Попаданка в нагрузку, или Беги, дракон!

В полумраке спальни, сплетаясь в страстных объятиях, лежали два самых близких для меня человека. Мой любимый мужчина и моя лучшая подруга. Классика жанра - прийти пораньше с универа и застать их в самый разгар сексуальных игр. Я застыла на пороге, медленно осознавая степень предательства. Сердце мое сделало кульбит, руки сжались в кулаки, а из горла вырвался рык. В моей квартире! На моих любимых простынях! В день, когда я узнала, что скоро умру!

 – А –а –а, – кричала моя подруга, когда я, схватив ее за волосы, стащила с кровати, как морковку из грядки. Тело действовало на инстинктах, желая защитить свою территорию, кулак впечатался в глаз визжащей предательнице.

 – Ты с ума сошла! – бывший любимый скоро одевался, понимая, что после подруги я перейду на него. – Давно надо было с тобой порвать, все жалел тебя…

 – Жалел? – холодно спросила я. – Или хорошо устроился, живя в моей квартире?

 – Марина, это все он! – выла подруга, размазывая слезы по щекам.

 – Убирайся! – рявкнула я ей.

Она подхватила разбросанные вещи и выскочила вон, всхлипывая, словно обиженный ребенок.

 – Ты лучше меня никого не найдешь, – хорохорился бывший, – кто будет терпеть твои заскоки и походы по больницам? Я тебя поддерживал все это время, —говорил он, а сам собирал свои вещи в большой чемодан. Кстати, мой чемодан. Я с ним на сборы раньше ездила.

 – Поддерживал, – я сжала и разжала кулаки, стараясь успокоиться, – а за спиной спал с моей подругой, и, думаю, она была не одна такая приходящая.

Пульс набатом стучал в ушах, заглушая половину слов, что он мне бросал в запале. Я старалась выровнять дыхание и унять биение сердца. Мне нельзя волноваться. Врач сказал, что нужен полный покой, если я хочу пожить подольше. Стало так обидно, больно… это не физическая боль, а та, от которой нет обезболивающего. Ее нужно просто пережить, выкинуть из сердца и постараться забыть. Но двойное предательство забыть тяжело, особенно, когда так нуждаешься в поддержке близких людей.

Бывший уже вышел, потом вернулся, застыл в проеме, не давая мне закрыть дверь.

 – Маришка, – голос его приобрел так любимый мною тембр, но сейчас у меня не екнуло сердце, не подкосились ноги. Я вопросительно взглянула на него, мечтая лишь о том, чтобы он поскорее ушёл. Маришка, – опять повторил он, – мы же любим друг друга, а эта… так, сбросить напряжение. Я мужчина, а ты давно не обращаешь на меня внимания. Ты у меня единственная любовь на всю жизнь. Прости меня.

Я еще раз попыталась закрыть дверь, но он крепко ухватился за край и не давал закрыть. Я поджала губы и громко выдохнула, призывая себя к терпению, которым не обладала. Шаг - и мое колено встречается с его причиндалами. Ноги у футболистов — оружие, а я еще не совсем утратила сноровку после аварии. Бывший застонал, скрутился, лицо его покраснело, чемодан, потерявший опору, упал, громко скрежетнув боком о бетонный пол.

 – Прощаю, – сказала я страдальцу и захлопнула дверь. Потом тихо скатилась на пол и, закусив губу, заплакала. Больно, как же больно! 

Сидеть дома не стала, побрызгала водой на лицо, стараясь унять жар в теле, и пошла в парк, который был через дорогу от моего дома. Раньше я любила там бегать по утрам.

Свинцовые тучи плыли низко, пахло озоном, мокрой землей, хотя упало всего пару капель. Потом поднялся ветер. Я сидела в парке на скамейке и смотрела на буйство природы, ожидая грозу. Обожаю, когда гремит так, что закладывает уши, раскатисто, мощно. В эти минуты, как никогда, ощущаешь себя мелкой, ничтожной песчинкой в бескрайнем мире. Чувствуешь красоту и силу природы и понимаешь, что тебя не будет, а молнии все так же будут чертить небо изящными стрелами, а ветер — гнать тучи, оголяя голубое небо.

Я скоро умру. Сегодня мне выдали точный диагноз и спросили, где я хочу умирать. Мне всего двадцать два года, жизнь только началась, казалось бы…

Я посмотрела на пожилую женщину в странном одеянии, которая неспешно шла по дорожке в мою сторону. Не одной мне нравится наблюдать за мощью природы.

Так, о чем это я… Да, я скоро умру. После такой новости все мои трагедии кажутся такими мелкими и глупыми. Авария, мой уход из спорта, поступление в универ на профессию, которая мне не подходила. Я не думала о жизни без спорта и о профессии другой тоже не думала. И когда меня поставили перед выбором, пошла туда, куда сказала мама. Как глупо я тратила свое время не на тех, не на то.

Измена - такая, в принципе, мелочь, когда тебе осталось жить всего ничего. Обидно. Я попала в аварию, долго восстанавливалась. Конечно, пришлось уйти из спорта. Я это пережила, но, оказалось, что все только началось: рак мозга, метастазы.

Головные боли и головокружения я списывала на последствия аварии и не шла в больницу. Так боялась вновь оказаться в ее стенах, что прозевала начало болезни.

Страшно звонить родителям. Как им сказать? Они только вернулись к прежней жизни, перестали звонить мне каждый день, успокоились после аварии. Хорошо, что у них есть еще дети, а то не знаю, что бы с ними было.

 – Вам тоже нравится гроза? – спросила вдруг незнакомка.

Я чуть не подпрыгнула, так тихо она присела на противоположный конец скамейки. Её губы странно шевелятся, словно она шепчет молитву, лицо смотрит в сторону аллеи и, кажется, она говорит не со мной.

 – Да, нравится, – мне стало не по себе.

Женщина странная. В черном платье, на голове шляпка с вуалью. Что интересно, при таком ветре она с нее не падает. Руки в черных перчатках сложены на коленях. 

 – На что ты готова, Марина, чтобы выжить? – она повернулась ко мне. – Ты могла бы унизиться, предать, убить? 

 – Нет! – вырвалось у меня.

 – Ты слаба, – покачала головой женщина и встала со скамейки. Только сейчас я заметила странность, что при таком ветре я хорошо ее слышу, отчетливо. Стоп, а откуда она знает мое имя? 

 – Выживать нужно с честью, – не согласилась я с женщиной. Меня задели ее слова. Да что она вообще знает о слабости, о борьбе?!

 – А давай попробуем, – незнакомка повернулась ко мне, и только сейчас я заметила еще одну странность в ее облике — зубы. Они были острыми. – Ты должна выжить год в стае хищников. Если выживешь, оставлю тебе жизнь, а не выживешь… ты и так мертва, – женщина страшно оскалилась.

Я хотела возразить, сказать, что мне от нее ничего не нужно. Надо было сразу бежать от этого знакомства, только фриков мне не хватает для полного счастья. Но мир вокруг внезапно выцвел, постепенно сознание погружалось в темноту, и мой тихий шепот никто не услышал.

 Отступление

 – Рони, ты опять воруешь души из мира дяди! Он прознает, и тебе не поздоровится.

— Это ты виноват, что в нашем мире люди стали слабыми. Нужно вернуть все так, как мы задумывали.

 – Не можешь успокоиться, что мои драконы сильнее твоих людишек? – парень высокий и прекрасный подтрунивал над сестрой.

 – Как ты можешь спокойно смотреть на то, как гибнет наш первый мир? 

 – Кто мешал твоим людям развиваться? Они сами сложили лапки и отдали главную роль драконам, Рони. Успокойся и давай уже будем создавать новый мир. В нем мы учтем все свои ошибки и не будем привязывать расы друг к другу.

 – Мои люди развитые, просто твои драконы не дают им поднять голову.

 – Они трусы, – все равно поддел сестру парень.

 – Ади, вот увидишь, они станут сильными и наподдают твоим ящерам. И мир спасут, вот.

 – Ты хотя бы мужчину умыкнула, – ухмылялся брат, – может быть, ему бы повезло.

 – Так не интересно. Твоих драконов уделает девчонка, вот увидишь! – молодая богиня ехидно улыбалась. – А давай заключим пари. Если она выживет год в академии магии, то ты поможешь мне восстановить равновесие на Риате.

 – Сколько можно, Рони? – Покачал головой молодой демиург.

— Это в последний раз, – сложила ручки в молебном жесте девушка.

 – Хорошо, но давай не просто выживет, а –а –а… – парень не смог сразу придумать, что бы такое совершить девушке, чтобы ему точно не пришлось выполнять желание сестры.

 – Ну, конечно, не просто выживет, а станет сильным магом, победит дракона и очистит земли от черной скверны, – хитро блеснула глазками девушка.

 – Хорошо, – парень улыбнулся сестре, – надеюсь, ты успокоишься. Я уже приметил молодую планету для нашего нового проекта.

Богиня недовольно надулась, она понимала, что брат прав и нужно идти вперед, но сильно привязалась к первому детищу и желала помочь ему выжить. Самое обидное, что демиурги не могут влиять на свой мир, когда он уже сотворен. А ведь нужно всего лишь восстановить равновесие.

— За этим будет интересно наблюдать, – хмыкнула богиня. – Я уверена, что в этот раз все получится.

С минуту я пялилась на высокий двухъярусный потолок. Цветочки и листочки лепнины мелким орнаментом вились по стене. Да, цвет белый, как положено в больнице, но такое я вижу впервые. Попыталась повернуть голову, получилось с трудом.
 Рядом, на кресле с высокой спинкой, спала девушка, свесив голову на грудь. В сером длинном платье, в сером же, но на пару тонов светлее, передничке. На голове — строгий пучок волос, закреплённый темно-коричневым гребнем. Девушка словно почувствовала мой взгляд и встрепенулась. Она была довольно миловидной, с огромными карими глазами:
 – Маринэ, – воскликнула она, – наконец-то ты очнулась!
 Я с удивлением поняла, что говорит она на незнакомом мне языке, но я спокойно его понимаю. Глаза, наверно, у меня были по пять копеек, так что девушка вскочила и быстро проговорила:
 – Сейчас позову целителя Лирине, он тебе поможет.
 Девушка упорхнула за широкую дверь, а я постаралась сесть, что было проблематично. Болело все тело, ныла грудь, словно в ней сияла дыра.
 Комната была небольшая, но с высоким окном, в которое било солнце. Значит, уже день. Я не могла понять, где я, и тут взгляд зацепился за руки, которыми я держалась за край одеяла. Они были не моими.
 Где, черт побери, мои красивые ноготочки?! Остренькие молочного цвета! Эти ногти были красивой формы, но обгрызены мелкой зазубриной. Пока я таращилась на не свои руки, пришли люди. Опять та же девушка и дородный мужик в белом платье или мантии. Он строго посмотрел на меня и сказал:
 – Вам еще рано подниматься, Маринэ Одар. Ректор сказал, чтобы выздороветь полностью, нужно спать. 

И тут случилось чудо: с его руки полыхнуло золотистой пыльцой, и она мигом накрыла мое лицо, погружая в сон. Последним было то, что я вспомнила про страшную незнакомку. Вот зараза! Она что-то со мной сделала! Свет погас.
 Второй раз я очнулась в сносном состоянии. Спокойно села на кровати и огляделась. Все-таки не глюки. Комната не похожа на больничную, кровать деревянная, пол каменный, серый. На стене висит фонарь, но под стеклом не лампочка, а мелкие светящиеся шарики.
 За окном еще темно, но видно, что скоро рассвет. Попыталась спустить ноги на пол — получилось с трудом. У меня есть опыт восстанавливать свое тело после долгого лежания. Помассировала икры и аккуратно встала. Первым делом ощупала свое тело. Надо сказать, что оно было стройным, даже худеньким. Мышц практически не было, одни косточки. Лицо на ощупь тоже не мое, еще волосы светло-русые с рыжиной, я была шатенкой.
 Или я сошла с ума, или я в другом теле. Теперь бы убедиться, что я все еще на Земле, хотя уже понимала, что нет. Язык, на котором я думала, был не моим. Попыталась сказать что-нибудь на родном языке, горло заболело, и язык правильно не поворачивался.
 Кое-как доползла до окна и выглянула наружу: какой-то парк, фонари, на которых тускло горят ночники,темными линиями петляют дорожки. В открытую форточку пахнуло мокрой прелой листвой и еще чем-то незнакомым — тут осень.
 – Полное попадалово, – сказала я себе.
 Голос мне понравился, мелодичный, звонкий. Мелькнуло в голове, что у тела была хозяйка и, если я тут, то она, скорей всего, умерла. Было ли мне ее жаль? Наверно. Я постаралась выкинуть из головы все мысли о бывшей хозяйке. Если буду думать, проснется совесть и будет есть поедом.
 Мне дали шанс — жить. Что может быть прекрасней жизни? Я поняла в последние дни, что ничего. Так что вперед, в новый мир с новым телом! И пошкрябала, еле шевеля ногами, к одной из дверей… В новую жизнь дорога будет нелегка.
 Двери скрывали туалет с вполне узнаваемым унитазом и душевую с непонятными трубочками и закорючками на серебристых пластинах. Еще одна дверь вела в узкий длинный коридор со множеством дверей. Я прислушалась, понюхала воздух и закрыла дверь. Что-то мне пока выходить не хотелось.
 Еще раз прошлась кругом по комнате и легла в кровать. Утром будет понятно, где я и кто я, а до этого решила не переживать. Самое страшное со мной уже случилось. Я нахожусь непонятно, где, но есть плюс — меня не выкинули на улицу, а лечат. Вздохнула и прикрыла глаза, заснуть получилось быстро.
 Утром долго предаваться одиночеству и мыслям мне не дали. В комнату вошел все тот же Лирине и стал меня осматривать. Во второй раз я увидела, как с его рук мелкой пыльцой вспорхнула магия.
 Она взяла в кокон мое тело, защекотала нос, сыпанулась вполне осязаемой пылью в глаза. Вот это мне повезло, записала один из плюсов в сторону «хорошо». Была у меня такая привычка: делю листок на две части и пишу "хорошо" или "плохо". В этом мире есть магия, значит, плюс в "хорошо" — всегда мечтала быть магом. Детские мечты осуществляются!
 – Ну, что я могу сказать, студиоз Маринэ Одар, – официально стал говорить лекарь, – вы совершенно здоровы. Можете благодарить нашего ректора Артуара Ричсаара. Если бы не он, лечить вас я бы не стал — перевод ресурсов и сил.
 Что?! Я ошарашенно смотрела на лекаря, который поднялся и собирался на выход, потом все-таки бросил напоследок:
 – Можете идти на людскую территорию, Маринэ Одар, не занимайте больше комнату, у меня много пациентов-драконов на очереди.
 Неизвестно откуда в руках лекаря появился баул с вещами, который он бросил мне на кровать и, сморщившись, поспешил выйти.
 Когда он вышел, я встрепенулась и поставила два жирных минуса в столбец "плохо": тут не любят людей, и тут есть драконы. Любви к драконам я не испытывала. Тем более, когда из слов лекаря понятно, что они тут высшие существа. Обычно от таких ничего хорошего ждать не приходится.
 Я встала с кровати и аккуратно заправила ее. Все же я воспитанный человек, и все равно, что там думает обо мне этот лекарь. Долго копалась в вещах, не понимая, как что надевать. Когда наконец-то решила эту задачу, оказалось, что я в сером платьишке и сером передничке. Такую одежду я видела на девушке, которая спала возле меня. На ногах - тяжелые кожаные сапоги, которые были мне большими, теплые гетры, доходящие до колен и подвязывающиеся к коротким штанишкам. Трусов тут, естественно, не было или штанишки их заменяли. Под платьем было тонкое, похожее на длинную майку, исподнее. Само платье - с пуговичками до самого горла, а пуговки - деревянные, плохо отполированные. Весь материал был плохого качества, грубый и неприятный на ощупь. Огромный минус пошел в графу "плохо": тут нет нормальной одежды.
 Я тихо приоткрыла дверь и с радостью увидела стоящую рядом знакомую девушку.
 – Маринэ, пошли быстрей отсюда, – со страхом сказала она, – не хватало еще раз под выброс попасть! 

Что такое выброс, я не знала, но подумала, лучше ей не перечить, а по пути продумать, что говорить и как дальше быть. Слабость в теле еще была, поэтому я еле ковыляла. Девушка ухватила меня за руку и тащила, как на буксире. Вот найдем местечко спокойное и поговорим.

 – Так-так, кто это скребётся? – раздался над нами мужской голос. Девушка, тащившая меня за руку, тут же прижалась к стене и меня подтолкнула встать рядом. Вся ее поза была рассчитана на то, что ее не заметят. Глаза устремлены в пол, плечи опущены, руки спрятаны под передничком.

 – Да это мыши к нам пробрались, – хмыкнул другой голос.

Я подняла лицо, чтобы рассмотреть двух мужиков. Высоченные, не меньше двух метров ростом, широкоплечие, со сверкающими радужками глаз. У одного - синий лед, у второго - огненный топаз. Еще и усмехаются, кривя губы. Одежда на них интересная: темные штаны, черные кожаные куртки с железными заклёпками и орнаментами. Ни дать ни взять — байкеры, только бород не хватает.

Делаю сноску в своем «плохо - хорошо»: одежда плохая не у всех. 

 – Маринэ, – прошипела рядом девушка, – опусти глаза.

 – Какая у нас тут смелая мышка затесалась, – рассмеялся один и подошел очень близко, подхватил жесткими пальцами за подбородок и приподнял вверх мое лицо, чуть не сворачивая шею.

 – На мордашку она ничего, – сказал второй, – но тщедушная, как птичка расси. Нет, Маркут, ты ее в постели не найдёшь. 

– Да кому вы нужны? Никто здесь не хочет в постель с вами идти, громилы, – не выдержала я издевательского смеха. – Выросли до неба, а мозгов — как у той же расси.

Я схватила девушку за руку и, пока эти двое хватали воздух открытыми ртами и ошарашенно глазели на нас, потащила её прочь. У меня даже сил прибавилось. Когда мы чуть отошли от мужиков, сопровождающая пискнула и побежала очень быстро, таща меня следом.

 – Мари, ты с ума сошла! Они могут сказать, что мы посягнули на их честь, и нас выкинут из академии! Ах, что же ты наделала?

 – Они над нами издевались! – возмутилась я.

 – Подумаешь, немного помолчали бы и шли дальше, а теперь нас будут искать, чтобы наказать. Ты нагрубила близнецам Слиссам, они такого не спустят.

Мы неслись переходами, коридорами, темными комнатами. Скорей всего, это тайные пути, так как других людей мы не встречали.

Я поражалась архитектуре, успевая замечать, как вокруг красиво. Словно попала в древний замок с каменными полами и полукруглыми арками вместо дверей. По стенам были развешаны выцветшие гобелены ручной работы и железные щиты с разными узорами. Один минус пошел в графу "плохо": собачий холод. А ведь на дворе ещё только осень! Что же будет зимой?

 – Всё, мы дома, – девушка выдохнула, – сюда они не суются, эти высокомерные уроды.

    Я отметила для себя, что она не такая уж и тихая. 

 – Маринэ, – девушка повернулась ко мне, – что на тебя нашло?

 – Я ничего не помню! – тут же вырвалось у меня.

Девушка замерла и нахмурилась:

 – Даже меня? – спросила она.

Я покачала головой. Девушка выдохнула и словно сдулась:

 – Наверно, боги специально забрали твою память, чтобы ты не помнила, как сгорела заживо. 

Мне тут же стало плохо. Какой кошмар! 

 – Пошли, – вздохнула девушка, – буду тебе все рассказывать. Меня, кстати, Анисия зовут, но ты меня звала Сия.

Мы пошли по коридору, продуваемому, наверно, всеми ветрами этого мира. Уже через пару минут у меня задубели руки и лицо, также заметно поддувало снизу. Терпеть не могу платья и юбки! Разбаловало меня наше время.

 – Мы находимся в академии Алдагора. Это академия магии, – тут же, не отходя далеко, начала свою речь Анисия. – Мы с тобой знакомы два месяца, учимся на первом курсе бытового факультета. Недавно мы прогуливались по парку, а там решили устроить состязание драконы. Ты попала под выброс магии. Дракон не совладал с ней, и ты чуть не умерла. Благодаря нашему ректору, тебя спасли.

 – Могли не спасать, – уточнила я, вспомнив о словах лекаря.

 – Ты совсем ничего не помнишь? — остановилась Сия. – Где мы живем, кто тут хозяева?

 – Нет, – я потерла озябшие руки.

 – Тебе придется трудно, – со вздохом сказала девушка. – Ну, вот мы и пришли.

Мы стояли перед обшарпанной деревянной дверью. Когда-то, видимо, ее красили в небесно-голубой цвет, теперь же лишь небольшие кусочки краски напоминали о былой красоте.

 – Тут мы живем с другими девочками, – зашептала мне Сия. – Мы особенно ни с кем не разговариваем, тут каждый сам за себя. Маринэ, лучше, если ты будешь пока молчать.

 – Тогда почему ты мне помогаешь, – тут же спросила я, – если каждый сам по себе? 

Девушка поджала губы и выдохнула:

 – Ты спасла меня. Когда дракон исторг свою магию, ты закрыла меня своим телом, Мари. Я не знаю почему. Мы просто шли, а потом… Я хочу вернуть тебе долг. 

 – Хорошо, – кивнула я, – мне как раз пригодится твоя помощь, Сия. Я практически ничего не помню.

 – Ты странная, – вдруг сказала Сия, – разговариваешь совсем не так, как раньше и не боишься. Остерегайся драконов, Маринэ. Они не редко нас задевают. Мы для них слишком низшие существа, как солома под ногами, но ты смотришь им в глаза, а они этого не любят. Сейчас я буду делать вид, что помогаю тебе дойти до кровати, чтобы показать, где ты спала, так что иди согнувшись. После того, как все уйдут на завтрак, я тебе еще немного расскажу, что нужно знать, и пойдем на занятия, – все так же шепотом сказала девушка. Я кивнула. 

В комнате было немного теплее, чем в коридоре. Почти не дуло. Небольшое оконце было где-то наверху, давало мало света, и было сумрачно. Небольшие светляки горели тускло.

Здесь ходили и собирались на занятия девушки. Наш приход они встретили безразличными взглядами и тут же вернулись к своим делам. Пишу еще один минус в графу "плохо": тут нет любопытства. Хотя, может, все дело в том, что они только поступили и еще не привыкли к друг другу. Сия помогла мне дойти до моей кровати, куда я села и оглянулась.

В комнате было шесть кроватей и столько же невзрачных сундуков, похожих на ящики. Девушки попеременно заходили за небольшую ширму и выходили уже переодетыми в такой же набор, как был на мне: серое платье со светло-серым передничком. У каждой была матерчатая сумка, в которой были письменные принадлежности и рулоны бумаги. Я видела, как одна из девушек собирала свою сумку. Открыв свой сундук, она кидала нужные ей вещи.

Сия делала вид, что тоже собирается, но, когда последняя дверь за нашими сожительницами закрылась, подошла ко мне и показала мой сундук. Я, кряхтя, как старуха, открыла его и немного покопалась. Пара нижних рубах, два серых платья с передничками, на удивление хороший деревянный гребень, которым я сразу воспользовалась и расчесала собранные наспех в гульку волосы.

Тут был довольно теплый плащ с вылинявшей меховой опушкой и более крепкие сапожки, чем были сейчас на мне. Несколько штанишек с завязками и парочка ночных рубах, длинных и теплых, что при таком холоде очень даже хорошо.

— Вот, возьми, – Сия подала мне тоненькую книжку, больше похожую на наспех сшитую тетрадку, – тут устав академии. Тебе нужно его знать. Я еще не успела сдать его в библиотеку.

 – А где мы выполняем домашние задания? – спросила я, оглядев комнату и не найдя стола.

 – Должны в библиотеке, но никто там не учит, там собираются драконы, а они не любят, когда мы ходим рядом. Мы их раздражаем. Все из-за стихий. Так что мы учимся тут, – девушка обвела комнату взглядом, вводя меня в уныние. Это ж можно все зрение потерять с таким светом! Вот в лекарской светляки хорошо освещали комнату, и окно там было большое, и тепло. Я нахмурилась, ставя еще один минус в графу "плохо": жить придется не в лучших условиях.

Сия стала собирать свою сумку, и я, глядя на неё, тоже достала из сундука матерчатый баул и стала кидать туда рулоны желтой бумаги и приспособления для письма. В голове тут же мелькнула мысль: а понимаю ли я буквы? Мне даже плохо стало. Ведь будет заметно, если я не смогу что-то прочесть.

Ухватила книжку, которую дала мне Сия и впилась взглядом в кривоватые строки. Наверно, минуту я пялилась на незнакомые буквы, потом они словно зашевелились, выпрямились, и я стала понимать, что там написано. Я даже помнила названия букв, знания сами появлялись в моей голове.

 – Слава богу! – вырвалось у меня. Сия посмотрела на меня как на умалишенную.

 – Мы не молимся богу драконов, – сказала она шепотом, – не смей этого делать. У людей есть своя богиня — Розагония Сердобольная.

Упс, я прикусила язык. Нужно обязательно узнать про здешних богов.

 – Хорошо, – покладисто согласилась я. Не хватает еще попасть в еретики, и тут же попыталась переключить мысли девушки на другое.

 – А почему драконы не любят нас из-за стихии? И где магия? Я не чувствую ее.

Сия немного оттаяла. Мне даже показалось, ей нравится, что я такая глупая и она меня учит. 

 – Мы еще не открыли свои источники, – сказала девушка, – но в нас есть сила воды. Вода — наша стихия, и мы никогда не утонем.

Хоть одна радость! Поставила плюс в столбец "хорошо": я не утону.

 – Драконы владеют двумя стихиями – огонь и воздух, – продолжала Анисия. – Мы, люди, владеем землей и водой. Принцип деления таков: драконы — это боевая сила, а мы — водные бытовики и земляные огородники.

 – И когда же откроют нам источники? – спросила я.

 – Обычно это делают перед зимним балом и первыми экзаменами. Если ты совладаешь с силой, то сдаешь экзамен и остаешься учиться, если не совладаешь, уезжаешь домой.

 – А лекари, – спросила я, – к какой стихии относятся? 

— Это полукровки. Они редко владеют ипостасью драконов. Полукровки получают лекарские способности. Никто не знает почему так.

— Значит, все-таки драконы и люди женятся, – сказала я.

Сия фыркнула и захлопнула свой сундук:

 – Никогда так не говори! Люди для драконов — низшие существа. Те, кого они не замечают. Если человеческая девушка понесет от дракона, то ребенка забирают в специальные детские дома, где их растят. Магия лекарей всем нужна, но полукровки редко становятся лекарями. Этот дар ценен в мире. Больше всего полукровки могут частично перекидываться. Когти отрастить или зубы — страшное зрелище, – Сия передёрнулась.

 – Ужас! – не выдержала я. — Считают нас низшими, а в кровать к нам всё равно лезут! 

 – Раньше полукровок вообще убивали, Мари. Теперь хотя бы они могут жить. А драконы не спрашивают девушек, хотят ли они делить с ними постель. Это даже не обсуждается. Да многие девушки сами хотят этого. Драконы многое могут дать тем, с кем спят: золото, дом, статус аньжи. Даже когда он тебя бросит, ты будешь выше всех других людей. Что говорить, ты тоже об этом мечтала. Ведь мы в парк пошли, чтобы покрасоваться возле драконов.

Все, больше никаких парков. Чем дальше я от этих ящеров буду, тем лучше. Пишу в столбец "плохо" еще один минус: у людей нет прав.

Первое занятие в этом мире было историей империи Алдагор. Учёба, оказывается, началась совсем недавно, так что я много не пропустила. Надо же, училась в своем мире и теперь учусь здесь. Интересно, что могут бытовики? 

Учителей тут всех называли алидорами. Что в переводе с древнедраконьего (был тут и такой язык) означало "учитель". Сейчас мы разговаривали на общеимперском, или по-другому современном драконьем языке. У людей были свои языки, которые использовались только в королевствах людей.

 Алидор Торвас был пожилым мужчиной, не магом. Усталый взгляд, узкое лицо в обрамлении седых волос, собранных в неряшливый хвост. Одет он был в мантию серого цвета с небольшой эмблемой на груди. 

Надо сказать, что помещения для учебы были намного лучше, чем жилые. Здесь находились большие окна, которые дают много света, а также было тепло. Поэтому я сразу поставила плюс в графу "хорошо": тут можно иногда греться. Но все равно все вокруг было не ухожено: краска облупилась, стены все в трещинах, столы и стулья студентов сделаны из грубо сколоченных досок. В придачу они были не крашены, почернели от времени и сверкали замасленными краями. Мне, если честно, сидеть за таким было неприятно. Помыть-то их можно, тем более бытовики, вроде бы, должны уметь убирать грязь.

Когда алидор Торвас стал вести свой урок, я достала рулон бумаги и стала записывать, сокращая слова. Первое, что должен уметь студент, — это быстро стенографировать речь преподавателя. Конспекты очень пригодятся на экзаменах. Записывали, кстати, слова алидора всего несколько человек, остальные просто сидели. Странные — или они все знают, или им все равно, что их могут исключить за неуспеваемость. Мне же, как человеку, ничего не знавшему об окружающем мире, нужно зацепиться в академии любыми средствами. Ведь где жила раньше Маринэ и кто ее родственники, я не знала.

 – Империя Алдагор всегда сдерживала изменённых тварей, – вещал преподаватель, – только благодаря силе драконов, мы все еще живы, а не удобряем земли. Кто из вас помнит, когда появилась первая прореха? – задал вопрос скучающим студиозам алидор.

 – Впервые демоны прорвались в наш мир более тысячи лет назад, – тут же ответил один из парней, рыжеволосый крепыш. Он, как и я, записывал речь преподавателя.

 – Хорошо, студиоз, – кивнул алидор, – демоны — исконные враги нашего мира. Люди и драконы всегда сражались с ними за свои души. Когда демоны поняли, что не могут поработить наш мир, они заразили его черной скверной.

 – Кто из вас знает сколько королевств поработила черная скверна? – спросил преподаватель.

 – Более двадцати королевств и множество баронств, которые жили вольными, – опять отличился рыжеволосый.

Интересно получается, этот мир борется с демонами и с какой-то скверной, а драконы — единственные защитники. Ну, что ж, могло быть хуже. Я задумчиво посмотрела на алидора. Почему он старается каждое предложение заканчивать восхвалением драконов? Это раздражает.

Дальше алидор перечислял всех знаменитых полководцев драконов, которые сделали много для спасения земель от черной скверны. Дома мы должны будем прочитать все об императорском роде и знать, в какой последовательности правили всякие Сираачи и Урваачи. Имена, конечно, у драконов зубодробильные.

В общем, урок истории был не совсем таким, каким я себе его представляла, поэтому придется идти в библиотеку и мозолить глаза высокородных драконов, чтоб им икалось. Я тут же написала себе список того, о чем я хочу прочитать и что мне нужно знать.

 Мне казалось, я задыхаюсь без информации. Что для человека нашего мира является страшным? Это, конечно, остаться без своих гаджетов, дающих нам информацию. Странно не знать обо всем и про всех. Конечно, мозг не может помнить все, но в нашем мире есть Google в помощь, а тут у меня — одна девчонка, которая, думаю, сама не многое знает.

Второй урок был мне интересен, потому что это была математика. Тут десятичная система счета. Мне нужно только запомнить цифры, что я и сделала, а потом без проблем щелкала задачки нашего алидора. Он тоже был мужчиной, но уже магом земли. Математика тут, оказывается, будет нужна для производства артефактов и работы с пентаграммами, о чем нам алидор и сообщил. На его занятиях писали в длинных рулонах уже все.

Неудобная вещь — свитки, нужно себе из этой бумаги тетрадей наделать. Вот разгребусь немного со знаниями и возьмусь нести прогресс в массы (чуть не прыснула от смеха).

Потом был обед. Еда была отвратная, да что там говорить, вся столовка была отвратной. Я не понимала: неужели у драконов нет денег, чтобы привести все в порядок или они не считают обязанностью делать для людей нормальные условия? 

Сама зала, где обедали студиозы, была огромной. Тут были стены из черных камней с серебристой прослойкой, которые показались мне довольно красивыми, высокие потолки органично сочетались с арками узких окон. А вот все остальное было ужасно. Сколоченные наспех столы и скамейки были такими же, как в аудиториях. Стол раздачи, около которого визжал мелкого роста повар на шустрых поварят, заставлен едой, от которой хотелось плакать. Я не отважилась брать все подряд и, понаблюдав за Анисией, взяла все, что она. Лоханки, в которых стояла еда, казались грязными, а в воздухе явственно слышался запах горелого и протухшего.

 – Думаю, от такой еды можно протянуть ноги, – тихо сказала я Сие.

 – Ты не представляешь, насколько права! Но многие из нас даже такой еде рады. В королевствах — почти голод, – Сия замолчала, когда рядом прошла стайка девушек, весело о чем-то щебетавших.

 – Ах, какой Метлах душка, я точно стану его аньжи, – говорила светловолосая красавица.

 – Не смотри на нее, – тихо шепнула мне Анисия, — это дочка герцога Асайского. Она из людских аристократов.

Я послушала Анисию, на фиг мне сдалась эта девица, но сделала сноску в своем «плохо- хорошо»: у людей тоже есть аристократы. Странно, что они живут в таком сраче, но Сия тут же меня «успокоила»:

 – У них свои апартаменты, – шепнула мне девушка, – редко, когда аристократы посылают сюда своих детей. У людей в королевствах есть свои школы магии. Сюда приезжают в основном девушки, чтобы стать аньжи дракона и получить высший статус в своем королевстве.

Я хмыкнула. Странные у них понятия статуса, но, может, я чего не знаю. Вдруг после того, как переспишь с драконом, у тебя сила повышается или еще чего, о чем я просто не представляю. Я вздохнула, ковыряя грязновато-серую кашу. Нужно есть, тело мне досталось слабенькое, а мне это совсем не нравится. Я хотела быть сильной, какой была до аварии. И как натренировать свое тело, я знаю. Нужна энергия, и еда может мне ее дать.

После обеда были еще занятия — концентрация и структурные наполнения артефактов. На первом — мы целый час сидели и медитировали, стараясь почувствовать свой источник в солнечном сплетении. Комната для медитаций была завалена матрацами, на которых все и сидели в расслабляющих позах. В платье мне расслабиться очень сложно, поэтому я просто закрыла глаза и проверяла свои новые знания.

На втором уроке еще один алидор, которого звали Лирус, нудно чертил на доске первые легкие структуры, которые состояли из рун. Сделала себе пометку — найти сборник рун и выучить их. В общем, все дороги вели меня сейчас с библиотеку.

Сия рассказала, как взять книги у библиотекаря, но наотрез отказалась идти туда со мной.

 – Мари, мне страшно, – сказала она, – ты не помнишь, как горела. Я же видела все своими глазами, так что стать аньжи мне расхотелось навсегда. Я лучше буду хорошо учиться и вернусь в наш городок, чтобы работать в семейной таверне.

Я пожала плечами. Спорить с девушкой и говорить, что я не собираюсь становиться аньжи и даже не представляю, зачем это нужно, не стала.

Спасибо, что хотя бы проводит до нужного зала. Я теперь знала, как пройти в наше общежитие, в столовку, учебные залы и переход в библиотеку.

Само здание академии очень старое. В нем множество закрытых помещений, в которые хода нет. Это мне уже Анисия рассказала, пока мы шли в библиотеку. Бывало, что даже сами драконы не знали, какие тут скрываются тайные залы и странные комнаты. Это уже из местных ужастиков. Есть даже несколько страшилок о неразделенной любви человечки и дракона — как же без этого. Бедняжка упала с самой высокой башни и теперь в виде духа ходит по академии, пугая студиозов. Очень интересно, это правда или просто страшилка для несчастных страдалиц, которые спят и видят себя в роли аньжи у драконов? 

 Я спросила, что такое быть аньжи. Оказалось, это так завуалированно говорят о любовнице, которая имеет равные права с женой. Ну, как равные… на дракона она имеет права. Говорят, аньжи дарит драконам спокойствие, и зверь признает ее своей, оберегает. Аньжи неприкосновенна для людей и может творить все, что захочет. Дракон ее защитит всегда, даже если она не права. Понятно, почему все так стремятся стать аньжи драконов. Но все эти разговоры — всего лишь выдумки. На самом деле никто не видел девушек после того, как их признавали аньжи. Напридумывали себе бедняжки неземную любовь и поверили. А сами драконы льют в уши несчастных слова о неземной любви, а потом пинают пузатыми домой. И это хорошо, если еще денег дадут. Сия, конечно, мне об этом не рассказывала. Все эти вещи я узнала уже потом. Но не будем забегать вперед.

И драконы, и люди учатся здесь по четыре года. Есть драконовская сторона, есть людская, а между ними — библиотека и лазарет. Это единственные общие помещения между расовыми обиталищами.

Всю дорогу Анисия боялась собственной тени и пугалась любого шороха. Я ее понимаю — жить с такими монстрами рядом, которые могут тебя заживо спалить, — не самое приятное.

Но библиотека мне очень нужна и важна, так что сжимаем покрепче зубы и топаем навстречу приключениям. Надеюсь, меня просто не заметят эти здоровяки, или, на худой конец, буду рассчитывать на то, что они после учебы предпочитают не сидеть в библиотеках.

 – Все, дальше сама, – остановилась Сия возле массивной двери, – тут наш вход в библиотеку. Пойдешь прямо и упрешься в стол библиотекаря. Назовёшь свой факультет, курс и скажешь, что тебе нужно. Все книги по запросу сразу выдают, так что, может, тебе повезет. Ах да, еще, когда видишь драконов, лучше замирай и опускай лицо. Пусть проходят мимо. Обычно они на нас не обращают внимания. После того, как возьмешь книги, возвращайся в нашу комнату. Я тебе покажу, где можно помыться и постирать вещи. И прошу тебя, не перепутай двери! В нашу сторону ведут синие двери с серебряной ручкой, в сторону драконов ведет красная дверь с золотой ручкой. Ты все поняла?

Я все спокойно выслушала и постаралась запомнить. Потом кивнула Сие и с трудом открыла дверь. Даже петли некому смазать! Хорошо хоть не заскрипела.

Я аккуратно прикрыла дверь и вошла в библиотеку. Тут было тихо. Прохладный сухой воздух обдул мое лицо, словно где-то был сквозняк. Я, тихо ступая по каменному полу, потопала прямо, как и сказала Сия.

Стеллажи были монументальны, из тёмного дерева, высокие, я даже не представляю, насколько, потому что верхние ряды терялись в сумраке невидимых потолков. Света тут было немного, так что рассмотреть все было затруднительно. Впереди этого книжного туннеля забрезжил свет. Там, за столом, в окружении кучи бумаг и свитков сидел пожилой мужчина. Седые волосы были собраны в хвост, мантия когда-то была коричневого цвета, теперь же выцвела и потёрлась на локтях. Мужчина увидел меня и замер, ожидая, когда я к нему подойду. За толстыми стёклами очков я не могла разглядеть его глаз.

 – Милая девушка, вы заблудились или пришли осознанно? – спросил он.

Я облегченно выдохнула. Меня все-таки не выгонят и, может, даже дадут все, что мне интересно.

 – Добрый день, – постаралась быть вежливой я. – Нет, не заблудилась, хочу взять книги.

Старик приободрился и тут же прибрал со стола лишние книги:

 – Я вас внимательно слушаю, – сказал он. 

Я достала из сумки свой список и стала перечислять книги, которые хочу прочитать.

 – Довольно необычный список, – задумался библиотекарь. – Меня зовут алидор Рамууч, – старик снял свои очки, которые странно зажужжали и сложились. Впервые я увидела артефакт. Значит, он не только для зрения. Я уважительно посмотрела на старика и замерла — это был дракон. Теперь-то я увидела, что его глаза сверкают магией. Светло-голубые глаза мага воздуха. Поборола в себе робость и сказала:

 – Чтобы хорошо учиться, нужно расширять кругозор.

 – Прекрасно. Похвально такое рвение у молодых людей, – довольно кивнул мне алидор, – иди за мной. Сегодня я тебе не дам всех книг. Сначала прочти первые три, потом приходи за следующими.

Мы прошлись по нескольким рядам, и я поразилась, как огромна библиотека. Казалось, что конца и края нет этим рядам! Я даже заволновалась, найду ли путь назад, но алидор Рамууч привел меня обратно к столу и стал заполнять мою карточку. Оказывается, Маринэ книги еще не брала — и как собиралась учиться…

 – С книгами обращайся аккуратно, – наставительно сказал библиотекарь.

Я кивала. Кто ж такую красоту будет портить? Книги были в красивых кожаных обложках с яркими рисованными картинками. У меня даже руки зачесались поскорей начать читать. В больнице я полюбила книги и читала запоями, уходя от боли и переживаний. Так что у меня теперь читательский голод. Даже руки затряслись в предвкушении.

Алидор Рамууч взял в руки свои очки, которые опять пожужжали и стали нормальными, а я поскакала по коридору в комнату — хотелось уже закончить все дела и немного отдохнуть, осмыслить свой первый учебный день и понять, что делать дальше.

 До двери я не добежала. Вернее, когда я к ней приблизилась, увидела, что дверь не синяя, как мне надо, а красная. К тому же она стала открываться, и я (откуда только силы взялись) понеслась назад.

 – Опа, – услышала я знакомый голос, — это мы с тобой, Саркут, вовремя зашли. Как чувствовали, что тут наша птичка расси.

 Убежать я, естественно, не успела. Резко затормозила, когда передо мной очутился один из близнецов Слиссов. Надо же, даже имя рода у них мерзкое, напоминает слизней.

 – Пропустите меня! – я не стала вести себя, как запуганная дура. Они и так поняли, что я не одна из них.

 – И что мне за это будет? – ухмыльнулся голубоглазый, не давая мне его обойти.

 – Пожалею и не тресну, – чего уж там, если уж наглеть, так по полной.

Второй, красноглазый, рассмеялся, и голос его горловой волнительный, от которого мурашки по коже толпами пробежали, раздался прямо возле уха:

 – Я тоже хочу, чтобы ты меня пожалела, птичка.

Я поджала губы и упорно старалась обойти не пускавшего меня голубоглазого. Тот вертко становился на пути, отчего я натыкалась на него и злилась.

Бежать в сторону стеллажей тоже не дело, я тут заблужусь и точно не выберусь. Остановилась и подняла глаза на дракона. И чего, спрашивается, пристали? Делать нечего.

 – Уйди с моего пути, дракон, – холодно сказала я ему и скривила самую надменную физиономию, по крайней мере, постаралась.

 – Ты смотри на нее, она и правда не боится, – хмыкнул тот, который стоял позади и перетек к брату, встав тоже передо мной. Два здоровенных амбала на одну маленькую меня. Эх, была бы я в форме, ловко бы сбежала от них. В футболе бег и ловкость многое значат.

 – Что вам от меня надо? – выдохнула я с неприязнью.

 – Ты оскорбила наследников дома Рахов, так что будешь нашей служанкой, пока нам не надоешь.

 – Еще чего, – отступила на шаг назад.

 – Ты не можешь отказаться! – лицо красноглазого глумливо скривилось.

 – Где это прописано? – не сдавалась я. – Где в правилах написано, что я обязана вам прислуживать?

 – Тогда тебе придется ответить за свою грубость как магу, – голубоглазый вдруг облизнулся и раздул ноздри. – Хотя твой источник еще не открыт, и ты не можешь выйти на дуэль чести, а это значит, что мы возвращаемся назад — ты будешь нам прислуживать.

Тут этот громила резко бросился ко мне и схватил в охапку, пытаясь прижать к себе покрепче. Я цапнула его за палец, и, не жалея, сжала челюсть, отчего дракон вскрикнул и откинул меня от себя. Тут же ухватил второй и прижался к моей спине. Смачно поздоровался с моим затылком, а когда я упала к его ногам, еще и сапогом постаралась сильнее приложиться о его стопу.

Тело после всех кульбитов резко выдохлось, но я не стала сидеть и ждать, когда они меня опять схватят, и понеслась по коридору. По закону подлости, опять не в ту сторону. Ну, что поделать, если я всегда страдала топографическим кретинизмом. Дверь открылась, и я со всего маху врезалась в чей-то твёрдый пресс, больно ударившись лицом.

 – Что тут происходит? – раздался приятный баритон. – Слиссы, вы опять студенток гоняете?

Чья-то сильная рука подняла меня за шкирку, как котёнка, и поднесла к своим глазам. Блин, ну как же неприятно быть такой слабой! Чтобы этим драконам всем в карликов превратиться! 

Этот дракон был старше, что чувствовалось по силе, которая исходила от парня, по холодному спокойному тону, твёрдому взгляду. Дракон посмотрел на меня, брови его нахмурились, рука тут же ослабла, и я опять упала на каменный пол, стараясь не повредить книги в сумке. Сил, если честно, почти не было, но я стоически поднялась, кряхтя, как старуха, и, окруженная с двух сторон драконами, только и смогла, что прислониться к боку стеллажа, держа перед собой сумку. Мозг просчитывал, как лучше сбежать от ящеров, а тело подрагивало от слабости.

 – Метлах, не лезь! Эта птичка наша. Мы ее к себе в служанки берем, – выступил вперед один из братцев.

 – Девушка согласна? – спросил Метлах, а я вдруг подумала, что уже где-то слышала это имя. На имена у меня тоже память не очень. А этот красавчик… тьфу ты, высокомерная зазнайка, мог бы и меня спросить, а не делать вид, что меня тут нет.

 – Куда она денется, – голубоглазый потёр палец.

 – Эта девушка под моей опекой, – вдруг сказал Метлах, – чтобы я вас возле нее больше не видел! А ты, – он посмотрел на меня, и мне стало нехорошо от его ненавидящего взгляда, – не должна ходить одна по академии, я запрещаю.

Во-первых, я разозлилась. Во-вторых, мне понравился старший дракон, а когда мне нравится парень, я становлюсь очень не адекватной. И в третьих, он с чего-то вздумал меня опекать, хотя в глазах читалась неприкрытая ненависть и брезгливость, поэтому — дулю ему, а не покладистую Марину. Я по стеночке пробралась мимо ошалевших братцев и уже немного в отдалении вякнула:

— Вот еще, слушать всяких драконов! Где мне надо, там и буду ходить! 

А потом будто второе дыхание открылось, и я как дала стрекача, только подошвы сапог мелькали. Пронеслась мимо удивлённого библиотекаря, а после и дверь нашла в нашу людскую часть академии.

Только тогда я оказалась за дверью, выдохнула и утёрла со лба текущий ручьем пот. Это ж надо, сколько я себе врагов нажила! Одни в служанки хотели забрать, другой вдруг в опеку полез. Нужно превращаться в ниндзя и ходить по академии, как невидимка. Прислушалась к шуму за дверью — вроде бы, погони нет. И со спокойной душой пошла в общагу. Впереди еще помывочные и постирушные дела, которые откладывать я не стану. Слишком мне не понравились вынюхивающие носы драконов. Я даже сама себя обнюхала, вдруг и правда воняю.

Отступление

Кабинет ректора магической академии Алдагора был обустроен консервативно. Темно-коричневая мебель, покрытая лаком, монументальная, с рублеными узорами, которые больше походили на рунические структурные заклинания, что было недалеко от истины. Огромное окно занавешено тяжёлыми портьерами темных тонов. Удобное кожаное кресло с высокой спинкой, больше похожее на небольшой трон. Даже письменные принадлежности — подарок самого императора Агрооса — говорили, что ректор академии Артуар Ричсаар не совсем простой дракон. И это тоже было недалеко от истины, потому как имел ректор родственные связи с императорской семьей.

Дракон быстро писал в длинном свитке и хмурил темные брови. Артуар был молод по драконовским меркам, но обладал сильной волей, был хорошим хозяйственником и сильным магом. В дверь постучали, заглянул секретарь:

 – Ректор Ричсаар, к вам студиоз четвертого курса боевого факультета Нивер Метлах.

 – Пусть заходит, – ректор отложил в сторону писчее перо и помассировал тонкие пальцы, унизанные кольцами.

В кабинет вошел высокий парень, кивнул ректору и, заложив руки за спину, опустил голову.

Ректор осмотрел Метлаха, все еще обдумывая, с чего начать. Студиоз был одет так, как большинство молодняка: темные штаны, высокие сапоги, кожаная куртка с рунными знаками, которые держали не одно заклинание. Тут и защита от ветра, и защита от физического удара и магического удара. Все заклинания довольно простые, но это, скорей, мода, чем настоящая защита.

 – Итак, потомок великих героев, наследник сиятельной семьи, чуть не убил человека. И кого, — студентку первокурсницу, которая еще даже источник не открыла. Куда ты смотрел, Метлах? – устало спросил ректор.

 – Я не предусмотрел. Это была случайность. Не вижу в этом ничего страшного.

— Вот именно, что не видишь, – ректор сцепил над столом между собой пальцы, рассматривая свои кольца.

 – Император обеспокоен, что люди гибнут от рук драконов и что мы относимся к разумным существам как к приматам. Это ведет к вырождению людей, а затем и нас, драконов. Все в этом мире связано, равновесие нарушено, Метлах, и ты добавил еще одну каплю, которая перетягивает весы в сторону гибели.

 – Я не специально! – возмутился дракон, но под жёстким взглядом старшего замер.

 – Ты будешь наказан, – сказал Ричсаар, – в ближайшем будущем ты назначаешься одним из кураторов первого курса людей из факультета наездников. Что до девчонки, – ректор задумчиво посмотрел на парня, – то твоя задача заключается в том, чтобы она в этом году осталась жива. Если она погибнет или получит ранения, которые сделают из нее калеку, ты будешь отчислен без права восстановления. Твоему отцу уже высланы документы, и он согласен с наказанием. Всё, иди.

Метлах кусал губы, чтобы не рыкнуть в ответ старшему, слишком жестко наказали его за жизнь никчёмной человечки. Парень выскочил из кабинета, словно за ним гнались изменённые твари.

Ричсаар хмыкнул, посмотрел на закрытую дверь, потом подошел к окну, чтобы тоже успокоиться. Слишком сильна в них звериная суть, и она может натворить много бед, если не приструнить вовремя свою ярость.

 – Надеюсь, у нас еще есть время, чтобы все исправить, – прошептал про себя ректор.

А Метлах несся по коридорам, распугивая своих сокурсников, и чуть дым из ноздрей не пускал. Пока он дошел до библиотеки, злость постепенно улеглась. И в этот момент к нему вдруг пришло осознание, что ректор говорил о факультете наездников. Такого факультета в академии не было. Его это озадачило.

Как только он вошел в библиотеку, сразу услышал разговоры, а потом кто-то врезался в него, отчего дракон даже с дыхания сбился.

Слиссы, как всегда, гоняли человеческих девок. Вот кому нужно мозги вправлять! На их совести уже несколько разбитых сердец. Близнецы не были злыми, но молодость, азарт, желание покорить и добиться желаемого гнали их на охоту. Драконицы себя в обиду не давали и могли не слабо отплатить обидчикам, а человеческие девушки сами под ноги бросались в надежде стать аньжи — возлюбленной дракона. Многим застят глаза богатства, которыми драконы осыпают своих любовниц.

Вот и сейчас гонятся за девчонкой, которая, наверно, только из ясельного возраста вышла. Метлах подхватил ее за шиворот и поднял к своему лицу, чтобы хорошо рассмотреть, и опешил. Да это же та, из-за которой он сам недавно злился. Непримиримо зыркнула синими глазищами, поджала пухлые губы, сопит и молча вырывается из его рук. Отпустил, но в груди опять поднялась буря. Она подвергает себя опасности, а ее жизнь теперь для него драгоценна. Слишком много сил отдал Нивер Метлах, чтобы пройти три курса и быть выгнанным на последнем.

 – Эта девушка под моей опекой, – рыкнул близнецам, вызывая у них удивление на лицах. – Чтобы я вас возле нее больше не видел! А ты, – Метлах осмотрел маленькую, похожую на птичку девушку, – не должна ходить одна по академии, я запрещаю.

Девчонка резво для своего худого тельца ринулась прочь, а издалека звонко пропищала:

— Вот еще, слушать всяких драконов! Где мне надо, там и буду ходить! 

Нивер Метлах не унизится до того, чтобы бегать за какой-то человечкой. Преподать ей уроки воспитания он может и потом, поэтому проводил ее колючим взглядом и перевёл его на двух оболтусов. Первокурсники заканючили:

 – Метлах, видел, как она тебя, – сказал старший Маркут, – совсем не боится, и наше обаяние на нее не действует.

 – Зачем она тебе, Нивер? – подпевал брату Саркут. – Мы немного позабавимся и все, не убудет с нее.

Метлах выдохнул горячий воздух, который накалил пространство в библиотеке и заставил библиотекаря встрепенуться за своим столом.

Двойной дар тяжело сдерживать, а Метлах — один из тех, кому повезло (или нет) управлять стихиями огня и воздуха. 

 – Еще раз я увижу вас рядом с этой девушкой, откручу хвосты! Повторяю, для идиотов, она под моей опекой, и всем своим передайте. Маринэ Одар не трогать.

 – Ну ладно тебе, – близнецы бочком обходили неуравновешенного старшего. У драконов сильна градация по возрасту и силе.

 – Скажите мне, студиозы, что привело вас в мои угодья? – послышался голос библиотекаря. Все трое тут же склонили головы и сложили руки за спиной в знак уважения.

 – Алидор Рамууг, – мы уже уходим, – спокойно сказал Метлах. Книги он может взять и потом, когда немного успокоится.

 – Не держу вас, – дал разрешение уйти молодняку старый дракон и покачал головой. – Эх, молодость, молодость.

Я мылась в общей мойке. Выглядели они как общественные бани, которые раньше были повсеместно при союзе в деревнях.

Тут была небольшая зала с лавками, деревянные тазы, ушаты, горячая вода без перерыва, текущая из крана. Она тут же уходила в небольшой слив в полу, поэтому было непонятно, откуда течёт и куда утекает. Стены отделаны плиткой, которая хорошо отталкивала влагу и не намокала, пол тоже из плитки, но больших размеров. Окон тут не наблюдалось, свет давали все те же фонари, развешанные по стенам.

Раздеваться в первом зале было очень холодно, а тут я распарилась и довольно плескалась в тазу, обливая себя водой. Девушек было много, и они стеснительно отворачивались, стараясь ни на кого не смотреть. Я же впервые нормально себя осмотрела. В принципе, неплохо. Худющая, правда, но это поправимо. Все поправимо, если в твоем теле не живет рак. Мясо нарастет, а сила прибавится, главное — здоровая.

 – Ты все-таки странная, – сказала опять Сия, намыливая жидким мылом волосы. – Первый раз ты не хотела мыться, еле водой обтерлась, а теперь плещешься, как рыба. Анисия была фигуристой с длинными красивыми волосами, которые не сравнятся с моими обскубышами.

 – Не помню, – тихо сказала я девушке, – а мыться мне сейчас нравится.

— Это хорошо, – кивнула она, – многие не понимают, что грязь — это болезни. У нас в семье с чистотой строго. Не зря к нам все богачи едут. Потому что чисто, и всегда вкусная еда. Самая лучшая таверна в округе, – с гордостью сказала Анисия.

 – А зачем ты сюда приехала? – спросила я ее.

 – Так дар! Дар у меня нашли. Отец немного подумал и велел ехать к драконам, чтобы стать аньжу и, таким образом, на приданое заработать. Ты не думай, отец не плохой, но у нас еще семеро детей в семье. Из них — только два брата-помощника.

 – Ну, девчонки могут побольше парней помогать, – не согласилась я с утверждением о бесполезности дочерей.

— Вот стану бытовой магессой, тогда отцу придется согласиться, что от меня больше пользы, – согласилась Анисия. – А аньжу я передумала быть. Не хочу проснуться однажды головешкой. Тебя ведь могли не лечить, и ты бы не выжила. Так что тебе нужно ректора нашего благодарить.

 – Поблагодарю, – хмыкнула я. – Как увижу, так и поблагодарю.

В принципе, мыться мне понравилось. Пусть не фешенебельная сауна, но все, что нужно, есть: вода, тепло и жидкое мыло. Было оно, конечно, невзрачного цвета и пахло не очень, зато хорошо, даже до скрипа отмыло кожу и волосы. Старшекурсницам чуть легче. Они уже могут применять магию.

Было интересно наблюдать, как вода ручейками прямо по воздуху льется на голову одной из девушек, смывая пену, а в другом тазу бурлит стирка. Магия в действии. Мы тоже постирали свои вещи, но по старинке, руками, и, собрав все в узлы, пошли в раздевалку, где стали быстро одеваться в чистые вещи. В раздевалке было холодно.

 – Если тут осенью так холодно, что зимой будет? – спросила я, стуча зубами.

 – Не переживай, – улыбнулась Анисия, – я слышала, что зимы тут тёплые. Так будет до самой весны. А вот у нас там снежно, – девушка вздохнула и посмотрела на меня. – Ну, чего ты так долго? Нам еще нужно задание сделать на завтра.

Потом мы развешали белье на просушку, хотя сохнуть при таком холоде оно будет не один день. Тут же были натянуты верёвки, и уже висело немало вещей.

 – Не бойся, не украдут, – улыбнулась мне Анисия, словно прочитала мои мысли. – Вещи, которые нам выдают, закреплены магически за нами, так что брать чужие вещи — себе дороже, прослывешь вором. По метке тебя обязательно найдут.

— Это прекрасно! – сказала я. – Хоть что-то в этой академии есть хорошего.

Анисия хмыкнула и устремилась в нашу общагу. Люди тут уже сновали толпами. Одни шли мыться, другие уже уходили,э. Я стала их разглядывать. Одежда тех, кто учился на факультете земляных, была коричневого цвета. А вот по крою совсем не отличалась от наших бытовых. У девушек — длинные платья с передничками, а у парней — рубахи с жилетками и темные штаны, заправленные в сапоги.

Баня парней была тут же, через стену, так что девушки с парнями весело перекликались и шутили. Старшие курсы уже давно знакомы между собой, им весело.

В нашей комнате соседки уже занимались. На кроватях лежали рулоны со свитками, и чуть ярче горели лампы. Радость какая, оказывается, свет можно регулировать.

Немного помучившись с рулонами, я решила все-таки раздобыть ножницы и нитки. Буду делать себе тетради. Пока же просто читала те книги, которые мне выдал библиотекарь — «Историю возникновения империи» и «Записки путешественника по королевствам людей». Начала со второй. Читалось легко, даже интересно. Словно это было фэнтези. И лишь когда вспоминала, что все происходящее — явь, становилось не по себе. В королевствах было Средневековье. Про такое говорят — махровое, где женщины были на уровне собаки.

Но так как путешественник, записки которого я читала, был дракон да и было это лет пятьдесят назад, я решила не сильно нервничать, а просто черпать нужные знания. Было интересно, как дракон описывает людей. Ведь как бы он ни старался создавать вид непредвзятого рассказчика, иногда проскакивали в его словах брезгливость и надменное отношение к людям. Он считал их низшей расой, которой под силу лишь копошиться в земле. Не зря же одна из стихий, которая подвластна людям, — земля. Я же видела в его книге борьбу. Борьбу людей за жизнь, стремление сделать ее лучше, цепляться даже зубами за возможность стать сильнее и дать возможность выжить потомству.

Странное творится в этом мире. Есть четыре стихии магии: огонь, вода, воздух, земля. Есть две расы, по которым разделены эти стихии. По идее, все стихии равны. И я не могу понять, почему вода и земля считаются небоевыми энергиями. Да, они обе пассивны в своей основе, но могу вспомнить, как страшно наводнение или как ужасно землетрясение. Мой мозг, взращенный на всевозможных фантастических фильмах, может найти сто способов, как эти стихии, которыми владеют люди, сделать опасными боевыми науками.

Да и стихии драконов не всегда ужасны. Развести огонь для готовки, согреться — это же мирное направление огня. Пригнать тучи для дождя, покрутить лопасти мельницы — это мирное для воздуха. Почему стихии людей стараются притеснять, почему люди так забиты, хотя имеют численный перевес и больше земель? Нужно разбираться, но одно я точно знаю — не собираюсь покорно становиться только бытовым магом. Буду искать знания, которые помогут лучше использовать свою стихию. И если черная скверна придет, я буду готова.

Путешественник и этой проблеме уделил несколько глав. В основном, шло восхваление и «вода» на тему, какие драконы молодцы, потому что держат черную скверну на прежних границах и не дают ей захватывать новые земли. Но была и интересная статистика о том, что черная скверна захватила лишь человеческие земли. Особенно сильно она прошлась по бывшей империи людей Индорос. Сейчас от нее остались лишь небольшие огрызки в виде королевств.

Мысль, что у людей всего пару сотен лет назад была своя империя, меня насторожила. Значит, человечество не всегда было таким отсталыми. Что же такое черная сквера, и почему она появилась именно в империи людей? Если эту болезнь оставили обозлённые отпором демоны, то почему она не возникла и на территории драконов? Или люди принесли демонам больше урона? Вопросы множились, и мой список того, что я хочу узнать, пополнился записями о непонятном в истории.

Следующие дни слились в один. Они пролетали калейдоскопом, неизменные и серые. Когда вокруг лишь серый цвет, радость и интерес постепенно пропадают. Познакомилась с некоторыми сокурсниками, узнала, что на каникулах обычно все разъезжаются по домам. Я же про дом Маринэ ничего не знала. Одна радость — я нашла нитки с иголками и ножницы.

Оказывается, нам, студиозам, выдается стипендия для поддержки штанов, как говорится. На стипендию не пошикуешь, и даётся она для того, чтобы студиозы, особенно бедные, могли позволить купить себе бумагу и писчие принадлежности, а также хоть какую-то одежду, чтобы не светить рваньем в академии.

У драконов была своя форма, которая не считалась официальной, но все равно все ее придерживались. Кожаные куртки и черные штаны. На куртках — всевозможные рунные вязи, в которых драконы хранили энергию. Нам же, людям, шили однотипную форму, за которую мы платили серебряками из стипендии. Тут их называли "едовые".

Серебряные делились на три вида: большой ор, средний ор и маленький ор. Последний из перечисленных еще "чешуйкой" называли. Монетка была похожа на мелкую рыбью чешую. В большом оре сто средних, в одном среднем сто чешуек или маленьких ор. А вот золото было редким. Его выдавали каждый год по одному на студиозам, как подъёмные, а потом каждый месяц — по среднему ору на мелкие нужды.

Так, к чему это я… Ах да, оказывается, мы могли на выходных выходить в город. Академия находилась в дне пути от столицы, и конечно, в свое время вокруг нее возник городок, в котором студиозы могли купить все нужное.

На дне своего сундука я нашла завёрнутый в тряпицу кошель, в котором звенели серебряки, и потом всю информацию вытянула из Анисии.

 – И ты молчала? – воодушевленно сказала я. – Мне столько нужно всего купить! Когда мы пойдем в город?

 – Маринэ, не рассчитывай на многое, – сказала она, потом посмотрела на мои серебряки, – ты мало что на них купишь.

 – Буду экономить, – кивнула я.

 – Тогда в день отдыха идем, – улыбнулась Сия. – Мне тоже нужно прикупить кое-какие мелочи.

С другими девушками я тоже познакомилась, но в близкую дружбу не лезла, боясь выдать себя чем-нибудь необычным. Хватит того, что Сия иногда на меня странно косится.

День выходного дня настал, и мы целой толпой девчонок, гомонящих и довольных, высыпали из родного крыла академии на шикарный парадный двор. Идти в город собрался почти весь первый курс. На парадном дворе я была впервые, и красота вокруг меня поразила.

Небольшие кусты, подстриженные фигурами, дорожки мимо клумб, что интересно, цветущих, хотя было довольно прохладно. Разные скульптуры, лавочки, на которых сидели драконы, небольшие фонтанчики, возле которых собралось опять же немало драконов. Девушки сразу замолчали и тоненькой струйкой по самым крайним дорожкам пошли на выход. Я постаралась затеряться в толпе, не хотелось наткнуться на моих недругов — близнецов или ненормального старшекурсника.

 – Кто выпустил зверюшек? – лениво рассматривая нас, спросила драконица друзей. Была она красива. Высокая, в кожаной куртке, но при этом в длинном платье. Но когда я подошла ближе, увидела, что спереди платье намного короче, чем задняя часть, а в просвете видны черные кожаные штаны. Очень красивая одежда.

 Парни из окружения драконицы обратили на нас внимание и заулыбались, найдя в нашем лице мишени, на которых можно практиковать остроумие и показать свою удаль девушке.

 – Аладора, зверюшкам тоже нужно из загона иногда выходить, – сказал один из них, надменно раздувая аристократические ноздри.

 – У них закончились косточки, – хмыкнул другой. – Идут на скотный двор за следующими.

 – А вы почувствовали, как воняет? – оживился третий. – Неужели они до сих пор только вылизываются?

Драконица довольно щурилась и внимательно смотрела на нас, выискивая недовольных. Когда ее взгляд прошелся по мне, я сделала самое пофигистическое лицо, на которое была способна. Не дождётесь, чтобы я опять куда-то влезла. 

 – Мне не нравится вон та, – вдруг указала драконица в наш строй. – Кто покажет ей, как должна выглядеть правильная зверушка, получит поцелуй! Она зажмурила раскосые глаза и игриво посмотрела на самцов.

Я быстро проследила за взглядом драконицы и чуть не взвыла, она показала на Анисию. Я уже говорила, что девушка была красива, а перед выходом в город я заплела ее шикарные волосы колоском, поэтому даже в таком затрапезном платье, Анисия привлекла внимание ревнивой драконицы.

Откуда ж я знала, что мы пойдем через парадный выход, где кучкуются «высшие создания».

Двое драконов тут же пошли в нашу сторону, пытаясь перегнать друг друга, а я быстро перебирала ногами, стараясь догнать Анисию. Когда я с ней поравнялась, подхватила под руку и потянула идти быстрее. Видимо, девушка не заметила, на кого указала драконица или вообще не слушала, о чем они там болтают.

 – Мари, что случилось? – шепнула она мне.

 – Нужно бежать отсюда, – сказала я, – к нам идут драконы и они хотят сделать что-то неприятное.

 – Лучше не бежать, – грустно сказала Сия, – а дать им возможность сразу сделать то, что они задумали, чем потом испытывать на себе их гнев.

 – Что за упадническое настроение? – возмутилась я. – С чего бы нам перед ними преклоняться? 

 – Ах, ты же все забыла, – покачала головой Сия, – а то бы знала, что драконы быстро впадают в ярость и могут натворить дел.

 – Пусть они свою ярость себе в заднее место сунут! – не выдержала я. – Мы не сдадимся!

Я тянула ее на выход из этой ядовитой красоты. Сия окаменела от страха, а шаги драконов были все ближе.

Они без разговоров применили магию. Ветер. Он был только на том пятачке, где стояли мы с Анисией. Девушка попыталась меня оттолкнуть, чтобы остаться одной. Я же вцепилась в нее, как репей, и сжала от злости зубы.

Не люблю несправедливость! Ненавижу, когда обижают слабых и притесняют тех, кто не похож на остальных. Под напором ветра я, сгибаясь почти до земли, упрямо пошла в сторону драконов. Ярость отключила мозги, и я сейчас думала только о том, чтобы добраться до драконов, а там буду кусаться и царапаться, но сделаю хоть что-то.

 – Ты посмотри, какая упрямая зверюшка, – хмыкнул один из драконов, когда я до них доползла. Ветер почти затих, и те с любопытством смотрели на меня. Я выпрямилась, сдула с лица растрепанные волосы и, взвизгнув, кинулась к обидчикам. Одному стукнула по ноге своим тяжелым сапогом, метя в самое болезненное место, а второму заехала головой в живот, выбивая воздух.

 – Да она бешеная! – зашипел тот, которому я треснула по ноге.

 – Таких нужно убивать, пока другие не заразились! – вторил ему другой. Он с силой оттолкнул меня и схватился за живот.

Я же упала на попу и наткнулась на чьи-то черные, начищенные до блеска сапоги. Взглядом дошла до сумрачного лица странного старшекурсника, который запретил мне гулять, и попыталась быстро ретироваться. Но была поймана за шкирку (вот гад!) и поднята к глазам. Зрение у него плохое что ли?

 – Я что тебе сказал? – прошипел он мне в лицо. Пахнуло гарью, а из его носа натурально дым повалил. Надо сказать, он был красавчиком, и дым из носа его совсем не портит. Потом я моргнула и дала себе мысленную оплеуху. Драконы плохие, нечего на него слюни пускать. И вообще, все мужики — козлы и предатели, успокоила я свое взволнованное сердце.

 – Метлах, – тут же довольно заговорили страдальцы, – пришлепни это насекомое.

 – Я вас сейчас пришлепну! – рявкнул злой-презлой дракон на ошарашенных студиозов, а потом повернулся опять ко мне. Я болтала ногами и пыталась вырваться из его хватки, а если получится, треснуть по наглой физиономии. Но он понял мое желание и чуть отодвинул руку со мной подальше. Моя форма жалобно скрипела по швам, но не рвалась — качественно шьют.

 – Говорю всем, – громко прозвучал голос Метлаха, – эта человечка, – он потряс моей тушкой, – под моей опекой, и если хоть одна волосинка упадет с ее головы, виновник лишится того, чем он вовремя не подумал.

Потом дракон поставил меня на землю и повернул в сторону академии:

 – Быстро пошла в свою норку, пока я тебе под задницу не поддал! 

Я не стала спорить — зачем? И пока раздраженный дракон, распаляясь, что-то внушал кучке драконов, собравшихся поглазеть на представление, резво обежала по кругу и вернулась к Анисии. Та стояла со стеклянными глазами, лохматыми волосами и не двигалась.

 – Бежим, – сказала я, видя, что остальные наши сокурсницы ждать не стали и давно уже вышли в огромные ворота, которые вели в город.

 – Что ты творишь? – шептала Анисия. – Ты сумасшедшая?

 – Живая, – сказала я. – Поверь, жить прекрасно, а как жить, уже зависит от тебя.

Дракон так и не увидел, что я сбежала, а другие драконы, которые заметили мой побег, лишь усмехались, поглядывая на бушевавшего Метлаха, и не рассказывали ему о моем проступке.

Отступление

Нивер Метлах привык быть один. Его мать умерла, когда он был еще ребенком, а отец недолго страдал по нелюбимой жене, сразу женился на другой, которая была его любовницей все это время. Нивера отдали нянькам, отец редко интересовался своим первенцем, отдавая всю свою любовь младшим детям. Нивера словно вычеркнули из жизни семьи. Если бы не Сиер Давор, дракон, которого отец нанял учить старшего сына быть драконом, у Нивера не было бы вообще никого. На долгие годы учитель заменил ему отца, мать и братьев, с которыми ему не разрешала общаться мачеха.

У драконов зверь просыпается не сразу. До пяти лет они обычные дети, как люди. Но потом происходит первый оборот, и дракон познает свою истинную суть. В это же время просыпается магия, и маленькому дракону важна помощь и любовь близких.

У Нивера был только учитель, который, не имея своей семьи, всю свою нерастраченную любовь отдал драконенку, воспитывая из него сильную личность. Зверь, проснувшись в человеческом теле, не сразу признает главенство разума и подчиняется инстинктам, поэтому в это время нужно держать его в узде. Сиер Давар хорошо воспитал Метлаха. Мальчишка умел осадить инстинкты и вовремя остановить зверя.

Отец Нивера не скрывал, что хочет оставить наследство одному из младших сыновей, хотя они были слабее Нивера и не имели хорошую родословную. Их мать — простая драконица без магического дара.

Все драконы имели вторую ипостась, но не все владели магией. В древности такую силу получали единицы, и они стали прародителями всех домов драконьей империи. Сначала было много домов, но постепенно их осталось шесть, а все остальные приняли подданство одного из шести домов, становясь родами. Мать Нивера была из высшего императорского дома Сев и принадлежала роду Метлахов, старинному, но обедневшему, в котором не осталось семей.

Отец Нивера был из нижнего дома Шом. Род и семья его была намного ниже по силе зверя и магии, но он был богат. Его семья неплохо разжилась золотом во время зачисток людских городов от скверны, что позволило жениться на девушке из высшего дома и довольно древнего рода и родить Нивера. Отец хотел получить титул владетеля, чего и добился благодаря матери Нивера. Но отдавать титул и земли первенцу не собирался.

Учитель посоветовал Ниверу окончить академию и стать воином императора, чтобы получить свои земли и не рассчитывать на отца. Драконам важно иметь свои угодья, это держит зверя внутри в спокойствии. Слабым драконам хватало и своего дома, а вот таким, как Метлах, с сильным зверем, который рвётся на волю, нужно было приволье.

Но Нивер хотел доказать отцу, что он лучший, чтобы отец гордился им и оставил владетелем после себя, хотя понимал, что все это — лишь его мечты.

Друзей Нивер не имел, было несколько таких же сильных драконов, с которыми он просто проводил вместе время. С девушками был холоден, его сердце закрыто от чувств, а дракон внутри лишь фыркал на желание самок прибрать его к рукам.

К людям Метлах относился спокойно, не был замечен в травле или необоснованной жестокости, которой страдали некоторые драконы. И к человеческим женщинам был равнодушен, хотя и благодарен, что можно было без проблем снять с ними физическое напряжение и при этом не жениться, как это сразу требовали драконицы. Человеческим девкам хватало и золота.

В тот день он не сдержался, не смог успокоить раззадоренного дракона внутри, и произошел всплеск магии, которая огненным смерчем ушла в сторону гуляющих по аллеям девиц. Они строили глазки и хихикали, стараясь привлечь внимание драконов. Ту минуту, когда его магия понеслась на девушку, Метлах хорошо запомнил. И полные ужаса, синие глаза пострадавшей тоже. Он не думал, что ее спасут. На земле лежала обугленная головешка, но все же через пару недель девчонка была жива, здорова и даже с волосами. Лекари сделали свое дело, при этом возмущаясь, что их драгоценная сила тратится на какую-то девку. Метлаху самому было странно, что ректор, его дальний родственник, вдруг решил спасти человечку. За смерть людей драконам ничего не будет. Если погибнет дракон, нужно оплатить виру родственникам. Если это высший дракон, то можно лишиться головы. Вот за смерть Нивера его убивец мог бы потерять свою жизнь, если бы был простым драконом. Другому высшему опять же — просто вира.

Нивер вспомнил, как впервые увидел Маринэ вблизи. В библиотеке было сумрачно, но дракон хорошо ее рассмотрел. И худенькое тело, и синие глаза, которые он помнил полными страха и отчаянья. Теперь они сверкали, как два драгоценных камня, и были полны силы, уверенности и упрямства. Ему нужно, чтобы она не погибла, что при ее характере это может случиться в любое время. Нивер увидел, что девчонка улизнула из академии, а не пошла внутрь.

– Метлах, ты чего огонь проглотил? – спросил его Сивер, один из приятелей. – Зачем тебе эта ущербная? У неё одни мослы. 

– Я ее не жрать собираюсь, – злился Нивер. – И еще раз всем говорю: девку не трогать! Мне за нее ответ перед ректором держать. Кто посягнет, будет иметь дело со мной.

– А, так бы и сказал, – лениво протянул второй дружок Алтис. – Птичка-то твоя упорхнула. Сказав это, он показал глазами на ворота.

Метлах скрежетнул зубами, но не побежал следом, держа лицо. Еще несколько минут просто болтал о делах курса, а потом пошел в город. Он вернет эту дуру назад. Было бы прекрасно, если бы ректор разрешил закрыть ее на замок. Вообще, зачем людям учеба и магия? В их королевствах есть свои школы! Чего эти муравьи лезут в Алдагор? 

Он нашел их быстро. В какой-то момент понял, что помнит ее запах, мягкий, нежный, цветочный, который сразу проник в ноздри и потянул за собой, как на привязи. Дракон внутри странно затих, словно готовился к чему-то, а Нивер шел по следу. Девушки сидели в таверне, пили, ели и не обращали внимания на то, что за ними наблюдает дракон. Нивер же сам не знал, почему не пойдет, не схватит человечку и не притащит ее в академию. Он просто натянул поглубже капюшон плаща и наблюдал за ней.

Странно, ведь вторая девушка намного красивей, но взгляд опять прилипает к бледному лицу и лохматым рыжим волосам. Что-то напрягало Метлаха в этой пигалице. Надо же, как точно подметили Слиссы ее внешность. Настоящая птичка расси. Мелкая, с рыжей головой, весело чирикающая и прытко летающая птичка.

На губы сама собой набежала улыбка. Она лезла к крестьянам и выспрашивала, как все у них работает. Он так и шел за ними после таверны. Подходил после птички к тому месту, где она только что была, и принюхивался, желая знать, что ее заинтересовало на рынке. Пробовал то же, что и она. Даже глаза зажмуривал так, как она, стараясь понять, что ее заинтересовало в простой сметане. Ниверу в какое-то время показалось, что он околдован ею. Ведь это ненормально — ходить вслед за человеческими девками и подсматривать, подслушивать, о чем они говорят. Обычный разговор молодых девушек.

Под конец он рыкнул сам на себя и просто пошел в академию. Благо город стоит совсем рядом, а ходьба прочищает голову. По дороге его подвезла на своей повозке аристократка из людей, желающая стать его аньжу. Второй год не отстаёт, тоже упорная. Но если от птички ощущения, как свежий воздух, после которого дышать приятно, то аристократка, как знойный ветер, высушивает и не дает вздохнуть свободно. Метлах даже разозлился, что опять думает о девчонке. Нужно поговорить с ней и просто купить ее свободу. Ни одна девка не откажется от золота. Метлах принял решение и уже в спокойствии доехал до академии, совершенно не слушая, о чем там с придыханием шепчет ему аристократка.