Пороки. Мир в серых тонах

Я сидел, задумчиво гипнотизируя бутерброд. Есть хотелось нестерпимо, но сейчас только три часа ночи - до конца смены ещё долго, а другой еды у меня с собой не было. И бутерброд только один – дома, как назло, закончился хлеб.

Если вы не понимаете моих сомнений, то вы ничего не знаете о работе на «телефоне доверия». Рядом с каждым рабочим местом стоит специальная ёмкость. Если зазвонил твой телефон, ты обязан немедленно выплюнуть всё что у тебя во рту и ответить. Звонящий может передумать в любой момент, пока ты дожевываешь свой обед или глотаешь кофеёк.

Три часа – начало пика самоубийц. Нет, поймите меня правильно, если вы посмотрите статистику, две трети самоубийств совершаются в светлое время суток. Ключевой тут глагол. Совершаются. А время с трёх до пяти утра – тягучее, серое, депрессивное, когда организм уже истощён тяжелыми мыслями и бессонницей; это время, когда люди чаще всего думают о самоубийстве. И звонят, например, по телефону доверия. А тут я, жую свой единственный бутерброд. Который немедленно нужно будет выплюнуть… От сомнений меня избавил звонок. Натренированным движением я тут же схватил трубку и мягко сказал:

– Здравствуйте! Телефон доверия, меня зовут Иван, - регулярное враньё. Никакой я не Иван, а вполне себе Анатолий. Но а) приветствие и представление должны быть короткими и б) для тебя же безопаснее никогда не говорить настоящее имя. Бывали случаи, когда клиенты влюблялись в консультанта и пытались его потом преследовать. А бывало и похуже… Чем меньше о тебе знают, тем сложнее тебя вычислить, даже в небольшом городе. Такое, конечно, редкость, но какое тебе дело будет до статистики, когда эта неприятность произойдёт с тобой?

– Здравствуйте, Иван! – голос женский, молодой, расстроенный, - можно с вами поговорить?

– Конечно! Как вас зовут?

– Меня зовут Карина

Практика показывает, что звонящие редко представляются настоящими именами. Но Карина так Карина, не Пётр I (и такое бывало!) – и на том спасибо.

– Карина, о чём вы хотите поговорить? – продолжаю говорить мягко, в меру энергично и дружелюбно. Знаете, как это сложно? В начале беседы твой голос должен быть максимально нейтральным и чуть заинтересованным. Будешь излишне бодр – можешь смутить, излишне дружелюбен – разозлишь, напорист – испугаешь… Потом, когда станет понятна проблема звонящего, произойдёт подстройка и станет ясно, какую эмоцию нужно дать в голос (хотя чаще всего она приходит сама собой). А в начале очень трудно. Особенно в три часа ночи, когда перед тобой последний и единственный бутерброд. Я убрал его в стол, чтобы не отвлекал.

– я… - повисла долгая пауза. Было слышно, как она тяжело дышит и пытается выпустить на волю непослушные слова. Я уже было открыл рот для наводящего вопроса, но Карина всё же смогла закончить фразу, – муж меня бьёт.

И столько слышно было боли, стыда и отчаяния, что сразу стало понятно – это не розыгрыш и не ложный звонок от скуки. Я внутренне застонал: домашнее насилие – мой нелюбимый тип звонков. Во время консультации ты должен быть больше профессионалом, чем человеком, работать с эмоциями клиента, а не увлекаться своими. У меня же, в силу пола, возраста и воспитания, при беседах с отчаявшимися запуганными женщинами возникали отнюдь не профессиональные желания. Например, найти этого м**ка, который бьёт жену на глазах у детей, и окунуть его башкой в унитаз. И нажать на слив. Спасало только то, что иногда жертвы домашнего насилия были не такие уж и жертвы. Иногда сами провоцировали скандалы, иногда им было куда уйти, но они оставались из-за привычки или страха. Тогда мне становилось не так их жаль, и получалось беседовать более отстранённо и как специалисту, а не как взбешённому Дон Кихоту.

– Карина, так иногда случается… Вы можете рассказать мне всё, что хотите.

Если бы я тогда знал, ЧТО услышу, и как это повлияет на меня, я бы, наверное, не был так щедр со своими предложениями.

– Иван, спасибо… Я просто не знаю, кому я ещё могу рассказать. Отца я не знала, меня воспитывала только мама. Даже бабушек и дедушек не было. Мама умерла два года назад, и я теперь совсем одна…. – было слышно, как она плачет.

– Карина, примите мои соболезнования, - теперь мой голос был правильным. Не нейтральным, а сочувствующим и немного глухим, с отражением чужого горя.

– Спасибо… Вы знаете, с этим я уже почти справилась. В то время мы как раз встречались с Владом, тогда ещё будущим мужем… Он меня очень поддерживал… Был ласковым, внимательным, заботливым. Что ещё нужно молодой осиротевшей студентке? Я училась на третьем курсе, и только-только нашла подработку. Он настоял, чтобы мы съехались, и чтобы я ушла с работы. Вы знаете, был только один случай, который мог бы подготовить меня ко всему, что будет потом… Ко мне однажды подошла женщина, лет тридцати. Сказала, что она жена Влада. Кричала на меня, потом плакала. Сказала, что он её бьёт, и меня будет. А я её тогда спросила: «А почему же ты тогда от него не уходишь?» - а она посмотрела на меня, так тяжело… и сказала, что я сама пойму. А я тогда подумала, что может и бьёт, но это потому что она истеричка, и её он не любит. А меня – любит, и никогда не обидит!

– Вы рассказывали ему об этом случае?

– Да. Помню, он очень разозлился тогда. Сказал, что это его бывшая жена, и чтобы я не брала это в голову.

– А вы?

– А я и не брала… Тогда вообще было всё как в сказке: пришёл прекрасный принц и спас красавицу от всех бед. Он же меня на десять лет старше, все подружки со студентами встречаются, а у меня – взрослый мужчина. И замуж зовёт. А мне было так одиноко… Я быстро согласилась, на всё. И с работы уйти, и переехать. И квартиру продать, в которой мы с мамой жили. Деньги ему отдала, не задумываясь – была уверена, что он точно лучше меня сможет ими распорядиться.

– А что было потом?

– Потом ещё какое-то время был сплошной медовый месяц. Секс несколько раз в день, из постели я только в институт вылезала. Он ворчал, что теперь мне учёба без надобности, но тут я не уступала – мама очень хотела, чтобы я получила образование. Хотя он всё равно добился своего. Я забеременела, мне пришлось брать академ, и я так и не вернулась в институт с тех пор, - к эмоциям добавилась звенящая в голосе тоска. У меня мурашки по коже побежали, до того это было осязаемо. А Карина продолжила:

– Я была очень рада беременности. Сейчас понимаю, что он – не особенно. Ему только нравилось, что теперь я редко появлялась в институте – у меня был сильный токсикоз. И совсем перестала общаться с подружками – они его всегда раздражали. Подруг я в общем-то понимаю, у них была своя жизнь – тусовки, сессии, поклонники. Им не были интересны тошнота и опухшие ноги… А ещё тогда у нас с мужем прекратился секс. Совсем. Влад сказал, что беременным вредно, а я не спорила. Для меня вообще всё, что он говорил, было истиной в последней инстанции. – Она тяжело вздохнула, очевидно осуждая себя за наивность. – А потом, когда я была на середине срока, началось…

Я физически чувствовал, как ей тяжело говорить.

– Карина, вы можете рассказать только то, что действительно хотите и готовы сейчас.

– Нет-нет, я хочу… я действительно хочу это рассказать! – она преодолела волнение и продолжила, – я узнала, что он мне изменяет. Мне его друг рассказал. Вот просто пришёл в один «прекрасный» день к нам домой, когда Влада не было, и рассказал. Не знаю, зачем он это сделал. Я ему не поверила, ни на секунду. И когда Влад вернулся, пошутила на эту тему. И знаете что? Он даже отрицать не стал. Спокойно сказал «ну да, мне же надо удовлетворять свои потребности, а ты к этому сейчас не готова». И сел ужинать, включив телевизор. Я тогда впервые на него разозлилась, начала плакать. Мы сильно поругались. А потом он меня толкнул. Я упала и ударилась спиной, так, что искры из глаз посыпались. Влад посмотрел, равнодушно так, и сказал «какая ты неловкая. Живот растёт, скоро совсем как корова будешь. Аккуратнее надо».

Я онемел. Если честно, в основном в моей не слишком долгой практике люди звонили с довольно стандартными проблемами: долги по ипотеке, безработица, измены, неразделённая любовь, травля в коллективах… К избиению беременных, да простят меня мои преподаватели, я готов не был. По счастью, Карину не надо было раскрывать вопросами, она стала говорить так, будто эта история в ней уже не помещается – торопливо выпуская в свет слова, сбрасывая их как тяжелую ношу.

– Знаете, Иван, я теперь всё чаще думаю, что он специально ждал, когда срок будет большой. Когда поздно будет делать аборт, когда мы продадим мою квартиру и мне некуда будет больше идти. И ребёнка я успею полюбить, и стану бояться за него. Я тогда уже знала, что у меня будет доченька. Решила, что хочу назвать её Викой, в честь мамы. С того случая у меня началась совсем другая жизнь… Влад стал часто приходить домой поздно и пьяный. С запахом чужих духов, следами помады. Стал нарочно провоцировать меня на скандалы, а потом всегда было что-то, после чего я то «падала», то врезалась в какую-нибудь мебель. Он ни разу не ударил меня рукой, и каждый раз объяснял всё так, будто я сама виновата. И знаете, что самое ужасное? Что несколько месяцев я в это действительно верила. Что он ничего плохого мне хотел, просто я такая – нервная и неловкая. Я совсем дура, да?

– Я так не считаю – абсолютно искренне сказал я. – Я считаю, что вам нужна помощь.

И уже открыл было рот, чтобы рассказать ей про центры помощи для жертв домашнего насилия и дать номер, но она вдруг торопливо прошептала:

– Дверь! Влад пришёл! Иван, спасибо большое, мне стало легче, я должна идти! – и повесила трубку.

После окончания смены я напился почти до потери памяти. Жаль, что такое так просто не забудешь.

Следующий её звонок пришёлся не на мою смену. Ира, моя коллега, передала мне содержание беседы, потому что Карина изъявила желание работать со мной, когда я буду на месте. Ира была самой старшей из нас – сильно за сорок, она давно уже тут работала, и много чего повидала. И, в отличие от меня, она успела рассказать Карине про центры помощи. А пересказ звонка в её исполнении был похож на протокол, сухой и отстранённый. Но так как я в этой истории был уже по уши, даже от безоценочных фраз из глаголов и существительных у меня переворачивалось всё внутри.

Карина родила здоровую девочку. После родов отношения с мужем не улучшились. Она набрала вес, и это стало новым поводом для конфликтов и насилия. Похудеть при грудном вскармливании не получалось, а на смеси муж денег не давал. Он вообще не давал ей никаких денег, и сам приносил всё, что считал необходимым. Потом она поняла, что причина скандалов не в весе, и что она не просто так «падает». Так она живёт больше года. Сейчас ситуация напряженная: случаи насилия повторяются регулярно, но ей некуда уйти.

Ира внимательно смотрела на меня во время рассказа, и в конце добавила: «А ты уверен, что сможешь вести её?». Меня в тот момент чуть не разорвало пополам. Разум кричал, что я с этим не справлюсь, и у меня слишком много собственных эмоций, чтобы помочь Карине. Но другая часть меня говорила, что раз Карина сама решила со мной работать, я не имею права отказаться.

И когда она позвонила в следующий раз, я взял звонок на себя.

– Иван, я рада что это вы. Не хочу обидеть Ирину, она много мне рассказала… Вы знаете, я же ведь до вас обращалась в эти центры. Только не могут они там помочь. Это только в американских фильмах несчастную мать забирают с ребёнком, и они больше никогда не видят того, кто их обижал. По факту мне предложили написать заявление в полицию, а пока будет идти разбирательство – продолжать жить с мужем. После такого я им даже рассказывать ничего не стала. Может где-то в Москве и работают по-другому, а у нас – вот так…. – она вздохнула.

– Карина, давайте поговорим о том, что провоцирует конфликты, и как попытаться их обойти…

После каждого её звонка я был как выжатый лимон. Но появился прогресс. Карина разобралась, в каких случаях муж особенно раздражается и поднимает руку, и старалась их избегать. Эпизоды рукоприкладства сократились, а всё остальное время она всецело растворялась в материнстве. Было странно наблюдать, как в таких условиях женщина всё равно способна быть ласковой и любящей матерью. Но после полугода относительно спокойных сеансов, два звонка изменили всё. Первый был восьмого марта – моя смена выпала прямо на праздник. Среди звонков обиженных женщин, недовольных тем, как их поздравили мужья или дети, звонок Карины выделился особенно. Она была в необычном для неё настроении – веселья на грани с истерикой.

– Ваня… здравствуйте, Ваня! Скажите, а как вы поздравите свою девушку?

Я мгновенно собрался. Вопрос был слишком личный, и вообще не в её стиле. Девушке я купил свитер, но Карине ответил, что у меня никого нет. Она немного успокоилась и сказала:

– А вот мой муж решил рассказать мне, с кем он сегодня пойдёт спать. И даже фото показал. И описывал подробности до тех пор, пока я не бросилась на него с кулаками. А потом ударил – в этот раз рукой, дал пощечину. И сказал, что я сама виновата, и такую корову, как я, он в своей постели видеть не хочет. Ваня, а я всего на семь кило вешу больше, чем до родов. Разве я – корова?

В тот раз мне удалось успокоить Карину, но это был переломный момент. Было ощущение, что теперь Влад специально ищет поводы, чтобы спровоцировать скандал и ударить её. Чувствуя безнаказанность, он больше не старался выставить это случайностью, а бил «за провинности». Не так выглядит, не так себя ведет, не так готовит, неправильно воспитывает дочь…

Последний звонок я вообще не забуду никогда в жизни.

– Ваня, здравствуйте… я давно не звонила вам… не могла. Влад как-то набрал мне, пока я говорила с вами, не мог долго дозвониться. Вечером устроил разборки, не поверил, когда я сказала, что болтала с подружкой, и сильно ударил. Я упала, неудачно очень, не могла двигаться несколько часов. А он ушёл, на всю ночь. Вика испугалась, долго плакала и просила меня подняться. Она ещё плохо говорит, повторяла только одно и то же: «Тавай, мама!», раз за разом. Потом просто скулила рядом со мной, как щенок. А я лежала на полу и ничего, ничего не могла сделать, даже пошевелиться. Я боюсь, что он меня убьёт… Что тогда с ней будет?

В тот момент я понял, что никогда не смогу больше работать психологом. Я не умею пропускать эти истории через себя достаточно, чтобы испытывать сочувствие к клиенту, но так, чтобы не разрушаться самому. Как Ира, например. Нет, в тот раз я довёл беседу до конца. А сразу после смены написал заявление на увольнение.

Называйте меня трусом, непрофессионалом, безответственным, как хотите. Мне всё равно.

Потому что я не мог помочь женщине, которой в целом мире некуда идти с маленьким ребёнком. И я не мог продолжать это слушать. Эта история прожигала во мне такую дыру, что от меня прежнего и следа бы не осталось, рискни я остаться. И я выбрал уйти. При разговоре с начальством у меня был такой вид, что руководитель без вопросов согласился отпустить без двухнедельной отработки. Я сбежал, не оглядываясь, одним днём полностью разорвав все связи с той жизнью.

Но на этом всё не кончилось.

Через год я встретил на улице Иру. Она с удовольствием выслушала мой рассказ о себе, постоянно задавая вопросы – да, я женился; устроился работать менеджером по продаже недвижимости. Да, умение разбираться в людях очень помогает. Да, родители мои живы и здоровы. И да, мы не планируем пока детей, решили сначала закрыть ипотеку.

Но всё это время я хотел и боялся задать один вопрос. На моё счастье, Ира – отличный психолог. Когда я вяло из вежливости поддерживал ответную часть диалога, в которой мы обсуждали её дела, она вдруг засмеялась:

– Ну я же вижу, что ты хочешь спросить на самом деле. Да, она ещё звонила. Не сразу правда, где-то через полгода. Она отдала дочку в детский дом, а сама ушла в женский монастырь. И нет, я тебя не разыгрываю.

Я потерял дар речи. Нет, я, конечно, был очень рад, что история не кончилась хуже, но представить Карину, которая отдаёт обожаемую дочь в детский дом, было выше моих сил. Ира не удержалась и расхохоталась, глядя на моё лицо.

– Толь, ну ты правильно сделал, что ушёл из профессии. В жизни, знаешь ли, не всегда бывают хеппи-энды. Но тебе повезло. Не подалась твоя Карина в монашки, она туда ушла, потому что больше некуда было – у неё же ни дома, ни родственников, ни образования, ни работы. А с ребёнком не брали. Но там она научилась вязать и кукол каких-то делать. Монастырь продвинутый оказался, у них там интернет есть, и ей разрешают через сеть свои поделки продавать. За отчисления храму, конечно. Но она не жаловалась, говорила, что уже по пять тысяч в месяц получается, и она копит деньги. Как будет достаточно, чтобы снять квартиру на первое время, найдёт работу и заберёт к себе дочку. В институте мечтает восстановиться, хотя бы на заочке. И я верю, что всё у неё получится, она дама стойкая.

– И я верю, – сказал я, не стесняясь слёз, текущих у меня по лицу. Ира – отличный психолог. Она знает, что мужчины тоже имеют право плакать.

– Привет, солнышко! – Игорь поцеловал жену в щёку, прижавшись на мгновение дольше, чем обычно. Где-то глубоко в душе шевельнулось что-то нежное и тёплое, разрастаясь и приятно обволакивая сознание. Он заглянул в комнату сына, ласково взъерошив ему волосы, а потом зашёл к дочери, заботливо подоткнув ей краешек одеяла – в это время, как обычно, она уже спала.

На кухне Лада заваривала чай. Его любимый, с сушёной малиной и шиповником.

– Хорошо попарились? – спросила она. Игорь кивнул, и сделал первый глоток. На кухне было тихо, чисто и приятно пахло. Мерное тиканье часов навевало сон, разговаривать не хотелось. От беспокойства и вины не осталось и следа, только покой и удовлетворение. Так хорошо ему не было уже лет десять.

Прав был Толик. Хороший левак укрепляет брак.

***

Началось всё, как ни странно, в гараже.

Игорь, Пашка, Витёк и Андрей, как обычно по пятницам, пили пиво, отмечая завершение очередной рабочей недели.

– Моя сегодня опять у вас? – спросил Андрей.

–Да, Ладка какое-то там замороченное печенье сделала и всех к нам позвала, – ответил Игорь.

– Домашнее печенье, – мечтательно закатил глаза вечно холостой и голодный Витёк, – повезло же кому-то с женой!

– И тебе повезёт, как только научишься не делить счёт пополам в ресторане, – флегматично отозвался дважды разведённый Пашка.

– Чтобы она со мной только из-за денег была? – обиженно ответил Витёк, – нет уж, спасибо. И вообще, иди ты со своими советами. Тебе они вот два раза уже не помогли. Я так не хочу, хочу как у Игорька, чтоб дом – полная чаша, и печеньки домашние. Игоряха, сознавайся, сволочь, где взял? Вдруг там ещё остались…

Игорь пожал плечами. Он абсолютно искренне не считал, что ему как-то там особенно повезло. Лада была неплохой, но самой обыкновенной.

– Из-за каких денег? – громко засмеялся Андрей, – это ты свою зарплату деньгами назвал? А ещё жаловался, что комплименты делать не умеешь.

– Нормальная зарплата, – насупился Витёк, – не меньше, чем у многих. И вообще, баба меркантильной быть не должна. Разве деньги главное?

– Да ну сколько ж можно-то, – не выдержал Пашка, прервав едва не начавшуюся тираду о том, чего должна или не должна правильная Витькина баба, – ну может хорош уже? Кто о чём, а лысый о расчёске. Каждую пятницу одно и то же. Ты можешь о чём-то ещё разговаривать, не только о бабах?

После небольшой перепалки Андрей задумчиво сказал:

– Мужики, а как насчёт смены места дислокации? Гараж – это, конечно, хорошо, да только как Витька своего жигулёнка слил, делать тут в общем-то нечего стало. Вот и разговоры все одни и те же, ничего нового. Скука. Пойдёмте в следующий раз куда-то сходим, что ли.

– В бар водку за миллион денег пить? – возмутился Витёк. Остальные ухмыльнулись.

– Не ссы, Рокфеллер. Не обязательно в бар. Можем куда-то, куда со своим пускают. В баню, например. Сто лет уже в бане не был, – мечтательно протянул Пашка, – последний раз ещё при Любке, у тёщи. Эх, золотая была женщина… Если можно было бы при разводе квартиру на тёщу махнуть, согласился бы не раздумывая…

Мужики язвить не стали. Мать второй Пашкиной жены часто звала его на дачу, но только не убиваться на огороде, а отдыхать. Ходить за грибами, париться в бане. Вместо лопаты или газонокосилки Пашку встречали стопкой и блинами. Жаль, что дочка характером не в маму пошла… В последние два года всем казалось, что Пашка не разводится исключительно из-за Маргариты Петровны.

– Надо Толику набрать, он вроде любитель этого дела, – выдвинул идею Витёк, единственный не погрузившийся в воспоминания о тёщах – за неимением таковых.

Толик перспективой вдохновился, и обещал организовать бронь в «лучшем месте города», при условии, что его возьмут с собой, и посетовав, что собрать народ с каждым годом всё сложнее.

Так что следующую пятницу они провожали уже в новом месте и в расширенном составе. Поначалу разговор действительно шёл оживлённо, особенно с учётом того, что с Толиком они общались довольно редко. Отдельным поводом для шуток Андрея и Игоря стали незатейливые комнатки с кроватями – оба они были женаты давно, ещё до того, как бани стали открываться на каждом углу, и обросли такими изысками. Но именно с этих шуток и начался любимый Витькин плач про отсутствие в его жизни большой и чистой любви.

Захмелевший Толик не понял сначала, почему все так закатили глаза. А потом спросил:

– Вить, ты чего-ноешь-то? Тебе бабу что ли надо? Так тут это запросто!

– Не надо мне «запросто» - оскорбился Витёк.

– Ему не за деньги надо, - пояснил за уязвлённого друга Пашка, – ему ту, которая забесплатно, и печеньки испечёт.

– Так и забесплатно не проблема, – пожал плечами Толик, и, хоть и слегка пошатываясь, довольно целеустремлённо удалился в одну из комнатушек.

Его не было почти тридцать минут. Все уже было решили, что он уснул, как вдруг дверь открылась, и довольный Толик анонсировал:

–Жди, Витёк, через час подгребут твои невесты.

И действительно, всего минут через сорок в бане появились дамы в средней степени подпития. Как поняли мужики, одна из них была давней Толиковой знакомой, а сегодня они все отмечали то ли день рождения, то ли девичник, то ли развод, то ли всё сразу и любезно согласились составить им компанию.

Витёк с загоревшимися глазами охотно влился в общение. Такая удача: шесть дам, уже сытые, и за баню заплачено совместными усилиями. Пашка тоже не проявлял никакого беспокойства, а вот женатые Игорь и Андрей заметно напряглись. Особенно когда стало ясно, что дамы не против и более тесного общения.

Не обременённый моралью и женой Толик уединился аж с двумя сразу. Ошалевшего от счастья Витька утащила рыжая хохотушка, а Пашка любезно согласился подвезти домой почти трезвую скучающую мадам, явно недовольную завершением вечера и фривольным поведением подруг.

Андрей на пару с полноватой блондинкой прикончил оставшийся алкоголь и занял предпоследнюю свободную комнатушку.

У несколько опешившего от такого расклада Игоря разговор с последней оставшейся дамой – нагловатой брюнеткой – явно не клеился. Нет, он, конечно, не думал что Андрей святой, а его приятели монахи, но раньше о бабах они только разговаривали, и к такому стремительному развитию событий он готов не был.

– Ну а мы что, так и будем тут сидеть? – бесцеремонно спросила брюнетка. Игорь не был уверен, но, кажется, звалась она Аллой.

– Да я вообще-то женат, - промямлил он и смутился. В этой обстановке, и с их нарядами из простынок признание выглядело так себе.

Алла запрокинула голову и звонко захохотала.

– А я прямо из монастыря сюда сбежала. Я тебе не жениться предлагаю. И, вообще-то, тоже замужем. Но муж уже две недели как в командировке, так что заскучала я. Сечёшь?

Игорь «сёк». Но никакой радости по поводу полученного предложения не испытывал.

– Ну ясно, принципиальный попался, – вмиг потеряла к нему интерес Алла, – ну и мужик пошёл нынче. Будто убудет с тебя. А жена твоя, раз по таким местам отпускает, значит ничего против не имеет. Или ты думаешь, она такая дура, что не понимает ничего?

Неприятную для Игоря беседу прервало появление хихикающих девиц в сопровождении довольного Толика. А ещё через час истекло оплаченное время, и Игорь с облегчением поехал домой.

Было гадко. Но, как оказалось, только ему – потому что в следующую пятницу коллектив опять возжелал баню, а потом это и вовсе стало новой традицией, вместо посиделок в гараже.

Женская компания у них была не каждый раз. Толик, хоть и обладал обширным кругом знакомств и талантом привлечения не слишком серьёзных девиц, всё же не был всесилен. В один из вечеров в сугубо мужском обществе Игорь попытался поднять вопрос о том, что ему не слишком по душе превращать дружеские попойки в сомнительный досуг, за что был тут же поднят на смех.

– Игорёк, ты будто не в курсе: хороший левак укрепляет брак. Вот скажи, часто у тебя с женой бывает? – спросил Толик.

– А тебе какое дело, - возмутился Игорь, - со свечкой захотел постоять?

– Не хочешь говорить. Наверняка редко. И это нормально, потому что если каждый день есть борщ, даже если он очень вкусный, то всё равно захочется чего-то ещё. А если этого «ещё» нет, то и борща не захочется. А если держать себя иногда в тонусе котлетками, или там пельменями, то аппетит в целом будет лучше. Понимаешь?

– Тоже мне, гурман хренов, – проворчал Игорь, – тебя-то небось бывшая жена как раз за яйцо с сосиской поймала, не иначе?

– Ну был грешок, – расхохотался Толик, – отсутствие опыта. Зато теперь-то я умнее. Брат, это природа, против неё не попрёшь. Чем раньше ты это поймёшь, тем крепче будет брак.

Мужики кивали в ответ на эту философию, и как-то раз Игорь, совершенно неожиданно для себя, всё же оказался в маленькой комнатке.

То ли дело было в том, что он выпил больше обычного. То ли в доставшейся ему блондинке, молчаливой и застенчивой, которая не смущала его, как наглая Алла. А может в том, что с женой у него ничего не было уже с месяц – то домашние хлопоты, то она на дачу с детьми, то «женские дни»…

Как бы то ни было, домой Игорь возвращался в дурном настроении. Удовольствия было на пять минут, а как теперь смотреть жене в глаза, он представлял с трудом. Но, на удивление, мир не обрушился ему на голову, а Лада не накинулась с порога с упрёками.

Привычный поцелуй, чай. Разговор о том, как прошли её посиделки с подругами. Всё как обычно.

Лёжа в кровати, Игорь поймал себя на том, что его будоражит мысль, что всего каких-то пару часов назад он был с другой женщиной. Воспоминания вызвали чувство вины, но, как ни странно, ещё и возбуждение.

Лада не была против, и сегодня он продержался дольше обычного, к удивлению и удовольствию супруги.

С тех пор Игорь уже не каждый раз оставался сторонним наблюдателем развлечений приятелей, иногда всё же наведываясь в маленькую комнатку с очередной девицей.

Но только именно сегодня впервые не почувствовал и тени вины или раскаяния.

«Природа - думал он, засыпая. - Уверенный самец делает свою самку более счастливой».

***

Софья Васильевна, несмотря на почтенный возраст и субтильную комплекцию, всегда наводила на Игоря почти первобытный ужас. Ему казалось, что сухонькая соседка-старушка при желании могла прожечь взглядом дырку в бетонной стене. Но сегодня она предпочла прожечь его.

Как защититься от этой напасти, он не знал. Вступать в перепалки с пожилой женщиной ему не позволяло воспитание, а на вежливый отпор она чихать хотела. На свою беду он вошёл в лифт первым, не заметив за спиной соседку и не успев пропустить её вперёд и пойти по лестнице, как обычно делал в таких ситуациях. Лифт ехал мучительно медленно, растягивая экзекуцию. После долгой многозначительной паузы и пристального рассматривания, старушка набрала воздуха в грудь.

Игорь уже приготовился оправдываться за то, что они громко топают на лестничной клетке и мешают ей отдыхать, за забытый вчера утром у двери мусорный пакет или за что там ещё ему может попасть, но Софья Васильевна ругать его не стала.

– Жалко мне тебя, Игоряша, – сказала она почти ласково. От удивления Игорь не удержался и неосмотрительно спросил:

– Почему? – прикусил язык, но уже было поздно.

– Да хороший ты мужик, хоть и дурной, конечно, но незлобивый. Не заслужил такого позора.

На этот раз Игорь смолчал, но это не помогло.

– Вот ведь как бывает – работает мужик, старается. А жена – гулящая, – покачала головой соседка. – Раньше как – ты на работе, а к ней девчонки ходили. А сейчас что? Причепурится, намалюется, да лядки летит, прости господи. Светится вся, улыбается, от людей ей не стыдно. Каждую пятницу, когда тебя дома нет. Ты бы навёл порядок, а то весь подъезд уже судачит, – с жалостью закончила она обличительную речь.

Игорь не знал, что и думать. С одной стороны, Софья Васильевна была на редкость вредной и надоедливой, и посплетничать любила. С другой, если положить руку на сердце, редко придиралась совсем уж без повода. Да, всегда драматизировала причинённый ей вред, но маразмом не страдала.

В смятении он открыл дверь квартиры. Первое, на что упал его взгляд – новое пальто жены.

Странно. Во-первых, она обычно просила его съездить с ней в магазин, от чего он всегда отбрыкивался. А во-вторых, предпочитала куртки, удобные и немаркие.

А чего ещё он не заметил?

Лада была в прекрасном настроении. Игорь вдруг понял, что в последнее время с ней это бывало часто. Разглядывая жену, он спросил:

– Лад, а ты давно стрижку сменила?

– Всё-таки заметил, – кокетливо наклонила голову она, – да уж больше месяца. Внимательный ты мой.

Хоть Игорь и был непрошибаемо уверен в том, что ничего странного в его семье не происходит, слова соседки не давали спокойно отдохнуть, заставляя присматриваться к супруге и отмечать в ней небольшие изменения.

Но самой неприятной была мысль о том, что он-то по пятницам не всегда ведёт себя как святой. Так почему он так уверен, что Лада не занимается тем же самым?

– Что-то давно у нас девчонки не собиралась, – как бы невзначай заметил Игорь, не понимая, что ж он сразу-то не спросил, где она бывает в его отсутствие, вместо того чтобы строить невероятные теории.

– Да сколько можно, всё у нас и у нас, – как-то неестественно пожала плечами Лада. – Надоело посуду мыть, договорились, что теперь по очереди будем. Моя ещё не скоро.

Игорь напрягся ещё больше. На прошлый её день рождения он предлагал купить ей в подарок посудомойку, а жена отказалась – сказала, что ей нетрудно мыть посуду, а для денег найдётся другое применение.

Но устраивать сцену ревности из-за доноса соседки и отказа от посудомойки было глупо.

И в пятницу Игорь не пошёл в баню, а приехал домой, припарковавшись подальше от подъезда.

Лада вышла из дома в новом пальто и красивых сапогах на каблуке, села в такси.

Чувствуя себя последним идиотом, Игорь изо всех сил старался не отстать и не попасться.

Район, в который он приехал, оказался ему незнаком.

У Лады было три подружки, с которыми она встречалась по пятницам. И ни одна из них не жила на этой улице – он это точно знал, потому что хотя бы раз подвозил каждую.

«Это ещё ничего не значит, - успокоил себя Игорь, - люди иногда переезжают».

Но Лада зашла не в подъезд, а в дверь, ведущую в подвал. В этом доме подвальное помещение перестроили и сдавали в аренду. Судя по вывескам, сдавали всем подряд, и определить, куда делась его супруга, не представлялось возможным.

Но точно не пошла в гости к подруге.

«И что, – продолжал убеждать себя Игорь, - здесь чего только нет. Вон, и бар какой-то. Имеют же они право сходить туда, не всё же дома сидеть».

Повторив это объяснение себе несколько раз, поехал домой. Время тянулось мучительно долго. Сын и дочь обрадовались его неожиданному для пятницы присутствию дома, и жаждали общения, особенно дочь. Сын все-таки подросток, и куда больше был доволен тем, что не надо возиться весь вечер с сестрой.

В конечном итоге отвертеться от игры «в дурака» не получилось. Игорь рассеянно следил за игрой, постоянно ошибаясь и проигрывая.

В одиннадцать дверь открылась. Он обычно приходил из бани где-то на полчаса позже.

– Ты уже дома? – удивилась Лада. «Удивилась, но не обрадовалась» – отметил про себя Игорь.

– Да, баню на санитарный день закрыли, – неловко соврал он и покраснел. – А как вы посидели? У кого сегодня были?

– У Иринки, – отвела глаза Лада.

– Это которая на Ревпроспекте живёт?

– Ага. Чай будешь?

Игорь в ответ только кивнул. Совершенно не представляя, что ему теперь делать. Революционный проспект находился вообще на другом конце города от того места, где сегодня была его жена.

***

– Толик, что-то давно мы девчонок не приглашали, – ныл Витёк.

– Я сегодня Петьку вам привёл, мало, что ли? – отшучивался Толик. У него завелась весьма ревнивая пассия, и продолжать привычный ему фривольный образ жизни с ней пока не получалось. Но не рассказывать же об этом мужикам, в самом деле.

– Петька лучше всяких девчонок. Профессор, между прочим, кандидат наук. – Упомянутый Петька был скорее похож на школьного ботаника-переростка, чем на кандидата, и Витька этим аргументом было не остановить.

Игорь, уже три недели не собравшийся на разговор с женой, в глубине души был рад затишью. Куда проще чувствовать себя обманутым супругом и решиться на скандал, когда совесть чиста довольно длинный промежуток времени.

– Не понимаю я тебя, Витёк, – вмешался Пашка, – ты же плакал, что семью хочешь, любовь большую и чистую. А ни с одной из тех кто тут был, больше двух раз не встретился. Взять хоть ту рыжую, Маринку – симпатичная, весёлая, разведенная, детей нет. Развивал бы тему. А ты всё юбки перебираешь… Хоть не ври тогда, что жениться хочешь.

– А при чём тут «юбки» и «жениться»? – вступился за Витька Толик. – Одно другому не мешает. Мужик по сути своей существо полигамное.

– А что бы ты сказал, если бы тебе рога наставили, полигамный ты наш? – неожиданно даже для себя взорвался Игорь. Душившая его ревность искала и не находила выхода, а сейчас ему ещё и казалось, что Толик отчасти виноват в его бедах. Если бы он не таскал баб в баню, его, Игоря, совесть была бы чиста, и он давно бы вывел Ладку на чистую воду.

– Ну ты не сравнивай, – искренне возмутился Толик. – У баб оно всё по-другому. Самка должна принадлежать одному самцу. Природа, брат.

– Вообще-то, – вступил в разговор молчаливый Петька, - это не совсем верно. Животные бывают и полигамны, и моногамны, но это зависит от вида, а не от пола.

– А ты откуда знаешь? – удивился Витька.

– Так я же зоолог, - Петька поправил очки, которые не снимал даже несмотря на то, что они всё время потели.

– И что там у животных? – внезапно заинтересовался Андрей.

– Ну вот возьмем, например, гигантских буревестников. Потрясающие птицы! Могут прожить больше 50 лет, а пары – моногамны. Это притом, что такой буревестник за жизнь пролетает десятки тысяч километров. И всё равно возвращается к прежнему гнезду и партнёру. Про лебедей даже рассказывать не буду, это все и так знают. А вот взять, например, льва. Да, у него прайд из нескольких львиц, он полигамен. Но как только придёт более сильный лев, они будут спариваться с ним. И даже детей своих позволят убить. Очень забавно поведение макак. Самки могут спариться тайком от альфа-самца, пока тот спит или занят едой. И вернуться, делая вид, что ничего не произошло. А вот у антилоп…

– Хватит, мы поняли! – совсем взбесился Игорь. – Если самец полигамный, то и сам он с рогами ходит. Даже если лев. Что-то я напарился на сегодня.

Понимая, что ведёт себя странно, Игорь уже ничего не мог с собой поделать. Он взял такси и поехал туда, где в прошлый раз видел Ладу. Несмотря на то, что она могла быть где угодно. Он был настроен перевернуть вверх дном весь подвал того грёбаного дома, а если не найдет – продолжать поиски по всему городу. А потом… А потом и будет думать, что сказать.

***

В баре Лады не оказалось. Дальше в подвале располагалась контора, занимающаяся квестами, несколько помещений сдавалась под склады, а ещё был один массажный кабинет и танцевальная студия.

Склады, естественно, в это время были закрыты. Администратор квеста клялся, что такой клиентки у них никогда не было. Массажист с криками и матами выгнал Игоря, но тот успел заметить, что на столе лежал мужчина, а не его жена.

Сжимая в руках телефон и раздумывая, что сказать Ладе, он всё же заглянул в последнее помещение.

И замер.

Она была такая красивая. Раскованная, счастливая, раскрасневшаяся. И одна.

Нет, конечно там был и тренер, и другие женщины. Но не было того, чем он так изводил себя все эти три недели. С его плеч свалилась вся тяжесть мира, от облегчения хотелось заплакать.

«Пошли они на хер. И Толик с его гнилой философией, и мужики со своей баней, и профессор этот козлиный. Предложу Ладке вместе на танцы ходить. Господи, хорошо-то как…»

Не дожидаясь конца занятия, чтобы не попасть в глупое положение – он же вообще по идее не должен был знать, где она, уехал домой.

В оставшееся время до приезда жены с удовольствием поиграл в карты с детьми, от души насмеявшись над попытками сына мухлевать. Уложил дочку и почитал ей сказку, чего не делал уже года четыре.

И ждал Ладу на кухне, сам заварив чай. Её любимый, зеленый с мятой.

Хлопнула входная дверь.

«Как я не заметил, она же не только причёску сменила, но и похудела сильно» – подумал Игорь, не сразу обратив внимание, что Лада ведёт себя странно.

– Ты уже дома? – бесцветным голосом сказала она.

– Да. А как посидели с девчонками? – прищурившись, спросил Игорь.

– Никак, – всё так же отстранённо ответила Лада, – я уже месяца два как вместо посиделок на танцы хожу. Хотела тебе сюрприз сделать.

Игорь опешил. Как-то не так ему виделось разоблачение её тайны.

– Игорь, а ты не можешь мне объяснить, что за интересную фотографию мне Ира прислала? – и жена сунула ему под нос телефон.

На экране красовалась их компания. Он, Толик, Витёк, Андрей и Пашка. А ещё четыре девицы. Пятая, по всей видимости, снимала.

Игорь мог поклясться, что их никто и никогда не фотографировал, однако же не верить своим глазам не получалось. А ещё фото было сделано уже после того, как они навещали приватные комнатки, что было понятно по местами съехавшим с грудей простынкам, широким улыбкам и фривольным позам.

– Ты не мог бы мне объяснить, почему эта стерва к тебе так прижимается? – ткнула Лада на Сонечку. Игорь знал, почему. Но объяснить это сейчас было очень, очень трудно…