Попаданки не мстят. Сдавайтесь сразу, господин ректор

- Что угодно, только не замуж за жуткого ректора. Я не стану служить лорду Таннеру! - воскликнуло изменившееся отражение в зеркале.

Там была бледная темноволосая девушка - не я! В ее серых глазах, очень больших и будто бы кукольных, плескалось отчаяние.

- Не стану, - пискнула она. - Прости, воинственная душа. Зато ты… справишься.

Не успела я спросить, что вообще происходит, как девушка вскинула руку, и что-то темной дымкой потянулось от моей груди к зеркалу. То пошло рябью. В следующий миг пространство начало смещаться: мебель моей маленькой комнаты, висевший на стене пестрый костюм, который давно покрылся пылью, дальше… дальше все это будто спряталось в отражающей поверхности. И теперь оттуда вылазило «другое помещение», словно заменяя мое. Огромный, залитый светом холл и массивная лестница. Высокие зеленые цветы возле стены. Двустворчатая тяжелая дверь, скорее всего, входная. Я мотнула головой и поняла, что вместо моего потертого столика передо мной теперь стоял комод. Белый, резной, и за него цеплялись чужие пальцы, хотя ощущались, будто они мои.

- Кто ты? - пораженно спросила я. - Что здесь происходит?

- Прости, - сказала девушка дрогнувшим голосом. - Ректор сломает меня. Он же… монстр! Уж лучше умереть, чем выйти за него, ну или… забрать чужую жизнь. Твою жизнь. Только никому не говори. И найди Колинса, он поможет.

В зеркале теперь отражалась я. Русые волосы, собранные на затылке в пучок. Совершенно другое, более круглое лицо. Она, то есть я… хотя точно не я, потому что сейчас крепко держалась за комод, а мое отражение вскинуло руку, и с нее сорвалось что-то прозрачно-странное. Меня толкнуло в грудь, и я сделала несколько шагов назад, чуть не упав. Но устояла!

Устояла?

Разве такое возможно?

Сердце забилось часто-часто. Я в неверии посмотрела на свои ноги, хоть и спрятанные под плотной тканью коричневой юбки. Испугалась, что вот-вот упаду, и поскорее вцепилась в дверную ручку, оказавшуюся ко мне ближе всего. Слуха коснулись возбужденные голоса.

Что за чертовщина творится?

А в соседней комнате велся оживленный диалог.

- Милорд, вам обязательно нужно взглянуть на нашу Рэнаю! Она... она дышит лишь для того, чтобы служить вам. Уже влюбилась в вас по уши, как только увидела эхо-портрет. Будет молиться на ваши следы, целовать край вашей мантии. Она научится всему, что только нужно, я сама лично прослежу! Она будет тише шелеста листвы, неприметной и преданной.

- Спокойная она, - это прозвучало глухо от мужчины.

- Да-да, спасибо, дорогой. И покорная. Будет ноги вам мыть, массировать стопы перед сном и даже между работой. Мы ведь знаем, как вы устаете в своей академии. Так устаете! Обувь поднесет, сменит ее. Если надо… Ну, там сами решите, что мне говорить? Сделает все, как полагается примерной супруге сильнейшего вибрия. Все, лишь бы ваши вибрации становились ярче.

Я тряхнула головой, решив, что выхватила слова из контекста, и явно что-то недопоняла. Опять опустила взгляд. Ноги. Я ощутила прохладу полированного паркета сквозь тонкую подошву туфель. Мышцы на бедрах напряглись по-новому, непривычно и странно. Сейчас я держалась полностью вертикально, чего не делала больше года. Хотя что это я, все четыреста двадцать три дня! Сделала маленький и очень осторожный шажок вперед. Невероятно!

- Сейчас она придет, милорд, и вы с ней познакомитесь. Рэная! Рэная, душенька, иди к нам, хватит прятаться. Стесняется.

Я не шелохнулась. Ничего не понимала, но… была в диком восторге, потому что уже потеряла надежду, что когда-нибудь смогу ходить.

- Если магические вибрации вашей дочери окажутся по силе ниже пятой… - послышался резкий мужской голос, и я вскинула голову, поразившись звучанию. Этот человек словно воздействовал на меня.

- Что вы, что вы? - залепетала женщина. - Наша Рэная - стабильная шестерка, вибрации оранжевого спектра! Все официально подтверждено в самой Столичной Магистерии, вот, извольте взглянуть.

- Я все это уже видел! Где она? Вы потратили уже пятнадцать минут моего времени!

- Сейчас она придет. Рэная!

Я обернулась. Окинула взглядом просторное помещение, задержалась на зеркале, стоявшем на резном комоде, а потом на дверь. В холле, кроме меня, никого не было. А я…

Что происходит?! До чего же все странно!

- Наша доченька - само совершенство, милорд! - не затихала женщина. - Рукодельница, музыкантша, стихи пишет. И вибрации у нее… ах, какие вибрации! Светлые, чистые. Такой дар встретишь раз в столетие.

Закралось нехорошее подозрение, что Рэная… это теперь я. Вот только буквально минуту назад была Алиной, которая с некоторых пор оказалась прикована к инвалидному креслу. Может, толкнуть дверь и проверить?

Я так и сделала.

- Вот же она! Рэная, негоже заставлять милорда ждать, - обрадовалась дородная женщина с высокой прической, в которую вживили много цветов. Платье, к слову, тоже было пестрым. Рядом с ней на диване сидел худощавый мужчина, напоминающий загнанную лошадь. Напротив - еще один.

От одного взгляда последнего по спине побежали холодные мурашки.

Он резким движением поднялся. Мужчина оказался высок, строен, с платиновыми волосами, собранными у затылка, и лицом, высеченным из льда. Хищным. Опасным. И от этого… чертовски привлекательным. В нем чувствовалась грубая, первозданная сила, которая и пугала, и манила одновременно.

 Достав стеклянную пластину из внутреннего кармана жилета, он направился ко мне.

- Что вы, зачем вам измеритель? - всплеснула руками женщина, подскакивая и скорее подбегая за ним. - Мы даже в мыслях не думали обманывать вас. У Рэнаи оранжевая шестерка, говорю же вам. Вон там бумаги! С печатью Магистерия!

Я почувствовала себя совсем уж в дикой ситуации.

- Кто вы? - выдохнула, повернувшись к мужчине. Нелепый вопрос, согласна.

Мельтешили на задворках сознания догадки, что передо мной тот самый лорд Таннер, монстр и жуткий ректор, с которым не хотела себя связывать девушка из зеркала. Но причем здесь я? Мы будто с ней поменялись местами, вот только… такое невозможно! Это все нереально.

- Ваш сущий кошмар, если цвет не станет оранжевым, - холодно бросил он и, не церемонясь, схватил меня за запястье.

Его руки показались до одури горячими. Я дернулась назад, но хватка была стальной. Мужчина прижал к моим пальцами прозрачную пластину…

- Милорд, неужели вы не верите документам? Мы оскорблены… - еще пролепетав возмущения, женщина встретилась взглядом с ректором и запнулась.

В сердцевине пластины зародилась серая дымка. Нехотя, она начала расширяться, маленьким взрывом заполнила всю поверхность, а потом окрасилась черным.

Не оранжевым…

Повисла секунда леденящей тишины. На лице мужчины дрогнул мускул. Он с трудом оторвал прилипший к пластине взгляд и поднял его на мать, не став скрывать своего презрения. Прогремел голос, полный холодного гнева:

- Как. Это. Понимать?!

Показалось, в звучании этих слов что-то присутствовало, потому что в моей груди отозвалось неестественной вибрацией, будто задрожали сразу несколько задетых струн, и все это низким гулом распространилось по телу.

Женщина пораженно хлопнула глазами.

- Она одаренная! Это ошибка! - вдруг завопила она и выхватила пластину. Стала судорожно тереть ее о юбку своего платья, словно пытаясь «убрать» черный цвет. Ее пальцы заметно дрожали. А голос сорвался на писк: - Ваш измеритель сломан, смотрите, вообще не реагирует. Попробуйте еще раз. Нет, взгляните лучше на документы! Я же все отдала, все продала ради этих бумаг.

Она побежала к столу, затрясла папкой, которая там лежала, и направилась обратно к нам. От усердия, с которой она все делала, по комнате разлетелись листы. И один из них, с движущимся изображением, будто закольцованная анимация, показал темноволосую девушку с челкой, которая разговаривала со мной в зеркале. Выглядела она, правда, не лучшим образом. Потухший взгляд. Хмурая. Худая. Будто бы неживая, словно готовилась идти на казнь.

- Считаете, поверю? - резко усмехнулся ректор и повернулся ко мне.

- Погодите. Я не та, за кого вы… - попыталась хоть что-то сказать я, но не успела.

Он дернул меня за руку, и я рухнула на колени. Охнула, потому что боль от удара показалась реальной. Но… она была. Я чувствовала! Впервые за четыреста двадцать три дня!

- Думала, что можно обманом просочиться в мой дом? В мой древний род? Хотела понизить силу моих вибраций каким-то немым нулем? - его слова окутывали и захватывали в плен, будто обездвиживали. Внутри снова все гудело от нарастающего напряжения - вот-вот лопнут струны! - Люди, такие как ты и твоя семейка, должны гнить на Свалке, подчищать за элитой нечистоты и благодарить, что мы позволили вам существовать. Подобные тебе размывают саму суть вибраций, - обжег он яростью своего темного взгляда. - Я выясню, как вы подделали печать Магистерия, а еще… не позволю больше никого обмануть. Пусть все знают, что ты беззвучная, Рэная Край. Уродка. Абсолютный ноль! Отщепенцы, и те получше тебя, они хотя бы не притворяются вибриями.

Его пальцы сложились в сложный знак, и ко мне устремилась алая искра. Я начала отползать. Тем временем рядом завопила женщина и бросилась к ногам ректора.

- Нет, милорд. Не надо, прошу, так же нельзя!

- А выдавать беззвучную за шестерку можно?!

Она не успела к нему прикоснуться. Ректор снова сделал что-то заковыристое, и женщину окутало прозрачно-алым полотном, который прочно сковал ее. Меня же мужчина дернул за волосы, заставив запрокинуть голову.

- Прекратите. Вы ошиблись. Я не… - снова попыталась я рассказать правду, но не успела, потому что искра больно обожгла мою шею.

Пальцы ректора даже не дрогнули. На его губах появилась надменная улыбка.

- Это чтобы ты усвоила, - процедил он.

В глазах защипало от слез. Стало обидно от необоснованной жестокости, ведь меня явно спутали с Рэнаей, которой я на самом деле не была. И следовал все-таки сказать, выдавить из себя эти чертовы слова, но… возвышающийся надо мной мужчина смотрел с таким презрением, что сразу стало понятно: не поверит или обернет все против меня. Если не убьет на этом же месте!

Я часто заморгала, попыталась высвободиться, но он лишь сильнее стянул волосы на моем затылке. Пришлось поджать губы и вытянуться в струнку, чтобы было не так больно.

- Отпустите.

- Как же так? Почему черный? - раздалось бормотание худощавого мужчины на фоне, но его будто никто не услышал.

- Скажи спасибо, что не поволоку тебя на улицу и не кину в толпу. А не мешало бы! - резко одернул ректор руку, и я упала назад. Пораженно подняла на него глаза. - Удачи в жизни! В той жалкой жизни, которая тебе уготована. На Свалке вам всем найдется местечко. Среди отребий!

Он переступил через меня. На коричневой ткани юбки остался след от его сапога. Окутывающие женщину путы развеялись, и она громко вздохнула. Я же… шевельнула ногами и поняла, что эта жизнь, судя по всему, теперь будет моя.

 - Стойте! - крикнула и перевернулась, даже встала, все еще цепляясь за ручку двери.

Ректор обернулся. Выгнул бровь.

- Я ведь… не прощу! - сказала ему.

Он криво улыбнулся, и это движение губ намертво отпечаталось в моей памяти, как самая жестокая ухмылка в моей жизни. Новой и, кажется, только что испорченной жизни.

- Не-е-ет! - закричала женщина и бросилась вслед за ректором.

Тот брезгливо поморщился и пошел прочь, чеканя по-военному шаг. Мне на плечи легли теплые руки, и я обернулась на худощавого мужчину, который почти не участвовал во всем этом представлении.

- Милорд, пощадите! - никак не унималась мать Рэнаи. - Снимите с моей дочери клеймо. Вы загубите всех нас, прошу. Пожалуйста!

Она уже позла за ректором на коленях, вцепившись в штанину. Едва ли не билась лбом об пол. Лорд брезгливо дернул ногой, оттолкнул ее, и женщина упала на спину. Но это ее не остановило. Она выпрыгнула за несостоявшимся женихом на улицу и снова взмолилась о прощении, теперь лепеча о том, что ее обманули, что это ошибка Магистерия, что это дочь решила посмеяться над ней, а она не виновата.

- Не понимаю, почему черная, - вздохнул мужчина рядом со мной, который вроде бы смотрел на меня по-доброму, вот только не заступился во время унизительной сцены.

Я коснулась своей шеи. Почувствовала там бугрящуюся кожу, как будто меня клеймили только что.

- Все плохо? - спросила опасливо.

Но не успел мужчина ответить, как к нам с истеричным ором вернулась женщина и, так полагаю, моя мать.

- Это все из-за тебя. Дря-я-янь! - завизжала она и замахнулась, чтобы залепить мне пощечину.

Встречайте нашу Алину, теперь уже Рэнаю. Ох, боевая девушка

А вот такой у нас лорд Таннер, наш ректор

Еще немного красоты

Я увернулась. Вот только отпрянула слишком резко и зацепилась за край роскошного ковра, с грохотом отправилась на пол. Второй раз за последние десять минут.

«Черт! - мелькнуло в голове, но тут же сменилось ликующим: - Я чувствую! Чувствую, как все еще болят мои коленки!»

Боль была восхитительной, пьянящей. Она оказалась якорем, который цеплялся за реалии нового мира, и подтверждала, что… я должна. Я хочу здесь быть! Каждая ноющая мышца, каждый ушиб кричал, нет, вопил: «Ты жива. Ты снова можешь ходить! Это твой шанс!» Да, я опять сидела на полу. И никакого сна. Никакого наваждения. Только дичайшая реальность, в которой я, Алина Ветрова, оказалась в теле какой-то Рэнаи, которую только что опозорил и клеймил жуткий ректор.

И все же я была слишком рада подвижности ног, и поэтому поступок какого-то малознакомого лорда… не сильно задел. Только если немного.

- Дрянь! Тварь бесчувственная! - мать, а я уже мысленно окрестила ее именно так, не унималась. - Из-за тебя мы все попадем на Свалку. Ах ты, ничтожество!

Она снова ринулась на меня. Ее пальцы, изогнутые словно когти, нацелились мне в лицо. В серых глазах будто бы блеснуло безумие. Но терпеть - для прошлой жизни. В этой, хоть я не понимала ее правил, уже могла дать сдачи. Я резко откатилась в сторону, и женщина вцепились в пустоту.

- Хватит, - выдохнула я, поднимаясь на ноги. Поняла, что уверенности в них нет, но это наживное.

Мое сопротивление, кажется, ошеломило женщину сильнее, чем провал с ректором. Она замерла с открытым ртом. Ее взгляд метнулся к мужу, тому худощавому, сгорбленному человеку.

- И ты! - завопила она, перенаправляя гнев. - Сидел трухлявым пнем. Не защитил честь семьи. От тебя никакого прока! Я добилась этой помолвки, я собрала для Рэнаи документы, пригласила… Лорд Таннер должен был заплатить целое состояние. Да на эту сумму мог пировать целый легион, ты понимаешь это, Дарн?! Иди и верни его. Объясни! Если ничего не сделать, то… то…

Она с рыданием бросилась к столу, схватила ту самую папку с «доказательствами». Взмахнула ею, и последние листы вылетели с шелестом. Женщина принялась со сдавленными всхлипами колотить своего мужа. Тот лишь прикрывался руками.

- Сделай хоть что-то! Иначе мы станем нищими, не отмоемся от позора!

В этот момент на лестнице появилась девочка. Лет двенадцать, темные волосы, большие серые глаза - вылитая девушка из зеркала, но значительно младше, только живая, с любопытством и легкой насмешкой во взгляде.

- Мама? - тихо позвала она.

Как по волшебству, истерика женщины прекратилась. Она бросила помятую папку и кинулась к дочери, прижала ее к своей пышной груди.

- Ах, моя душенька, не бойся, не плачь, мамочка тут, все уладится…

Девочка и не думала плакать. Она смотрела на всю эту сцену с таким видом, будто наблюдала за цирковым представлением. Ее взгляд скользнул по мне, остановился на моей шее, и в нем мелькнуло что-то острое, тревожное.

Я коснулась того места.

- Может, хватит? - произнесла непривычным для себя, более слабым голосом. Прочистила горло и продолжила громче и увереннее: - Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

Воцарилась тишина. Все уставились на меня. Даже девочка вытянула от удивления шею, словно Рэная никогда не позволяла себе ничего подобного.

- Нам придется переехать, - произнес папаша с убийственным спокойствием.

- И ты так просто об этом говоришь?! - завизжала мать, снова забыв про младшую дочь, и ринулась к нему, чтобы возобновить избиение папкой. - То есть ты согласен отправиться на Свалку? Для тебя нормально, что на одной нашей дочери клеймо беззвучной, а вторая теперь ни за что не найдет нормальную пару?! Придется жить в нищете!

Чтобы отвлечься от уже надоевших криков, я опять посмотрела на свои ноги. Если честно, до конца еще не верила в чудо. Сделала несколько шагов без опоры, чувствуя от каждого движения ликующее эхо в душе. Могу ходить. Вправду могу! Что бы сейчас ни происходило, этот факт перевешивал все остальное.

- Вот оно какое, ужасное клеймо? - опасливо спросила девочка, указав на мою шею.

Я снова коснулась кожи в том месте. Провела пальцами по выпуклости, напоминающей свежий рубец. Приблизилась к массивному зеркалу в позолоченной раме.

И обомлела. 6

В отражении на меня смотрела та самая незнакомка. С темными, почти черными волосами, спадающими на плечи, и огромными серыми глазами - слишком большими для этого худого лица. На тонкой, белой как бумага шее ярко горел красный знак. Не просто шрам, а нечто большее - будто кто-то выжег круг, от которого во все стороны расходились огненные щупальца, и одно из них тянулось аж до скулы. Клеймо. Знак «беззвучной». Что бы это еще значило?

И тут у моего уха кто-то вздохнул, от этого шевельнулись пряди волос у виска. Я резко обернулась. Никого. Мать все еще орала на отца, девочка уже стояла рядом, но была значительно ниже, чтобы вот так почувствовалось ее дыхание.

«Какие громкие люди. Неужели нельзя помолчать, уже раскалывается голова», - прожужжал голос, раздраженный и тихий. И снова рядом никого.

- Мама, теперь Рэнаю заберут Тихие?

Девочка подбежала к женщине, дернула ее за рукав, и та сразу прекратила осыпать оскорблениями бедного мужа.

- Она отправится в монастырь? - спросила с явным беспокойством. - Рэнаю заберут, да?

Монастырь? Звучало крайне непривлекательно. Наверное, следовало рассказать о поступке их настоящей дочери, что она сбежала, лишь бы не выходить замуж за лорда Таннера. Судя по всему, тем самым подставила всех под удар.

Я вспомнила ее предостережения. А еще упоминание человека, который способен помочь.

- Где Колинс? - решила я для начала поговорить с ним. Возможно, он спокойно объяснит ситуацию, и не придется вытягивать все по крупицам, при этом слушая очередные крики.

- Вот еще, этому проходимцу не место на нашем пороге! - фыркнула женщина. - Ты больше не увидишься с ним. И да, - ее лицо исказилось страхом, который быстро спрятался под непоколебимой решительностью, - Рэная отправится в монастырь, если мы в кратчайшие сроки не восстановим нашу репутацию. Это все гнилая ошибка, душеньки мои! Я видела оранжевый цвет на измерителе. Он был оранжевым!

- Не надо ее в монастырь, - девочка приблизилась и обняла меня. Ее пальцы были холодными. Я посмотрела на наше совместное отражение в зеркале. Сестры. Поразительно, теперь у меня есть сестра.

Вдруг послышался деликатный стук со стороны входной двери. Мы одновременно повернули туда голову и напряглись, словно к нам прилетели очередные дурные вести. Кажется, других в этих краях не водилось.

- Именем Вечного, просим немедленно нам открыть. На вашем доме метка Тишины, - раздался требовательный женский голос.

- Вот же гады! - зашипела мать. - Откуда они только взялись так быстро?

- Мы как раз забирали нашу новую сестру, как вдруг увидели разгорающийся крест над вашим домом. Сразу направились сюда. Впустите!

- Объясните мне, пожалуйста, что сейчас происходит, - повторила я, чувствуя, как по спине бегут тревожные мурашки. Все это выглядело запредельно дико. Я ведь даже не успела осознать, что попала в новый мир и обрела ноги, как вдруг появились какие-то непонятные Тихие.

Мать проигнорировала меня, дернув мужа за рукав.

- Не впускай! Наш дом - не пристанище для нелюдей, пусть топчутся на пороге, сколько им влезет. И дочь им не отдам, нет уж! Она не безмолвная, я видела оранжевый цвет ее вибраций, в бумагах все есть. Нужно просто достать измеритель, проверить еще раз ее, доказать…

- Уже ничего не докажешь. На Рэнае клеймо, теперь она принадлежит Тихим.

- Также мы встретили лорда Таннера, он сообщил, что лично… - донесся голос из-за двери.

- Нет! - рявкнула мать и с силой налегла на нее, будто собралась держать плечом до последнего.

- Дорогая, не думаю, что стоит обращаться с последователями Вечного подобным образом, - робко заметил отец.

- А твое дело - не думать, а действовать! Пусти их на порог - и сразу засмердит. Рэная, живо наверх собирать вещи! Хватай все самое необходимое.

- Мама? - испуганно пискнула сестра.

Уезжать? Бежать? Это было худшее из возможных решений, как мне кажется. Я совершенно не ориентировалась в новом мире, могла запросто попасть впросак. Зато разговор с Колинсом мог пролить свет на ситуацию, нужно его отыскать. Только поэтому я не сорвалась с места, решила добиться информации, где его искать.

А в дверь снова заколотили, и на этот раз дерево вокруг замка начало светиться мягким сиянием.

- Да что не так с этими Тихими? - пораженно уточнила я.

- Это безумные монахини и монахи, которые почти не спят и работают больше, чем часов в сутках, а потом так же долго молятся Вечному, чтобы замолить свои и чужие грехи. Там наказывают ударами плетьми, едят всякую гадость, а еще... туда захаживают воины, чтобы расслабиться. Ты ведь сама рассказывала байки про них, уже забыла? - удивилась сестра. Ничего не услышав в ответ, она вздохнула и сильнее сжала мою руку. - Так что тебе нельзя туда. Но если не облачишься в апостольник, то все на улице увидят твою метку и закидают камнями или помидорами.

- Где они вдруг возьмут помидоры? - уточнила я. Глупый вопрос, но он был самым простым из возможных. 💦

Девочка пожала плечами. А мать бросила на меня взгляд, полный раздражения. Входная дверь затрещала, замерцала и стала прозрачной, напоминая тающий в горячих руках лед. За ней стали видны три фигуры. Их темные, широкие одежды полностью скрывали под собой все, что только можно. На лицах двух из них был виден красный узор «горящего» клейма. И глаза… глаза главной, стоящей ближе всех к нам, показались странными, будто бы неживыми. Из ее поднятой ладони тянулись яркие фиолетовые нити, которые разъедали дверь. Та вскоре перестала существовать.

Мать отпрянула с подавленным стоном. Убийственный взгляд монахини быстро заскользил по присутствующим и остановился на мне.

Внутри все похолодело. Нет, мне нельзя с ними!

Тишина, воцарившаяся после исчезновения двери, длилась ровно три секунды. Ее развеял леденящий душу, размеренный голос старшей монахини:

- Дитя, отмеченное клеймом, ты теперь под нашей опекой. Идем с миром, - протянула она ко мне руку. «С миром». Звучало как насмешка.

Пока моя грудь вздымалась от частого, почти панического дыхания, взгляд уже метнулся к противоположной стене, к скрещенным кинжалам. Мне с этими Тихими не по пути.

Мать очнулась первой. Она быстро приблизилась к мужу, словно нуждалась в его защите, и заговорила воинственно:

- Вы не можете просто так забрать Рэнаю. Это наш дом! - она резко толкнула в бок моего нового «отца». - Дарн, скажи же что-нибудь.

Мужчина неуверенно кашлянул, сделал шаг вперед, подняв руку в умиротворяющем жесте.

- Может, обсудим? Клеймо поставлено ошибочно. Наша дочь не беззвучная…

Старшая монахиня даже не взглянула на него. Ее странные глаза были прикованы ко мне. Она плавно двинула кистью, сложила пальцы в непонятный знак, и фиолетовая искра, чем-то напоминающая ту, которую выпускал ректор, устремилась точно в моем направлении.

К тому моменту я сделала лишь два коротких шага в сторону. Попыталась отпрыгнут от магического творения, даже увернулась и попробовала отбиться второй рукой - но искра, живая и юркая, достигла моей шеи.

Боль.

Воздух покинул легкие. Показалось, будто раскаленный гвоздь вонзили прямо в позвонок. Я вскрикнула не своим голосом и рухнула на колени. Мир поплыл, залитый фиолетовым. Казалось, кожа на шее вот-вот лопнет, а кости рассыплются в прах.

- Прекратите! - тоненький, испуганный голосок.

Сестра вцепилась в мой локоть, потянула вверх, чтобы помочь мне встать, вот только не добилась успеха. Вскинув ладонь, она направила на меня бледно-зеленые, почти невидимые нити. Едва они коснулись моей шеи, жгучая боль сменилась онемением.

- Да как ты смеешь?! - вспыхнула праведным гневом мать. - Убери свои грязные ручонки от моей дочери, тихая!

- Эта душа больше не принадлежит вашему роду, - прозвучало до того внушительно и устрашающе, что у меня заструился по спине холодный пот. Я даже под спасительным влиянием сестры чувствовала чужое воздействие. - Она принадлежит Вечному. А ты, дитя, - взгляд монахини упал на девочку, - не мешай процессу воспитания.

Последняя испуганно отшатнулась, нити порвались.

Я, все еще дрожа, повернула голову к кинжалам. Боль больше не терзала тело, но оставила после себя яростную, кристально чистую решимость. Они собрались сломать меня? 3

Монахиня сделала шаг, ее рука снова сложилась в угрожающий знак.

- Встань, дитя. Твое место среди Тихих. Мы научим тебя смирению.

Нет уж. Мне выпал шанс на новую жизнь, не прикованную к инвалидному креслу, и я не собираюсь ее тратить на вечные молитвы в серых стенах, подчиняясь и кланяясь только потому, что какому-то ректору я не приглянулась в качестве невесты.

Я рванула с места. Мышцы на ногах отозвались протестом, но я проигнорировала это. Два шага - и мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, который на вид казался легче. Возможно, все дело в том, что Рэная не поднимала ничего, тяжелее вилки или столового ножа. Вот только это не беда. Я - Алина Ветрова, циркачка, которая с малых лет выходила на арену и покоряла своей ловкостью и мастерством людские сердца.

- Не двигайтесь! - крикнула я, и все в холле замерли.

- Смерть - не выход, дитя. Не надо причинять себе вред, - снисходительно вздохнула монахиня.

Я выгнула бровь. Посмотрела на трофейное оружие в своих руках, замахнулась и кинула его в женщину. Миг - и в двух сантиметрах от ее лица завибрировало лезвие, которое воткнулось в древко дверного косяка.

Мать икнула, зажав ладонью рот. Отец пораженно уронил руки.

- Ты… ты промахнулась, - прошептала сестра, глядя на меня с немым ужасом и неподдельным восторгом.

Я выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как напрягаются мышцы спины, ног и рук, словно ими в полную силу никогда не пользовались.

- Ничего подобного. Я сделала именно так, как хотела, - сообщила ей и расправила плечи, чтобы произнести громко и уверенно: - А теперь предлагаю поговорить нормально, как цивилизованные люди.

Монахиня медленно, с ледяным спокойствием повернула голову. Ее пальцы коснулись рукояти кинжала. Металл звякнул, будто от удара током.

- Участь твоя предрешена, дитя. Клеймо поставлено, никто не снимет его с тебя. Пути другого нет, кроме как нести в народ голос Вечного. Прими это за благо, ведь своим звучанием ты обделена. - Резко посмотрев на меня, она опять протянула руку и мрачно произнесла: - Идем же, неразумная. За дерзость ты, конечно же, будешь наказана. Мы научим тебя смирению и помолимся за твою черную, мятежную душу.

- Нет, подождите! - мать вдруг нашла в себе остатки сил. Она бросилась вперед, заслоняя меня собой. - Вы должны дать нам время, хотя бы неделю. Моя дочь - вибрий! У нее были стабильные оранжевые вибрации, все заверено Магистерием, даже бумаги есть, печати. Я могу показать. Лорд Таннер ошибся!

- Клеймо может снять лишь тот, кто его наложил, - отрезала монахиня, и в ее тоне впервые послышалось раздражение. - Действиям лорда-ректора все склонны верить. Ваши пустые уверения - ничто.

И снова ее рука дернулась. Фиолетовая искра оказалась передо мной за считанные секунды, и боль пронзила меня с головы до пят. Я закричала, не в силах сдержаться. Рухнула на пол. Мир сузился до одного лишь невыносимого жжения на шее.

Но это не повод сдаваться. 🩵

Сквозь пелену слез и боли я поползла к второму кинжалу. Метка пылала раскаленным металлом, выжигая изнутри. Все тело дрожало. Но я, цепляясь за стену, поднялась и протянула руку. Мне нужно оружие!

- Что же вы за нелюди такие?! - неподалеку воскликнула мать. - Дарн! Дарн, не стой столбом, что-нибудь сделай.

Я не видела ничего, кроме своей цели. Уже схватилась за кинжал, кое-как повернулась к монахине, которая выпустила в моем направлении еще две фиолетовые искры. Подумалось, что их удастся отразить лезвием.

Но рядом вдруг появился отец. Он создал что-то прозрачно-голубое, напоминающее щит. Однако тот даже не задержал магию тихой.

- Я никуда с вами не пойду! - произнесла я и выставила перед собой оружие.

План рождался на ходу, отчаянный и безумный. Бежать. Поступлю, как изначально предлагала мать. В монастырь точно нельзя. Зато нужно найти этого Колинса, основательно поговорить и все выяснить. А сейчас… как-то увернуться от этих проклятых искр и отвлечь монахинь.

Главная из троицы смотрела в упор на меня, ее глаза стали еще более пугающими, неестественно-темными. Фиолетовые штуки ускорились, их не удалось отбить моим оружием, вот только и сильной боли не появилось. Я заметила окутывающую меня магию сестры.

- Глупцы! Мы заберем это нерадивое дитя, и вы нам не помеха.

Она вскинула обе руки. Искры стали значительно больше, напомнили плотные клубки роящихся нитей. Воздух затрещал от напряжения.

Я часто задышала, понимая, что не выдержу очередной удар. Уже хотела сорваться с места и просто бежать, спасаясь хотя бы таким образом, но тут снова крикнула мать:

- Хватит! - в ее голосе слышалась обреченность. - Хоть… хоть дайте нам попрощаться. Наедине! Нам будет достаточно всего нескольких минут.

Старшая монахиня на мгновение задумалась, так и не позволив фиолетовым клубкам сорваться с ладоней. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащему в моих руках кинжалу, по жалкой фигуре отца и потом по бледной девочке, которая едва дышала.

- Нет, - холодно ответила она. - Ее душа уже не ваша, разговаривать с ней не о чем.

Магия устремилась ко мне. Женщина кивнула своим спутницам.

- Заберите!

Монахини в темных одеждах оживились. Я развернулась и бросилась к лестнице, но в следующий миг меня настигли фиолетовые сгустки, ударившие через метку такой дикой болью, что потемнело перед глазами, а вместо звуков появился оглушительный звон.

Кинжал вывалился из непослушных пальцев. Я сразу же опомнилась и кое-как нащупала его, в последний миг сжала в кулак. Меня подхватили под мышками.

- Не сопротивляйся, - коснулся сознания шепот одной из них. - Старшей сестре не по нраву непокорность. Она запрет тебя в комнату Страха и лишит на неделю еды. Тебе не выдержать.

Они поволокли меня к дыре, где не так давно находилась дверь. Я отчаянно упиралась ногами в скользкий паркет, терпела распространяющуюся от метки по всему телу боль, цеплялась за ускользающее сознание.

Когда перед глазами замельтешила фигура главной, родилась мысль применить кинжал. Ударить так же безжалостно, как она обращалась со мной. Нужно лишь взять над собой контроль. Я сделаю это…

Но тут в проеме возникла высокая, поджарая фигура.

- Подождите! Вы не можете забрать Рэнаю Край! - воскликнул мужчина, потрясая над головой каким-то письмом. Из-за боли его голос доносился будто сквозь воду, зато перед моими глазами стояло лишь скривленное недовольством лицо монахини. - Эта девушка записалась добровольцем на Рубеж! Ее кандидатуру одобрили!

Неожиданный спаситель не стал вступать в диалог и еще что-то объяснять. Потеснив главную монахиню, сразу направился ко мне и буквально вырвал из рук других тихих.

- Прошу прощения, казнь на сегодня отменяется, - бросил он с легкой улыбкой, и я попыталась рассмотреть его лицо.

Светлые, заметно выгоревшие на солнце волосы были коротко острижены, вихрились непослушными прядями. Широко посаженные зеленые глаза смотрели прямо и немного вызывающе, а у переносицы залегли легкие морщинки, будто он часто щурился. Прямой нос, упрямый подбородок с ямочкой, немного простая, если сравнивать с семейством Край или с тем же лордом Таннером, но добротная одежда из темно-синего материала - во всем его облике читалась привычка к действию, а не к разговорам.

А самое ужасное, что…

- Рома? - прошептала я, и горечь разлилась по языку.

Сердце забилось в диком приступе. Захотелось отпрянуть, вырваться из его железной хватки, которая не принесет ничего хорошего, однако мужчина, до боли похожий на моего напарника в цирке, отрицательно покачал головой и даже ускорился.

- Скорее. Шевели ногами, пока бешеные монашки не опомнились.

- Какой еще Рубеж?! - послышался голос матери.

- Ну или она, - фыркнул «спаситель» и, ускорив шаг, вскоре затолкал меня в распахнутую дверь кареты.

- Ты в своем уме, Колинс? Моя Рэная далека от ваших мужских дикостей, ей нельзя на поле боя. Да она нежный цветок…

- Гони! - крикнул он и бросил подбежавшей женщине под ноги конверт. - Вот копия назначения. Ознакомьтесь, миледи.

Захлопнул дверцу, и карета сорвалась с места.

- Рома? - еще раз уточнила я, не веря своим глазам.

Это не может быть он!

Я всматривалась в знакомые черты, пыталась найти отличия. Казалось, зрение меня подводит, должно подводить. Это не Рома. Нет, нет, точно не он! И верно, стоило несколько раз усиленно моргнуть, как облик моего спасителя начал меняться. Видимо, свет сыграл со мной дурную шутку. Или же воздействие главной монахини изменило восприятие. В общем, человек передо мной оказался другим, совсем не похожим на моего напарника, из-за которого… Я мотнула головой, не желая вспоминать дурное.

- Меня зовут Колинс Энтон, а ты… так полагаю, другая душа.

Я отвернулась к окошку. Нестерпимо захотелось посмотреть на удаляющийся дом семейства Край. Появилось чувство, что больше сюда не попаду. Матушка стояла посреди широкой улицы с коротко подстриженными кустами по обе стороны. К ней спешила сестра, чтобы помахать мне вслед. По ступеням неторопливо спускались три монахини, главная из которых не отрывала от меня взгляда, который даже на расстоянии казался пугающим. Клеймо на моей шее отозвалась пульсацией. Я прижала к тому месту ладонь и отпрянула.

- Если ты все знаешь, Колинс Энтон, то объясни, - потребовала у сидящего напротив мужчины, которому на вид дала бы лет двадцать пять. - Как я сюда попала, зачем?

Он долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул, и все его напускное довольство куда-то исчезло. Теперь он напоминал Рому все меньше, но от этого не пропала настороженность.

- Она... настоящая Рэная... прибежала ко мне месяц назад. Была в ужасе. Говорила, что матушка решила выдать ее за Криса Таннера. А с ее оранжевым спектром можно было выбрать любого! Но нет... - он горько усмехнулся, покачал головой. - Лорд Таннер - очень богатый и влиятельный, входит в совет Семи. А для Матильды Край собственное благосостояние всегда было важнее счастья дочери. Рэная сказала, что лучше умрет, чем выйдет за этого монстра. Честно, я поверил, потому что уж очень отчаянно она выглядела, и попросил не рубить с плеча. Пообещал, что придумаю выход.

Мое сердце на короткий миг сжалось от жалости к той девушке в зеркале. Ее загнали в угол. Вот только это не повод красть чужую жизнь и подставлять семью, разве нет?

- Я раздобыл один артефакт, - не дождавшись от меня никаких слов, продолжил мужчина. - Он редкий. И одноразовый, - спешно добавил Колинс и даже немного напрягся, словно я потребую такую же вещицу, чтобы поменяться обратно с Рэнаей и испортить их «блестящую» задумку. - Он способен перенести душу через миры. Другого такого не достать.

- Искать путь домой не собираюсь, - успокоила его.

- Почему, можно узнать?

- Есть причины, - пожала плечами, не планируя рассказывать, что его… подруга или любимая? Хотя не суть. Важно то, что теперь девушка заключена в теле, которое приковано к инвалидному креслу, брошенная своей цирковой «семьей», должна существовать на небольшую пенсию и искать в себе желание жить в том скучном и неподвижном мире. И как бы этот Колинс не решил снова спасать настоящую Рэнаю.

Раз поменялись, то это окончательно. Здесь у меня хотя бы были ноги!

Мужчина повел головой, явно заподозрив неладное, однако вздохнул и продолжил достаточно быстро, видно, спешил:

- Ладно. План был такой…

- Мы хотели поменять тебя с Рэнаей, потому что у нее слишком сильные вибрации, ей не скрыться от жениха, куда бы ни сбежала. Но твоя душа другая, у тебя изначально иное звучание. Мы отправили бы тебя на Рубеж, но по дороге с тобой «случалось бы несчастье». Карета переворачивается, ты «пропадаешь», а на самом деле едешь в соседнее королевство Нойт. Там одиноким девушкам немного проще, больше свобод. Но лорд Таннер явился на неделю раньше! А это его клеймо... - он кивнул в сторону моей шеи. - Все усложнилось в сто раз. Теперь пробраться без шума через границу не выйдет, даже если подделать документы, потому что безмолвные часто сбегают, чтобы не попасть в руки Тихих.

- И много таких? Люди не с рождения обделены…

- Звучанием, ты хотела сказать? По-разному. Во время взросления делается несколько замеров. Но окончательно стабилизируются вибрации после восемнадцати и меньше подвержены колебаниям, редко выходят за границы своего спектра. Вот же… - выругался он, когда мы остановились возле двухэтажного серого здания с высокой башней. - Не успел. Ладно, потом закончим разговор. Идем! - скомандовал Колинс и первым выпрыгнул из кареты. - Нужно зарегистрироваться. Скажу честно, женщин на Рубеж не берут, и ради того письма я хорошенько постарался. Но с учетом новых обстоятельств… - указал он взглядом на мою шею и выразительно поморщился.

- Куда они денутся? - покрутила я прихваченный с собой кинжал и вышла.

- Увы, придется его оставить, - забрал мужчина мое оружие и бросил на сидение. Пришлось смириться.

Здание казначейства напоминало мрачную крепость. И самое ужасное, что пришлось пробираться внутрь с боем, чтобы попасть к местному начальству. Стражники сразу обращали внимание на мое клеймо. Не желали пропускать. Когда Колинс говорил, что сопровождает девушку, которая вызвалась добровольцем на Рубеж, смеялись в открытую.

К полковнику мы все-таки прорвались. Кабинет сухопарого мужчины с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего, оказался заставленным фигурками животных, а также украшен их головами, которые висели на стенах или были прикреплены на специальные стойки. Какой-то музей, иначе не назовешь.

- Полковник Вейс, яркого вам звучания, - поздоровался Колинс.

«Спаситель» в сотый раз пустился в объяснения, протягивая бумаги о моем назначении. Мужчина за столом лениво взял документы, пробежал по ним глазами, потом поднял взгляд на меня. Задержался на идиотском клейме.

- Нет, - отрезал он, отбрасывая листы, словно мусор. - Нам нужны вибрии. Бойцы. А вы, леди Край, если говорить без прикрас... мясо. Просто мясо! На Рубеже не место таким цветочкам, как вы. Это не увеселительная прогулка для благородных девиц, как вы ошибочно посчитали.

По спине побежали мурашки, вот только все дело не в страхе. Мне надоело! Я с удовольствием продемонстрировала бы свой кинжал, швырнула бы его и пригвоздила мужчину к креслу, чтобы уяснил раз и навсегда, что не надо сравнивать меня с недалекой аристократкой, которая не представляет, насколько красочен мир. О, монахини наглядно продемонстрировали, какие здесь «добрые» люди!

«Погладь голубя», - вдруг раздался шепот прямо на ухо.

Я отмахнулась, сделала шаг вперед.

- Не вам решать, где мое место, полковник Вейс. Если я собралась на Рубеж, значит, были на то веские причины, - воинственно проговорила, а мужчины фыркнул и даже хохотнул.

- Девочка, валяй к Тихим, они тебя заждались!

- Прошу не забываться, - вступился за меня Колинс. - Перед вами все-таки леди.

- Леди с клеймом беззвучной? Нет, она больше не леди. А вообще выметайтесь, ребятки, не тратьте мое время.

«Погладь, погладь, - настойчиво повторил голос. - Его так давно никто не гладил, бедолагу».

Я в непонимании пробежалась взглядом по многочисленным фигуркам. Не сразу обнаружила среди этого многообразия птичку, какую-то самую ущербную. Она была вся затертой, облезлой, с отломанным перышком на левом крыле и поцарапанным клювом.

- Полковник, мы все понимаем, - понизил голос Колинс и двинулся к столу, положил на него мешочек, полагаю, с деньгами. - На военное жалование прожить сложно, как без посторонней поддержки?

- Ты ошалел, паренек?! - взревел мужчина и вскочил со своего кресла.

«Ну погла-а-адь. Погладь, погладь, погла-а-а-адь! Давай, по спинке, между крылышек. Он говорит, что там чешется».

Я подумала, что это могла проявиться какая-то необычная способность. Магия ведь в мире существовала. Значит, вполне вероятно, что я ею не обделена. Сделала шаг вперед и провела пальцем по каменному бедолаге, ощутив от прикосновения легкий зуд.

Полковник сразу запнулся, посмотрел на меня пораженно. Колинс же ничего не заметил и продолжил настойчивее:

- Понимаю ваш протест. Мы предложили слишком мало, - сказал он и положил на стол еще один звонкий мешочек.

«И лапку. Правую, чуть сзади. Ужасно чешется, говорит. Подсоби бедолаге».

«Вот еще, мыться чаще надо», - мысленно воспротивилась я, но заметила настороженный взгляд полковника, который не слушал больше моего «спасителя».

Кажется, ему не нравилось, когда трогали его личные вещи. Ворвались тут, что-то требуют, наглеют. Но этот голос в голове…

Я демонстративно провела пальцем верх-вниз по лапе каменной статуэтки, ощущая легкое, неприятное покалывание в коже, и улыбнулась полковнику. Тот почему-то насторожился еще сильнее.

- Хорошо! - сорвался он, словно мы целый день испытывали его терпение. - Убедили, отправлю вас, леди Край… Куда вы хотели, на Рубеж? А это уберите! - отшвырнул мужчина от себя предложенные Колинсом деньги.

- Да, именно, - согласился друг Рэнаи и в непонимании посмотрел на меня, потом на голубя, одного из многих статуэток, которые располагались на столе.

Я подумала, не взять ли его в руки. Провела пальцем по голове.

«Все, не надо. Ему больше не нравится!»

«А что нравится?» - мысленно спросила у голоса.

«Вот глупый человек. Это же голубь!»

«Только не говори, что предпочитает семечки в качестве угощения. Каменные, что ли?»

«О-ох, за что мне это все?» - отозвался некто, словно его поражало мое незнание элементарных вещей, и затих вовсе.

- Единственное… - произнес полковник, достав из ящика бумаги и искоса глянув на статуэтку, возле которой я уже постукивала по столу пальцами, - на Рубеж не берут без подготовки, особенно девушек. Могу предложить Северную Грань или Черное Ущелье - там тихо сейчас, никаких боевых действий.

- Нет-нет, нам нужен Рубеж, - сказал Колинс.

Хозяин кабинета поморщился. Я же продолжала негромко отбивать ритм и мысленно взывать к голосу, но тот больше не отвечал. Подумала даже еще раз прикоснуться к голубю, мало ли, вдруг это поможет выйти на контакт, но решила не дергать тигра за усы, то есть полковника за погоны. Мало ли, сорвется, что-нибудь этакое сделает. Хотя неподалеку стояли заточенные карандаши, и в случае чего я могла показать особенный трюк, который вряд ли ему понравится.

- Тогда единственный выход - прохождение срочной подготовки, без нее на Рубеж не попасть, - хмыкнул он. - В столичной Военной академии как раз открыли набор для… добровольцев.

- Пишите рекомендательное письмо, - твердо сказала я.

- Пишите, - тут же поддержал Колинс.

Полковник Вейс вздохнул, словно наступал себе на горло, и начал размашистым почерком выводить строки. Когда закончил, протянул мне бумагу, но отдал не сразу. Казалось, хотел еще раз сказать, что им на Рубеже не нужно мясо или что фиалкам не место среди воинов, но разжал пальцы и позволил забрать лист.

- Благодарю, - сказала я и первой отступила от стола.

Колинс подхватил меня под локоть, спешно подтолкнул к выходу. Стоило добраться до двери, я напоследок обернулась и увидела, как полковник хватает голубя и прижимает к своему животу, словно это что-то невероятно ценное.

- Как ты узнала, где хранитель? - стоило нам оказаться на улице, набросился с вопросом Колинс.

- Кто такой хранитель?

- Не кто, а что. Это статуэтка, которую ты трогала. В нем заключен резерв вибрия. И хранитель не увидеть, если не знать, на что именно смотреть.

Я мысленно поблагодарила голос, который не соизволил отозваться. Улыбнулась и почему-то решила, что не стоит рассказывать этому мужчине все свои особенности. Мало ли, вдруг примет меня за сумасшедшую и дурдом определит.

- Не знаю, рука сама потянулась, - пожала плечами. - Так что там у нас с академией? Нужно, наверное, подготовиться к учебе, все необходимое закупить.

Колинс усмехнулся, взял из моих рук рекомендательное письмо.

- Скажешь тоже. Для начала нужно туда поступить, а с этой писулькой тебя всего лишь пропустят внутрь и, если повезет, согласятся послушать. Не забывай, что на тебе клеймо беззвучной.

- Задача со звездочкой, я так понимаю?

- Не представляю, что значит эта фраза в твоем мире, но придется знатно потратить золота, чтобы подкупить комиссию.

- То есть своими силами я не поступлю?

- Нет, никак, - ответил Колинс и открыл для меня дверцу кареты, которая дожидалась нас возле здания казначейства.

Я уже забралась внутрь, как в последний момент заметила три фигуры в темных одеяниях в конце улицы. Возможно, монашки мне почудились, вот только внутри все задрожало от нежелания снова с ними видеться.

Мотивации попасть в академию резко прибавилось!

Четыре дня спустя я стояла в кабинете, который поначалу встретил поступающих запахом чистоты, но спустя несколько часов наполнился смесью пота, пыли и чего-то дешевого, неприятного. Судя по всему, на спецкурс для добровольцев не стремились зажиточные люди. Но это ладно. Важно было то, что Колинс потратил золото зря. Притом много золота.

Передо мной восседали четыре скупердяя - я мысленно окрестила их так через пять минут после начала разговора. Двое - военные, с лицами, словно высеченными из гранита с одной единственной эмоцией неодобрения. Третий был чуть моложе, лохматый, будто его ударило током, а причесать это безобразие на голове уже не имело возможности. Вот он смотрел на меня с неприкрытой насмешкой. Четвертый же был одет не в мундир, а в дорогой костюм с серебряными пуговицами, на его пальцах красовались тяжелые перстни, а волосы уложены волосок к волоску. И обувь… о, отливающие синевой туфли прямо-таки блестели.

Все желающие попасть на специальный курс для срочной подготовки уже пообщались с этой четверкой. Я была последней.

Рекомендательное письмо полковника Вейса лежало на столе, будто оплеванное. Мешочков с золотом, которые Колинс вручил каждому из них накануне, словно и не существовало никогда. Договоренность, которую мы считали железной, рассыпалась на глазах.

- Нет, леди Край, - качал головой один из вояк, при этом постукивая чем-то, напоминающим ручку, по списку сегодняшних абитуриентов. - Таким девушкам в нашей академии не место. Не пойму, на входе стоит указатель, что это торговые улицы, где можно шастать, кому попало?

- Вот-вот, именно! И уж тем более здесь не место для беззвучной, - подхватил второй, брезгливо косясь на мое клеймо, которое я специально прикрыла прической.

Кстати, пришлось самой сотворить лесенку у лица, чтобы немного спрятать эту ужасную отметину. За четыре дня я уже перепробовала много всего, начиная от шарфов и заканчивая гримом. Что поразительно, все исчезало, плавилось и портилась. Зато волосы неплохо отрабатывали. Да, при малейшем движении открывалось несколько огненных щупалец на скуле и подбородке, но такой вариант пока был единственным работающим.

- Королевству нужны вибрии, леди Край, настоящие воины. А что можете вы? Вы даже не освоите банальную маскировку, не говоря уже о чем-то более, кхм, сложном, - добавил второй.

А обладатель дорогого костюма, которого звали лорд Элрик Прай, развел руками с видом неподдельного сожаления. Колинс заплатил ему больше остальных. Спаситель сказал, что такими темпами скоро разорится.

- Понимаете, леди Край, мы руководствуемся благими намерениями. Ваша... репутация... и отсутствие звучания делают ваше обучение здесь даже на спецкурсе для добровольцев невозможным. Увы, увы.

В голове у меня что-то вздохнуло. Тот самый голос, пропавший после истории с каменным голубем. Помнится, до этого он появился в доме семьи Край, когда мать больше всего разбушевалась, потом дал о себе знать во время общения с полковником Вейсом. Кажется, его притягивали моменты полного хаоса.

«Эй, ты здесь?» - схватилась я за его появление, как за спасательный круг. Вдруг снова на что-то важное укажет?

«А где мне еще быть?» - прозвучало так же, как в последний раз, словно я говорила немыслимую глупость.

«Слушай, помоги. Кого нужно почесать на этот раз?»

«Себя почеши, бешеная!» - фыркнул голос и снова затих, а я сжала кулаки, потому что все шло наперекосяк. Так и знала, что ничего толкового не выйдет. Планам Колинса, видимо, лучше не доверять, только время и золото зря потратили.

Дверь с легким скрипом открылась. Мое сердце ухнуло к ногам.

В кабинет вошел лорд Таннер. Тот, из-за чьего каприза на моей шее красовалось огненное клеймо, из-за кого на меня потом набросились ошалелые монашки, и кто виноват в том, что приходилось пресмыкаться перед этими скупердяями, не желающими меня принимать в дурацкую академию. Хотя здесь даже учиться толком не придется - это спецкурс! Вот только Колинс точно дал понять, что выхода нет. Или академия, или ад в монастыре в компании с Тихими. Выбор очевиден!

Ректор был таким же, каким я его запомнила: платиновые волосы, собранные у затылка, лицо, высеченное изо льда, и тяжелый взгляд, устремленный на открытую папку в его руках. Он бросил документы на стол перед Элриком.

И тут до меня дошло. Колинс, этот гениальный стратег, «забыл» упомянуть одну маленькую деталь. Лорд Таннер был ректором именно этой академии. Как будто других в королевстве не существовало! Почему здесь? Почему сейчас?

Элрик подобострастно выпрямился, принимая бумаги. Крис Таннер собрался было развернуться и уйти, но его взгляд скользнул по мне. Он замер.

- Кто ее сюда пустил? - прозвучало тихо, однако в комнате будто похолодало.

Я даже одернула себя, чтобы не проверить, не открылось ли случайно окно.

- Ах, это! Это Рэная Край. Прибыла сюда с рекомендательным письмом от полковника Вейса из Муанара. Она хочет пройти срочную подготовку для Рубежа, - Элрик бросил на меня взгляд, полный внезапно проснувшегося интереса. - Решительная девица.

- Я неясно выразился, где ваше место?! - гнев ректора отдал мощным гулом внутри меня.

То ли дело в том, что он очень сильный вибрий, то ли… А других объяснений не находилось. Колинс рассказывал, как разделялись маги в этом мире, и несостоявшийся жених был одним из самых одаренных в королевстве. Красный спектр! Несокрушимая мощь, способная сравнять с землей целый город. Как сказал спаситель, оскорбить такого вибрия - это не только социальное самоубийство, но и буквальный риск быть испепеленным на месте.

Секунда тишины показалась вечностью. Тяжелый взгляд ректора прижал меня к полу, сделав такой маленькой, что, если придется произнести хоть слово, то изо рта выльется жалобный писк. Противное состояние!

- Конечно, лорд-ректор, - снова заговорил Элрик Прай, притом с полуулыбкой и легким прищуром, которым оценивающе скользнул по мне. - Мы все здесь это понимаем. Поэтому сразу отказали леди Край, чтобы не тешила себя пустыми надеждами.

- Академия - не приют для беззвучных уродов. Не позорьтесь зря, - бросил Крис Таннер, словно подачку.

Развернулся и вышел, не оглянувшись. Дверь закрылась с тихим, но ставящим точку в моей попытке поступить сюда щелчком.

Внутри все сдавило от горечи. Я пробежала взглядом по присутствующим мужчинам. Один из военных снова углубился в бумаги, другой просто уставился в стену. Лохматый профессор усмехнулся и сложил руки на груди, ожидая моих дальнейших действий. Лорд Прай вздохнул с театральным сожалением.

- Видите, как все сложилось? Нет смысла бежать от неизбежного, леди Край. Ступайте к Тихим, там, говорят, тоже можно жить. Зачем трепыхаться и тратить зря наше и свое время?

Я улыбнулась ему. Это движение губ вышло нервным.

- Если не бороться, то зачем вообще жить, милорд? Или вы добились своего положения, сидя на одном месте и ни за что не цепляясь? - Я демонстративно скользнула оценивающим взглядом по его дорогому костюму, потом по отполированным туфлям и подняла глаза. Постаралась придать своему лицу выражение, будто повесила на его ярлык богатенького сынка и мысленно пристыдила. - Мы не прощаемся.

Поспешила покинуть кабинет. В коридоре сразу увидела спину с широким разворотом плеч и платиновую макушку. Рванула вперед и вскоре перегородила ректору путь.

- Это нечестно! - выпалила я, задыхаясь. - Вы приклеили мне на лоб ярлык, не удосужившись разобраться, какой я человек, словно вам восемнадцать и ваш кругозор ограничен банальным хорошо и плохо. Даже не дали мне шанса!

Он остановился. Его взгляд вмиг стал острым, опасным.

- Шанса? - Крис Таннер произнес это слово так, будто оно было ему отвратительно. - Таким, как ты, он ни к чему. С такими, как ты, нужно именно так общаться, чтобы вы не портили окружающим жизнь. Ты - ноль. Твое предназначение - знать свое место. И оно не здесь.

Его голос снова обрушился давящей волной, от которой внутри все сжалось и задрожало. Меня будто поставили на колени - не физически, но морально. Я едва устояла на ногах.

- Проваливай, - сказал он с безразличной жестокостью.

Мужчина обошел меня, как кусок грязи на дороге. Я же не сразу нашла в себе силы, чтобы просто посмотреть ему вслед. Было тяжело даже шелохнуться. Правда, удалось сжать кулаки и справиться с неожиданной растерянностью. Я подняла голову и решила снова догнать ректора, чтобы доказать если не словами, так действиями, как крупно он ошибался на мой счет.

Мимо прошла группа парней в черных с алым мундирах. Один из них скривился.

- Фу, ну и смердит здесь. Кто выбросил этот мусор посреди коридора? - громко произнес он, глядя прямо мне в глаза.

Его спутники закивали. Они даже не сбавили шаг. В мою сторону хлынул поток абитуриентов в разношерстной одежде, которые начали обтекать меня. Шептались.

Я двинулась вперед. Начала ловить на себе взгляды, полные брезгливости. Сразу вспомнила о клейме, поправила волосы, чтобы скрыть отметину, однако ее уже видели.

- Смотри, уродка...

- Беззвучная...

- В академию пускают отбросов?

- Надо пожаловаться отцу, я не хочу учиться в месте, где водится нечисть.

- Не приближайся, а то заразишься, - оттянула девушка свою подругу, которая едва не задела меня плечом.

Как мне еще в лицо не плюнули?!

Я все это слушала. Пораженно смотрела на них, оборачивалась. Чувствовала себя какой-то грязной, униженной. Оскорбления продолжались, летели со всех сторон вместе с двигающейся толпой молодых людей, напоминая те самые камни и помидоры, которые упоминала сестра Рэнаи.

Какая «интересная» мне предстоит жизнь!

Их слова задевали, но внутри зрело совсем не отчаяние, нет. Там рождалась холодная, тупая злость. Кулаки сжимались. Хотелось закричать и разом заткнуть их всех, но что я могла против толпы?

К оскорблениям вряд ли привыкнуть. Вот только я беззвучная, значит, нужно стать еще и «глухой», замкнуться в себе.

Да, точно «увлекательная» жизнь, похлеще моего цирка.

Переведя дыхание, я заставила себя идти быстрее, чтобы покинуть эту людскую клоаку. Вскоре выпорхнула из академии и увидела Колинса, который ждал меня на улице. Заметив мое выражение лица, он огорчился.

- Не вышло? - спросил он тихо.

- Там был лорд Крис Таннер, о котором ты не мог не знать, - мой голос едва не звенел от ярости.

- Я понадеялся, что вы не встретитесь, - виновато проговорил спаситель.

- Как это, Колинс?! - я чуть не крикнула, но посмотрела по сторонам. Кажется, наш разговор, да и мое клеймо, которое до конца не спрятать под волосами, привлекали много внимания. Только поэтому поспешила первой к карете и процедила, когда туда же забрался друг настоящей Рэнаи: - Ты хоть представляешь, как это выглядело? Ты подставил меня!

- Не драматизируй, Рэни. Был достаточно большой шанс, что вы не увидитесь, потому что лорд-ректор, судя по добытой информации, часто покидает академию из-за дел совета.

- Ладно, допустим, но мне предстояло проучиться здесь год. Год! Ты понимаешь, что мы точно… - начала я распаляться, но остудила себя и прикрыла глаза ладонью. - Хорошо, уже не важно. Мы с ним встретились, меня не взяли. Что делаем дальше?

Колинс широко улыбнулся и даже поиграл бровями, словно придумал очередной безумный план. И что-то подсказывало… Ой, не надо!

- У меня кое-что есть, - достал он из кармана знакомую стеклянную пластину. - Это измеритель. Если что, вещица редкая и находится под контролем Магистерия, но я сумел раздобыть одну. Вот, теперь мы можем доказать, что ты не беззвучная! - протянул мне.

Я взяла этот холодный предмет в руки, повертела с двух сторон, даже близко не представляя, как его активировать. Мужчина сразу понял, что совершил глупость. Забрал вещицу себе, но не успел ничего сделать, потому что наш экипаж остановился.

Мы выбрались на улицу. Направились на постоялый двор, где спаситель снял для нас две комнаты на третьем этаже. Вскоре устроились в той, которая предназначалась мне. Он дал измерителю магический импульс и схватил мою руку, прижал к пальцам пластину. Я вся напряглась, надеясь увидеть хоть намек на один из семи цветов радуги, по которым здесь определялась сила магии.

Сердце замерло в ожидании. Я понадеялась…

- Черный, - вздохнул мужчина, когда пластина окрасилась совершенно не так, как нам нужно. - Может, неисправна?

Колинс покрутил в руках измеритель, сосредоточился.

Миг - и пластина вспыхнула ровным зеленым светом. Спаситель пораженно охнул, выронил магический предмет, и тот со звоном разбился на несколько теперь уже безжизненных прозрачных осколков.

- Нет... - прошептал он, с ужасом глядя на свои руки. - Нет, не может быть!

- Что? Что такое? - испугалась я.

Он отступил от меня на несколько шагов, его лицо исказилось паникой.

- Ты... ты поглощаешь их! Вибрации! У меня... у меня был стабильный желтый спектр с восемнадцати лет. Я мог создавать сложные артефакты! А теперь... - он с отвращением посмотрел на меня. - Теперь я зеленый. Зеленый…

- Колинс, но я ничего не сделала, - шагнула к нему с желанием успокоить, однако спаситель отшатнулся, как от прокаженный.

- Не приближайся!

Я всплеснула руками. Его поведение задело сильнее, чем слова тех выскочек из академии.

- Дело не в этом, - покачал он головой, поняв мое молчаливое возмущение. - Дело не в презрении! Ты просто не понимаешь… Ты ведь не отсюда, твой мир другой, ты не понимаешь.

- Так объясни! С чего вдруг ты отскочил, почему делаешь вид, будто я какая-то опасная, порченная и… - Слов не находилось. Меня душило отчаяние, ведь Колинс - единственный друг здесь.

Мужчина снова посмотрел на свои руки, потом на осколки измерителя и обреченно опустил голову. Зашептал со сквозящим надломом в голосе:

- Вибрации - это все! Мы с ними рождаемся, они наполняют нашу жизнь, помогают. Я был желтого спектра, Рэни, создавал сложные артефакты и магические механизмы, мог позволить себе спокойную, достойную жизнь. А зеленый… - поморщился он. - Вибраций не хватит больше что-то создать, только если починить, но, - нервный смех, - сколько это будет стоит? Все пошло наперекосяк… из-за тебя! Тебе и вправду место среди Тихих, - произнес он без ненависти или укора. Сказал это так, будто только что узрел истину. Словно теперь пытался открыть глаза и мне, такой глупой и не желающей видеть очевидного. - Иначе ты будешь гасить окружающих людей, как поступила со мной, с твоим единственным союзником.

С каждым новым словом я внутренне леденела.

И ведь ничего не сделала! Это они придумали сложный план, в котором все пошло наперекосяк, и не моя вина, что мои вибрации оказались… черными! Ну или вообще не оказались, их нет, судя по всему.

Но разве это повод меня бросать?! Повод оставлять в сложный момент и подталкивать к ужасной жизни в монастыре?

- Я больше не могу тебе помогать. Не могу рисковать.

Он судорожно порылся в сумке, достал свернутую карту и бросил ее на стол возле окна, рядом положил два кожаных мешочка с золотом.

- Там все отмечено. Тихие обитают возле Свалки, это место несложно найти, туда где-то полдня езды. Если все-таки отыщешь способ, как прорваться на Рубеж, а потом через него в Нойт, то пиши. Тут деньги, - говорил он, больше не глядя на меня.

Я же не могла шевельнуться.

Меня пробирал холод.

- Должно хватить на первое время. Вот это мой адрес, - положил карточку. - Если будут еще какие-то вопросы…

- Колинс, ты серьезно решил меня бросить? - мне не верилось. - Трус!

Он поджал губы, отвернулся и взялся за ручку, собираясь уйти.

- Это не трусость, - то ли пытался убедить себя, то ли оправдывался передо мной. Но разве есть достойное оправдание его поступку?!

По телу бежала неприятная дрожь.

-  Это вопрос выживания в нашем мире, Рэни. Ты провела здесь всего четыре дня, поэтому не успела понять, в чем суть вибраций. Наверное, их проще всего сравнить с воздухом, который необходим для существования. Вибрации - наша суть, и нежелание терять свои способности… не трусость. Согласись, ты тоже не хотела бы из-за постороннего человека стать калекой и лишиться всего, перестать быть той, кем всю жизнь являлась. Из-за человека, который вроде не желал зла, но… он по своему определению зло для всех остальных. Это не трусость, нет. Теперь ты сама по себе.

Спаситель толкнул дверь и сразу скрылся за ней, словно сбегая. Я же осталась на прежнем месте, пораженная внезапным «предательством» и тем холодом, который сковал внутренности.

Смотрела на карту, на мешочки с монетами, на карточку с адресом, куда можно писать… Сглотнула тугой ком и отвернулась. Меня серьезно потряхивало. Напоролась взглядом на кинжал, который позаимствовала из дома семьи Край, схватила его холодными пальцами и с яростным криком запустила в дверь.

Лезвие воткнулось в дерево и замерло.

- Сами вы зло! - прошептала я в гробовой тишине.

Я сидела в холодной тени напротив главных ворот академии, сжимая и разжимая онемевшие пальцы. Ярость бушевала в груди, до того горячая, что с я трудом сдерживалась, чтобы не сорваться. Они все ошибались! Колинс, с его внезапной трусостью. Ректор, с его ледяным презрением. Вся эта свора нарядных щенков, шептавших гадости и обходящих меня за километр.

Если подумать, мне не нужна была их дурацкая учеба. Хватило бы одного - чтобы платиновый гад снял с моей шеи идиотское клеймо. Без него я не была бы прокаженной. С ним же нужно отправляться в монастырь. А я туда не собиралась. Вообще-то я получила второй шанс на нормальную жизнь, теперь могла ходить и не отдам это все из-за какого-то самовлюбленного тирана.

Пусть… теряют свои проклятые вибрации. Мне не жалко!

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены академии в кровавые тона, а ректор так и не появился.

У меня было время подумать над словами Колинса про «калеку». С одной стороны, я могла бы его понять, ведь оказаться недееспособным - это… слишком сложно и очень личное для меня. Но все равно можно было бы поступить иначе. Зачем бросать?!

- Трус, - процедила со злостью.

Ворота наконец распахнулись, выпуская очередную порцию абитуриентов, которые разительно отличались от тех, с которыми сегодня пыталась поступить я. Эти были богатыми мажорами, золотой молодежью. И среди них я заметила одного из принимающей на спецкурс четверки, кто не удосужился помочь и нарушил все договоренности. Тот самый вояка с каменным лицом, что тыкал ручкой в список и твердил, где мое место.

Он двигался быстро. Его прямая спина и уверенная походка вызывали у меня новую волну раздражения. Золото Колинса не сработало. Может, подействует что-то другое?

Я бесшумно последовала за ним, сливаясь с сумеречными тенями. Мужчина свернул на тихую, ухоженную улицу и направился к двухэтажному дому. Я вознамерилась пойти за ним и поговорить с глазу на глаз, возможно, применив для устрашения кинжал. Посмотрим по ходу дела! Но не успела я сделать и шага из своего укрытия, как того окликнул знакомый:

- Дженон! Погоди, дружище, есть разговор!

Вояка обернулся и кивнул, приглашая полноватого приятеля зайти внутрь. Они обменялись рукопожатием.

- Слыхал, что у нас открыли спецкурс? Я сегодня был в приемной комиссии.

- А, точно, ты что-то недавно упоминал. И как новобранцы, есть годные? - голоса стали затихать, но я поспешила к дому и приблизилась к распахнутому окну, притаилась.

- …дурость! Приперлось сплошное отребье. Помяни мое слово, лорд-ректор сядет в лужу после первого же выпуска. Шли бы добровольцы без подготовки, так и так готовятся на убой. Если мозгов нет, то что с них взять? Как есть мясо! Ну научаться махать палками, и что? Без сильных вибраций на поле боя нечего делать!

 Послышалась какая-то возня. Я вытянула голову, чтобы посмотреть, что творилось внутри, но сразу пригнулась обратно, чтобы не оказаться замеченной. Также обнаружила, что на втором этаже открыто окно, и туда без особого труда можно пробраться по растущему рядом дереву.

- …пять дней! - продолжал возмущаться Дженон. - Пять дней придется сидеть в приемной комиссии, будто мне заняться больше нечем.

- Понимаю тебя, дружище. Кстати, тебе не кажется, что лорд-ректор все это затеял ради отчетности? Набивает себе цену, пробивается повыше.

Я процедила под нос ругательства и все-таки поспешила в полусогнутом положении к дереву. Быстро запрыгнула на нижнюю ветку. Отстраненно подумала, что нужно заняться тренировками, потому что тело Рэнаи совершенно не готово к тому, что ему предстоит. Еще удавалось уловить беседу мужчин. Они обсуждали Криса Таннера и то, что недолго ему оставаться ректором: снимут с должности или будет пробираться дальше по карьерной лестнице и уйдет сам. Делали ставки, что произойдет быстрее. Строили догадки, кто сядет на его место.

Вся эта информация меня не интересовала. Мне нужен рычаг давления. Если не помогло золото, то должно найтись что-то, способное перетянуть вояку на мою сторону, даже если при помощи шантажа. Все равно!

Я осторожно добралась до подоконника и, когда перемахнула через него, вдруг поняла, что нарушала закон. Проникновение. Без взлома, правда, но все же.

Надеюсь, меня не поймают. А если так, то…

Я раздраженно поправила платье. Дуля им в масле, не поймают!

Беглый осмотр не принес утешительных результатов. Это оказалась спальня, выполненная в серых и синих тонах. Аскетичная. Она подходила такому мужчине, ему вряд ли нравились мелкие безделушки и яркие цвета. Все просто. Пусто. Самое то для грубого вояки, если подумать.

- И что дальше? - спросила сама у себя, но голос в голове не услышала, хотя очень на него надеялась.

Значит, ничего важного здесь нет. Верно?

И опять никакого ответа таинственного незнакомца.

На носочках я прошла к единственной двери. Вздрогнула, различив грубый смех с первого этажа, и потянула за ручку. А ведь собиралась всего лишь поговорить с членом приемной комиссии…

Но забрела куда-то не туда.

Мне открылся коридор. Я высунула голову, уже собралась выйти, как вдруг появились шаги и поскрипывание лестницы. Мужчины увлеченно разговаривали. Дженон обещал что-то показать другу.

Я дернулась назад, но подумала, что в спальне лучше не прятаться. Выпрыгнула из комнаты и метнулась к соседней двери. Едва пробралась внутрь, сразу осознала, что это место не подходило в качестве моей конечной цели, да и укрытия - тоже, ведь его без преувеличения можно было назвать оружейной. А мне нужен кабинет. Судя по встрече с полковником Вейсом, где-то там находился хранитель.

«Щелкни», - остановил меня голос.

- Что? - переспросила я, застыв на одном месте, хотя должна была бежать, прятаться. А мужчины приближались.

Отступила от двери. Ручка вдруг начала поворачиваться, обещая вот-вот показать меня перед теми двумя. Взгляд заметался по комнате, совершенно пустой, без кресел и столов, были только широкие подставки для странных предметов, чем-то напоминающих снайперские винтовки с прицелом. Неужели в магическом мире использовалось огнестрельное оружие?

Я сорвалась с места, когда дверь начала открываться. Подумала юркнуть за шторы, но тех в комнате не оказалось. Поэтому скрылась за специальной подставкой для тяжелых, шипастых щитов немного странной конструкции.

- Посмотри, какую диковинку взял у Элрика. Его ребята мозговитые, интересные штуки разрабатывают, - отчетливо различила я слова как раз в момент, когда обхватила себя руками за ноги, чтобы стать еще меньше.

Только чтобы не увидели. Пожалуйста, не смотрите сюда.

- А тебе постоянно что-то перепадает, - фыркнул друг Дженона.

- Как для своих, мы с деканом на коротком звучании, - похвастался вояка. - Так, это теперь мусор, старая модель, - смахнул он что-то, и предмет покатился, замер прямо передо мной. Я заметила, что часть моего платья выглядывала из моего укрытия, и подтянула к себе.

Собралась было оттолкнуть от себя еще покачивающуюся вещицу необычной вытянутой формы, чем-то напоминающей мяч для регби, но снова обхватила себя за ноги и решила не рисковать.

- И что оно делает? - мужчины продолжали беседу.

- Создает эхо-портрет, но непростой. Обычные механизмы, ты же знаешь, сохраняют кратковременное движение, а тут можно еще увеличивать, притом не теряется качество. Смотри.

Дженон что-то сделал. Послышался громкий, резкий щелчок. Я напряглась вся, даже не представляя, что сейчас происходило. Они находились близко, были как раз за моей стойкой, обсуждали этот чудо-механизм, который работал, судя по всему, как обычная камера в телефоне из моего мира. Вояка начал расписывать, чем этот предмет поможет в разведке. Стал жарко расхваливать новинку, а еще пояснил, что такие вряд ли войдут в массы, ведь военные разработки - дело дорогое и тонкое.

А я смотрела на лежащий под моими ногами черный предмет, и раз за разом мысленно молила, чтобы они не решили поднять его. Хотела бы переместиться куда-нибудь, но… вперед на несколько метров тянулась голая стена. На ней висело оружие, но разве это поможет? Сзади… я пошевелилась, но вдруг поняла, что лучше этого не делать. Малейших шорох мог привлечь ненужное внимание.

- Вот умеют же делать, - попятился друг Дженона, и я увидела его ноги.

Как же близко!

Зажала себе рот, чтобы заглушить дыхание.

Стоит ему немного сместиться или просто наклониться за выброшенной воякой штуковиной, и встретится со мной лицом к лицу. А дальше неизвестно, в какую дыру меня закинут за проникновение в чужой дом.

А они разговаривали. Теперь обсуждали другую разработку, которая в моем мире называлась бы снайперской винтовкой. Но здесь вместо пуль была магия, которой нужно напитывать оружие. Дженон хвастался, о, как же он хвастался. Показывал примерно, как все работает, а я… не знала, куда себя деть.

Сердце притихло, тоже опасаясь выдать меня. Взгляд постоянно тянулся к черным штанам, до которых буквально можно было дотянуться. Я в ловушке!

Время тянулось.

Ноги затекли, появилось ощущение, что больше не выдержу в таком положении и минуты. Но мужчины не уходили. Обсуждали безделушки, даже не собираясь куда-то перемещаться, словно им приклеено здесь. Но когда вояка предложил посмотреть отражающие вибрации щиты, я поняла, что сейчас предметом их внимания станет моя стойка.

Сейчас обнаружат меня. Точно найдут! И тогда мне не жить. Нужно что-то делать, бежать. Хотя в моей ситуации можно только ползти. Но куда?! Ни назад, ни вперед не двинуться. Везде голая стена!

Мужчина в черных штанах сместился назад, задел пяткой выброшенную ранее штуковину. Теперь он оказался прямо перед моим носом!

Я отодвинулась немного, пораженно округлила глаза и начала поднимать их, уже понимая, что меня обнаружили.

И в течении этих крохотных мгновений, пока взгляд стремился вверх, я лихорадочно выстраивала в голове план, как буду выкручиваться.