Попала! Замуж за злодея

Кристина.

Дурацкий ливень зарядил с самого утра. Еле продрала глаза. Налила в термокружку двойную порцию кофе. Пирсинг в носу, ушах, бровях. Чёрные тени, стрелки, двойной слой туши. Кожаные штаны, толстовка с капюшоном, ботинки на толстой подошве. За личиной неформалки никто не станет искать потомственную ведьму, что крайне удобно.

 Спрыгнула со ступеньки автобуса прямо в лужу. Сквозь лысые верхушки деревьев и железный забор проглядывало серое здание краевой больницы. Машенька, Машенька, когда уже я заберу тебя отсюда?

Кивнула знакомой медсестре на посту и сразу прошла в палату. Размеренное пиканье аппаратуры, трубочки, датчики, и лучшая подруга, совсем прозрачная и худенькая. Опустилась на стул возле кровати и коснулась рукой плеча в голубой больничной сорочке:

— Привет, родная!

Веки чуть дрогнули, Машенька открыла глаза и улыбнулась:

— Крис! Это ты!

— Я! Кто же ещё! Как твои дела?

— Всё хорошо.

Всё хорошо! У неё всегда всё хорошо! Когда крадут кошелёк. Когда машина окатила водой из лужи. Когда муж сбегает к беременной любовнице. Когда сжирает изнутри болезнь и вредные лекарства, без которых никак.

Отвела глаза и шумно выдохнула. Я не хотела, просто отказывалась замечать очевидное: ей хуже! Хуже, едрит твою налево! Сглотнула с усилием и взяла с тумбочки книгу. Так, нам обеим надо отвлечься, сменить тему. Что тут у нас?

Знакомый увесистый фолиант. Провела кончиками пальцев по серебристому тиснению. Опираясь на меч, с обложки на меня смотрел мрачный рыцарь. Позади него парочка: блондин в военном мундире, взирающий со спокойным достоинством и шатенка в голубом платье. «Чёрный свет» — гласило название. Новый фэнтези-роман, книжный бестселлер, открытие года. Я сама принесла его Маше, чтобы она могла, хотя бы иногда, забыть о больничных стенах, погружаясь в мир любви и магии.

— Как тебе книга? — сжала прохладную ладонь подруги.

— Шикарно написано.

— Да?

— Ты же читала! — смотрит с мягкой укоризной.

— Ну, и что, хочу узнать твоё мнение. Принц Эйдан бесподобен, Алисия правильно сделала, что выбрала его, а не злобного Даркнайта.

Маша в ответ загадочно улыбнулась и прошептала:

— У нас с тобой всегда разнились вкусы на мужчин.

— Чегооо? — протянула удивлённо и потрясла в воздухе книгой. — Хочешь сказать, тут есть варианты?

Маша пожала плечами:

— Хочу сказать, что Даркнайту не дали шанса. Всё было против него, он не виноват, что стал таким. Ему не оставили шанса.

Вот ведь добрая душа, опять она за своё!

— Он предал всех и повёл шепчущих на свой народ! Не надо его оправдывать, потому что у предательства оправдания нет!

— Если бы его жена Мэрион не умерла, если бы его возлюбленная Алисия не оказалась гордячкой и снобкой — кто знает, как сложилась бы жизнь Даркнайта?

— Нет, вы это слышали?! — я даже встала. — Поражаюсь твоей способности оправдывать разную лютую жесть! Маша, он повёл монстров на свой народ, ау! На тех, с кем сражался бок о бок, на женщин и детей. Он предал тех, кому был господином, кого клялся защищать, кто верил ему безоговорочно!

— Значит, у него были на то причины.

— Как и у твоего муженька — предать тебя! Его ты тоже вечно оправдываешь!

Брякнула и тут же прикусила язык. Вот чёрт, вырвалось! Терпеть не могу эту трусливую крысу! Маша нахмурилась и непонимающе на меня уставилась:

— При чём тут Сергей? Мы же про книжку говорили?

— Забудь! — села обратно, погладила её руку и всмотрелась в глаза. — Зря я это сказала, прости. Просто я придушить готова этого гада за то, что он бросил тебя в такой момент.

— Перестань, Крис, — умоляюще смотрит, и я не могу противостоять её взгляду. — Я не держу на него зла, значит, и ты не держи. Я рада, что у него всё хорошо и давай больше не будем об этом. Так что там с книжкой?

— А что с книжкой? Мэрион жаль, бедняжка так мучилась в родах, и всё напрасно! Даркнайт повержен и уничтожен, так ему и надо, собаке! Принц Эйдан и Алисия красавчики, спасли мир, заслужили «долго и счастливо»! Хэппи энд!

— Такой себе счастливый конец, — поморщилась Маша, но спорить не стала, лишь прикрыла глаза и содрогнулась от приступа боли.

Я тут же подалась вперёд:

— Плохо, родная? Сейчас, я позову доктора, я мигом!

Почти час я мерила шагами больничный коридор, ломая руки и кляня на чём свет стоит, свой дурной язык. Вот зачем я ляпнула про её грёбанного муженька, зачем? Точно ведь из-за этого засранца ей поплохело. Дура я, ой дура!

Метнулась к вышедшему из палаты доктору и с надеждой всмотрелась в его лицо с молчаливым вопросом. Серьёзный мужчина лет сорока в очках мельком взглянул на меня и  спросил:

— Родственники есть?

— У неё только я.

— Вы уверены? Выясните на всякий случай. Пусть бросают всё и едут прощаться, у них пара дней максимум.

По громкой связи объявили вызов, и доктор ушёл. Я же на негнущихся ногах прошмыгнула обратно в палату. Размеренный писк аппаратуры казался оглушительным в царящей здесь тишине. Теперь я чувствовала её, ощущала — смерть была рядом, она была здесь. Маша спала под обезболивающими. Я схватилась за волосы и сползла вниз по стене, беззвучно плача.

Почему так несправедливо? Почему уходят лучшие? Ей жить бы, да жить! Она несла с собой свет, и явно с ней этот грёбанный мир был лучше, чем без неё! Я не согласна, не согласна! Не знаю, сколько просидела так на полу, кусая костяшки пальцев и обливаясь слезами. Вдруг взгляд зацепился за книгу.

Как-то раз бабка пыталась научить меня одному заклинанию. Я тогда подняла её на смех, а она рассердилась и отхлестала меня мокрым полотенцем по заднице, прогнала и месяц со мной не разговаривала. Конечно, в это сложно поверить, но что, если — да? Бросила быстрый взгляд на Машеньку, вернее, то, что осталось от неё прежней. Хуже точно не будет. Да, я попробую, я должна. Вдруг, это шанс, её шанс?

Воровато оглянулась на дверь, затем порылась в рюкзаке. Всё что нужно, с собой, потому что никогда не знаешь, где понадобится провести ритуал. Щёлкнула зажигалкой и прокалила над пламенем лезвие ведьминского ножа, начертила мелом на полу нужные символы силы, разложила вокруг себя родовые амулеты. В центр положила «Чёрный свет», поставила ритуальную чашу, на неё водрузила нож и только после этого зажгла свечу.

Что ж, поехали. Сейчас только сосредоточиться и извлечь из глубин памяти всё то, что давно погребено под другими воспоминаниями, то, что говорила бабка. Хоть я и дурила в тот день, но память моя словно губка, всё впитывает и хранит десятки лет.

Села в позу лотоса и попыталась провалиться вглубь подсознания, по крупицам отыскивая фрагменты того самого дня.

Простая, чистая душа,

Жизнь обошлась с тобой сурово.

Ты не заслуживаешь смерть…

Окно в палате с грохотом захлопнулось. Кровать и тумбочка задрожали. Входная дверь задребезжала и затряслась. Улыбнулась кончиками губ и открыла глаза. Вспомнила.

Небо за окном резко затянуло тучами. Грянул гром, засверкали молнии. Одна из них ударила в карниз. Рядом рухнуло дерево, чудом не разбив окно нашей палаты. Свеча вспыхнула и погасла.

Поднялась на ноги и подошла к Машеньке. Погладила её пергаментную кожу на руке и прошептала:

— Я люблю тебя, милая. Родная сестра не была бы дороже и ближе, чем ты. Надеюсь, ты получишь там то, что заслуживаешь: признание, спокойствие, любовь. Об одном прошу: хватит быть для всех хорошей, пора учиться постоять за себя, слышишь? За счастье нужно бороться! Но ты сильная и ты справишься, я в тебя верю! Вперёд, в новую жизнь!

Надавила лезвием на запястье подруги и собрала капли крови в ритуальную чашу. Вернулась на своё место в центре магического круга.

Простая, чистая душа,

Жизнь обошлась с тобой сурово.

Ты не заслуживаешь смерть…

И старый мир смени на новый!

Камень скользил во влажных ладонях, когда наклоняла ритуальную чашу. Очень медленно и осторожно я удерживала её над страницами романа. Капли крови упали на бумагу и расползлись по ней причудливой паутинкой.

Задержала дыхание, внимательно следя за пламенем свечи, которое вдруг взметнулось вверх на десятки сантиметров, а затем резко потухло. Одновременно с этим мерный писк аппаратуры сменился продолжительным непрерывным сигналом.

Буря за окном стихла, словно по щелчку пальцев. Тучи расходились.

Когда в палату вбежала перепуганная медсестра, я стояла рядом с Машенькой с рюкзаком за спиной, запоминая любимые черты лица. Удался ли ритуал? Или я правильно делала, что смеялась над бабкой? Я не знала.

Когда вышла на крыльцо с пакетом Машиных вещей, на ясном небе светило солнце. Мальчишки за забором больницы пускали кораблики. Пели птицы. На душе вдруг сделалось легко и радостно без причины. Конечно, всё удалось, я чувствую это, я знаю! Моя Машенька жива! «Будь счастлива, любовь моя, моё сердце», — прошептала, всматриваясь в облака слезящимися глазами

Вдруг из пакета выскользнула книга и шлёпнулась в лужу страницами вниз. Почувствовала, как внутри похолодело. Сердце забилось тревожно. Это знак, не иначе! Что могло пойти не так? Где ошибка? У Алисии не жизнь, а мечта: любящий принц, королевство, сильная магия, долгая и счастливая жизнь впереди, так в чём подвох?

Нервно сглотнула, дрожащими пальцами подняла мокрую книжку и резко перевернула. О, нет! Нет и нет! Не может быть! Книга была раскрыта как раз на тех страницах, где мучительной смертью при родах умирает младшая сестра обожаемой мной Алисии, пустышка без магии, унылая моль и её бледная копия. Мэрион.

Мэрион.

Тьма была такой уютной, и мне было так хорошо в ней. Лениво открывать глаза, да и зачем, когда так прекрасно и нет больше боли. Какое-то новое лекарство, наверное, надо будет сказать доктору, что оно помогает.

Шевельнула кончиками пальцев на ногах и услышала какой-то шум, словно сквозь вату. Кто-то всхлипывал, поливая мою ладонь слезами. Крис? Открыла глаза, но вокруг была не больничная палата!

Кровать с балдахином из плотной бордовой ткани. Письменный стол из тёмного дерева в углу со свитками, перьями и чернильницами. Сквозь стрельчатые окна едва пробивается тусклый свет. К стене жмутся девушки в белых передниках и чепцах и о чём-то переговариваются.

Едва дыша, повернула голову. Стоя на коленях возле моей кровати, какая-то девушка тихо плакала, сжимая мою руку. Залюбовалась её шелковистыми волосами цвета молочного шоколада и почувствовала, как сердце защемило от нежности. Чуть пошевелила рукой. Девушка резко вскинула голову. Её глаза расширились, а мокрое от слёз лицо осветилось радостью:

— Мэрион! Мэрион! — бросилась мне на грудь, душа в объятиях. Незнакомка отстранилась и зашептала, гладя меня по волосам. — Сердце моё, тебе лучше? Душа моя, умоляю, скажи, что тебе лучше!

Я прислушалась к себе. Чёрт те что творится, но мне, и в самом деле, лучше. Верится с трудом, но боли больше нет!

— Кажется, да, — кивнула неуверенно.

— Я говорила вам! — девушка подскочила и принялась тыкать пальцем в служанок и пожилого мужчину в тёмной мантии, шагнувшего из глубины комнаты. — Говорила, что она поправится! Я верила! Я оказалась права! А вы все — нет!

Мужчина в мантии пристально всмотрелся в меня, и под его взглядом я поёжилась. Серые блёклые глаза пугали. Захотелось отвернуться, закрыться. Мужчина потёр ладони и почтительно поклонился девушке:

— Хвала Светлому Богу, — затем шагнул ко мне и снова поклонился. — Если Ваша Светлость не возражает, я бы хотел произвести осмотр, чтобы убедиться…

— Нет! — крикнула громко неожиданно для себя самой. Мужчина и девушка удивлённо посмотрели на меня. Я нервно провела ладонью по одеялу и добавила уже спокойно. — Не стоит, и я хочу остаться наедине с…

Бросила беспомощный взгляд на милую шатенку, которая совсем недавно так горячо меня обнимала. Её живая искренность и внимание подкупали, и с первой минуты я поняла, что могу ей доверять. Девушка слегка прищурилась, словно угадала мои мысли, затем резко обернулась к мужчине и служанкам:

— Вы слышали? Прочь! — она звонко хлопнула в ладони.

Девушки в передниках тут же присели и поспешили выйти.

— Но, Ваше Высочество, — мужчина в мантии поднял руки. — Его Светлость распорядился…

— Вас позовут, Бивер, когда понадобитесь! А сейчас оставьте нас! Немедленно!

— Да, Ваше Высочество! Ваша Светлость! — он поклонился, бросив на меня задумчивый взгляд, и вышел.

Ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Что-то странное творится вокруг. Что это? Рай или ад? Или какая-то параллельная вселенная? Что бы это ни было, мне здесь нравится, в этой реальности без боли.

Девушка с волосами цвета молочного шоколада присела на край моей постели и ласково провела ладонью по моей щеке:

— Я так испугалась, Мэрион, родная! Прошу, никогда больше так не делай! Никогда!

Я посмотрела на плотно прикрытую дверь, затем на девушку. Шатенка нахмурилась:

— Что-то не так?

— Дааа… кажется, — нервно смяла край одеяла, — кажется, я не помню ничего…

— Что? — её глаза широко распахнулись в удивлении.

— Не знаю, не понимаю, как это вышло, но…

— Даже меня? — хрипло прошептала девушка, в ужасе прикрыв ладонью рот.

— Прости, — улыбнулась виновато. — То есть, я, кажется, помню, что люблю тебя, что мы очень близки, это есть здесь.

Я сжала её ладонь в своей руке и поднесла к сердцу.

— Но это всё, к сожалению.

— О, Светлый Бог! — девушка высвободила ладонь, поднялась, схватившись руками за голову, сделала несколько кругов по комнате, затем застыла, отвернувшись к окну.

Я снова пошевелила пальчиками ног, затем отбросила одеяло в сторону и спустила голые ступни на ковёр. Кожу защекотал мягкий ворс — давно забытые ощущения. Не в силах поверить в то, что делаю, я встала. Сама! Переступила с ноги на ногу, поднялась на цыпочки, рассмотрела тонкие кисти рук. Так странно, руки мои, и словно не мои, но как же приятно свободно двигаться, и ощущать столько силы внутри, и тело слушается, и нет никакой слабости!

Покружилась на месте вокруг себя, наблюдая за тем, как поднимается юбка ночной рубашки. Как прекрасно жить! Снова жить! Рай это, ад или другая реальность — они прекрасны, потому что в них я снова жива и здорова!

Взгляд остановился на неподвижной спине девушки. Мне захотелось подойти к ней, обнять, окутать теплом и светом — странное желание, потом разберусь, откуда оно.

Приблизилась, обняла её за талию и сложила голову на плечо. Шатенка вздохнула и обняла меня в ответ:

— Прости, Мэрион, — гладит по волосам, и это так успокаивает, как и её запах, такой родной и смутно знакомый. — Ты жива, это главное! Имею ли я право роптать, когда Светлый Бог услышал молитвы и даровал великую милость? Всё остальное пустяки, а память — она вернётся, я уверена!

Она мягко отстранилась и взяла моё лицо в ладони:

— Мы сёстры, я люблю тебя больше жизни и всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Мы делимся друг с другом сокровенным, и между нами нет тайн.

В этот момент за окном раздался какой-то шум, а по лицу девушки пробежала тень:

— Вот только остальным не обязательно знать, что ты всё позабыла. Для твоей же безопасности. Поняла меня?

— Остальным?

Она показала подбородком в сторону окна. Мы вместе подошли к нему, и я взглянула вниз. Мы в замке. Этаж второй или третий. За окном внутренний двор. Мальчишка катит огромную деревянную бочку. Конюх придерживает под уздцы норовистого жеребца. Идёт прачка с корзиной белья.

Вдруг все они замирают, низко склонив головы. Через двор неспешно едет процессия всадников в рыцарских доспехах, и один из мужчин очень выделяется. Почувствовала, как девушка, назвавшаяся сестрой, сжала мою ладонь. Внутри неё словно плещется злость, а я стою, не в силах пошевелиться, и глаз не могу отвести от статного рыцаря в чёрных доспехах с короткими тёмными волосами.

Он держится на лошади уверенно и прямо, правя одной рукой. Один из спутников что-то говорит ему, рыцарь усмехается уголком рта, а я вдруг думаю, что никогда в жизни не видела улыбки прекрасней.

Что-то внутри шевельнулось… узнавание? Глупости, откуда я могу его знать? Сердце застучало часто-часто. Смотрела на него заворожённо, забыв обо всём, когда услышала грустный вздох Алисии:

— У нас с тобой всегда разнились вкусы на мужчин.

Я вздрогнула, услышав знакомую фразу. Сестра продолжала:

— Вижу, ничего не изменилось, — затем добавила со скрытой злостью, — и даже потеряв память, ты помнишь ЕГО.

Время ускорилось, сделалось жарко, во рту вдруг пересохло, но я спросила хрипло:

— Кого?

— Его Светлость герцога Даркнайта Блэка, твоего мужа.

От услышанного перехватило дыхание. В этот же миг мужчина резко вскинул голову. Наши взгляды встретились, и меня словно ударило в грудь холодной тьмой. Отшатнулась прочь от окна, позабыв про кровать за спиной, больно ударилась о её изножье, нелепо взмахнула руками, ловя равновесие, и упала на мягкое одеяло. Вслед за мной вверх взметнулась и упала на грудь копна золотистых волос. Пропустила несколько локонов сквозь пальцы. Мамочки, у меня никогда не было такого богатства! А после лечения у меня и вовсе не было волос!

Последний пазл мозаики встал на место. Мэрион, Алисия, их светлости и высочества! Звучит, словно бред какой-то, но я в книжке! В книжке «Чёрный свет», которую читала!

В коридоре послышался шум. Алисия помогла мне сесть в кровати, поправила одеяло и горячо зашептала:

— Не говори ему ничего, ты поняла? Никому нельзя верить!

— Даже собственному мужу? — удивилась я.

Сестра горько усмехнулась:

— Ему в первую очередь, потом объясню!

— Хорошо.

Мы обе вздрогнули от громкого стука, затем дверь распахнулась, и порог переступил тот, кто в скором будущем истребит всё живое на тысячи миль вокруг. Кто поведёт на людей зло из Чёрной пещеры. Кто перейдёт на сторону мрака и перестанет быть человеком. Мой муж герцог Даркнайт Блэк.

Мужчина шагнул в комнату, и у меня перехватило дыхание. Вблизи он казался ещё выше и шире в плечах, чем когда я видела его из окна. И дело не только в массивных рыцарских доспехах, которые он нёс легко, словно они ничего не весят. Невероятная сила шла от каждого его движения. Его правая рука сжимала рукоятку меча, и я вдруг подумала, что он мог бы без труда переломить меня ею.

Он моментально заполнил собой всё пространство. Я думала, что с ума сойду, когда он на меня посмотрит. Наверное, я многое пойму по его глазам, как это обычно бывает у любящих друг друга людей! Но пронизывающий взгляд тёмных глаз скользнул по мне безо всякого интереса. Мужчина чуть склонил голову:

— Миледи, рад был узнать, что вам лучше.

Надо что-то ответить, что-то сказать, но вместо слов благодарности изо рта вырвался странный хрип.

Алисия тут же обошла кровать и встала между нами, загородив меня спиной от мужчины. Я услышала её ледяной голос:

— Мэрион ещё слишком слаба, ей нужен отдых и покой.

— Алисия, — низкий голос тут же заиграл обволакивающими бархатными интонациями, от которых неприятно кольнуло в груди. — Ваша забота о сестре восхищает. Теперь, когда ей лучше, вы порадуете нас своим присутствием за ужином?

Я вытянула шею, рискуя свалиться с кровати в попытке разглядеть лицо говорившего из-за спины Алисии, но мне совсем не понравилось то, что я увидела! Герцог Блэк смотрел на мою сестру совсем иначе! Внимательно, с интересом и каким-то скрытым предвкушением. Это что же получается? Ну, конечно, как я могла забыть — Даркнайт влюблён в Алисию с детства, а меня едва терпит. Ужин, значит? И, прежде чем сестра успела ответить, я громко сказала:

— Порадует! Мы вместе порадуем!

Две пары глаз посмотрели на меня, Алисии — испуганно, Даркнайта — недовольно. Я подумала секунду, затем добавила:

— Если, конечно, вы не возражаете, Ваша Светлость.

Прищурилась, тут же заметив — возражает! Похоже, прекрасно обходился без жены, пока та болела, и не прочь продолжать в том же духе! Но вслух герцог ничего подобного не сказал, лишь кивнул с холодной учтивостью:

— Как вам будет угодно, миледи.

— Прекрасно! — тут же ответила я, вскинув подбородок.

Мужчина странно посмотрел на меня, затем кивнул:

— В таком случае, до вечера. Миледи, — равнодушно кивнул мне, затем повернулся к сестре, и выражение его лица мигом изменилось, в глазах заплясали чёртики, губы растянулись в чувственной улыбке. — Ваше Высочество.

Поджав губы, сестра холодно кивнула ему в ответ:

— Ваша Светлость.

Герцог Блэк развернулся, взмахнув плащом, и вышел прочь. Мы снова остались одни. Алисия подлетела ко мне, вцепилась в руку и зашептала:

— Ты с ума сошла? Зачем ты это сделала?

— Хочу посмотреть на всех, попытаться вспомнить.

— Но ты ещё слишком слаба, сердце моё! Лучше тебе оставаться в постели!

— Нет, Алисия, я была в постели слишком долго, поверь, мне хватило! Хочу поскорее вернуться к нормальной жизни, поэтому не мешай мне, а лучше помоги!

Сестра нахмурилась, затем задумчиво посмотрела в сторону и осторожно кивнула:

— Ну, хорошо. Это даже удобно, ведь на ужине будут все, и я смогу рассказать тебе про каждого. А вдруг, это и вправду поможет тебе вспомнить? Знаешь, у меня такое странное чувство, — задумчиво продолжила она, глядя в потолок. — Будто это ты и не ты одновременно.

Я задержала дыхание. Что, так заметно? Чем я себя выдала? Алисия сказала:

— Накануне болезни ты была странной, я даже начала опасаться, что ты можешь что-то с собой сделать!

— Я не помню тех дней.

— И не нужно, — сестра улыбнулась тепло, коснулась пальчиком моего носа и смешно скорчила свой. — Не знаю, болезнь ли тому виной, или потеря памяти, или и то, и другое, но сейчас ты мне нравишься даже больше! В тебе словно зажёгся огонь, веришь?

— Я люблю тебя, — сказала просто, хлопнув ресницами.

— И я тебя люблю, моё сердце.

Почувствовала, как сестра коснулась губами моего лба и встала с кровати:

— Отдохни часок, пока я напишу Эйдану. Он так переживал, что я просто обязана немедленно сообщить ему о твоём чудесном исцелении! А потом я распоряжусь по поводу ванны, и помогу тебе подготовиться к ужину. Знаю, что тебе не терпится принарядиться для герцога.

И столько было в её глазах тепла, сочувствия и любви.

Покраснела, натягивая одеяло до самых глаз: она всё знает. Конечно, как же иначе? Старшая сестра знает про глупую безответную влюблённость младшей в мрачного супруга. Как, вероятно, знает и то, что Мэрион никогда не дождётся взаимности, потому что сердце Даркнайта давно принадлежит ей, Алисии. Знает и искренне сочувствует, но ничего не может изменить.

Хлопнула входная дверь, и я осталась одна. Тут же соскочила с кровати и подошла к туалетному столику у стены. Провела кончиками пальцев по шкатулке с украшениями, развернула к себе большое зеркало. Боже, Мэрион, ведь ты красавица! Почему никогда не верила в себя? Покорно принимала вторые и третьи роли? Почему всегда отступала, жила будто во сне?

Наклонилась вплотную к зеркалу, знакомясь с собой новой, запоминая черты лица. Затем улыбнулась отражению и тихо прошептала:

— Хватит спать! Пришло время проснуться!

Мэрион.

Тёмный коридор замка тускло освещён факелами. Здесь прохладно и сквозит. Расправила плечи и разгладила юбку из лимонного шёлка. На сестре закрытое платье из плотной алой ткани. Её губы сомкнуты, подбородок поднят: сестра не в восторге от предстоящего ужина. За нами следуют наши фрейлины, о которых я уже успела узнать кое-что благодаря Алисии.

Леди Дарина Стоун, широкоплечая угрюмая женщина с грубыми чертами лица, дальняя родственница Блэков, сирота, воспитанница покойной матери Даркнайта. Ничего интересного, как сказала Алисия. Живёт молитвами, безобидна, но доверять ей или рассчитывать на дружбу особо не приходится: продаст герцогу за две копейки. Вот кому она действительно верна.

Полная противоположность Дарины — леди Илона Вайолет. Когда Алисия упомянула вторую фрейлину, её глаза недобро сверкнули, а уголок рта дёрнулся. Красавица-брюнетка не самых строгих нравов из семьи обедневших аристократов. Она и её братец, Брюс Вайолет присосались к герцогу Блэку, словно моллюски. Брюс Вайолет был посвящён герцогом Блэком в рыцари. На секунду мне показалось, что сестра хотела добавить ещё что-то об этой парочке, но не успела или передумала говорить.

— Её Высочество, принцесса Алисия Лайтнесс! Её Светлость герцогиня Мэрион Блэк!

Когда мы вошли в главный зал, все расступились в стороны, образуя длинный коридор, и присели в поклонах. Я сжала ладонь Алисии и мы двинулись вперёд. После узкого коридора высокий потолок и простор главного зала заставили растеряться. Непривычная обстановка нервировала, но ещё сильнее взволновал силуэт мужчины впереди.

Герцог Блэк переоделся к ужину. Сейчас на нём был чёрный камзол с золотистыми пуговицами. Я ведь знала, что увижу его, знала! И всё равно растерялась и перенервничала.

Его взгляд пугает неизвестностью, я понятия не имею, чего от него ожидать. Как я выгляжу? К лицу ли мне это платье? Алисия заверила, что да!

Ох, всё, мы пришли. Герцог Блэк кивнул:

— Ваше Высочество, — в этих двух словах, обращённых к Алисии, столько всего! Все оттенки эмоций.

— Ваша Светлость, — скупой кивок сестры в ответ.

— Миледи, — пустой равнодушный взгляд на меня.

— Ваша Светлость, — вложила свою руку в его протянутую ладонь.

В момент касания рук меня бросило в жар. Мы куда-то идём. Ах, да, к моему месту во главе стола. Герцог оставляет меня и равнодушно уходит. Где Алисия? По правую руку от герцога, её фрейлины там же. Рядом со мной лишь Дарина и Илона.

Последняя приветливо улыбнулась и спросила:

— Положить вам пирог, Ваша Светлость?

— Да, — кивнула ей благодарно, наблюдая за тем, как девушка проворно управляется с лопаткой. И чего это Алисия её не любит? Вполне себе милая.

Когда стеснение, сковывавшее меня в первые минуты, отступило, я начала рассматривать людей за столом, пытаясь понять, кто есть кто по кратким характеристикам Алисии.

Первым заметила Брюса Вайолета, брата Илоны. Это не сложно. Он выделялся яркой внешностью среди присутствующих, как и его сестра. Хотя она знойная брюнетка, а он блондин, но точёные скулы, изящный прямой нос и синие глаза выдают близкое родство.

Вздрогнула и отвела взгляд, когда Брюс заметил, что я беззастенчиво его рассматриваю. Нужно быть осторожней в своём любопытстве, иначе меня могут не так понять.

Кто ещё за нашим столом? Старик в серой мантии и амулетом в виде солнца на груди, жрец Светлого Бога.

Четверо рыцарей из наиболее приближённых к герцогу и на этом всё. Остальные гости сидят за двумя другими столами, расположенными вдоль стен.

Осторожно отрезала крохотный кусочек мясного пирога и отправила его в рот. Отпила терпкую бордовую жидкость из железного бокала. Происходящее вокруг напоминало какой-то сон, будто я смотрю в кинотеатре исторический сериал. Сидящие за столом переговаривались друг с другом. То тут, то там, в зале раздавался смех и громкие возгласы «За Его Светлость!», «За здоровье Её Светлости»!

Когда раздался очередной такой возглас, герцог приветственно поднял в ответ свой бокал. Я засмотрелась на него, а он наклонился к Алисии и что-то сказал ей, лаская взглядом. Как он смотрел на неё… разве это прилично? Кусок пирога застрял в горле. Пришлось снова поднять бокал, чтобы протолкнуть его терпкой жидкостью.

Сестра смотрела в тарелку и едва ли удостаивала герцога взглядом. Вот только её холодность, кажется, вовсе не смущала моего супруга. Неожиданно для себя самой поставила бокал на стол слишком громко.

Несколько человек взглянули на меня удивлённо: Алисия с противоположного конца стола, наши фрейлины и два рыцаря. Джэйк Ворн, совсем молоденький паренёк с ёжиком тёмных волос — сочувствующе и как-то жалостливо. И Брюс Вайолет — со снисходительной усмешкой. Одному лишь герцогу не было никакого дела до меня. Он беседовал о чём-то со жрецом и даже не повернул головы.

Жалость посторонних людей ударила хлеще пощёчины. Похоже, все знают, что происходит. Все всё понимают. А я ничего не могу с этим поделать. После того, как увидела своими глазами и окончательно осознала свою незавидную участь, аппетит пропал окончательно. Разговоры становились всё громче, то и дело звучали тосты и поднимались бокалы.

На противоположный край стола я уже даже не смотрела. Словно ножом по сердцу было видеть тот взгляд, которым муж смотрит на сестру, как ищет её внимания. Бедняжка Мэрион, как же ты страдала, сколько терпела, сколько боли прятала внутри, как остро всё чувствовала. И всё это теперь чувствую я!

Чувствую, но не могу ненавидеть ни одного, ни вторую. Каждого из них я люблю больше жизни, и это рвёт душу, убивает изнутри. Вдруг стало тихо: это Алисия поднялась из-за стола. Холодно кивнула герцогу:

— Мы с Её Светлостью вынуждены вас покинуть, герцогиня не вполне окрепла после болезни.

— Как жаль, Ваше Высочество, — бархатным низким голосом проговорил герцог, касаясь губами руки сестры дольше обычного. Дольше, чем позволяли приличия.

Алисия подошла ко мне, протянула руку, бросила напоследок «хорошего вечера, господа», и мы с ней вместе, в сопровождении наших фрейлин, двинулись через зал в сторону выхода.

Когда я закончила вечерний туалет и стояла около окна, задумчиво глядя вниз, скрипнула дверь. Алисия со свечой в руке проскользнула в мою комнату:

— Доброй ночи, сердце моё! — шепнула она, улыбаясь.

— Доброй ночи, родная! — ответила я.

Сестра поставила поднос со свечой на туалетный столик и приблизилась. Обняла меня со спины, нашла мои ладони и прошептала:

— Да ты замёрзла! Зачем стоишь здесь на холоде? Быстро в постель! — возмущённый шёпот сопроводил звонкий шлепок по пятой точке.

— Ай! — пискнула я.

— Кому сказала! Не хватало ещё тебе простудиться!

Мы вдвоём забрались под тёплое одеяло. Алисия задула свечу и устроилась на соседней подушке. В ночной темноте её глаза светились каким-то мистическим светом.

— Поколдуй! — попросила я.

Алисия перекатилась на спину и высвободила руки из-под одеяла. От кончиков её пальцев к потолку потянулось множество тончайших золотистых нитей. Каждая из нитей образовала на своём конце светящуюся звёздочку. Потолок озарил волшебный свет звёздного неба, нашего собственного.

— Ооо! — восхищённо прошептала я.

Алисия хихикнула:

— Ты видела это уже сотни раз, и всё равно удивляешься!

— Потрясающе! Это магия!

— Светлый Бог даровал мне её!

— А мне? — повернулась к ней и спросила, хотя уже знала ответ. — У меня есть магия?

Алисия сочувственно вздохнула и нежно погладила меня по щеке:

— Нет, сердце моё. Боюсь, что нет. Как тебе сегодняшний ужин?

Очевидно, сестра пыталась сменить болезненную тему.

— Все весьма милые.

— Вспомнила кого-нибудь?

— Нет.

— Ничего, всё впереди! Ещё вспомнишь!

Магические звёзды на потолке медленно гасли. Я спросила:

— Тебе не пора?

— Я останусь с тобой сегодня, я так соскучилась.

— Но… что, если ко мне придёт герцог?

Алисия сердито засопела, затем ответила:

— Не придёт, Мэрион, не беспокойся.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Спи, моё сердце. Спи спокойно. Я буду стеречь твой сон.

— Ответь, Алисия, — я села на кровати и попыталась всмотреться в её лицо в темноте.

— Леди Вайолет проводили в его покои.

— Что?

— Прости. Я не хотела говорить тебе. Но ты бы узнала, рано или поздно.

Милый сюрприз, ничего не скажешь. Видимо, я благополучно упустила этот момент, когда листала книгу.

— Но… — я хватала ртом воздух, затем, наконец, выпалила, — я думала, он влюблён В ТЕБЯ?

— О, Светлый Бог, Мэрион! Только не говори, что ревнуешь, милая! Я бы никогда, слышишь, никогда не встала у тебя на пути! Разве могла я, зная, что ты влюблена в него с детства? Любой мужчина перестал бы для меня существовать, отдай ты ему своё сердце! Тем более Даркнайт! — зло прошипела Алисия, а у меня внутри всё взбунтовалось при этих её словах. — У нас с тобой всегда разнились вкусы на мужчин…

— Уже слышала это! — ответила раздражённо.

Алисия тоже села на кровати и сказала:

— Милая, но… я ведь пыталась предостеречь тебя, я умоляла тебя не соглашаться на этот брак! Я знала, что герцог Блэк тебя не достоин! Ни единого волоска на твоей голове! Этот мерзавец не смог смириться с тем, что я выбрала Эйдана и решил отомстить! Решил забрать у меня самое дорогое! Тебя! Он вознамерился мстить мне, мучая тебя! У таких, как он, нет сердца! Он не умеет любить, лишь жаждет обладать тем, что недоступно! Я всё это знала, я же тебе говорила! И я, и родители! Но разве ты нас слушала?

Я встала с кровати и прошлась по комнате. Тёплый ворс ковра закончился, и ступни снова обдало холодом каменного пола. Слышать всё это было горько, но вместе с тем внутри взметнулась гордость и злость. Я сжала кулаки и обиженно сказала:

— Выходит, дело в тебе, да, прекрасная Алисия? Только в тебе одной? Ты, ты и снова ты, везде и всюду! И даже на мне мужчина женится по одной причине — потому что я твоя сестра? Так, что ли?

— Что? Нет…

— Знаешь, с меня достаточно!

— Но, Мэрион…

— Хватит! Устала слушать! — всплеснула руками и крикнула, затем добавила спокойно. — Я хочу побыть одна. Пожалуйста, оставь меня!

Сестра молча спустилась с кровати и прошла к выходу.

— Ты забыла свечу, — напомнила я.

Алисия взмахнула рукой, и на её ладони взметнулся язычок магического пламени. Она ответила грустно:

— Тебе она нужнее. Спокойной ночи, сердце моё.

Я долго не могла уснуть. Лежала на спине, закинув руки за голову и глядя в потолок. Надо вспомнить, что там будет дальше в книге. Вот только я читала её под тьмой тьмущей препаратов. Ну, как читала, скорее, листала по диагонали. Неудивительно, что в памяти мало что отложилось, кроме, разве что эпичного финала, где Даркнайт, ставший воплощением зла, падёт от руки возлюбленной Алисии. Что ещё?

Ах, да. Мэрион умрёт ещё раньше, во время родов. Близнецы так и не увидят свет, их не спасут. Жуткие страницы книги перелистнулись в мозгу, заставив вспотеть и снова сесть на кровати. Я положила ладонь на грудь, стараясь, чтобы сердце перестало так дико стучать. Спокойно. Теперь в главной роли я, и эту историю я должна переписать.

Книжная Мэрион забеременела, а это значит… Щёки вспыхнули, я спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Прижалась горячим лбом к холодному стеклу, выдохнула облачко пара и прикрыла глаза. Это значит, что герцог Блэк не только развлекается с любовницами, но и про постель законной жены не забывает.

Вспомнила, как уверенно Даркнайт правил конём одной рукой. Как его пальцы сжимали рукоятку меча, когда он вошёл к нам с Алисией. С каким вожделением его тёмные глаза неотрывно смотрели на сестру. О, я легко могла представить, как его губы властно сминают губы сестры, как жадно его пальцы раздирают декольте Алисии, как его рука скользит по её обнажённому бедру, как жаждет он выбивать из неё покорные стоны страсти. И это его «Алисия» низким голосом с хрипотцей…

Воображение так живо нарисовало картинки, что у меня невольно заныла грудь, и прострелило в низу живота. Боже, это какое-то безумие! Это явно не нормально! Я испорченная, просто какая-то извращенка!  Так нельзя!

Вернулась обратно в постель, свернулась в клубочек, обхватив руками колени, и задумалась. Чьи это мысли и чувства терзают меня сейчас? Откуда эта горькая ревность, тоска и вожделение собственного супруга? Они от настоящей Мэрион, в теле которой я оказалась? Или уже от меня? Как понять, как разобраться? Я не знала этого наверняка, но знала другое. Мне нельзя забеременеть, ни в коем случае нельзя! А значит, я должна что-то придумать, узнать, как можно этого избежать. И сделать это как можно скорее, потому что, кто знает, вдруг, общество леди Вайолет наскучит герцогу уже завтра?

Мэрион.

Наутро я получила приглашение от сестры присоединиться к ней за завтраком и без сожаления ответила отказом. Я ещё злилась на неё после вчерашнего разговора и не хотела видеть. Насколько я прониклась к ней в первые минуты своего появления здесь, настолько же меня отвернуло после того, как Алисия попыталась влезть, пусть лишь на словах, между мной и герцогом Блэком. Возможно, это полный абсурд, но мне нужно время, чтобы решить, как правильно вести себя с ней и с мужем.

Попросила подать завтрак в свои покои. Задумчиво смотрела в окно на холмы, нестройными вершинами разрезавшие линию горизонта, из-за которых медленно выкатывался солнечный диск.

Позади меня фрейлины и горничная сервировали стол в моей личной гостиной, соединённой со спальней общей дверью.

Опустила взгляд вниз на подоконник, где из горшочка с землёй выглядывали фиалки, вот только они казались какими-то повядшими. Их лепестки сморщились, головки клонились к земле. Мне вдруг стало жаль их. Провела рукой над лепестками и мысленно пожелала им ожить, как вдруг случилось кое-что странное. Ладонь обдало теплом, горшочек с цветами наполнился золотистыми искрами, а когда я отдёрнула руку, фиалки были живее всех живых!

Моргнула несколько раз, затем протёрла глаза: ничего не изменилось! Никаких увядших цветов! Сочные, бодрые и свежие фиолетовые лепестки! Эээ…

— Ваша Светлость, завтрак подан, — услышала спиной невесёлый голосок Илоны.

Тут же забыла про цветы. Усмехнулась, но оборачиваться не спешила. Похоже, у кого-то была бессонная ночь, а тут ещё госпожа заставляет трудиться с утра пораньше. Вместо того, чтобы позволить сидеть в главном зале и строить глазки герцогу. Мне бы ваши проблемы, дражайшая леди Вайолет!

Кстати! Замерла, затем медленно повернулась, рассматривая любовницу супруга. А ведь Илона, по логике вещей, должна предохраняться! Навряд ли герцог Блэк будет рад бастардам, да? Или нет?

Осторожно и с достоинством приблизилась к своему креслу, опустилась в него, после чего кивнула фрейлинам:

— Прошу, леди.

Илона была бледна и с трудом подавляла зевоту, но старалась развлекать нас беседой. От леди Стоун в этом смысле было мало толку. Она лишь кивала и буркала «да» или «нет». Когда с едой было покончено, горничная собирала посуду и остатки еды. Я отпила чай и осторожно сказала:

— Одна моя подруга интересуется, — бросила быстрый взгляд на сонную Илону и равнодушную Дарину, — не знаю ли я, какой-то способ для женщины повременить с беременностью, скажем, какие-то специальные травы или снадобья?

В комнате стало тихо. Слышно было, как за окном выругался конюх. Илона мигом проснулась, и выпучила на меня свои огромные синие глазищи. Дарина издала странный звук и сыпанула в чай соль вместо сахара. Леди Вайолет первой овладела собой. Она расхохоталась и сказала:

— Ваша Светлость изволит шутить! А мы купились, ох, с вами не соскучишься, миледи!

— Я не шучу, — отрезала я, — с чего ты взяла?

— Но, миледи, простите, миледи, но…

— Такие травы запрещены, Ваша Светлость, — сказала леди Стоун. — Дети это дар Светлого Бога, ни одна женщина не имеет права от него отказываться. Если не хочет, чтобы её сожгли на костре. Таков приказ герцога Блэка.

— Ох, — только и сказала я, пряча вспыхнувшее лицо в чашке с чаем. — Действительно, разве могла я забыть? Из-за болезни совсем вылетело из головы! Благодарю, что напомнили, леди Стоун. Так и передам подруге, что от даров не отказываются.

Девушки облегчённо выдохнули. Дарина кивнула с важным видом. Илона зевнула украдкой. Я поспешила сменить тему:

— Чем сегодня планирует заняться Его Светлость герцог, кто-нибудь знает?

Судя по тому, как фрейлины недоумённо переглянулись, я опять села в лужу со своим вопросом. Однако, эта тема хотя бы не была запретной, поэтому Илона осторожно ответила:

— Да тем же, чем всегда, Ваша Светлость. Герцог Блэк с отрядом будет объезжать окрестности Чёрной пещеры, а после полудни соберёт совет.

Ах, да, кажется, припоминаю что-то такое. Устало провела рукой по лбу и попросила фрейлин меня оставить. Те снова недоумённо переглянулись, но спорить не стали. Присели и вышли из комнаты.

Я прошла к секретеру в углу комнаты и опустилась на мягкий пуфик перед ним. Провела рукой по тёплому дереву, пытаясь представить и понять, чем жила эта девушка, о чём думала, мечтала? Достала из ящичка пачку писем, аккуратно перевязанных ленточкой. Интересно, кто писал тебе, Мэрион, и кому писала ты? Не успела открыть первое из них, как вдруг услышала:

— Госпожа, если позволите…

Оглянулась и увидела совсем молоденькую служанку, которая прислуживала нам за завтраком. Девушка низко присела. Я кивнула:

— Ты что-то хотела?

Та воровато оглянулась по сторонам и приблизилась, после чего прошептала:

— Я знаю, как помочь вашей подруге.

Я не сразу поняла, о чём она, но когда догадалась, то посмотрела на девчушку с интересом:

— Напомни, как тебя звать?

— Лушка, Ваша Светлость.

— Хм, и ты не боишься, что тебя сожгут на костре, Лушка?

Служанка испуганно ахнула:

— Но ведь вы меня не выдадите?

— Конечно, нет, подойди, — Лушка приблизилась. — Расскажи мне, что ты знаешь.

Девушка зашептала едва слышно, глядя в сторону и пряча глаза:

— Есть специальные зелья, если принимать их, как наказано, то ребёночка не будет.

— И как же достать эти зелья? — прошептала я, подаваясь к ней всем телом.

— Их готовит ведьма, которая живёт за холмами.

Неужели?! Так, главное сейчас не спугнуть удачу! Затаив дыхание, спросила шёпотом:

— Ты знаешь дорогу?

Лушка закивала часто-часто, так что из-под чепца выбился рыжий локон, а я задала следующий вопрос, ещё не подозревая тогда, что её ответ приведёт нас к необратимому.

— Покажешь?

— Вашей подруге? — пискнула Лушка.

— Мне, — сказала я, выдвигая, один за другим, многочисленные ящички секретера, пока в одном из них не обнаружился мешочек с монетами. Подбросила его на ладони и сунула служанке.

— Ну, что вы, госпожа! — снова ахнула та.

— Бери, это приказ! — твёрдо сказала я, затем добавила уже мягче. — Я умею ценить верность и чужое молчание.

— Да, Ваша Светлость! — ответила девушка, проворно пряча мешочек в складках платья.

— Как думаешь, мы сможем попасть туда и вернуться обратно незамеченными?

Лушка упёрла подбородок в кулак, нахмурилась и принялась ходить по комнате, затем сказала:

— Мой брат Парис конюх, я попрошу его спрятать для нас лошадей в лесу. Вам принесу простую одежду и плащ, какой тут носят среди прислуги. Возьмём корзинки, будто идём в деревню за провизией. Стража не станет останавливать. Обратно вернёмся после полудня тем же путём.

У меня дух захватило от услышанного: как хорошо Лушка всё придумала! Так складно всё звучало в её устах! Неужели, вот так просто, на раз-два, я смогу избежать смерти?

— Спасибо! — коснулась рукой тоненького запястья рыженькой девчушки, и вдруг в глазах потемнело.

Комнаты больше нет. Лес в сумерках. Я верхом на лошади несусь во весь опор. Впереди овраг. Наклоняюсь вперёд, лошадь прыгает. За спиной раздаётся крик. Изо рта вырывается облачко пара. Натягиваю поводья, чувствуя, как они режут кожу, потому что забыла перчатки. Лошадь ржёт недовольно, когда разворачиваю её, но повинуется. Лушка на земле: не удержалась в седле при прыжке, упала. Она в порядке. Встаёт. «Скорее!», — беззвучно кричу я ей. Надо спешить. Опасно. Мёртвая тишина вокруг. В нос ударяет запах мазута. Спину обдаёт леденящим холодом. Поздно. Они уже здесь.

— Ваша Светлость! Ваша Светлость!

— Что? Ах!

Снова комнату заливает солнечный свет. Я лежу на ковре, надо мной нависло перепуганное до смерти лицо Лушки. Кажется, у неё даже веснушки побледнели, бедняжка! Фу, блин, хватит сувать мне в нос эту вонючую фигню, от резкого лимонного запаха аж глаза режет! Отвела её руку с крохотным мешочком в сторону и села. Помахала перед лицом ладонями:

— Всё хорошо!

С помощью служанки перебралась в кресло. Что это было? Обморок после болезни? Сон? Такой реальный, просто жуть! Странно всё это, хм.

К ужину решила не спускаться. Перекусила вместе с фрейлинами в гостиной, после чего отпустила их, строго-настрого наказав не беспокоить меня с утра до получения распоряжений от личной горничной.

Край неба только-только начинал светлеть, когда мы с Лушкой выскользнули из комнаты, смешались со слугами и остальными жителями замка, спешащими по своим делам на рынок и в деревню. Как и предполагала Лушка, стража нас не остановила.

Когда вышли на дорогу, я едва успела отскочить в сторону из-под колёс какой-то телеги. На развилке свернули с основной дороги в сторону леса, и совсем скоро звуки стихли. Когда мы вошли под раскидистые кроны деревьев, я сняла капюшон. Воздух утреннего леса был прозрачен и свеж. Пели птицы. Откуда-то донёсся хруст веток и лошадиное ржание.

— Вон они! — махнула рукой служанка и поспешила в сторону пригорка, где были привязаны к дереву две лошадки.

Лушка первой добралась до дерева и отвязала поводья. Одно из них протянула мне:

— Эта лошадь поспокойнее, Ваша Светлость.

— Благодарю, — приняла поводья и внимательно наблюдала за тем, как Лушка поставила ногу в стремя и ловко забралась в седло. Сглотнула нервно. Так, ладно, надеюсь, я тоже так смогу.

Но я зря боялась: несмотря на то, что лично я не делала ничего подобного в жизни, это тело помнило верховую езду. Как, выучившись однажды кататься на велосипеде, вы уже не разучитесь делать это, так и здесь. Спустя минуту мы с Лушкой пустили лошадей в галоп по лесной дорожке, идущей между деревьев, в сторону холмов.

Когда я уже начала порядком уставать, а промежность засаднила, впереди показался старый покосившийся домик, из трубы которого шёл дымок. Лушка оглянулась и сказала тихо:

— Подождите здесь, Ваша Светлость!

Вместо ответа кивнула, спешилась и забрала у Лушки поводья. Солнце уверенно близилось к зениту. Прищурилась, закрывая от него глаза ладонью. Высоко в небе пролетела какая-то хищная птица. Скрипнула дверь: Лушка.

Девушка подбежала ко мне, забрала поводья и прошептала:

— Входите, Вара там одна, ждёт вас.

— Так зовут ведьму?

— Ну, да. Я займусь лошадьми и буду ждать вас здесь!

— Да? — мне вдруг сделалось не по себе от необходимости шагнуть в неизвестность.

— Ничего не бойтесь, миледи, — улыбнулась Лушка. — Многие мои подруги пили эти травы, и они помогали! И вам помогут!

Нервно вздохнула, кивнула служанке и шагнула в сторону двери. Ну, с Богом! Дверь противно скрипнула, и я переступила порог. Могла ли я подумать, что узнаю нечто, что навсегда изменит жизнь?

Внутри было темно, и после яркого дневного света я оказалась дезориентирована. Зажмурилась, сосчитала про себя до десяти, и снова открыла глаза.

Комната, тёмная и заваленная по углам какими-то вещами. Вдалеке у самой стены на некоем подобии печи кипит котёл. Рядом с котлом кто-то есть. Женщина низкого роста, ниже меня, с длинными волосами, заплетёнными тусклыми цветными ленточками в множество неряшливых косичек.

— Проходите, леди, садитесь, в ногах правды нет, — проскрипел старческий голос. — Рассказывайте, зачем пожаловали, хотя Вара и так знает. Вара всё про всех знает, но умеет молчать.

— Неужели? — усмехнулась нервно и шагнула в сторону покосившегося пыльного табурета, стоящего возле стены.

Эта старуха какая-то странная. Неопрятная, шепчет что-то, говорит про себя будто про другого человека. Мне тут не нравится, я уже и не рада, что приехала. Зря я это затеяла!

— И зачем же я здесь? — начала было снимать перчатки, но передумала и сцепила пальцы.

Старческий голос заскрипел:

— Женщины, подобные вам, приходят ко мне по одной из трёх причин. Извести соперницу. Вытравить ребёнка. Не дать ему появиться. У первых мысли несутся далеко впереди, их легко учуять загодя и издалека. Из вторых хлещет отчаяние и страх, перебивая остальные запахи. И только третьи ещё пока владеют рассудком и могут думать о перчатках или о том, что им не по нраву мой дом.

Я замерла и слегка покраснела:

— Я… ничего такого не думала, у вас прекрасный дом.

— Ну, конечно, — ведьма зыркнула на меня белёсыми глазами, затем, шаркая, подошла, держа в руках флакон из мутного зелёного стекла, и протянула его мне. — Вот ваше зелье, леди. Всего один глоток вечером перед сном, но пропускать нельзя ни дня.

— Благодарю, — сказала, поджав губы, и достала мешочек с монетами.

Старуха усмехнулась. Её костлявые пальцы потянулись ко мне, но вместо того, чтобы забрать мешочек, она вцепилась мне в запястье. Я вскрикнула от неожиданности, тело дёрнулось, а лицо старой ведьмы с белёсыми глазами всё приближалось. Её глаза подавляли волю, проникали в разум, и вдруг всё вокруг померкло.

В храме Светлого Бога пусто. Повсюду горят свечи. Много свечей, на стенах, на полу. Какие-то из них гаснут, но жрец тут же зажигает новые. Перед алтарём на спине лежит девушка в белом платье. Её руки сложены на груди, а лицо бледно: она спит вечным сном, усыпанная цветами. Она прекрасна… о Боже! Это я!

Посмотрела вниз, ища своё тело, но не увидела ничего, словно я бестелесный дух! В ужасе бросилась прочь, прочь из этого храма!

Крик застрял в горле, потому что за его дверьми оказалось ещё страшнее! Повсюду, сколько видели глаза, оказалась выжженная земля, чёрная, безжизненная. Жуткие останки деревьев, готовые вот-вот рассыпаться в пепел. Чёрные выгоревшие дома без окон. И тишина, мёртвая тишина. Но что это там вдалеке? Меня понесло вперёд, я за секунду преодолела сотни метров и зависла в воздухе, паря над человеком. Человеком ли?

Герцог Блэк возвышался на чёрном коне, вот только он был не таким, каким я его помнила, нет! Чёрные доспехи с острыми шипами покрывали его тело, словно вторая кожа. В его глазах отсутствовала радужка и белок, они стали сплошным чёрным пятном. Его тело источало чёрные всполохи вязкого тумана. Следом за ним неотступно следовали жуткие чёрные тени в капюшонах, неся с собой беспросветный мрак, который покроет всю землю…

Со свистом втянула воздух и села, не понимая, кто я, что я, где я. Какая-то жёсткая подстилка в самом углу. Где больница, палата? Чёрт… вспомнила. Старуха по-прежнему помешивала своё варево в углу. Так, ладно, пора уносить отсюда ноги, пока ничего не случилось. Вара проскрипела, не оборачиваясь:

— Используй его с умом.

— Кого? — раздражённо стянула неудобные перчатки и попыталась засунуть флакон с зельем в потайной карман юбки.

— Твой дар.

— Какой ещё дар? — я, наконец-то разобралась с флаконом и встала с подстилки. — Нет у меня никакого дара!

— Теперь есть. Поздний дар, редкий, мы называем его искрой Светлого Бога. Квинтэссенция света, противник тьмы: дар исцелять и видеть будущее.

— Что? — потрясённо прошептала я, холодея при мысли о том, что видела только что то, что читала в книге: финал истории Даркнайта и Мэрион и то, чем станет герцог Блэк.

Нет! Развернулась и подошла к Варе:

— Как его изменить? Будущее?

Старуха замерла, затем медленно повернулась ко мне:

— Никак. Можно лишь подготовиться к нему и смиренно принять.

— Нет! — покачала головой и попятилась. — Не верю! Будущее изменчиво, оно зависит от людских решений!

— Не будет этого, сама знаешь! — прокаркала ведьма. — Рождённый купаться в крови не станет качать колыбель! Никогда не станет! Глупая! Ха-ха-ха! Ты видела истинное лицо Блэка, его будущее и нет в этом мире той, что заставит его измениться! Ему предначертано убивать! Предначертано, от судьбы не уйдёшь! Не уйдёшь! Твои видения не лгут, сама увидишь! И быстрее, чем ты думаешь!

Напуганная до смерти, я вылетела прочь из домика и едва не столкнулась с Лушкой. Девчушка бросилась ко мне белее мела:

— Ваша Светлость! Почему так долго? Вара не дала мне войти! Я уже не знала, что делать, хотела ехать за помощью…

— В смысле — долго? Меня не было всего полчаса!

Посмотрела на небо и обмерла: солнце клонилось к закату.

— Бог мой… сколько меня не было?

— Часов шесть, Ваша Светлость!

— Нужно вернуться до темноты!

Я бросилась к лошадям, напоследок ещё раз оглянувшись на солнце, катившееся к верхушкам холмов. Если успеем до закрытия ворот замка, это будет фантастическим везением.

Мэрион.

Нещадно загоняя лошадей, мы спешили к замку, но время работало против нас. Солнце скрылось за холмами. Лес в сумерках. Я верхом на лошади несусь во весь опор. Впереди овраг. Наклоняюсь вперёд, лошадь прыгает. За спиной раздаётся крик. Изо рта вырывается облачко пара. Натягиваю поводья, чувствуя, как они режут кожу, потому что забыла перчатки. Лошадь ржёт недовольно, когда разворачиваю её, но повинуется. Лушка на земле: не удержалась в седле при прыжке, упала. Она в порядке. Встаёт. «Скорее!», —кричу я ей. Надо спешить. Опасно. Мёртвая тишина вокруг. В нос ударяет запах мазута. Спину обдаёт леденящим холодом. Поздно. Они уже здесь.

«Шепчущие», — подсказывает память Мэрион или мозг, помнящий отрывки книги, неважно. Важно другое: я знаю точно, что это — чистое зло! Они выступают из-за деревьев и медленно движутся к нам. И я впервые слышу этот звук, скрежещущий шёпот, словно сотни раскалённых иголок одновременно втыкаются в ухо, сотни мерзких голосов пытаются залезть внутрь тебя. Тряхнула головой.

— Скорее, Лушка! — тороплю служанку.

Но та словно застыла. Стоит и смотрит на жуткие тени, ползущие к нам с одной стороны, и со второй тоже. Чёрт! Спрыгнула с лошади, едва не подвернув ногу, подбежала к ней. Грубо тряхнула за плечи: бесполезно! Глаза  безучастные, стеклянные! Ударила её по щеке, и это помогло, Лушка вскрикнула и схватилась за покрасневшую щёку. Я прокричала:

— Быстро на лошадь!

— Да, да, госпожа…

Кивнула ей, и метнулась было обратно, но тени подползали уже и со спины тоже! Шагов пять отделяет их от моей лошади, которая, словно почуяв неладное, заржала громко, встала на дыбы и унеслась прочь.

— Сюда, миледи, сюда! — крикнула Лушка, которая уже была в седле на единственной лошади, которая у нас осталась.

Я снова бросилась к ней, и только сейчас поняла, что шепчущие взяли нас в кольцо со всех сторон, и оно сейчас неумолимо сжимается. Смотрела во все глаза, как приближаются чёрные тени. Вокруг них клубится чёрный туман, там, где они проходят, на листве остаются потёки вязкой чёрной жидкости. Скрежещущий шёпот раздирает мозги. Лушка кричит что-то и тянет меня вверх за рукав, пытаясь втащить на лошадь, но я застыла и не могу пошевелиться.

Просто стою и смотрю, как приближается чёрная тень. Запах мазута бьёт в ноздри, стрекочущий шёпот разрывает голову, хочется уже одного: чтобы всё закончилось. Время словно замедляется. Когда между нами остаётся полшага, тень тянется ко мне чёрным рукавом. Моё запястье словно окунают в ледяной дёготь…

А в следующий миг время ускорилось, место касания вспыхнуло сверкающим золотистым светом. Я вздрогнула и пришла в себя. Тень отпрянула назад и замерла. На мгновение шёпот прекратился.

Я дышала часто-часто, пытаясь понять, что это было сейчас. Но уже в следующий миг шёпот возобновился с новой силой, и чёрные фигуры двинулись на нас толпой.

Лушка завизжала, я зажмурилась, чувствуя, как подгибаются колени, как тело погружается в скользкую вязкую тьму. Выставила над головой скрещенные запястья, подумав, что это нечестно! Я должна была умереть не так! Совсем не так! И как после этого верить видениям?

Вдруг что-то изменилось вокруг. Шепчущих отбросило прочь. Я открыла сначала один глаз, затем второй, убрала руки от лица. Тени, которые обступили меня, сейчас корчились повсюду на земле, растекаясь в вязкие сгустки чёрной жижи. Их стрекочущий шёпот постепенно утихал. Часть шепчущих спешила ускользнуть между деревьями.

А потом я увидела, что стало причиной их бегства, что спасло меня. Вернее — кто. Герцог Блэк в чёрном одеянии и плаще преследовал тени, спешащие скрыться. С его ладоней срывались чёрные молнии, настигали шепчущих, и те падали на землю, словно подкошенные.

А вот и Алисия. Словно бестрашная амазонка, сестра разгоняла шепчущих с другой стороны, посылая в них, одну за другой, золотистые светящиеся молнии. Брюс Вайолет, Джейк Ворн и ещё несколько рыцарей с мечами наперевес прикрывали принцессу.

Лушка спустилась вниз, мы с ней обнялись и расплакались от облегчения. Постепенно всё стихло, жуткий шёпот окончательно растворился в лесу. Сумерки сгущались. Лушка отпрянула и низко присела. Не успела я оглянуться, как оказалась в объятиях сестры. Алисия душила меня, гладя по волосам, затем отодвинулась, взяла моё лицо в ладони и сбивчиво заговорила:

— Цела, цела, моя Мэрион! О, Светлый Бог! Мы успели вовремя, какая удача, какая невероятная удача!

— Она бы не потребовалась, если бы не чья-то тупая выходка, — отчеканил откуда-то сверху ледяной голос.

Мы обе подняли головы. Герцог Блэк выглядел разъярённым. Его конь пританцовывал и фыркал, чувствуя настроение хозяина. Меж бровей герцога залегла глубокая складка, ноздри раздувались от злости. Я сглотнула и вжала голову в плечи. Алисия, напротив, подняла подбородок и заслонила меня собой:

— Всё обошлось, Даркнайт! Твоя жена жива и здорова! Может, просто порадуешься этому?

— В том, что она жива, нет её заслуги! — процедил герцог, окатывая меня взглядом, полным презрения.

— Тем не менее! — не уступала ему Алисия. — Мэрион напугана сейчас! Я предлагаю вернуться в замок и поговорить там, когда мы все успокоимся!

Алисия незаметно нашла мою руку и ободряюще сжала, затем сказала тонким, дрожащим от волнения голосом:

— Поезжайте вперёд, Ваша Светлость! Мы последуем за вами!

— Ну, уж нет, с меня хватит! Моя жена поедет со мной! — впервые в его взгляде, направленном на сестру, не было нежности, но ещё темнее он стал, когда герцог посмотрел на меня. — Подойди, Мэрион. Ты оглохла?

Я вздрогнула от его грозного окрика. Очевидно, герцог Блэк был сейчас не в том настроении, чтобы с ним можно было спорить. Даже Алисия поняла это и стояла сейчас, оскорблённо поджав губы и глядя в сторону. Я высвободила свою руку из её, и с опаской приблизилась к огромному коню герцога.

Не спешиваясь, герцог протянул руку. Я нерешительно приняла её, а в следующий миг испуганно вскрикнула: мужчина наклонился, подхватил меня под мышки, словно куклу, и усадил перед собой. Мы тут же сорвались с места.

Я не ожидала этого, взмахнула руками, вскрикнула, откинулась назад, ударилась о грудь герцога и свалилась бы с лошади, если бы его твёрдая рука не удержала меня.

— Держись! — рявкнул мужчина прямо мне в ухо.

Его горячая рука накрыла мои холодные пальчики и впечатала их в переднюю луку седла, после чего я услышала:

— Вздумала закончить начатое, свалившись с лошади?

— Что? — пискнула я, царапая седло в попытке удержаться на коне и сжимая его бока изо всех сил.

— Самоубийство, только так я могу объяснить твою сегодняшнюю выходку.

Он что-то ещё говорил, отчитывая меня, а я вдруг поняла, что смысл слов до меня не доходит. Впервые мы так близко, настолько близко. Я чувствую спиной его грудь, обтянутую грубой чёрной кожей. Его ладонь на моём животе, прожигает ткань платья. Его тихий злой голос дрожит от ярости, а мне вдруг хочется улыбаться, потому что его ярость сейчас моя, только моя! Всё его внимание сейчас достаётся мне! Не Алисии, не дряхлому жрецу, не леди Вайолет. Мне!

И так спокойно сейчас находиться в его объятиях. И пусть говорит что угодно, лишь бы был рядом. Ночь вступает в свои права, погружая окрестности в темноту. Воздух становится прохладней и пахнет дымом и баней. Вдали в деревенских домиках загораются огоньки. Вон уже и замок видно. Его окна тоже уютно светятся. Наш дом, подумала вдруг и рассмеялась.

Герцог осёкся:

— Разве я сказал что-то смешное?

— Спасибо, — ответила я, откидывая голову назад, и потёрлась виском о его подбородок. Мужчина напрягся, но не отстранился.

— За что? — хрипло спросил он.

— За то, что спас меня.

Несколько секунд ехали в молчании, затем он сказал:

— Твоя сестра сильно испугалась, когда обнаружила, что ты исчезла.

— А ты?

— Я? — невесело хмыкнул он. — Разумеется, я был недоволен. Никто не смеет брать то, что принадлежит мне.

Нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Как-то не слишком романтично они прозвучали, но додумать не успела. Мы въехали в замок.

На крыльцо высыпала прислуга и фрейлины. Все они склонились в низких поклонах. Илона  поднялась быстрее остальных, посмотрела на брата, на герцога, на меня и сказала:

— Хвала Светлому Богу, Ваша Светлость! Мы молились за вас, и вот — с вами всё в порядке!

— Благодарю, леди Вайолет.

Даркнайт спешился и помог спуститься мне. Едва взглянув на меня, бросил Илоне:

— Проводите герцогиню в её покои, ей следует отдохнуть.

Но я вцепилась в его рукав и помотала головой:

— Я не устала! Я голодна, и хотела бы сразу отправиться на ужин, — сникла под недовольным взглядом супруга и добавила тихо, опуская глаза, — Ваша Светлость.

— Как вам будет угодно, — поморщившись, ответил он, и мы все вместе отправились в главный зал.

Случай в лесу словно заставил меня встряхнуться и осмелеть. Меня переполняли энергия и жажда деятельности. Вместе с тем росло внутреннее недовольство супругом. Почему он так ведёт себя? Словно я пустое место? В его обращении с лошадью и то больше интереса, я уж молчу о фрейлинах и сестре!

С которой он опять сейчас мило треплется, сидя на другом конце стола. Отрезала кусочек запечённого мяса птицы и отправила в рот. Перехватила взгляд герцога, который он задержал на Илоне. Та стрельнула глазками из-под ресниц и отпила из бокала, пряча в нём игривую улыбку. Герцог усмехнулся и переключился на жреца.

Алисия внимательно посмотрела на меня и показала головой в сторону выхода, предлагая нам с ней удалиться. Покорно уползти в свою холодную постель, в очередной раз отпустив пораньше любимую игрушку герцога? Взглянула неприязненно на Илону, обхватившую пухлыми губами лиловую сливу. Ну, уж нет! Возьму и буду веселиться допоздна сегодня! Чтобы ночью все спали без задних ног, а не… даже думать не хочу, чем ещё занимались!

Глядя на сестру, помотала упрямо головой. Алисия нахмурилась. Заиграла музыка. Девушки и молодые люди, сидящие за другими столами, повскакивали со своих мест, выстраиваясь для танцев. Я повернулась к фрейлине и спросила:

— Леди Вайолет, разве вы не любите танцевать?

Девушка удивилась:

— Очень люблю, Ваша Светлость!

— Тогда почему не танцуете?

— Потому что вы не танцуете, Ваша Светлость.

— Ооо, — только и сказала я. — Это было раньше, не теперь, идёмте. Леди Стоун, вы тоже.

Я поднялась со своего места, фрейлины послушно встали. Я сказала громко, глядя в упор на супруга:

— Мы хотим танцевать!

Бровь герцога дёрнулась наверх. Алисия смотрела на меня во все глаза. Да ладно, что с вами не так? Бедной Мэрион и этого не дозволялось? Наверное, глупо было рассчитывать, что герцог сорвётся с места и пустится в пляс со мной вместе. Так и вышло. Даркнайт небрежно кивнул своему первому рыцарю. Брюс Вайолет тут же поднялся, приблизился ко мне, почтительно поклонился и протянул руку.

Быстро взглянула на герцога: надо же, попросил друга вместо себя. Ночью тоже его пришлёшь? Внешне никак не показала своего недовольства, улыбнулась мило и приняла руку красавчика-блондина, брата Илоны.

Брюс Вайолет был подчёркнуто вежлив, но отчуждён. Его аристократичная внешность должна была бы привлекать девушек, но меня почему-то отталкивала его холодная красота, сердце словно чуяло некий подвох.

Его длинные светлые волосы были аккуратно зачёсаны в хвост. Камзол из плотной ткани голубого оттенка выгодно оттенял синие глаза. Надо же, подумала про себя, а ведь он не поленился переодеться к ужину.

Джейк Ворн составил пару Илоне, один из рыцарей герцога встал напротив Дарины. Танец начался. Я слегка опасалась запутаться в движениях, но вышло так же, как с ездой на лошади: тело Мэрион помнило последовательность фигур танца, и вскоре я перестала задумываться об этом, как и обо всём вокруг.

Синие глаза мужчины напротив не позволяли отвлечься. Брюс Вайолет смотрел на меня слишком пристально. Он хорошо танцевал, о чём я ему тут же сообщила безо всяких задних мыслей, сразу же, как только закончился танец:

— Вы прекрасно танцуете, милорд.

— Я всегда к вашим услугам, Ваша Светлость, — кивнул он в ответ.

Прежнюю спокойную мелодию сменила другая, более быстрая. Мы отошли в сторону. Краем глаза я заметила, что Илона уже вернулась к столу, взяла кувшин и наклонила его над кубком герцога, при этом едва ли не вывалив своё вымя прямо в тарелку моего мужа. Рука герцога, словно невзначай, огладила задницу фрейлины.

Почувствовала, как сжались кулаки. Ну, ладно же!

— В таком случае, — подарила светловолосому рыцарю свою самую обворожительную улыбку. — Ваши услуги мне ещё пригодятся! Я желаю ещё танцевать.

Если мужчина и удивился, то виду не показал. Снова поклонился и предложил руку. Я приказала себе не смотреть больше в сторону стола, а наслаждаться весельем. Пространство кружилось, вокруг мелькали радостные лица. Слегка сбилось дыхание и закололо в боку, но я не желала обращать на это внимание, пряча горькую ревность за показным весельем.

Ладони Брюса сомкнулись у меня на талии, он приподнял меня и переставил, выполняя фигуру танца, как и другие партнёры. Я вскрикнула от неожиданности, а затем весело рассмеялась. Случайно повернула голову и увидела мрачное лицо герцога. Он оглянулся и смотрел прямо на нас. Надо же, заметил меня. Впервые за два ужина.

Со скрытым удовлетворением продолжила танцевать, заставив себя больше не смотреть в сторону стола. Музыканты взяли паузу, чтобы промочить горло. Нам тоже пришлось вернуться за стол.

Брат Илоны проводил меня до моего места. Проходя мимо герцога, я намеренно подняла подбородок повыше и не повернула головы. Брюс уже готов был отойти, когда я вдруг показала пальчиком на свой пустой кубок и попросила:

— Будьте так добры, милорд, очень хочется пить!

— Для этого у нас есть виночерпий! — донеслось с другого конца стола.

Даркнайт мрачно смотрел на нас исподлобья, затем махнул рукой, и рядом со мной тут же появился слуга, который наполнил кубок.

Брюс почтительно кивнул и снова попытался уйти, но ревнивый бесёнок внутри меня не желал униматься. Не спеша опуститься в кресло, я коснулась рукава его камзола и тихо сказала:

— Я отпускаю вас ненадолго, милорд!

— Ваша Светлость, — поклонился рыцарь и, наконец, отошёл.

Улыбнулась ему напоследок, бросила взгляд на другой конец стола и неожиданно вздрогнула. Герцог Блэк смотрел на меня, мрачно прищурившись. Его тяжёлый взгляд из-под бровей не предвещал ничего хорошего.

Дёрнула плечом, демонстративно подняла кубок и выпила до дна. Даркнайт отодвинул кресло и встал. Все присутствующие встали тоже. Повисло молчание. Продолжая сверлить меня взглядом, герцог Блэк сказал:

— Рад видеть, что вы окончательно поправились после болезни, миледи.

— Благодарю, Ваша Светлость, — сдержанно кивнула я.

— В таком случае прошу вас ожидать меня в своих покоях.

Я моргнула, чуть не выронила кубок, пытаясь поставить его на стол, затем хрипло спросила:

— Сегодня?

— Сейчас.

Алисия подошла ко мне, чуть склонила голову в сторону герцога:

— Ваша Светлость.

— Ваше Высочество, — ответил тот, продолжая смотреть на меня.

— Идём, Мэрион, — шепнула сестра, и мы вдвоём, а за нами наши фрейлины, двинулись в сторону выхода из зала, проходя мимо почтительно склонившихся придворных.

И только когда за нами закрылись двери, а фрейлины слегка отстали, сестра едва слышно простонала:

— О, Светлый Бог, что ты наделала? Зачем?

— Ты о чём? — шепнула я в ответ, озадаченно всматриваясь в её бледное лицо, на котором плясали тени и отблески факелов.

— Зачем привлекла его внимание? Нужно было тихо уйти, когда я позвала тебя, глядишь, всё бы обошлось, мы бы выиграли ещё несколько дней, но сейчас всё пропало…

— О чём ты говоришь? — остановилась резко и развернулась к ней. — Я не понимаю!

— Ни шагу! Стойте там, где стоите! — громко приказала Алисия фрейлинам.

Те застыли на месте поодаль от нас. Сестра подхватила меня под руку и увлекла прочь по коридору. Мы остановились за поворотом, и я увидела слёзы в её глазах. Алисия взяла моё лицо в ладони и прошептала:

— Мэрион, я не переживу, если с тобой опять что-то случится! Я чуть не умерла от страха в тот раз! Я отказываюсь переживать это снова, слышишь? Пожалей же меня!

Она боялась, на самом деле боялась — я видела это, чувствовала, и её страх передался и мне тоже.

— О чём ты говоришь, Алисия? Объясни, наконец!

— О брачной ночи, после которой ты едва выжила, сердце моё. Твоя болезнь, Мэрион! Она началась сразу же после ночи с герцогом. Он виноват в том, что с тобой случилось! Только он! Ты видела мою магию?

Я вспомнила золотистые звёзды на потолке и яркие молнии, летящие в шепчущих. Сглотнув, неуверенно кивнула. Сестра продолжила:

— А теперь вспомни, как выглядит магия герцога Блэка.

Чёрные молнии.

— Но… разве так не бывает? — спросила, чувствуя, как леденеют ладони. — У кого-то золотая, у кого-то чёрная, подумаешь…

Алисия покачала головой, глядя на меня с жалостью:

— Нет, милая, так не бывает, если магию дарует Светлый Бог, а не кто-то другой.

— Кто именно?

Сестра вздохнула, прежде чем ответить:

— Это тёмная история, и я вполне допускаю, что она порядком обросла домыслами и слухами, но тем не менее.

— Расскажи мне.

Алисия устроила мою руку на своей, накрыла ладонью и медленно двинулась вперёд по коридору:

— Всё это началось давно. Блэки всегда доставляли неудобства соседям. Вечно им не сиделось спокойно. Снова и снова они пытались урвать кусок чужой земли, словно оголодавшие псы. Вот и тогда они первыми развязали войну, напав на мирное княжество. И это стало последней каплей. Соседи объединились, вообще все. Рибун VII, отец Эйдана, повёл объединённое войско. Герцогство пало, Блэк был убит в бою, а его жена…

Алисия замолчала. Я заступила ей дорогу и всмотрелась в лицо, требуя ответа:

— Что? Что она сделала?

— Она беременная пошла в Чёрную пещеру. Что она там делала, никто не знает. Болтают только, что провела опасный обряд: призвала тьму в обмен на душу, свою и не рождённого ребёнка. Вернулась сама не своя, роды начались раньше срока. Бедняжка не пережила их, а ребёнок…

— Что с ним было?

— Родился покрытым вязкой чёрной плёнкой и первое время не дышал. И вот, когда лекарь готов был объявить, что всё кончено, мальчик закричал. Ты ведь уже поняла, кто был этим мальчиком?

Осознала, что некоторое время не дышу. С шумом втянула воздух и прошептала:

— Даркнайт?

Сестра кивнула:

— С тех пор и появились шепчущие. Они выходят из Чёрной пещеры внезапно, всегда в разное время и в разные дни, и ползут по земле в поисках людей. Сначала исчезали лишь одинокие путники, но со временем стало хуже: эти твари начали забредать в деревни, и жаль тех несчастных, кто попадался им на пути. Они окружают, и… что дальше, никто не знает, потому что ни один не спасся от них, ни один. Выживших нет.

Я вспомнила ужасные тени, запах мазута, стрекочущий шёпот, раздирающий голову. Тряхнула головой и ответила упрямо:

— Но герцог пытался бороться с ними! Он уничтожал шепчущих, я видела своими глазами! Его отряд патрулирует окрестности!

— Да, это так, — легко согласилась Алисия, затем добавила. — Пока что.

— Что ты имеешь в виду? Говори сейчас, умоляю, или замолчи навсегда!

Сама не заметила, что кричу на неё, но все эти полунамёки порядком достали. Сестра посмотрела на меня в упор и решительно сказала:

— Говорят, что герцог был проклят ещё в утробе матери. Его душа принадлежит тьме. Шепчущие были созданы для того, чтобы повиноваться Блэку, и они просто ждут, когда хозяин призовёт их, чтобы повести на живых.

— Зачем, зачем ему это? — прошептала я одними губами.

— Как это зачем? — хмыкнула Алисия и посмотрела на меня снисходительно. — Затем же, зачем всем его предкам — чтобы обрести могущество и править всем миром.

— Боже мой, — я в ужасе прикрыла рот ладонью. — Что же делать?

— Теперь уже ничего, — вздохнула Алисия, затем нахмурилась. — Хотя кое-что можно придумать.

— Что же?

— Позволь фрейлинам вернуться в зал и молись, чтобы твой муж забыл о данном обещании и переключился на прелести леди Вайолет.

Секунду я молчала, затем покачала головой:

— Нет, я не стану этого делать. Он всё равно придёт ко мне, рано или поздно. И… я не верю, что Даркнайт плохой человек. Если бы всё было так, как говоришь ты, Даркнайт давно бы отправился к шепчущим, но вместо этого он бьётся против них, плечом к плечу с людьми!

Мы уже подошли к моим покоям и теперь стояли возле двери. Сестра повернулась и сказала:

— Возможно, у него ещё не было достаточного повода? Подумай хорошо, Мэрион, и сделай так, как я сказала.

Сестра показала глазами на фрейлин, остановившихся в самом начале коридора и не решающихся к нам приблизиться.

Я подняла подбородок и уверенно встретила взгляд сестры, затем кивнула и спокойно сказала:

— Я сделаю так, как посчитаю нужным. Доброй ночи, Алисия.

— Будь осторожна, сердце моё, — прошептала сестра, затем порывисто обняла меня, махнула рукой своим фрейлинам и быстрым шагом пошла прочь по коридору.

Я посмотрела ей вслед, вошла в свои покои и только сейчас подумала, что Алисия была права. Я играла с огнём в этот вечер, и доигралась: впереди долгая ночь с незнакомцем. Возможно, для прежней Мэрион этот мужчина и был самым желанным, возлюбленным, но я-то его почти не знаю! Мне страшно, но и отдать его добровольно леди Вайолет я не могу. Не могу и не хочу.

Я не отпустила Илону. Фрейлины помогли мне принять ванну и надеть ночную рубашку из льна. Леди Стоун расправляла постель. Леди Вайолет, раз за разом, проводила щёткой по моим волосам, стоя позади меня перед туалетным столиком.

Я незаметно рассматривала её отражение в зеркале. Алисия и Илона внешне были чем-то похожи, правда, волосы Алисии чуть светлее, чем у моей фрейлины, но типаж один и тот же, без сомнения. Похоже, мужу нравятся именно такие, дерзкие брюнетки, которые за словом в карман не полезут. А тут я…

Перевела взгляд на своё отражение: бледная кожа, почти прозрачная, светлые волосы, растерянный взгляд — не то! Всё не то! Тряхнула головой, ударившись о щётку в руках фрейлины. Илона пробормотала извинения, но я не обратила на это внимания.

Закрыла глаза и открыла их снова. Довольно! Чем я хуже? Ничем! Я лучшая, самая лучшая у себя самой, и у меня есть то преимущество, которого нет у других: я законная жена. И он вынужден будет навещать меня, ведь ему нужен наследник! Но ребёнок появится не скоро, и до этого времени я найду способ сделать этого мужчину своим. Я заставлю его полюбить меня и забыть о других женщинах! Я сделаю это, ведь другого выхода у меня просто нет!

Погружённая в свои мысли, я не услышала, как открылась дверь. Увидела только, что фрейлины присели в поклонах. Медленно поднялась и склонила голову:

— Ваша Светлость.

Герцог Блэк успел сменить одежду. Теперь на нём были надеты брюки из тёмной ткани, рубашка, расстёгнутая на груди и свободный чёрный халат.

— Оставьте нас, — едва повернув голову, бросил фрейлинам.

Девушки покорно удалились. В комнате сделалось тихо. Я подняла глаза, натолкнулась на чёрный, как ночь, взгляд. Пронизывающий до основания души, он словно порабощал, требуя подчиниться, уступить, но я не стала. Продолжила нагло смотреть на него в ответ. Бровь герцога едва заметно поднялась и опустилась, затем он сказал:

— Подойди, Мэрион.

Я шумно вздохнула, чуть приподняла край ночной рубашки, чтобы не запутаться в ногах, и сделала несколько шагов. Остановилась в полуметре от него. В вырезе его рубашки на груди просматривались тёмные волосы. Почувствовала, как краснею.

Мужчина шагнул навстречу и приподнял мой подбородок. От этого невинного жеста у меня едва не подкосились колени. Боже, что он делает со мной? Почему я так реагирую на него? Несколько секунд герцог всматривался в моё лицо, слегка хмурясь. О чём он думает? Неужели, что-то заметил? Что он сделает? Обвинит меня в том, что я не его жена? Нет! Или да?

Моё дыхание участилось, захотелось облизнуть губы, но я не рискнула. Просто замерла и выжидала. Герцог Блэк провёл большим пальцем по ямочке у меня на подбородке, вызывая стаю мурашек, затем равнодушно сказал:

— Ложись, Мэрион.

— Что? — моргнула несколько раз, отступая назад.

— Ложись в постель, — повелительным тоном, не терпящим возражений.

Герцог Блэк сбросил халат и остался в одной рубашке. Я отступала и отступала назад, пока не оказалась по другую сторону кровати. Как, в постель? Вот так сразу? «А что ты думала? — разозлилась мысленно на себя саму. — Что он зашёл в шашки с тобой поиграть?» Я не хочу! Или хочу?

Теряясь под его пристальным взглядом и не смея перечить, коснулась дрожащими пальчиками завязок на ночной рубашке, лихорадочно соображая, что же теперь делать?