Попаданка в Сильфиду во главе орков

— Человек БранЛис признан недостойным женихом для девы ОксТарны, — услышала я, будто через толщу воды.

Мой взгляд был прикован к Лису, который уже завалился на бок, по его одежде расплывалось огромное кровавое пятно.

Я. Это сделала я. Я его погубила. Он пошел на этот бой ради меня.

У меня затряслись руки, заклятье против эмоций уже не могло сдерживать тот шквал, который охватил меня. ЗалиКруна на правах моей названой матери что-то говорила пафосное, а я схватила АнлиФаркуду за руку, игорируя боль в обожженых ладонях:

— Мешок с желтыми кристаллами. Принеси. Он мне нужен немедленно.

Девушка все смотрела на лежащего посреди площади Лиса, вокруг которого суетились люди.

— Немедленно! — рявкнула я на нее.

Сейчас мне было плевать, что будут делать со мной. Я должна была его спасти, я должна была все исправить!

Я направилась к людям, к Кириму, который что-то колдовал над Лисом, но по его бледному виду и закусанной губе было видно, что у него не выходит.

— Ты должна быть здесь, — ЗалиКруна схватила меня за локоть, останавливая. — Ты должна оказать внимание своему жениху, а не тому, кто проиграл.

— Я ученица лекарки, я должна оказать помощь пострадавшему, — прошипела я.

Она еще попыталась задержать меня, но поток воздуха буквально сбросил с моего локтя ее руку. Не помню, шла ли я, или просто перелетела, но миг — и я уже упала перед телом Лиса на колени, пытаясь понять, чем могу помочь. Я видела, как Кирим одно за другим перебирает разные заклинания: пытаясь собрать воедино раздробленные здоровенным двуручником кости, восстановить сосуды, внутренние органы, остановить кровь. Меч зашел сбоку на уровне нижних ребер и едва не дошел до позвоночника.

— Он должен был уже умереть, — прошептал Кирим, глянув на меня как-то дико. Точно, это ведь из-за него тоже Лис вообще оказался здесь, ведь друг искал именно его, ради этого работал наемником для караванов в этом районе. Без нас двоих Лис бы так не вляпался.

— Тотем племени хранит его, — прошептала я, запоздало понимая, что мои изменения в Древе Соколов еще не были отметены системой. Сила Земли продолжала вливаться в Лиса, помогая ему держаться.

Рядом рухнула АнлиФаркуда и протянула мне мешочек. Я высыпала золотистые пластинки прямо на пожелтевшую траву и схватила Кирима за левую руку.

— Что ты делаешь?! — прошипел он.

— Нам нужны знания предков.

— Чьих?

Вопрос остался без ответа. Я прижала ладонь Кирима к камню, который выбрала наугад, и активировала магию. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что мои крылья засветились золотом. В голове разом понеслись потоки разной информации. В одном из них было все, что я когда-либо слышала или видела о строении человеческого тела: картинки из школьных учебников, три-дэ изображения киношников или из рекламы, какие-то компьютерные игры, что-то еще, все подряд. Не все верное, мой мозг сам собой сравнивал разные изображения, отбрасывая некорректные и искаженные. Как много знает на самом деле простой современный человек о работе человеческого тела, точнее, обычные-то люди все это не запоминают, но все равно это больше, чем человек этого мира и этого времени. Печень, почки, селезенка, аппендикс, витки кишечника, диафрагма, легкие и их работа, большой и малый круги кровообращения и их работа — самая верхушка, а если еще активировать идеальную память сильфиды, то и того больше, даже не являясь врачом. Лечить бы я никого не взялась, но есть же магия.

Одновременно с этим другим параллельным потоком крутились перед моими глазами все знания Кирима об оказании первой помощи раненому: схемы заклинаний, которые он добросовестно выучил, и те, что забыл, те, что хотя бы случайно когда-то видел. Они обрабатывались моим разумом, и тот сам собой рассчитывал, как их усовершенствовать, какие части не нужны, а что можно применить несколько иначе, эффективнее. Среди этих знаний были и заклятья смешанных стихий: земля и вода для остановки кровопотери, но у Кирима плохо выходили, Вода — не слишком хорошо дающаяся ему стихия. Воздух используется для снятия жара, а также облегчения дыхания, для помощи в восстановлении легких, но тут все было совсем тухло, магу показали всего одно заклинание от кашля. Это еще все, еще недостаточно. Пришлось поискать, чтобы найти, как используется в их мире нужное заклинание Огня. Нет, даже не для медицинских целей, но нужно запомнить.

Третьим потоком влились мне в голову чьи-то воспоминания. Кажется, очередной сильфиды. Я видела все ее глазами, и быстро утонула в этом воспоминании, воспринимая их от первого лица.

— Помоги! — кричала ей женщина с зеленой кожей и волосами, похожими на дреды... нет, стебли растений. На них даже листочки видны. Орчанка? Для орчанки слишком изящные черты лица, человеческие... нет, даже не так, более утонченные, идеальные, будто у какой-то киношной эльфийки. Перед женщиной на траве лежал паренек лет четырнадцати, у которого в груди зияла рана.

Я опускаюсь перед ними на колени, придерживая округлый живот, в котором кто-то шевелится — до родов еще есть время. Простираю руки над пострадавшим, ощупываю его своей силой воздуха, и обнаруживаю, что рана там двойная — дикий козерог поднял на рога. Надо же было наткнуться так неудачно и в этот сезон, когда рога у них еще не успели загнуться назад.

Заклинание сплетаю сама собой, создавая изящную вязь. Мальчишка вдыхает судорожно, но уже свободнее.

— Добавляй, — киваю его матери, и она вливает свою силу, та переплетается с моей в сложносочиненную фигуру, что заживляет его раны.

— Когда-то я считала, что сила других элементалей может только убивать, — прошептала она, когда мы закончили.

— Я тоже так считала, — вздохнув, кладу руку на свой живот, ощущая под сердцем силу Пламени, силу отца ребенка.

Выныривая из видений, вижу шокированный взгляд Кирима, но быстро переключаюсь на Лиса.
Рада приветствовать вас в новом томе истории. Не забудьте добавить его в библиотеку - кнопка ниже.

— Не жилец, — слышу где-то на заднем плане голос ЗалиКруны, которая наконец-то справилась со своими обязанностями моей посаженной матери и соизволила подойти к раненому.

Сердце судорожно сжимается от ужаса... но у меня нет на это времени, я должна сосредоточиться на том, что нужно сделать.

Нужно остановить кровопотерю. ЗалиКруна в этом деле не помощница, у нее слишком сильна стихия Земли. Кирим? Как все люди, он одарен всеми четырьмя стихиями, правда, водная искра совсем слаба, но она намного мощнее, чем в основном у орков. Он не развивал ее никогда, пользуясь преимущественной стихией, но все же она была.

— Нужно остановить кровь, — произношу я, — стихией Воды.

— Я не смогу... — попытался возразить Кирим, но я уже сформировала подходящую схему из своей энергии Воздуха.

— Только создай магическую нить, я смогу ее правильно уложить, — напряженно сказал я, готовясь новой нитью привязывать его энергию к основе.

— Я не настолько ужасен, — произнося это, Кирим уже создал энергетические жгутики, которые быстро принялись повторять созданную мною форму.

Сощурившись, я увидела несколько ошибок — из-за недостаточно практики магии воды и привычки к схемам Огня ему плохо удавались сглаженные формы. Пришлось в нескольких местах все-таки привязать созданное им заклятье к основе, исправляя.

— Активируй, — едва удалось добиться относительной правильности, велела я.

Голубая вспышка, и вот я вижу, как кровь Кирима перестает сочиться из раны, а сперва замирает на краях раны, а затем... да, капли начинают скользить по воздуху, будто продолжая путь по разорванным артериям и капиллярам. Стоило лишь немного усовершенствовать заклинание из тех, что преподавали Кириму. Светящаяся голубым магическая печать продолжает висеть над телом больного, поддерживая восстанавливающийся кровоток, постепенно собирая уже разлитую в полость живота кровь. К сожалению, как ускорить его работу я не смогла сообразить.

— Теперь кости, — произношу, подбирая нужное заклинание. Его пришлось комбинировать из трех разных, надеюсь, удалось добиться нужного эффекта — чтобы все самые мелкие частички раздробленных костей встали на свои места, аккуратно возвращаясь по созданным ранам и не нанося новых.

Кирим не подводит, эта стихия ему дается куда легче. Я даже слышу хруст, с которым осколки костей становятся на свои места, будто идеально совпадающий паззл без утерянных частиц. Секунда, и активируется следующая часть заклинания — сращивающая кости без следа и костных мозолей.

Новое заклятье приходится сотворить еще до того, как предыдущее полностью закончит свою работу — заклятье искусственного дыхания, которое я подсмотрела в видении.

— Что? — успевает спросить Кирим.

— Он задыхается, кровь наполняет легкие. Сдвинь водное заклятье выше и добавь в него энергии... только аккуратно! Чтобы оно не разорвалось от силы, Лису нельзя терять еще больше крови.

Кирим выполняет все идеально, и кровь начинает покидать легкие, освобождая пространство для кислорода. Еще немного и можно будет запустить следующий этап восстановления легких — заживление. Еще немного, еще чуть-чуть...

— Черт! — рычу, судорожно рисуя крошечную магическую печать. — Наполни магией огня.

— Что?.. Это же боевое! — Кирим поднимает на меня шокированный взгляд.

— Быстро делай, ну же! У него сердце остановилось.

— Он мертв?! — у него затряслись руки.

— Он умрет, если ты не сделаешь, как я сказала. Сейчас!

В его взгляде дикая смесь из отчаянья и надежды, но алая вспышка мгновенно наполняет мою схему, вот что значит ведущая стихия, которую он всю жизнь тренировал — все углы идеально выверены, энергетическая нить тонкая и четкая, ровно как надо для такого маленького заряда.

— Руки убрать от тела! Активируй! — командую.

Удар крошечной молнии бьет ровно в сердце. Нет реакции. В голове проносятся вспышками картины из фильмов, случайно увиденные уроки первой помощи... сдвигаю магическую схему, поворачиваю чуть под углом.

— Еще раз! — рявкаю на мага.

Нет реакции. В отчаянье увеличиваю схему немного.

— Еще!

— Это бесполезно...

— Еще!

Разряд пронзает растерзанное тело. Тишина.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Умоляю, пожалуйста, оживи! Я все сделаю, я исправлюсь, я перестану действовать так рисково, я начну советоваться с окружающими, я найду другой выход из ситуации, только пожалуйста!..

Взгляд Кирима вцепился в меня, будто гарпун, не желая отпускать надежду. Что я могу сделать? Как я могу ему сказать: «твой друг мертв, вы зря доверились мне»?

Тук.

Тук. Тук. Тук.

Я застыла, не веря собственным ушам. Моя магия усиливала звуки многократно, и тихий стук сердца Лиса в моих ушах отдавался подобно набату. Я пошатнулась, едва не теряя сознание.

— Жив, — выдохнула судорожно.

Дальше действовала уже по придуманной заранее схеме, Кирим под моим руководством сменял одно заклинание другим, постепенно закрывая разрывы в тканях и органах, очищая поверхности, загоняя кровь обратно в их русла, сращивая разорванные сосуды.

Когда, наконец, остались лишь мышцы и кожа, я все же упала на землю и, перевернувшись, на спину, бессмысленно уставилась в необъятное голубое небо. Прошло минут пятнадцать, когда Кирим бухнулся рядом, полностью обессиленный, как и я.

— Что дальше? — тихо спросил он.

— Я пришлю тебе АнлиФаркуду с зельем, которое поможет восстановить потерянную кровь. Ему нужно много пить, — задумчиво произнесла я.

— Спасибо, но... что дальше?

Я хрипло выдохнула и все же решила признаться:

— Не знаю. Я ничего не знаю.

Сегодняшний день заставил-таки меня признать, что мои планы не такие уж идеальные, как мне бы хотелось думать. Более того, эта неидеальность может стоить окружающим людям жизни, да и мне тоже.

Потом подошла ЗалиКруна, ругаясь, потянула меня за руку, заставляя подняться. Ворча, осмотрела Лиса, поцокала языком со смесью недовольства и уважения и потащила меня домой. АнлиФаркуда неуверенно плелась следом, все время оглядываясь на Лиса и Кирима, которые так и остались валяться на земле.

Сама я осталась валяться в своей палатке на расстеленном матрасе, и только указывала АнлиФаркуде, какие зелья нужно сварить и из каких ингредиентов. Она в это время стала моими руками. Хотя в магии девушка была ужасна, все время дергалась, у нее тряслись руки, но с зельями управилась достаточно легко — была аккуратна, все переспрашивала по несколько раз, тщательно отмеряла ингредиенты и точно следовала инструкциям. Она приготовила для меня зелье восстановления сил, а Лису — кроветворное и против воспалений, поддерживающее силы, рецепт которого я составила еще при прошлом его ранении. Хотя я надеялась, что в этот раз обойдется без жара. Хотела отправить зелье для восстановления магии и Кириму, но засомневалось — подойдет ли оно человеку? Ведь его ингредиенты были рассчитаны, чтобы восстанавливать магию Воздуха. Просчитывать сейчас последствия я была просто не способна, а экспериментировать не рискнула, так что Кириму восстанавливаться предстояло своими силами.

Уже когда все было сделано, отвар выпит, и я лежала, восстанавливая свои силы, в голове всплыли воспоминания о полученном видении прошлого. Беременная сильфида, которая жила среди орков... нет, их предков. Кем они были? Я не знала. В голове вертелись все сказки и рассказы, легенды, что я услышала, пока жила здесь от Кирима и ЗалиКруны. В полусне эти образы вставали рядом, словно шестеренки, и начинали крутиться, восстанавливая картины далекого прошлого.

Элементали — представители четырех стихий — жили когда-то в этом мире обособленно, пока не началась война. Сильфиды воплощали в себе дух Воздуха, Русалки — Воду, Дриады — Землю, а Саламандры — Огонь. Не знаю, с чего все начиналось, но, судя по тем видениям, что у меня были, каждый из народов верил в свою исключительность и правоту, а также в ужасную порочность, жестокость и агрессивность соседей. С этими мыслями Сильфиды напали на земли Саламандр и поселили на них вечный холод, превратив леса в ледяную пустыню. Те же в ответ огненным смерчем прошлись по горам Сильфид и разбудили в них вулканы. По рассказу Кирима все началось с девушки-сильфиды, которая была соблазнена представителем саламандр. Затем девушка сбежала от войны, но после погибла, потому что забеременела от своего любимого, а разные стихии несовместимы — огонь ребенка сжег ее изнутри.

Я вспомнила увиденную мною в видении Сильфиду, помогающую зеленокожей девушке и ее ребенку. Она была беремена и чувствовала жар внутри. Неужели это она позже умерла в мучениях? Неужели, это ее воспоминания запечатлены были в камнях? Захотелось залезть в мешочек с кристаллами и узнать, что было дальше... но я оборвала себя, не давая воли любопытству. И так сил нет.

«Дриады», — мелькнуло в голове на самой грани сна. Зеленокожая женщина и ее ребенок, которых я видела, были дриадами, больше просто им быть некем. Значит и орки — потомки дриад, только укрепившие себя, чтобы выжить в тяжелых условиях степей после войны. К ним прибилась и несчастная сильфида, ставшая поводом для войны между двумя другими народами. Наверное, у нее не было иного выхода, только бежать на другой конец света.

Как ее камень оказался среди наследия Медведей среди других желтых кристаллов? Как она повлияла на судьбы дриад? Как это отзывается через тысячи лет на судьбах современных орков и, быть может, влияет и на меня?

Я забылась тревожным сном, чувствуя неясную связь с той глупой девчонкой, которая выбрала не того элементаля, чтобы влюбиться.

Сон был странный. Сперва все было нормально, я несколько раз подряд переживала прошедший день, только с разным результатом: то я становилась вместо Лиса в бою и погибала, то не могла его спасти, то он просто сам выигрывал бой, то его противник орк обращался в огромного монстра с семью головами и пожирал всех вокруг, а я разом потеряла способность летать и всю магию, и никак не могла убежать. Сны ходили по кругу, теряли логику, и было понятно, что я сплю, и в то же время нет, поэтому я никак не могла из них вырваться.

А потом над моей головой прозвучал соколиный крик. Подняв голову, я увидела золотую птицу, реющую на волнах воздуха, и золотые нити, что держат ее и привязывают к земле, будто это какой-то воздушный змей. И как-то я вдруг поняла, что мне нужно туда, куда ведут эти нити.

Во сне расстояния не имеют значение, можно бежать вперед часами и не продвинуться ни на метр, а можно шагнуть вперед и оказаться на другом конце света. Я в два шага оказалась на капище, и увидела, что золотые нити пронизывают все вокруг, будто раньше это скрывала энергия Земли, а сейчас она померкла... потому что во сне нет ничего реального, ничего материального, ничего земного. И стали видны золотистые нити основы. Они вели вниз, под землю, где я ощутила средоточие энергии Воздуха, что-то очень важное.

Я опустилась на колени и прикоснулась к земле. И, как это бывает только во сне, провалилась вниз, под землю. Я судорожно ахнула, пытаясь вздохнуть, но воздуха тут не было. Воздуха не было, но я не задыхалась, ведь это был сон. Вокруг темнота, и только передо мною ярко светит золотом маленькое солнышко. Я протянула руку к нему, почти касаясь.

— Я совершила ошибку, — послышалось позади, и краем глаза я увидела золотистую тень: силуэт крыла, длинные волосы. Но она тут же исчезла, когда я обернулась.

Я испуганно завертела головой, а потом вновь посмотрела на золотое солнышко. В нем теплилась стихия Воздуха, прямо как во мне, но намного сильнее, концентрированнее. Мне подумалось, что источник этих видений — именно оно.

— Кто ты? — рискнула спросить я.

— Ты знаешь, — вновь на грани видимости мелькнула золотистая тень.

— Ты — та, что развязала войну? В этом твоя ошибка? — догадалась я.

Обидный смех стал мне ответом, как могли бы смеяться над ляпнувшим глупость ребенком.

— Только глупцы верят старым сказкам, — на этот раз силуэт появился за солнечным диском, из-за яркого света разглядеть его было невозможно.

— Тогда в чем твоя ошибка?

— В этом, — золотистая фигура развела руки в стороны, и я увидела все разом: капище орков, тотемные столбы, стоящие по кругу, а под ними — золотое солнце. Увидела я деревья оркских племен, сплетающиеся ветвями, потрясающую гениальную систему самовоспроизводящихся заклинаний, искусственный интеллект тотемных зверей.

— Ты создала это? — спросила я с восторгом.

— Как сильфида могла создать что-то из силы земли? Что за глупость? — опять рассмеялся... призрак, наверное, так ее можно было назвать.

— Также, как мы с Киримом спасли сегодня Лиса, — усмехнулась я. — Ты управляла процессами, направляла, учила...

Сильфида помрачнела, лицо ее стало еще более прозрачным.

— Я ошиблась, — повторила она. — Ты должна все исправить.

— Что я могу? — возмутилась я.

— То, ради чего вас возвращают. Зачем ты еще нужна этому миру?

— Что? — я опешила. Как-то я не привыкла думать в категориях «зачем я нужна». Я нужна, потому что я — это я, потому что я живая, потому что... просто потому что!

— Вы должны все исправить. Ты здесь — должна исправить мои ошибки, — она подумала, — и ошибки остальных. Тех, кто был до тебя.

— О чем ты, черт побери, говоришь?! О каких «нас»?

— О новых элементалях. Мы, — она прикоснулась рукой к своей груди, — последние. А вы — новые. Мир хочет прийти к равновесию и исправить ошибки. Слишком долго пытается, слишком много ошибок. Не подведи, — ее голос стал устрашающим.

— А не то что? — насторожилась я.

— Глупая девочка, слишком глупая. Мир тоже может ошибаться в выборе, — она раздраженно помотала головой.

— Говорите нормально, иначе я вообще ничего делать не буду! — разозлилась я. — Просто проснусь и забуду об этом сне к чертовой матери! Я, может, не собираюсь тут оставаться и что-то там исправлять. На черта мне это все не вперлось! Я пыталась играть по вашим правилам, и это чуть не угробило моего друга. К дьяволу! Я просто разорву эти узы к чертовой матери, уйду и людей уведу!

— Ты говоришь слишком много бессмысленных слов, — призрак склонил голову на бок, будто изучая меня. — За ними ничего не стоит: черт, дьявол, их же не существует в этом мире.

— Я уйду! — напомнила я ей.

— Слишком много разладилось, — сменив тон, вздохнула-всхлипнула мертвая сильфида. — Я хотела уберечь всех их, но...

— Но в итоге затормозили в развитии, — понятливо кивнула я. — При таком строе цивилизацию не построить, ремесла не развить.

— Я сделала все, что могла! Мы все сделали, все старейшины! После гибели мира дриады выжили и сумели сохранить себя.

— Они стали орками.

— Они стали сильными и смелыми!

— Агрессивными и не ценящими знаний. Только право сильного.

Она раздраженно поджала губы, сложила руки на груди и все же кивнула:

— Мы не нашли лучшего выхода. Ты должна найти.

— Не вы ли назвали меня дурой? — усмехнулась я.

— У тебя нет выхода, — жестко ухмыльнулось привидение и смерило меня мрачным взглядом. — У тебя нет Храма, нет даже его руин. Я — единственная, кто может тебе помочь, и ты должна помочь моим оркам.

«На какой черт мне какой-то там храм?» — хотела спросить я, но неожиданно меня рвануло назад, будто проволокло через степь, через все становище к палатке знахарки и швырнуло на матрац. Судорожно вздохнув, я распахнула глаза. На меня внимательно смотрела ЗалиКруна.

— Я не могла тебя разбудить, — пробормотала она.

Я была способна только судорожно дышать, чувствуя себя еще более вымотанной, чем до того, как поспала. Меня будто выжили, как умела хозяйка постиранное белье, а потом швырнули на солнце сушиться.

Какого черта это было? Только призраков мне для полного счастья не хватало!

Я судорожно дышала, в моей голове словно с конца на начало промотались все события сна, будто они не укладывались в голове, будто не хотели запоминаться. Как всякий сон, они хотели быть забыты, но вместо этого нагло лезли в мою голову, ввинчиваясь в нее, словно шурупы в череп. Разговор опять прокрутился перед моим внутренним взором, но на этот раз с начала до конца, и все остановилось. Сердце колотилось, словно бешенное, руки тряслись, я едва дышала, но я помнила. Я помнила, что ничего толкового мне призрак так и не сказал.

— Лучше бы админский доступ дала, дура крылатая! — рявкнула я, резко сев на матрасе.

— Ты что? — ЗалиКруна, которая разбудила меня, смотрела еще более обескураженно.

Я с трудом сфокусировала взгляд на ее фигуре, в глазах все еще мелькали золотые пятна-засветки оттого, что я смотрела на источник света. Или не смотрела. Грани между реальностью и видением стирались и никак не желали восстанавливаться.

— Кошмар приснился, — буркнула я, наконец.

— Я сварю тебе успокоительный отвар, тебе нужно, — кивнула знахарка понимающе и вышла.

Я судорожно вздохнула и повалилась обратно на кровать. Что за черт это был? И насколько реальна угроза? Что за «храм» мне должен быть нужен?

При слове «храм» в голове всплыло видение прекрасного строения, целиком построенного из золотых кристаллов на вершине горы. То, как солнце играло на прекрасной резьбе, а потом солдаты-сильфиды решили разрушить его, чтобы забрать камни и превратить их в оружие против саламандр.

Меня передернуло. Наверное, развалины храма еще оставались бы в горах, если бы саламандры после не прошлись по ним огненным смерчем и не разбудили вулканы. Действительно, храм сильфид был разрушен. Но зачем он должен быть нужен мне? Я никогда не была религиозна.

Хотя вряд ли бы эта Сильфида, я решила звать ее так, создала бы оркам религию на основе магических связей, если бы была религиозна тоже. Это же богохульство, весь оркский культ предков и тотемов — всего лишь система взаимодействия с той магической махиной, что создала Сильфида. Мог ли это сделать религиозный чело... хм, существо? Вряд ли. Значит ли это, что и в старом храме сильфид был не только религиозный, но и практический смысл? Я не знала.

Все утро я ворчала на ту стерву-призрака, которая не желала мне все объяснить по-человечески.

Я еще не успела позавтракать, как замяукал кот ЗалиКруны, который в ее шатре исполнял роль собаки. АнлиФаркуда побежала открывать, но сообщила о визитере только знахарке на ушко, я не успела сориентироваться и активизировать магию, чтобы подслушать. ЗалиКруна вышла в приемную, строго велев мне оставаться на месте. Прямо-таки шпионские игры какие-то.

Лишь затем мне было разрешено выйти, ведь оказалось, что это с матерью вместе пришла ПранСида, моя подруга. Пока ее матушка беседовала со знахаркой, нам с орчанкой разрешили зайти в мою комнату и посплетничать наедине, хотя, конечно, понятие «уединение» тут было весьма условным. Говоря с ПранСидой ни о чем, я завела ее в мой шатер, прислушалась к тому, что происходит в соседней палатке — кажется, ЗалиКруна пыталась подслушивать, но, не заметив ничего крамольного, вернулась в приемную. Тогда я накинула на шатер заклятье от подслушивания и поспешила обнять орчанку:

— Как давно я тебя не видела! Как ты? Как дела? Что произошло за это время?

Девушка позеленела от смущения:

— Прости, я думала, что теперь, когда ты стала завидной невестой, тебе будет скучно общаться со мной. Ты занята: у тебя женихи да учеба у лекарки. Да и меня родители далеко не отпускают, беспокоятся.

— Что ты! — возмутилась я. — Как раз сейчас я особенно ценю тех, кто общался со мной еще до всего этого. Так что у тебя произошло?

Она рассмеялась немного грустно:

— Даже не знаю, что и рассказать. После моего выигрыша на двух конкурсах, мною заинтересовались новые женихи. Я боялась, что родители будут ругать, но они наоборот мной гордятся, — она нервно затеребила колье, которое получила за победу в конкурсе ткачих. — Правда, не всем это понравилось, меня пытались поймать и поколотить, но я теперь одна никуда не хожу, даже до отхожего места братья провожают. Ох, не знаю, как теперь жить. Все равно же поймают не сейчас, так после свадьбы.

— Свадьбы?

— Конечно, свадьбы, как еще-то? Отец пока выбирает, мне двое женихов подарки прислали. Но, знаешь, бывает, что невеста что повыше статусом, много предложений получает. Потом, когда родители ее делают выбор, эти женихи другую невесту ищут. Поэтому те, что особо хорошо себя не показал, не торопятся с выбором — вдруг такой отвергнутый жених мне предложение сделает? Все же кому-то он не хорош, а я и сама-то...

— Сама ты умница и красавица, никогда об этом не забывай, — прервала ее терзания я. — А СакрКруш что? — подмигнула ей я.

ПранСида глянула на меня затравленно и потупилась:

— Ты не знаешь? Он прислал дары ГладРиде, да только у нее всего семеро женихов. Вроде бы сперва хотели просто выбрать, а узнав о том, что из-за тебя бои будут, она устроила скандал. Хочу, говорит, чтобы и за меня бои были, чтобы как в старину, что за самого сильного замуж пойти. Сперва-то ее на смех подняли, но она скандал такой закатила, что родителям пришлось согласиться. К Вождю она подольстилась через его молодую жену. Что одной невесте разрешено, то и другим запрещено быть не может.

— Какая дура, — протянула я. — И что же, СакрКруш согласен идти ради нее на бои?

ПранСида с деланным безразличием пожала плечами. Это ж надо быть таким идиотом, чтобы упускать прекрасную девушку и бороться за подлую стерву!

— ОксТарна, собирайся, там вождь гонца прислал, — прервала наш разговор ЗалиКруна.

— Что опять?

— Новый бой.

— Кого с кем? — без интереса поинтересовалась я.

— Вот сегодня и узнаем, — бросила ЗалиКруна.

Уже вскоре она прислала АнлиФаркуду, та поспешно принялась заплетать мне волосы, да и ПранСида присоединилась. Между делом она рассказывала мне о разных сплетнях, что ходили по становищу, в том числе про знакомых мне орчанок. Кто-то из них и их матерей был рад удачной партии, кто-то был расстроен, но пока многие не решались делать свой выбор, ожидая, пока выйдут замуж самые «знатные», вроде ГладРиды. Новость о боях за мою руку многих взбудоражила, но такую наглость, как ГладРида, никто себе не смог позволить.

— Но, говорят, раз Шаман поддержал, а Вождь дал свое разрешение... — продолжала свой рассказ, заплетая мне косичку, ПранСида.

— Шаман поддержал? — переспросила я.

— Ну, да...

Я закусила губу. А я-то об этом не знала. Оказывается, он сразу, услышав о нашей идее выйти на бои, все придумал, вот гад! Надо было раньше это узнать... хотя от боев мы вряд ли бы отказались, но все же хоть какой-то вариант.

— Понятно, — пробормотала я.

К сожалению, долго поболтать нам не дали, меня одели и уже поторапливали на выход.

— И чтобы шагу от меня не делала, — строго велела ЗалиКруна, и мы пошли.

Взглянув назад, я отметила, что ПранСиду и ее матушку от нашего шатра сопровождают двое молодых орков — наверное, ее братья.

В этот раз бой должен был пройти на Арене, так как участвовали орки разных племен. На границе поля собрались зрители. В центре стоял вождь Соколов, его окружили вожди других племен, из которых были женихи, сбоку пристроился СакрКруш, мы подошли к нему.

— Тебе повезет, если выиграет ФуреДиз, — бросил мне СакрКруш, кивая на своего друга из Псов. Здоровенный зеленокожий детина с клыками с мой палец длиной, торчащими вверх и вперед из-под нижней губы. Красавец.

— А, может, ты на мне женишься? — спросила легкомысленно, глядя на СакрКруша.

— Я ж твой отец! — ахнул тот.

— Зато знахарку в род получишь, выгода.

Он смотрел на меня внимательно некоторое время, а потом обидно заржал. Я поджала губы.

— Не пойду за орка, — пробормотала я.

— Это во власти Предков, проси у них защиты, чтобы быть счастливой в браке, — предложил СакрКруш, но с видом «конечно, не поможет, но, может, хоть смиришься». Гад.

Тем временем вожди сошлись, чтобы проводить жеребьевку. Всего кандидатов было четверо, и было бы логично, раз вчера бились двое соколов, сегодня чтобы сражались Пес и Медведь. Но тут логика была другая. Все, что внутри племени — это тема отдельная, а здесь, на арене — только борьба между разными племенами. Так что Сокол, который вчера никак толком не пострадал, тоже участвовал в жеребьевке. Опять использовали камешки с обозначающими имена иероглифами, как при жеребьевке на боях. Только в этот раз их сложили не в большой котел, а в мешочек и встряхнули.

Выбирать доверили СакрКрушу, и он вытащил из мешочка камень с именем Медведя. Вернувшись на место, ругнулся едва слышно.

— Что не так? — не поняла я.

— Проси предков, чтобы ФуреДиз победил, — предложил он.

Оказалось, что из мешка вытаскивали имя того, кто не участвовал, чтобы не тратить время. Так что теперь приятель СакрКруша из Псов должен был сражаться со ставленником Шамана Соколов. Оба бойца вышли на Арену. Первый был немного выше и казался более накаченным. Понимая, с кем придется сражаться, он взял длинный двуручник.

Бой начался, а я покосилась на Шамана. Было видно, что чувствует он себя нехорошо: весь вспотел, побледнел, но пальцы его опущенных вниз рук дергались, будто он пытался дергать за ниточки свою марионетку. Вот почему Шаман не применял раньше эту систему помощи — все было не так и просто. Кажется, ставки поднялись слишком высоко.

Я перевела взгляд на сражающихся, было заметно, что Пес куда легче поднимает свой меч и менее скован на арене, а вот Сокол выглядел как робот, выполняющий практически одинаковые движения и шаги. Прикрыв глаза, я вновь настроилась на Древа и разглядела испорченные Шаманом ветви. Все, как я и предполагала — как и в прошлый раз, сила членов племени была перенаправлена на выбранного Сокола. Скоро Пес начнет уставать, а вот ставленник Шамана — нет. Я в очередной раз попыталась подергать облепившую ветви структуру, но она не поддавалась мне от слова совсем. Подлетела к месту, что стало началом всех проблем — туда, где в ствол был вогнан некий амулет. Попыталась коснуться его, но получила болезненный удар молнией.

Подлетевший тотем Соколов присел рядом на ветку и жалобно чиркнул — вроде как «понимаю». Ну, точно, он наверняка тоже пытался. Ладно, нахрапом не удалось — надо попробовать внимательностью. Я начала приглядываться к этому предмету, будто это вредоносный вирус, инъекция, которая была влита на сервер. Это было сделано не просто так, нужно попытаться найти слабые места и обезвредить эту пакость. Присмотревшись, я заметила, что из амулета будто торчат мелкие-мелкие крючочки, впивающиеся в структуру дерева, да не простые, а имеющие засечки, чтобы их было сложнее вырвать. Что за дрянь!

— Спаси его! — резкий рывок за руку заставил меня вздрогнуть и выпасть из транса.

Я растерянно огляделась по сторонам и обнаружила, что бой уже закончен — Сокол победил. Его противник валялся на земле, он явно получил удар сверху, хорошо хоть не по голове, а по плечу, да еще правому, а не левому. Ему повезло не умереть на месте и не лишиться руки, но выживание маловероятно.

— Спаси его! — взмолился СакрКруш.

Я окинула взглядом раненного. Хоть рядом уже суетилась ЗалиКруна, дело было плохо. Я огляделась:

— А где Кирим?

СакрКруш отвел взгляд:

— Он остался подле БранЛиса, — пробормотал.

Я поджала губы, явно чувствуя, что за этими словами кроется что-то неприятное.

— Если хочешь, чтобы твой приятель был жив, лучше, чтобы маг был рядом.

— ОксТарна, пожалуйста, сделай что-нибудь...

— Будешь мне должен, — буркнула я раздраженно.

Подошла ближе к пострадавшему. ГладРида пыталась активировать магию, но рана была слишком обширна, а главное — большая кровопотеря. Осколки разломанных костей раскрошили все в плече, разорвали сосуды, просто закрыть такую рану было нельзя, даже имея целительскую магию — все срослось бы просто неправильно.

— Если бы была сломана рука или нога, я бы смогла вправить кость, но тут настоящее месиво, — досадливо бросила ЗалиКруна.

Я заставила Аню опуститься рядом, хотя у нее опять тряслись руки и глаза были бешенные. Кажется, девчонка побаивалась крови или просто ответственности.

— Нужно повторить созданную мною схему энергией Воды, — велела я ей. — Тебе нужно создать голубую ниточку. Понятно? Голубую.

Хоть АнлиФаркуда и закивала судорожно, но, когда попыталась у нее возникла только зеленая. Я старалась не ругаться, но чувствовала, как утекает время. Искра водной магии у служанки точно была, она просто совсем не умела ею пользоваться, и энергия Земли все забивала. Я пыталась успокоить Аню, внушить ее, что все под контролем, но ощущение, что она была близка к панике.

И тут взгляд мой упал на оставшихся среди зрителей орков. Большинство вместе с вождями разошлись, поздравив победителя, но группка из Псов, наверное, родственники раненного, остались, да еще несколько зевак. Я дернула стоящего рядом СакрКруша за рукав:

— Там РилеДир, позови его.

— Брата ГладРиды? — удивился орк.

— Быстрее! — рыкнула я.

Мальчишка прибежал на зов, будто только того и ждал. Все же ему было очень интересно поучиться. Когда я попросила его продемонстрировать свою водную магию, он напрягся:

— Нет ее... — буркнул насупившись.

— РилеДир, пожалуйста, этот орк умрет, если ты не поможешь! — взмолилась я. Покосилась на СакрКруша. — Обещаю, никто не расскажет, что именно ты делал.

Кажется, мальчишка поверил, потому что сумел создать изящную энергетическую нить. Он был очень талантлив, развивал свой дар, и потому легко сумел повторить нужную схему, модернизированную для конкретного ранения. Активация — и капли крови начинают зависать в воздухе, а потом пытаются выискивать свои прежние пути.

— Теперь кости. Нужна схема Земли. Аня, ты точно справишься, мы это уже пробовали, я помогу. Если что — РилеДир подстрахует. Сможешь?

Девушка сосредоточенно кивнула.

Кажется, присутствие еще одного ученика помладше помогло ей немного расслабиться и в то же время собраться. Она, как прежде советовал РилеДир, выкладывала свои энергетические нити, управляя ими пальцами, будто плела сеть или вышивала. Конечно, нужно было отрабатывать автоматизм, чтобы схема создавалась мановением мысли, но на начальной стадии так ведь тоже неплохо.

Наконец, активировали — и кости начали вставать на свои места с противным хрустящим звуком. Пришедший в себя орк неожиданно завыл и захрапел, попытался отмахнуться от нас рукой, но СакрКруш вовремя навалился сверху. Ругнувшись, я хотела уже запустить поиск обезболивающего заклятья, на ЗалиКруна справилась первой и что-то пошептала над его головой, отчего глаза Пса закатились, и он обмяк. Я сделала мысленную отметку позже разузнать у нее рецепт.

Далее все было уже проще. Орки все же здоровенные и мощные твари, которых так просто не убить, даже если лечат их трое недоучек. Чтобы обратно соединить все ткани, требовались теперь уже только заклятья Земли, но я не стала отваживать РилеДира и оставлять только Аню, а показывала схемы обоим и по очереди просила активировать, так что они латали орка одновременно с нескольких сторон. Отсутствие умений компенсировалось энтузиазмом, и в итоге удалось залечить ранения без остановок сердца.

Когда Кирим пришел по зову, дело уже было практически закончено. Я ему только благодарно кивнула — боюсь, если бы пришлось делать заклятье электрошока, мои помощники не справились бы, и орка мы бы потеряли, а так хоть страховка.

Когда мы закончили, ЗалиКруна простерла руку над раненным, тщательно обследуя его состояние, а потом посмотрела на меня какими-то больными глазами:

— Чему мне тебя учить? Я не смогла бы спасти этого орка, у него отнялась бы рука. А ты — смогла.

— Очень многому, чего я еще не знаю: травам, рецептам, у меня нет того опыта, что есть у тебя, — спокойно ответила я.

Кирим подал мне руку, помогая подняться с земли. АнлиФаркуда и РилеДир встали, пошатываясь.

— Их нужно хорошенько накормить — они хорошо выложились и переволновались, — бросила я.

— Мы никогда не забудем этого, знахарки, — двое орков: один постарше и второй помладше, которых я определила как принадлежащих к Псам, поклонились нам, а потом подхватили своего, вероятно, родственника. ЗалиКруна пошла следом, по пути инструктируя, что больному нужно больше пить, и пусть они пришлют кого-то, она даст кроветворный и восстанавливающий отвар.

Вздохнув, мы тоже решили собрались покинуть Арену, но меня остановил СакрКруш:

— Так что ты хочешь за то, что сделала? Каков мой долг?

Я растерялась, промотала в голове события назад и вспомнила, как бросила небрежно «будешь должен». Я-то это сказала, не задумываясь, как привыкла, а орк вкладывал серьезное значение.

Хотелось опять пошутить про женитьбу, но, глянув на его бледное лицо, почему-то расхотелось. Он же действительно женится, но только не понарошку.

— Ты можешь сделать так, чтобы я вообще не вышла ни за кого замуж, а осталась свободна?

— Тогда тебе путь в наложницы к Шаману.

— Даже несмотря на то, что я ученица знахарки?

Он развел руками.

— А выдать меня замуж за БранЛиса своей волей?

— Не могу, — было видно, с каким трудом он выдавливает из себя эти слова.

— Я поняла, — кивнула я и пошла к палаткам.

— Так чего же ты хочешь от меня, ОксТарна? — переспросил СакрКруш.

— Я подумаю, — отмахнулась я.

К своему шатру мы шли медленно и задумчиво, я бы даже сказала депрессивно. РилеДира СакрКруш забрал к себе кормить, вроде как идти в гости в дом, где живут одни женщины, все же неприлично. Кирим кивком показал мне, что присмотрит за мальчишкой, которого я уже присвоила в число своих учеников.

Сама я приобняла АнлиФаркуду за талию, потому что выше не дотягивалась, и рассказывала по пути, какая она молодец, что вскоре она еще лучше научится лечить людей (и орков), все начнет получаться автоматически. Что и дар других стихий у нее есть, наверное, от человеческой матери, и это ей поможет.

— Но что же делать, как же мне запомнить все эти ужасно сложные схемы? — всхлипнула она. — Я уже половину завитков не помню.

— Записать бы их, — пробормотала я, понимая, что бумаги у орков не водилось от слова «совсем», и тут сообразила. — А мы сделаем вышивку на кусочках ткани. Ты сама все вышьешь и это поможет тебе выучить. И сохранится такая схема лучше, и поможет тебе в лечении, пока ты не выучила.

ЗалиКруна с интересом косилась на нас и прислушивалась к разговору:

— Чудно ты делаешь, девка, никогда такого я не слышала. Мать моя всегда с рук на руки науку передавала.

— Как это? — удивилась я.

— Ну, как? Приходили мы вместе к орку больному, показывала она что делать и куда смотреть. Потом клала мои руки вокруг раны, свои сверху — и... — она запнулась, не зная как объяснить. — И сила шла через мои ладони, я и понимала, как делать, свою начинала вкладывать. Если что не так — она поправляла. И никаких тебе, — она нарисовала нечто неопределенное в воздухе, — завихрений, которых я и не вижу.

— Я могу научить вас тоже, — предложила я.

— Чур меня! Еще не хватало на старости лет в ученицы идти! Нет, я свой статус честно заслужила, я много лет оркам помогаю...

— Но я могла бы учить вас негласно, никто бы не узнал... — попыталась смягчить свое предложение, которое по местным меркам затрагивало вопросы иерархии.

ЗалиКруна лишь раздраженно махнула на меня рукой. Ну, пожилая орчанка, конечно, что тут сделаешь.

Мы уже подходили к нашей палатке, когда навстречу вынырнул мой жених из Медведей. Я гневно сощурилась. Вот что этого гада дернуло ко мне посвататься? Головной боли мне мало. Поняла бы, если бы второй близнец, хороший малый, а этот-то только на гадости и способен.

Губы его были раздвинуты в широкой улыбке, а небольшие глазки уставились на меня в упор:

— Хочу поприветствовать... — он взял паузу, а ЗалиКруна напряженно встала между мною и орком, подпихивая меня к палатке, будто он мог прямо тут меня схватить и изнасиловать. Впрочем, наверное, опозорить как-нибудь мог. — Матушку своей невесты, — неожиданно закончил орк и поклонился ЗалиКруне. — Я благодарю свою будущую тещу за то, что та приняла человечку под свою опеку.

— Так повелели Предки, — чинно ответила знахарка и запихала-таки меня в палатку. Шикнула и сделала большие глаза, прежде чем задернуть полог. Впрочем, подслушивать мне это не мешало. — Чем же я могу помочь досточтимому воину из племени Медведей? Может, болезнь какая разобрала? Так я мигом!..

— Я здоров, как дикий тур, — обиделся орк. Я активировала магию, чтобы еще и увидеть их обоих внутренним зрением. АнлиФаркуда схватила меня за руку и потащила прочь. Сперва я сопротивлялась, а потом, хмыкнув, пошла. Звук, однако, продолжил сопровождать меня, будто я стояла в двух шагах. — Я лишь хотел выказать свое уважение.

— Благодарю, — кажется, расслабилась слегка ЗалиКруна. — Уважил старуху. Только знай, сделать я ничего не смогу — на арене рука невесты будет разыгрываться в честном бою.

— Что же я, этого слабака без магии не смогу победить что ли? — захохотал Медведь.

Меня передернуло.

ЗалиКруна выждала паузу, пока он прохохочется, а потом взяла его под руку и заговорила тихим таким голосом, будто мать со своим ребенком:

— Хороший ты орк, сильный, здоровый, смелый, ты так мне нравишься! — я насторожилась. — Вот и хочу предостеречь тебя. Я же знахарка, старая, опытная. Знаю я все о здоровье всех женщин и девок нашего племени, всех посчитай младенцев в последние лет пятьдесят на свои руки приняла, всех вырастила, всем болячки залечивала. Поверь старой опытной знахарке — не пара человечка сильному орку. Слабая она совсем, уже через год за новой женой придется идти, на новые дары тратиться. Нужно ли тебе это?

— Магичка она, мне и того хватит. Будут у нас дети еще больше одаренные, чем я сам! — не смутился орк.

— Дети полукровками родятся, слабыми по сравнению с другими в племени. Будут их все колотить...

— Моей силы на двоих хватит, в меня пойдут, — отмахнулся орк. — В моем роду все сильны!

— А девка-то и одного-то не выносит, умрет родами и все. На что тебе такая жена? Не разродится: и она, и дите умрет.

— У нас есть своя знахарка, она умеет детей из чрева женщины вырезать, — я с ужасом посмотрела на АнлиФаркуду, которая не могла слышать разговор, и рукой закрыла себе рот, чтобы не закричать.

— Она же не знахарка, а мясник, — разозлилась ЗалиКруна. — Знаю я, что она умеет! Вырезать-вырежет, а помочь матери выжить не сможет. Убьет и только.

— Ну, и ладно, мне главное — чтобы дети живы были. У нас часто близнецы рождаются в роду, их и орчанки-то плохо вынашивают.

— Подумай, — вцепилась знахарка ему в руку. — Если ты хотя бы жену ко мне на последних месяцах отвезешь, я смогу ее выходить, поддержать здоровье, помочь родить!..

— Вот еще, — он вырвал свою руку. — Своими силами справимся.

— Она же не просто девка безродная, она знахарка будущая, ученица моя официальная! — возмутилась ЗалиКруна.

— Ей та наука после свадьбы нашей будет без надобности. По дому работать да ребенка выносить, ему дар свой передать — единственное, что от нее требуется.

ЗалиКруна запыхтела-запыхтела, а потом выдала:

— Не дам своего благословения!

— Ты что удумала, карга старая! — практически замахнулся на нее орк.

— Не дам! — рыкнула ЗалиКруна. — В девках навечно оставлю, мне помощницей будет, сотням орков поможет своим мастерством...

Медведь все же схватил ее за плечи, встряхнул, заставив меня выбежать из комнаты и замереть на пороге. Еще одно его движения, хоть что — и я выбегу и прибью его к чертовой матери!

— Ты не посмеешь, дура старая. — Прошипел орк, впрочем, быстро отняв от старухи руки. — Я выиграю ее руку на бою завтра, и ты мне и слова поперек не скажешь. А если вякнешь — я обвиню тебя в колдовстве и в попрании наших традиций.

— Если бы такая умелая знахарка, как станет ОксТарна, была в твоем племени, твоя мать осталась бы жива, — в голосе ЗалиКруны послышались слезы обиды. У меня сжалось сердце.

— Не смей! — рыкнул орк. — Никогда не смей ничего говорить о моей матери! Она не смогла разродиться, значит она была слаба. А наш отец сделал для нас все возможное, он сам воспитал нас с младенчества и сделал много больше, чем она.

— Она отдала за вас жизнь! — возмутилась ЗалиКруна.

— Она не смогла ради нас и выжить, значит была недостойна. Прощай, знахарка, завтра я заберу у тебя дочь, и ты не посмеешь мне возразить, иначе, поверь на слова, ты пожалеешь.

Махнув небрежно рукой, Медведь развернулся и пошел прочь.

ЗалиКруна зашла в шатер, едва не шатаясь. АнлиФаркуда засуетилась вокруг, но женщина лишь отмахнулась. Наверное, в доме она бы шла по стеночке, но в шатре и опереться было некуда, поэтому орчанка, пересилив себя, дошла до гостиной и плюхнулась на подушку. Аня поднесла ей водички.

— Я все слышала, — не стала я разводить тайны, чтобы ЗалиКруне не нужно было думать о том, как мне все рассказать.

— Дура-девка! А если бы я его в шатер пригласила, он бы тебя застал — позорище-то!

— Пока он не начал тебе угрожать, я сидела в своей комнате, мне разговор ветер доносил, — я небрежно махнула рукой, разгоняя воздух по шатру. — Лучше скажи, что делать-то?

— Пир готовить, — буркнула ЗалиКруна. — Завтра бой финальный, так или иначе...

Я упала перед пожилой женщиной на колени:

— Ну, подумай же! Это же дикость какая-то, нужно как-то всего этого избежать!

— Ты сама кашу заварила! — рыкнула ЗалиКруна, — сама бои выбрала.

— Так я же дура молодая, какой с меня спрос, — не стала противоречить я. — Но что-то же делать надо! Этот гад ведь все твои труды в землю закопает, некому твое дело продолжать будет, — решила расставить иначе акценты.

— Вон, Аньку возьму в ученицы, раз Предки так рассудили. Она-то всяко никому в жены не нужна, — буркнула женщина сварливо, но стыдливо отвела глаза.

— Ах, так! — возмутилась я, вскакивая. — Не будет этого, так и знай! Я не дамся, я скорее ураган призову, чем на ритуал соглашусь пойти!

— А ты сможешь? — усомнилась ЗалиКруна.

Ну, да, если б я была уверена... да и вредить женщинам и детям, конечно, у меня рука бы не поднялась, если бы не крайний случай:

— Припрет — сделаю, сдохну, но сделаю, — прорычала я, глядя знахарке прямо в глаза, чтобы она точно не сомневалась в моих словах.

Женщина несколько секунд внимательно разглядывала меня, а потом тяжело вздохнула. АнлиФаркуда и вовсе кинулась мне в ноги:

— Прошу, госпожа, не губите! Неужели вы спасли нас от пожара, чтобы собственной рукой погубить? Здесь же женщины, дети!

— Посмотрим, — неопределенно пробормотала я, — быть может, ЗалиКруна, и так не раз спасавшая членов племени, спасет всех и в этот раз, предложив другой выход.

Но ЗалиКруна молчала, напряженно поджав губы. Наконец, она не выдержала:

— Не дури, девка, каждому должно делать то, что дано и идти туда, куда ведут его Предки.

— Это ваши предки, не мои, — отбрила я. — Подумайте, как выпутаться из этой истории. Может, вы сможете объявить, что я слишком молода еще для брака? Маленькая я, глупая...

— Была б молода — с боями бы не справилась, — качнула головой ЗалиКруна.

«Ага, и тогда стала бы наложницей Шамана как не вошедшая в племя еще быстрее», — закончила за нее я.

— А если кого-то еще попросить поучаствовать в сражениях? — предположила я. — Только так, чтобы он потом отказался от моей руки...

— Если победивший откажется от руки девушки, которую выиграет, это ее опозорит...

— Так, может, и неплохо, — обрадовалась я.

— Это ее опозорит, но тогда проигравший сможет сделать ее женой. Если же никто из желавших женой взять не согласится, то опять по старшинству выигрыша девушку будут предлагать в наложницы как опозоренную.

— Это же подстава какая-то! — возмутилась я. — А если девушка вообще ничего не сделала...

— Тогда добрый орк бы на ней женился, раз пошел на бои ради нее, — пожала ЗалиКруна плечами.

— А если он специально подлость такую замыслил? — усомнилась я.

— Если бы он замышлял подлость, то Предки не были бы на его стороне в бою, — ответила она как истинная фаталистка.

Я внимательно посмотрела на женщину, пытаясь понять, она действительно так думает или так просто «так должно» отвечать на подобный вопрос.

— Но это же бред. Вот Медведь будет завтра сражаться с Соколом, и второй магией на владеет. Очевидно, что победит первый.

— Значит, Предки благоволят к нему и его роду, — заученно оттарабанила ЗалиКруна.

Мне захотелось зарычать и постучаться лбом о какую-нибудь стену, но стен в округе не было от слова «совсем».

— А это вообще законно — ставить мага против немага? Они же вообще не равны.

— Предки и не создавали всех равными: кто-то орк, кто-то человек, один низок, другой высок, один одарен, другой нет. И в племени каждый на своем месте должен быть, слабый подчиняться сильному, а, если решил выступить против него в бою, так то его выбор.

О том, что делать орку, которому по жребию против мага сражаться выпало, я даже спрашивать не стала — и так очевидно, что это воля Предков и все тут.

Я нервно зашагала по комнате, пытаясь придумать выход.

— А если заявить о подтасовке? Если я знаю, что один из участников боев выиграл нечестно, использовал чужую магию.

— Это невозможно! — возмутилась ЗалиКруна.

— Но предположим!

— Невозможно! Шаманы бы заметили!

— Просто ответьте на вопрос. Если кто-то сжульничает как-то... не знаю... намажет ядом свое оружие. Это ведь запрещено?

— Да, — кивнула ЗалиКруна, а у меня тут же появился план, как можно организовать не разоблачения ставленника Шамана, а хотя бы яд у участников на оружии. — Но тогда тот, кто не жульничал, будет признан победителем.

Значит, и оружие Медведя тоже надо смазать заодно. Я довольно ухмыльнулась.

— Только учти: судить будет суд Тотемов, они знают всю истину обо всем и способны отличить правду ото лжи. — Я с одной стороны чертыхнулась, что эта хрень может признать меня виновной в нанесении яда, но с другой стороны ведь если вызвать на этот Сокола, это может помочь... — И еще за твоего БранЛиса тебе в любом случае не выйти.

— Что?! — опешила я. — Как так? А если всех сочтут жульниками либо они сами откажутся? — Пса я надеялась просто уговорить.

— Он ранен, — ответила ЗалиКруна, будто это все объясняло.

— И что?! — возмутилась я.

— Не поднялся сразу после лечения, значит слабак, за такого никто не позволит невесту племени отдать, — отрезала знахарка. — А он уже так долго в себя не приходит, и скрыть это не удалось. Дело крупное, все племена замешаны, — она сокрушенно покачала головой. — Не сможет он в этом сезоне жениться вовсе.

— А Пес? — уточнила я на всякий случай. — Он же орк, оклемается быстрее даже с такой раной.

— Если к вечеру встанет, может, и сможет жениться на девушке из внешнего круга. Но, если у него рука быстро не заработает, никто за него девицу из рода не отдаст.

— Но это же бред! Просто ранение! Он же орк, здоровый, как бык, оклемается за пару дней.

— Позволил ранить себя — значит слабак, долго восстанавливался — слабак вдвойне.

— Даже если против использовали запрещенные методы?

— Даже так.

Мне захотелось кого-нибудь покусать.

Я долго расспрашивала ЗалиКруну о разных обычаях и правилах, она была старой мудрой женщиной и много знала, имела опыт. Где-то подсказывала АнлиФаркуда — если в их племени с этим сталкивались, а у Соколов — нет.

— А если я найду другого орка, который бы за меня сразился, потом выйду за него замуж, — я скрипнула зубами при этой мысли, — а потом мы разойдемся?

— Как это?

— Ну, разрушим наши обеты... разорвем связь... начнем жить в разных шатрах... — я видела по глазам обеих, что данный концепт им не знаком. — Он найдет себе другую жену, я себе другого мужа...

— Если женщина изменит орку, то будет изгнана из племени, — жестко произнесла ЗалиКруна.

Я задумалась и не расстроилась:

— А, ну, в принципе, это не так уж и страшно ведь... — может, я смогу найти себе место в другом племени? Я все же уже кое-чему научилась.

— Ее отвезут в степь, в местах, где нет источников воды и переломают ноги, чтобы она не могла бежать за племенем и умолять взять ее с собой, накликивая на племя неудачу, — закончила свой образ представления о разводе ЗалиКруна.

Я шокированно раззявила рот, а потом долго и витиевато ругалась на русском.

Участвовать в готовке так или иначе пришлось, хотя толку от меня было чуть: подай-принеси-порежь-почисть. Руки были заняты, а в голове все крутились мысли о возможностях выкрутиться из этой ситуации. В конце концов, я решила одно — пока есть еще время до боя, устроить допрос той твари, которая явно знала больше, чем говорила, но не желала делиться подробностями.

— Я бы хотела сходить на капище, — сообщила ЗалиКруне, решившись.

Та посмотрела на меня, как на дуру.

— Там же нет духов твоих предков, — удивилась она.

— Думаю, иной мир на всех предков один, и ваши смогут моим весточку передать, — улыбнулась я. — Может, кто позаботится обо мне, оставшейся здесь в одиночестве, словно сирота, захочет помочь.

Возражений у ЗалиКруны не нашлось, и, закончив подготовку к завтрашнему праздничному ужину, мы переоделись в хорошие, но скромные наряды. Орчанки навешали на себя кучу каких-то бус и амулетов куда придется: и на шеи, и браслеты на запястья, и в волосы, а ЗалиКруна даже клипсу закрепила на нижней губе. АнлиФаркуда на нее посмотрела с диким восторгом, кажется, здесь это была большая редкость. А мне подумалось, что когда-то это были ушные клипсы, украденные в каком-то орчьем походе — была видна тонкая человеческая работа. Золотое кольцо с чеканкой, вероятно, имело пару, но кто знает, куда она делась.

До капища мы дошли за пару часов до заката.

— Нужно поторопиться, — приговаривала лекарка, — не дело беспокоить Предков после заката.

— После заката они сами кого хошь побеспокоят, — хмыкнула я.

АнлиФаркуда покосилась на меня испуганно и принялась перебирать свои побрякушки, наверное, призывая помощь предков. Я же смотрела вокруг, пытаясь сопоставить образ из своего сна с тем, что видела сейчас. Косые лучи солнца заливали круг из каменных глыб, отбрасывая длинные сизые тени. Я всматривалась в барельефы, меряя шагами центр, пока не определилась. Затем села на землю в позе лотоса, не обращая внимания на задравшееся платье и обнажившиеся лодыжки.

— Что ты?.. — попыталась спросить у меня ЗалиКруна, но замолкла, увидев мой взгляд.

АнлиФаркуда ахнула, увидев, что я высыпаю из мешочка на землю золотистые пластинки.

— Колдовские камни, — прошептала она на ухо ЗалиКруне, и та нахмурилась.

Я же принялась сортировать осколки, распределяя крупные и помельче в полукруг более-менее равномерно.

— Если нас застанут за неподобающим делом... — прошептала ЗалиКруна, — то изгнанием из племени мы не обойдемся.

Я попыталась прикинуть, что значит «не просто изгнание», и меня передернуло. Прикрыв глаза, я послала ветер блуждать вокруг капища, настроив, чтобы он сообщил мне, если кто-то приблизится.

— Нас не застанут, — произнесла я.

— Может, я сбегаю, пригляжу? — забеспокоилась АнлиФаркуда.

— Только не выходи за круг, помешаешь, — отмахнулась я и принялась втыкать камни прямо в землю, образовывая своеобразный заборчик.

Я не знала, что делаю, у меня не было никакого «чутья» или «интуиции». Я просто знала, что, камни хранят память и дают доступ к памяти тех, с кем соприкасаются, поэтому я старалась втыкать их поглубже через переплетение корней травы, быть может, у этого места тоже была память, и она мне поможет.

Закончив, я прикрыла глаза и сосредоточилась, взывая к своей магии. По очереди коснулась каждого из камней, посылая через них импульсы своей силы. Я не могла этого видеть, но знала, что глаза и крылья мои теперь светятся.

Ничего не происходило. Минута, две три. Я вновь прикоснулась к камням — сила текла через них, но не приносила никаких образов, будто, наоборот стекая куда-то вниз, под землю.

— Давай же! Давай, пожалуйста! — взмолилась я. — Мне нужна помощь, черт тебя дери! — крикнула я и ударила кулаком по земле.

Яркая золотая вспышка на миг ослепила меня.

Двое мужчин с зеленой кожей, но вполне человеческой внешностью магией поднимают здоровенный камень, ставя его вертикально в подготовленную яму, потом резкое движение, заклятье — и земля буквально обхватывает его, фиксируя. На вершине вырезан раскинувший крылья Сокол.

Девушка со светлыми волосами и золотыми крыльями единственная стоит среди дриад и смотрит на сокола с болью во взгляде. Дриады окружают ее, становятся в круг. Самый старший кивает, и они все в едином порыве выпускают магию. Она течет по проложенным уже путям, по магическим рисункам в земле и камнях, будто по корням растений, проникая глубоко вниз.

Сильфида падает на колени и ложится на бок. Одна из женщин — знакомая мне по предыдущему видению, но постаревшая — ласково убирает ее светлые волосы со спины.

— Ты готова? — спрашивает она.

— К этому невозможно быть готовой, — с кривой ухмылкой произносит Сильфида.

Один из мужчин заносит над ней огромный двуручник, и от полного боли женского крика закладывает уши.

— Как ты посмела вызвать меня в реальном мире?! — кричит на меня золотистый призрак, вырывая из прошлого в настоящее.

— Они принесли тебя в жертву? — прошептала я, шокированная видением.

— Дура! — рявкнуло привидение. — Даже понять увиденное не в состоянии. О, за что Стихии послали мне такую идиотку?! — патетически воскликнула она, картинно заламывая руки.

Я немного пришла в себя и сообразила. Нет, не принесли ее в жертву, она сама отдала в жертву этому месту свои крылья... я опустила взгляд, и магическим зрением смогла прозреть там, в глубине земли, золотое свечение. Крылья Сильфиды.

— Я поняла, — хрипло произнесла я, поднимая голову. — Но... как ты пошла на это? Как решилась?

— Мать и не такое сделает ради своего ребенка, — горько усмехнулась Сильфида.

Я припомнила, что в видении она была уже не беременна, но...

— Но ведь... в сказании говорится, что ты забеременела от огненного саламандра, и ребенок сжег тебя изнутри...

— Да, мне это говорили, — рассмеялась Сильфида. — Не подходи к саламандрам — их кожа обжигает, будто дикое пламя. Но я коснулась своего любимого и узнала — врут. Мне говорили, что саламандры жестокие убийцы, уничтожающие все вокруг, не ценящие знаний. Но мой любимый был созидателем, он был самым лучшим кузнецом этого времени, он любил меня и был ласков и нежен, куда ласковее, чем выбранный родителями жених. Все считали, что элементали несовместимы, что мы разные виды, что мы не способны сосуществовать, но у меня внутри зародилась жизнь, и я чувствовала, что мой сын возьмет лучшее от моего любимого. Мой муж пожертвовал собой, чтобы помочь мне скрыться, но нашего сына я сберегла.

— И ты родила его здесь, в степях, среди дриад, — прошептала я. — Его кровь позже смешалась с кровью потомков дриад, его сила Воздуха дарует Соколам способность общаться с этими птицами.

— Их было больше, куда больше. Сильфы, уставшие от войны и потерявшие все, саламандр, даже русалка. Изгои, которых приняли только дриады, отколовшиеся от остальных и решившие выживать в степях, — тихо произнесла Сильфида. — После глобальной войды благословение Стихий покинуло нас, и мы пытались сделать все, чтобы сохранить те крупицы магии, что у нас оставались, помочь своим детям стать сильными и выжить. Но теперь прошло слишком много времени. Система накопила ошибки, а поддерживающие ее ритуалы были забыты, рассинхронизация продолжила накапливаться...

— Да еще кое-кто пытается теперь использовать вашу структуру на пользу себе лично, — добавила я.

Сильфида нахмурилась:

— Это невозможно!

— А ты спроси у Сокола, он пытался справиться с этой напастью, но не преуспел. Эта дрянь уже разъела древо племени, заразила многие ветви и скоро доберется до его сердцевины.

— Невозможно, — еще раз шокированно произнесла Сильфида.

— Помоги мне! Мне нужно разобраться с этой структурой, нужно ее восстановить и модифицировать. Дай мне знания для этого.

— Ты еще не готова! — прошипело привидение дикой кошкой.

— У меня нет времени готовиться, мне нужно что-то делать!

— Я тоже так говорила, тоже пыталась бежать впереди паровоза, но знания можно получить лишь последовательно, невозможно прыгнуть выше головы, иначе придется изворачиваться еще больше, чтобы как-то все исправить!

Тут я все поняла:

— Так это ты! Это твоя ошибка: ты помогла создать орков — пыталась сделать дриад сильнее, придавая им силу и выносливость животных! А они стали агрессивными, из-за чего пришлось создавать все это, — я развела руками, будто пытаясь обхватить капище.

— Я помогла детям выжить в самые тяжелые времена, — прошипела, разозлившись, Сильфида, но потом погрустнела: — но я не могла еще оценить все последствия изменений.

— И ты создала капище, как костыль, как заплатку, как ограничивающий их ошейник, вместо того, чтобы восстановить содеянное.

— Это было уже невозможно! — возмутилась Сильфида.

— Фарш невозможно прокрутить назад, — кивнула я, понимающе, — изменения отразились в ДНК, передались потомству, усиливаясь, ведь вся магия орков сосредоточена на изменении живых существ...

— ДНК? — переспросила Сильфида. — Что это?

— Ну, как же? Часть клетки, где записано, каким должен быть организм в целом? Наследственность? Кровь? Икс и Игрек хромосомы? Вы затеяли все это, не обладая даже такими минимальными знаниями?!

— Вот почему Стихии выбрали тебя, — выдохнула Сильфида. — Ты занималась этим прежде.

— Я знаю не больше, чем все... там, где я жила прежде, — качнула я головой.

— Значит, этого будет довольно, если эти знания соединить с магией.

— Так давай объединим! Дай мне эти знания или просто позволь мне работать с тобой вместе! —взмолилась я. — Давай объединимся и постараемся все исправить!

Взгляд Сильфиды погрустнел:

— Я лишь образ прошлого, отпечаток личности. Я не способна создавать новое, лишь хранить обрывки прежних знаний. Я надеялась, когда еще была цела, что когда-нибудь сюда явится новая хранительница знаний и поможет исправить то, что я сотворила. Я ждала умудренную опытом, знающую многое о мире, овладевшую магией в совершенстве сильфиду, а пришла ты...

Я разозлилась:

— Ну, простите, что я не так хороша, как вам бы того хотелось! И у меня вообще-то есть проблемы более актуальные, чем исправлять ваши ошибки! — Я вцепилась руками в ошейник на своей шее. — Я тут вообще-то в плену! Ваши создания творят черте что!

— Тебе суждено стать частью этого племени, частью мира орков, чтобы помочь им измениться, — ласково произнесло привидение.

— Меня пытаются насильно выдать замуж за орка! Если им это удастся, я не смогу вам ничем помочь! Вы должны остановить это!

— Никто не в праве насильно выдавать замуж свободную орчанку, это против традиций, — отмахнулась Сильфида.

— Но теперь это не так! — возмутилась я.

— Обратись к законам племени, в них все записано, — она стала светлеть, будто истончаясь. — Мое время подходит к концу, сила иссякает, — пробормотала она, разглядывая свои полупрозрачные руки.

— Но где они? Где эти законы?! — возмутилась я. — Эти бумаги не сохранились!

— Они навечно остались в сердцах орков, — уже едва слышно прошептала Сильфида.

Мне показалось, что она еще что-то пыталась сказать, но я уже не смогла расслышать. Рыкнув, я протянула руку в ту сторону, где в последний раз видела привидение... и несколько желтых камней под моей рукой раскрошились в мелкую крошку. Ахнув, я увидела, как еще несколько покрылись трещинами, но вроде бы выдержали. Я аккуратно вытащила все камни из земли. Три раскрошились буквально в труху, осколки я едва сумела найти в траве, еще четыре треснули, но устояли. Закусив губу, я спрятала все, что удалось сохранить, в мешочек.

После исчезновения Сильфиды я еще долго пыталась сообразить, где искать полный свод законов орков, обыскала все каменные столпы, надеясь, что они вытесаны на них, опросила шокированную ЗалиКруну и АнлиФаркуду, но те только разводили руками.

— Мы никому не должны говорить о том, что видели в этот вечер, — по дороге домой, когда я развеяла охранное заклятье вокруг капища, произнесла лекарка.

— Почему? — удивилась Аня. — Там ведь была... было нечто светящееся, я видела это. Это чудо!

— Воля Предков слишком сложна для осознания, мы можем ошибиться, трактуя сказанное, — она покосилась на меня со значением.

— Ты просто боишься перемен и боишься того, что я и то привидение сказали. Ты боишься правды, — усмехнулась я.

— Я не знаю, что из этого было правдой, может, ты просто наслала на нас видение ведьменской силой, чтобы добиться своих подлых целей и подорвать устои, — разозлилась ЗалиКруна. — И так решит всякий, кому ты это покажешь.

— Но это правда, — повторила я.

— Но мы об этом забудем, — упрямо повторила знахарка.

АнлиФаркуда растерянно остановилась на месте и даже отстала от нас, пытаясь осознать произошедшее, но потом опомнилась и догнала. Весь путь до становища она хмурилась.

Я едва дождалась ночи, чтобы лечь спать, надеясь, что у меня появится еще один шанс поговорить с Сильфидой и расспросить ее. Но сон долго не шел, а когда я, наконец, провалилась в темноту, он был скорее похож на видение. В этот раз Сокол не вел меня, приходилось самостоятельно пробираться к своей цели, а зыбкое пространство сна будто растягивалось под моими ногами, не позволяя приблизиться к капищу: ноги вязли в земле, травы цеплялись за ноги, ветер бил в лицо. Когда же я, наконец, добралась до места, там никого не оказалось. Я долго звала Сильфиду, всматривалась в землю, надеясь углядеть сияние магии Воздуха, но так ничего и не добилась.

Проснулась я разбитая и расстроенная. Наступил день битвы, победы в которой я не желала ни одному из бойцов. Медведь, конечно, козел безрогий, но он маг и его победа была бы самым очевидным и логичным вариантом. Вряд ли Сокол, хоть и с поддержкой Шамана, мог рассчитывать на победу против мага, но было бы здорово, чтобы он его размазал подчистую, чтоб мухлевать неповадно было.

Меня опять нарядили как завидную невесту, расчесали-заплели-украсили, и мы дружной процессией отправились на Арену. Я с трудом заставляла себя не грызть ногти, пытаясь сообразить, как выкрутиться из получившейся ситуации. Одно меня порадовало: едва я глянула на Шамана, то поняла, что вся эта подстава ему дорогого стоит — он аж посерел от перенапряжения. Его боец стоял рядом со взглядом, устремленным куда-то в пустоту и улыбкой полного дебила, кажется, на него эта магия действовала отнюдь не здоровым образом. При этом я отметила, что физически парень стал выглядеть крепче, чем во время первого боя, будто стал чуть повыше и помассивнее в плечах. На втором бою я это не заметила, а тут как будто в глаза бросилось. Шаман раскачивает его, будто на стероидах, но разве это имеет какой-то смысл против мага? Бред. А вот что мне потом с этим выигравшим магом делать — отличный вопрос.

Наконец, подошли и медведи.

— Скоро породнимся, — хлопнул Вождя Соколов по плечу медвежий, не стесняясь заявляя, что не верит даже в крошечную возможность победы противника.

— На все воля предков, — гаденько ухмыляясь, пропел Шаман, — пусть они явят ее на поле брани.

Я напряглась. Как-то все это не было похоже на поведение орка, смирившегося с неизбежным проигрышем. Но как он собирается выкрутиться? И зачем ему это, зачем тратить столько сил из-за моей свадьбы? Уж точно не для того, чтобы помочь подопечному устроить свою личную жизнь.

Шаманы и Вожди еще поперекидывались разными более или менее вежливыми колкостями, которые я пропустила мимо ушей, а затем, наконец, бойцы вышли на Арену. Медведь довольно ухмыльнулся, выхватывая здоровенный топор на длинной ручке, крутанул его над головой, а потом шандарахнул по земле с такой силой, что подо мной опора дрогнула, как мне показалось. А потом от его топора по земле поползла трещина в сторону Сокола, все расширяясь.

Тот стоял безучастный и будто немного не в себе, глядящий не на противника, а куда-то в сторону, в пустоту, не обращая внимание на попытки того покрасоваться. И только когда трещина почти дошла до него, он резко обернулся, глянул на Медведя ледяными глазами и сделал рукой резкое движение вправо, будто ударил. А потом рывок налево. И трещина, вместо того, чтобы продолжить разрастаться к нему, вдруг замерла, а потом у Медведя подогнулась нога, и он упал... нет, его нога провалилась под землю по колено. Пока он пытался выпутаться, Сокол вытащил свой двуручник и начал медленно, но угрожающе приближаться к нему.

— Но ведь ваш Сокол не показывал раньше силу мага Земли! — возмутился Медведь.

— Ему просто не было в том смысла, он и так мог побеждать противников, — отмахнулся от претензии Шаман.

— Магия подтверждает, что ему никто извне не помогает, — задумчиво добавил старый Шаман Медведей.

«Ох, ты ж тварь!» — рыкнула я про себя и поняла, что этого нельзя так просто оставлять. Медведь гад, конечно, но он хотя бы самостоятельный гад, Шаман куда более опасный противник, под его власть попадать точно нельзя.

Сокол брал неожиданностью, но и Медведь был не из тех, кто так просто сдается. Резкое движение рукой, и вот уже на Сокола летит куча камней. Он даже не попытался от них заслониться, только мотнул растерянно головой, будто животное, которому муха в глаз попала. Медведь, воспользовавшись его задержкой, вновь ударил топором по земле. Трещина расползлась из-под лезвия, освобождая зажатую ногу. Собравшийся с мыслями Сокол поднял кулак, и земля вспучилась горбом, но Медведь уже успел откатиться с этого места в сторону.

Ладно, вмешаться в реальности я точно не могла, поэтому сосредоточилась на том, что было в моих силах. В этот раз я уже подготовилась заранее. Выбрав место, создала схему из потоков воздуха, уплотнив ее до нужной твердости, а потом резким движением впечатала в землю, отпечатывая в пыли. Вместо ножа пришлось прихватить с собой достаточно острую иголку, пришлось накалывать несколько пальцев, прежде чем капли крови упали в нужные узлы плетения на земле, сверху поставила ступню, вытащенную из сандалии, и провалилась в транс.

Древо соколов выглядело зачахшим и каким-то будто трясущимся, тотем метался вокруг явно в панике. Я подлетела ближе, пытаясь понять, что происходит. Кажется, Шаман пытался выкачать всю энергию племени и направить ее на своего бойца в попытке победить. Амулет, клином вбитый в ствол, пульсировал и будто пытался вгрызться глубже, листья на дереве пожелтели не только в той части, что контролировал Шаман, но и вообще в целом, они выглядели будто обожженные по краю. Дерево раскачивалось, будто разные части тянулись в разные стороны, лишь усиливая трещину, в которую был вбит клин.

Я попыталась схватить амулет, но опять получила вспышку пламени, едва не задевшую мои волосы, и зашипела, отряхивая руку. Хорошо, что тело было фантомным, а не реальным, а то пришлось бы лечить ожог. Нет, тут мне явно не справиться без помощи.

— Сильфида! — прокричала я, оглядываясь вокруг. — Где ты? Выйди! Это же твое творение! Помоги исправить! — но эта зараза не желала отзываться.

Я скользнула по «лесу» среди магических деревьев. У остальных тоже не все было хорошо: кривобокие, поникшие, но они все же твердо стояли на своих корнях, а листья их были яркими, зелеными и полными жизни. Не считая засохших мертвых деревьев погибших уже племен, конечно. У каждого в ветвях или корнях прятался свой тотем, они шипели и рычали на меня, когда я приближалась.

— Разве вы не должны охранять все племена? — возмутилась я. — Разве не понимаете, что сейчас этот гад уничтожит древо соколов, а потом примется и за ваши?

Здоровенный медведь, неожиданно выскользнувший из-за ствола, замахнулся на меня лапой, но я успела ускользнуть выше:

— А ты что стоишь? — возмутилась я. — Там члена твоего племени убьют сейчас по беззаконию!

Он опять зарычал и попытался до меня допрыгнуть, пришлось подняться выше. Он не говорил, но посыл его я поняла: это бой за невесту, если она умрет, то и боя не будет.

— Я хочу все исправить! — прокричала, летая над ним и пытаясь найти понимание среди тотемов. Я воспринимала их скорее как компьютерные программы со своим разумом, искусственный интеллект, одичавший за время, проведенное без нормального админа. — Подумайте: сейчас эту дрянь навесили на дерево Сокола, а завтра на каждое из оставшихся деревьев, — я обвела вокруг рукой, показывая, как мало осталось от этого прежде сильного круга. — Зря вы думаете, что вас пожалеют и не тронут!

За моей спиной показался Сокол, он, сверкнув золотом, сделал круг над поляной и громко по-птичьи крикнул. Кажется, друг друга тотемы все же понимали, они начали переглядываться, порыкивать, но не агрессивно, а будто общаясь.

— Мы должны избавиться от этой дряни и понять, как она сделана, чтобы от нее защитить другие племена, — настойчиво повторила я. Они опять зарычали-заворчали, пытаясь общаться. Я разглядела даже несколько тотемов совсем призрачных и полупрозрачных: кота и быка. Кажется, они пришли на последних остатках энергии, ведь их деревья уже засохли из-за смерти членов их племен, но кровь и родственная связь продолжала подпитывать их, продлевая существование. — И нужно поторопиться, пока этот урод не выиграл бой! — напомнила я нетерпеливо.

Рычание продолжалось, но тут Медведь первый поднялся со своего места и торопливо ринулся к древу Сокола. Когда чужой тотем подошел, я увидела блеснувшую границу вокруг него, но Сокол свистнул, и она пропала, пропуская помощника. Здоровенный Медведь ловко поднялся по стволу, царапая когтями кору. Сокол с сожалением проследил за этой картиной, но не стал возмущаться, а лишь взлетел выше, указывая на нужное место. Горный козел умудрился запрыгнуть на крупные ветви дерева, будто они были лестницей, а вот остальные просто обступили ствол, не торопясь лезть. Пес нервно бегал вокруг, обнюхивая.

Добравшись до нужного места, Медведь, раздвинул посильнее ветви, раскрывая трещину, в которую был вбит клин амулета, и схватился за него когтистыми лапами. Козел, не растерявшись, потянул Медведя за хвост, помогая.

Но тут амулет вновь полыхнул пламенем, охватил всего медведя целиком, пробежавшись по его шкуре. Козел отскочил в сторону, едва удержавшись на одной из нижних веток. Медведь же только яростно рыкнул, и я увидела, как сила пламени поднимается из его груди и скользит по шкуре, вытесняя чужую. Уперевшись в ствол задними лапами, он пытался вытянуть амулет. Не зная, что еще придумать, я попыталась давить вниз ту часть ветвей, что располагалась ниже трещины, пытаясь ее расширить. Сокол возмущенно заметался вокруг нас, а потом, решившись, впился лапами медведю в плечи и попытался помочь тянуть назад, вокруг него заструилась магия воздуха, шебурша листьями дерева, в попытке оторвать Медведя вместе с амулетом от ствола...

И тут сильный поток воды сбил нас всех и отправил на землю. Возмущенно взвыл Медведь, падая, он едва не задавил Коня. На шкуре бурого зверя были видны подпалины, а в когтях ничего не было. Он с трудом сел на земле, мотая крупной ушастой головой, будто его контузило. Мне повезло рухнуть на пушистое тело полуматериального Кота, и я особенно не пострадала. Подняв взгляд на амулет, увидела, что он лишь чуть был сдвинут, кончик торчал из щели в древесине, и было видно, что в его плетении сложным образом соединены все четыре стихии магии, которые он не стеснялся применять для самозащиты.

«Как у людей», — промелькнуло в голове. Возможно ли, что Шаман пошел на сговор с людьми, чтобы уничтожить племя? И что с этим делать здесь и сейчас?

Получалось, что клин был защищен от всех стихий, и вытащить его мог бы только тот, у кого они все присутствовали. То есть не я. Некоторые из тотемов имели проблески других стихий, но, кажется, их было недостаточно.

До слуха донесся стон боли, я сумела полу-вынырнуть из транса, чтобы увидеть Медведя, придавленного огромным комом земли. Наверняка без сломанных ребер тут не обошлось, но орк, собравшись с силами, отбросил землю обратно на противника, и, схватив свой топор, подскочил на ноги, продолжая бой.

Времени оставалось мало, я вернулась к дереву, посмотрела на артефакт...

Если проблему невозможно решить полностью, нужно хотя бы выиграть этот бой и оттянуть время. Я перевела взгляд на больную ветвь древа, опутанную пульсирующими сосудами. Вот она, та самая веточка со скрученным и засохшим листиком. Мой «жених» из соколов. Если оборвать его связь с древом, то он не сможет получать энергию и проиграет.

Подумав, перевела взгляд в поисках ветки Шамана. Она была толстой, мощной, располагалась в основании этой части дерева. Сразу стало заметно, что ее сломать будет куда сложнее, к ней вело множество энергетических сосудов самого древа, должность шамана была заложена в основе того заклятья, что связывает всех орков, от него так просто не избавишься.

Я опять посмотрела на ветвь его ставленника и подлетела ближе:

— Нужно исключить его из племени. Он стал содействовать тому, кто пытается разрушить племя изнутри, — я посмотрела на Сокола, но тот отвел взгляд, будто не желая видеть очевидного. — Он должен быть изгнан из племени. Хотя бы временно! Его нужно отделить от этой ветви, тогда и эти сосуды оборвутся, — я указала на отвратительную массу, что облепила дерево. — Они ведь высасывают энергию из всего племени и отдают ему!

Сокол что-то жалобно прокурлыкал, и каким-то образом я поняла его посыл: не парень виноват в том, что стал пешкой в руках Шамана, он не нарушил правила племени сам по своей воли, он всего лишь сражается за право жениться на выбранной девушке. Тот факт, что его поддерживает магией кто-то, нарушая правила, — это не его вина.

Я и сама это видела отсюда, даже не имея возможности заглянуть в души членов племени, понимала, что орк всего лишь марионетка, его никто не стал бы посвящать в такие детали. Но действовать мы могли сейчас только через него!

— Из-за этого многие члены племени сейчас подвергаются опасности. Смотри, все древо скукожилось, его члены теряют энергию, плохо становится старикам, слабеют дети — и все ради этого... «женишка». Он, может, напрямую не виноват, но, только отделив его ветку, мы сможем всех спасти!

Медведь тоже прорычал что-то обвиняющее, Сокол ответил возмущенным клекотом.

— Твой орк тоже козел, каких поискать! — осадила я тотем соседей. — Он не жену ищет, а одноразовый инкубатор. Сколько смертей в твоем племени из-за того, что нет толковой знахарки? Кто будет продолжать род, если все женщины будут погибать после первых-вторых родов?

Медведь немного понурился, но потом решительно рыкнул, забрался на древо и укусил нужную ветку. Я ахнула, но тоненький прутик не сломался под крупными острыми зубами Медведя. Тотем принялся мотать головой из стороны в сторону, пытаясь его расшатать, потом раздраженно сплюнул ошметки паразитической магической структуры — та немедленно восстановилась на прежнем месте. Рыкнув, тотем медведей призвал свою огненную силу, пламя вспыхнуло у него в пасти, и он попытался вновь укусить ветку.

Возмущенно воскликнул Сокол и пролетел на Медведя когтями вперед, будто собирался впиться ими в морду зверю, тот зарычал, ожидая удара...

Я встряла между ними, не позволяя драться:

— Тихо! Прекратите! Нужно торопиться, а не разнимать вас!

Сокол возмущенно чирикнул, Медведь прорычал с тем смыслом, что тотем ему только мешает делать дело, и я тоже.

— Не надо огня, надо разобраться, — подитожила я.

Благодаря усилиям Медведя структура немного пострадала, и я смогла влезть в нее пальцами. Правда, этого было недостаточно. Я, подумав, схватила лапу Медведя и использовала его длинные когти, словно скальпель, аккуратно разбирая структуры. Гениальное заклинание древа было самовосстанавливающимся, и те ткани, что мы разрезали, стремились срастись обратно. Действовать приходилось аккуратно, разбирая структуры по ниточкам. Я будто пыталась ампутировать часть тканей с гангреной. Хотя я была не в материальном теле, ощущение было, будто я вспотела от напряжения.

И тут я наткнулась на толстую золотую нить, стоящую в основе ветки. Попыталась ее разорвать своими силами, но чуть не слетела с дерева на землю от потока защитного воздуха. Подняла взгляд на Сокола:

— Ты должен нам помочь. Без тебя мы не справимся.

Тот сидел на соседней ветке напряженный и нахохленный, не мешал, но и не хотел помогать. Медведь что-то прорычал, уговаривая, но Сокол только отвернулся. Я не знала, что еще сказать и как уговорить, но тут рядом с птицей материализовался Кот, хоть и остался все еще полупрозрачным. Он что-то промурчал на ухо Соколу, и тот со вздохом кивнул. Воспользовавшись возможностью, я натянула нужную золотую нить, и Сокол коротким ударом клюва разорвал ее.

Остальные нити полопались сами, и веточка с одиноким засохшим листиком полетела на землю, по дороге разрывая связи с паразитической структурой — та просто не могла ее удержать. Паразит задрожал, по ему принялись ходить волны, пузыри, будто по перекрытому шлангу, в котором слишком сильно поднялось давление. Вот я увидела первую трещину, через которую начала проникать зеленоватая энергия, похожая на какой-то зеленый газ, трещины появлялись то в одном месте, то в другом, постепенно расширяясь. Мы с Соколом взлетели с дерева, а Медведь поспешно спустился на землю, опасаясь взрыва.

Я радостно воскликнула, наблюдая эту картину, Сокол клекотнул, и меня вынесло обратно в реальность.

Бой еще не закончился, но Шаман пошатнулся и схватился за сердце, кожа его стала пыльно-серого цвета, на ней контрастно выделялись татуировки. ГладРида поддержала его под руку, помогая устоять.

Лишившись магической подпитки, Сокол уронил громадный ком земли, который пытался швырнуть в Медведя, и растерянно закрутил головой. Поняв, что атаки не последует, Медведь неопрятной кучей уронил пласт торфа, который пытался использовать, будто щит. Он был ранен: пока я не следила за боем, на его теле появилось несколько кровавых пятен — на правом плече и на левой ноге. И явно истощен, вместо того, чтобы напасть, воспользовавшись возможностью, он замер, тяжело дыша. Его длинная секира валялась на земле — древко ее было сломано.

Коротко рыкнув, Скол взял себя в руки и пошел на противника, размахивая своим двуручником. Я замерла растерянно, пытаясь сообразить, сможет ли он все же справиться с Медведем, теперь, когда все уже практически-честно. Неужели, мы слишком поздно отрубили его от магической подпитки?!

Сокол взмахнул кулаком, и я поняла, что он все же действительно был магом, хоть и слабым. Магия заставила землю вокруг Медведя стать мягкой, и тот утонул в ней по щиколотку. Еще несколько шагов, Сокол занес свой меч...

Несколько точных и резких движений Медведя, и под ногами у его соперника вспыхивает огонь, охватывая его штаны. Пока Сокол в замешательстве пытался что-то сделать, Медведь сделал еще одно движение, и камень точно попал орку в висок. Тот упал и остался неподвижным. На миг зрители замерли, ожидая, не поднимется ли Сокол. А потом степь разразилась радостными криками.

К телу Сокола подбежали орки, наверное, родственники, поспешно принялись тушить его штаны. Хорошо, что те были кожаными, и обошлось без серьезных повреждений. Вот с сотрясением мозга, очевидно, все было сложнее, и оказав неудавшемуся жениху первую помощь, двое орков схватили его под плечи и за ноги, и потащили прочь с арены.

Медведь медленно и неуклюже выбрался из зоны размягченной земли и, подняв кулаки в воздух, разразился победным криком, больше похожим на рык. Я смотрела на него со смесью ужаса и брезгливости.

— Что стоишь? Иди окажи помощь своему жениху, — ткнула меня под ребра локтем ЗалиКруна.

— Я за него не выйду, — хрипло произнесла я.

— Ты ученица лекарки, ты должна лечить раненного.

— Будто он сам не справится, — буркнула я, прекрасно зная, что большинство орков владеют этой магией, хоть иногда и выходит несколько кривовато.

— Иди, — рыкнула ЗалиКруна, и я все же подчинилась, по дороге окликнув РилеДира и АнлиФаркуду.

Девушка и подросток следовали за мной с едва сдерживаемым восторгом глядя на пошатывающегося победителя.

— Невеста пришла поздравить меня с победой? — ухмыльнулся довольно Медведь.

— Ученица лекарки пришла оказать помощь пострадавшему, — отрезала я холодно. — Присядь, пожалуйста.

— Я сильный, на мне все заживает легко и быстро, — отмахнулся мой женишок, сделал шаг ко мне... но нога его подломилась, и он едва не упал.

Я сама не поняла, как рванула вперед и подставила ему свое плечо. Орк глухо застонал от моего прикосновения, и я только теперь вспомнила о том, что ему прилетело глыбой грудь и, вероятно, ребра у него сломаны. Какие же эти орки мощные, мозгов бы еще отсыпать не помешало. Орк был бледен, лицо его покрывали бисеринки пота, а руки дрожали. Я заставила его усесться на землю.

— Да все само... — попытался упрямиться он.

— Моим помощникам нужна практика в лечении, позволь им потренироваться, — с усмешкой попросила я. — Помните заклятье для восстановления целостности костей? — перевела взгляд на учеников. Те растерянно помотали головой. Пришлось создать образ заклятья. Орк не сдержал глухого стона, когда осколки ребер дернулись, вставая на место, пришлось надавить ему на плечи, чтобы удержать на месте.

Он был весь грязен и в крови, я с брезгливостью оглядела испачканную в крови руку, перевела взгляд на свою одежду и поняла, что зря подставила плечо — один из моих лучших нарядов превратился в грязную тряпку. Чертыхнувшись себе под нос, услышала новый стон сквозь стиснутые зубы, когда ученики передвинули магическую печать немного, обрабатывая новую зону грудной клетки. Хотелось мстительно прошипеть, что пусть помучается, но это ведь ничего не решает.

Я создала еще образ заклятья для восстановления тканей, велел потом применить его, а сама поднялась на ноги, думая, где помыть руки. Оставаться подле орка не хотелось. Подумав, что до ближайшего источника воды слишком далеко, наклонилась к земле, собираясь хотя бы вытереть руки о траву... и замерла. Кровь. Конечно. Законы орков записаны у каждого в сердце — так сказала Сильфида. Но на самом деле нет. Она со своей командой экспериментаторов изменила детей дриад, стараясь сделать их сильными, а потом им нужно было привязать получившихся орков к структуре заклятья и законам, создав племена, тотемы и прочее. И все это они пронесли через поколения. Почему заклятье не развеялось, почему потомки орков не ушил из-под его влияния? Потому что, даже если орк еще не прошел инициацию и не вступил в племя равным членом, он все равно внутри структуры как ребенок. Как эта привязка могла передаваться из поколения в поколение? Конечно же через ДНК! Они не знают этого слова, но они сделали это.

Вместо того, чтобы вытереть руку, я подошла к перекопанному куску земли, свободному от травы, и начертила еще одну печать, на этот раз активировав ее не своей, а чужой магией. Знания об истинных забытых законах орков полились в мой мозг.

Я знала, что теперь делать.

— Ты передо мной в долгу, — прошипела я СакрКрушу.

— Я все равно ничего не могу сделать, тебе придется смириться, — попытался возразить он.

— Ты выйдешь и будешь говорить то, что я тебе скажу.

— ОксТарна, подумай...

— Иначе я тебя опозорю! — злобно пропыхтела я, и увидела, что лицо СакрКруша наливается зеленью от злости. Мозг запоздало заработал, и я поспешила исправиться: — и не прощу долга. Ты навсегда останешься в долгу передо мной, и должником попадешь в Небесные Степи.

Он отшатнулся, на лице его было написано смесь страха и ошеломления:

— Ты не можешь...

— Ты хочешь меня испытать? — я стойко выдержала его взгляд, но, когда он отвел глаза, я все же смягчилась: — я ничего такого не потребую, только исполнения законов племени.

— Нет такого закона — от брака отказываться.

Я победно улыбнулась. Как многого орки не знали о собственной жизни, как много забыли! Но они не смогут ослушаться, если сделать все верно, это в их крови.

— Просто повторяй за мной.

— Ты меня опозоришь, — устало выдохнул СакрКруш.

— Ни в коем случае. Не волнуйся, ты просто услышишь слова в своих ушах, больше их никто слышать не будет. — Я оглянулась на вождей, заметив, что они, оказав первую помощь Шаману Соколов, собрались уходить, подтолкнула СакрКруша в спину: — скорее!

СакрКруш сделал несколько шагов вперед, но затормозил. Я поспешила создать вокруг нас заклятье передачи голоса и шепнула ему на ухо:

— Иди же!

Он удивленно дернулся, оглянулся на меня, очевидно, удивившись, что я стою далеко, а звук — будто вплотную.

— Давай, и я прощу твой долг, — напомнила я.

Кажется, моя магия его сильно впечатлила, и СакрКруш все же пошел вперед. Я же вернулась к ЗалиКруне, подхватила ее под руку и потащила ближе к месту действия. СакрКруш не торопился, отираясь подле вождей, и я уже видела, что те готовы уйти с поля, они уже отдали должное захворавшему Шаману  Соколов и обсудили бой, так что нужно было ловить момент.

— Достопочтимые Вожди, позвольте обратиться, — с поклоном попросил СакрКруш, повторяя мои слова. Я чувствовала себя немного Сирано де Бержераком*.

— Конечно, — улыбнулся Вождь Соколов, — кому говорить сегодня, как не отцу невесты! Ты рад, что рука женщины твоего рода достанется благородному воину из племени Медведей?

— В этот радостный день замечательной победы я прошу признать представителя моего рода, что прозван Киримом, взрослым и состоявшимся членом племени.

С Вождя Соколов слетело все показное благодушие:

— Он не участвовал в боях и не может считаться взрослым! — прошипел он, гневно сверкая глазами.

— Мне стало известно, что на родине среди людей Кирим уже был женат, — добавил СакрКруш под моим руководством, сам при этом не сдержав удивления. — Его сила доказана участием его в тушении пожара, но, если вы считаете, что этого недостаточно, он готов выступить против любого, кого вы сочтете достойным его противником. — Вождь недовольно покосился на своего коллегу от Медведей, тот, видя скандал в чужом племени, явно наслаждался ситуацией. — И еще, у него уже есть сын, — добавил СакрКруш последний гвоздь в крышку гроба. — По древним законам орков имеющий жену и сына, сильный и способный их обеспечить человек считается совершеннолетним, если способен продержаться в бою против орка. Я не сомневаюсь, что маг сможет.

— Жизнь людей слишком легка, чтобы принимать во внимание его способность обеспечить семью. Он не охотник в степях, не добытчик, — недовольно протянул Вождь.

— Вы пойдете против закона? — переспросил СакрКруш, и все трое замерли.

— Молодой глава рода прав, — вклинился в их разговор Шаман Медведей. — Боюсь, что ваш Шаман приболел, поэтому я возьму на себя труд рассудить. Закон действительно есть. Силу человек доказал и в борьбе против огня, и в последних соревнованиях. Он не только маг, но и мастер-кузнец, как я слышал, если не охотой, то этим мастерством он всегда прокормит свою семью. А, раз у него уже есть жена и сын, он достоин получить статус взрослого члена племени.

Я незаметно выдохнула и утерла выступивший на лбу пот. Остался последний шаг.

Вождь несколько секунд внимательно разглядывал СакрКруша, но возразить ему было нечего. Очевидно, он хотел оставить Кирима в более зависимом и бесправном положении в племени, но теперь, при свидетелях, не мог ничего сказать против.

— Если человек не врет, тотем подтвердит его слова и примет в племя, — прошипел Вождь, будто выплюнул.

СакрКруш молча поклонился, а потом продолжил:

— Мы с моим названым членом рода будем рады пройти испытание силой тотема Соколов, это большая честь увидеть золотую птицу.

— Это все? Тогда нам нужно спешить на праздник, нужно отметить помолвку, — раздраженно прошипел Вождь, недовольно покосившись на Вождя Медведей.

— Еще одна просьба, мой вождь, — вновь поклонился СакрКруш.

— Не слишком ли много просьб для одно дня? — раздраженно прошипел Вождь. — Ну, говори!

— Я названый отец невесты, я не могу не волноваться о ее судьбе, поэтому и прошу, — смиренно пробормотал СакрКруш. Вождь закатил глаза, но кивнул, разрешая продолжать. — Как представитель рода невесты я имею право выставить на бои за ее руку своего кандидата. И я пользуюсь этим правом и выставляю человеческого мага, прозванного КирРимом. Пусть рука невесты достанется сильнейшему.

— Ты же сказал, что он женат! — возмутился Вождь Медведей, с которого моментально слетело всякое дружелюбие.

— Он вдовец, имеющий сына от первого брака. Его сыну нужна мачеха, а ему жена, — пояснил с моей подсказки СакрКруш. — Он взрослый член племени, и может побороться за руку невесты.

— Ты уже выставлял своего кандидата от рода — БранЛиса, и тот проиграл, — возмутился Вождь Медведей. — У меня складывается впечатление, что ты просто не хочешь отдавать женщину из рода. Если этот проиграет, сам пойдешь в женихи?!

— Я как названая мать невесты поддерживаю кандидатуру жениха! — неожиданно поддержала меня ЗалиКруна. Вождь Соколов удивленно на нее покосился. — Ученица повитухи должна оставаться в племени, иначе после моей смерти женщины останутся без помощи, — добавила она тише.

— Это уже ни в какие ворота! — возмутился Вождь Медведей.

— Я, как посаженный отец, тоже поддерживаю, — очухался Вождь Соколов. — Если ваш Медведь так силен, то чего ему боятся боя с каким-то человеком? — насмешливо добавил он.

— Я не вижу никаких нарушений, здесь все по закону, мой Вождь, — склонил голову Шаман Медведей, подтверждая нашу правоту.

Я буквально хотела прыгать на месте и визжать, но вместо этого пришлось молча вцепиться в руку ЗалиКруне, сдерживаясь изо всех сил. Кирим точно победит, точно!

* Герой одноименной пьесы, по сюжету которой главный герой сперва пишет любовные письма за другого персонажа, а потом и подсказывает ему, что говорить на встречах с любимой.

О том, что у него изменился статус, Кирим узнал от одного из мальчишек, которого отправили за ним. Сам он в этот момент сидел подле постели Бранлиса, который пока лежал пластом и открывал глаза только пару раз ненадолго и однажды попросил пить. Сильного жара у него не было, что уже радовало, но болезнь вымотала его и истощила. Кажется, организм задействовал все остатки резервов на то, чтобы восстановиться под действием магии Земли.

Явившись на Арену, Кирим поклонился Вождям.

— Глава твоего рода сказал, что ты в своем людском племени уже женился, правда ли это? — спросил строго Вождь.

— Да.

— Почему ты прежде не говорил этого? — возмутился глава Соколов.

— Меня никто не спрашивал, — передернул плечами Кирим, глядя на Возждя исподлобья, будто вновь вернувшись в свой статус пленника.

Вождь явно нервничал и перебирал свои амулеты. Наверное, он побаивался, что непокорный маг может активировать свою магию. Кириму задали еще несколько вопросов, и он подтвердил, что у него уже есть сын, и что он вдовец. Он говорил спокойным тоном, но смотрел так, будто хотел Вождя убить, ведь именно из-за орков он не может сейчас находиться вместе с сыном.

— Наш Шаман сейчас болен и не может призвать в свидетели Предков и вызвать Тотема, чтобы подтвердить или опровергнуть слова этого человека. Придется все отложить, — недовольно произнес Вождь.

— Но свадебный сезон не может ждать, — обрадовался Вождь Медведей.

— Думаю, я смогу помочь с этой бедой, — прервал спор Шаман Медведей, его Вождь недовольно скривился, но не посмел возразить. Шаман неожиданно бросил в Кирима пригоршню какого-то зеленого порошка. Тот был настолько мелок, что облако зелени повисло в воздухе, а потом в нем неожиданно проявился образ знакомого мне тотема Медведей. Повернув голову в сторону, он гневно рыкнул. — Тотем недоволен, — пробормотал Шаман.

— Это значит, что человек врет? — явно обрадовался Вождь Медведей.

Тем временем тотем повернулся к Кириму и будто принюхался. Его крупная голова опустилась до уровня лица мужчины, я увидела даже как от его дыхания шевелится челка Кирима. А потом полупрозрачный зеленый язык лизнул мужчине лицо. Тот дернулся, отстраняясь.

— Благословение Медведя! — ахнул восторженно старый Шаман. — Этот человек честный и сильный воин, которым будет гордится любое племя!

— Быть может, это значит, что тебе лучше будет именно в нашем племени? — предположил Вождь Медведей. — Мы умеем чтить сильных воинов, — он расчетливо прищурился.

— Этот человек уже принес клятву нашему племени! — возмутился Вождь Соколов.

— Но ведь праздник невест — это время, когда любой член племени может перейти во власть другого тотема, — кажется Вождю Медведей просто очень нравилось злить своего коллегу.

— Но!.. — у Вождя Соколов уже не хватало фантазии, но он все же добавил: — уверен, если бы наш Шаман был здоров, КирРим получил бы благословение и от нашего тотема!

— Я не собираюсь менять род, — прервал спор сам его предмет. Вождь посмурнел, услышав верно — Кирима устраивал СакрКруш как глава рода, а не племя Соколов. — Так мне будет позволено сражаться за руку любимой женщины?

У меня сердце пропустило удар от этой фразы, хоть на заднем плане все еще бились мысли: «он просто тебе подыгрывает, нужно быть благодарной, это игра, а не его искренние чувства», но части меня хотелось думать иначе.

Посовещавшись, вожди вынуждены были согласиться, но Медведь выторговал для своего бойца день отдыха, хотя после лечения моими помощниками тот смог самостоятельно подняться на ноги. хотя его и пошатывало, он пытался казаться сильным и отказывался от поддержки брата.

Наконец, мы покинули Арену и направились домой к накрытым бесполезным столам. ЗалиКруна ворчала, убирая то, что могло храниться несколько дней, и прикидывая, кого пригласить в гости или кому отправить блюдо в дар, чтобы не пропало остальное. Но я была довольна, искренне веря, что Кирим точно справится, я видела, насколько он умел как маг. Быть может, с поддержкой племени Медведь и силен, но ему не хватает именно умения — навыков, обучения, а значит Кирим сможет победить.

Правда, эта победа, очевидно, приблизит один из вариантов моего видения будущего, и это меня несколько напрягало. Но в то моем видении Кирим явно был в меня влюблен, а сейчас мы были скорее друзьями и соратниками, да и недавно ссорились, не представляю, что за несколько дней до свадьбы что-то может измениться.

Тем временем в гости явился СакрКруш с парой людей, среди которых не было Кирима. ЗалиКруна выгнала меня привычно в комнату, но я села подслушивать, уже не стесняясь АнлиФаркуды. Знахарка, воспользовавшись случаем, накормила-напоила своего названного (через меня-дочь) родственника, после чего он объявил, что пришел как глава рода Бранлиса, чтобы забрать дары, что тот преподнес невесте.

— Бой он проиграл, а значит свадьбы точно не будет. Он слаб и болен, вероятно, не сможет жениться в этом сезоне, а, может, и в следующем. Возвращенные дары будут ему утешением.

— Конечно-конечно, — покивала ЗалиКруна. — Моей дочери не нужны подарки не от будущего мужа.

И СакрКруш во главе со своими людьми тихо и незаметно утащили тюки из нашей гостиной. Я смогла выйти из своей комнаты и устроиться пить чай.

— Ты не торопись, девонька, сейчас еще гости придут, — усмехнулась знахарка.

И она оказалась права! Получаса не прошло, как кот-охранник сообщил о приходе гостей громким возмущенным мявом. Теперь уже СакрКруш явился во главе большой делегации: тут был и Кирим, и Халмир, их сопровождал и Вождь Соколов. Меня поспешили выдворить в комнату, но я сумела подслушать, что это принесли дары от моего нового «жениха».

Наконец, наговорив цветастых речей и еще раз уверив ЗалиКруну в том, что Кирим горит желанием на мне жениться и обеспечивать, чтобы я ни в чем не нуждалась, гости удалились, и я смогла выйти. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что принесли они ровно те же самые тюки, которые прежде принадлежали Бранлису. Я с трудом сдерживала смех, понимая, что все это шоу было просто данью традиций. Вот смысл был таскать туда-сюда одно и то же?

И тут на одном из тюков сверху я увидела бусы из покрашенной голубым глины. Я вспомнила, как на ярмарке Кирим показывал мне их с другой стороны улицы, но не смог отдать. Оказывается, он их все же купил. Я счастливо прижала неказистое украшение, сделанное грубыми орчьими руками, к себе.

— Положи на место, неприлично носить подарки одного жениха, выделяя его среди прочих, пока не сделан выбор, — прикрикнула на меня ЗалиКруна.

Я недовольно поджала губы, но подчинилась. Всего лишь кривоватые бусы, глупость какая-то, но почему-то было обидно.

— Кирим все равно победит, — пробормотала я себе под нос.

— Вот тогда и будешь носить, — хмыкнула ЗалиКруна, — а пока поди соберись, нам нужно сходить еще к паре больных, раз время есть. И Аньку прихвати, быть может, из нее толк будет.

У АнлиФаркуды от этого пренебрежительного заявления аж лицо засветилось, кажется, ничего более приятного она и в жизни не слышала. Я схватила ее за руку и потащила переодеваться.

Хочу порекомендовать подборку работ в жанре : книг, где героини не только сражаются с монстрами и спасают мир, но и готовят, воспитывают детей и строют свой бизнес. Многие мои книги вы найдете в ней, быть может, найдете и еще что-то интересное.

В ночь перед боем мне не спалось, я волновалась, как ни разу до этого, даже когда Бранлис должен был биться. Тогда я была уверена в нашей победе, а сейчас... нет, я осознавала, что Кирим прекрасный воин и сильный маг, но я боялась, что что-то может пойти не так. Никто не может быть застрахован от случайностей... и от подлостей.

Не выдержав, я сотворила заклинание поиска. Кирим обнаружился в своей палатке в полном одиночестве, чем я и решила воспользоваться. Я аккуратно окружила его жилище не пропускающим звуки пологом, и... замерла, не зная, как начать разговор. В конце концов, я громко постучала по деревянной миске, которая стояла у меня в комнате.

Кирим вздрогнул и встрепенулся:

— Кто здесь? — настороженно спросил он.

— Я не здесь, — шепнула я, с трудом совладала со своим голосом и продолжила. — Прости, что побеспокоила. Я просто не знала, как... — я сама путалась в том, что хочу сказать, — в общем, прости. Я просто хотела сказать, что желаю тебе удачи в завтрашнем бою. Нам не разрешают видеться, поэтому решила связаться с помощью магии... прости, если помешала... — захотелось лоб разбить фейспалмом, так глупо я не вела себя в разговоре с парнем, наверное, со школы.

— Не волнуйся, — в его голосе послышалась улыбка, — я обязательно смогу победить.

— Спасибо, что согласился мне помочь. Понимаю, это было неожиданно, но я никак не успевала тебя предупредить, поняла все в последний момент...

— Я ни за что не бросил бы такую прекрасную девушку в беде! — прервал мой жалкий лепет Кирим.

Я покраснела, смутившись, но потом постаралась взять себя в руки и вымести из головы глупую романтическую чепуху:

— Да... спасибо... знай, я смогу отплатить за помощь! Я обязательно придумаю для всех нас способ выкрутиться из этой ситуации! Я уже узнала очень много, я улучшаю владение своей магией и узнала о тех узах, которые связывают орков и об их законах, я смогу найти лазейку, у меня даже есть несколько идей...

— Я ни за что не отдал бы тебя на растерзание оркам, даже если бы ты ничего этого не умела, — неожиданно прервал мой лепет Кирим. — Ты очень дорога мне, Оксана, я не позволю никому причинить тебе вред. Я даже думал убить того орка, который одержит победу в бою за твою руку. СакрКруш сказал, что по законам орков это было бы беззаконие, и за это мне грозила бы страшная смерть, потому что у меня не было разрешения, но я все равно сделал бы это для тебя... я очень рад, что ты нашла способ, чтобы я мог тебе помочь!

Я замерла, окончательно не веря в происходящее. Разве это возможно? Разве в это можно верить? Разве мужчина действительно может хотеть помочь мне просто так? Не потому что я могу принести какую-то выгоду, не потому что это ему ничего не стоит. Любимый муж сбросил меня с моста, а практически незнакомый мужчина из иного мира готов пожертвовать своей жизнью ради меня? Не ради того, чтобы вырваться из плена орков или спасти друзей, а ради меня?!

Я боялась в это поверить, боялась переоценить происходящее. Артурчику я верила на слова моментально, ему не требовалось мне ничего доказывать, я верила, что настолько неотразима и великолепна, что он не может мне врать. Эта ошибка стоила мне жизни.

А Кирим... Кирим сделал уже так много, он не раз переступал через себя: вышел из шатра и согласился подчиняться Вождю, потому что я попросила помочь мне потушить степь, шел со мной на мировую, даже если я была не совсем права. Но в то же время он не подстраивался, как Артурчик в начале наших отношений, не шел у меня на поводу, не пытался мне понравиться и подольститься... это совершенно сбивало с толку. Я не знала, что мне думать, я запуталась!

— Ну... тебе, наверное, нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашним боем, — кое-как выдавила из себя я. — Прости, что побеспокоила.

— Я всегда рад слышать и видеть тебя, — в его голосе слышалась улыбка, и она била мне прямо в сердце.

— Спокойной ночи, — пробормотала я.

— Приятных снов прекраснейшей из женщин, — ответил Кирим, прежде чем я развеяла заклинание.

Я прижала руки к горящим щекам, пытаясь успокоиться. Это просто вежливость. Конечно, я тут «прекраснейшая», тут же из женщин разве что только полукровки вроде АнлиФаркуды, но и та имеет весьма своеобразную внешность, а остальные и вовсе образцы оркской красоты неземной: зеленые носорожицы огромные поперек себя шире да с торчащими клыками. Такие только местным мачо-менам и нравятся, конечно. Хотя местные дамы и сами-то на людей не поглядят — мелкие да хилые по их меркам.

Я долго ворочалась в кровати, но в конце концов смогла убедить себя, что в словах Кирима не было ничего такого, и мы просто друзья, которые пытаются помочь друг друга выпутаться из сложной ситуации. Почти удалось поверить к рассвету.