Порочный

Снова этот до боли знакомый вокзал, снующие кругом пассажиры... Вайт-младший всегда поражался тому, как невнимательны эти люди. Под их носом творится магия, а они даже не замечают ничего необычного! Это же насколько надо быть близорукими! Нет, есть конечно среди них довольно странные ребята, которые напридумывали кучу разных забавных штук и, пользуясь ловкостью рук, делают деньги на людях, которые верят в потусторонние силы. Но бывалому магу, который проследит внимательным взглядом за таким вот шарлатаном, становится смешно, как люди умеют всех вокруг дурачить. И ведь удается! 

 Алекс уже не один месяц задумывался над тем, чтоб тоже прикинуться благодарным и исправившимся. Наивные добрячки, верящие в справедливость, могли бы поверить. Только было тошно. Тошно даже думать, что он станет лебезить перед кем-то вроде Редоф, унижая свое достоинство, и, поджав хвост, бегать вокруг подобных, свесив язык. Его всегда презирали. Как бы он не надеялся на одобрение, плохое бросалось в глаза окружающим куда больше! Как бы он не старался перебороть обстоятельства, события вокруг развивались стремительно, и он был не в силах просто даже как-то повлиять на них, ни то что изменить их ход. Вот и это лето после той черной ночи сформировалось в его памяти, как сплошной поток допросов, поездок в министерство и постоянного страха в груди за то, что его родителей посадят рядом с ним на скамью подсудимых, а затем развезут по разным камерам. Справедливости не стоило искать как в обычном мире, так и в мире магов, потому что опять же все оправдания за низкие поступки его отца, либо защитная игра в молчанку его матери с служащими министерства, его честные слова - не имели веса, хоть он уже успел возненавидеть этот острый привкус от сыворотки правды. Они потеряли доверие, и заслужить его уже не представлялось возможным. 

Два момента, которые парень запомнил очень хорошо, озаряли мрак этих летних месяцев: это разговор с отцом и матерью на побережье и суд. Перед решающим заседанием они трангресировали втроем, а ведущим был отец. Он показал место, которое чем-то напоминало его самого: белые скалы, о которые бились волны... но горная порода стойко выдерживала эти нападки, становясь все светлее и безжизненнее от соленой воды, а вокруг была разбросана галька - черная и блестящая, словно волосы матери Алекса. Она выстилала берег черной гладью, также тревожась и перекатываясь от грозных волн. Алексу показалось, что этот берег чем-то напоминает его родителей, которые судорожно держались за руки, сжимая пальцы друг друга и глядя в даль. Их черты словно заострились, а морщины углубились. Белая кожа была схожа с мрамором. Парня прошиб озноб, когда отец попросил его ничего не бояться в будущем, простить его за все то зло, которому он попустительствовал в их доме, за все страдания, которые он причинил собственному сыну, будучи под гнетом власти темного мага, а также он очень просил в будущем, не смотря на то, как сложится их жизнь, развеять их прах над морем, на этом берегу. Это место было очень памятным для этой пары. Алекс не знал всей их истории, он даже не знал, женились ли его родители по любви много лет назад, но то, что они любили друг друга сейчас - в этом не было никаких сомнений. Просьба отца удивила парня, но он не стал спорить. Видимо не только ему претило возвращаться в фамильный особняк. Видимо, отец не желал принадлежать этому месту и после своей кончины. Хотел обрести свободу от страшных свершений, к которым он непосредственно относился.

Второй день, а именно судебное слушание, был ужасным: душное, многолюдное помещение, толпящиеся на трибунах люди, хотя зал имел свойство увеличиваться в размерах в зависимости от количества людей и блокировал многие заклинания, которые бы могли помешать проводить это мероприятие, Алексу казалось, что он на дне ямы, а сидящие вокруг люди вот-вот начнут забрасывать его и его родных камнями, чтоб стереть с лица земли их непростительные действия. Как ни странно, но присутствие Гофмана-героя и спасителя и его свиты внесло кое-какую ясность, но все же у большинства на лицах можно было прочесть презрение и недоверие. В глубине души Алекс понимал, что будь он на их месте, то наверняка думал также, но проблема была в том, что он не мог быть на их месте. Тот факт, что большинство из них не могло иметь такого положения, как его семья, когда-то внушало ему гордость. Теперь же его аристократические корни и состояние будили во многих злорадство, исходящее от жадности, зависти. Ни древний род, ни деньги не помогли бы семье Вайтов очистить свою репутацию, причем ни перед общественностью, ни перед сторонниками темных сил. Потому что они сбежали с поля боя первыми. Они - беглецы. Они предали, но предали слишком поздно, чтоб оправдаться. 

Происходящее его мало заботило бы, если бы его судили одного. Он рассказал все, как было и как он видел со своей стороны. Даже забавно было слушать Гофмана и видеть вытянувшиеся лица, когда их показания складывались в единую картину. Лишь только когда Джерри Гофман коснулся истории своего выживания в некрополе и матери Вайта, Драко осознал, что жизни родителей зависят от этих слов, висят буквально на волоске. Подтвердившая довольно красноречиво все слова Джерри его давняя подруга - Элли Сильвер и Брэд Редоф, кивающий рядом после каждого сделанного ею вывода и подводящего итог, заставил кулаки и зубы крепко сжаться от волнения. Облегченный вздох вырвался у него непроизвольно тогда, когда приговор был вынесен. А в перерыве на совещание его буравящий взгляд в сторону троицы и их непроницаемые ответные взгляды создавали какой-то немой диалог, в котором давно надо было бы поставить точку. 

Приговор был щадящим: старший Вайт был изгнан из Великобритании. Для отца это был крах как для карьеры, так и для его положения, но ему сохранили жизнь и возможность остаться рядом с женой и сыном, поэтому он не выглядел особенно удивленным. Видимо он предполагал худший исход. Потупив взгляд, он встретился глазами с женой, словно спрашивая, в порядке ли она. Миссис Вайт легонько кивнула, сжимая пальцы мужа одной рукой, а второй не отпуская локоть сына, чтоб иметь какую-то опору в реальности. Та же участь была уготована и для леди Вайт, но не пожизненно, а на ближайшие двадцать лет. Алексу оставалось надеяться, что здоровье матери выдержит это испытание, так как ей наверняка тяжело будет расставаться с Родиной. Что же касалось Алекса, то ему позволялось в ближайшие два года, делая скидку на происходящее в прошлом, закончить школу в Англии, если на то будет его воля, а потом он мог подать запрос на рассмотрение о продлении его пребывания в стране. В противном случае, если он решит уехать с родными, то вернуться назад он не сможет ближайшие те же двадцать лет. На недвижимое имущество накладывался арест, а счета обещали разблокировать как только старший Вайт покинет страну.

Сидя на вокзале, облокотившись одной рукой на поручень, Алекс наблюдал, как пышет паром черный пароход, который должен был вот-вот отплыть. Он ждал кое-кого, чтоб окончательно удостовериться в правильности своего решения, уехать, хотя его что-то удерживало, и желание снова окунуться в школьную жизнь, вернуться в дорогое сердцу место, все же билось в нем и не исчезало, как бы он не пытался его подавить.

Тот, кого он ждал, явился в последний момент. Джерри Гофман со всем черноволосым семейством Редоф и мисс Сильвер выбежали на причал, прощаясь со старшими и поднимаясь по мотику на борт. Уже засопевший корабль готовился дать ход, и Алекс заскочил последним. Именно когда троица пыталась протиснуться в одну из кают, Алекс и схватил Джерри за рукав.

- Стой, Гофман, - громогласно как-то воскликнул Алекс, и все трое оцепенели, видимо, от такой наглости. - Знаю, место не подходящее, но вряд ли у меня появится такая возможность в будущем... - многозначительно обвел взглядом каждого Алекс, отмечая, как напрягся Редоф, слегка пряча Элли Сильвер у себя за спиной, что не могло не вызвать у Алекса ухмылку.

- Чего ты хотел? - спокойно высвободил руку Джерри, смотря на собеседника сквозь круглые очки.

Вайт выпрямился, высоко подняв голову, но глаза будто сами опускались вниз:

- Я хотел сказать, что благодарен тебе за мою семью. Мы уедем, сожалея о содеянном в прошлом, но пусть хотя бы об одном поступке я не стану жалеть: спасибо за то, что рассказал правду и подтвердил мои слова. Это спасло мою мать... и отца.

Смотря друг другу глаза в глаза, парни что-то понимали и осознавали каждый для себя. Алекс медленно протянул руку, мало надеясь на ответный жест. Было в этом что-то до боли знакомое...

- Я бы не подтвердил ничего, если бы ты солгал или умолчал о произошедшем, хотя вряд ли бы ты смог соврать, но то, что ты сообщил, дало понять, что мы видим и понимаем все одинаково. А значит, ты был на нашей стороне, хотя бы пытался... - Джерри пожал руку в ответ, читая изумление в глазах Вайта. - И что касается твоей матери... Передай ей мою благодарность еще раз, хоть я и говорил на суде. Ее любовь к сыну спасла мне жизнь. Значит, ты уезжаешь? - постарался переключиться на нейтралитет Гофман, но получалось плохо.

- Да, - кивнул Алекс, чувствуя сковывающую неловкость.

- Не думал, что ты так легко сдашься... - хмыкнул Брэд, переводя взгляд с друга на бывшего врага.

- Кто сказал, что я сдался?

- Ты же уезжаешь? - повторил вопрос Джерри. - Значит ты бежишь от проблем. - Алекс в непонимании развел руки в стороны. - Тебя не выгоняли из страны, ты можешь остаться, закончить школу, строить свое будущее, показав остальным, чего стоишь, но как видно... - Гофман рассеянно посмотрел на Элли и Брэда, а затем вернулся глазами к лицу Алекса, так и не продолжив свою мысль будто специально. Вайт прищурился.

- Это что, вызов? - не поверив своим ушам, удивился Алекс.

- Понимай, как знаешь... - ответил Гофман, заходя в каюту с сиденьями. Брэд слегка прищурился, взглянув пристально на Вайта и тоже зашел внутрь. Последней, закрывая за собой дверь, вошла Элли, рассматривая Алекса своими огромными глазами, будто запоминая, но так и не решаясь ничего сказать.

      Высунув руки в окно, Алекс стал вглядываться в проплывающие мимо леса и поля. Зелень, зеленый цвет... цвет его факультета. Изумрудные и малахитовые отблески в гостиной. Он даже не задумывался, что будет скучать по школе, потому что прошлый год он вообще не занимался учебой - был несколько занят, наблюдая за пытками, которыми любила изводить людей тетушка Бриа, а на шестом курсе он словно тень ходил по округе, намереваясь прикончить ректора школы и в ужасе думая, во что превращается его жизнь. Он давно забыл, как это беззаботно ходить на занятия с друзьями, ухмыляться при очередной шутке Грегори, сопровождаемого басистыми смешками Криса. Он не за все поблагодарил Гофмана... Вспомнив о той лавине, которую вызвал его друг, не зная наперед, что погибнет по сути от собственной руки, Алекс с ужасом тогда осознал, как хрупки человеческие жизни. Он столько лет жил бок о бок с этим человеком, и вот что от него осталось - пустота. Джерри спас его в ту проклятую ночь, но он не получил за это благодарности даже сейчас. Вайт благодарил его за своих родных и только за них. За свою жизнь он когда-нибудь отдаст должок, только говорить за это "спасибо" он не станет. Дурацкие противоречия... в которых ему не хотелось разбираться, потому что было слишком много намешано в этом вопросе: и его раздавленная гордость, и глупый страх, и долбаное тщеславие. Когда-то он считал себя куда лучше остальных, и пусть время определяло, кто же лучше на словах, а кто - по поступкам, избавиться от этого было очень сложно. Люди никогда не будут равными - это для Алекса было свершившимся фактом, непоколебимой истиной. Но не хотелось уходить, поджав хвост, как это было раньше. Он всегда кичился своим именем и чистотой рода, крови. Хотелось бы показать пусть не тем, кто был на суде, но их детям, хотя бы, что он не так прост, что он не сломлен. Да, он оступился, но это не значит, что он потерян для общества. 

Осознавая, что будет непросто, он больше не хотел прятаться за спины родных и быть беззащитным ребенком, слепо следующим по стопам отца, не смея ослушаться его слова. Теперь он был взрослым и должен был сам противостоять обстоятельствам, потому что на этой территории он мог постоять за себя. Удручало лишь одно - друзей рядом больше не было, а вот врагов могло и прибавиться, да еще с бывшей-своей стороны.

Выдохнув и глубоко вздохнув, парень зашагал в зал, где по большей части обычно располагались его однокурсники, но останавливаться не стал, проходя мимо изумленно раскрытых ртов и стараясь не слушать раздражающий шепот из-за сплетен, жужжащий, словно клубок змей. Остановился он лишь на секунду рядом с Брейком Фицджеральдом, кивнул, встретившись с другом взглядами, и пошел дальше, тогда как Брейк Фиц неспешно поднялся и последовал за Алексом. Остановились они лишь в следующем коридоре и поравнялись - Фиц сам открыл нужноую каюту, в котором Вайт обнаружил Криса, читающего книгу в черной обложке. Тот поднял на друга глаза, перевел взгляд на Брейка и взглянул напротив себя, на автомате стараясь увидеть еще кого-то, но разочарованно опомнившись, смешавшись, Крис снова вернулся глазами к парням. Не нужно было слов, лишь похлопывание по плечу и скорбное молчание. Оно уже давно никого не стесняло.

...

- Ты действительно решил... так? - в очередной раз допытывалась Элли, все еще не веря тому, что Брэд принял такое внезапное решение: помогать брату с лавкой волшебных принадлежностей в Хиллтауне. Брэд ободряюще улыбнулся, стараясь не раздражаться по пустякам. 

- Да, Элли, мы же это уже сто раз наверное обсуждали. Я должен поддержать брата. Ты знаешь.

Девушка смахнула слезу, стараясь сделать жест незаметным, поправив волосы. Джерри тоже чувствовал себя потерянным, словно его лишали конечности. Было как-то не по себе входить в двери школы без старого друга. 

- Ты же понимаешь, что нам не просто будет столько тебя не видеть, - попытался сгладить ситуацию Гофман. - Мы постараемся часто тебя навещать.

Брэд улыбнулся в ответ другу беспомощной улыбкой и постарался снова сосредоточиться на подруге. Джерри похлопал друга по плечу, пожелал удачи... Больше сказать было нечего. В поезде они обсудили все, что только могли. Дальше надо было постараться жить, привыкать к тому, что видишь и слышишь, принимать во внимание желания других и стараться не уходить от новой реальности, хотя душа изнывала по прошлому, потрясенная столькими потерями близких людей.

Джерри бросил через плечо Элли, что подождет ее, и отошел чуть в сторону, здороваясь с Ником, Джулии с ними не было - она осталась дома еще на месяц, чтоб побыть с мамой.

- Сильвер, не стой в проходе, - тут же влез между девушкой и парнем Брейк Фиц, и все трое друзей с удивлением встретились в очередной раз с Вайтом, который шел следом за другом молча и не смотря по сторонам. Голову он держал прямо, но старался особо не выделяться в толпе. Джерри переглянулся с Брэдом и Элли, и вернулся к беседе с Ником.

Брэд отгородил девушку собой, словно защищая от драконов, но после обернулся к ней, опуская голову и смотря в землю, изредка трогая нос. Сильвер не знала, как себя вести. После той страшной ночи и их памятного поцелуя столько всего произошло, что им обоим было не до нежностей: похороны, соболезнования, встреча с родителями, жуткая неловкость по возвращении в дом семейства Редоф. Девушка была в замешательстве: так что же будет дальше конкретно с их отношениями - между ней и Брэдом? Но парень больше не проявлял инициативу, а она не решалась быть навязчивой в это тяжелое время.

- Береги себя... - протянула было руку к его куртке Элли, но в последний момент одернула себя. - Как сказал Джерри, мы будем часто вас с братом навещать.

- Да, ты тоже береги себя. Относительно мы будем недалеко друг от друга. - на этих словах Брэд посмотрел Элли в глаза и обнял, но на что-то большее оба так и не решились. Еще было больно, не по себе и не до своих истинных чувств. Еще раз кивнув другу, Брэд обернулся сначала в сторону замка, а затем зашагал к Хилллтауну.

Элли старалась больше не смотреть ни на кого, лишь замок был перед глазами. Она боялась снова увидеть руины, которые словно раны на теле великана, виднелись повсюду, когда она видела его в последний раз. Но, как ни странно, Школа выглядела почти как прежде. Не хватало только людей, которые обычно были с учениками рядом в день приезда и на протяжении всей учебы. К своему удивлению Элли не ожидала также, что так удивится приветствию всех учеников от профессора Милагрес, хотя кто бы мог быть другой на этом месте после ректора Диллана? Но ведь они целый год не были здесь и даже подумать не могли об этом - кто вместо него, кто теперь во главе школы? Тогда это все казалось второстепенным.

Таким же неожиданным было для всех появление Вайта в стенах школы. Мало того, что косых взглядов было в разы больше прежнего - новые ученики и "старые" - те, кто решил возобновить обучение после тяжелого года испытаний - смотрели на юного мага во все глаза, равно как и на Джерри, но никто не решался подойти ни к одному, ни к другому. Оба в разных концах зала были чем-то вроде звезд международного масштаба, хотя оба держались холодно, отстраненно и неприветливо. 

Речь профессора была плавной и размеренной, но суть состояла в том, что надо быть терпимее, уважать и чтить усопших, отдавших свои жизни для защиты школы и ее учеников, а также прекратить подпитывать вражду между факультетами. Последнюю часть этого спича явно пропустили мимо ушей несколько нагловатых ребят - явно не дети, но глаза их наливались кровью от ненависти, когда рядом с ними прошел Алекс, направляясь в обшщий коридор. 

- Посмотри, кто пожаловал! 

- И ведь не стыдно совсем!

- Тебя выгнали из страны! Так что ты здесь забыл?

Громкие проклятья посыпались на Алексса с разных сторон, но он шел вперед, не намереваясь останавливаться. И лишь когда ему, уже явно напрашиваясь на драку, преградили путь двое парней, Вайт остановился, сверля преграду терпеливым взглядом.

- Из-за таких подонков, как ты, погибли мои родные... - выпалил парень, сплевывая на пол слюну и сжимая кулаки от ярости. - А ты смеешь ходить здесь как ни в чем не бывало?

- Мне жаль. Но я не ответственен за это, - процедил Вайт. В будущем наверняка эта фраза станет его мантрой, чтоб успокаиваться. Но его собеседника эти слова не удовлетворили.

- Ах, ты га... - замахнулся было парень, чтоб нанести удар, когда рядом оказался Брейк, останавливая его кулак в полете и смещая руку нападавшего ему за спину. 

- Ты не на того напал. Тот, кто виновен в смерти твоих близких, уже мертв. Так что посторонись.

Оба парня смотрели друг на друга в упор пару секунд, а толпа вокруг притихла. Лишь когда рядом прошли Джерри и Сильвер, многие начали отвлекаться от стычки и чуть ли не сворачивать шеи в их сторону. Вайт взглянул в глаза сначала Элли, а затем Джерри, затапливаемый пониманием, к чему именно они его подтолкнули, и что теперь его ждет, если он решит остаться в стенах школы. Но это было предсказуемо. Отрицать очевидное было глупо. И вот его страхи воплотились в жизнь. Сильвер всем своим видом сочувствовала, но кому - из столкнувшихся  было не совсем ясно. Алекс озлобленно впился в нее взглядом, а затем уставился в пол. Обстановка разрядилась, и все постепенно разошлись. Вайт так и стоял, словно громом пораженный, тогда как Брейк пытался вырвать друга из глубины затянувших его мрачных мыслей самобичевания. Крис же, кивнув Фицу, потащил Алекса в комнату практически как безвольную куклу, сдвинув его наконец с места.