Попаданка в Сильфиду на боях орков

1 том бесплатно читать , а это – второй том истории.

Лениво потянувшись, я вышла из шатра. Ярко светило солнце, на небе ни облачка. Люди занимались зарядкой под руководством Бранлиса. Его вынесли из палатки и усадили на подстилку так, чтобы он мог спиной опереться на тюки с поклажей, и теперь он строго отчитывал тех, кто недостаточно хорошо выполняет те или иные упражнения. Лицо его было бледным, на лбу выступил пот и, хоть он и не двигался сам, все время хватался за раненый бок, но хотя бы пришел в себя и это радовало.

Справа старик Халмир развешивал на веревке порцию очередных выстиранных вещей, огромные вещи орка СакрКруша перемежались с моими рубашками сорок второго размера и разнокалиберной одеждой остальных людей из нашего «рода». Я подошла и рядом аккуратно повесила сушиться на солнце пучок трав.

— Опять явились, — ворчливо пробормотал Халмир и кивком головы указал направление.

Наши шатры стояли широко, образовывая небольшую площадку в центре. Фактически мы считали это своим микрорайоном, куда оркам хода не было — здесь не было улицы, по которой можно было бы добраться до какой-то цели. Тем не менее, две орчанки нерешительно топтались у палатки Бранлиса, не решаясь зайти в наш закуток. Зеленокожие крепко сбитые девицы выглядели жалко: у одной нарядное платье порвано и извозюкано в грязи, у второй на лбу здоровенная ссадина, а лицо в слезах.

Мужчины нарочито не обращали внимания на незваных гостей, продолжая заниматься своими делами, а вот я хмуро уставилась на орчанок.

— И что, уже не в первый раз приходят? — спросила равнодушно.

— Вчера еще с вечера приходили, пока ты отспалась, — Халмир встряхнул очередную рубашку, стрельнул взглядом на орчанок и повесил одежду на веревку, натянутую между двумя шатрами. — Только, кажись, это другие уже.

— Занятно, — хмыкнула я, старательно скрывая хищную ухмылку. — Ну, как решатся подойти, можешь провести их в мою палатку.

— Да как я пойму-то, я ж по оркски не понимаю! — возмутился старик мне вслед, но я лишь взмахнула золотистыми крыльями и, почти не касаясь земли, направилась в свой шатер.

Мой план уже давал свои первые плоды, и тут важно не спугнуть удачу. Дуры поверили в мое проклятье и наверняка любые свои неудачи теперь валят на него. Особенно после того, как их предводительница ГладРида проиграла в бою. Но важно, чтобы они полностью удостоверились в том, что это правда, что проклятие существует, прежде чем мы начнем переговоры. Если я сейчас выйду к ним навстречу, у них останутся сомнения. Нет, они должны не только прийти, они должны преодолеть препятствия, чтобы попасть ко мне на прием. Если орчанки сейчас просто уйдут, значит они еще недостаточно уверены в опасности проклятья.

Не прошло и пятнадцати минут, как послышался зычный голос на халифатском:

— Госпожа Ксания, к вам тут пришли!

Значит совсем приперло, — внутренне ухмыльнулась я.

— Пусть заходят! — разрешила с деланным безразличием.

Орчанки проскользнули в мой шатер и удивленно замерли у входа, на смея пройти дальше. На всех поперечных жердях, держащих палатку, я развесила сушиться пучки трав, еще куча их лежала на ткани на полу, и сейчас я их аккуратно ворошила, чтобы не слежались. Наверное, для орчанок моя палатка выглядела как обитель ведьмы.

Они молчали, я тоже не спешила заговаривать. Сперва закончила ворошить цветы, аккуратно прикрыла их уголком ткани, так как они должны были сохнуть без доступа солнечного света, а лишь затем повернулась к гостьям:

— С чем пожаловали?

Зеленокожие девицы переглянулись испуганно, а потом синхронно бухнулись на колени клыкастыми мордами в пол:

— Прости нас, ведающая! Прости дур неразумных! Пожалуйста, сними с нас свое проклятье! Мы тебе как хочешь послужим! — наперебой заныли они, подползая ближе.

К этому я была не готова. Захотелось вскочить и отбежать подальше, но я кое-как сдержалась:

— Так это значит вы... и часто ли вы, прекрасные невесты, гордость лучших оркских родов, ночами разбоем занимаетесь? Может, не только мое проклятье заработали, а еще с десяток на вас?

— Мы не хотели! Мы никогда такого прежде не делали!.. — зарыдали они и начали каяться.

В целом история была понятная. ГладРида, как лидер отряда, самая красивая, сильная и родовитая орчанка племени Соколов, подбила остальных избить девицу, которая, конечно «во всем виновата». Эти две вроде как и «не хотели», но разве против коллектива попрешь? Так можно оказаться следующей избитой. Нет, несколько девушек все же отказались, но они могли это себе позволить — у них рода более знатные или сами они морально сильнее. Тем более, что напрямую ГладРиде они вызов не бросали, просто тихонько слились и не пришли ночью на общий сбор.

— Как вы меня подкараулили? Откуда узнали? — спросила я главное.

— БарМина сказала, что видит тебя периодически ночью, что ходишь мимо палатки ее семьи.

Я поморщилась. То есть мои тайные походы были не такими уж и тайными, а спящее стойбище не таким уж и спящим.

— А с чего вы вообще решили, что проклятье работает? — усмехнулась я. — Вон ГладРида была уверена, что нет его. Правда, ей это не помогло...

Получив разрешение, орчанки начали жаловаться на жизнь, перечисляя все свои неудачи за последние полтора суток. Оказалось, что та, у которой здоровенная ссадина на лбу, умудрилась не просто упасть, а врезаться головой в корень священного местного дерева, которое обладает антимагическими свойствами — нанесенную им рану невозможно излечить колдовством. И это вдобавок к еще куче разных мелких неурядиц вроде порванного амулета и испорченной прически. Она и убедила подружку в реальности проклятья. Той тоже было на что пожаловаться — орчанка примерила сшитое матерью платье, приготовленное для встречи сватов, а тут псы на дворе растявкались. Выбежала она посмотреть, что стряслось, тут-то ее сбежавший баран, которого соседка готовить собралась, с ног-то и сбил. Здоровенный, раскормленный, он в целом много вреда нанес: у кого горшок с маслом дорогим разбил, у кого палатку порвал, у кого пса боднул, и тот теперь хромает. Но, конечно, орчанка решила, что именно ее неудача его привлекла, ведь именно она была в этот момент в дорогом платье. Даже не переодевшись, побежала она с подружкой просить у меня избавления, будто это могло спасти ее от нагоняя матери.

«Вот дуры-то наивные необразованные», — думала я, глядя на этих двоих. Только вот в голове крутилось, что вся эта история может выйти мне боком. Их-то я напугала, а к чему это привести может? Если они не ко мне бы пришли, а к своим родственникам в ноги кинулись, у меня бы не помощи попросили, а избавления от всех неудач в жизни потребовали. И что тогда? Меня легко ведьмой бы объявили, а дальше и до костра недалеко. Хотя дерево тут дорого, скорее по рукам и ногам связать — и в озеро, оно ведь под боком. Так что нужно выкручиваться из-под такой ответственности.

— Идемте, — велела я, вставая со свернутого матраса, который в дневное время служил мне подушкой для сидения.

Молча я вышла из палатки и, не оглядываясь, пошла прочь со становища, только по хриплому дыханию и шумным всхлипам за спиной фиксируя, что девушки следуют за мной. Я специально отошла от палаток подальше в степь и, подобрав место повыше и поживописнее, остановилась и раскинула в стороны руки. Затрепетали крылья, поднимая меня в воздух, немного, буквально на полметра.

— Разозлили вы меня в ту ночь сильно, — произнесла я задумчиво, вроде как про себя. За спиной послышался жалостливый всхлип, и я резко развернулась к орчанкам. Они отпрянули, хватая испуганно друг за друга за руки, но все же остались предо мной. Надеюсь, я выглядела внушительно. — Не в моих силах снять с вас проклятье, — выдохнула я вроде как обреченно и грустно.

— Как же, — одна с ужасом закрыла рот рукой, а та, что в порванном платье завыла-зарыдала в голос, некрасиво морща лицо.

Выдержав паузу, я продолжила:

— Не в моих силах снять с вас проклятье, потому что не проклятье это было и вовсе, — я призвала свою силу, и нас обдало прохладным порывом ветра, заставив орчанок передернуться. — Я призвала силу Стихии Воздуха, что всегда с нами. И под ярким солнцем, и во тьме ночной, и в палатке, и в степи Ветра всегда с нами. Стихия смилостивилась надо мной, и обратила свой взор на тех, кто мне навредил.

— Я не хотела! — между рыданиями выдала орчанка. Вторая промолчала. Да уж, никто никогда «не хочет».

— Я прощаю вас обеих, — выдохнула я. — Я вас прощаю и не желаю зла. — Они притихли, переглянулись растерянно — как же так, я вроде как и прощаю, и проклятья не сняла. — Но Стихия, — я подняла руки, призывая ветер, — она не так жалостлива, как я. Я лишь привлекла ее внимание к вам. Стихия справедлива. Она теперь приглядывает за вами, она дарит и удачу и неудачу по своему суду.

— Но что же делать?! — всхлипнула прежде молчавшая.

— Стихия справедлива. Она может подарить удачу тем, кто того заслужит. Вы уже расплатились за то, что сделали. Я на вас зла не держу. Если с этих пор с вами будет неудача, значит вы что-то еще натворили, перед кем-то еще провинились. — Девушки переглянулись, и я поняла, что попала в точку. — За подлость и жестокость Стихия может наказать. Но за доброту и смелость принесет удачу. Проклятье может обернуться благословением, если вы начнете вести себя правильно.

— Но как это — правильно? — я поняла, что они на крючке. Как бы теперь секту не создать случайно.

— Правильно — это по совести, так, чтобы действия твои никому не несли несправедливого вреда. А если еще кому-то поможешь, так и вовсе хорошо. Стихия везде: все видит и все знает, ведь нет на свете места без воздуха, — я нежно провела рукой, и нас обдало порывом ветра. — Так что послушайте моего совета: постарайтесь не делать зла, а, сделав, попросить прощения и постараться искупить. Одно дело честный бой на Арене, а другое подлое нападение в темноте. Будьте честны и сильны, и Стихия будет на вашей стороне.

— Но мы же не хотели! Я вообще только на стреме стояла... ну, еще ударила... легонько... разок... — проныла плакса.

— Не хотела, но сделала, — разозлившись, грозно сказала я. — Ты проявила слабость, поддалась чужим уговорам, соучаствовала в подлости. — Она покаянно опустила голову и закрыла лицо руками, и я смилостивилась. — А сейчас идите, умойтесь. Тебе советую переодеться, аккуратно выстирать платье и заштопать. А потом матери признаться в случившемся.

— Но как же?..

— Лучше самой рассказать, чем если она как-то случайно узнает. А она ведь узнает, в племени ничего утаить нельзя — кто-нибудь из соседок расскажет. Постарайся исправить случившееся, но и сама повинись прежде, чем кто другой расскажет. А не то наказание будет больше.

— Пойдем ко мне, я дам тебе платье переодеться, — предложила ей подружка.

Девушка кивнула, но по ее поджатым губам я поняла, что признаваться родителям она не станет. Что ж, ее выбор.

— Пусть благословение стихии пребудет с вами, — сказала я им напоследок, и они ушли, опасливо на меня оглядываясь.

А я осталась висеть в воздухе, будто купаясь в порывах ветрах, не сдвинулась с места, пока они не скрылись из виду за палатками. В голове вертела эту ситуацию так и эдак, пытаясь понять, правильно ли поступила и не выйдет ли мне ситуация боком. Может, лучше было бы все же напустить жути и сказаться ведьмой? Нет, все же это могло обернуться неприятностями. А так и волки сыты, и овцы целы. Если кто мне что-то плохое сделает, то получит «проклятие», а если просто у кого что-то стрясется, то это не я, это Стихия.

Нам повезло, и в этот день имена людей не вытаскивали из мешка, слегка оклемавшийся Бранлис пил по часам составленный мною отвар. СакрКруш только после обеда заставил меня сходить к Арене — там проходил бой одного из его друзей-орков, после мне, как невесте, полагалось среди других поднести ему букет цветов. Но там такая гурьба орчанок была, что меня быстро оттерли подальше, а я и не рвалась. Впрочем, СакрКруш и тут постарался — поздравил друга с победой и протащил меня поближе, чтобы я подарила свой веник. Стоять под оценивающим взглядом незнакомого орка было неприятно, будто друг ему вместо лошади козу подсовывает, а тому и смешно, и забавно, и грубить приятелю не хочется, но очевидно, что такой товар не нужен.

Здоровенный зеленый монстр с неправильным прикусом и торчащими между губ клыками величиной с палец мне и самой не сдался, но почему-то было обидно чуть не до слез. А какая-то стерва незнакомая мне, наверное, из чужого племени, «случайно» выбила букет у меня из рук, да еще и наступила.

Я ожгла ее полным злости взглядом, а орчанки из соколиц замерли испуганно. Незнакомка удивленно на них оглянулась, не понимая, в чем дело. Потом небрежно подняла веник с земли и сунула мне в руки:

— Ой, просит, я случайно, — язвительно пропела она.

Я из-под ресниц стрельнула взглядом в соколиц и сладко улыбнулась ей в ответ:

— Пусть Стихия Воздуха благословит тебя и воздаст награду за все твои дела, — в моем голосе не было слышно ни нотки сарказма, но орчанки испуганно зашептались.

После я поспешно и не очень вежливо сунула испорченный веник победителю и поспешила вернуться домой. Молодые орчанки провожали меня испуганными взглядами и шепотками, рассказывая всю подоплеку девицам из других племен. На незнакомку косились с сочувствием, а я с трудом скрывала довольную ухмылку. Сперва ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.

Время до вечера пролетело незаметно, я в основном бездельничала. По дому все делал Халмир: стирал, готовил на всех людей, обретя постепенно среди нашей компании статус эдакого отца семейства (или скорее мамаши). Лис пытался тренировать своих людей, но перед смертью не надышишься, а тренироваться за день-два до боя смысла особого не имело, разве что выучить пару приемов, ориентированных на борьбу с более крупным противником. Я посматривала за ними от скуки, но понимала, что вряд ли в следующем бою против орков выстоит хотя бы половина.

Вечером улеглась в кровать, но не стала спать, а просто ждала подходящего времени. Когда все в становище стихло, тихонько собралась, оделась неприметно и выскользнула из-за занавески.

— Куда это опять посреди ночи? — ворчливо отозвался Халмир со своего тюфяка.

Вздрогнув, поняла, что он тоже притворялся:

— Бранлису нужен лекарь, — выдохнула я.

— Так сказала бы днем — я бы велел парням сбегать за орчанкой! — возмутился старик.

— Ему нужен человеческий лекарь, — качнула головой я.

— Но...

Объяснять я не стала, но Халмир и так понял, что есть в племени то, о чем он еще не знает.

Будить Бранлиса не пришлось, он и сам собирался добраться до Кирима, правда, не для того, чтобы тот его подлечил, а чтобы узнать о его самочувствии и отнести еды. Как он это собирался сделать, учитывая, что мне всю дорогу пришлось его практически тащить на себе — не представляю. Ох, уж эти мужики.

Добрались мы кое-как, все время останавливаясь по дороге. Там где нормально было дойти неторопливой походкой минут за пятнадцать, мы плелись час, наверное. Может, я и преувеличиваю, но у палатки Кирима я уже вся обливалась потом и проклинала момент, когда решила вести сюда Лиса. Впрочем, верить, что нам будет вести несколько дней подряд, было глупо — завтра ему могло понадобиться выйти на бой. Да и не нужно забывать о нашей договоренности — он мог спасти меня от навязанного брака или чего похуже, мне было выгодно, чтобы он был здоров.

— О, Стихии, Бран, что ж с тобой сотворили-то! — воскликнул Кирим, едва увидев друга.

Осмотрев его в магическом зрении, он долго ругался на то, что перед лечением рану не только не почистили от грязи, но еще и срастили ткани не совсем ровно. В общем, Кирим занялся лечением. Нам повезло, что, хоть он и был магом огня, минимальный курс исцеления ему учителя тоже преподавали на всякий случай. По оговоркам его я поняла, что этого было недостаточно для решения проблемы, а уж когда под его руками кожа Бранлиса разошлась, обнажая плоть, я просто предпочла отвернуться и не смотреть в ту сторону. Впрочем, сидеть, уставившись в стенку палатки, было скучно, поэтому я перенастроила зрение на магическое и покосилось на то, что происходит. Толком было непонятно, но я видела зеленые всполохи магии земли, с помощью которой можно было соединить плоть, голубые — энергии воды, с помощью которой сдерживали по словам Кирима кровопотерю, а где необходима была хирургическая помощь, он применял тонкую, словно лазер, магию огня.

Операция заняла несколько часов, а после Кирим выглядел еще более изнеможденным, чем обычно. Он даже не стал отказываться от еды, которую мы принесли с собой, а после раззевался и едва мог держать глаза открытыми. Велев ему спать, я потащила опять еле держащегося на ногах Бранлиса домой.

За всей этой историей я даже забыла свою обиду на Кирима. Да, я не хотела к нему идти и не пошла бы, если бы не необходимость лечить Лиса. В прошлый раз, когда я призналась, что являюсь сильфидой... нет, он не поднял меня на смех, но... он совершенно не пожелал верить, что где-то в этом мире еще может существовать скрытно цивилизация сильфов. А я ведь видела их собственными глазами! Видела, только объяснить этого не могла толком.

— Тебя, конечно, сделали эльфы похожей на сильфиду, когда одарили крыльями, — едва сдерживал смех Кирим, — но это ведь не то же самое, что быть магическим воплощением Стихии! Подумай сама, Оксана. Сильфиды — это сверхъестественные существа, им молятся в храмах, их образы видят в облаках, о них рассказывают в старых сказках. Это не просто человек с крыльями!

— Но возможно же, что где-то живут такие, как я!.. Ты же не можешь знать, что происходит в целом мире!

Он тяжело вздохнул тогда, как взрослый, которому ребенок пытается доказать, что Дед Мороз существует:

— Конечно, ты права. Но и никаких доказательств того, что сильфы существуют, у нас нет. Более того, даже те, кто считают, что они когда-то существовали, уверены, что они вымерли.

— Вымерли? Как динозавры? — хмыкнула я, но тут поняла, что последнее слово сказала по-русски. Попыталась подобрать аналоги, но не смогла ни на оркском, ни на халифатском. — Я хотела сказать... это... как легенды?

— Да, это только персонажи сказок. Некоторые верят, что так и было когда-то, но по мне это просто фантазии.

— Расскажи мне!

— Говорят, что когда-то магические существа — воплощенные Стихии, элементали — жили среди людей. А потом они что-то не поделили между собой. Ужасные русалки наслали на людей огромные волны, что сметали с лица земли и города, и села, и леса. Мало кто из людей сумел выжить в этой ужасной войне. После ужасной трагедии прежде цветущий край начал опустыниваться, многие источники воды исчезли, а в тех, что оставались, появилась соль. Таково было проклятие русалочьего рода. Они почти уничтожили людей, но и сами надорвали свои силы и исчезли из этого мира.

— А сильфиды? Они тоже участвовали в той войне?

— Честно говоря, у нас в Халифате больше рассказывали о русалках. И страшные сказки в основном о них — о том, как ужасный монстр прикидывается человеком, а потом убивает всех вокруг, утаскивает детей в море и скармливает их акулам. А сильфиды... да и остальные воплощения стихий... они исчезли в то же время.

— Но как?!

Кирим растерянно развел руками, не придавая этому особого значения. Будто — какая разница, это же просто сказки...

— А, вспомнил! — вдруг добавил он. — Да, точно... была одна сказка, которую мне рассказывала няня... надо же, я совсем про нее забыл... в то же время, когда русалки воевали с людьми, сильфиды что-то не поделили с саламандрами. Она рассказывала, что прекрасная сильфида с золотыми волосами и изящными крыльями полюбила покрытого чешуей огненного саламандра. Но родные не приняли их любви и попытались разлучить. Для сильфиды подобрали другого жениха. Но она все продолжала летать на встречи со своим возлюбленным. И однажды жених проследил за ней и полез в драку. Сильф и Саламандр схлестнулись в честном бою, но огненная магия оказалась сильнее, и дух воздуха погиб. За это сильфы потребовали выдать им виновника смерти своего сородича, не веря, что это была честная дуэль. Слово за слово, бой за боем, разразилась война. Стихии были равны по силе, но никто не желал уступать. И однажды саламандры, собрав всю свою мощь, пришли в горы, где жили сильфиды, и прошлись по ним огненным смерчем. Они разбудили дремлющие вулканы, и до сих пор эти горы зовутся Огненными.

Перед моим внутренним взором будто вновь возникла та светлая комната, женщина и ее непоседа-сынишка. Только теперь все вокруг потонуло в ужасном пламени.

— И никто не выжил? — ахнула я.

— Отчего же. Говорят, та, что стала виновницей войны, смогла избежать смерти, предав свой народ. Оказалось, что она была беременна от саламандера. Но огненный ребенок, подрастая, выжег ее своей силой изнутри. Потому что представители разных стихий принципиально несовместимы.

Я ахнула и судорожно зажала рот рукой. Что за ужасы рассказывают их детям няни!

И все равно это все никак не укладывалось в моей голове. Разве могли сильфиды так быть уничтожены? Почему они не улетели? И главное — если саламандры уничтожили другой народ, то куда пропали они сами?! Что я и спросила.

— Не знаю, — пожал плечами Кирим. — Говорят, что они нарушили магическое равновесие стихий, и поэтому выродились. Остались в этом мире только люди, орки, эльфы и темные эльфы. Никаких представителей чистых стихий.

— И все же я сильфида, — упрямо добавила я.

— Конечно-конечно, как пожелаешь, — кивнул Кирим, но с таким видом, как папа соглашается, когда дочка заявляет, что она — принцесса из мультика.

Я надулась тогда и обиделась, но, проследив, сколько сил он вложил, чтобы вылечить Бранлиса, решила что это глупо. Главное, что я сама знаю, что я — сильфида, а остальное на так важно.

А эта история с исчезновением элементалей все же очень странная.

На следующее утро СакрКруш поднял меня совершенно невыспавшуюся после ночного лечения Лиса, и потащил к Арене. Халмир по велению нашего опекуна выдал мне нарядное платье, чтобы я прилично выглядела на церемонии жеребьевки. Удостоверившись в том, что, даже если мой бой будет объявлен первым, будет время сходить переодеться, я не стала сопротивляться.

СакрКруш, ворча, что бабы слишком долго собираются, тащил меня за собой, и я чувствовала себя подлетающим на кочках Пятачком из советского мультика. Впрочем, пришли мы не просто вовремя — заранее. Орки из разных племен вперемешку собрались на Арене. Губы СакрКруша расплылись в радушной улыбке, и он, продолжая тащить меня за руку, ринулся здороваться со всеми знакомыми и друзьями знакомых, представляя всем и каждому меня и между делом рекламируя мои полезные качества, как у домой утвари: что я тихая, покорная, спокойная, обладаю магией. Я запоздало поняла, что это своеобразные мини-смотрины. В основном тут были мужчины разных возрастов — главы семей — в сопровождении смущенно хихикающих будущих невест или оценивающе разглядывающих их женихов.

Во всей этой толпе гигантов я чувствовала себя ребенком, дышащим мужикам в пупок. К тому же, хоть СакрКрушу никто ничего не говорил в лицо, за глаза слышались шепотки: «мелкая, слабая, пигалица, и не разродится...» И вроде я и не хотела стать невестой орка, а все равно слушать было неприятно. Одно дело отказывать, когда тебя поклонники осаждают, а совсем другое, когда тебе никто ничего и не предлагает, и даже наоборот смотрят как на что-то негодное.

Наконец, послышался дробный бой барабанов, и орчье море раздалось в стороны. Шаманы всех племен, выстроившись клином, медленно ступали на Арену. Схватив меня за руку, СакрКруш оттащил меня в сторону, но и с нового места было неплохо все видно. В центре Арены встал мелковатый ростом весь сморщенный от возраста орк в огромной короне из козлиных рогов.

— Что происходит? — не удержавшись, спросила я.

— Это Шаман Горных Козлов, он самый мудрый из всех в этом году.

— Почему? — не поняла я такого уважения к чужому шаману.

— А ты не видишь? — СакрКруш глянул на меня, как на дуру. — Он прожил дольше всех и накопил больше всех знаний!

— А... — я проникшись логикой.

Из толпы вышли двое: орчанка и молодой орк, в руках они держали глиняные чаши. СакрКруш прищурился, разглядывая обоих:

— Это самый сильный и умелый молодой воин племени, МаБукар, и самая красивая из невест.

— А когда шаман Соколов проводит жеребьевку, кто подает ему чаши? Или у нас это не принято? — заинтересовалась я.

— Я и ГладРида, — с усмешкой пояснил СакрКруш. — Тебе эта честь, конечно, не светит, — он насмешливо глянул на меня.

— А ничего, что ГладРида позавчера мне проиграла? — обиделась я.

— Уверен, она легко отыграется. Вчера она уже победила в бою с невестой из Коней. Она лучшая из невест племени.

— Самая большая стерва, — буркнула я себе под нос, но СакрКруш предпочел меня не услышать.

Старый шаман козлов вынимал из чаш камни с нацарапанными на них именами участников и оглашал пары. Причем, в чаше, которую держала орчанка, были мужские имена и наоборот. Услышав имя Бранлиса, я тихо выдохнула, благодаря всех Богов этого и старого миров, что мы успели сходить к Кириму и вылечить его до боя. Правда, ему еще нужно было восстанавливаться, но хоть так.

— Вон он, — когда прозвучало имя противника Лиса, СакрКруш кивнул мне на одного из орков справа, который махал руками и, кажется, принимал поздравления с тем, что сегодня участвует в боях.

— Огромный, — ахнула я, увидев этого монстра. Он был почти вровень с Медведями, хотя на плече у него красовалась татуировка Горных Козлов.

— Предки благоволят Бранлису, раз дали ему шанс повысить свой статус, — кивнул СакрКруш, — это второй по силе боец их племени. Победить его — большая честь.

— А проиграть? — напряглась я.

— Проиграть в первом же бою один на один — это большой удар по репутации, от такого долго придется отмываться, — качнул головой СакрКруш.

И тут я услышала, как дребезжащий старческий голос шамана провозгласил:

— МаБукар из племени Горных Козлов и СакрКруш из племени Соколов!

СакрКруш ухмыльнулся довольно и поднял руку, наслаждаясь всеобщим вниманием:

— Духи Предков благоволят мне. Они никогда не дают шансов показать себя тем, кто слишком слаб по их меркам.

— ОксТарна из племени Соколов и ШахФруна из племени Коней! — провозгласил следующую пару шаман.

Обрадованный СакрКруш схватил меня за руку и поднял ее, лыбясь во все клыки. На другой стороне поля я заметила грудастую девицу с плечами модели фитнес-бикини.

— Тебе повезло, когда их шаман проводил жеребьевку, она выходила, значит она считается сильнейшей в своем племени.

— Кажется, Духи ваших Предков меня ненавидят, — тихо выдохнула я.

Когда шаманы объявили пары и очередность боев, орки остались тусоваться на площади, знакомиться и сплетничать. Я попросила СакрКруша отпустить меня домой под предлогом того, что нужно сообщить Лису о предстоящем бое, да и самой подготовиться. Сперва он еще разок протащил меня по толпе, демонстрируя всем, и только потом разрешил уйти, но сам остался тусоваться. Благодаря каким-то своим внутренним часам и меркам СакрКруш сумел определить, что бой Лиса состоится примерно в районе полудня, а мой — ближе к вечеру. Понятия часов у них не существовало, но по путанным объяснениям я как-то предположила, что это где-то около восемнадцати часов. Конечно, отдельные бои могут быть длиннее, а другие наоборот короче, из-за чего подсчет мог оказаться неточным, но орки как-то понимали и умели распределять время, сокращая или удлиняя перерывы между боями, чтобы соблюдать негласный регламент по времени.

Лис, услышав, что ему предстоит сегодня бой, конечно, безумно «обрадовался», так что ему захотелось вскочить и куда-то бежать тренироваться, но я уложила его обратно в постель, напоила еще кроветворным отваром и велела отсыпаться, ведь к полудню нужно быть полным сил, а мы всю ночь колобродили.

После лечения его бок выглядел куда лучше, вместо воспаленного рубца с будто бы перетянутыми мышцами была гладкая кожа и белый шрам. Жар прошел, да и хвататься каждую минуту за бок он перестал, что радовало. Но вот восстановить кровопотерю было выше сил Кирима, он и так сильно потратил энергию на лечение. И, конечно, взял с нас обещание, что, если кто-то еще пострадает на боях, то немедленно придет к нему в палатку, а не будет ждать осложнений из-за лечения местных коновалов. Мы с Лисом переглянулись и покорно покивали, понимая, однако, что не всегда это возможно.

Я спать не собиралась, только немножко посидеть с Бранлисом, но сама не заметила, как меня сморило.

Проснулись мы оба от диких криков СакрКруша. Я не сразу сообразила, что поводом для скандала послужил именно мой сон на соседней с Лисом лежанке. Кровать была застелена, а я полностью одета, то есть никаких мыслей о непотребствах возникнуть не могло, однако СакрКруша было не остановить:

— Вы позорите мой род! Я хожу, ищу ей жениха, устраиваю ее судьбу, а она здесь в чужой палатке спит!

— Но мы ничего не делали, Оксана только помогала меня лечить... — попытался успокоить его Лис.

— Где свидетели того, что ничего такого не произошло? Где ее старший родственник, который должен присматривать за ее нравственностью? Где этот старик?! Ничего никому доверить нельзя! Опять где-то шляется!

— Он делает всю работу по дому и готовит на всех, в том числе и на тебя. И скоро как раз есть пора, — сказала я, зевая. — Чего крик-то поднимать?

— Ты меня позоришь! — уже чуть потише рыкнул СакрКруш.

— Это ты сам своим ором всех вокруг оповещаешь, что что-то не так, соседей веселишь.

Чуть охолонув, СакрКруш поджал губы. Лицо его все еще оставалось мрачным, но орать он действительно перестал:

— Ты подлая неблагодарная баба. Я о тебе забочусь, жениха тебе подыскиваю...

— Не волнуйся, жениха я сама себе уже нашла. Мы с Бранлисом решили пожениться. Такой вариант тебя устраивает?

СакрКруш удивленно раззявил рот, будто это заявление его шокировало, перевел взгляд на Бранлиса. Тот, хоть и слегка растерянный, все же кивнул, подтверждая мои слова. СакрКруш перевел взгляд обратно на меня, несколько раз открыл-закрыл рот, будто не в силах подобрать слов, но потом все же выдал:

— Он недостоин! Он, может, вообще не обретет статус, чтобы иметь права на жену!

— Он победил главу Медведей в общем поединке! — возмутилась я.

— И тут же заболел! Это проявление слабости!

— Потому что кто-то лечить людей не умеет, — рыкнула я.

— Но он!..

— Какая разница? Я тоже не самая желанная невеста всех племен!

— Ну, это да... — выдохнул СакрКруш устало, добивая мою самооценку.

— Если я мужа не найду совсем, будет хуже, не так ли? — я припомнила старый разговор. — Это позор, что девушка из твоего рода пойдет в чужой шатер простой наложницей. Так что уж лучше за человека, верно?

— Но его статус недостаточен! — почти мученически простонал СакрКруш. Было видно, что ему все это не нравится, но голос разума был сильнее.

— Ничего. Сколько боев он должен выиграть, чтобы иметь право жениться?

— Это слишком сложно объяснить. Важно не только выиграть, важнее против кого сражался. Проиграть сильному противнику не так страшно, как слабаку. Но в начале статус у всех одинаковый, так что это не считается. Вот позже, когда иерархия окончательно установится...

— В общем, Бранлис постарается изо всех сил достичь нужного статуса, правда?

— Ага, — вовремя кивнул он.

— А ты можешь не напрягаться и не искать мне жениха, — закончила я с улыбкой.

СакрКруш набрал воздуха в легкие, будто собираясь возразить, но потом выдохнул и сказал:

— Ладно. Но это будет считаться только предварительным сговором, неофициальным. И вам все равно нельзя быть в одной палатке наедине без присмотра. Нужно соблюдать приличия. И нужно исполнять все традиции.

— Конечно-конечно, — покивала я, притворяясь покорной ланью.

СакрКруш смерил меня мрачным взглядом. Постоял молча. Я продолжала сидеть, ожидая, когда он выйдет, чтобы поговорить еще с Бранлисом, но СакрКруш не торопился. Наконец, он не выдержал:

— Чего сидишь?! Я же сказал, что вам запрещено без присмотра быть в одной палатке!

Хихикнув, я выскочила вон, слыша за спиной тихое ворчание на тему глупых своевольных женщин, которые являются настоящим проклятьем роду.

Но я была довольна. Все же, пусть и предварительно, но сговоренная невеста — это совсем другой статус. СакрКруш перестанет сильно усердствовать, пытаясь подыскать мне жениха, а значит я буду избавлена от насмешек за спиной. Тут главное, чтобы Лис побеждал в боях, ну, и самой не сильно опозориться, чтобы не признали совсем не годной в невесты.

Для человека Лис был довольно высок, выше среднего ростом с длинными руками и ногами. То, что называется астеническое телосложение: высокий, гибкий, быстрый и ловкий. В бою он действительно был похож на лиса, будто тот был его тотемным зверем. Против людей он пользовался всеми своими преимуществами и был едва ли не лучшим воином.

Однако, здоровенный орк из племени Горных Козлов был для него сложным противником. Тот стоял, наклонившись вперед, будто у него действительно были рога, которыми он смог бы забодать Лиса, и легко орудовал здоровенной шипастой булавой.

— Это палица, она утыкана осколками вулканического стекла, — пояснил мне СакрКруш. — очень опасное оружие: осколки крошатся в теле, наталкиваясь на кость и их частицы очень сложно вытащить*. Племя Горных Козлов живет возле гор, они добывают разные камни и продают их как остальным племенам, так и людям.

— Значит, это племя дружелюбно к людям? — спросила я.

— Да. Если мужчины из их племени остаются без жен, то просто покупают себе в человеческих деревнях женщин. Поэтому они такие мелкие и слабые, — пренебрежительно добавил СакрКруш.

«Как нетолерантно», — подумала я, но промолчала.

Козел, слава богам, не отличался ловкостью в движениях. Он был силен, но инертен, легко поддавался злости и с рычанием бросался на противника, который ускользал от его палицы с ловкостью змея. Лису уже удалось оставить на теле орка несколько коротких царапин, но боюсь что этого было недостаточно для победы. Козел должен был быть обездвижен или сдаться. Пока же Лис пытался его просто вымотать, но было заметно, что он устает и сам. Он еще не полностью восстановился от предыдущего ранения.

К СакрКрушу подошли его друзья и начали с азартом обсуждать бой, а я воспользовалась возможностью и тихонько бочком начала отходить. Мне нужно было тихое место, где можно было бы сосредоточиться. Халмир быстро понял мой замысел. Он поправил темный платок на моей голове, скрывая волосы и часть крыльев, а потом схватил меня за руку. Хоть круг арены не был четко разделен на сектора между племенами, так как одно было крупнее, другое меньше, но все же орки интуитивно старались держаться поближе к своим и подальше от остальных племен. Даже невесты, большинству из которых по традиции предстояло сменить племя, не ходили к границам без сопровождения. Так что мы с Халмиром легко смогли найти себе более тихое местечко. Я небрежно бросила на землю коврик, который прихватила с собой на этот случай и уселась на него в позе лотоса, подбирая полы халата. Халмир взволнованно оглядывался по сторонам, но я надеялась. Что меня будет не очень сильно заметно среди высоких степных трав.

Йогой я, как всякий порядочный блогер, занималась — гибкость позволяла делать красивые фотки, хотя сами тренировки всегда казались мне скучными. «Загляни в себя, почувствуй каждую мышцу, как одна напрягается, другая расслабляется, третья растягивается» — говорила мне моя индивидуальная тренерша. Тогда это казалось скучным и занудным, а сейчас я пыталась все же применить полученные знания на практике. Только найти внутри себя не напряженные мышцы, а то состояние, что позволяло мне просчитывать действия в боях и подсказывать Лису, то, с помощью чего мы победили Медведей в первом бою.

Но пока я не ощущала ничего, кроме сосущего голода в желудке. От волнения я не смогла толком перекусить, даже при том, что обед был весьма скудным — не дело наедаться перед боем, лучше поесть после победы. Так сказал Халмир, а Лис его поддержал, но сейчас именно голод мешал мне понять, что же делать. И кочки под задницей неровные, и тканевый коврик — это совсем не то же самое, что специальный для йоги, лежащий на ровном теплом полу, да и одежда мешается, а Халмир раздражает своим сопением над ухом...

Очередной удар огромной палицей, Лис уворачивается, то острые осколки обсидиана, которыми утыкано дерево, вскользь проходятся по его плечу. От рукава рубахи остаются висящие лапшой полоски, моментально напитывающиеся кровью...

— Без помощи Лис потеряет сознание от кровопотери не более чем через полчаса, — собственный холодный и отстраненный голос показался мне чужим. Халмир испуганно вздрогнул, покосившись на меня.

Я смотрела на руку Лиса, как кровь растекается по его рубахе, и в голове у меня будто прокручивались миллионы формул, рассчитывающих варианты: глубина ранения, способность крови к свертыванию, прежняя кровопотеря, активные физические упражнения, отсутствие помощи... судя по тому, как он прижал руку к телу, а также по длине осколков, торчащих из дубины орка, задет не только слой кожи, но и мышцы. Движения Лиса стали более медленными, аккуратными, менее ловкими. Орк из племени Горных Козлов отвечал все такими же резкими и сильными выпадами. Казалось, он должен был быть неуклюжим и медлительным, но на деле умудрялся все время атаковать, не оставляя возможности себя серьезно задеть.

*Вдохновением для этого вида оружия послужил Макуауитль.

Макуауитль (также макуавитль, макуахутл, макуахуитль) (аст. Mācuahuitl; примерно переводится как ручная палка) — холодное оружие ближнего боя у жителей Мезоамерики, в частности у ацтеков, майя, миштеков, тлашкальтеков и пурепеча. По своей форме макуауитль напоминал плоскую дубинку или короткое весло c несколькими рядами клинков или шипов, сделанных из обсидиана (вулканическое стекло).

продолжение следует…

Резкий взмах палицы — а у меня перед глазами движение распадается на радиусы, углы, скорость и силу. Схемы и формулы пролетают так быстро, что я не успеваю их зафиксировать, но главное, что теперь я вижу движения, даже еще не завершенные, будто просчитывая будущее, находя наиболее вероятный вариант:

— Полтора шага влево и ударить по его правой ноге, — вычисляю наиболее выгодный вариант действий.

Лис не просто идет — он делает кувырок и ногой успевает ударить орка под колено. Тот припадает на одну ногу, в то время как Лис вскакивает, морщась от боли. Я почти вижу, что его маневр потревожил раны на руке, но он все же справляется с болью, пытается нанести удар, но орк принимает его на булаву. Осколки обсидиана разлетаются в стороны, раня пальцы и тыльные стороны ладоней Лиса. Секунду они пытаются помериться силами, но орк легко отбрасывает человека назад, вскакивает на ноги.

Лису нужно держаться ближе, чтобы иметь возможность нанести удар, ведь ему не хватает роста, но тот все время атакует сам. Защита у орка слабая, но сила немереная. Он тоже успел пораниться об осколки обсидиана, но даже не морщится — у орков и кожа толще, чем у людей. Он легко крутит тяжелой булавой, и я вижу, как она может врезаться в бок Лису, круша кости и разрывая ткани острыми осколками. От такой раны он нескоро оправится, да и выживет ли.

Нет, в реальности он отскакивает назад, избегая ранения, отмахивается саблей, но и орк не промах — острие успевает лишь срезать одну из фенечек, висящих на его огромном запястье. Лис держится хорошо, но время убегает, как песок сквозь пальцы, вместе с кровью, что пропитывает его рубашку, уходят и его силы. Нужна быстрая и неоспоримая победа.

Очередной замах, но я успеваю зафиксировать постановку ног, как мысок поворачивается, как напрягается запястье... Перед глазами вспыхивают варианты развития событий, сотни и тысячи комбинаций приемов. Так малы шансы, так плохи показатели Лиса, условия боя, сила противника, особенности его оружия... все против нас... но я все же умудряюсь найти тоненькую ниточку, ведущую к победе. Отмахиваюсь от нескольких вариантов, при которых велика вероятность Лису пострадать. Страшно, нет, на это вновь я не пойду, лучше отступить, но... но все же умудряюсь найти подходящий вариант. Только точное исполнение порядка действий, не отходя от плана ни на миллисекунду, позволит Лису выжить и победить. Вероятности так молы, мостик в будущее тонок, словно волосок.

— Удар будет горизонтальный, падай на землю и вправо, чтобы он не успел поменять траекторию, — велю я, — потом прыжок вперед, удар по запястью, чтобы уронил оружие и, пока он не успел сориентироваться, обезвредить. Это единственный вариант, — выдыхаю я.

Лис бросается на землю и перекатывается вправо, в то время как орк в широком замахе ударяет горизонтально. Он меняет траекторию движения, видя реакцию человеку, но инерция не позволяет полностью остановиться, только горизонтальный удар превращается в удар наискосок вниз. Если бы Лис просто упал, то пострадал бы, но он успел откатиться и вскочить.

— Прыжок вперед, удар по запястью, чтобы он выронил палицу, — напоминаю я.

Но Лис неожиданно врезает орку правой рукой по лицу. Бить голой рукой по клыкам — безумие, так можно и пальцы сломать. Козел рычит разъяренным зверем от такой наглости, пытается перехватить булаву удобнее, одновременно ударить локтем...

— По запястью! — не выдержав, я вскакиваю с коврика и уже кричу, пытаясь донести свою мысль.

Лис неуловимым гибким движением подныривает под локоть орка и оказывается за его спиной, бьет его под колени ногой, чтобы пошатнулся, но это не работает. Ему приходится практически напрыгнуть на орка сзади, чтобы, повиснув, прижать острие сабли к горлу. Обескураженный орк пытается крутануться, сбросить его, но лезвие сильнее врезалось в его горло, выпуская тоненькую струйку крови. Я вижу безумную улыбку Лиса, и как он тихонько выдыхает на ухо орку:

— Сдавайся, ты проиграл.

Никто вокруг этого не слышит, но мне ветер заботливо доносит его слова.

Орк еще немного дергается, но затем бросает свою палицу и опускает голову покорно. Шаман Горных Козлов ступает на арену. Напряженный Лис не отпускает своего соперника, пока судья не подходит под тихий ритмичный барабанный бой. В руках у Шамана венок из цветущих степных трав.

— Ты выиграл, человек. Подойди и прими свою награду, не заставляй старика прыгать вокруг вас.

Только теперь Лис, наконец, отпускает орка и сползает с его спины. Кажется, он сам не верит в то, что у него получилось. Его немного пошатывает, но он справляет с собой и подходит ближе. Шаман Козлов так мелок, что даже человек его выше. Бранлису приходится чуть склонить голову, чтобы шаман опустил венок на его голову.

Едва он выпрямляется, как степь наполняется радостными криками и поздравлениями. Я морщусь — меня так не поздравляли с победой. На арену высыпают девушки с цветами, и я запоздало понимаю, что мне тоже нужно. Тем более, что я вроде как его невеста. Я срываю первый попавшийся цветущий кустик и идут через толпу, нагло расталкивая орчанок локтями. Едва увидев, кто тут такой наглый, они отступают, не желая связываться, позволяя мне подойти к Лису. Репутация ведьмы идет впереди меня.

— Поздравляю с победой, — я сую в его руки, уже полные разных трав, еще и свою, а потом нагло обнимаю. Все же он мой фиктивный жених. — Я же сказала бить по запястью, ты не слышал? — шиплю на ухо рассерженно.

— Я слышал, — ухмыляется он нагло.

Мне хочется рычать. Я видела, что его фортель был куда менее безопасным, чем тот вариант, который я продумала. Я понимала, что это не время и не место для скандала, но внутри поднялась черная злость, густо замешанная на страхе за друга и в то же время на раздражении на неблагодарность:

— Может, тебе вообще моя помощь не нужна, может, я зря из кожи вон лезу? — прошипела я ему на ухо, притворяясь, что целую. — Так я не буду больше, если не нужно, — и отхожу, не давая ему возможность ответить скрытно. Вокруг все еще стоят орчанки с букетами, подошли ближе и мужчины, присматриваясь к новому члену племени, который оказывается чего-то стоит, к возможному зятю.

— Я не твоя марионетка, Ксания. Я человек и воин, — неожиданно зло бросает Лис. Видно, что он хочет сказать что-то еще, но, оглянувшись, сдерживается.

А меня эти слова будто бьют наотмашь. Разве я вела себя так, будто он моя марионетка?! Да я о нем же и волновалась! Гад неблагодарный.

Резко отвернувшись, иду вон с арены. СакрКруш пытается мне что-то сказать, но я не слушаю, не желаю слушать.

Сперва собиралась пойти в свой шатер, но понимаю, что тогда разговоров не избежать: Лис вернется домой, СакрКруш устроит выволочку за неправильное поведение на людях... в смысле, среди орков. Не важно. А мне просто хочется побыть одной. Поэтому я поворачиваю и быстрым шагом направляюсь просто в степь. Подальше, чтобы палатки уменьшились и скрылись за пеленой трав, чтобы представить, что здесь нет никого.

Халмир, конечно, следует за мной, но не тревожит. Без слов поняв мое намерение, останавливается подальше и садится в траву. И я могу притворится, что его там и нет. Мне плевать. Я сбрасываю платок на землю и приподнимаюсь в воздух, раскидываю в сторону руки, всем телом ощущая потоки ветра, ласкающие меня, скользящие по телу и по всей степи. И кажется, что я могу проследить за каждым из ее потоков, будто наощупь исследовать каждую травинку, каждое живое существо. Я чувствую маленького тушканчика, притаившегося в высокой траве, и величественного ястреба, парящего высоко в небе в поисках добычи. Я слышу дыхание Халмира, остановившегося где-то на полпути к лагерю, я буквально ощущаю, как воздух скользит по его легким, расправляя их и наполняя...

Золотистые потоки энергии Воздуха наполняют все вокруг, даря свободу и покой. Свободу от злости, от эмоций. Прошлое в прошлом, что сделано, того не вернуть. Эмоции только мешают, они затмевают холодный яркий и чистый разум. Эмоции нужны другим, когда подумать нет времени, когда мысли слишком медленные. Если же думать быстро, то чувства только мешают, путают, сбивают. Сколько поступков в своей жизни я совершила под влиянием эмоций, и к чему это меня привело? Страх за свою жизнь сделал меня рабыней, хотя, положившись на себя, я могла бы долететь до человеческого поселения самостоятельно, ведь уже знала направление. Надежда на чужую доброту заставила довериться людям. Эмоции заставили меня думать, что я могу завязать дружбу с людьми, раз помогаю им. Нет, только холодный расчет, взаимная выгода — вот на чем нужно строить любые отношения. Я помогаю, пока он мне нужен, а он мне — пока нужна я. Никаких личных эмоций. А вот перед посторонними важно держать лицо.

Я поднимаю голову к солнцу, и кажется, что золотое сияние наполняет все вокруг, включая меня. А что есть «я»? Прошлое, память? Совокупность ошибок и потерь? Глупо. Эмоции, привязанности, чувства? Люди легко предают, в основе всех отношений на самом деле расчет. Так нужна ли эта вежливая маска из эмоций? Тогда что такое «я»?

Чистый разум, абсолютный расчет, сочетание схем, формул и планов...

Перед глазами развернулись дорожки-пути, ведущие в даль будущего. Чего я хочу и что могу? Глаза разбегаются. Я касаюсь одного из путей и вижу... город.

Примитивный город, построенный из рыжих кирпичей здесь, у озера. Большой дом, который не назвать дворцом, но в центральном зале стоит огромный трон, на котором восседает огромный мощный орк. Посетители стоят перед ним, согнувшись в три погибели, но он небрежным движением когтистой руки отсылает их. Лишь тогда я медленно выхожу из-за ширмы, одетая в золотые шелка, унизанная драгоценностями, словно новогодняя елка. И грозный король орков опускается предо мной на одно колено и склоняет голову, прося совета. Хищная ухмылка искажает мое лицо, и я вдруг замечаю, что клыки той, другой меня выдаются среди других зубов, словно у вампира.

Шарахнувшись назад от этого видения, я падаю на землю. Страх и удивление заполняют меня, смывая странное отупение чистого разума. Что это было? Это действительно возможная реальность? Мне показалось, что в этом видении я будто... будто серый кардинал... безумие какое-то! Я даже растерянно скольжу языком по ряду зубов, но не чувствую ничего необычного. Разве что кончики клыков чуть острее, чем были на земле, но это ведь нормально...

На фоне видения обида на Лиса отошла на второй план. Мужчины, неблагодарность в их крови.

Но все же... если бы действительно заглянуть в будущее и найти возможность сбежать от чертовых орков раз и навсегда, найти тот путь, что приведет меня к другим сильфидам! Я пытаюсь прикрыть глаза и вновь увидеть те золотистые дорожки в будущее... но ничего не получается. Пробую несколько раз взлететь или сосредоточиться в позе лотоса, но ощущение, что, чем сильнее я хотела заглянуть в будущее, тем хуже сила откликалась мне.

В конце концов, я махнула рукой и велела себе попробовать позже, а пока медленно побрела обратно к лагерю. В голове образ будущего смешались с событиями настоящего, делая реальность какой-то зыбкой и неоднозначной. Когда я шла к своему шатру по улицам лагеря, мне вдруг привиделись под ногами золотые дорожки-путеводные нити к разным вариантам будущего. Но, едва я попыталась на них сосредоточить взгляд, как они рассыпались дорожной пылью.

— Обед подан в палатке СакрКруша, — направил меня один из членов рода.

Я покорно отправилась в нужную сторону. Есть хотелось нестерпимо. Войдя в нужную палатку, я увидела, что мужчины по обыкновению сидят на полу на коврах.

— Где ты была?! — рыкнул СакрКруш, поднимая голову от тарелки.

Картинка из видения наложилась на реальность, заставляя меня вздрогнуть. Более взрослый, еще более перекаченный, в новой одежде и с татуировками на лице... король орков... СакрКруш...

Видение мелькнуло и исчезло так же быстро, как и появилось.

— Я... мне нужно было подготовиться к будущему бою, — пролепетала я с трудом управляя губами.

— Ладно, садись. Поешь уже, тебе понадобятся силы! — смягчился СакрКруш.

— Да, — едва не добавила «Ваше Величество».

Села на пол по правую руку от опекуна, в то время как Лис сидит по левую. Мне не хотелось сейчас с ним говорить. Да и в голове какая-то каша сейчас, не думаю, что смогу поддержать разговор. А ведь впереди еще бой! Восстановился ли мой резерв в достаточной степени, чтобы использовать магию? А есть ли выбор?

Несмотря на голод, кусок в горло не лез, я кое-как запихнула в себя немного каши с мясом, используя лепешку вместо ложки. Нужно было сосредоточиться и вернуться в состояние «здесь и сейчас», но никак не получалось. Когда все закончили обед, парень справа подал мне руку, чтобы помочь встать.

— Твой бой будет завтра. Ты проиграешь, — выдохнула я прежде, чем сообразила, что творю.

«Выжил бы», — добавила про себя, видя, как по телу лежащего парня растекается алое пятно в районе живота. Он испуганно отшатнулся, а Лис наоборот рванул вперед, схватил меня за плечи, заглянул в лицо. Не знаю, что он там увидел, но за руку утащил меня на улицу.

— Что ты творишь?! — прошипел он злобно, укрывшись за палаткой в кажущемся уединении. — Ты разозлилась, что я тебя не послушал, но зачем из-за этого третировать других? Ты понимаешь, что сбила ему настрой?

— Самосбывающееся пророчество... — заторможено проговорила я, глядя куда-то сквозь Бранлиса. — Услышав о нем, человек будет держать его в голове и тем самым только приведет себя к тому самому исходу...

— Да что с тобой?! — он вновь схватил меня за плечи и легонько встряхнул.

Я сумела сосредоточить взгляд на его глазах, и в них будто блеснула золотистая искорка очередного пути.

— Да что с тобой?! — прорычал Бранлис, схватив меня за плечи. Другой Лис, старше, более усталый и со шрамом через левую щеку.

— Ты свободен, разве не этого ты хотел? — отвечает ему другая «я» с ухмылкой. Та самая, в золотых шелках.

— Я изгнан, а не свободен, — он отпускает меня и отступает на шаг назад.

— Ты можешь вернуться к людям, как и хотел. Позаботиться о сыне Кирима.

— Я хотел не этого, — он сокрушенно качает головой.

— Бойтесь своих желаний, — я неожиданно захохотала истерически, переходя в рыдания. Но смех и слезы оборвались так же резко, как и начался. Она-я небрежно сбросила слезинку с щеки. — Прости. Я еще не закончила свой путь.

— Ты еще не убила в себе остатки человеческого, — покачал головой Лис. — Прошу, идем со мной. Зачем тебе все это?

— Куда? Зачем идти? Все бессмысленно.

— Кирим этого не хотел бы...

— Кирим сжег себя собственной силой, это был его выбор, — отвечает жестко.

От ужаса меня выбрасывает в настоящее.

— Да что с тобой такое?! — Лис вновь удивленно смотрит на меня, но теперь уже немного даже с сочувствием, видя мой ужас. Я ощупываю лицо, и ощущаю влагу на своих щеках — я плачу. Нет, это она плакала там, в видении... или я...

— Кирим может умереть, — с трудом произношу я.

— Мы все можем умереть, но должны стараться выжить. В этом суть жизни — стараться выжить каждый день, — нахмурившись, говорит он.

А я смотрю на него в ужасе и не знаю, что сказать. Сказать ли, что увидела, ведь это может стать самосбывающимся пророчеством. Вдруг я притяну к себе то будущее, которое случайно увидела?

— Ничто не предрешено, — тихо произношу, пытаясь успокоить саму себя. — Ничто не предрешено, это лишь вероятности, лишь возможности. Ничто не предрешено...

Он обхватывает меня руками, прижимает к себе, гладит по голове, как маленькую.

— Конечно, ничто не предрешено, конечно. Люди сами кузнецы своего счастья.

— Нужно только найти нужную дорожку... нужно найти... и суметь пройти по ней.

Большие каменные столбы посреди степи, на которых вырезаны морды всех тотемов племен орков — тех, что мне знакомы, и тех, что уже не существуют.

— Сегодня эта женщина станет женой этого мужчины, Предки свяжут их тела до самой смерти. Он должен будет заботиться о ней и ее детях, а она быть послушной и верной. Пусть Тотемные звери племен благословят их богатым потомством!

Я протягиваю руку, а рядом протягивает мужчина, и наши запястья связывают толстой пеньковой веревкой, приматывая их так плотно, будто боятся, что кто-то из нас сбежит. От этого становится смешно.

— Плоть объединится с плотью, станет единым целым, и из этого единения по благословению Стихий родится новая жизнь. С этого дня вы идете по одной дороге до самого конца мира!

— Ура! — взвыли десятки луженых глоток.

А я смеюсь. Поднимаю взгляд на своего теперь уже мужа...

Лис стоит и смотрит на меня с нежностью. Поднимает свободную руку и аккуратно убирает прядку волос, выбившуюся из косы, мне за ухо, а потом, наклонившись, целует...

Нет. Яркая золотая вспышка.

Кирим стоит и улыбается. Поднимает свободную руку, и на ладони его загорается пламя:

— Я клянусь своим пламенем всегда любить тебя, защищать и согревать. Пока жива моя магия, пока бьется мое сердце, я буду заботиться о тебе.

Я сама подаюсь вперед и, привстав на цыпочки, приникаю к его губам.

Я вздрагиваю в объятьях Лиса и испуганно вырываюсь из них. Смотрю на него растерянно... нет. Никаких странных эмоций в его глазах не видно, только жалость и растерянность.

Что же будет-то?!

— Что происходит? — Лис говорит медленно и смотрит на меня, как на больную. — Ты можешь объяснить?

Пытаюсь взять себя в руки, но не знаю, что сказать. Эта новая способность словно взбесилась и совсем не подчиняется мне, показывает совсем не путь для побега от орков, а какие-то бредовые отрывки. Как может быть свадьба, если в другом видении Кирим умер? Или это разные варианты будущего? Или последовательности событий? Но к какому варианту это относится? Он умер после того, как женился на мне? Или он умер после того, как я вышла за Лиса?

Почему же все так сложно?!

Мне нужна помощь. Смотрю на Лиса оценивающе, потом оглядываюсь по сторонам и, схватив его за руку, оттаскиваю на берег озера, надеясь, что там можно будет найти хоть какое-то уединение. Там сажусь на кочку и, проникновенно глядя ему в глаза, говорю:

— Я вижу будущее.

— Да, я знаю, — усмехается он. — Ты видишь исход боя и знаешь, как поступить лучше. Я благодарен тебе за помощь, но, прости, находясь в процессе боя, иногда удобнее сделать иначе. Да и какая разница — я ведь выиграл!

Я даже растерялась — былая обида уже выпала у меня из головы. В конце концов действительно сделал и сделал. Покалечил бы себя — сам бы и отвечал, это его бой.

— Нет... то есть да... да, раньше я видела только на один шаг вперед. А сегодня я увидела дальше. Далекое будущее, но несвязные обрывки. Я не знаю, как их трактовать и какие наши действия приведут к тому или иному исходу. Я не знаю, как избежать... — я запнулась.

— Кирим умрет, — понял меня Лис без слов. — Но ведь твои предсказания не настолько точны!

— Разные вероятности, разные пути, — я взяла палочку и на вытоптанной земле нарисовала что-то вроде дерева. — Каждый наш шаг — это развилка, будущее не предопределено, — я нарисовала на одной из веточек кружок, а на другой крестик, провела палочкой по пути от «ствола» к удачному исходу. — Но я не знаю, какой выбор куда приведет и где тот самый вариант реальности, — я, разозлившись, сломало палочку и затоптала рисунок.

— Нужно сказать Кириму, — Лис поднялся на ноги, но я схватила его за руку, останавливая.

— Нет, нельзя! Ты же сам сказал — самосбывающееся пророчество. Когда человек знает будущее, он может отреагировать неправильно, решить, что оно предрешено. Один решит, что ему не нужно стараться, что успех у него и так в руках — и потеряет то, что мог бы обрести, а другой решит, что дурное все равно исполнится, и не станет противостоять.

— Но Кирим не такой! — возмутился Лис.

— Он уже идет по дороге смерти, есть-то согласился только когда мы дали ему надежду на побег! — возмутилась я.

Бранлис понурился, а я потерла лоб. Мы медленно пошли дальше по берегу. Был единственный выход, но сейчас невозможный:

— Мне нужно провести один ритуал, но после него я буду магически обессилена. Возможно, можно будет узнать что-то о моих способностях, — Лис глянул на меня с надежной, но я поспешила нахмуриться: — сегодня это делать нельзя, мне еще предстоит бой. Да и потом... я не знаю, когда будет следующий.

— А что за ритуал?

— Не бойся, не жертвоприношение, — хихикнула я, хотя по выражению лица Лиса было понятно, что у него и мыслей таких не было. И я постаралась пояснить: — Я попытаюсь получить видение о прошлом, а не о будущем. Однако сейчас нельзя, я еще не пополнила резерв после прошлого раза. И отвар для восстановления магии нужно будет заранее приготовить, но так часто пить его нельзя.

— После основной серии боев будет праздник, перерыв три дня. Потом еще несколько соревнований: мужчины будут состязаться в охоте, чем-то еще.

— Отлично, — кивнула я, — и как скоро это случится?

— Как распорядятся духи, — Лис развел руками, — никто из тех, кого я спрашивал, не ответил ничего более конкретного.

— Прелестно.

Мы как раз подошли к излучине, где обрывистый берег становился пологим, и его использовали, чтобы приводить животных на водопой. Неожиданно из-за кустов выскочило зеленое чучело и кинулось прямо ко мне. Я ахнула, но оно упало передо мной на колени и, упершись головой в землю, взмолилось:

— Прошу, госпожа ведьма, избавьте меня от своего проклятья!

Лис удивленно приподнял брови.

— Потом поговорим, — тихонько шепнула я ему и сделала знак рукой. Он не стал спорить и покорно отошел в сторону.

Зеленое чудовище оказалось орчанкой, полностью с ног до головы покрытой какой-то тиной. Ощущение, что она ползала по дну пруда и собирала водоросли. Лишь когда орчанка подняла голову, я ее узнала. Одна из лучших подружек ГладРиды. С трудом подавила довольную ухмылку.

Я отвела девушку в степь, и по уже отработанной схеме объяснила, что я-то против нее ничего не имею, но вот Стихия... орчанка на радостях начал мне каяться во всех грехах, начиная с раннего детства. Ну, и, конечно, валить всю вину на ГладРиду. Сама-то она, конечно, ничего такого не хотела, это все ГладРида... ага, конечно. Помню я, как они втроем загнали меня в палатку Кирима, ни одна из них не «стояла тихонько на стреме», все участвовали. Но я сочувственно кивала и притворялась, что верю.

— Стихия милостива, если в сердце искреннее раскаяние и если человек или орк более не собирается повторять своих ошибок, — наконец, сказала я, выпроваживая девицу.

Пока она брела обратно к лагерю, обирая с себя тину, я вновь подумала о самосбывающихся пророчествах и самоубеждении. Действительно странно, что орчанкам настолько сильно не везет. Но, возможно, они сами, боясь проклятья, становятся более неуклюжими, так что и в озеро могут упасть в самой заросшей его части.

Пока разбиралась то с одним, то с другим, мне и самой пришла пора готовиться к бою. Меня досыта накормили заранее, чтобы живот не был полным. Халмир подготовил удобную крепкую одежду и помог заплести тугую косу, которую затем сложил в несколько раз и обвязал несколькими шнурками, чтобы получилось что-то вроде низко висящего пучка-сардельки, чтобы за косу нельзя было схватить. СакрКруш, проникнувшись ситуацией, провел что-то вроде ритуала благословения предками рода, но суть его заключалась в убеждении тебя в том, что на тебя все смотрят, все надеяться и ты не должна подвести. Не знаю, в кого это должно было вселить уверенность и смелость, по мне такой ритуал только добавлял психологического давления. Впрочем, мне лично было плевать на предков СакрКруша, так что я осталась спокойна.

Когда мы шли к Арене, Лису было разрешено идти рядом и «демонстрировать привязанность, но скромно» — просто взять меня за руку. Это должно было стать намеком на возможную помолвку, тем более, что после утреннего боя статус Лиса сильно приблизился к необходимому минимуму для разрешения на женитьбу. Сперва я отнеслась к этому скептически, что такого в хождении за ручку, но по взглядам встречных орков поняла, что действительно это значимо. Наверное, ситуацию меняло присутствие СакрКруша — одно дело ходить вместе просто так, а совсем другое при опекуне, при нем это фактически заявление о намерениях. К тому же, благодаря изменившемуся статусу мне не пришлось терпеть насмешливые и оценивающие взгляды, СакрКруш не потащил меня знакомиться с потенциальными женихами. Тем, кто подходил уже к нам, он представлял коротко: «это ОксТарна, моя подопечная. И БранЛис, член моего рода». Кажется, мне придется смириться с коверканьем имени. Орки смотрели на наши руки и понимающе хмыкали. Если раньше меня обсуждали, то теперь скорее не замечали, только хвалили Лиса за смелость и силу на Арене.

Только одна орчанка в сопровождении невысокой и довольно хрупкой по местным меркам дочери спросила:

— А вы не считаете, БранЛис, что можете быть достойны лучшего? — она взглядом указала на свою дочуру.

Я просто офигела от такой наглости.

— Я лишь надеюсь, что буду достойным самого лучшего, что есть на свете, — ответил Лис и с обожанием во взгляде притянул мою руку к губам и поцеловал воздух подле моих пальцев.

Орчанка скривилась и поспешила свалить, а я сперва растерялась и подумала, что видение в руку, но, едва мы избавились от назойливой мадам, как Лис стал обычным:

— Вот ведь стерва, — пробормотал он себе под нос.

И тогда я подумала, что, быть может и в той сцене свадьбы, которую я увидела, он просто играл на публику, и это была наша фиктивная церемония, о которой мы договорились? Черт его знает.

ШахФруна из племени Коней выглядела не как носорожица, а скорее как жирафиха. В их племени было принято у женщин носить на шее кольца, постепенно ее удлиняя. Я видела такое на земле у некоторых диких племен. Впрочем, орчанки не доводили эту традицию совсем уж непропорциональных масштабов, вероятно, была подключена и магия, поэтому девушка спокойно наклонялась, вертела головой и не выглядела, словно несет на голове сосуд, который разобьется от любого неаккуратного движения. Она была высока ростом по сравнению с людьми, но не толста и не громоздка, хотя и хрупкой ее я бы не назвала. Обладала фигурой по типу «яблоко»: большая грудь, пышные бедра, отсутствие талии, но при этом довольно худые руки и ноги. В целом орчанка выглядела странновато, но в ней чувствовалась сила. Не мощь носорога, который будет переть на тебя, пытаясь затоптать, как у ГладРиды, а скорее выдержка и сила дикого мустанга, который, если подойти поближе, с удовольствием разобьет тебе голову копытом.

Как ни странно, она показалась мне даже более опасной противницей, чем ГладРида. В обведенных синей краской глазах светился ум. Она не кричала, не насмешничала, она оценивала меня и готовилась напасть.

Я тоже не торопилась, и мы медленно пошли по кругу друг напротив друга, изучая и выжидая, оценивая. Кто первый нападет? Кто совершит ошибку, а кто победит? Я пыталась призвать к своей силе и оценить происходящее аналитически, но желтые линии вспыхивали вокруг ШахФруны и тут же исчезали, не позволяя ее просчитать, как и всегда во время моих боев. Кажется, только когда я наблюдала за чужими боями со стороны, мне хватало сосредоточенности для этого. Но с другой стороны, прежде мне вообще не удавалось призвать даже минимальные искры предвидения во время боя. Наверное, эту способность можно развить.

И тут она сделала едва заметное движение, буквально поворот кисти, но я заметила, и вдруг почувствовала, как мои лодыжки что-то обхватило, не позволяя сдвинуться с места. Опустила взгляд вниз — травы, растущие на арене, опутали мои ноги. А следом в воздух поднялись три камня и ринулись ко мне снарядами.

А ведь говорили, что у женщин-орчанок практически не бывает магии!

Я рванулась в сторону, но травы держали крепко, поэтому я упала на четвереньки и попыталась разорвать их ногтями. Но прямо под моим взглядом новые и новые растения обхватывали мои лодыжки. Судорожно взмахнула рукой, пытаясь отбросить потоком воздуха летящие на меня камни, но мне едва ли удалось отклонить их траекторию, ведь это были не просто брошенные камни, они меняли направление движения по воли мага. Чертыхнувшись, я когтями резко разорвала травы и откатилась в сторону, но один из камней все равно ударил мне по плечу., оставив синяк. В ответ отмахнулась воздушным потоком, и тут же ощутила, как еще камень ударился в меня сбоку — маги не ограничены так, как те, кто просто кидают камни руками, снаряд может прилететь откуда угодно.

Травы вновь попытались схватить меня, на этот раз оплетая и правое запястье, поэтому пришлось быстро разорвать их и рвануть в воздух подальше от опасной земли. Несколько особенно длинных побегов попытались меня ухватить, но я вывернулась. Вновь ударила по противнице потоком воздуха, но она лишь отвернулась спиной, чтобы пыль не попала в глаза. Ветер был недостаточно силен, чтобы сбивать с ног взрослую орчанку. Нужно было что-то мощнее. Вызвать смерч и надеяться на удачу? Я еще не восстановила магию до конца, чтобы так выплескиваться. Даже если сегодня удастся победить (а скорее меня саму же и сметет, так как я легче), если следующий бой окажется слишком скорым, я проиграю.

Все это пролетало в моей голове, пока я металась над ареной, пытаясь увернуться от снарядов орчанки. Это было куда тяжелее, чем во время сражения с ГладРидой, ведь здесь любой камень мог остаться в воздухе, развернуться и ударить вновь. Правда, через некоторое время я поняла, что противница способна управлять не более чем тремя снарядами одновременно. Магию пришлось сосредоточить на защите — сильный порыв воздуха способен был отбить камень, отклонить его от траектории и при удаче выбить за границу арены. Не знаю, почему, но ШахФруна не пыталась возвратить утерянные снаряды, то ли это был запрет по правилам, о котором я не знала, то ли ее сила была ограничена в пространстве. По возможности я старалась отбить камни так, чтобы они попали в обратно в нее же, но такое удалось всего пару раз.

Чем больше времени проходило, тем отчетливее я понимала, что проигрываю. Моя тактика не помогала, только откладывала проигрыш. ШахФруна, пользуясь магией, явно не выдыхалась так, как я, летая над ее головой. Ее резерв был больше или использовала она его более экономно.

Я вспомнила уроки Кирима, которых, очевидно, было слишком мало. Как он пояснял, что тщательно выверенные магические схемы, созданные из энергетических нитей, помогают расходовать силу экономнее и точнее. Только вот заклинания эти нужно было выучить и отработать навык их воссоздания, повторяя одно и то же тысячи раз, чтобы создавать их быстро, почти моментально, а иначе непослушные энергетические жгуты будут вырываться, менять форму, едва попытаешься выложить следующий кусочек схемы. Да и учили всегда от простого к сложному, он показывал только схемы воздушных потоков, а не мощные заклинания смерча или чего-то подобного. Да и те, что он показывал, я толком не помнила.

Черт-черт-черт...

Очередной камень ударил в крыло, и я чуть не рухнула на землю с высоты третьего этажа, наверное. Если не перелом, то вывих мне точно был бы обеспечен. Нет, это не метод.

Решившись, я сменила тактику и сама опустилась на землю, причем, уселась в позе лотоса. ШахФруна выронила один из камней, но травы подо мной поспешили оплести мои ноги, чтобы я не встала. Я не стала обращать на них внимания, вместо этого создав вокруг что-то вроде воздушного щита — закрученный поток воздуха, который сбивал и отбрасывал чужие снаряды. В воздухе мне держать такую защиту было сложно, а тут она будто обрела стабильность и постоянную траекторию движения.

«Я в домике», — пролетело в голове, только вот «домик» этот весьма уязвим для растений. Впрочем, я поняла, что орчанке не так уж хорошо и удавалось управлять травами, как мне показалось в первый момент. Это явно требовало больше сил и напряжения, чем с камнями. Растения не поднимались выше моего пояса, не стремились меня придушить, к чему я уже готовилась, они вообще не могли с силой сжать свою жертву, только оплетали и задерживали. Да и росли не молниеносно, их можно было разорвать.

ШахФруна тоже поняла, что растения бесполезны, поэтому прекратила вкачивать в них силу и попыталась пробить мою защиту с помощью камней. Я же постаралась отрешиться от бомбардировки и в целом от происходящего. Выровняла дыхание. Постепенно успокоилось сердцебиение, хотя, когда очередной снаряд врезался в мой ветряной щит, все еще вздрагивала, сжималась, ожидая боли, но щит справлялся, и камень улетал в сторону. Но концентрацию это все равно сбивало.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Ощутить, как воздух медленно проникает в легкие, заполняет их и расправляет, как выходит из моего тела и распространяется вокруг. Все дальше и дальше. Увидеть золотые всполохи в щите, а также за его пределами. Довериться своей силе, отринуть страх боли. Тонкие полупрозрачные потоки желтого света пронизывают все вокруг, сам воздух, и можно увидеть направление каждого его потока, каждого порыва. И как завихряется поток вокруг всех живых существ. Незаметно для других, но очевидно для мага воздуха, который сфокусируется достаточно. И можно увидеть, как с руганью выдохнула ШахФруна, ощутить как от усталости на ее лбу выступила влага, которая тоже испаряется при взаимодействии с сухим степным воздухом. Вот орчанка успокаивает себя и втягивает воздух через сжатые в трубочку губы...

Я сжала пальцы в кулак.

ШахФруна дернулась, теряя концентрацию, распахнула испуганно глаза. Камни, что она держала в воздухе, упали на землю, а травы, сжимающие мои ноги начали желтеть и истлевать. Я убрала с себя щит и поднялась на ноги. Она задергалась, обхватывая руками свою удлиненную в металлических кольцах шею.

Воздух.

Какой дурой я была, что не понимала, как много сил в нем таится на самом деле.

Жестокая ухмылка раздвинула мои губы. Воздушные потоки ластятся ко мне, будто преданные псы. Я подхожу ближе и заглядываю в ее полные паники глаза.

Воздух — самая распространенная стихия мира, наверное. Он есть везде, он гибок и подвижен, без него невозможна жизнь. А если просто отнять у воздуха его подвижность? Если заставить его замереть, не двигаясь, не позволяя ни проникнуть ему в легкие человека, ни покинуть их. Будто превратить газ в камень.

— Сдавайся, — предлагаю спокойно.

Она открывает рот, но не может проронить ни звука. Она не может выдохнуть, воздух не проходит ни в ее тело, ни обратно. В ее глазах уже осознание — понимание близости собственной смерти, и она с трудом кивает.

И тут я ощущаю это. Там... есть что-то... моя магия, воплощенная в воздушных потоках, скользит по ее телу, и я чувствую: мое, мне нужно! Подчиняясь моему желанию, нечто срывается с одной из подвесок на ее шее, и влетает в мою ладонь.

Опускаю взгляд и вижу крошечный желтый камушек в оправе из веревочек, золотую искорку энергии Воздуха, запертую в нем.

— О, нет, — выдыхаю я, осознавая.

Слышу, как рядом хрипло вдыхает ШахФруна, закашливается и всхлипывает. Но мне это уже неважно. Глаза заволакивает золотым сиянием, а тело падает назад без поддержки сознания. Удара о землю я уже не ощущаю.

Светлая комната, заполненная детьми, сидящими за партами. Что-то вроде занятия в школе.

— Воздух — самая важная из всех четырех стихий, — важно вещает преподаватель, расхаживая перед группкой сильфов и сильфид лет десяти. — Воздух есть везде в этом мире. Другие элементали его могут недооценивать и считать яростную силу Огня мощнее, — мужчина берет зажженную свечу и роняет ее в плошку с какой-то жидкостью. Ярко вспыхивает пламя — наверное, там было что-то вроде масла. Дети испуганно ахают, несколько из них, что сидят за передними партами, даже вскакивают и отбегают назад. — Но на деле Воздух куда сильнее огня. — Сильф делает движение, и вокруг пламени появляется воздушный поток, образующий что-то вроде прозрачной крышки. Пламя медленно умирает, оставшись без кислорода.

Дети успокаиваются, рассаживаются по местам, удивленно переговариваются. Один из них поднимает руку и с разрешения преподавателя задает свой вопрос:

— А как же стихии Воды и Земли?

— Небо безгранично, и их силы не способны задеть нас, — отмахивается учитель. — Впрочем, если они пойдут на конфликт, у нас есть свои методы борьбы. Как бы ни кичились создания Земли, но все звери и растения, что подчиняются им, нуждаются также и в воздухе. Понимая это, они осознают нашу власть и являются нашими союзниками.

— А водники? — робко спросила девочка с золотыми крылышками, настолько большими, что они больше походили на крылья мотылька, а не на стрекозьи.

— С русалами нам нечего делить, — отмахнулся учитель. — Впрочем, замечу, что и в воде есть растворенный воздух, именно им дышат рыбы и русалки. Однажды один мой преподаватель в академии Воздушных наук проводил эксперимент и смог выделить тот самый воздух из воды. Выяснилось, что вода, лишенная воздуха, становится ядовитой для всех обитателей. Конечно, это был всего лишь небольшой аквариум, но уверен, что при необходимости мы сможем уничтожить жизнь во всем Океане. — Маленькие сильфы удивленно ахнули от такой перспективы, а меня передернуло. — Итак, дети, каков ответ на вопрос, какая Стихия самая сильная на свете?

— Воздух! — дружно прокричали сильфы.

Почему-то подумалось, что, вероятно, представители всех стихий учат своих детей одному и тому же — что именно их стихия самая лучшая и сильная, а значит и представители этой стихии лучше других просто по праву рождения.

Выдохнув, я распахнула глаза и увидела над собой бескрайнее степное небо, легкие полупрозрачные облачка зависли только где-то на горизонте. С трудом приподнялась на локтях, чтобы увидеть, как шаман надевает венок победительницы на голову ШахФруне:

— Нет, я сдалась! — попыталась возразить девушка.

— ОксТарна не сумела совладать со своей силой и потеряла сознание, а значит проиграла, — качнул головой он.

«Нет, это из-за камня!» — хотелось возразить мне, но язык будто прилип к небу. Я была совершенно обессилена, хоть камень и был крошечным, а видение мимолетным. Аккуратно взяв амулет за шнурки и стараясь не прикасаться к камню, я с большим трудом перевернулась на четвереньки, а потом встала на ноги.

— Я знал, что мне не следовало доверять силе простой человечки, — досадливо выдохнул рядом СакрКруш, не глядя на меня.

Я промолчала. Бранлис обхватил меня за талию, поддерживая:

— Как ты? — спросил заботливо.

— В следующем бою я выиграю, — ответила спокойно.

— Если Предки подарят тебе еще один шанс, — буркнул мрачно СакрКруш. — Идите домой.

Когда на следующий день мое имя не вытащили по жребию, я вздохнула облегченно. Мимолетное видение не выкачало меня до донышка, но ощущения были средней паршивости. Поэтому я отсыпалась, сытно ела, а, когда была возможность, занималась чем-то вроде медитаций. Не знаю, правильно ли это так называть, но мне казалось, что так я лучше восстанавливаюсь.

Я уходила в поле подальше от лагеря, лучше на вершину небольшого холма, чтобы вокруг свободно гулял ветер. Садилась там в позе лотоса или просто как удобно и просто наблюдала за окружающим пространством, пока не начинала ощущать силу Воздуха вокруг, а потом и видеть его потоки.

Энергия моя восстанавливалась медленно и будто нехотя, но восстанавливалась. В целом все было нормально, но и на второй день я выдохнула с облегчением, когда камешек с моим именем не выпал в жеребьевке. Только СакрКруш все время мрачнел.

В эти дни прошли бои многих из наших людей, немногие умудрились дать достойный отпор оркам, и тем более победить. Очередной бой Лиса даже не заставил меня занервничать, подсказывать не пришлось — против него встал совсем молодой орчонок-подросток, сильный, но слишком порывистый, ему не хватало выдержки и мастерства. Лис, который полностью восстановился после ранения, спокойно его обезвредил, укрепляя свой статус.

Начала я нервничать только день на третий. Как-то вдруг у меня открылись глаза и уши, и, прикинув так и эдак, послушать шепотки, я поняла, что скоро грядет праздник, скоро уже закончатся бои. Я стояла у арены, где в очередной раз Шаман Коней проводил ритуал жеребьёвки. Моя бывшая противница ШахФруна вместе с незнакомым мне орком подавала Шаману миску с камнями...

Я даже не поняла, что ритуал закончен, так и замерла, судорожно глядя на их шамана. Но орки уже расходились, а мое имя так и не прозвучало. Опять. Сколько времени у меня осталось? Я не знала, но чувствовала — слишком мало. СакрКруш тронул меня за плечо, намекая, что пора идти. Лис взял за руку, но я покосилась на его ладонь как на издевку. Зачем играть на публику потенциальную пару, если я не стану невестой, если мой статус останется... боги, об этом даже думать было неприятно.

— СакрКруш, дорогой, — голос Шамана Соколов, хриплый и басовитый, будто в его необъятном животе находится жестяное ведро, — ты подумал о моем предложении?

Мой опекун шагает вперед, будто загораживая нас с Лисом и другими людьми от Шамана. Тот будто этого и не замечает, хлопает его по-дружески по плечу. Странная манера, раньше он говорил с СакрКрушем свысока, с чего такая перемена?

— Прости скудость моего разума, светлый Шаман, — орк кланяется, выворачиваясь из-под руки Шамана.

— Ну, как же, — улыбка на миг сменяется мрачным оскалом, но Шаман быстро возвращает ее на место, — мы же договаривались, что, если твоя подопечная не справится с проверками, то ты отдаешь ее мне в наложницы. Вижу, как тебе в тягость эта обуза, люди не достойны встать вровень с орками, они слишком слабы. Не нужно ждать окончания праздника, уже послезавтра ты сможешь избавиться от нее.

— Почему послезавтра? — ахнула я, не выдержав. Лис дернул меня за рукав, намекая, что баба не должна влезать в мужской разговор. СакрКруш даже не обернулся, но я по его напрягшемуся затылку видела его злость.

Шаман, впрочем, решил меня не игнорировать:

— Вчера ночью мы с другими шаманами испрашивали у Предков, когда следует провести праздник. Иерархия уже практически выстроена, так что, хоть это и секрет, вам я могу сказать — скорее всего, празднование начнется послезавтра. Не нужно тебе, СакрКруш, ждать окончания всех ритуалов, ты сможешь избавиться от обузы раньше. Я с удовольствием приму ее в своем шатре и попробую на крепость ее крылья, — он прошелся взглядом по моему телу снизу вверх и задержал взгляд на крыльях, торчащих из-за спины. Меня передернуло от ощущения гадливости, меня будто в грязь окунули.

СакрКруш молчал несколько мгновений, а потом, наверное, сдержав какие-то эмоции, хрипло произнес:

— Ни одна орчанка не ушла еще из шатра нашего рода в чужой шатер без ритуала свадьбы.

— Так она и не орчанка, — хмыкнул Шаман, — лишь обуза, которую тебе навязал Вождь. Ее переход станет залогом дружбы между нами, — он вновь положил руку на плечо СакрКруша, а голос понизил до хриплого шепота. — Я знаю, как важно для тебя возвысить свой род, тебе понадобятся такие друзья, как я.

— Благодарю, я подумаю, — отрывисто кивнул тот, а у меня сердце оборвалось от того, как они меня тут торгуют, будто племенную кобылу. — Но, если кто-то более знатный захочет принять ее в свой шатер или если удача изменит свой путь, я не смогу ничего сделать.

— Ох, кто ее захочет? Вождь что ли? — хохотнул небрежно Шаман, но я заметила злобный взгляд, который он мимолетно бросил в сторону Вождя. — Не беспокойся об этом.

— Рад, что мы поняли друг друга, — отрывисто кивнул СакрКруш и пошел дальше.

Бран хотел увести меня следом, но меня внутри всю распирало от злости, и я притормозила:

— У меня еще есть завтрашний день. Один бой, и я обрету статус невесты, — упрямо заявила я.

Шаман смерил меня взглядом и рассмеялся:

— Я провожу завтрашний ритуал жеребьевки. Поверь, твое имя я не вытащу. Смирись и научись послушанию сама, пока мне не пришлось начать тебя учить, — он красноречиво щелкнул костяшками пальцев. — Женщина должна молчать и слушаться. Впрочем, ты — человечка, такие как ты, и так долго не живут.

Я задохнулась от возмущения, воздушные вихри всколыхнулись вокруг, но Шаман смотрел на меня с насмешкой, а Лис поспешил утащить меня прочь.

«Помоги мне!» — хотелось крикнуть мне, я покосилась на Бранлиса... но поняла, что он ничем мне не поможет. Перевела взгляд на затылок СакрКруша... нет, я для него лишь обуза. Кирим? Спрятаться в его шатре и надеяться, что он защитит? Сдохнуть вдвоем от голода — единственное, что он может мне предложить.

Поэтому я промолчала. Внутри будто что-то заледенело и в то же время дикому страху на смену пришла уверенность. Нужно что-то сделать. Нужно справиться самой. Нужно... нужно чтобы завтра этот урод вытащил камень с моим именем.

Мы пошли домой, а СакрКруш куда-то утопал. Его не было до вечера, за ужином он был мрачен и молчал. И только после, когда я хотела уйти в свою палатку, схватил меня за запястье:

— У нас есть времени до конца празднования. Я не отдам тебя Шаману сразу, но ты должна доказать племени, что можешь быть полезна как-то иначе. Или доказать, что достойна быть невестой как-то иначе.

— Как? — понадеялась я на подсказку.

— Не знаю, — он вцепился пальцами в свои жесткие черные в прозелень волосы. — Не знаю. Сделать что-то неординарное, показать благословение духов, сделать что-то, чтобы тебя вернули в соревнования после исключения. Я не знаю, что для этого нужно, есть лишь легенды: убить саблезубого тигра голыми руками один на один, например. Или изобрести лекарство от неизлечимой болезни. Так происходило в легендах...

— Девушки делали такое во время праздника? — удивилась я.

— Нет... если у девушки есть родители, они могут оставить ее в своем шатре, даже если она признана недостойной, на статусе служанки, старой девы. Иногда им удавалось все же сделать что-то и вернуть себе возможность соревноваться.

— И ты можешь меня оставить?! — ахнула я.

— Я не твой отец. Если ты останешься, то просто будешь считаться моей наложницей. Но, если орк с более высоким статусом претендует на наложницу, он имеет право ее забрать, отдав взамен компенсацию, это ведь не жена.

— Ты мне ничем не поможешь, — поняла я.

— Я не отдам тебя до конца празднования, но это все, что я могу, — качнул головой СакрКруш и ушел в свою палатку.

А я поняла, что не козел он. Несмотря ни на что, зашоренный, иначе воспитанный, с дебильными правилами в башке, но не урод моральный. Просто... тупой, как палка без наконечника, не в его разуме придумывать обходные пути для правил. Таков закон — значит так и должно быть. Все, что мог, сделал. Нет ответа, на все воля Предков.

Ну, уж нет, я так не играю!

— Вскипяти мне воды, — велела я Халмиру, — мне нужно приготовить зелье.

Старик проникся моментом и серьезно кивнул, в кои-то веки не возражая.

Я хотела провести ритуал сразу, как все подготовлю и дам инструкцию, что делать со мной обессиленной, но, прежде чем я развязала веревочки на мешочке, в котором лежали камни, в палатку ворвался Лис. Халмир зашел следом, и я поняла, что его покорность была лишь притворством. Противный старикашка понял, что я ему не буду ничего объяснять, а, не надеясь на мой разум, призвал на помощь моего фиктивного женишка.

— Что ты собираешься делать? — он моментально сориентировался и вырвал мешочек из моих рук. Козлина!

— То, что требуется.

— Ты же сама говорила, что этот ритуал обессилит тебя. А если завтра твое имя все же выпадет в жеребьевке?

— Не выпадет, если я этого не сделаю. Шаман не позволит дать мне и шанса на бой! Ты же слышал его!

— Но это же жеребьевка вслепую...

— Ты потрясающе наивен! — фыркнула я. — Это камни, они разной формы, на них начертаны орчьи руны. Нужно просто отметить тот, что хочешь, и отложить его в сторону. Уверена, ГладРида будет подавать ему чаши с камнями, а потому только поможет провести этот финт.

— И чем тебе поможет ритуал?

— Не знаю. Мне нужно понять как раз, что можно тут сделать!

— Ты себя только добьешь этим!

— Добьют меня с удовольствием другие, — хмыкнула я. — А я как раз хочу еще хоть немного побарахтаться.

— Тогда... ладно, тогда сделаем это, но ночью.

— Почему?

— Мы пойдем к Кириму, он поможет, он же маг.

— Это другая магия! — попыталась возразить я. — Он такой не знает.

Кажется, Лис, как человек не имеющий магии, слишком превозносил своего приятеля, который ее имел.

— Но он хотя бы сможет помочь, если тебе станет плохо. Прошу, мне так будет спокойнее!

Я хотела возразить, набрала воздуха в грудь... но вместо этого медленно выдохнула. Ну, если мне действительно поплохеет, если я потеряю сознание, Кирим мне определенно сможет лучше помочь, чем Халмир или Лис.

— Ладно, — сдалась я.

— Крылья неба, — удивленно выдохнул Кирим, когда я аккуратно высыпала камни на подстеленную тряпочку в его палатке.

— Не трогай! — ахнул Лис, когда маг потянулся к ним, но тот не обратил внимания, спокойно взял колье из больших осколков, которое досталось мне от главы отряда Медведей. — Что, ничего? — удивился Лис.

— Это магические камни? Что о них известно? — спросила я, с завистью глядя, как маг спокойно к ним прикасается.

— Когда-то считалось, что магические. Из них делали амулеты для магов Воздуха, но потом ученые доказали, что они совершенно бесполезны. Просто красивые стекляшки, — впрочем, обратно на землю он положил их довольно аккуратно.

— Как это? — возмутился Лис.

— Они точно работают, вы это сейчас увидите, — буркнула я. — Что еще о них известно? Об их связи с сильфами?

Кирим пожал плечами:

— Разве что только...

— Что?

— Говорят, раньше встречались так называемые Одержимые звери. Это животные, имеющие магические способности. Еще несколько сот лет назад они появлялись. Акулы, наделенные разумом и способные перевернуть лодку с помощью волны. Птицы, создающие ураганы. Львы, от взгляда которых окружающие растения и травы хватают их будущую жертву, чтобы она не сбежала. Говорят, когда таких зверей убивали, в их желудках находили магические камни. Всего их четыре вида: Кровь Моря — Вода, Крылья Неба — Воздух, Каменные Цветы — Земля, Свет Солнца — Огонь.

— Четыре вида камней для четырех элементалей, все логично, — покивала я. — Интересно, что дают своим хозяевам остальные...

— Человеческим магам они ничего не дают, я ведь сказал.

— А я уже говорила, что не человек, — хмыкнула я и прикрыла глаза, выдохнула, настраиваясь на вопрос и коснулась того камня, который мне показался наиболее привлекательным.

— Оксана! — еще успела я услышать возмущенный вскрик, падая на пол и надеясь, что в этот раз меня есть кому поддержать и уложить.

Я оказалась в горах на огромной высоте на небольшой каменной площадке. Казалось, будто у очередной из гор просто кто-то срезал вершину гигантским ножом. Место это было открыто всем ветрам, едва заметно трепетали крылья пятерых молодых сильфов, помогая удержаться, чтобы ветром не снесло с небольшого пятачка гористой породы. Перед ними важно и независимо вышагивал мужчина лет тридцати пяти, казалось, совсем не замечая ни холода, ни ветра, даже его одежда не развивалась — наверное, благодаря каким-то магическим щитам.

— Итак, пробуем еще раз, попытайтесь сбросить меня со скалы. Кто попытается? Ну же, смелее! — усмехнулся ядовито преподаватель.

Один из молодых сильфов мрачно глянул на учителя исподлобья и шагнул вперед.

— Похвальная смелость. Ну же, покажите, на что вы способны, — учитель показательно развел руки в стороны.

Подросток весь напрягся, и я увидела, как энергия полыхнула вокруг него, закрутилась жгутами, а потом в учителя полетел поток ветра. Тот небрежно взмахнул рукой, и поток рассеялся.

— Нет-нет-нет, встань на свое место, — отмахнулся тот. — Помните, вас не зря отправили на практику. У вас есть способности, но вы совершенно не умеете их использовать эффективно. Что главное для сильфа?

— Сила, — буркнул кто-то из них.

— Нет конечно! — учитель даже рассмеялся. — Главное — умение ее применять. Магические схемы на что вам даны?

— Они нужны только слабакам, — буркнул другой парень, и у меня появилось подозрение, что это какие-то трудные подростки, с таким недоверием они относились к преподавателю.

— Тогда попытайтесь достать меня. Хоть кто-нибудь? Нет? Может, нападете все вместе?

Последнее предложение все же воодушевило парней. Каждый из них поднапрягся и, они вразнобой выпустили несколько потоков воздуха, кто слабее, кто сильнее, кто несколько коротких толчков... учитель легко отбил их все, даже не напрягшись, а потом послал в ответ порыв такой силы, что парням пришлось сильно постараться, чтобы не слететь с вниз.

— Магия Воздуха не терпит эмоциональности. Вы пытаетесь активировать ее с помощью силы воли и злости, а это совершенно неверно. Большая часть вашей силы просто расплескивается и рассеивается. Мы — не водники, чтобы полагаться на эмоции, наша Стихия окружает нас со всех сторон, она безгранична и невесома, она легко растворяет силу. Камень можно швырнуть, и он полетит по инерции и принесет врагу вред, а воздухом нужно управлять четко и уверенно, иначе он улизнет из-под вашей власти.

Далее он принялся показывать схемы магии воздуха, рисуя их прямо перед собой магическими нитями, при этом держа их одновременно. В основе все они имели треугольную форму, в которую были вписаны другие линии. Он объяснил, как углы и формы влияют на результат, что, чтобы поток был прямой, нужно чтобы треугольник был равнобедренным, а вот для кругового требуется сделать одну из его сторон длиннее. Сложнее всего обстояло дело со смерчем — нужно было верно рассчитать его диаметр, а также идеально простроить схему, чтобы он затем не вышел из-под контроля и чтобы он питал сам себя, не истощая мага...

Я никогда не любила алгебру и геометрию, но тут у меня будто формулы сами собой всплывали перед глазами, даже те, что он не рассказывал. С трудом впихнутые в мою голову в школе знания накладывались на то, что я слышала сейчас, и расцвечивалось пониманием. Я видела, как учитель начинает рисовать схему, и понимала, как ее нужно продолжить, каких элементов не хватает по аналогии с остальными. Все было настолько четко и логично, что казалось очевидным и не имеющим другой трактовки. Как я могла не видеть этого раньше, когда мне Кирим показывал схемы? Хотя они были похожи, но немного отличались, будто кроме нужных и правильных линий в них таились еще какие-то ненужные мне элементы. Об этом следовало подумать позже.

— Холодный рассудок — главное для мага Воздуха, — закончил свой урок учитель спустя довольно продолжительное время и, хоть я и хотела продолжать смотреть дальше, поняла, что проваливаюсь обратно в реальность.

Я открыла глаза, но передо мной все еще плясали золотые всполохи магии воздуха.

— Как ты? — надо мной склонился какой-то посеревший Кирим.

— Я должна быть на жеребьевке завтра, обязательно. Даже если меня придется тащить волоком, — только и смогла произнести я и потеряла сознание.

* Эти существа встречаются в истории про по тому же миру.

О том, как Кирим почувствовал мое магическое истощение, и ему пришлось как-то подпитывать меня своей энергией, мне рассказал Лис уже на следующий день, пока Халмир собирал меня на ритуал жеребьевки. Парень обзывал меня идиоткой, которая едва не довела до смерти не только себя, но и его друга, а уж тот факт, что я все еще собиралась на жеребьевку, хотя едва держалась на ногах, казался ему безумием, о чем он и выговаривал мне все время пути, практически таща меня на себе поддерживая за талию.

Я молчала, берегла силы и старательно дышала. В магическом зрении я видела, что моя левая рука после соприкосновения с камнями была будто бы обожжена, золотистые энергетические «звездочки» в ней скукожились и обуглились, да и в целом я чувствовала себя очень паршиво. Очень хотелось на все плюнуть, решить, что все как-нибудь потом решится, когда я отдохну, восстановлюсь и высплюсь... да только ничего подобного быть не могло. СакрКруш, конечно, описал мне варианты, но я в них совершенно не верила. Слишком мала вероятность, что мне удастся за столь короткий срок устроить что-то глобальное и впечатляющее. Это не девчонок убедить, что ты их прокляла, здесь нужно что-то более внушительное, да еще и чтобы сам Шаман не смог противиться... нет, вероятнее выиграть в лотерею. А значит нельзя упускать последний шанс, необходимо, чтобы сегодня Шаман вытащил мое имя.

Поход до арены настолько утомил меня, что перед глазами начали плясать черные мушки, но я велела Лису найти для меня укромное местечко и посадить на землю. СакрКруш на нас забил, так что мы ушли в сторону и пристроились на пустом местечке между зонами разных племен.

— Как ты? — закончив, наконец, ворчать, спросил Лис.

— Не сейчас, — отмахнулась я, — мне нужно сосредоточиться.

Я была благодарна ему за то, что, хоть и ворча, он выполнял мои просьбы, но сейчас нужно было сосредоточиться. Я прикрыла глаза и вспомнила вчерашний урок. Самое важное для мага Воздуха — отрешиться от эмоций, от всего, что тебе мешает, оставить лишь чистый свободный разум. Взрослые маги способны сделать это и так, ну а для молодых существуют специальные техники. Я подняла правую не пораненную руку и вызвала золотистую магическую нить. Она была тонка, буквально с волос толщиной, потому что я была слишком обессилена, но и этого должно было хватить. Я нарисовала ею первый треугольник. А потом вокруг него еще три, соприкасающихся с первым сторонами. Между ними еще, и дальше, целая сеть из треугольников, золотистой защитой окутывающая все мое тело, а точнее — мою ауру, энергетическое тело, о котором рассказывал учитель.

Шаман уже вышел на арену в сопровождении двоих молодых орков: ГладРида уже вернула свой статус самой сильной орчанки племени, а вторым был какой-то незнакомый мне парень, а не СакрКруш. Кажется, мы с людьми подпортили его статус, сам-то он в боях не проигрывал. Как ни странно, по этому поводу я не почувствовала практически ничего, даже легкого чувства вины. Я продолжила рисовать ячейки сети, стараясь не потерять концентрацию. Правая рука уже устала и болела от постоянного нахождения на весу, на меня косились некоторые орки и перешептывались, я выглядела безумицей, которая рисует в воздухе. Но мне было все равно. Наконец, создав из сетки что-то вроде цилиндра вокруг себя, я выдохнула и, приложив к ней ладонь, активировала магическую вязь.

Ярко вспыхнули треугольные ячейки, а потом защита резко сжалась... до боли впилась сетка в мое тело, мне стало на миг нечем дышать... а потом ячейки прошли меня насквозь, и я смогла спокойно вдохнуть. Открыла глаза, проморгалась. Ритуал жеребьевки уже в самом разгаре, но я перестала хоть что-либо чувствовать по этому поводу. На меня косятся орки и перешептываются, а мне все равно. Взволнованно и с сочувствием смотрит на меня Лис... это полезно, но и только.

— Сколько камней он уже вытащил? — спрашиваю и не узнаю свой голос, настолько он холодный и безэмоциональный.

— Четыре пары, — выдохнул Лис.

«Еще одна-две пары женщин, и он перейдет к мужчинам,» — спокойно анализирую предыдущий опыт. Шаман в шапке, украшенной распростершей крылья птицей в очередной раз склоняется над чашей с камнями, а я... а мне не видно. Слишком далеко, слишком низко.

Магии совсем в обрез.

Но какая разница, если не удастся подтасовать результаты, мне она и не понадобится больше сегодня.

На последних крохах сил активирую заклятье левитации, потому что крылья меня бы сейчас не выдержали — физически я истощена, так как маг, теряющий энергию, начинает брать силы из физического тела, лишь бы его магическая искра окончательно не погибла. Заклинание левитации легко ложится на землю подо мной, магические линии тонкие, но ровные и четкие, чтобы не позволить потерять ни капли лишней энергии. Лис только ахает удивленно, когда я поднимаюсь в воздух так, чтобы заглянуть в чашу с камнями.

Четыре камня, четыре шанса, не более. Здоровенная рука Шамана копается среди простой речной гальки с начертанными на них рунами. Вот пальцы-сардельки сжимаются на одном из них, сперва поднимает камень над головой, демонстрируя окружающим, а лишь затем опускает и зачитывает знаки-руны.

Я тем временем внимательно смотрю в чашу с камнями. Зрение у меня острее человеческого, но камни развернуты разными сторонами ко мне, я не могу так просто найти среди них свое имя, хоть и узнала вчера руны, которыми оно записано: круг с точкой внутри и полосками-рожками, а рядом две молнии-зигзага, так сказал Лис. Но нет, искать камень, значит верить в честность Шамана, а я не верю.

Уже вновь здоровенная рука погружается в чашу с камнями, копается в ней, перемешивая. Глаза его вроде бы прикрыты, почти в трансе. ГладРида стоит рядом в почтенном молчании, склонив голову, только глаза мстительно поблескивают из-под коротких ресниц. Замечаю, как Шаман открыл глаза и, прежде чем сделать выбор, небрежно отодвинул в сторону... серый камень, такой же, как и другие, но отмеченный сбоку красной краской! Отодвинул его, а схватил другой и поднял над головой. Провозгласил имя.

Красная метка на вроде бы одинаковых серых камнях вряд ли могла быть по правилам, да и оба подающих блюда ее видят — и ГладРида и другой, незнакомый орк. Видят как мухлюет их Шаман, но ничего не делают. Может, для того СакрКруша и отстранили от этой почетной обязанности, он мог рассказать.

Остаются последние шансы, последняя пара. Когда Шаман в очередной раз суёт руку в чашу, я создаю маленькое заклинание, выстраиваю его из золотистых нитей своей магии и отправляю к нему поближе. Потом, подумав, не жалею магии на еще одно. Надеюсь на удачу, но, кажется, арена не защищена от внешних магических воздействий, по крайней мере, во время ритуала. Мои маленькие энергетические схемы легко подлетают к нужному месту... Шаман опять небрежно отодвигает отмеченный краской камень, на котором я уже могу разглядеть руны своего имени, потом поднимает взгляд на небо, притворяясь, что в трансе... и я активирую магическую печать, направленным потоком воздуха подталкиваю нужную гальку ближе к его пальцам... нет, он сжимает другой камень и поднимает его над головой. Провозглашает чужое имя.

Я так холодна, что не чувствую даже досады. Один последний шанс, но страха нет, нет ничего, кроме желания достичь цели.

— Что здесь происходит? — доносится снизу зычный голос СакрКруша, но я его игнорирую, это не имеет значения, ведь он не может мне помешать — не дотянется.

Жаль, что у меня нет способности управлять камнями, только воздухом. Еще одна попытка. Когда он откидывает отмеченную гальку в сторону, я активирую одно из заклятий, не позволяя ей отлететь далеко. Переворачиваю окрашенной стороной вниз, чтобы подмена была незаметна. Потом, пока Шаман притворяется, что погружается в медитацию, стараюсь подвинуть камень в центр, еще немного, вот здесь, прямо под его руку... он вновь кидает взгляд на камни, прежде чем сделать выбор и... хватает лежащий совсем рядом, но не мой! Поднимает его над головой!

Вся энергия во мне будто вытягивается в одну тонко звенящую струну, грозящую порваться. Это невозможно! Я не могу проиграть! Я просто не могу!

Я должна его остановить!

Словно в замедленной съемке вижу, как он открывает рот, опускает руку, чтобы найти на камне имя участницы боя... золотистая искра вдруг привлекает мое внимание. Я вижу ее и вдруг понимаю, что могу управлять. Живое создание, но одновременно воплощение стихии Воздуха... всего лишь насекомое... В жесте отчаянья тянусь к нему, и... резкое движение... Шаман закашливается, когда здоровенный шмель неожиданно влетает ему прямо в рот, а потом и в горло. Он роняет камень из рук и едва не опрокидывает чашу с остальными. ГладРида, держащая ее, отскакивает в сторону, а вот второй орк пытается постучать Шамана по спине.

Воспользовавшись замешательством, я воздушными потоками выпинываю свой камень на землю рядом с уроненным, а вот чужой старательно откатываю в сторону, подальше, в траву.

Когда Шаман наконец восстанавливает дыхание, любезный орк поднимает с земли уроненный камень с именем последней участницы боев и читает вслух прежде, чем отдать Шаману.

— ОксТарна, — провозглашает молодой орк.

Едва слышно ахает ГладРида, кровью наливаются глаза Шамана. Но сделать он ничего не может — слишком много орков вокруг, в том числе и других шаманов. Он бросает на меня полный ненависти взгляд. Да, было бы странно, если бы он не заметил меня, парящую в нескольких метрах над землей подле арены. Облегченно выдыхаю и опускаюсь к земле. Уже в полуметре над землей не удерживаю заклинание и чуть не падаю, судорожно взмахиваю крыльями, но Лис вовремя подхватывает меня за талию и сажает на землю. Я обессиленно приваливаюсь к его плечу.

— Что произошло? — удивленно выдыхает СакрКруш, — что ты сделала?! — в его голосе слышится подозрение.

— Я попросила о благословении Стихию Воздуха, и она смилостивилась, — усмехаюсь я, отмечая, что еще несколько орков обратили на нас внимание и слушают, что я скажу. Сил совсем не остается, и я поворачиваюсь к Лису, понизив голос, прошу: — Не будите меня до боя, — потом соображаю, — разве что только на обед. Лучше крепкий бульон, чтобы на жевание силы тратить не пришлось.

Сказав это, немедленно проваливаюсь в сон. Слишком много сил израсходовала, а нужно еще выдержать бой неизвестно с кем.

Толком не просыпаюсь, даже когда меня кормят бульоном, до отхожего места меня Лис тащит на руках, только внутри специального шатра без крыши на минутку остаюсь в одиночестве, хотя он и внутри собирался быть мне «поддержкой и опорой». Вернувшись в свой шатер, вновь засыпаю.

Будят меня только к вечеру, когда приходит время моего боя, но к арене иду почти с видом сомнамбулы полу-прикрыв глаза. СакрКруш мрачен, а Лис всю дорогу бормочет, что у меня ничего не выйдет в таком состоянии. Я его не слушаю, хотя его упадническое настроение меня немного раздражает.

— Ты должна победить, ты сможешь, не зря ведь Предки дали тебе этот шанс, — провозглашает СакрКруш, когда мы останавливаемся перед ареной. — Не подведи.

Почему-то сейчас его слова на фоне причитаний Лиса выглядят не давлением, а верой в мои силы. Что ж, у меня действительно нет никакого выбора, я просто обязана победить.

Медленно бреду в сторону центра поляны, толком не приглядываясь к тому, кто будет моей соперницей. В этот раз я не пытаюсь сохранять расстояние между нами, слишком слаба, у меня будет только одна попытка, чтобы одержать верх, я не могу позволить себе промах.

Только подойдя совсем близко, разглядела свою соперницу — здоровенную девицу из Псов, довольно низкорослую для орчанки, но в ширину победившую даже ГладРиду. У нее на клыках намотаны разноцветные нитки: красные, зеленые, белые, черные, создавая кольца рисунка. В голове мелькает, что это же ужасный рассадник бактерий. Или она их все время стирает, а потом заново наматывает?

Даже зависаю от этих мыслей, а здоровенная бабища не теряет времени даром. Она шагает вперед и хватает меня за грудки.

«Это она зря», — мелькает в голове.

Заклятье неподвижного воздуха, состоящее из вложенных один в другой треугольников и еще нескольких линий и завитков, уже пляшет на кончиках моих пальцев. Вообще-то это просто щит от ветра, но только если не накладывать его на живых существ. Ее рост невелик, но то, что она чуть пригнулась, помогает. Я лишь поднимаю руку и касаюсь ее горла, и она начинает задыхаться. Дергаясь в конвульсиях, отталкивает меня с большой силой, а мне много и не надо — я падаю на спину, удар вышибает из меня воздух. Почти теряю сознание.

Нельзя.

Просто нельзя. Сдохнуть, но нужно победить.

Я на одной силе воли поднимаюсь на четвереньки и подползаю к ней ближе. Она уже стоит на коленях, судорожно держась за горло.

— Сдаешься? — только и выдыхаю я.

Орчанка судорожно кивает несколько раз подряд, в ее глазах светится суеверный ужас.

Движение пальцев — развеиваю заклятье, она судорожно втягивает воздух и закашливается. Дышит хрипло и судорожно, будто в этом только и есть смысл ее жизни. А затем опускается передо мной ниже, лбом касается земли и более не поднимается.

Я слышу шум вокруг — орки не поняли, в чем дело, почему одна из них сдалась. Особенно волнуется ее племя. Но мне уже все равно. Я победила. Медленно поднимаюсь на ноги.

Шаман медлит, дает время ситуации измениться. Но у него не остается выбора, остальные шаманы смотрят на него, вождь с усмешкой спрашивает, почему он застыл, кто-то из женщин подает венок победительницы.

— Не знаю, как ты сделала это, — шипит он, подходя ближе. Держит в руках венок, но не спешит опустить его мне на голову.

— Это моя магия, — говорю спокойно с улыбкой.

— СакрКруш поплатится за то, что обманул мое доверие.

— Он ничего не делал. Разве магия Арены позволила бы ему вмешаться в бой? — деланно удивляюсь я.

— Он подтасовал все так, чтобы твое имя выпало в жеребьевке, — выплевывает Шаман.

Я смотрю на него удивленно — мне бы это и в голову не пришло, но действительно ведь орки в основном имеют магию земли, а значит способны управлять камнями, а вот я — воздушника. И СакрКруш стоял подле меня в тот момент...

— Разве возможно подделать результаты жеребьевки? — спокойно выдерживаю его взгляд. — Ведь руку светлейшего Шамана направляют сами Предки, такова была ИХ воля. Они дали мне шанс, и я сумела его оправдать.

Возразить ему нечего. Орки уже высыпали на арену, молодые парни готовы поприветствовать победительницу букетами полевых цветов. И Шаману приходится-таки опустить венок мне на голову.

Степь взрывается радостными криками. Откуда-то появляются Лис и СакрКруш.

— Это была самая быстрая победа на боях, ты молодец! — опекун быстро обнимает меня, хлопает по плечам, как парня.

— Ты сделала это! — Лис сует мне в руки букет и вроде бы приобнимает, а на самом деле поддерживает, чтобы я не рухнула.

Приходится улыбаться и кивать окружающими, брать их веники, пока Лис проталкивает меня к выходу с арены. Напоследок ловлю на себе злобный взгляд Шамана.

— Теперь в твоем роду завидная невеста, СакрКруш, — с ухмылкой бросает Вождь, стоящий подле него молодой парень тоже сует мне цветы.

Сил нет совсем, только завалиться спать дня на три, но Халмир успевает еще напоить меня жирным козьим молоком, переодеть в сухую одежду и устроить на лежанке со всеми удобствами, а я даже не заметила, что вспотела, будто мешки таскала, хотя прошла-то всего ничего туда-сюда.

Ночью у меня начинается жар. Мне холодно, бьет озноб, но по словам Халмира я горячее кипятка. Он обтирает меня холодной водой и укутывает в одеяло. Когда я всплываю из забытья, диктую ему названия тех трав, которые сбивают жар. Но путаю язык и, наверное, говорю на оркском, потому что он не понимает, как бы я ни старалась. Только когда чувствую нужный вкус на языке, понимаю, что мне удалось.

Я молодец. Я справилась. Во всем справилась.

Выдыхаю с облегчением и спокойно засыпаю.