно принимаю свое изгнание и отправляюсь на поиски нового сосуда, но помни, я вернусь, и хаос утонет в моей крови.

Тринадцатая дочь повелителя расхохоталась и стала стремительно удаляться от хаоса.

«На пояске  спокойного островка эти стервы уничтожили мое тело, но не душу, я успела  скрыться на бесконечных  просторах хаоса, переместив себя в нечто, прежде чем вспыхнул в руках Агнии пожиратель душ хаоса. А это значит одно, дорогие сёстры, мы еще поборемся за права править хаосом», — расхохоталась Кристи и, наконец, оказалась среди кучи островков.

Она искала несчастную душу, готовую покинуть мир. Она листала, как книгу, мир за миром, прежде чем наткнулась на что-то интересное.

 Она увидела молодую княжну, которая сидела в своих покоях  и с ужасом на что-то смотрела, Кристи приблизила изображение,  девушка смотрела на какие-то две полоски.

И что это значит, почему она так расстроилась?

Чтобы в этом разобраться, Кристи нужна была капля ее крови. Она скользнула ближе, от девушки  веяло такой болью и отчаянием, что Кристи готово было вырвать, но души бестелесны и блевать им нечем, поэтому принцесса хаоса скривилась.

Княжна Эфира уже достала еще одну палочку, пока Кристи пыталась, понять, что за артефакт держит девушка. Она начала действовать.

Княжна взяла одну баночку, единственное, что Кристи слышала, как девушка бормотала:

— Может, это ошибка.

В ее голосе звучала мольба. Она сходила в туалет  и справила нужду в баночку.

«Какое странное варварство, у нее есть уборная со всеми удобствами, а она делает это в баночку. Или княжнам этикет  не позволяет сходить  по нормальному в туалет?» — недоумевала Кристи.

Вот она, морщась, держит баночку и опускает туда эту странную палочку, держит какое-то время и достаёт.

И снова две полоски.

Княжна  всхлипывала, рассуждая:

— Может, они бракованные?

Она цеплялась за надежду, как утопающий за последнюю соломинку. Она уничтожила палочки, но слуги всё равно докладывали всё великому князю. И тогда в ее покои  вызывали врача-гинеколога, и он подтвердил худшие опасения княжны!

— Ваше высочество, вы ждете ребенка у вас восьмая неделя, — озвучил врач приговор.

— Можете пока великому князю не докладывать? Я бы хотела сделать аборт.

Гинеколог тяжело вздохнул.

— Вынужден вас разочаровать, это невозможно, у вас волшебный ребенок родится. Она полная копия вашей матери. А такие дети крепко держатся за жизнь. А еще Вилы очень мстительны, так что лучше вам холить и любить этого ребенка. А вам лучше принять вашу судьбу. Малыш не виноват в том, что его мать ветреная особа, — сообщил доктор.

—  Как вы смеете со мной так говорить? — холодно спросила Эфира.

— Прошу прощения. Но дети мифических существ очень живучи, и вы не исключение, вы просто не знаете, сколько раз  вас пытались убить после того, как мать ваша нашла крылья и улетела в горы.

— Спасибо за информацию, — холодно ответила она и покинула кабинет доктора в крайнем раздражении.

Вместо того чтобы принять свою  судьбу, Эфира впала в отчаяние.  Не в силах вынести своего позора, она отправилась в сад, брела, не видя дороги, слёзы застилали обзор. Кристи летела за ней, будучи крайне заинтригованной,  зачем княжна  после такой новости побежала сразу к озеру?

Может, это какой-то обязательный ритуал?

Эфира поскользнулась и упала, расцарапав локти. Кристи подлетела и слизывала кровь, чтобы посмотреть ее воспоминания.

Чуть позже Эфира поднялась, взгляд ее метался по озеру, словно что-то искал. А потом, плюнув на всё, княжна вошла в воду и побрела вглубь озера. Кристи продолжала лететь за ней следом, ведомая любопытством. Княжна  уходила всё глубже, она настолько была поглощена своим, горем, что не обращала внимания на холод. И вот она сделала еще один шаг и ушла с головой под воду.

Кристи замерзала над поверхностью, ожидая, когда девушка выплывет, но та не спешила это делать, и тогда она нырнула следом.

Княжна рвалась, но была не в силах всплыть, и вот сердце княжны перестало биться, и произошло что-то немыслимое: на ногах незнакомки появились копыта, а за спиной крылья.

Очень странная метаморфоза.

А потом Кристи вскрикнула, когда  чужая сила ее затаскивала в  тело княжны и говорила:

— Ты подойдешь мне!

Кристи сопротивлялась, но силы были неравны…

А когда  Кристи пришла в себя, то обнаружила, что оказалась в покоях княжны, пытаясь вспомнить, что произошло. На языке вспыхнула капля крови, и голову пронзила оглушительная боль.

Книга выходит в рамках литмоба 

Эфира 

Первые лучи солнца коснулись золотых шпилей княжеского дворца. В главном зале кипела жизнь — мастера украшали помещение для торжества. Хрустальные люстры переливались в лучах восходящего солнца, а служанки расставляли вазы с живыми цветами.

В покоях Эфиры царило особое оживление. Главная фрейлина руководила процессом подготовки свадебного наряда. Дмитрий, заглянувший к сестре, не мог отвести от нее глаз.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Отец будет гордиться тобой.

Эфира улыбнулась сквозь слёзы счастья, ее голос дрожал от волнения:

— Спасибо, Дмитрий. Твои слова так много значат для меня. Я молюсь, чтобы этот день стал началом чего-то великого не только для меня, но и для всего нашего рода.

Она подошла к брату и взяла его руки в свои:

— Ты всегда был моей опорой, мой самый близкий человек. Я так рада, что у меня есть такой замечательный брат.

Дмитрий нежно обнял сестру и пообещал:

— Я всегда буду защищать тебя, Эфира. Никто не посмеет обидеть мою младшую сестрёнку.

София, законная дочь великого князя, наблюдала за этой сценой издали, сжимая кулаки. Ее лицо искажала гримаса ненависти.

— Как она смеет быть такой совершенной? — прошипела София. — Красота, дар Вилы, любовь отца и брата… Всё досталось ей! И даже то, что по праву принадлежит мне.

София с трудом сдержала свою ярость.

«Пока родственники здесь, надо играть любящую семью, чтобы они ничего не заподозрили», — подумала старшая сестра и, натянув на лицо улыбку, направилась к сестре в покои.

Она открыла двери и тепло улыбнулась Эфире, дочери наложницы, которая, несмотря на свое происхождение, пользовалась большой любовью отца. Эфира светилась вся изнутри, отчего Софии хотелось скривиться, словно она съела лимон.

— Поздравляю тебя, сестрёнка, сегодня ты совсем станешь взрослой, — поздравила младшую сестру София.

— Жаль, твоя мама не видит, какая ты красивая сейчас, — сказала София.

На миг лицо Эфиры помрачнело.

Первым делом, став совершеннолетней, Эфира отправила слуг и гонцов во все леса и озёра, где теоретически могла находиться мать. Она мечтала познакомиться с ней и наладить отношения, узнать, почему та оставила ее, понять свою природу. Но им так и не удалось поговорить ни с одной Вилой — те улетали прежде, чем гонцы успевали с ними заговорить. Все вернулись ни с чем, кроме одного мальчишки. Эфира вспомнила о нём с теплотой.

Он украл крылья у одной Вилы и сказал, что если она хочет их вернуть, должна посмотреть на фотографию девочки и сказать, видела ли она кого-то похожего.

Вила процедила со злостью:

— Давай, но имей в виду, если ты меня обманешь, сильно об этом пожалеешь.

— Никакого обмана, просто младшая дочь великого князя очень хочет познакомиться со своей мамой, — улыбнулся он, доставая фотографию Эфиры.

— Знаю ее. Если она хочет увидеться, пусть приходит сама, и только ей я открою место обитания матери. И прийти она должна одна. А теперь верни мои крылья.

— Где гарантии, что вы не обманете?

— Вилы никогда не обманывают без острой необходимости, а эта девочка не несёт угрозы.

— Хорошо, верну крылья, но одно перо заберу, чтобы княжеские маги могли тебя найти. Дочь князя не может прийти без охраны.

— Тогда пусть это будут только женщины, — согласилась Вила. — Вы, мужчины, много бед приносите.

— Договорились. Но учти, если ты лжешь, или с Эфирой что-то случится, достану тебя хоть на самом высоком облаке и выдеру все перья. Сломаю их, чтобы ты больше не смогла летать.

На что Вила рассмеялась:

— Не переживай, девочку примут с теплом. А что касаемо крыльев, если ты лишишь их перьев, отрастут новые.

И она унеслась ввысь.

Эфира щедро наградила этого юношу. Она хотела после свадьбы заняться поисками матери, чтобы наладить с ней отношения, узнать ее, поговорить по душам. Но этим планам не суждено было сбыться — в них вмешалась сестра.

Осенью прошлого года судьба свела Эфиру с Александром на грандиозном балу. Она вошла в зал, где звучала нежная музыка, и сразу заметила его — молодого статного князя, который словно излучал особое сияние среди толпы. Их глаза встретились, и время будто остановилось. В тот момент Эфира поняла, что влюбилась без памяти.

Они танцевали, и каждое прикосновение его руки заставляло ее сердце замирать. Александр был галантен и внимателен, а его взгляд говорил больше, чем слова. После этого вечера Эфира твёрдо решила, что хочет стать его невестой, надеясь на взаимность. Вот только Вила не подозревала, что это всё игра, и сердце Александра занято, что он вынужден играть этот спектакль по настоянию отца.

Когда объявили помолвку, Александр резко охладел к Эфире. Все попытки снова наладить отношения кончались ничем. Что бы она ни делала, Александр всё воспринимал, как жужжание назойливой мухи. Однажды она решила спросить напрямую, что происходит.

— Александр, почему ты охладел ко мне? — не понимала Эфира.

— Никогда не полюблю тебя. Мое сердце принадлежит твоей сестре, но я стану твоим мужем, раз ты хочешь. Но тепла не жди. Если бы был выбор, я взял бы замуж твою сестру. Но она предназначена другому, — холодно произнес он, разбив сердце Вилы.

Эфира не могла понять, почему Александр так холоден, но в глубине души она знала: это не только из-за Софии. Возможно, дело в ее происхождении, в том, что она Вила, дочь наложницы, пусть даже отец любит ее больше.

Но было и другое — ее дар.

Александр, как и многие, боялся ее способностей, о которых ходили легенды. Вилы обладали не только крыльями, но и магией, силой, способной как созидать, так и разрушать. И хотя Эфира никогда не использовала свой дар во вред, слухи и предрассудки делали свое дело.

Эти мысли терзали ее, но она решила не сдаваться и доказать всем, что достойна любви и уважения. Она поклялась, что станет лучшей женой, какой только может быть, и заставит Александра полюбить ее, несмотря на страх и предубеждения. Но время шло, а ситуация только ухудшалась.

За несколько дней до свадьбы Эфира всё чаще замечала, как Александр избегает ее, как в его глазах читается не любовь, а холод. Она пыталась поговорить с ним, выяснить причину, но он отмалчивался или отделывался формальными фразами.

В день свадьбы, стоя у алтаря, Эфира чувствовала, как ее уверенность тает.  Александр что-то долго не приходил, последние месяцы у них наладились отношения после того, как Эфира пожаловалась отцу, что Александр с ней холоден.

Последние месяцы он всё время проводил с ней, и она была счастлива, и только в последний день перед свадьбой снова вернулся холодный Александр.

Эфира поняла: что-то не так. Но было уже поздно. Гости начали собираться, музыка заиграла, и в этот момент в зал вошел слуга с письмом в руках. Он подошел к великому князю и что-то прошептал ему на ухо. Лицо отца исказилось от гнева, и Эфира почувствовала, как ее сердце замерло. Она еще не знала, что это только начало ее кошмара, что свадьба станет не началом новой жизни, а концом всего, во что она верила.

В тот момент, когда слуга прошептал что-то на ухо великому князю, в зал стремительно вошел Александр. Его лицо искажала гримаса гнева. В несколько шагов он приблизился к великому князю

— Посмотрите на это! Ваша драгоценная дочь изменяет мне в ночь свадьбы! — кричал он, швыряя снимки на пол.

Гости в ужасе расступились. Эфира побледнела, не в силах поверить в происходящее, снимки разлетелись по мраморным плитам, и собравшиеся в ужасе ахнули.

На фотографиях была Эфира в объятиях другого мужчины, в покоях, не похожих на ее собственные. Сцены были настолько откровенными, что даже видавшие виды придворные отводили глаза.

Великий князь пошатнулся, словно получил удар в грудь. Его лицо побагровело от гнева и разочарования.

— Как ты посмела?! — прогремел его голос, эхом отразившийся от сводчатых потолков. — Ты опозорила не только себя, но и весь наш род!

Эфира застыла, не в силах поверить своим глазам.

Это была ложь!

Подстроенная, мерзкая ложь!

Она оглянулась на Александра, и в его взгляде прочла триумф.

— Это не то, что вы думаете! — воскликнула она, но ее голос утонул в шёпоте толпы.

София выступила вперед, ее лицо светилось от злорадства.

— Наконец-то правда вышла наружу, — процедила она. — Ты всегда была грязной наложницей, и теперь весь мир это видит.

Великий князь, не произнеся больше ни слова, развернулся и вышел, оставив Эфиру один на один с ее позором. Гости расходились, бросая на нее презрительные взгляды, а в ее душе разрасталась чёрная дыра отчаяния.

Она знала — это дело рук Софии и Александра.

Но кто же помог им подстроить эту ловушку?

И зачем они пошли на такое?

Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Только боль и унижение оставались с ней в опустевшем зале, где еще недавно должна была состояться ее свадьба.

Но это всего лишь была первая часть плана коварной сестры, и Вилу ждали новые потрясения.