Порочные игры. Любовь с привкусом мести

- Твой брат… - Арлетта буквально выдохнула фразу и замолчала, словно собираясь с мыслями.

Эйнар приподнялся на локте и вопросительно взглянул на любовницу. Она лежала с закрытыми глазами. Длинные наманикюренные пальчики бессознательно вычерчивали витиеватый узор на белоснежной коже между полных грудей. На безмятежном красивом лице блуждала блаженная улыбка, какая бывала только в двух случаях: либо после любовных утех, либо, когда Арлетта прекрасно осознавала – ей не откажут в ее просьбе.

И что-то подсказывало ван Хольстейну, что дело отнюдь не в том, что происходило между ними всего несколько минут назад.

- Что «мой брат»? – лениво спросил Эйнар, накручивая на палец длинный иссяня-черный локон. Он привык к чудачествам Арлетты, как и к ее капризному характеру. Впрочем, смотрел на это свысока, покровительственно, как к неизбежному недостатку, коим наделены все роскошные женщины.

А любовница была действительна роскошна. Боги наградили ее и точеной фигурой, и идеальными чертами лица, такими, что придворные живописцы короля Ивона были готовы драться за возможность написать ее портрет. Один из таких, Луи Бартолио, даже написал ее в образе Всемилостивой Девы, посланницы Великих Богов. Вот только характер… характер у Арлетты де Мерсье был на зависть всем демонам Бездны.

Она прекрасно осознавала свою красоту и пользовалась ею при каждом удобном случае, чтобы плести интриги. Одни – для достижения своих целей, другие – для развлечения. К тому же она не терпела соперников и отличалась на редкость мстительным характером.

Вот и в этот вечер, когда сумерки давно объяли город, Арлетта явилась в поместье ван Хольстейна, чтобы проверить, как широко простиралась ее власть. Внезапное появление любовницы дома вызвало недоумение у Эйнара. Когда слуга спустился в его подвал, где он работал над шахтенным артефактом для добычи драконьих самоцветов, его первым желанием было выставить нахалку. Но, подумав, он отложил чертежи, а слугу попросил проводить гостью в кабинет.

Пусть их связывало нечто больше, чем просто дружба, да и слуг было не так просто обвести вокруг пальца, Арлетта настаивала на том, чтобы все выглядело приличным образом. Будто она пришла попросить о личной услуге, которые принято обсуждать за закрытыми дверьми кабинета. И неважно, что в спальню лорда ван Хольстейна вел тайный ход из кабинета, а просьба была столь личной, что для нее пришлось скинуть одежды.

Золотистый шарик артефакта медленно крутился на подставке, расплескивая по стенам приглушенные золотистые отсветы. Тихонько лилась музыка, а Арлетта по-прежнему молчала.

Эйнар почувствовал легкое раздражение, хотя прекрасно знал, - любовница специально доводит его до белого каления. Ей нравилось видеть недовольство на его лице, а потом говорить ласково, будто у него нет никакой причины злиться. Она кусала и тотчас зализывала рану.

Однако в этот раз Эйнар был не настроен на подобные игрища. Его мыслями полностью владела работа над новым артефактом. Он вложил слишком много времени, сил и средств, но машина почему-то не хотела работать так, как от нее требовалось. Последние испытания едва не стоили жизни нескольким рудокопам, которые проводили испытания вместе с ним на шахте в Северных Пустошах. Где-то в расчетах закралась ошибка, но Эйнар буквально сломал голову, стараясь ее обнаружить.

Поднявшись с постели, он подошел к столику и плеснул в бокал бренди.

- Тебе пора, - сухо произнес Эйнар, бросив взгляд на каминные часы. – Мне нужно возвращаться к работе.

Если Арлетта и была сбита с толку резкостью любовника, то не подала вида. Хотя он был готов поспорить, что ее зацепило подобное обращение – вряд ли кто-то из многочисленных ухажеров позволял себе выставить ее сразу же после занятий любовью.

Зашелестели простыни. Арлетта соскользнула с кровати и, бесшумно подойдя сзади, прижалась грудью к крепкой мужской спине.

- Твой брат, - томно прошептала она, проведя кончиком языка по мочке уха Эйнара, - решил жениться. И мне это очень не нравиться.

Эйнар не сдержал усмешки. Вот оно что! Значит, слухи о том, что Альвар нашел себе невесту на севере оказались правдой. Что ж, неудивительно. В свете поползли весьма пикантные подробности о личной жизни старшего из ван Хольстейнов, и все они бросали на него тень, которая могла не лучшим образом отразиться на репутации лорда.

Значит, братец все же решил развеять мифы и предъявить высокомерным занудам свою невесту. Недурно. Учитывая, что уровень доверия теперь к нему возрастет, и это может принести свою пользу в расширении сети шахт в Северных Пустошах. 

- Признайся, тебе просто неприятно, что он отверг твои притязания, - рассмеялся Эйнар. – Если бы тебе удалось его окрутить, то ты бы сейчас гордо носила титул леди ван Хольстейн, а не кувыркалась бы с его братом сомнительного происхождения.

Он обернулся и внимательно всмотрелся в лицо Арлетты. Актриса! Просто потрясающая актриса! Любовница не только сделала вид, что ее не зацепили обидные слова, но они, как будто, звучали комплиментом для нее.

Острые ноготки легонько прошлись по твердой мужской груди и опустились ниже.

- Готова побиться об заклад, что как только Альвар женится, он вышвырнет тебя на улицу, как шелудивого кота, - промурлыкала Арлетта. – Видишь ли, сейчас к нему относятся настороженно, я бы даже сказала с опаской из-за всех этих грязных слухах о его постельных предпочтениях…

- Хм… О его предпочтениях перестанут думать, когда речь пойдет о деньгах. Больших деньгах.   

- А что же насчет рудодобывающих артефактах? Я слышала, что Комитет Промышленной Артефакторики решил пересмотреть договор, заключенный с тобой в прошлом году, и прекратить финансирование разработок. Более того, они ставят под сомнение саму возможность использования новых артефактов в добыче драконьих самоцветов. Твоих артефактов, Эйнар.

Эйнар напрягся. Собрание Комитета было назначено на конец сентября, и он рассчитывал успеть к тому времени устранить все недочеты и заставить машины работать. Но, похоже, Арлетта знала о том, что твориться в Комитете гораздо лучше него.

- Собрания еще не было, так что говорить не о чем, - отрезал он, сощурившись.

Любовница небрежно пожала плечами, будто говоря: «Не веришь? Ну и не верь!»

- Все уже давно решено, милый мой, - проворковала она, целуя уголок его рта. – Они просто тянут время, придумывают формулировки, чтобы красиво тебе отказать. Но, - она чуть отстранилась от Эйнара и хитро улыбнулась, - если ты поможешь мне, то я смогу сделать так, чтобы Комитет пересмотрел свое решение, и твои артефакты допустили к работам на шахты.

Эйнар вопросительно приподнял бровь.

- И что ты хочешь?

- О! Совсем немного, - в зеленых глазах Арлетты заплясали лукавые огоньки. Ее улыбка стала шире, - она не собиралась скрывать удовольствия от своей победы. – Соблазни невесту своего брата. И пусть о его позоре узнают все.

Предложение прозвучало столь беспечно, сколь и нелепо. Да, они с Альваром открыто недолюбливали друг друга. Более того, Эйнар в тайне держал обиду на брата за то, что отец оставил его без наследства, отписав все старшему сыну, словно младшего не существовало. Так же, как и то, что ему, Эйнару, приходилось пробиваться к успеху, рассчитывая исключительно на себя и свои силы. А Альвар вспомнил о его существовании лишь, когда ему потребовался хороший артефактор для улучшения рабочего процесса на шахтах. Но скомпрометировать невесту брата…

Впрочем, в этом было что-то. Мелочное и подлое. Но в то же время это был отличная возможность подложить брату свинью. Крупную такую, способную вызвать общественный скандал. Эйнару-то, как с гуся вода, он привык быть в центре светских скандалов. А вот для Альвара… Для Альвара подобное вряд ли бы закончилось благополучно.

- Я подумаю, - помолчав, произнес Эйнар, глядя на Арлетту сверху вниз. Длинный смуглый палец прошелся по влажной нижней губе любовницы. – Полагаю, тебе придется приложить чуть больше усилий, чтобы уговорить меня. Артефакт может подождать. 

Нет, она не трусиха, и никогда ею не была, подумала Эйдис Линд, разглядывая пыльную дорогу, по которой мчался экипаж. Широкие улицы с яркими домами и цветущими палисадниками остались позади. Вместо них дорогу окружили разлапистые деревья леса.

Сердце женщины дрогнуло.

Еще несколько недель назад она и поверить не могла, что сможет вырваться из привычного водоворота серых будней и мчаться по дороге, ведущей к новой жизни, все больше и больше отдаляя от того, что мало походило на жизнь благородной девицы.

Эйдис зажмурилась и крепко сжала кулаки. Нет, нет, она не будет вспоминать прошлого. Многолетний кошмар закончился, и теперь ее ждет только счастье. Она приложит все усилия, чтобы построить новую жизнь, где не будет места ни слезам, ни боли, ни отчаянью, ни беспомощности. У нее теперь другая жизнь.

Она сама другая.

Теплая ладонь легла сверху на руку Эйдис и чуть сжала ее.

- Все новое непременно пугает, не так ли, милая? – тихо проговорила тетушка Амандин. Ясные голубые глаза старушки взирали на внучатую племянницу с теплом и таким сочувствием, что Эйдис на миг подумала, что тетушка понимает ее волнение.

Глубоко вздохнув, она едва заметно кивнула и продолжила сосредоточено разглядывать пейзаж.

Подушечки пальцев легонько куснула магия. Так было всегда, когда Эйдис переживала и нервничала. И если в детстве ее врожденные способности могли привести к разрушительным последствиям, будь то случайный взрыв на кухне или треснувшие зеркала, то с возрастом она научилась запирать и контролировать свои способности. Но с тех пор, как ей удалось это сделать, ей казалось, что в ее теле живут два человека: Эйдис и кто-то другой, появляющийся только в моменты угрозы и способный принести разрушения.

- Мне кажется, что я сглупила. Поторопилась согласиться на предложение лорда ван Хольстейна, - нехотя призналась Эйдис и нервным движением расправила складки дорожной юбки. – Мы еще не успели обвенчаться… Да что обвенчаться! Альвар не успел даже объявить о нашей помолвке, а уже начались подобные сюрпризы… Что же будет после замужества?

Подобными сюрпризами Эйдис называла внезапное изменение планов жениха. Две недели назад она получила приглашение от Альвара погостить в его доме. Разумеется, в компании тетушки, чтобы ни в коем случае не бросить тень на честную репутацию невесты (Эйдис горько усмехнулась – как будто у нее есть репутация!). Но за два дня до их прибытия в столицу прилетела «молния».

«К сожалению, дела обязывают меня отправиться на шахты в Северные Пустоши. А потому не смогу вас встретить, как полагается. Вместо меня это сделает мой брат, Эйнар. Он предупрежден о вашем визите и будет рад вас принять».

И подпись – тяжелая, неровная, как будто Альвар торопился поскорее отправить письмо. От одного взгляда на нее, у Эйдис пропала настроение, а пальцы начало ощутимо покалывать – меньше всего ей хотелось пересекаться с человеком, о котором ходили такие слухи, что некоторые чересчур добропорядочные матери затыкали уши своим дочерям.

Одни говорили, что Эйнар ван Хольстейн – свихнувший артефактор, живущий исключительно ради своих машин, который он создавал для своего брата. Другие же предполагали, что он заставляет их работать с помощью человеческой крови и запретной магии. Третьи же отвергали эти сплетни, но зато уверяли, что Эйнару благоволят темные силы. Однако в одном все были единодушны – Эйнар ван Хольстейн является сыном не Ланса ван Хольстейн, а Игрида Балестера, загадочного графа Заозерских Земель, которому приписывали славу демона-инкуба.

- Милая, мужчины всегда такие, - тетушка Амандин ободряюще улыбнулась и покачала головой. - Для них работа и семейное дело всегда важнее жены и детей. Тут уж ничего не поделаешь. Зато у тебя всегда будет время на себя. Уж поверь мне, старухе. Я с Оттисом прожила более полувека, и единственное, что сохранило наш брак – это то, что он постоянно пропадал на работе. А если ты помнишь, дядя Оттис был настолько прекрасным служащим, что в казначействе нашего города его постоянно вызывали то к бургомистру посреди ночи, то к губернатору. Однажды даже вызвали к самому королю. Зато у меня всегда было время на то, чтобы и дом привести в порядок, и себя не забыть.

Эйдис хмыкнула. Разумеется, дядя Оттис был прекрасным сотрудником казначейства. Однако его вечные отлучки из семейного гнезда были продиктованы отнюдь не работой. Просто дядюшка был знатный охотник до женского пола и частенько находил приют в постели у соседских кумушек.

Но тетушка Амандин словно не замечала очевидного. Или не хотела замечать.

- Меня больше тревожит, что Альвар отправил меня к своему брату, - нахмурилась Эйдис. – Знаешь, у меня сердце не на месте из-за этого. Как будто что-то дурное должно произойти. Но что, я не могу понять.

- Не переживай, милая. Просто помни, кто ты и чего хочешь. Этого вполне достаточно.

Она некрасива. Слишком худощава, высока и нескладна. Черты лица какие-то неправильные, с отпечатком изможденности. Но не от долгой дороги, а от жизни, которую назвать легкой вряд ли повернется язык. К тому же невеста оказала значительно старше, чем предполагал Эйнар. Она растерянно озиралась по сторонам, на тонковатых губах играла робкая улыбка, а движения выдавали напряжение и скованность. Она больше похожа на напуганного зверька, который оказался в чужом для него месте, и теперь не знал, как себя вести.

Но самое паршивое, что невеста Альвара оказалась рыжей. Настолько, что глазам делалось больно. А рыжих Эйнар не переносил на дух. Почему, он и сам не знал. Они казались ему легкомысленными и поверхностными. Таких обычно сначала дерут, как таверных шлюх, а потом дают им два полурунта и пинка под зад, чтобы не досаждали.

Стоя на лестнице второго этажа, Эйнар разглядывал гостью из тени. Отсюда она вряд ли заметит, что за ней кто-то наблюдает, а вот ему прекрасно видно. И не только как она выглядит, но и что из себя представляет.

Н-да-а-а… Похоже, Альвар решил не обременять поисками более подходящей кандидатуры и ухватился за первый подвернувшийся вариант. Эйнар на мгновение задумался. Учитывая равнодушие брата к женскому полу, именно эта женщина – самый подходящий для него вариант. Тихая. Неказистая. Незаметная. Этакая деревенская интеллигенция с замашками на благородную кровь. Она не станет лезть в дела мужа или донимать его извечными женскими капризами. Потому он уже для нее и повелитель, и бог, раз решил избавить от позорного клейма старой девы. А небожителей, как известно, по пустякам не тревожат.

Однако осознав, свою участь вещи на вторых ролях, она вскоре начнет изнывать. Вполне возможно еще до замужества. Новый титул обеспечит ей выход в свет, и там вчерашняя старая дева непременно найдет себе поклонников, жаждущих скрасить одиночество скучающей леди ван Хольстейн. Может, она и не по вкусу ему, Эйнару, но обязательно появится тот, кто будет в восторге от ее скованных манер и не очень милого лица.

- …вы не поверите, - донесся до Эйнара голос низенькой старушки, сопровождающей невесту Альвара. Она передала Лансу шерстяные плащи и огляделась по сторонам. – Мы почти добрались до вашего поместья, как послышались раскаты грома! Наверняка, сегодня ночью будет грозы. А, кстати, где ваш великан-людоед, о котором ходят столь пугающие слухи? Хотелось бы поздороваться с ним. Так сказать, выразить свое почтение.

Великан-людоед? Эйнар на долю секунды пришел в замешательство, а потом едва не расхохотался. Изначально он не обратил никакого внимания на спутницу невесты. Но столь фривольное обращение к незнакомому человеку, да еще и к хозяину дома… Да, похоже, острословия этой старушке не занимать.

- Тетушка! – смутившись, гостья одернула ее. – Нельзя так говорить…

Ах ну конечно же! Тетушка! Альвар писал, что невеста прибудет не одна, а вместе со своей дуэньей.

- А что я такого сказала? – невинно пожала плечами тетушка и тряхнула головой. - Я всего лишь выразила свое желание увидеть хозяина, чтобы поздороваться с ним.

- Его светлость вас ожидает в своем кабинете, - меланхолично проговорил Ланс и вежливо улыбнулся. – Позвольте вас проводить.

Впрочем, проводить не удалось, - из-под лестницы высочил слуга и истошно завопил:

- Господин Ланс, там в подвале искрит один из артефактов!

Дворецкий взмахнул руками и тяжело вздохнул – как будто искрящиеся артефакты были в порядке вещей в этом доме.

- Проходите, господа. Сейчас я кого-нибудь пришлю, - он устало покачал головой. – Нет, ну опять эти черти все перепутали в чертежах! Готов поспорить, что они неправильно соединили цепи магических полей… Как на пороховой бочке…

В следующее мгновение он исчез под лестницей, оставив Эйдис и тетушку Амандин наедине. Угрюмо переглянувшись, женщины нерешительно потоптались на месте и направились к лестнице.

Дом Эйнара ван Хольстейна был обставлен дорогой мебелью. На полах лежали густые ковры, а на стенах висели картины. Но все же он показался Эйдис довольно-таки простым. Потомкам громкой фамилии ван Хольстейн полагалось купаться в роскоши, а этот дом походил на один из тех, в которых живут благородные, но все же не слишком богатые люди.

- Странное место, - негромко произнесла Эйдис, рассматривая портреты, висящие на стенах коридора второго этажа. – Очень странное место…

- Ну, а что ты хотела, девочка моя? – тетушка покосилась на племянницу с мягким укором, с которым учитель смотрит на недогадливого ученика. – Артефакторы все немножечко странные. Их профессия обязывает. Создавать новые артефакты, которые смогут облегчить труд всему человечеству – это нужно иметь развитое воображение, нескончаемую силу воли и крепкие мозги. Правда, порой последнее может ослабевать, и тогда обладатель этих мозгов может запросто оказаться в лечебнице для душевнобольных. У гениальности есть своя обратная сторона.

- Но, хвала Богам, мне туда еще рано, - услышали женщины за своими спинами, и эта фраза была похожа щелчок хлыста в полной тишине.

Не сговариваясь, они резко обернулись. Мужчина, стоявший за ними, смотрел на них цепким внимательным взглядом, от которого Эйдис перехватило дыхание. Высокие скулы, чуть впалые щеки, тонкий скульптурный нос с аристократической горбинкой, но больше всего ее поразили его глаза – сине-зеленые, в них искрился лед. Высокий и темноволосый, он был больше похож на хищника, готовящегося к нападению, чем на радушного хозяина.

- Эйнар ван Хольстейн, - представился он, слегка склонив голову. – Рад познакомиться с вами, госпожа Линд, госпожа де Боннар.

Он говорил вполне вежливо и искренне, но Эйдис вдруг очень ясно почувствовала – Эйнар кривит душой. Он вовсе не был счастлив их видеть в своем доме. Однако тактичность не позволила ему высказать истинное отношение к нежданным гостям.

Тетушка Амандин просияла и кокетливо заметила:

- Боги поистине наградили вас редкой красотой, ваша светлость!

Брови ван Хольстейна удивленно приподнялись.

- Прошу простить нас за нашу бестактность, - вмешалась Эйдис. Ее щеки окрасил нежный румянец, хотя сама она чувствовала, что вот-вот и провалится на первый этаж от стыда. – Надеюсь, что отъезд вашего брата не будет долгим, и мы…

 - Не беспокойтесь, - на красивых губах Эйнара появилось нечто вроде улыбки, но Эйдис захотелось спрятаться. Но не от страха, а от странного щекочущего чувства – смеси волнения, тревоги и желания прикоснуться к этому пугающему человеку. – Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Эйдис хотела было воспротивиться, но Эйнар посмотрел на нее так, что желание спорить моментально отпало. Натянуто улыбнувшись, она машинально кивнула и, взяв тетушку под руку, последовала за хозяином дома.

Эйнар сделал несколько шагов и запрокинул голову, разглядывая предрассветное небо.

Солнце еще не успело подняться из-за горизонта. Однако в разрывах молочных облаков проглядывало малиновое зарево, в то время как западная часть неба по-прежнему была подернута глубокой синевой. Туман еще клочками висел над опушкой леса, а на темной, густой траве поблескивали хрусталики росы.

Что ж, вполне подходящее утро. Чтобы умереть.

- Для Малыша Дикки самое лучшее – прислать своего дружка с извинениями, - Лоран слегка покачнулся влево и перехватил поудобнее полированную шкатулку из красного дерева. Тряхнув головой, он почесал лоб тыльной стороной ладони и невесело усмехнулся: - Поверить не могу, что позволил втравить себя в эту историю. Ну ладно я, но ты-то! Ты прекрасно знал с кем садишься играть за один стол!

Покосившись на друга, Эйнар хмыкнул.

- Какой-то ты нервный сегодня. Не выспался?

- Разумеется, - пожал плечами Лоран, как будто речь шла о сущем пустяке. – Разумеется, нет! – он вытянул руку и помахал перед носом Эйнара пальцем, обтянутым элегантной перчаткой. - Ты знаешь, мне неплохо спалось с госпожой Дюбуа, пока Ланс не появился пороге моего дома! Я официально заявляю: еще одна подобная выходка, ван Хольстейн, - и я лично пристрелю тебя!

- Кончай брюзжать! Ты сейчас похож на Старого Ивона… - внезапно Эйнар замолчал и приложил палец к губам. Потом с шумом втянул прохладный утренний воздух и, сощурившись, посмотрел в сторону темнеющих елей. В уголках губ залегла саркастичная улыбка, больше похожая на оскал хищника, учуявшего жертву. – Мы не одни…

По едва протоптанной дорожке между разлапистых деревьев шли несколько человек. Неспешно так, словно вышли на утреннюю прогулку, а не на дуэль. Впереди возвышалась фигура Кристиана Терсьена, которого знали под прозвищем Малыша Дикки – картежник и бретер, которого, не смотря на его титул и состояние, ни одна добропорядочная семья не осмаливалась пустить на порог своего дома. И пусть свое состояние он сколотил на добычи драконьих самоцветов в шахтах Северной Пустоши, в свете поговаривали, что прибыль его была отнюдь не честно нажитой.

Вслед за ним уныло плелись трое, закутанных в шерстяные плащи. Эйнар презрительно скривился – имея годовой доход в сотни тысяч золотых лер, Малыш Дикки мог бы позвать кого-то более приличного, чем лекаря с сомнительной репутацией. «Впрочем, - подумал Эйнар, разглядывая безэмоциональное, невыразительное лицо лекаря, - этот господин успел поднатореть в подобных делишках».

Помнится, раньше дуэли происходили при большом скоплении народа. Общество же поддерживало смельчаков, порой превознося их, как героев. Однако пару веков назад Сесиль Боноварский, король Арно, запретил дуэли, всерьез опасаясь, что его подданные рано или поздно перебьют друг друга. Кроме того, Его Величеству не нравилось, что отъявленные негодяи делали себе имя и репутацию, в то время как решения королевских судов ставилось под сомнение.

Впрочем, ни королевские запреты, ни показательные казни, никого не останавливали. Дрались на дуэлях все с тем же остервенением, что и два века назад, только теперь это делали, не привлекая стороннего внимания.

Щека Лорана нервно дернулась.

- Пришел-таки, мерзавец, - выдохнул он, чувствуя, как по спине мазнуло холодом. Не нравились ему люди из окружения Малыша Дикки. Лица у них были такие, будто они уже заранее знали исход дуэли и прикидывали мерки для гроба.

Эйнар весело рассмеялся, хотя в ярких бирюзовых глазах мелькнуло нечто похожее на затаенную горечь.

- Ты же знаешь, что пули меня не берут, - он подмигнул другу и обратился к нахмуренному Малышу: - Право, я уж думал, что вы передумали стреляться!

Дикки презрительно сморщил тонкий скульптурный нос. Забавно было видеть этого отпрыска среднего промышленника и торговки галантереей, ведущего себя так, будто мир зависел от его решений.

- Полагаю, с этим стоит покончить быстрее, - надменно произнес Малыш Дикки. Скинув с себя плащ, он передал его, цилиндр и перчатки одному из своих сопровождающих и повернулся к Эйнару: - Я не люблю, когда отнимают мое время.

- А когда отнимают твою жизнь? – рот ван Хольстейна по-прежнему искривляла ухмылка, однако голос стал ледяным, как январская стужа.

- Стоит ли колода краплёных карт жизни? - парировал Дикки. – Признай, что ты шулер, и мы разойдемся. И никто не узнает о том, что было здесь.

Эйнар лишь усмехнулся. Дай такому псу, как Малыш, поблажку, он на каждом углу будет звенеть о позорной сдаче противника.

- Если так страшно, то, может, это тебе стоит принести извинения? – ровно произнес он. – В конце концов, ставя все на кон, нужно быть готовым, чтобы это все потерять. Удача не любит тех, кто не умеет вовремя остановиться.

- Много треплешься, - лицо у Дикки превратилось в маску, непроницаемую и холодную. Потеряв все за карточным столом, он теперь старался держать хорошую мину при плохой игре.

Взгляды дуэлянтов пересеклись, и на миг Малышу показалось, что в глубине ясной бирюзы глаз Эйнара промелькнуло нечто темное, злобное, что-то такое, отчего в низу живота неприятно скрутило от леденящего страха. Захотелось все бросить и бежать без оглядки. Так далеко, чтобы этот проклятый выродок не смог его достать. На губах ван Хольстейна застыла дьявольская усмешка, словно он прекрасно понимал, что будет дальше. И это явно не закончится ничем хорошим для самого Малыша Дикки.

- Прежде чем начать, - низкий голос Лорана выдернул Дикки из размышлений, - предлагаю обсудить условия поединка.

- Раз… Два…

Согласно условиям поединка, каждый имел право только на один выстрел. И это хорошо, подумалось Лорану.

- Три… Четыре…

Малыш Дикки был чересчур самоуверен, раз решил вызвать Эйнара на дуэль. Известно же, что младшего из ванХольстейнов пули не берут. Заговоренный, что ли? Лоран хотел было влезть, но вовремя сдержался. Правила поединка требовали, чтобы секундант оставался беспристрастным и хранил молчание.

- Пять… Шесть…

Или все же не зря в свете ходят слухи об Эйнаре происхождении? Поговаривают, что настоящим его отцом был Ингрид Балестер, которому приписывали славу демона-инкуба. Пока ЛансванХольстейн отсутствовал дома, защищая честь короны в войне с северянами, к его жене, красавице Эжен, неоднократно захаживал граф Заозерских земель. Никто не видел в этом ничего предосудительного, - у Ланса были обширные связи, в том числе и с Заозерским графством. Шла война, и граф оказал немалую поддержку семье своего старого партнера.

Никому и в голову не приходило, что за дверями дома добропорядочного семейства могло происходить нечто, порицаемое обществом. К тому же, лорд ванХольстейн время от времени бывал дома. Недолго, - день или два за год, - тем не менее, никто не задавался вопросом, когда Эжена понесла.

- Семь… Восемь…

Слухи о неверности леди ванХольстейн поползли, когда она родила мальчика с необычным цветом глаз – ярким сине-зеленым, словно на океаническая гладь близь южных островов Анвердена. Когда Ланс вернулся домой после войны, он немало удивился, обнаружив дитя, отнюдь не похожего ни на него, ни на его жену. Впрочем, объяснения нашлось сразу – дескать, младший из сынов перенял черты прапрадеда Эжены. В качестве доказательства предоставили фамильный портрет вышеупомянутого предка, у которого был столь же необычный цвет глаз. Терзали ли сомненения лорда ванХольстейна в отношении честности жены? Возможно. И хотя Ланс признал Эйнара своим сыном, душевной теплоты к нему он не испытывал. В отличие от Эжены, которая души не чаяла в младшем ребенке.

- Девять… Десять!

Пистолетные выстрелы грянули одновременно, разорвав тишину над поляной. Едкий запах пороха защекотал ноздри. На лице Эйнара отразилось нечто похожее на удивление, словно он не ожидал подобной меткости от своего противника. Покачнувшись, он упал навзничь.

Впрочем, Малышу Дикки не получилось сполна насладиться победой. Побелев, январский снег, он как-то неестественно скукожился, согнулся пополам и завалился набок, хватая воздух ртом. Сопровождающие его лекарь, секундант и гробовщик тотчас бросились к нему. Доля секунды, - и над поляной разнесся, истошный вопль, который вряд ли мог издать человек. 

На миг Лорану показалось, что все происходящее нереально. Воздух встал комом, в глазах защипал от непрошенных слез. Стараясь не выдать внутреннего волнения и рвущейся наружу ярости, он медленно подошел к распростертому телу Эйнараи стащил в головы цилиндр. Пожалуй, впервые в жизни он не знал, как ему поступить.

- Да твою ж мать!

Эйнар сел на траве, тряхнул головой и принялся оглядывать себя с недовольным выражением.

- Сукин сын, - проворчал он, не обращая внимания ни на суету вокруг Малыша Дикки, ни на друга.

Лоран стоял, раскрыв рот от изумления и не веря собственным глазам. Он упал рядом с Эйнаром на колени и принялся дрожащими руками ощупывать друга.

- Живой, - Лоран бормотал, как заведенный. – Ты живой… Хвала Богам…

- Конечно, живой. Что мне сделается? - отмахнулся Эйнар. – Нет, мало того, что редкостная скотина, так еще и вещь хорошую испортил, - оттянув рукав белоснежной сорочки, он продемонстрировал дыру с опаленным краями. – Ты знаешь, во сколько она мне обошлась?

Всплеснув руками, он поднялся с земли и принялся оттряхиваться. Не в силах прийти в себя, Лоран бросился обнимать друга. Эйнар же выскользнул из объятий и как ни в чем не бывало направился туда, где в окружении своих друзей, корчился Малыш Дикки.

Путь перегородил секундант Дикки, ткнув пистолет ему в грудь.

- Еще один шаг, и, клянусь Богами, ваше тело будет лежать рядом, - злобно прошипел он.

- Правда? – весело спросил Эйнар, взглянув ему в глаза.

Что-то жуткое скользнуло по его лицу, как будто тень в глубоких водах моря. И это что-то было столь запредельно пугающим, что секундант отшатнулся в сторону.

Послышался тихий, едва различимый треск. Воздух сгустился, превращаясь в кисель. Доля секунды, и поляна погрузилась в полнейшее безмолвие. Люди замерли в разнообразных позах, подобно восковым фигурам из музея искусств.

Лоран стоял за его спиной с застывшей гримасой непонимания и радости. На лице секунданта отразился чистый беспримесный ужас, как если бы он встретился лицом к лицу с абсолютным злом.

Эйнар ухмыльнулся.

Люди. Порой такие наивные и такие глупые. Всегда лезут на рожон, стараясь доказать превосходство, но при этом ленятся здраво оценить своего врага. Такая самонадеянность и вера в собственную исключительность больше забавляла, нежели раздражала.

Послышался тихий скулеж. Между гробовщиком и лекарем стенал Малыш Дикки.

Эйнар неторопливо подошел к нему и присел рядом на корточки. Запах крови и мочи, застывшие в воздухе, раздражали, пробуждая острое удовольствие и темную радость.

- Как видите, мой друг, - негромко произнес он, разглядывая искаженное от боли лицо поверженного врага, - вы промахнулись, а я попал. Знаете, этого всего можно было бы избежать, проявить вы хоть чуточку благоразумия. А ведь я давал вам шанс уйти. Но ваша самонадеянность, ваша гордыня сыграла с вами злую шутку.

В ответ Малыш Дикки издал лишь булькающий звук.Эйнар поднялся и окинул его презрительным взглядом.

- Сегодня же заеду к вашей милой сестре, - кротко улыбнулся он. – Чтобы выразить ей искреннее сочувствие в связи с бедой, постигшей ее брата. Должен признаться, у нее действительно милая родинка в виде сердечка. Прямо на лобке. Впрочем, вы об этом и без меня знаете, не правда ли? Ведь родственные связи они порой такие… родственные. Она как-то жаловалась на отнюдь не братские притязания с вашей стороны…

- Су...кин… сын…

Лицо Эйнара потемнело. Носок туфли угодил точно в раненное место Малыша, заставив того задохнуться от волны невыносимой боли.

- Не смей и рта раскрывать о моей матери, - злобно прошипел он. - Иначе…

Он оборвал фразу и настороженно замолчал. Помрачнев еще больше, он бросил прищуренный взгляд в сторону темнеющих вязов и густого кустарника, что росли по краю опушки. Изящные ноздри дрогнули, втягивая прохладный утренний воздух. Среди металлического запаха крови, сырой земли и травы лентой зазмеился чужой аромат – чистый, сладковатый, такой соблазнительный, что в низу живота призывно заныло.

От неожиданности Эйнар забыл и про дуэль, и про Малыша Дикки. Аромат туманил голову, выбивал почву из-под ног. Но он исчез, столь же внезапно, как и появился.

Покрутив головой, словно стараясь сбросить с себя внезапное наваждение, Эйнар посмотрел на Малыша Дикки.

- Думаю, ты усвоил урок, - мрачно сказал он и развернулся. Мстить дальше внезапно расхотелось.

Снова послышалось пение птиц и возгласы пришедших в себя людей.

- Эйнар! – Лоран бросился за другом, который неспешно направлялся к тропинке, ведущейк большой дороге, где они оставили лошадей.

- Пойдем, Лоран! – Эйнар остановился и весело подмигнул ему. – Полагаю, наша помощь не потребуется. Кажется, это был сотый поединок. Юбилейный. Предлагаю отметить.Кстати, у меня есть отличный бренди.

И он как ни в чем не бывало затянул «Маленький шельмец обыграл в карты Смерть».

Проснувшись, Эйдис не сразу поняла, где находится. Это место не было похожим ни на палату в лечебнице Святой Веронии, ни на спальню в тетушкином доме. Сквозь высокие окна с полупрозрачными шторами лился утренний солнечный свет. Тени покачивались на белоснежном потолке и стенах, обитых жемчужными шелковыми обоями с серебристым узором. Резная мебель, туалетный столик с большим зеркалом, пара изящных мягких кресел – все говорило о том, что эта комната, когда принадлежала женщине. Возможно, принадлежала бывшей жене или была сделана для одной из многочисленных любовниц, которых приписывали Эйнару ван Хольстейну.

Несколько долгих секунд Эйдис лежала, разглядывая резные потолочные плинтуса. С улицы доносились птичьи трели, кто-то негромко переругивался – слуги проснулись задолго до первых лучей, и отчего-то ей подумалось, что совсем скоро ее жизнь станет именно такой: сон до полудня, а по вечерам – балы и приемы. По сути от нее ничего не требовалось – только быть гостеприимной хозяйкой и верной супругой лорда ван Хольстейна. Это не так уж и сложно, - главное, разобраться во всех тонкостях. Но на это у нее есть время.

Правда, отъезд жениха расстроил. Не так, чтобы серьезно встревожиться, - Эйдис понимала, что жизнь и время Альвара подчинено его работе. Но, тем не менее, она никак не ожидала, что вместо него ее встретит Эйнар.

Мысли о младшем брате Альвара заставили Эйдис нахмуриться. Было что-то пугающее, но в то же время притягательное в этом человеке. Он был высок, очень худ и чем-то напоминал призрака. И красота его казалась какой-то запредельной, но неживой. Но рядом с ним почему-то хотелось замереть и не делать ничего из того, что могло привлечь его внимания. Эйнар был полной противоположностью Альвара – тот хоть и не был первым красавцем, но в нем кипела жизнь, энергия, которая заражала остальных.

А Эйнар… Эйнар был похож на темные воды бездонного океана, скрывающие свои тайны. И узнавать, что именно они скрывают, совсем не хотелось.  

Выскользнув из-под одеяла, Эйдис подошла к маленькому столику, плеснула холодной воды из графина и выглянула в окно. В саду уже суетились люди. По мощенной камнем дорожке торопилась служанка с коробом в руках, маленький садовник вовсю щелкал громадными ножницами, подравнивая один из кустов. Возле низенькой, вытянутой конюшни спорили работники, размахивая руками.

На каминных часах стрелки показывали ровно семь часов. Должно быть тетушка еще спит. После смерти мужа у пожилой госпожи де Боннар появилась привычка спать практически до обеда. Хотя Эйдис помнила те времена, когда тетушка чуть ли не за ногу стаскивала ее с кровати ранним утром, заставляя заниматься зарядкой. «Ранний подъем и много движения – вот залог молодости и долголетия», - любила говорить Амандин.

Небольшая столовая, куда спустилась Эйдис, была в приятных оливковых тонах, а за стеклянными дверями открывался вид на сад. «Что ж, этот дом не настолько мрачен, каким представился вчера, - подумала она, осматривая помещение. – Возможно, все дело в том, что мы прибыли вечером. А слухи добавили мрачности этому месту».

- Кажется, я просил вас не покидать своего крыла.

От неожиданности Эйдис вздрогнула и резко обернулась.

Эйнар оценивающе окинул взглядом гостью и плотно прикрыл за собой дверь. На его лице не было и капли сонливости. Наоборот, он выглядел, как человек, который давно уже проснулся. И не только проснулся, но и успел влить в себя пару бокалов бренди.

Эйдис застыла возле одного из стульев. Тонкие пальчики машинально сжали спинку. Вчера вечером, когда ван Хольстейн показывал их с тетушкой покои, он обмолвился, чтобы они не покидали своего крыла. Исключительно в целях безопасности. «Некоторые из моих экспериментов весьма опасны для окружающих, - пояснил он. – Не всегда потоки магических полей можно удержать в рамках лаборатории. Поэтому будьте благоразумны и не покидайте своих комнат. Мне бы не хотелось оправдываться перед Альваром за смерть его невесты и ее родственницы».

- Я и не собиралась покидать, - принялась оправдываться Эйдис, чуть нахмурившись. Ей стало неловко, словно она совершила чудовищный промах, но не могла понять какой именно. – Хотела попросить принести завтрак.

- Для этих целей есть колокольчик.

По лицу Эйнара промелькнула насмешливая тень. Он просто стоял и рассматривал ее, как будто видел в ней что-то забавное в своей нелепости. И вот тут Эйдис сделалось жутко – такой человек с легкостью переступит любую грань дозволенного, и его ничто не остановит. Такие люди обычно смеются над моралью и ни во что ставят общественное мнение.

Несмотря на теплое весеннее утро, ей сделалось очень холодно – как будто оказалась в клетке с диким животным, готовым атаковать в любую минуту. Эйдис с горечью подумала, что Альвар поступил совершенно необдуманно, отправив ее к брату. В случае чего, она даже защитить себя не сможет – наверняка, Эйнар все обставит таким образом, что виноватой окажется она. А о таких людях Эйдис знала не понаслышке.

- Дышите, Эйдис. Я не кусаюсь, - Эйнар весело подмигнул ей и направился к застекленному шкафу. Открыв дверцу, он принялся изучать коллекцию бутылок, как будто видел их впервые. – По правде сказать, вы совершенно не в моем вкусе.

- Рада это слышать, - тихо прошелестела Эйдис. В голове промелькнула мысль, что побег – не такой уж и позорный способ уйти от неприятностей и скрытого оскорбления. – Значит, единственное, что мне угрожает в вашем доме – это артефакты в подвале.

- Именно. Я предпочитаю других женщин. Более живых, откровенных и знающих себе цену.

- Как поэтично вы назвали шлюх… Должно быть, они вас просто обожают.

Это было сказано тихо, словно случайно высказанная мысль вслух, непредназначенная для чужих ушей. Эйнар бросил вопросительный взгляд поверх плеча. На долю секунды ему показалось, что за маской робкой деревенской простушки проступило нечто странное, злое – взгляд Эйдис потемнел, стал неприятно-колючим, острым, словно гостья пыталась угадать его слабое место и именно туда ударить. Но это выражение быстро настолько быстро исчезло, что он решил, что ему показалось.

Эйдис по-прежнему напряженно сжимала спинку стула, не спуская с него настороженного взгляда.

«Кажется, я начинаю понимать, что Альвар нашел в этой девушке, - подумал Эйнар. – Не так проста птичка, какой хочет показаться».

- Ну что ж, - помолчав, проговорил он, извлекая бутылку из шкафа. – Сегодня можете завтракать здесь. Но на будущее учтите: ваше крыло – самое безопасное место в этом доме. Не стоит играть с госпожой Удачей. Она этого не любит.

- Ну и как тебе госпожа Линд?

Голова Арлетты покоилась на крепком мужском плече, пока тонкие пальчики вырисовывали замысловатый узор на груди Эйнара. За окнами давно властвовала ночь, улицы города объяла кромешная тьма, а в спальне царила приятный полумрак. На прикроватном столике медленно крутился артефакт, расплескивая приглушенный оранжевый свет.

Эйнар уже погрузился в полудрему, когда неожиданный вопрос Арлетты выдернул его из блаженного состояния спокойствия.

- Странная, - негромко отозвался он. Пальцы зарылись в растрепанную шевелюру любовницы. – Деревенская простушка с причудами. Не знаю, что в ней нашел Альвар, но я бы к такой не подошел. 

- Вот как! – Арлетта приподняла голову, и в зеленых глазах загорелся огонек ехидства. – Неужели она так дурна собой?

Эйнар неопределенно пожал плечами. Он попытался припомнить ее лицо, - изможденное, с неправильными чертами, обрамленное копной рыжих волнистых волос, - и усмехнулся.

- Красавицей ее точно не назовешь. К тому же поведение, как перепуганной институтки – совершенно не соответствует ни ее возрасту, ни будущему статусу. Чтобы управлять поместьем ван Хольстейнов, нужно иметь характер и зубы. А эта барышня будет падать в обморок при виде мыши. Как она собирается становиться хозяйкой в большом доме, если боится собственной тени, непонятно. Полагаю, что Альвар выбрал ее только для того, чтобы она сидела в углу и не мешала ему вести привычный образ жизни.

Тихо зашуршали простыни, - Арлетта выскользнула из его объятий и подошла к секретеру. Приподнявшись на локте, Эйнар с нескрываемым любопытством разглядывал ее. Все же не зря в высшем свете Арлетту считали первой красавицей: волнистые черные волосы скрывали гибкую спину с тонкой талией и округлые ягодицы, а длинные точенные ноги с маленькими аккуратными ступнями были образцом совершенства. Кроме того Арлетта просто обожала все, что было связано с плотскими утехами. Этот невидимый шлейф похоти тянулся за ней, привлекая внимание мужчин. Она никогда не страдала от недостатка поклонников и с легкостью заменяла одного другим. А иногда ухитрялась и совмещать их.

- Думаю, тебе нужно кое-что знать об этой невинной простушке, - произнесла Арлетта с подчеркнутым безразличием и протянула коричневую папку. – Один из моих покровителей оказал небольшую услугу. Здесь все о прошлом госпожи Линд. Должна сказать, весьма занимательное чтиво.

- Тебе не стоило так беспокоится, - уголок рта Эйнара искривила усмешка. Он забрал папку и открыл на первой странице. – В конце концов, это моя забота, а не твоя.

  - Я решила тебе немного облегчить задачу, - любовница обижено надула губки и забралась на постель. – Уж если я смогла придумать, как выпроводить Альвара в Северные Шахты, то достать информацию проще простого.

Конечно, как же, подумалось Эйнару. Арлетта никогда бы не стала облегчать задачу просто так. Ей не терпелось наказать Альвара и сделать это как можно изощреннее.

- Интересно, что такого ты сделала господину Велару, что он так расстарался?

Арлетта многозначительно приподняла бровь и плотоядно улыбнулась.

- Могу рассказать во всех пикантных подробностях, - она прикусила нижнюю губу и прикрыла один глаз. - Иногда чувственный рассказ пробуждает самые сокровенные желания.

- Не сомневаюсь, - равнодушно ответил Эйнар и погрузился в чтение.

Либо господин Велар не особо постарался, либо Арлетта переоценила все важность информации, но в папке не было ничего особенного и ценного. Эйдис Линд родилась в благородной семье в Северном крае Арно. Когда-то род Линд имел определенное положение в обществе, но потом потерепел крах. Всему виной стало пристрастие отца к азартным играм. Он проиграл все состояние и застрелился.

Внезапно Эйнар выпрямился, вчитываясь чуть ли не в каждую строчку.

Вскоре после самоубийства отца мать сдала девушку в лечебницу Святой Веронии – на нервной почве у Эйдис началась неконтролируемые выплески магии неясного происхождения. Однако врачам удалось восстановить здоровье, и уже через год она вернулась домой. Через два года от сердечного приступа скончалась и мать, и Эйдис снова оказалась в лечебнице. Через год ее забрала к себе Амандин де Боннар, тетя матери. А вскоре после этого Эйдис заключила помолвку с Виктором Гордоном, имеющего репутацию повесы и заядлого дуэлянта. Тем не менее, у него были связи в различных слоях общества, а, значит, этот человек мог понравится. Неудивительно, что девушка, проведшая большую часть то в лечебнице, то на попечении матери и тетушки, влюбилась в обаятельного повесу.

Дальше можно было и не читать, - история была стара, как мир. Соблазнив влюбленную в него девушку, Виктор обвинил ее в распутном поведении, разорвал помолвку и исчез в неизвестном направлении. А Эйдис снова отправилась в лечебницу, оправляться от душевного расстройства. Только на этот раз она задержалась там на два года, обучаясь контролю врожденных магических способностей.

- Интересно, - задумчиво пробормотал Эйнар и просмотрел документы еще раз. Потом отложил папку в сторону и воззрился на Арлетту. – Эта барышня крепкий орешек. Вряд ли она легко сдастся. Замужество с Альваром для нее счастливый билет, и что-то мне подсказывает, что она явно не захочет им рисковать.

Арлетта хищно улыбнулась. Опустившись на бедра любовника, она обхватила ладонями его лицо и провела языком по губам.

- А никто не говорил, что будет легко, - она негромко рассмеялась, предчувствуя забаву. – Но тем интереснее игра. В конечном счете, если она не сдастся, всегда можно использовать эту информацию. А ты получишь интересный экземпляр для своих опытов в лаборатории.

- Ты уверена, моя дорогая, что это хорошая идея? – с сомнением в голосе спросила тетушка Амандин за завтраком. – Все же быть женой лорда куда более ответственная задача, чем получения образования.

Эйдис лишь мягко улыбнулась в ответ. В столовой западного крыла было тихо, солнечно и пахло апельсинами, свежей выпечкой и кофе. Марта ловко убрала опустевшую посуду и поставила тарелку с хрустящими круассанами, пиалку с вареньем и сливочник

- Замуж – не напасть, тетушка. Лишь бы замужем не пропасть, - Эйдис откусила кусочек круассана и зажмурилась от удовольствия. – М-м-м, это божественно! Марта, передайте мое искренне восхищение госпоже Моро. Ее выпечка выше всяких похвал.

- Всенепременно, госпожа Линд, - негромко отозвалась служанка и поспешно удалилась из столовой.

Глядя вслед удалившей девушки, Амандин покачала головой и вздохнула.

- Я переживаю за тебя, девочка моя, - помолчав, сказала она. – Я вижу, какая ты открытая и добрая по отношению к другим людям. И это действительно большая редкость – быть добрым вне зависимости от статуса. Но люди – это такая скотина, которая порой не понимает доброты. Вот, например, Марта. Неужели ты и вправду думаешь, что она передаст твою похвалу кухарке? Скорее всего, нет. А знаешь почему? Потому что ты для них чужая. И, пока ты не станешь женой лорда ванХольстейна, к тебе будут относится, как ко временному явлению. Так что не стоит растрачивать свою доброту попусту.

Сделав небольшой глоточек кофе, Эйдис невольно поморщилась - слишком крепкий для нее. Без сливок и сахара пить невозможно.

- Я боюсь за тебя, Эйдис, - Амандин посмотрела в свою чашку и, последовав примеру своей племянницы, добавила пару ложек сахара. – Этот мир не такой добрый. Ты много времени отсутствовала и не слишком хорошо знакома с нынешним обществом.

- Тетушка, прошу тебя, - Эйдис накрыла ладонь старухи и мягко ее сжала. – Я взрослая девочка, и смогу справиться, - помолчав, она добавила: - Знаешь, ты права. Я слишком многое упустила в этой жизни, и хочу теперь это восполнить. Не думаю, что Альвар будет против того, чтобы его жена училась. В конце концов, образованная женщина намного интереснее той, у которой на уме лишь пеленки и соседские сплетни.

Амандин нахмурилась, выражая недовольство, но спорить не стала.

После завтрака Эйдис решила прогуляться по магазинам. До начала учебного семестра в Королевской Академии было еще четыре месяца, а до вступительных экзаменов три. С выбором профессии не было возникло сложностей. С детства Эйдис тянуло к искусству. Хоть сама она так и не смогла постигнуть тонкостей живописи, но биографии художников и их картины завораживали ее. Да и Альвар вряд ли будет против – лорд Хольстейн был заядлым коллекционером картин и являлся меценатом Столичного Музея Изобразительных Искусств. А Эйдис считала, что в семье совместными должны быть не только бюджет и постель, но и интересы.

Утро выдалось солнечным, ненавязчиво теплым, как будто мир шептал о том, что все желания непременно исполняться, а все задуманное претвориться в жизнь. Эйдис шла вдоль длинной улицы, вдыхая сладковатый воздух, и с жадным любопытством разглядывала разноцветные витрины магазинов. Все казалось таким красочным, таким живым, и Эйдис невольно подумалось о том, что она напоминает себе путника, заплутавшего в пустыне и внезапно набредшего на оазис с живительным источником.

Дойдя до уличного кафе, она села за столик под бело-красным полосатым тентом и огляделась в поисках официантки. Однако звать никого не пришлось, - девушка в строгой форме с накрахмаленным коричневым передником тотчас поспешила к ней.

- Зеленый чай и апельсиновое пирожное, - сказала Эйдис. Официантка кивнула и быстро удалилась.

Жмурясь от солнышка, Эйдис внимательно вслушивалась в городской шум. В лечебнице Святой Веронии всегда было либо тихо, как в склепе, либо слышались душераздирающие крики тех, кто был не в силах совладать с очередным магическим всплеском. Услышать пение птиц, – и то редкость. В силу специфики пациентов, которых мог спровоцировать любой незнакомый звук, лечебницу окружали артефакты заглушающие любой звук снаружи. Даже речь персонала была тихой, словно эти люди разучились разговаривать…

Неожиданно пальцы неприятно куснула магия. Эйдис прикрыла глаза, глубоко вздохнула и медленно досчитала до десяти. Воображение нарисовало стеклянный шар, в котором плескался золотисто-фиолетовый эфир. Он недовольно трещал и искрился, разбрасывая снопики искр вокруг себя, но все же не мог выбраться из-за стеклянной преграды. Вдоль позвоночника мазнуло жаром, будто Эйдис сдуру прижалась обнаженной спиной к раскаленной стене. Не найдя выхода, магия уползла в глубины подсознания.

Эйдис облегченно выдохнула. Все же в лечебнице сдерживать себя намного легче – там нет раздражителей, которых магия могла счесть опасностью для своей владелицы, и были заботливые доктора, готовые прийти на помощь в любой момент.

В реальной жизни дела обстояли иначе. Вряд ли кто-то придет на помощь. В лучшем случае вызовут медиков, и она отправится обратно в лечебницу. А в худшем – ее пристрелит первый попавшийся инквизитор, которые из-за недавнего закона об отмене ограничений прав и свобод ведьморожденных патрулировали улицы с утроенной силой.

Но ведь она уже не та запуганная девочка, которой была несколько лет назад! Эйдис обуздала свою магию, научилась ее контролировать, а, значит, ей нечего боятся. Для остальных людей она такая же, как сотни других женщин.

Внезапно за грудиной больно кольнуло, - так бывало всякий раз, когда где-то поблизости возникала опасность. Эйдис открыла глаза и не смогла сдержать дрожь.

- Доброе утро! – Эйнар лучезарно улыбнулся, но ей не понравилась эта доброжелательность. Бирюзовые глаза смотрели на нее чуть насмешливо, прохладно, отчего Эйдис охватил неприятный озноб, как при лихорадке. – Позволите присоединиться?