Попаданка в злодейку, или Я все исправлю!

Чёртов самокатчик!

Острая боль пронзила плечо, затем я подлетела на добрых пару метров вверх и рухнула со всего маху на обледеневшую дорожку.

В глазах потемнело…

Ну надо же было так влипнуть. И ведь сама виновата.

Пожалуй, всё началось с моего отпуска.

Море казалось диким холодным зверем. Впрочем, чего ещё было от него ждать в марте?..

Ну кто ездит к морю в это время?

Только такая неудачница, как я.

Как говаривало начальство – ценные кадры на вес золота. Особенно летом. Особенно когда все разъезжают по морям, горам и дачам. А младшего медицинского персонала и в обычное время не хватает, а летом – тем более…

А для меня – девушки с ярлыком одинокой девы, отпуск считался чем-то необязательным.

С другой стороны, я и сама не шибко противилась такому порядку вещей. В свои двадцать четыре я выглядела на все тридцать пять из-за одежды – мешковатых свитеров, широких юбок длиной по щиколотку. Образ дополняли очки с огромными линзами и мышиный хвостик русых волос.

А ещё я совершенно не красилась. Мама любила повторять, что в человеке главное – его внутренний мир, а не внешность. Папа всегда добавлял, что ум – сильнее красоты. Вот я и ждала принца, способного разглядеть и мой внутренний мир, и оценить острый ум… но никто не спешил и в очередь не становился.

Может, родители что-то напутали?.. И ведь не спросишь – они погибли в тот год, когда я поступила в медицинский… Попали в аварию. Я до сих пор по ним скучаю… Вот бы обнять их, поговорить… Мне до боли не хватает маминого пения за завтраком и шелеста папиной газеты по утрам. Даже такие мелочи засели в память…

В общем, на свидания я не ходила. Как и по клубам, театрам и кино. Попросту было не с кем. Ну, не одной же оттягиваться и просвещаться в самом деле?

Вот и жила вот так, надеясь, встретить свою судьбу в автобусе, в супермаркете или в больнице, где пропадала по 16 часов в сутки. Но мой суженый, по всей видимости, не пользовался общественным транспортом и магазинами и был слишком здоров для хирургического отделения.

По дороге к морю я тоже не встретила героя своего романа. Ни в поезде, ни в такси. В отеле в марте тоже рассчитывать было не на кого – редкие постояльцы сплошь состояли из пенсионеров. Но я решила не расстраиваться. В моих мечтах я встречала идеального мужчину где-нибудь на пляже… он бродил в одиночестве, любовался морем и… искал меня. Да-да, именно так. Мы бы медленно шли друг другу навстречу и…

Боль показалась невыносимой. Голову будто пронзили тысячи игл.

Как же глупо всё вышло… Я отправилась на прогулку по набережной, погода была сносной – ветреной, но солнечной.

Поначалу я даже не заметила семью, гуляющую невдалеке, пока их прелестная дочурка в розовой курточке с оборочками не побежала в мою сторону. Помпон на её шапочке смешно подпрыгивал в такт торопливым шагам.

Девчушка, сжимая в руке вертушку, заливисто смеялась. А позади прямо на неё нёсся самокат… да когда уже начнут выдавать права этим лихачам?!

Боже, ещё пара секунд и он точно собьёт малышку!

У меня даже не было времени подумать… я действовала по инерции, просто бросилась вперёд и оттолкнула девчушку влево и как раз вовремя… правда, сама попала под удар. Последнее, что я запомнила – это яркий логотип «ПальМира» на самокате и надпись: Перемещайся по миру с ПальМирой! А потом меня словно подхватило вихрем и унесло в темноту. Да и бог с ним, зато боль исчезла.

_____________________

Итак, дорогие читатели! Вот и стартовала моя история! Нашей героине придётся сложно, это я обещаю!

Только-только утихшая боль вдруг вспыхнула с новой силой.

В груди.

В самом сердце.

Захватывая все новые и новые территории, она распространялась по телу, лишая воли и разума.

Я распахнула глаза и упёрлась взглядом в чужое лицо. Лицо мужчины. Грязные пряди волос прилипли ко лбу, скулы испачканы грязью и засохшей кровью, но взгляд… Он был страшнее любого оружия.

Мерцающие отсветы плясали на его лице, вырывая из темноты резкие, грубые черты. Запах горелого масла мешался с медным привкусом крови на губах. Мир плыл, рассыпаясь в зыбких тенях, но мужчина оставался единственным чётким образом в этом огненном мареве — он казался демоном, пришедшим за мной.

Его тёмные глаза напоминали штормовое небо перед бурей. В их глубине таился огонь – не тот, что сжигает плоть, а тот, что выжигает изнутри, оставляя лишь ненависть. В этих глазах не было ни капли сострадания – только безмолвный призыв умереть.

– Сдохни! – низкий голос, наполненный желчью, озвучил то, что я прочла в его глазах. – Отправляйся к Таргу!

Я открыла рот, но не успела вымолвить ни звука – чей-то рывок отшвырнул мужчину в сторону. Послышался приглушённый удар, и надо мной склонился другой человек. Старец, словно сошедший со страниц средневекового романа.

– Жива! – голос его звучал на грани удивления и суеверного страха. – Но ненадолго, если не достать железо.

И тут я заметила кинжал, торчащий из моей груди. Так вот откуда эта боль…

«После такого не выживают… – пронеслось в голове. – Не зря я работаю в хирургии…»

– Я всё сделаю! – прогремело рядом.

Теперь надо мной склонился другой мужчина. Чужие пальцы коснулись кожи – не грубо, но решительно. Я подняла взгляд и встретилась с холодными, пронзительно-синими глазами. Они казались бесконечно далёкими, как лёд на вершинах гор, в котором никогда не отразится солнечный свет. Тёмные волосы спадали на его лоб, обрамляя резкие черты лица, словно вырезанного из камня. Ни жалости, ни удовлетворения – просто спокойное, отстранённое наблюдение.

Затем рывок – и боль. Яркая, ослепляющая. Она вспыхнула ослепительной вспышкой, когда что-то выдернули из моей груди.

В груди опять пульсировала боль, вытесняющая мысли. Я только поняла одно: этот человек только что спас мне жизнь… Или продлил мучения. Я хотела спросить, кто он, но язык был слишком тяжёлым.

Холод, глухая дрожь, будто меня разорвали и снова сшили не той нитью. Я попыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле, а перед глазами плыло.

Я вскрикнула, но уже в следующий миг ощутила, как грудь пронзил холод – старец посыпал прямо на рану какой-то порошок словно лёд вплавился в кожу. Горький запах трав и металла ударил в нос.

– Держите её! – приказал мужчина с синими глазами. – Пусть не дёргается, иначе всё насмарку. Ради Всесущих, леди Алфея, не двигайтесь, дайте помочь вам!

Чужие пальцы теперь ощупывали кожу вокруг раны. Я замерла в ожидании новой порции боли, но она постепенно отступала, и среди спутанных мыслей разум ухватился за одну-единственную…

Где я, кто все эти люди и почему меня называют чужим именем?..

Мир вокруг казался расплывчатым, но постепенно обретал очертания. Размытые силуэты людей, факелы, отбрасывающие дрожащие языки света на старые, покрытые резьбой колонны. Они выглядели древними, испещрёнными трещинами, будто пережили века. Запах крови смешивался с ароматом трав, горящих в курильницах.

– Кажется, справились! – воскликнул старец, и его слова вызвали во мне волну облегчения. – Но нужно срочно отнести её во дворец, боль скоро вернётся…

Во дворец? Какая глупость…

Кто-то подхватил меня на руки. Всё тот же холодный, пронзительный взгляд, поджатые губы, глубокая складка меж бровей.

Рядом толпились люди. Воинов можно было узнать по кожаным доспехам и мечам у поясов, а в их глазах читалась тревога.

Среди них выделялся мужчина с колючим, изучающим взглядом. Он был высоким, хищно-грациозным, с широкими плечами. Тот самый, пожелавший мне сдохнуть…

Сейчас его руки были скованы за спиной, но он не сопротивлялся. Только смотрел на меня, словно пытаясь что-то сказать одним лишь взглядом.

– Казнить его! – приказал тот, кто держал меня на руках.

Я вздрогнула.

– Нет! – слова вырвались, прежде чем я осознала, что говорю.

Наступила тишина. Удивлённые лица, чей-то сдавленный шёпот. Мужчина склонился ближе, его холодные глаза сузились.

– Почему?

Я не знала ответа. Не знала, кто этот человек и почему он смотрел на меня так, будто хотел сжечь заживо. Но внутри поднялась волна протеста, не давая молчать.

– Я… – попыталась снова, но слова путались. Я не знала, что сказать, кроме одного: – Не надо…

Собственный голос показался чужим, более низким и таким безжизненным и наполненным усталости, хрипотцы, будто я не говорила уже много дней. Или, может, это просто последствия боли и шока?

Мужчина, державший меня, прищурился. Его холодные глаза скользнули по моему лицу, явно оценивая, насколько я в сознании, понимаю ли, что говорю.

– Вы в бреду, леди Алфея, – его голос был мягким, почти ласковым, но под ним таилась сталь. – Он – враг.

– Нет… – голова гудела, мысли путались. Я даже не знала, кто я, но знала, что казнить его нельзя.

Тот, кого держали, не сводил с меня взгляда. Глубокие, тёмные глаза – в них не было мольбы, страха или раскаяния. Только пристальное внимание и… ожидание?

– Почему вы за него заступаетесь? – снова спросил мой спаситель, его голос гремел от гнева. – Он пытался вас убить!

Я не знала, что ответить. Не знала, но понимала, что нельзя вот так лишить человека жизни.

– Пусть суд решает…

Он посмотрел на меня так, словно я сморозила несусветную глупость. Возможно, так и было… Скорее всего, я сейчас вообще валяюсь в коме и вижу сон… Я даже незаметно ущипнула себя за запястье – говорят, помогает проснуться. Не помогло. Наверное, в коме слишком глубоко спят?

– Леди Алфея, вы, верно, шутите?..

– Лорд Фальмонт, наверняка это последствия ранения! – вмешался в разговор старец. – У неё помутился разум… Судьбу этого неверного решим позже, мне же нужно заняться лечением!

– Взять его! – приказал лорд-как-его-там. – Бросить в самую грязную камеру и глаз не спускать. Мы разберёмся с ним позже…

Добившись своего, я вдруг разом обмякла, перед глазами всё поплыло.

– Пыль Кахариса подействовала… – услышала я голос старца. – Но это не надолго…

Я чувствовала, как боль медленно отступает, но вместе с ней уходило и что-то ещё, что-то важное. Я словно погрузилась в тёплую воду, но перед тем как провалиться в темноту, успела увидеть последнюю деталь. Совсем крохотную.

Тот, кого назвали неверным, улыбнулся – чуть склонив голову, оценивающе, словно записывая этот момент в память. В его взгляде не было ни страха, ни благодарности за спасение, лишь холодное предвкушение. И тёмное, выжигающее безразличие, за которым скрывалось нечто большее – ненависть и презрение. Как будто он не сомневался, что этот миг когда-нибудь обернётся против меня.

Дальнейшее я помнила смутно. Меня куда-то несли, чьи-то руки поддерживали голову, а чужие голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды. Мир плыл, смазывался, сливался в череду расплывчатых пятен.

Жар охватил тело, потом снова стало холодно, точно меня обдало ледяным ветром. Сознание проваливалось в полудрёму, то погружая меня в темноту, то выталкивая наружу – в реальность, которая казалась зыбкой и ненадёжной.

Где я?

Кто все эти люди?

Почему они называют меня странным именем?..

Все эти мысли рассыпались, и ни одну не удавалось удержать в голове...

– Расстели постель! – прогремел над ухом чей-то бас. – Чего ты копаешься, безродная?!

– Сию минуту, лорд Фальмонт… – пропищал кто-то в ответ.

Наконец, меня уложили в постель. Простыни оказались мягкими, будто из шёлка, но каждый их изгиб раздражал кожу, натянутую, словно после ожога. Кто-то принялся меня раздевать, я хотела возразить, но не сумела и слова выдавить. Я попробовала пошевелиться – тело не слушалось. Лишь пальцы слегка дёрнулись, и мне тут же почудилось, что кто-то рядом это заметил.

– Ей лучше? – голос звучал обеспокоенно, но далеко.

– Я ещё раз осмотрел рану… Пыль действует, я наложу повязку, но мне нужно, чтобы кто-нибудь срочно принёс из моей Целебницы корень Кровоцвета.

– Эй, ты слышала, лекаря Луэна, безродная?! Бегом в Целебницу!

– Да, лорд Фальмонт…

– И захвати сонных капель! Потерпите, леди Алфея…

Внезапное прикосновение обожгло меня холодом, словно ледяные когти смерти сжали моё запястье. Мне хотелось сбросить чужие пальцы, но не смогла даже пошевелиться.

Кто говорит?

Кто рядом?

Я попыталась открыть глаза, но веки были такими тяжёлыми, а сознание таким утомлённым. Меня тянуло обратно, в сон, в забытьё, где не было боли, тревог и вопросов.

Послышался скрип двери.

– Ну, наконец-то! Тебя только за Таргом посылать!

– Простите, мой лорд…

– Давай, сюда…

Спустя несколько секунд я ощутила, как раны что-то коснулось – сначала прохладное, словно утренний туман, затем – разливающееся лёгким теплом. Ощущение было странным: будто под кожей прокатилась мягкая волна, стирая острую, ноющую боль.

Я вздрогнула, когда тепло сменилось лёгким покалыванием, точно груди коснулись сотни крошечных искр. Боль всё ещё была, но уже не такая всепоглощающая – она отступила на шаг, как хищник, затаившийся в тени. Я смогла дышать глубже. Головокружение слегка ослабло, и в голове стало чуть яснее.

– Это поможет, леди Мор'Эйн, – голос лекаря был отстранённым, деловым. – Вам станет легче.

Легче… Может быть. Но почему мне казалось, что вместе с болью что-то важное уходит из меня?

Губ коснулась влага – тёплая, с горьковатым привкусом. Я попыталась отстраниться, но чьи-то твёрдые пальцы удержали меня, не давая отвернуться.

– Пейте, леди, – голос лекаря звучал ровно, но в нём слышалась настойчивость.

Жидкость растеклась по языку терпким, почти пряным вкусом. Я успела понять, что это не просто вода, когда по телу разлилась тяжесть, вялость. Веки стали непослушными, мысли спутались.

– Что… – губы едва двигались, язык словно заплёлся.

– Сонные капли, – голос лекаря донёсся откуда-то издалека. – Вам нужно отдохнуть.

Я попыталась возразить, но силы уходили слишком быстро. Последнее, что я ощутила, – мягкость подушки под головой и чужие голоса, меркнущие во тьме.

– Слава Всесущим, лорд Мор’Эйн в отъезде, иначе…

– Лихорадка спала, но она ужасно слаба… Мы сделали всё, что могли. Теперь поможет только время и милость Всесущих.

– Спасибо, лекарь Луэн. Нам повезло, что вы были рядом…

– Меня волнует другое… Вы слышали, что она болтала про суд?..

– Всесущие! Да у неё сердце не билось! – шикнул некто на собеседника. – Мы её едва вырвали из лап Тарга, чего вы хотите?..

– Именно! Как знать, каковы будут последствия, и что стряслось с её разумом?..

– Разберёмся, когда она придёт в себя. А сейчас пусть отдыхает.

– Конечно, конечно, мой лорд… – заискивающе пробормотал лекарь.

– И ещё… насчёт того неверного, который на неё напал… Надо сделать так, чтобы…

Окончание фразы так и осталось для меня загадкой. Сознание окончательно 

меня покинуло и унесло в страну грёз.

Сознание вернулось резко, будто меня вытолкнули из глубины тёмного водоёма. Я шумно вздохнула, чувствуя, как воздух царапает пересохшее горло.

Голова гудела, тело ломило, но больше всего давил страх – необъяснимый, сковывающий.

Где я?

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Надо мной нависал полог кровати, тяжёлый, тёмный, расшитый серебряными нитями. В комнате было тихо, слышалось лишь потрескивание свечи и лёгкое дыхание рядом.

Я повернула голову.

На стуле у кровати сидела девушка. Молодая, с простым, но чистым лицом, в скромном платье. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами – тревожно, словно не знала, чего ждать.

Я открыла рот, но вместо слов вырвался слабый хрип.

– Леди Мор’Эйн? – её голос был тихим, осторожным. – Вы… пришли в себя?

Леди кто?

Я снова моргнула, пытаясь понять, что происходит. Голова кружилась, мысли были спутанными. Но одно казалось очевидным: это не моя комната.

Я же…

И тут я вспомнила…

Набережная. Парень на самокате. Удар. Боль. Темнота.

Меня сбил самокатчик, и теперь я наверняка в коме. Это просто сон.

Странный, пугающе реалистичный, но сон. Так ведь?

– Я… – голос оказался хриплым, слабым. – Где…

Девушка вскочила.

– Я позову лорда Фальмонта! – сказала она быстро и почти выбежала из комнаты.

Лорд Фаль… Фальмонт?..

Я сжала пальцами простыни, пытаясь собрать мысли.

Как только дверь за служанкой закрылась, комната погрузилась в тишину.

Я тяжело сглотнула, пытаясь справиться с ноющей болью в груди. Должно быть, лекарь хорошо постарался, но слабость всё ещё сковывала тело, будто я пробежала марафон… или умерла и воскресла.

Автоматически моя рука потянулась к прикроватной тумбочке за очками. Пальцы нащупали гладкую поверхность, затем наткнулись на какие-то флаконы, тканевую салфетку… очков не было. Я нахмурилась. Наверное, слетели во время аварии.

Снова покрутив головой, я огляделась и с опозданием сообразила, что… вижу.

Без привычного тумана, без размытого мира, который обычно встречал меня по утрам. Всё было чётким до мельчайших деталей – даже узор вышивки на подушках и едва заметная трещинка на резной спинке кровати.

Я зажмурилась.

Опять открыла глаза.

Повторила ритуал ещё раз.

Руки дрожали, когда я медленно развернулась и поставила босые ноги на холодный каменный пол. Ткань ночной рубашки зацепилась за рану, напомнив о себе короткой вспышкой боли, но я заставила себя подняться. Стылый пол казался ледяным, словно сама смерть гладила ступни. Свет от свечей ползал по стенам и отбрасывал тени. Я поёжилась и двинулась к зеркалу.

Оно стояло в дальнем углу, высокое, в позолоченной раме. Изогнутые завитки казались лапами чудовища, охраняющего от чужих взглядов.

Я подошла ближе и замерла. Из отражения на меня смотрела девушка.

Длинные, чуть растрёпанные светлые волосы каскадом спадали на плечи, будто солнечные нити. Кожа – бледная, без единого пятнышка, без привычного покраснения на щеках, которое у меня бывало после сна.

И глаза незнакомки.

Я ожидала увидеть свои – серые, невыразительные, обычно спрятанные за стёклами выпуклых очков. Но глаза, что смотрели на меня из зеркала, были изумрудными, почти прозрачными, без намёка на прежнюю меня.

Словно со стороны я наблюдала, как мои пальцы потянулись к лицу, и коснулись нежной щеки.

Ангельское лицо.

Чужое.

Не моё.

Голова пошла кругом. Меня затошнило, ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах. В этот самый момент в комнату вихрем ворвался мужчина и бросился ко мне.

– Леди Алфея, что вы такое удумали?.. – в его голосе слышалось раздражение. – Вам что, жить надоело?

Он в одно мгновенье поднял меня на руки и понёс к кровати. Уложил в постель, а сам уселся на краешек кровати. Невозмутимо строгий и хмурый. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора – бледное, резкое, почти безжизненное, если бы не глаза. Эти глаза – ледяные, пронзительно-синие, смотрели на меня так, будто уже вынесли приговор.

Моё сердце сжалось. Нет, я не разглядела ярости или угрозы, но что-то в его взгляде заставило мой желудок сжаться. Этот человек был опасен. Холодная, безупречная красота, не отягощённая теплом.

Он чуть склонил голову, и тонкие губы скривились.

– Леди Алфея, – протянул он с едва заметной насмешкой. – И куда это вы собрались?..

– Я…

Внезапно воздух в лёгких закончился, на меня навалилась паника и схватила за горло. Грудь сдавило, мир качнулся, а перед глазами вспыхнули серые пятна.

Чужие пальцы сомкнулись на моём запястье – не крепко, но достаточно, чтобы я почувствовала холодное прикосновение.

– Дышите, леди Алфея, – спокойно произнёс мужчина. В его словах не было ни капли волнения, ни толики сочувствия – только бесстрастное наблюдение за тем, как я судорожно глотаю воздух.

Я хотела отдёрнуть руку, но сил не хватило. Его пальцы чуть сжались, и странное ощущение пронзило меня – будто я не падала в бездну, а зависла над ней, удерживаемая лишь этой ледяной хваткой. Но зато спасительный кислород, наконец, ворвался в лёгкие.

– Не думал, что вы настолько хрупкое создание… – с удивлением отметил он.

– Кто… вы?..

– Вы что же, совсем не помните меня, леди Алфея? Это даже несколько обидно.

Перед глазами снова возникла та безобразная сцена. Он склонился надо мной – в свете факелов его лицо выглядело сурово. А затем он схватился за рукоять кинжала. Мне даже почудился отголосок той самой боли.

– Вы спасли мне жизнь…

– Полноте. Любой бы сделал то же самое…

Он лукавил. Я поняла это по его глазам. Если бы он не действовал так решительно, я была бы мертва.

– Так вы не помните, кто я? – теперь на его губах расцвела усмешка.

Я покачала головой. В конце концов, кем бы ни была эта Алфея, она вполне имеет право на проблемы с памятью, так ведь? Пожалуй, этим стоило воспользоваться, пока я не вернусь домой. Я с тоской подумала о своей квартире, где всегда чувствовала себя в безопасности. Вот бы налить себе чаю, укутаться в плед и включить по телику комедию.

– Ничего, леди Алфея, это временно. После такого-то потрясения и неудивительно. Постепенно память вернётся.

Он вдруг подцепил пальцем край ночной сорочки и потянул с плеча, открывая рану.

– Что в-вы себе позволяете?..

– Ничего из того, что вы не позволяли мне прежде, леди Алфея!

– Вы с ума сошли!

– А вы не очень-то любезны со своим женихом…

Я замерла, не сразу осознавая смысл его слов. Потом, словно сквозь толщу воды, он дошёл до меня.

– Что? – голос сорвался.

Мужчина лениво откинулся назад, наблюдая за моей реакцией.

– Неужели и это забыли? Мы с вами помолвлены, дорогая.

Отвращение смешалось с ледяным ужасом. Я не могла дышать. Не могла думать. Только смотрела в эти безжалостные, насмешливые глаза и чувствовала, как меня охватывает холод.

____________________

Как Вам лорд Фальмонт? И как думаете, чего от него ждать?
 

– Вы шутите?..

– Ничуть… – его глаза сверкнули, и в уголке губ мелькнула едва заметная улыбка. Насмешка. Он наслаждался моим замешательством. – Леди Алфея Мор'Эйн и лорд Деверрик Фальмонт обручены.

Я покачала головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Нет. Этого не может быть. Он лжёт. Или… или настоящая Алфея действительно была с ним помолвлена?

– Вы лжёте, – в отчаянье простонала я.

Он склонился ближе, так что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Разве? – его голос звучал самодовольно. – Значит, вам стоит освежить память.

Пальцы, всё ещё державшие край сорочки, вдруг скользнули по открытому плечу. Я дёрнулась, но он не дал мне уйти, сжав запястье другой рукой.

– Не прикасайтесь ко мне! – прохрипела я, и страх, наконец, прорвался сквозь оцепенение.

Но лорд Фальмонт даже не шевельнулся, только продолжал смотреть изучающе, задумчиво.

– Странно, – медленно протянул он, — ещё недавно вы не были так стеснительны, леди Алфея.

Меня передёрнуло. Всё внутри протестовало против его слов, против его прикосновений.

– Отпустите, – голос дрожал, но я заставила себя выдержать его взгляд.

– Конечно, – легко согласился он, разжав пальцы. – Но я бы советовал вам быть осторожнее. Вы ранены. И к тому же… – его улыбка стала шире, ещё более хищной, – вам понадобится моя помощь.

Я сжала губы.

– Я справлюсь без вас!

– О, я не сомневаюсь. Но справитесь ли вы без меня с остальными? Подумайте об этом, дорогая.

– Уж не думаете ли вы, что я нуждаюсь в вашей защите? – я скрестила руки на груди, несмотря на то, что каждое движение отзывалось болью.

Этот напыщенный индюк чуть склонил голову набок, рассматривая меня с ленивым выражением, будто забавлялся сложившейся ситуацией.

– Думаю? Нет, я в этом уверен.

Я сжала зубы.

– Какое самомнение. Вы ставите себя выше всех?

Он хмыкнул.

– Вы говорите так, будто это что-то новое для вас, леди Алфея!

Я открыла рот, чтобы ответить, но осеклась. Чёрт. А что бы сказала она? Была ли она той, кто смиренно опускал взгляд, или той, кто шипел, как разъярённая кошка? Я была готова поспорить, что смиренной Алфея точно не была, но всё же постаралась держать себя в руках.

– Вы заблуждаетесь, – выдавила я, сжав кулаки.

Лорд Фальмонт придвинулся ближе, вынуждая меня вжаться в подушки.

– И в чём же?

– В том, что мне нужна ваша помощь. И в том, что я вас боюсь.

Его улыбка дрогнула, но тут же вернулась, на этот раз ещё более насмешливая.

– Правда? Тогда почему вы дрожите?

Я сжала кулаки сильнее.

– Это отвращение.

– Ох, леди Алфея, – он цокнул языком. – Как вы жестоки...

– Вы меня недооцениваете.

– Напротив, – в голосе скользнул интерес. – Я лишь пытаюсь понять, какую игру вы затеяли.

Я нахмурилась.

– Игру?

– Разве нет? – Фальмонт внимательно вглядывался в моё лицо. – Вы изменились. В ваших глазах что-то… не то.

Холод прошёлся вдоль спины, но я заставила себя не отводить взгляда. Он подозревал… Возможно, не понимал, что именно не так, но чуткое хищное чутьё уже уловило фальшь.

Я изменилась? Может быть. Алфея наверняка презирала слабость, а я… Я не знала, какую именно черту он уловил, но этого было достаточно, чтобы насторожиться. Может быть, она млела в его объятиях? А я... я ненавидела его и выказывала неприязнь.

И что теперь?

Он будет наблюдать, вот что.

Оценивать каждое моё слово, каждую эмоцию, высматривая несоответствия. Мне казалось, что он уже делает это.

А что, если я скажу что-то не то? Или поступлю так, как настоящая Алфея никогда бы не поступила? Сколько времени у меня есть, прежде чем маска треснет?

Лекарь и слуги пока не сомневались, что я леди Мор'Эйн. Но лорд Фальмонт… Он был опаснее. Не потому, что был жесток, а потому, что видел людей насквозь. Он не просто искал слабости – он ими играл.

Как долго мне удастся водить его за нос? И что случится, если он поймёт правду?

– Ваше воображение поражает, – выдавила я, стараясь не выдать себя.

Лорд Фальмонт усмехнулся.

– Возможно. Но я люблю разгадывать загадки. Особенно такие интересные, как вы.

Сердце пропустило удар.

– Может, вам стоит найти себе другое развлечение?

– О, не думаю, что это возможно. Вы уж слишком… захватывающая, – он наклонился чуть ближе, так, что я почувствовала его дыхание на коже. – А главное, вы уже почти моя, леди Алфея.

– Вы бредите.

– Так решил ваш батюшка, а с ним, как известно, никто не спорит! – лорд Фальмонт пожал плечами.

Я молчала. Потому что знала – он прав.

– А если я не хочу выходить за вас?

– Придётся смириться… И да, дамы находят меня привлекательным и… довольно искушённым и изобретательным в некоторых делах, если вы понимаете, о чём я.

Меня накрыла волна облегчения. Выходит, настоящая Алфея пока не вкусила его страсти, раз он так расписывает свои... умения. Но облегчение длилось всего миг. Я осеклась, едва не выдав себя. Он пристально смотрел на меня, и в его глазах снова мелькнуло что-то похожее на интерес.

– Как любопытно, – протянул лорд. – Вы выглядите так, словно я только что открыл вам какую-то тайну.

– Вы льстите себе, – я вскинула подбородок, надеясь, что голос звучит достаточно уверенно.

– Возможно, – его губы дрогнули в полуулыбке. – Хотя мне казалось, вы должны были помнить такие… детали.

Я едва не закусила губу. Вот же гад. Он проверяет меня.

– После покушения у меня проблемы с памятью, лорд! И даже... более существенные вещи вспоминаются с трудом... – я пожала плечами.

– Говоря откровенно, вы считаете мои... хм... достоинства не слишком существенными?..

– Вы думаете, я обсуждаю с мужчинами их достоинства? – бросила я с презрением.

– Ах, леди Алфея, вы разбиваете мне сердце! – он приложил руку к груди, картинно вздохнув.

– От всей души надеюсь, ваша рана не затянется слишком быстро!

Его улыбка стала шире, но глаза остались холодными.

– О, как вы опасны, дорогая. Меня это даже… немного будоражит.

– Перестаньте называть меня так.

– Как? Дорогая? – он придвинулся еще ближе. – Или "моя"?

Я почувствовала, как бешено застучало сердце.

– Вам не кажется, что у нас разные понятия о собственности?

– Ну, это легко исправить, – он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к моему дыханию. – Пожалуй, мне стоит напомнить вам, кто вы и где ваше место.

– Как благородно с вашей стороны, лорд Фальмонт, – прошипела я.

– Я всегда отличался великодушием.

Он выпрямился и, кажется, даже не стал скрывать, что доволен разговором.

– До скорого, леди Алфея. Нам с вами ещё многое предстоит обсудить.

Я не ответила. Просто смотрела, как он уходит, и только когда дверь закрылась, позволила себе тяжёлый выдох.

Говорят, врагов надо держать ближе.

Но что делать, если враг и так не оставляет тебе выбора?

Я застряла здесь.

С ним.

Нет. Это невозможно.

Меня трясло – от злости, от ужаса, оттого, как он смотрел на меня. Как будто он знал… знал, что я не та, за кого себя выдаю. Я вцепилась пальцами в простыни, пытаясь унять дрожь.

И тут дверь снова распахнулась.

Я вздрогнула, ожидая увидеть его снова, но на пороге стоял другой человек.

Внушительный, как сама тьма за окнами. Его осанка была безупречно прямой, а каждый шаг – размеренным и выверенным, словно он не привык торопиться, но и никогда не сомневался в том, что дорога перед ним опустеет.

Густые волосы – светлые, лишь с едва заметной проседью на висках – были собраны в хвост, открывая угловатые черты. Скулы острые, подбородок тяжёлый, а губы – тонкие, напряжённо сжатые. Но больше всего в нём пугали глаза. Холодные. И светлые – словно выцветшее небо. В них не отражалось ни сочувствия, ни тепла, только безмолвная власть. Как у человека, который не привык никому давать объяснений.

На нём был тёмный, богато расшитый камзол, подчёркивающий его широкие плечи. Длинный плащ волочился по полу, а рука в кожаной перчатке покоилась на эфесе тонкого, изящного клинка – не парадного, а явно использовавшегося не раз.

И я знала, кто это.

Мой… отец.

Итак, я знала, кто передо мной.

Не потому, что мне кто-то сказал.

Не потому, что я успела расспросить или вспомнить.

Я просто знала.

Когда он вошёл, высокомерный, властный, с тяжелым взглядом, холодным, как зимний рассвет, что-то во мне дрогнуло. Не во мне… в ней.

В голове вспыхнуло воспоминание – не моё, чужое.

Девочка в парадном зале, стоящая перед высоким мужчиной. Она смотрит на него снизу вверх, с трепетом и страхом.

«Отец…» – не произнесённое, но ощутимое слово. Он касается её плеча – не ласково, а как метку ставит.

Не опозорь меня… – вот что читалось в этом жесте.

Я сглотнула.

Другое воспоминание. Девушка, чуть старше, стоит в той же позе. Вокруг – гул голосов, пир, шум, смех. Она улыбается, но это не радость. Это… маска.

Ты будешь достойной правительницей, – говорит он, и она кивает, потому что так надо.

Я вздрогнула.

Боги… что со мной?

Голова снова закружилась, но я продолжала смотреть на него – на мужчину, которого никогда раньше не видела, но в то же время знала всю жизнь.

Мой… отец.

Слово врезалось в сознание, оставляя за собой холодный след.

Когда он вошёл – высокий, хищный, властный – внутри меня что-то содрогнулось. Чужое, но теперь и моё.

Новая вспышка.

Девушка в чёрном, стоящая перед толпой. Колени пленника дрожат, кожа бледная, губы шепчут что-то бессвязное. Но она не слышит. Не хочет слышать.

Она знает, что этот человек – предатель. Что он пытался поднять восстание против её отца. Её семьи. Против неё. И не имеет значения, что он сражался за свободу.

В ее руке – кинжал. Острый, холодный.

– Докажи, что ты достойна, – голос отца, спокойный и ровный.

Она не колеблется.

Остриё входит в плоть легко, как нож в масло. Мужчина захлёбывается криком. Толпа гудит.

– Хорошо, – на сей ра голос отца одобрительный. Гордый. Довольный.

Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось, но его привкус остался.

Я задыхалась.

О боги… Что она натворила? Что я натворила?

– Какая ты жалкая… – голос отца наяву звучал именно так, как и в воспоминаниях.

Любил ли он свою дочь Алфею? Что-то я очень сомневалась.

– Вообще-то, я чуть не погибла… – я не удержалась от комментария.

Надо же, в обычной жизни я смиренно молчала, а тут позволила себе перечить, да ещё и такому человеку. Но мне стало невероятно обидно. Познавшая настоящую отцовскую любовь, я не понимала, как можно так относиться к собственной дочери.

– Разве я не учил тебя всегда оставаться Мор'Эйн? – голос его гремел водопадом. – Ты должна была вырвать кинжал из своей груди и вонзить его в сердце того, кто посмел поднять руку на кровь Мор'Эйнов!

Голос «папочки» был подобен грому – тяжёлому, не терпящему возражений. В его бесцветных глазах не было тревоги за дочь, не было даже любопытства – только суровое разочарование, словно он смотрел не на живого человека, а на грубо отлитую статую, в которой обнаружился брак.

Я сжала простыни, пытаясь справиться с накатившей злостью. Он не спросил, как я себя чувствую, не удостоил и намёком на заботу. Нет, в его мире это было излишним. Важна была только сила.

– Вы действительно считаете, что это возможно? – мой голос дрожал, но я заставила себя выдержать его взгляд.

– Возможно? – Он склонился ниже, и я почувствовала его ледяное дыхание у самого лица. – Возможно, если ты – Мор'Эйн.

Он выпрямился, оглядел меня с головы до ног – словно оценивая, стоит ли выброшенный на берег улов потраченных сил.

– Если нет, то ты лишь ещё одна слабость, которую пора вырвать с корнем. Я жду…

В голове сами собой всплыли слова. Горькие, точно полынь.

– Простите, что разочаровала, отец…

Так обычно отвечала Алфея отцу. Эти же слова слетели и с моих губ.

– А что за история с этим неверным, а? С чего это ты за него заступилась?

Я сглотнула, пытаясь удержать на лице бесстрастную маску. Внутри всё холодело – от его тона, от этого насмешливого, почти ленивого интереса.

– Это было… – я запнулась, подбирая слова. – Так вышло само собой.

– Само собой? – он усмехнулся. – Само собой было бы, если б ты перерезала ему глотку прямо на площади. Но ты вдруг решила сыграть в милосердие. Ты, Алфея Мор’Эйн!

Я опустила глаза, не зная, что сказать. Ещё секунда – и он почувствует мою слабость, вцепится в неё, как хищник в рану.

– Всё было… как в тумане, – я заставила себя пожать плечами. – Может, я просто захотела сама выбрать, когда и как он умрёт.

– Вот как? – отец Алфеи прищурился, но в голосе скользнуло что-то… похожее на одобрение. – Хочешь сказать, что у тебя был расчёт?

– Что-то вроде…

Он смерил меня взглядом, потом коротко кивнул, словно про себя делая какие-то выводы.

– Хорошо. Тогда учти: твой неверный – твоя добыча. Избавься от него как можно скорее.

– Как прикажете, отец… – и снова фраза из арсенала памяти Алфеи всплыла сама собой.

– Не прикажу. Я буду ждать. И, надеюсь, ждать долго не придётся.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну.

Я сжала простыни в кулаках.

Твоя добыча.

Звучало зловеще.

Я вдруг припомнила глаза того мужчины на площади – тёмные, сверкающие яростью, полные отчаянной решимости. Тогда, среди криков и толпы, он казался всего лишь загнанным зверем, готовым в последнюю секунду броситься на охотника. Но теперь, осмысливая всё заново, я понимала: он не был жертвой.

Зато ею была я.

Осознание этого факта пронзило, как холодный металл мою грудь совсем недавно. Я не спасала его – я загнала себя в угол, сама того не ведая. И теперь, оказавшись в клетке, понимала, что выбор сделан. Осталось только узнать, был ли он верным.

________________________

Вот и с папочкой поговорили... Что думаете?
А у меня есть еще одна история для вас

После смерти я угодила в небесный город и стала Целителем. Моя миссия - спасать живых от Собирателей Душ, которые беспрестанно рыщут по земле в поисках лёгкой добычи. И этот парень Ладо как раз из таких… Мы встретились на Сортировке и ощутили незримую связь, хотя совсем не помним друг друга. Теперь мы заклятые враги, но почему же меня всё равно к нему тянет?
Хрупкое равновесие загробного мира тоже под ударом – некто развязал войну в Поднебесье. И каждому предстоит решить, за кого сражаться. В эпичной битве сойдутся Свет и Тьма, а часы Бытия снова укажут на… смерть. И только истинный праведник сможет спасти мир или уничтожить его навсегда…
✨✨✨
– Нет… Нет…
Подбегаю к девочке и валюсь рядом на колени. Нашариваю ее ладошку. Сжимаю крепко. Заглядываю в лицо. Поздно. Смерть уже оставила свою отметку.
Боль такая, словно это меня пронзила пуля.
В разноцветных лучах света снова мелькает знакомая военная форма. Нетвердой походкой к нам приближается… Ладо.
Опустившись рядом, он нежно касается волос девочки, так мать успокаивает свое дитя после страшного сна. Да как он смеет?! Демон, несущий смерть, демон, отбирающий жизнь.
– Не трогай её! – всхлипывая, требую я. – Убийца…
Ладо вскидывает голову. Луч одного из прожекторов теперь скользит по его лицу... В бледно-голубом свете оно походит на лицо мертвеца. Но ведь так и есть. Он – мертвый посланник дьявола. Я – представитель бога. Я – свет. Он – тьма. А что будет, если смешать свет и тьму?
– Мне очень жаль… – в глазах Ладо поселилась вселенская скорбь и она – отражение моей собственной боли.
О чем он скорбит? О смерти ребенка или о том, что является ее вестником?..
В книге вас ждут:
🔥 Загробный мир
🔥 Противостояние
🔥 Борьба между светом и тьмой
🔥 любовь вопреки

Спала я плохо.

Во сне всё смешалось – прошлое и настоящее, страх и боль.

Я стояла на набережной, воздух был свежий, солёный, с привкусом ранней весны. Где-то вдалеке кричали чайки, туристы бродили вдоль моря, кутаясь в шарфы от мартовского ветра. Солнце било в глаза, оставляя блики на мокром асфальте.

Я снова увидела ту самую девочку в смешной шапочке. И на неё снова нёсся самокатчик. Моё тело среагировало быстрее, чем мозг. Я бросилась вперёд, толкнула девочку в сторону, а сама…

Резкий удар – сначала в плечо, потом в бок, затем – вспышка боли, будто меня бросили на твёрдую, ледяную землю. Воздух выбило из лёгких, голова глухо стукнулась, а затем всё окутала тишина.

Но ненадолго.

Я была уже не там.

Лежала на площади, холодный камень под спиной, а надо мной нависла тень. Мужчина с тёмными глазами. Лихорадочные, пылающие ненавистью, они смотрели на меня, не мигая.

– Сдохни!

Я хотела закричать. Хотела пошевелиться. Но тело снова не слушалось.

Я вздрогнула и распахнула глаза, хватая воздух.

– Леди Мор’Эйн!

Не сразу я осознала, что это не тот голос, который я слышала во сне. Не его голос.

Передо мной сидела девушка – молодая, с пшеничными волосами, заплетёнными в тугую косу. В руках она держала вязание.

– Кто ты? – пробормотала я, не понимая, почему именно этот вопрос сорвался с губ.

Служанка моргнула, в её глазах мелькнуло замешательство.

– Ваша служанка, леди Мор’Эйн…

Я приподнялась на локтях, всё ещё пытаясь справиться с шумом в голове.

– А имя у тебя есть?

Она чуть нахмурилась, её пальцы едва заметно дрогнули над спицами.

– Меня зовут Лита, – повторила она, но затем неуверенно добавила: – Вы… никогда раньше не спрашивали.

Я сжала губы. Что ж, неудивительно. Алфея, похоже, и правда не слишком заботилась о людях вокруг. Наверняка она не запоминала имена, лица и самих людей, если они хоть сколько-нибудь не значили для неё.

– Значит, пришло время…

Девушка выглядела ошарашенной. Кажется, она не слишком верила в мою искренность.

– Лорд Мор’Эйн настоял, чтобы вы спустились вниз на завтрак, – наконец, сказала Лита, опустив голову.

Мне стало нехорошо при одном упоминании о моём папочке – такого отца и врагу не пожелаешь! Кто в здравом уме заставит человека покинуть постель после… ранения в сердце?.. Но этот мир был перевёрнут с ног на голову.

Я посмотрела на окно – за ним царила кромешная тьма.

– Какой ещё завтрак? Там же хоть глаз выколи, – нахмурились я.

Лита побледнела.

– Леди… – её голос стал тонким, почти испуганным. – У нас всегда темно. В нашей стране царит вечная ночь, вы забыли?..

Ну вот и приплыли.

В голове неприятно зашумело. Так. Значит, ни утро, ни вечер, ни день здесь ничего не значат. Я нахожусь в мире, где солнце вообще не встаёт. Ни на секунду.

И я только что едва не выдала себя.

– Ах… ну конечно, – я постаралась выровнять голос, но всё же почувствовала, как в нём дрогнули нотки. – Я имела в виду… ночь кажется особенно густой сегодня, разве нет?

Лита замешкалась, словно сомневаясь, но потом кивнула:

– Да, моя госпожа.

Она, кажется, немного успокоилась, но я заметила, что её пальцы всё равно чуть сильнее сжали спицы.

– Давайте я помогу вам умыться, – сказала Лита, отложив вязание.

– Что ты вяжешь? – я решила сменить тему от греха подальше.

– Ах, это… это для моей сестры, у неё недавно родился ребёнок…

– Поздравляю!

– Спасибо, леди Мор’Эйн! – и снова в её голосе прозвучало удивление. – А теперь давайте я помогу вам!

Я позволила себя усадить на край кровати. Лита ловко развернула кувшин с водой и налила её в глубокую фарфоровую чашу. Я ожидала, что вода будет ледяной, но нет – она оказалась тёплой, обволакивающей.

Пока я умывалась, Лита поднесла мне кусочек мягкой ткани и флакон с прозрачной жидкостью, пахнущей чем-то свежим, почти мятным.

– Это?..

– Настой из трав. Чтобы снять напряжение, – пояснила она.

Я осторожно провела тканью по лицу и ощутила тонкий, едва уловимый аромат трав. Напряжение в висках слегка ослабло, словно кто-то невидимый провёл по ним прохладными пальцами.

– Благодарю, – пробормотала я, отрываясь от зеркала.

– Но сначала давайте помоем ваши волосы...

– Я сама! – запротестовала я. – Ты только помоги мне, ладно?..

Лита только кивнула. Похоже, спорить с леди Алфеей здесь никто не решался.

Когда с волосами было покончено, Лита протянула мне другой флакон – на этот раз с густой, чуть маслянистой жидкостью, которая отливала тёмно-зелёным в свете свечей.

– А это что? – я с подозрением повертела бутылочку в руках.

– Для вашей раны, леди. Поможет с заживлением.

Я осторожно провела рукой по груди. Под пальцами кожа казалась чуть горячее, чем должна была быть. Я приподняла бровь, но всё же приняла мазь и осторожно капнула немного на пальцы, затем прикоснулась к ране. Мгновение – и кожу окутало лёгкое, почти щекочущее тепло, а боль под рёбрами притупилась.

Сама рана почти затянулась.

Это само по себе было невозможным. Ещё вчера кинжал торчал у меня из груди, а теперь от него остался лишь слабый след – тонкая линия, едва заметная для глаз.

Я понятия не имела, как тут всё работает, но была уверена: в обычном мире такие вещи не происходят. Не зря же я работала в хирургическом отделении. Даже самые передовые методы не могли обеспечить подобного эффекта.

Магия?

Пока я переваривала это открытие, Лита уже зашелестела платьем. Оно было строгим, но элегантным – глубокий тёмно-синий цвет, тяжёлый бархат с серебряной вышивкой по краям рукавов и корсажа.

– Лорд Мор’Эйн сказал, что вы должны выглядеть… достойно, – она запнулась, но быстро исправилась: – То есть, как и подобает леди.

Ах, ну конечно.

Я закатила глаза, но встала, позволяя ей натянуть на меня платье. Застегнув последние крючки на платье, Лита потянулась к шнуровке корсета.

– Готовы, леди Мор’Эйн?

– Ох, а у меня есть выбор?

Она улыбнулась краешком губ, но не ответила. Корсет сжался вокруг меня, словно удав. Я тихо зашипела – в первую секунду боль пронзила грудь так, что потемнело в глазах.

– Леди? – Лита замерла, заметив, как я напряглась.

– Всё в порядке, – я стиснула зубы и выдавила из себя улыбку. – Просто… туже, чем хотелось бы.

Она кивнула, но теперь стягивала шнуры осторожнее.

Боль не ушла, но стала терпимой – неприятное, тянущее ощущение, словно корсет давил прямо на рубец от раны. Я глубоко вдохнула, стараясь не показывать, как мне некомфортно.

– Вот теперь точно готово, – сказала Лита. – Вы почти напоминаете себя прежнюю… Лорд Мор’Эйн будет доволен.

Судя по всему, весь мир жил для того, чтобы мой лжепапочка был доволен. Он мне не нравился. Совершенно. Как и лорд Фальмонт… Его комментарии в мой адрес казались очень неприятными. Слишком уж он наслаждался ситуацией, слишком много знал – больше, чем следовало бы. Его слова всегда звучали с лёгкой ленцой, но в них сквозила какая-то опасная насмешка, как у хищника, играющего с добычей.

Спустя ещё несколько минут, когда платье село на меня, как литое, Лита взялась за мои волосы. Они, к слову, выглядели очень неплохо – золотистые, блестящие, после мытья ещё и стали немного волнистыми.

– Какой вам сделать укладку? – спросила Лита.

– А как мне больше идёт?

Она снова удивилась.

– Когда вы оставляете волосы распущенными.

Ну хоть что-то удобное.

– Тогда так и сделаем… – кивнула я. – Они почти высохли...

Лита ловкими движениями расчесала их, оставив свободно спадать по спине.

– Вот, – тихо сказала она, отступая на шаг. – Теперь всё идеально…

Я бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Из него на меня смотрела совершенно другая девушка. Бледная, с тяжёлым взглядом, в платье, которое я никогда раньше не носила. Лита права – я выглядела почти как та, кем должна быть. Волосы аккуратно уложены, платье сидит идеально, даже рана, кажется, почти не беспокоит.

Вот только внутри я оставалась собой.

Чужой в этом доме.

Чужой в этом теле.

– Что ж, – я выпрямилась, натянула на лицо спокойное выражение и вдохнула глубже. – Пора идти.

Больше всего на свете я хотела остаться в комнате. Завернуться в одеяло, закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не существует – ни ледяного взгляда отца Алфеи, ни насмешек лорда Фальмонта, ни проклятого замка, где я оказалась запертой.

Кто ещё будет за столом? Люди, которые знали Алфею, помнили её повадки, привычки? Вдруг они заметят, что что-то не так? Вдруг лорд Фальмонт опять скажет нечто, что заставит меня выдать себя?

Я шумно выдохнула, пытаясь унять напряжение. Остаться здесь мне, конечно, не позволят.

– Лита, – голос мой прозвучал тише, чем хотелось бы. – Ты не проводишь меня в столовую?

Служанка моргнула, будто удивившись, но тут же склонила голову.

– Вы про Мраморную залу, леди Мор’Эйн?

– Да-да… – спохватилась я.

– Конечно, моя госпожа!

Она шагнула к двери и распахнула её передо мной. В коридоре было прохладно, и я невольно поёжилась. Сердце забилось быстрее. Я чувствовала себя так, словно мне предстояло войти в логово льва.

И пути назад не было.

___________________

Итак, папочка Алфеи требует её присутствия... Вы удивлены? Или не очень? Как думаете, с кем ей придётся столкнуться внизу?
А я хочу пригласить Вас в свою историю 

– Я предлагаю тебе сделку.
– Сделка с демоном, ты серьёзно?..
– А что такого? Хочешь узнать условия? Обещаю, для тебя это всё равно что выиграть джекпот. 
– Ну, удиви меня…
– Попытайся соблазнить своим танцем меня! Если сможешь, я заплачу тебе столько, что ты забудешь об этой дыре навсегда…
– Хочешь меня купить?..
– Почему бы и нет? – он пожал плечами. – В этом мире продаётся всё, мой свет…
– Зачем тебе это?
– Скука… – он улыбнулся. – Когда столетиями делаешь одно и то же, хватаешься за любую возможность поразвлечься. Ну?
Искушение было велико. Настолько, что я решила принять вызов. Станцевать для демона, чтобы больше никогда и ни перед кем не вилять задницей? Мне подходило! Один танец – и, возможно, свобода. Больше никаких липких рук, похотливых взглядов, унизительных улыбок.
– Идёт! – он протянул мне руку, и я с готовностью её пожала. – Но с одним условием…
– Ты ставишь условие демону? Серьёзно?..
✨✨✨
Я думала, моя жизнь скучна и предсказуема, но однажды из тени появился он — демон соблазнов. Его цель — найти загадочный артефакт, способный изменить судьбу… Он выбрал меня из-за необычного дара и угрожает убить или сделать своей игрушкой, если я не помогу.
Мы отправляемся на поиски, но чем дальше я следую за ним, тем сильнее меня к нему тянет. Что это — его демонические чары или настоящие чувства?.. Но разбираться некогда, потому что в поисках ключей судьбы, мы пробудили нечто древнее и опасное…
✨✨✨
В КНИГЕ ЕСТЬ:
✨от ненависти до любви
✨противостояние
✨властный герой
✨героиня с огоньком
✨интриги и тайны
✨приключения

Зала, куда я спустилась, казалась огромной.

Высокий потолок терялся в тенях, а стены тонули в глубоком малиновом и чёрном цветах, украшенные тяжёлыми гобеленами, на которых пылали сцены старых побед. Мраморные колонны тянулись вверх, будто окаменевшие стволы деревьев, их тёмные поверхности украшали тонкие золотые узоры, тоже уходящие ввысь.

Серебряные канделябры отбрасывали мягкий свет на длинный стол, за которым сидело не меньше дюжины гостей. Мужчины и женщины в одеждах насыщенных оттенков, их лица – маски безмятежности, их разговоры – приглушённый, утончённый шум.

Я чувствовала на себе взгляды, даже если никто не поднимал головы.

Меня изучали.

Оценивали.

Пытались понять, чего от меня ждать.

Я не была Алфеей, но они об этом не догадывались. По крайней мере, я на это надеялась. А потом один из мужчин поднялся из-за стола. Тёмные волосы, безупречный чёрный камзол с серебряной вышивкой, пронзительные синие глаза, от которых веяло холодом.

Лорд Фальмонт.

Он двинулся ко мне с ленивой грацией хищника, которому некуда спешить.

– Леди Алфея, – произнёс он, и в его голосе было достаточно шёлка, чтобы спутать нити правды и лжи. – Как же приятно видеть вас в добром здравии после всего, что произошло… – он чуть склонил голову, а в уголке его губ мелькнула насмешка. – Или, возможно, вы бы предпочли остаться в постели подольше?

Что-то в его тоне заставило меня внутренне напрячься.

– Спасибо, что так печётесь обо мне, – ответила я сухо. – Я в порядке.

– О, несомненно. – Фальмонт наклонился чуть ближе, так, чтобы только я могла услышать его слова. – В конце концов, мы оба знаем, что вы с честью умеете выходить из… затруднительного положения.

Что-то тёмное блеснуло в его глазах.

Я не знала, что именно он имел в виду, но чувствовала – это было нечто большее, чем просто любезность.

Какая-то тайна.

Какая-то… угроза?

Я выпрямилась и встретила его взгляд с холодной решимостью.

– Возможно, – сказала я, – как видите, я здесь.

– Как всегда! – он улыбнулся, но улыбка эта не касалась глаз. – Должен признать, это… впечатляет.

Затем он чуть отступил, делая жест в сторону стола.

– Позвольте проводить вас, леди Алфея?

И я поняла, что у меня нет выбора, кроме как сесть за этот стол – окружённая теми, кто знал Алфею, но не знает меня.

Я прошла к столу, чувствуя на себе десяток взглядов. Некоторые были откровенно изучающими, другие – равнодушными или даже презрительными. В этом обществе царил свой порядок, свои игры. И теперь мне предстояло стать его частью.

За столом сидело множество людей, но несколько экземпляров выделялись особенно – они словно сошли со средневековых картин. Но больше всего меня поразила она.

Женщина, чья красота казалась вырезанной из мрамора. Белокожая, с чёрными как смоль волосами, уложенными в высокую причёску, она сидела с идеально ровной осанкой, держа бокал с вином тонкими пальцами. Губы, окрашенные в тёмно-бордовый цвет, кривились в лёгкой усмешке, а глаза – бездонно карие, с янтарными искрами – смотрели с ленивым интересом.

– Какой неожиданный гость, – протянула она, когда я подошла ближе. – Мы уж было подумали, что ты не оправишься после… неприятного инцидента.

В её голосе было что-то змеиное – вкрадчивое, но с ядом под поверхностью.

– Леди Виолайн… – прошептала я сдавленно.

Память настоящей Алфеи услужливо напомнила имя. В голове замелькали картинки из прошлого – одна другой краше.

Бал в честь какого-то важного события. Золотой свет свечей, отражающийся в хрустальных бокалах. Мерцающие ткани, смеющиеся губы, сладковатый запах вина и духов. И мой отец – холодный, грозный, почти неприступный – вдруг позволяет себе улыбку. Склонив голову, он слушает Виолайн, которая, не скрывая восторга, кладёт руку ему на предплечье. В её глазах – обещание, в каждом жесте – призыв. А потом появилась я, точнее –настоящая Алфея.

– Вы слишком много пьёте, отец.

– Ты слишком много говоришь, дочь.

Я видела, как она смеялась его словам. Видела, как её пальцы задерживались в его ладони дольше, чем следовало. Видела, как отец не спешил убрать её руку.

Другое воспоминание – день в саду. Холодный, хрустящий воздух, запах мокрой земли после дождя. Отец стоял, глядя на висящие с лозы чёрные ягоды, а Виолайн – рядом, чуть склонив голову.

– Вы так одиноки, лорд Мор’Эйн.

– Я предпочитаю называть это свободой.

– Свобода не греет по ночам...

Я кожей ощутила, как Алфее стало тогда не по себе. Как будто наблюдать за этим было запрещено.

И ещё одно – их вальс.

Внезапно этот образ всплыл в памяти так ярко, что я почти услышала мелодию, ощутила холод стекла в пальцах. Музыка плескалась вокруг, а Виолайн двигалась с грацией змеи, её улыбка прятала что-то опасное. Я помнила тот вечер. Помнила, как отец держал Виолайн – уверенно, но не так, как всех остальных. В его взгляде не было привычной отстранённости, в его движениях – той сдержанности, с какой он всегда обращался с женщинами. Нет. Этот танец был слишком слаженным, слишком совершенным, будто они давно привыкли двигаться в унисон. Они были идеальной парой в этом танце.

Я стояла в тени, наблюдая за ними, и тогда…

– Ей не место рядом с ним.

Я вздрогнула от собственных слов, прозвучавших в памяти.

– Почему? – голос лорда Фальмонта был ленивым, почти насмешливым.

Я припомнила, как сжала тогда бокал. Как злость вышла из берегов.

– Потому что она хочет не только его, – сказала тогда Алфея, чувствуя, как от раздражения перехватывает дыхание. – Она хочет все, что ему принадлежит.

Фальмонт усмехнулся, его взгляд скользнул по моему лицу, изучая.

– Вы ревнуете, леди Алфея?

– Не говорите глупостей.

– О, но это не глупости, – его голос был мягким, тягучим. – Вам не нравится, когда кто-то посягает на вашу территорию.

Воспоминание было таким живым, что я почти вновь ощутила, как стиснула тогда зубы.

– Это не ревность. Это здравый смысл.

Фальмонт чуть приподнял бровь, его усмешка была лёгкой, но в ней сквозило сомнение.

– Разумеется, – произнёс он тогда, и его тон был слишком понимающим, слишком уверенным.

– Рада, что ты… в полном здравии, дорогая! – уже наяву произнесла леди Виолайн.

Я моргнула, возвращаясь в настоящее. В груди ещё пульсировало прежнее раздражение, но теперь к нему примешивалось кое-что другое – тревожное осознание.

Эта женщина не просто мечтала выйти замуж за моего отца. Она хотела большего. Намного большего. И, кажется, Алфея стояла на её пути.

__________________________

Вот мы и познакомились пока только с одной обитательницей дворца... Обещаю, впереди нас еще ждут интересные личности.