Пороки моего мужа

Ясмин

— Сегодня я хочу видеть на тебе новые трусики, — услышала я приглушенный голос мужа. — Хочу видеть, как ты их снимаешь и… 

Голос мужа стал тише, слов не разобрать. 

Ох, по телу мгновенно заскользил жар. Говорят, договорные браки редко бывают удачными. Но мне повезло: родители выдали меня замуж за мужчину-красавца, друга семьи, в которого я давным-давно, с самого детства, тайно была влюблена. 

Наш брак идеален. Муж заботлив, щедр. Все хорошо, кроме одного — постели…

И вот сейчас эти слова. Я так его хочу!

Может быть, это такая игра — говорить со мной низким шепотом на расстоянии?

Я поспешно вытерла одну руку о фартук, вытащила из уха наушник, огляделась. 

Муж вышел на балкон во время чаепития. Ему кто-то написал, он даже не доел. Бросил мне: “Это важное, доедать не буду!” и вышел. 

Теперь эти слова. 

Такие жаркие, будоражащие воображение. Пусть реального опыта у меня маловато, я много читала и даже смотрела, представляя себя на месте всех этих раскованных девиц, млея, возбуждаясь, желая, чтобы муж отлюбил меня хорошенько!

Вот только говорил муж не мне, а в телефон. Вышел якобы по важному разговору. 

Окно приоткрыто. Мне все слышно. Наушники сели, музыка давно не играла. 

Муж продолжал говорить, отойдя дальше по балкону. Теперь мне не слышно, о чем он говорил. 

До меня дошло. 

Он… с другой. 

Со мной всего один раз лег как полагается, мужу и жене, скупо повозился на мне, не доставил ни капельки удовольствия, и поспешно покинул спальню. Я не уверена даже, что он тогда кончил. Я сильно тряслась из-за страха первого раза и совсем ничего не поняла, плюс выпила шампанского для храбрости… В общем, все смазано! 

Я долго ждала повторения, продолжения. Но оно все никак не наступало. 

Мужу все время некогда: он весь в работе, в сложных делах. 

Он именитый адвокат, блестящий юрист. 

Я внимательно посмотрела на лицо мужа: губы дрогнули в хищной улыбке, веки прикрыли темные глаза, горящие возбуждением. На меня он так никогда-никогда не смотрел! 

Он одернул ширинку, стоящую торчком на брюках. 

О черт… Черт…  У него эрекция! От телефонного разговора. 

Не со мной. 

Сердце сжалось от резкой боли и покатилось в пропасть. Мокрая тарелка выскользнула из рук. 

Громкий звон резанул по ушам. 

Я села на корточки, собирая осколки. 

Муж моментально вернулся, отвел меня за плечи от битой посуды. 

— Что стряслось?

— Тарелку разбила. Ой…

Между пальцев остался крупный осколок. 

Я сжала его неосторожно, полилась кровь. Муж осторожно вынул осколок у меня из пальцев, усадил на стул и быстро обработал ранку, даже пластырем закрыл.  

— Что же ты такая неуклюжая, ягненочек? Осторожнее надо быть! — проворковал ласково, погладив меня по щеке. 

— Просто тарелка из мокрых рук выскользнула, — с трудом проглотила слезы. — Музыкой заслушалась. 

Я дотронулась до оставшегося в ухе наушника, музыка давно стояла на паузе.

Муж, наверное, просто обманулся видом моих наушников. Я же больше всякой музыки любила слушать его голос, вникать в то, о чем он говорил. 

— Хозяюшка моя, устала на сегодня? Заканчивай здесь и приведи себя в порядок. Выбери платье, но не слишком яркое, — попросил он. 

— Мы куда-то собираемся?

— Не мы, ты… Ты поедешь на ужин к моим родителям, извинишься за меня. 

Муж поднес мою руку и лизнул палец там, где остались капельки крови. Веки прикрылись, темные ресницы мужа дрогнули. Я залюбовалась его лицом, но сердце продолжало кровоточить. 

Я его так любила. Всегда любила. Люблю, хочу безумно, а он… с другой, значит, кувыркался! 

Кто она? Почему? Чем лучше меня. 

— Впредь будь осторожнее!

Муж поднялся и целомудренно поцеловал меня в лобик. 

— Я поеду одна? — уточнила. — А как же ты? 

— У меня дела. На ужин к маме заедешь сама, завтра поможешь ей с рассадой, — начал раздавать указания. 

— Какая еще рассада?

— Не знаю, — дернул плечом. — Мама на старость лет решила заняться тем, чем никогда не занималась. Разбила на участке небольшой огородик, купила рассаду. У нее спина больная. Поможешь.

— А ты? — снова спросила я, как глупый китайский болванчик. 

— У меня важная встреча, — муж небрежным жестом смахнул пот с висков. — У клиента очень… очень сложная ситуация. 

Очень сложная ситуация “без трусиков”?

Как нагло он мне врал! Прямиком в глаза смотрел и врал… 

Муж как ни в чем не бывало, направился к выходу, на ходу надевая пиджак. 

Я заметила, как он оттянул немного брюки, ставшие тесными в районе ширинки. Оставляет меня одну… 

Я, словно очнувшись, пошла следом за ним. 

Слепая влюбленность. Многолетняя. 

Наверное, именно она заставила меня прильнуть к крепкому, спортивному телу мужа и обнять за шею, самой прижаться к его губам. 

— Ясь… — изумленно выдохнул он. — Что ты… 

Я поспешила скользнуть языком в его рот. 

Может быть, я слишком мало показывала ему, как сильно мне хочется? Надо быть смелее? 

Продолжая задыхаться от нахлынувшей страсти, я целовала мужу, одной рукой держала его за затылок. Опустила вторую руку в область паха и, пьянея от собственной смелости, сжала его член через брюки. 

Большой, твердый, пульсирующий ствол в моей руке. 

Обжигал. 

Ох, какой… 

Я дернула пальцами вверх и вниз. Муж глухо заворчал в мой рот. 

Я его целовала, а он меня — нет. 

— Что ты творишь? — поинтересовался, отодвинув меня на расстоянии вытянутых рук. — Ясмин! — произнес строго. — У меня дела, опаздываю. И тебе тоже стоит задуматься об ужине с уважаемыми свекром и свекровью, а не вешаться на меня на пороге, как последняя б… 

Муж не договорил, сжал челюсти. 

— Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спросила я.

— И я тебя, — ответил машинально. — Ягненочек, остынь. Отдохни немного после уборки и собирайся на ужин. Родители ждут. Все, я пошел… 

Он все-таки ушел, оставив меня одну. 

Я думала, что мне повезло выйти замуж. 

Договорные браки и браки с мужчиной, намного старше, редко бывают удачными. 

Но мне безумно повезло. 

Родители выдали меня замуж за друга семьи. 

За человека, в которого я с детства была влюблена. 

Наш брак идеален, но только снаружи. Мне достаются все обязанности жены, кроме одной… 

В постели муж ко мне прикоснулся лишь однажды. 

Выходит, он развлекался с другими женщинами. 

Ревность и злость закрутились внутри. Я непременно выясню, чем соперница лучше меня. Кто она? Чем зацепила Леонида? 
Дорогие, добро пожаловать в новинку!


Договорные браки и браки с мужчиной, намного старше, редко бывают удачными.
Но мне безумно повезло.
Родители выдали меня замуж за друга семьи.
За человека, в которого я с детства была влюблена.
Наш брак идеален, но только снаружи. Мне достаются все обязанности жены, кроме одной…
В постели муж ко мне прикоснулся лишь однажды.
Выходит, он развлекался с другими женщинами.
Ревность и злость закрутились внутри.
Я непременно выясню, чем соперница лучше меня.
Но я и не подозревала, какие пороки скрываются за фасадом безупречной репутации моего мужа…

Ясмин

— Сегодня отличная погода для высадки петуний в открытый грунт, — почти нараспев произнесла Анна Степановна, мама Леонида. 

Я смахнула пот со лба. Еще раннее утро, но мне уже жарко. Пот льет ручьем со лба, спускается струйками по шее. 

Анна Степановна говорила еще что-то о петуниях, к которым воспылала неожиданной любовью совсем недавно. Я еще со вчерашнего ужина о них наслушалась так, что тошно. 

Да, я все-таки поехала на ужин к родителям Леонида. На подарок к столу взяла любимый коньяк отца Леонида, большую корзину свежих цветов, великолепную сырную тарелку и белое вино. Отец Леонида не пил коньяк, он просто наслаждался видом благородного напитка в собственном бокале. 

Раньше всегда пил, но после инсульта он парализован на правую часть тела. Спиртное под категорическим запретом. Он приходил в себя, но очень медленно. Врачи поговаривали, что не стоило ждать от пожилого мужчины полной реабилитации. 

На одних петуниях дело не заканчилось…

Чахлые росточки давно высажены в почву, как полагается. За посадкой последовал полуденный травяной чай, подготовка к обеду, обед — и снова на улицу. 

Прополка будущего цветника. 

Я размахивала тяпкой, выкапывая сорняки, потом взяла грабельки с острыми концами и принялась рыхлить почву, одновременно вытаскивая уцелевшие корни. 

Мама Леонида делилась своими планами, с увлечением рассказывая о каких-то розочках или чем-то еще, потом пошла в дом. 

Даже когда она рассказывала мне о цветах и была рядом, я ее почти не слушала, витала в облаках, варилась в густом кипящем сиропе сомнений. 

Я поехала на ужин к родителям Леонида с одной-единственной целью — надеясь, что муж приедет к родителям на ужин. Может быть, не вовремя, опоздает, но приедет.

Леонид не приехал. 

Поздно вечером перед сном он пожелал мне спокойной ночи, попросил мое фото и предупредил о том, что завтра будет жарко.

Уточнил, не забыла ли я взять солнцезащитный крем. Несмотря на наличие восточных кровей, у меня светлая кожа, которая всегда обгорала на солнце. Леонид заботился обо мне, всегда смотрел прогнозы и следил, чтобы я одевалась по погоде, не забывала взять с собой зонт, когда это необходимо… 

Я с небольшим раздражением прочитала его сообщение с рекомендациями. 

Раньше я умилялась, мне было приятно, что муж обо мне заботился так пристально, постоянно. 

Но теперь его забота меня раздражала. 

Какой от нее толк, если сам супруг сейчас, может быть, именно в это самое мгновение, был с другой женщиной, развлекался, трахал, имел ее, заставлял стонать и покрикивать?!

К чему все это?

Потом еще утренняя переписка. Он снова напомнил мне о жаре, а я даже не стала спрашивать, приедет он или нет, и когда мне ехать обратно?

Я привыкла, что Леонид все решал, а я следовала его словам, советам, заботе. 

Но только не сегодня… 

Леонид писал в течении дня. Я видела его сообщения, но нарочно не отвечала ему. Бросила телефон в спальне, перевела на беззвучный. 

Зачем? 

Все как-то резко потеряло смысл. 

Я была бы рада встретить его поздним вечером, просто рада знать, что он ночевал в одном доме со мной. Необязательно рядом. В одной постели со мной он никогда не спал, у нас разные комнаты. 

Ранее Леонид объяснил мне это строгими правилами воспитания в их семье. Я бы даже сказала, старомодными: секс только после свадьбы, жесткое разделение границ “мужское-женское”, обязанности… 

И я со всем согласилась. 

Согласилась же… 

Я вообще на своего мужа молилась, как на божество какое-то! 

Оказалось, что он мне лгал. С другой развлекался.

У меня всегда были оправдания его поступкам и холодности. Тем более, его холодность касалась только постели, в остальном мой муж — просто идеал. 

Щедрый, внимательный, заботливый. 

Он всегда замечал мой новый маникюр, малейшие изменения во внешности. Как-то даже заметил, что я чуть-чуть нарастила реснички и мягко попросил, чтобы я так больше не делала, мол, я нравилась ему настоящей. 

Может быть, не нравилась.

Да, я точно ему не нравилась. 

Теперь я была уверена, что он мне врал насчет симпатии. 

***

Сегодня я будто назло мужу не надела шляпу, защищающую от солнца. Мне сильно напекло голову. Она разболелась. 

Кому я сделала хуже? Только себе!

Наверное, именно из-за головной боли я расклеилась и не заметила, как распорола себе ногу. 

Резкая боль пронзила правую щиколотку. 

Отбросив садовые грабельки, со слезами на глазах я заметила, что размахнулась неуклюже. Острые зубья лишь немного зацепили почву и царапнули по ноге, распоров кожу. 

Кровь полилась потоком, запачкала светлые носки и сандалии. 

— Ааай, — вскрикнула я. 

Видимо, распорола кожу сильнее, чем думала. Вид просто ужасный, крови много. 

По правую сторону от меня перестала трещать газонокосилка, ко мне бросился рабочий, подстригавший зеленый газон. 

— У вас кровь! Пойдемте, я отведу вас в дом. 

Он протянул руку, приобнял за плечи, повел.

Я шла, прихрамывая, оставляя кровавый след, но почти не плача, кусая губы. Разве это боль? Больно бывает совсем иначе. 

— Ясенька, девочка моя, что стряслось? — ахнула мама Леонида, побледнев при виде крови. 

Я опустилась в кресло, слушая, как мама охала и бросилась звонить врачу. Голова гудела, сильно хотелось пить, но не получалось сделать ни одного глоточка. 

— Давайте снимем сандалии, — предложил рабочий, присев возле моих ног. 

Он потянулся к моей ноге, начал стягивать обувь. 

— Отойди от нее, ты! — прогремел голос супруга, полный какой-то холодной ярости. 

Я вздрогнула. Мужчина, успевший стянуть с моей ноги грязный носок, тоже вздрогнул от неожиданности. 

— Свободен! Дальше я сам! 

Рабочий бросил на меня взгляд, торопливо извинился и покинул дом родителей супруга. 

— Леонид? Что ты здесь делаешь? — удивилась я. 

— Ты не отвечала на мои сообщения и звонки! — нахмурился муж. 

Он выглядел собранным, деловитым. Несмотря на жару, всегда одет в костюм, белую рубашку. Телефон в кармане звонил. Он раздраженно вытащил его и поставил на беззвучный. 

— Посиди, сейчас вымою руки и займусь твоей ножкой, — ласково сказал он, как будто успокаивал нашкодившего ребенка. 

Это было так глупо, но я заупрямилась, не желая, чтобы он меня трогал. 

И вообще — зачем приехал?! Сюда, за город… Сорвался. 

— Ты зря приехал. Мог бы позвонить маме и уточнить, что я полностью в порядке. 

— У тебя нога распорота. 

— Но зато я на месте — ровно там, где ты сказал, и целое утро сажала эти дебильные петунии! — вырвалось у меня. 

Глаза мужа вспыхнули удивлением. Он подошел ко мне и опустил на лоб ладонь. У него всегда горячие ладони, но сейчас они казались прохладными по сравнению с тем, как горело мое лицо, тело, сердце.

Гад. Враль… 

Я упрямо отвела голову в сторону и нырнула под руку Леонида, желая уйти.

— А ну-ка присядь! — приказал железным тоном, от которого внутри екнуло. — Ты, кажется, на солнце перегрелась. Где твоя шляпа?

— Я не хотела шляпу. Сама решу, что надеть. 

Он сощурился. 

— Сиди на месте. Я сейчас приду с аптечкой. 

Но я снова попыталась встать. 

— Я сама могу промыть ногу и посмотреть. Еще лучше, врача вызову, и все. Твоя помощь мне здесь не нужна!

— Ясмин, что за непослушание? Ведешь себя, как капризная малышка. 

— Может быть, отшлепаешь меня, как непослушного ребенка?

Леонид сжал челюсти, костюм натянулся на широченных плечах…

Прохладный воздух как будто резко лишился кислорода и стал удушающим. 

Ясмин

Какой у мужа темный, будоражащий взгляд…

У меня все-все волоски на коже приподнялись. Во рту пересохло. Я даже о боли забыла. Вернее, не забыла, она так и осталась со мной, но стала лишь фоном для всего происходящего.

Взгляд мужа быстрой молнией очертил губы, шею, грудь, снова поднялся к глазам. Он прошелся по лицу и замер на полыхающих щеках.

Леонид разомкнул губы.

Я была готова сползти на пол, к нему. Под него. На него.

Как угодно. Что угодно. Плевать… Просто возьми меня.

Муж медленно моргнул, порочный морок из его глаз пропал. Они снова засветились теплым участием.

— Девочка моя, ты просто перегрелась на солнцепеке. Сегодня жара, тебе не стоило выходить после обеда. Я поговорю с мамой, — добавил он жестко. — Речь шла только о гребаных петуниях, а не о полноценном припахивании тебя ко всем садово-огородным работам!

Внутри все застыло и закипело в ледяном бессилии. Он все понял не так. Он просто вообще ничего не понял!

Темноволосая макушка склонилась над моей ногой.

— Ясмин, теперь дай сюда ножку. Я осмотрю…

Теплые пальцы мужа осторожно заскользили по ноге. Ох, какие у него пальцы. Красивые, длинные, горячие. Я бы хотела, чтобы он провел этими пальцами у меня под трусиками… Если бы муж развел мои бедра в сторону и дотронулся, понял бы, как быстро я становлюсь влажной, думая о нем…

Рядом раздался посторонний звук. Я вспомнила, что мы не одни.

Я сглотнула, снизила градус жажды в своем взгляде, стыдливо разглядывая руки в рабочих перчатках.

Мама Леонида охала и ойкала, посматривая в мою сторону.

— Вот… Вот аптечка, Леонид!

— Вот аптечка, Леонид! — передразнил муж.

Супруг вырвал из рук матери аптечку, ловко принялся обрабатывать мою ножку, делая это деликатно, умело, словно привык трудиться над ранками. Мама Леонида стояла рядом, прижав руку к груди, и заглядывала осторожно.

— Ну как? Сложно там? Врач нужен? Я хотела вызвать.

— Врач не потребуется. Но шрам может остаться.

— Это простая случайность, Леонид, — пробормотала мама.

— Случайность? — переспросил супруг взбешенным голосом. — Этого вообще не должно было произойти! Какого хрена вы припахали мою девочку к грязной работе? У вас прислуги мало, что ли? Я дал согласие, чтобы Ясмин цветочки высаживала. Это легко и просто. Я против того, чтобы она была перепачканной по уши и копалась там, как земляной червяк.

— Но она сама вызвалась прополоть грядку…

— Она сама захотела? Она сама — еще ребенок! — процедил Леонид и холодно посмотрел на маму так, что она отшатнулась. — Отойдите, мама. Еще лучше вытрите слюни отцу и смените ему рубашку, кажется, он снова попытался пить не через соломинку и все пролил!

Это было жестоко — говорить так об отце, который тоже находился в комнате, рядом, но просто не мог участвовать в разговоре. Ухаживать за собой полноценно он тоже не мог, из-за частичного паралича.

В глазах свекрови навернулись слезы, но перечить сыну она не стала, отошла к своему мужу, а потом позвонила врачу и извинилась, сказав, что его услуги не потребуются.

— Готово, — Леонид поднялся. — Собирайся, Ясмин. Ты возвращаешься в город. Выходные с родителями не удались.

***

Сборы прошли быстро.

Леонид стоял на пороге и всем своим видом показывал, что спешил обратно в город. Я же, зная, что он ждет, нарочно дважды перекладывала вещи в своей дорожной сумке. Я взяла с собой не так много вещей: пижама, домашнее платье, одно коктейльное платье, костюм на случай прохладного вечера, плюс две-три смены нижнего белья.

Я просто перевернула сумку и вытрясла из нее вещи на постель в очередной раз, когда в моей спальне появился Леонид.

Предварительно он постучал.

Разумеется.

Никогда не входил без стука, всегда давал время, чтобы я оделась, даже если раздета. Вел себя, как заботливый папочка или старший брат, пронеслось в моей голове.

Еще и эти слова…

“Она сама — еще ребенок…”

Неужели он считал меня слишком мелкой? Что, если так?

Стало совсем тошно.

— Ясмин?

Леонид посмотрел кругом и вздохнул:

— Так, ты еще не собралась. Ясно. Присядь.

Он приобнял меня за талию и усадил на кресло, дотронулся до лба.

— Вся горишь, — ругнулся. — Не стоило отправлять тебя одну. Сядь, отдохни, я соберу твои вещи.

— Я сама.

— Хватит, прошу. Сама ты уже влипла в неприятности на ровном месте.

Леонид внимательно посмотрел на мою ногу.

— Не срывай корочки и не мочи их лишний раз. Тогда шрам будет небольшим, потом покажем врачу по пластике, сейчас лазером удаляют следы рубцов. Станет совсем незаметным. Но я думаю, если ты себе не навредишь, обойдемся без вмешательства пластического хирурга, — рассудил он, ловко складывая трикотажный брючный костюм.

— Тебе противно знать, что у меня есть шрам, с которым даже хирург бессилен справиться? — поинтересовалась я.

Леонид застыл, потом снова принялся упаковывать сумку.

— У тебя была косметичка, — напомнил он.

— Ответь на вопрос, — попросила. — Тебе противно?

Не хотела реветь, но чувствовала, что губы так и тянет кривиться. Травма позвоночника в прошлом лишила меня многого — возможности заниматься балетом.

Мне пророчили блестящую карьеру в будущем, а я долго восстанавливалась после аварии. Все говорили, чудо, что я не осталась парализованной, хожу, бегаю, прыгаю, даже танцую…

Но вот шрам остался. Довольно большой. Он обычно спрятан под лифчиком.

Вдруг Леониду противно? Он такой педант, аккуратист — не желает видеть на мне даже крошечного шрама на ноге, а там… под лифчиком — целая блямба некрасивой кожи! Несмотря на все усилия, видно, что было вмешательство.

— Не говори ерунды, ягненок. Неси косметичку и поедем, я сорвался с важной встречи только ради тебя. Надеюсь, ты это ценишь и больше не станешь игнорировать мои сообщения.

А если стану? Буду, буду игнорировать!

Я вышла в ванную комнату за косметичкой, а когда вернулась, увидела, как супруг держал в руках мои трусики.

— Я не помню, чтобы покупал тебе такое белье, — произнес он.

Голос стал другим, хриплым.

— Эти трусики я купила сама! — отозвалась я, вырвав из рук мужа тонкое, прозрачное кружево.

Так глупо… Я надеялась. Надеялась, что у нас все будет. И где? В доме его родителей? Боже, у нас и в нашей-то квартире без его родителей секса не бывает! Так пусть не трогает мои трусики.

Я швырнула трусики в сумку, туда же затолкала скомканный бюстгальтер и поверх бросила косметичку. Она расстегнулась, из нее вывалилась пудра, румяна, блеск для губ. Бардак, словом… Плевать.

На скулах мужа заходили желваки.

— Ясмин, там беспорядок.

О да, для аккуратиста и перфекциониста вроде него это просто как красная тряпка для быка, как звук гвоздя по стеклу!

Посмотрев мужу в глаза, я демонстративно чиркнула молнией сумки забросила ее на плечо, вцепившись пальцами в ремень.

— Кажется, ты спешишь? Я собралась. Поехали.

***

Разумеется, возвращались домой мы привычным маршрутом. Знакомым… Дело привычки. Леонид любил порядок, а я… я хочу спонтанности. Небрежности, легкости!

Мне хотелось устроить хаос. Под глазами жгло, как хотелось…

***

Оставив меня в квартире, муж поехал на работу. Я все никак не могла успокоиться.

Поэтому, зная, что сегодня он, как всегда задержится после работы, я не стала игнорировать приглашение от девочек из танцевальной группы — встретиться и поболтать…

Я всегда ставила Леонида в известность, спрашивала разрешения, говорила, как, где и во сколько меня забрать.

Он всегда забирал меня сам, я ловила восхищенные, даже завистливые взгляды своих однокашниц и кайфовала…

Всегда отпрашивалась!

Но только не сегодня.

И телефон я оставила дома.

Словно нарочно нарывалась, чтобы Леонид вышел из себя и… наказал хорошенько.

Кто за хорошенькое наказание от мужа? Плюсуем в комментариях :)

Дорогие, кто подзабыл, впервые Леню мы встретили в книге про его друга -

Книги однотомники, читаются отдельно.

Если не читали книгу, рекомендую заглянуть

Аннотация к книге "Секрет моего мужа"

— Бросай свою курицу бесплодную! Я тебе двоих наследников рожу… — звучит медовый женский голосок.
— Не так быстро, зай. Есть нюансы… — отвечает до боли знакомый голос.
До чертиков.
Выглядываю осторожно из-за вешалок.
В шоке вижу мужа.
— Ты какую шубку выбрала? Лисью или песцовую? — важным тоном спрашивает мой муж.
Любимый предлагает это не мне, а кукле какой-то, похлопывая ее по ж… Желтой юбке!
Вот это номер…
Я в драном пуховике три года хожу! Все деньги мужа в развитие бизнеса якобы утекают…
Значит, у него есть другая!
Смотрю на холеное лицо мужа, понимая, что не знала о его темной стороне ничегошеньки!
Но сейчас я точно все узнаю и выгоню изменника из своей жизни!
Вот только я и не подозревала, что скрывает измена…

Леонид

Я хорошо помнил момент, когда впервые увидел Ясмин. Семейное торжество по случаю дня рождения Расула Абилова, друга семьи, и одного из первых моих клиентов. 

Моим клиентом Расул станет позднее, после того, как я закончу юридический, обзаведусь репутацией самого молодого и нахального из юристов, и займу офис — слишком крутой для молодого мужчины моего возраста. По сути, сопляка… Помнил первые усмешки клиентов и взгляды, полные недоверия. Помнил ощущения, когда эти заносчивые взгляды ломались об мой ледяной профессионализм, а их тупой и раздутый снобизм приседал на задние лапы и поджимал свой зад. 

Прекрасно помнил это ощущение — предвкушения нового уровня во всем: впереди универ, долгие несколько лет учебы, но свое будущее я видел четко. 

Впрочем, это все будет потом, а тогда я приехал на день рождения друзей семьи вместе с матерью, заменив отца по его приказу. Он был за границей и не успевал вернуться ко дню рождения одного из своих приятелей — Расула Абилова. 

Расул и Лианна были довольно экстравагантной и яркой семейной парой. Глядя на них, первый вопрос, который приходил в голову, был:

Что они делают вместе?

Мот и завсегдатай карточных домов Расул Абилов, умеющий быстро делать деньги из воздуха и так же быстро спускать их, и тщеславная красотка утонченной внешности, актриса, которой пророчили большое будущее на сцене театра, Лианна. 

Более того, у них еще, оказывается, родилась дочь. 

Об этом я краем уха услышал от мамы, которая настоятельно рекомендовала включить это в поздравления. 

Подарок жег мне руки, хотелось избавить от него как можно скорее: меня ждала вечеринка с друзьями, загородный коттедж, девочки, “которые не дают, но только до второй затяжки”, и просто море взрослой жизни, в которую я жаждал окунуться с головой. 

Выполнять скучные обязанности отца не хотелось, но пришлось. 

Я же послушный сын. 

Вручив подарок Расулу, понятия не имел, что внутри, впрочем, мне было насрать.

Я хотел ретироваться в тот же момент, но воспитание и чувство такта подсказывали, что нужно задержаться еще немного. 

Празднование шло на открытом воздухе, жаркий летний вечер давил зноем. Гости были знатно подвыпившие, и напитки, на мой вкус, слишком теплые. 

Я решил войти в дом, чтобы взять напиток попрохладнее. Возвращаясь из кухни с бутылкой холодного пива, взятого из холодильника, я услышал кряхтение и тихий детский плач. 

Наверное, это та дочь, о которой столько трепался Расул. 

Взгляд сам упал на переноску в гостиной, там копошился ребенок в розовом пышном платьице и похныкивал. 

Я решил подойти. Не знаю, почему. Просто… 

Подошел и увидел, что у малявки выпала изо рта пустышка, которая запуталась в пышных оборках платья. 

Быстро достав соску, я хотел сунуть малышке ее в рот, но она неожиданно схватилась за мой палец и потянула в рот, начав слюнявить его беззубым ртом вместо пустышки. 

Моргала темными бусинками глаз, пыхтела и усердно сосала мой палец. 

— Снова проголодалась, — сзади накатил запах духов, плеча коснулась тонкая женская рука. 

Я обернулся. Передо мной стояла супруга Расула. Действительно, красивая. 

— Кажется, ты Леонид? Сын Яковлева? — сощурилась на меня Лианна.

— Да. 

— Наверное, пошел в мать или в других родственников.

Я ничего не ответил. Такие разговоры казались мне пустыми. 

— Пожалуй, только глаза немного похожи, тоже темные.

Взгляд Лианны скользнул по моему лицу, задержался на глазах и переместился вниз, на темноглазую дочку.

— Поздравляю с днем рождения любимого супруга и рождением замечательной дочки! — словно опомнился я. 

— Поздно поздравляешь, парень. Ей уже несколько месяцев. Красавица? — улыбнулась Лианна. 

Нельзя было считать маленького, лысого покряхтывающего человека в облаке розового тюля красавицей, но пожалуй, да…

Воспитание требовало согласиться. 

Плюс у нее темные глазки, как пуговки, кажется, даже зрачков не видно, такие темные, завораживающие.

— Красавица. 

— Иди ко мне, голодная, — улыбнулась Лианна, взяв дочурку на руки. — Поможешь? — обратилась ко мне. — Отнеси переноску!

Она пошла вперед, будучи уверенной, что я помогу ей. В целом, так и произошло. Я поставил пиво на столик, взял переноску и поднялся следом за Лианной.

— Поставь переноску вон туда. Она закрепляется, — попросила Лианна. 

Мне пришлось разбираться, как эта хрень для детей присоединяется, чтобы потом еще и покачивалась.

Лианна  принялась кормить грудью, ничуть не стесняясь меня. 

Просто села, расстегнула платье до самой талии, задрала лифчик и прижала дочку к груди. 

Меня торкнул от вида ее сисек и провокационного поведения. Я слышал, что Лианна довольно раскованная, слышал от отца и друзей, за обсуждениями общих знакомых, но тогда и не представлял, насколько. 

Сейчас она вывалила свои сиськи, кормя дочку.

У Лианны была маленькая, но довольно высокая грудь, с торчащими сосками, который мгновенно обхватили губки малышки.

Вертлявая девочка пыталась и мамину грудь сосать, и крутить головой во все стороны, разглядывая нового человека в окружении — то есть меня. 

— Ясмин! — шикнула на дочку Лианна. — Ешь или отправишься спать голодной. 

Та сосала, и похлопывала ладошкой по второй груди. 

Неожиданно у меня сильно встал. Буквально толкнулся в ширинку концом. Охренеть просто… 

Не думал, что меня торкает от подобного. 

Но если быть честным, Лианна была красоткой. 

Думаю, у многих бы встал. 

Так я оправдывал себя, поспешно покинув комнату и унося с собой это ощущение — сильнейшая эрекция, набухшие от притока молока груди, и темные бусинки глаз Ясмин. 

***

Второй раз непосредственно с Ясмин я пересекся намного позднее. 

Через пятнадцать лет. 

Мое имя уже гремело. Была головокружительная карьера, собственный счет в банке, не зависящий от прихотей и интересов семьи, и клиентская база. 

Одним из клиентов был тот самый Расул, судящийся с родственниками жены о ее деньгах после ее смерти. 

Официальная версия — инсульт. Настоящая — передоз. 

Я знал, что Расул и Лианна баловались всяким, и такие увлечения не всегда хорошо заканчиваются. 

Для Лианны это закончилось печально, а потом налетели многочисленные родственники, которые решили делить имущество. Потому что легкомысленная Лианна никому не завещала собственную недвижимость, машину и ценности.

В разговорах с ним иногда проскальзывала тема детей. Но я как-то пропускал ее мимо ушей. Дочь — и дочь, какая, к черту, разница, если только разговор не касается завещания или чего-то еще, связанного с непосредственным участием отпрысков. 

Но на этот раз разговор коснулся дочери гораздо плотнее, Расул злился, что родня Лианны решила “срубить бабла” и просил сделать упор на том, что он остался вдовцом. 

— С иждивенцем на руках, — добавил грубо. — Совсем охренели, твари! 

У него было плохое настроение, кажется, проигрался в карты. Ему бы завязать: пагубные страсти не доводят до добра. 

Если нет чувства меры и контроля, все летит к чертям. 

Контроль — это важно. Но, кажется, именно о нем Расул ничего и не знал, в принципе, потому что даже при мне делал ставки в телефоне, отзваниваясь букмекеру. 

— Подумай, что можно сделать! — кивнул мне и быстро вышел.

Из другой комнаты донесся его немного раздраженный голос. 

— Не сейчас, Ясмин. Мне некогда. Занят! Проводи гостя, если не знаешь, чем еще занять себя, слоняешься без дела! 

Я и сам мог найти выход, но меня все же догнал тихий голосок. 

— Добрый вечер. Меня зовут Ясмин, дочь Расула. Вам принести что-нибудь выпить? 

Хоть кто-то помнил о правилах гостеприимства в этом доме. Вообще-то я спешил, но обернулся и… завис на темных, почти черных глазах девушки. Девочки. 

Худенькая такая, тонкая, воздушная. 

Платье такое же — паутинкой. В голове промелькнуло — она занимается балетом, поэтому такая тоненькая. Руки, ноги — как тростинки. 

Темные глаза смотрели терпеливо, дожидаясь ответа, меня же швырнуло на много лет назад, когда эта самая девочка сосала мой палец, а потом с аппетитом лакомилась грудью своей матери. 

И меня так же торкнуло, как тогда, мощно раскатало, забурлило.

На этот довольно пухлый рот на совсем детском лице. 

Пухлый рот, темные глаза — магнит моих пороков.

Мне не стоило размыкать плотно сжатых губ, но… 

— Пожалуй, выпью. Воды. 

Леонид

— Вам с газом или без газа?

— Без. 

— Добавить льда? Или мяту?

— Просто воды и два кубика льда.

— Присаживайтесь, я принесу. 

Я смотрел, как она уходила. Просто посмотрел на то, как она держала спину. Потом смотрел, как она опустила на столик поднос с бокалом воды. 

— Приятного… 

Изящность. Грация. Покорность…

Один вид этой девчонки будил во мне самое темное. 

Благо, мои желания всегда находились под контролем. 

Я спокойно пил воду, Ясмин сидела в кресле напротив и терпеливо ждала, думала о чем-то своем. Ее взгляд был задумчивым, влажным, как будто она плакала. 

В моей голове зазвенел тот самый младенческий плач — звуки из прошлого. Сейчас она давно не младенец, но я почему-то был уверен, что узнаю ее плач из десятков, и в нем будут звучать те же самые знакомые интонации. 

Мне бы уйти. 

Просто глотнуть воды и свалить. К своей работе, друзьям, шлюхам и дорогим развлечениям. 

Просто молчать и даже не раскрывать своего грязного рта. 

Но я спросил:

— Ты расстроена чем-то?

— Немного, — посмотрела в мою сторону осторожно, бросив влажный взгляд.

Немного? Она была готова рыдать. 

— С парнем поругалась? — предположил я, вспомнив, чем интересовался сам в ее годы. 

Девчонками, разумеется! 

— Нет, у меня нет отношений с парнями, — свела бровки к переносице, как будто я сморозил ужасную глупость. — Мне дали паршивую роль! 

Ноздри точеного носа Ясмин затрепетали. 

Она вонзила пальцы в мягкую обивку кресла, но клянусь, она с таким же удовольствием вонзила их в лицо обидчика. 

— Паршивую роль?

— Спектакль “Пастушка и Трубочист”. Главную роль Пастушки отдали другой. Насте. У нее кривая стойка, она не вытягивает… — зачастила терминами, в которых я не силен. — Эта роль должна была достаться мне! — заявила уверенно. 

— Почему?

— Потому что я — лучшая!

Уверенности в себе ей было не занимать. 

— Я лучшая, но Настина мама, что называется, забашляла. Вот и все… 

— Тебе не стоит кидаться такими обвинениями, если не в чем не уверена. 

— Я уверена. Я это знаю и знаю, что это несправедливо. Так быть не должно! 

— Привет, взрослая жизнь. 

Я пафосно салютовал ей бокалом с водой, в которой таяли кубики льда. И если бы взглядом можно было разжечь огонь, от взгляда Ясмин вода в моем бокале закипела в ту же секунду. 

Пока же закипело кое-что другое — похоть. 

Блять. 

Ты просто грязное животное, Леонид. Озабоченное животное. 

Я дал себе указ — проработать этот недостаток. Обуздать. Искоренить его. 

— Теперь Пастушкой будет она, а я… овцой. Одной из стада. 

— Ты перестанешь быть самой лучшей или начнешь хуже танцевать из-за этого?

— Ни за что.

—  Тогда ты ты точно не будешь овцой. 

— А кем же? — поинтересовалась совсем по-детски любопытничая. 

— Ты будешь самым очаровательным и грациозным ягненком. Тебе не о чем переживать. 

— Кроме того, что ей достанутся все овации и цветы. А мне… — сглотнула. — Мне не достанется ничего. Даже папа не придет. Ему некогда. У него вылет на день раньше…

— У тебя будут цветы. Море цветов. 

— Ну да, ну да… — фыркнула она, прикрыв свои ужасно темные глаза. 

Такие же темные, как мои собственные глаза.

И мысли —  к ним в тон. Мои мысли следовало бы облить бензином и просто сжечь внутри собственной черепушки. 

Обычно меня трудно вывести из себя. 

Но вот это недоверие, пренебрежение от соплячки, на восемнадцать лет младше меня, были сплошным вызовом. 

Я спросил:

— Когда у тебя спектакль?

Она назвала дату, время и место, не забыв закатить глаза. Мол, не верю! 

— У тебя будет столько цветов, что унести не сможешь. Но только при одном условии?

— Какое?

— Ты будешь самым грациозным ягненком.

— Это легко. Буду.

***

Она сдержала свое обещание. 

Я сдержал свое. 

Она была самым красивым ягненком, и после представления сцену завалили цветами. 

Доставщики цветов опускали букеты к ее ногам. 

Столько бы она точно не унесла. 

Последний букет подарил я сам.

Это были белые розы. Упаковка — черная с красным. 

Уже не имело значение, кто и что станцевал — все глазели только на Ясмин, и о, как ей это нравилось. 

Она сияла. 

Приняв букет, Ясмин запрыгала, обняла, ткнулась губами мне в шею, лопотала что-то на счастливом — в такие моменты слова теряются, остается лишь смысл и чувство эйфории. 

У меня остался след от ее помады на белоснежном воротничке, а я с большой тщательностью выбирал свой костюм на этот вечер. 

Не любил небрежность, чаще всего избавлялся от одежды, которая пачкалась так сильно. Но эту рубашку оставил.

Она портила своим небрежным видом стройный ряд идеально выглаженных и выстиранных рубашек в моей гардеробной. 

***

Еще через год Ясмин пострадает в автомобильной аварии. 

Перелом позвоночника. Неутешительные прогнозы врачей. 

О балете не могло быть и речи. Тогда вообще программой максимум было — пусть она хотя бы снова могла ходить. 

У меня не было ни одного шанса остаться в стороне. 

Потому что виновником страшной аварии был мой отец, он возвращался с вечеринки сильно выпившим. В его годы и за руль было садиться нежелательно, а он, уверенный в себе, еще и накатил хорошенько. 

Ясмин была в машине со своим другом. 

Ясмин, которая была не пристегнутой, получила серьезные повреждения. Был еще тот самый счастливчик, отделавшийся только тем, что обильно обделался под себя.

По-хорошему, это дерьмо должен был бы разгребать тот, кто накосячил. То есть мой отец. Но он благополучно впал в кому. Благополучно, потому что это избавило его от медленного и мучительного удушья — клянусь, я хотел его задушить. 

За отца пришлось разгребать мне. 

Улаживать все, подмазывать, платить. 

Парень, что находился за рулем, был из не слишком богатой семьи, именно его и выставили виноватым, но хорошенько заплатили семье. Поэтому вопросов не возникло, и они быстренько переехали. 

Расул был в бешенстве. Орал, что уже нашел дочке выгодную партию, был готов пристроить ее в хорошие руки при достижении совершеннолетия. 

Но теперь — кому она нужна? Инвалидка до конца дней! На ее лечение нет денег… 

Все расходы на лечение и реабилитации Ясмин легли на мои плечи. 

Но не только это…

Мне пришлось заплатить калым — выкуп за невесту. Расул получил очень жирное пополнение личного счета. 

Мы договорились, что Ясмин станет моей женой. 

Казалось, все улажено. 

Но грехи отцов — грехи детей. 

И я не понимал всего смысла этой фразы до определенного момента. 

Тогда стало уже слишком поздно отматывать пленку назад и рвать свершившиеся договоренности. 

Ясмин

Встреча назначена в ресторане. Все началось с чествования Анастасии Фоминой. 

Настю поздравляли уже все-все. 

Прима-балерина, ее талантом, артистизмом и чувственной, тонкой красотой восторгаются все.  Теперь мы праздновали в небольшом кругу тех, с кем она начинала. 

Мы начинали… Вместе. 

Я старалась не думать о том, что на ее месте могла быть я. Нет, даже не так. Она бы никогда не стала примой, если бы я была в форме. 

Казалось, я давно уже не думала об этом, но именно сейчас кольнуло. Наверное, я гадкая и завистливая, если в ее праздник думаю лишь о себе!

Девочки по очереди целовали и обнимали нашу звезду. Я тоже поздравила Настю и подарила ей большой букет лилий, которые она обожала.

— Ясмин! — захлопала светлыми ресничками Настя. — Давно тебя не видела! Кажется, два года или даже больше. Тебя совсем не узнать! Ты здорово поправилась! Но тебе идет,  поздравляю!

Ах нет, теперь я уже не испытывала угрызения совести по поводу того, что думала лишь о себе. 

Настя, как была сукой, такой и осталась. И с чего бы ей измениться, спрашивается?

После травмы я резко набрала вес. Не вдвое, конечно! Совсем не вдвое!

Но для девушки, которая танцевала балет, плюс пятнадцать кило — это конечно, целая катастрофа. 

Однако, если брать в расчет привычные мерки, мерки обычных людей, я всего лишь пришла к нормальному весу, больше не изнуряла себя голодом. 

Фигура стала более женственной. Я больше не напоминала девочку. Теперь у меня есть задница и грудь! 

Я выглядела, как девушка своего возраста, привлекала взгляды мужчин.

Даже сейчас я чувствовала, как на меня обращали внимание. 

Хотя это может быть просто потому что на мне было надето короткое платье? 

Я хотела сделать мужу сюрприз, об этой покупке муж точно не знал. 

Впрочем, он и о белье не знал. Теперь знает. 

Изменило ли это что-то? Нет, не думаю! 

Не все те, с кем я танцевала вместе, продолжили путь в большом балете. Кто-то вышел замуж, кто-то ушел из балета вообще… Некоторые девочки вспоминают трудовые будни и ноги, стертые до крови с содроганием и шутят, что лучше спляшут босиком на раскаленных углях, чем вернутся в балет. 

У меня же смешанные чувства. 

Это было непросто, больно, изнурительно. Но у меня было чувство принадлежности к чему-то большему, чем я сама по отдельности. Сейчас этого ощущения не стало, еще и с мужем не ладилось… 

После ресторана некоторые девочки предложили продолжить в клубе. Я посмотрела на время: довольно поздно. В такое время, если Леонид задерживался, я обычно писала ему. 

Сегодня писать было неоткуда. Телефон брошен дома. 

Интересно, он разозлится? Или нет?

Может быть, не заметит даже моего отсутствия?

— Ясь, ты поедешь? Тебя муж отпустит? — спросили подруги. 

— Отпустит, — кивнула. — Уже отпросилась. 

— А, ты замужем. Понятно. Беременна? — поинтересовалась Настя. 

Вот гадина, никак не уходила…

— Только планирую беременность, — улыбнулась ей в ответ. — А ты? Как на личном фронте? Есть отношения, мужчина? Или только карьера и ноющие ноги?

— У меня куча поклонников. Могу в любой момент выбрать любого. Даже твоего, — подмигнула Настя, которая немного окосела после бокала шампанского. 

Я сжала пальцы на сумочке. 

— Что ты несешь?

Настя хихикнула, отмахнувшись. Встав, поплелась в дамскую комнату. Во мне все кипело, бурлило от негодования. 

— Так, давайте попросим счет. 

— На такси поедем?

— А у тебя общее фото есть? Фу, я такая толстая на нем, давайте еще раз снимем?

— Ясмин, ты с кем на такси поедешь? — дернула меня за рукав Алина, с которой я общалась больше всех. 

— Настя тоже поедет? — нервным голосом спросила я. 

Перед глазами вспыхнуло ее лицо, ухмылка, слова. 

“Могу выбрать любого. Даже твоего…”

— Алин, эта сука… Тварь… Она тоже с нами поедет? — переспросила я. 

— Ясь, ты чего? — распахнулись удивленно глаза подруги. — Из-за ее слов, что ли? Глупости… Не бери в голову, — отмахнулась. — Она от одного бокала шампанского окосела, несет пургу всякую! Не слушай… Мужчины у нее нет, просто хвастается, а сама… — понизила голос. — Сама все надеется у того танцовщика отсосать, но все мы знаем, что она ему на фиг не упала, он по мальчикам. Но ее это не останавливает, обивает его пороги, навязывается. Долги его оплачивает, подарки дорогие делает. Фу, жалкая такая… Не злись! 

— Правда? — переспросила недоверчиво. 

— Сама видела и слышала, как он ее отшил, — поделилась Алина. — Отшил, но новую тачку принял в подарок. Просто парочка мразей, забей! 

Она — одна из немногих, кто остался. Но работает в массовке, всегда на задних рядах. Просто трудолюбивая девочка, которую не замечают в толпе… 

Мой пыл немного угас. 

Ко всему прочему Настя никуда не поехала, ей сильно поплохело в туалете, позвонили ее сестре, чтобы забрала приму, которую пипец как развезло на унитазе. Кажется, она вдогонку к шампанскому еще кое-что употребила. 

***

Меня так куражило адреналином. Буквально каждая клеточка тела звенела. 

Подстегивала опасность, мысли разные лезли в голову. 

Я плясала на танцполе, как будто в меня вселился дьявол. 

Если бы сейчас Леонид меня увидел, что бы он подумал? Смотрел бы так же жадно, как тот парень, который приобнял меня в танце, а потом… Потом настойчиво потащил меня к барной стойке. 

— Макс, — представился, целуя ладонь. — А ты?

— Яся. 

— Очень приятно, Ярослава. 

“Я не Ярослава!” — хотелось ответить, но взгляд скользнул по толпе и вдруг заметил за одним из столиков… супруга. 

Он был не один, в компании мужчин. 

Все с девушками — красивыми, но такими одинаковыми, похожими друг на друга и улыбками, и даже манерой держаться, что не оставляет сомнения — эскортницы. 

Шлюхи… 

— Ты здесь часто зависаешь? — не унимался Макс. 

Я не слушала, жадно наблюдала за мужем. Он говорил о чем-то, пил спиртное. Был сосредоточен, даже нахмурен. 

Девушка липла к его плечу, прижималась бедром, терлась грудью.

Хотелось выскочить и прыгнуть мужу на колени, глупо проорав: “СЮРПРИЗ!” 

И что… что он скажет?! 

Как отмажется?!

Нахмурится и поворчит: “Это не то, что ты думаешь! Ягненок, тебе голову напекло…” 

Я сделала шаг в его направлении. 

Ясмин

Притягиваемая любопытством, я отмахнулась от настойчивого ухажера и решила подобраться поближе. 

Понаблюдать.

Вот, отсюда намного лучше видно. И можно за колонну спрятаться быстро. 

Девушка слева от мужа присела поближе, погладила по бедру.

Потом ее пальцы начали разминать ширинку, поглаживая. 

Муж резко отстранил девушку, взял в руки телефон, начал кому-то звонить. 

Даже привстал, сосредоточенно глядя перед собой невидящим взглядом. 

Ох, меня пробрало мурашками… 

Снова та прилипала. Подскочила следом за ним, прижалась к нему грудью, бедрами, телом. Муж резко обернулся и стряхнул девицу, она со смехом упала на диван и раздвинула ножки, показав трусики.

Он что-то сказал ей, начал звонить. Судя по движениям губ, бранился. 

Я наблюдала, как завороженная. 

Он в сторону, я за ним. 

В туалет. Мужской…

Притаилась, задерживая дыхание, была готова услышать, о чем он говорил и кому звонил. 

Прозвучало имя водителя. Муж вызывал машину. 

Такой правильный, даже сейчас: выпил капельку и ни за что за руль сам не сядет! 

Мимо меня проскользнула та самая девица. 

— И снова приветик, я знала, что ты захочешь. Сразу поняла намек, завелась, — прямо предложила она. 

— Снова ты? — поинтересовался муж. — Обслужи другого.

— Алекс сказал, тебя нужно расслабить. Ты такой напряженный, — мурлыкнула. 

— Ты и понятия не имеешь, что мне нужно, — усмехнулся муж. 

— Я попробую угадать. Приласкать твоего здоровяка?

— Что ж, — вздохнул. — По-хорошему ты не понимаешь. Давай на твоем шлюшеском. Ты, спермоприемник, свалила нахрен. 

— Тебя заводит грубость? Обзови меня еще… — предложила девица и вдруг захрипела. 

— СВА.ЛИ.ЛА. ЖИВО!

Раздался топот каблучков, девица убежала с перекошенным лицом. 

Грубо, у меня даже в животе екнуло от животной, яростной грубости Леонида!  

Но какой же он молодец… Отослал шлюху!

Однако не успела я обрадоваться, как услышала его голос. 

Снова. 

— Эл, сегодня не выйдет. Отменяется. Срочные дела. Знаю, ты готовилась. Я тоже ждал. В следующий раз. 

Ах ты гад! Все-таки есть у него кто-то. Причем, не дешевая шлюха, но, скорее всего, постоянная любовница. 

Я вонзила до мяса ногти в ладони, меня трясло!

Нет, действовать опрометчиво нельзя. 

Захотелось отомстить ему… Кажется, месть подают холодной. 

Значит, пороть горячку нельзя. 

Нельзя. Нельзя. Нельзя. 

Но что же делать?

Я прижалась спиной изо всех сил, ища у стены поддержки. Продолжала слушать разговор мужа с любовницей. 

— Я уделяю тебе столько времени, сколько могу, и точка! — добавил спустя некоторое время. — У меня есть обязательства. Не нравится? Аааа.. — протянул муж. — Ты просто нарываешься на хорошенькое наказание, сучка. Повтори. 

Меня чуть не затошнило, больше не было сил слушать, о чем говорил любимый супруг. Как он мог? 

Я ведь его так любила.

Всем сердцем… 

Он меня очаровал, влюбил в себя. Покорил с того самого момента, как подарил мне цветы на спектакле. Целое море-море цветов, а последний букет вынес сам — безумно красивый, статный, взрослый. 

Строгий, холодный, но с безумно горячими руками. 

Пряный запах его тела. 

Потом я ждала его визиты в наш дом, как другие ждут больших праздников. Редкие пересечения взглядами. От его едва заметной улыбки мое сердце обмирало, скатываясь расплавленным медом по телу. 

Авария все перечеркнуло, казалось бы. 

Но вышло все наоборот. 

Леонид навещал меня. 

Так же редко, но я ждала эти встречи, цеплялась за все, лишь бы только услышать от него, что я молодец, быстро иду на поправку. 

Эй, смотри, а вот я встаю — сама. Сама без поддержки!

Видишь? 

Я заново учусь ходить. 

Видишь, я иду, иду к тебе… И снова пробую ставить ноги в простейшие позиции. Когда мозг рисует изысканные пируэты, а тело и ноги будто деревянные, это неимоверно сложно и ужасно злит. 

Но я справилась. Ради тебя. Чтобы сновать быть самым грациозным ягненком, приковать твои взгляды, стать объектом твоего восхищения. 

И зачем это все — теперь?

Потом отец сказал, что я выйду замуж за Леонида, мол, он давно попросил моей руки. И я, услышав это, потом плясала в комнате, как дурочка. 

Значит, он просто ждал, ждал, ждал… 

Ждал, чтобы все сделать красиво и правильно,  в их семье строгие порядки. 

Я помнила все наши редкие моменты близости так, будто они случились только что. Можно ли назвать это полноценной близостью? Нет… А его поцелуи в нашу первую брачную ночь — такие тягучие, медленные, сдержанные, но как будто кипящие от этой медлительности, когда температура неимоверно возрастала!

Я же… Не знаю. Наверное, я все испортила. Боялась, стеснялась, сходила с ума. Думала об этом так часто, что когда Леонид ко мне приблизился, застыла, как ледяное бревно, от страха ему не понравиться… 

И не понравилась, судя по всему!

Зато на стороне он нашел девушку, с которой можно быть раскрепощенным и открытым, можно быть собой. 

Я же неумеха. Совершенная… 

Вот так разбиваются мечты. Не осколками внутрь, а распыляясь в воздухе ядовитым дымом. 

Снова голос Леонида. 

Будоражащие интонации.

Я едва не разревелась. 

Еще немного, и точно сорвется в своей шлюхе Эл. 

В голове закрутилась отборная брань: мразь, дрянь, стерва, блядь, сука, шалава конченная… 

Шлюха, ненавижу тебя! Ненавижу! 

И тебя, Леонид, я тоже… Тоже ненавижу! 

Ненавижу… 

Черт! 

Я снова выпустила коготки, вонзив их в ладонь. 

Макс еще этот трется, говорил что-то.

— Так ты поедешь? Ко мне… 

— Поеду, — шепнула. — Только сначала спроси у моего… “папика” разрешения. 

— Чтооо?

— Он как раз по телефону разговаривает. В туалете. Слышишь? Это мой папик. Освободится, спроси, можешь ли забрать меня на всю ночь! 

Макс заторчал, обалдев. Глаза у него стеклянные, притормаживал немного. Обдолбыш, что ли?

Фу… 

— Спросишь у моего папика, да? — похлопала застывшего парня по плечу и отошла, вернулась за стол к девочкам, притаилась. 

Заметила, как спустя минуту Леонид вышел, двинулся на выход. 

Я следила за ним горящим взглядом. 

Я тебе все испорчу, Леонид. Я тебе всееее испорчу! 

Не хочешь быть со мной? Но и с этой шалавой ты тоже не будешь проводить ночи. 

— Алин, есть телефон? Я свой дома оставила, — попросила я. 

— Да, конечно. Есть. Позвонить хочешь?

— Да, я напишу кое-кому и дождусь ответного дозвона, можно?

— Конечно. Танцевать пойдешь, без присмотра не оставляй, идет?

— Само собой, — улыбнулась я. 

По памяти набрала номер Леонида. 

Позвонить? 

Написать?

Позвонить. 

Я нажала кнопку дозвона и задержала дыхание. 

Несколько гудков, и он… ответил. 

— Леонид Яковлев, слушаю, — представился Леонид, как всегда, когда звонил кто-то с неизвестного ему номера. 

— Это я, Ясмин… — прикусила губу, выдохнула со слезами. — Забери меня. Мне плохо. Мне очень плохо. Пожалуйста… 

— Ясмин?! Что случилось? Ты не дома? Где ты?

— Я… Я… 

И сбросила вызов, перевела телефон на беззвучный. 

Потом сидела и медитировала на то, как на телефон посыпались ответные звонки.

Леонид

— Это я, Ясмин… Забери меня. Мне плохо. Мне очень плохо. Пожалуйста… 

В голосе моей девочки слышались слезы. 

Сердце оборвалось и покатилось куда-то в пропасть. 

— Ясмин?! Что случилось? Ты не дома? Где ты?

Собственный голос едва узнал. Такой сорванный, хриплый. 

— Я… Я… 

И тишина. 

Набирал, она не отвечала. 

Я подозревал, что Ясмин не дома и собирался проверить, так ли это. Но сейчас точно стало ясно, что она где-то гуляла. 

Было шумно на заднем фоне. 

ГУ-ЛЯ-ЛА. 

Не предупредила! 

Не отпросилась, как должна была. 

Где она? С кем? 

Как такое возможно?

Почему она не предупредила? А почему звонила с чужого номера?

Где ее телефон? Дома оставила? Потеряла? 

Да черт бы тебя побрал, Ясмин! 

Что за выходки?! 

Вылазки какие-то… 

Мой тепличный цветочек к такому не готов. Реальная жизнь сожрет и не подавится. 

Просто перемелет в порошок, она же… юная совсем… девочка… 

Ребенок совсем! 

Рано ей… 

Блять! 

Почему же не отвечала на звонки?

Теперь вообще телефон выключился. 

Водитель настойчиво напомнил о себе, мол, я приехал, куда двигаем?

Кажется, прямиком в ад. 

Еще и Эл.

Снова прислала фото. 

Готовая ко всему, к очередному срыву. 

И красноречивая подпись от нее же: “Я такая плохая сегодня, накажите меня. Умоляю…”

Еще недавно мою кровь волновала мысль о том, чтобы оторваться, спустить с поводка своих демонов, жаждущих недоступного. Выместить это на ком-то, готовом ко всему. Типа Эл… Та еще тряпка, которой нравится, когда об нее вытирают ноги. И в прямом смысле тоже… 

Но сейчас я смотрел на эту вызывающе пошлую картинку и не хотел ничего. Кровь остыла. Член даже не встал. 

Мои мысли крыло беспокойством, на висках выступил холодный пот. 

Сейчас я бы с легкостью отдал полмира за… то, чтобы просто узнать: с моей юной женой все в порядке. 

Я не должен был этого допустить. 

Кажется, к ней теперь охрану приставить придется. Подключить видеонаблюдение. 

Да. 

Так я буду знать, чем она занимается. В любой момент… 

Проигнорировав фото Эл, снова попытался дозвониться. Тишина. 

Так… Думай. Думай…

***

В экстренной ситуации инстинкты и скорость обострились. 

По номеру телефона поняли, кто его владелец. Найти профиль в сети не составило большого труда. 

Там были залиты совместные фото с вечеринки и вот она… моя красавица, мой ягненочек в коротком, блестящем платье. Дымчатый смоки, делающий ее глаза еще более темными, бордовые губы. 

Образ броский, для вечеринки, и я бы соврал, если бы не сказал, что мог бы запасть на такую.

Она — моя и в то же время не моя, другая совсем. 

Есть несколько коротких видео из ресторана, где поздравляли новую приму. 

Взгляд возвращался к ней, только к ней, к моей темноглазой Ямин. 

Хрупкая, тонкая, изящная! Женственная фигура, притягивающие губы. 

Взрослая такая. 

Кажется, на  ней не было лифчика. На одном из фото было ясно видно, что ее соски сморщились тугими бутончиками. 

Аааа…

К паху прилила кровь. В голове пронеслось одно из воспоминаний, когда я был в гостях у Расула, а она плавала в бассейне. Тогда ее едва намечающаяся грудь была совсем незаметной, но от прохладного ветерка соски дырявили тонкий купальник… 

Где же она сейчас, с трудом вырвался из плена порочных мыслей. 

Позвонил одной из девчонок, подруг Ясмин, той, что были на фото. 

Конечно, это все заняло время. И вот еще один мой недочет — у меня нет полного списка их контактов!

Придется исправить. Столько всего предстоит сделать. 

— Алло. Это Леонид Яковлев, супруг Ясмин. Мне нужно поговорить с ней. 

На заднем фоне шумно. 

— Что? Кто?

— Яковлев. Леонид, — повторил едва ли не по слогам, снова произнес просьбу. 

— Ааа… Ясмин с нами нет! Она уехала. Домой, кажется, такси вызывала. С телефона Алинки. 

— Это точно?

— Ммм… Не знаю, — хихикнула. — В клубе так шумно. Может быть, я неправильно расслышала? 

— В клубе? Не в ресторане?

— Нет, мы после ресторана в клуб отправились, Ясмин была с нами. 

— Какой клуб?

— “Эмпайр”. 

Меня пронзило будто насквозь. 

Я тоже был в этом клубе. 

Совпадение? Случайность? 

Видела ли она меня? 

Я ее там не видел, был занят, отмечал победу с клиентом, он та еще мразь, но мразь — денежная, заплатил хорошо за услуги. 

Уточнив, поехала ли Ясмин домой, я отключился. Снова перезвонил на номер, с которого она сама мне позвонила. 

На этот раз повезло, телефон оказался включен. 

— Алина? 

— Да, это я. 

Я снова повторил свой вопрос, Алина мигом ответила, что Ясмин просила телефон у нее, потом уехала на такси домой. 

Доехала ли? 

Надо проверить!

Я рванул по домашнему адресу. Все эти поиски, попытки дозвониться отняли у меня очень много времени. Я летел и был зол, потому что Алина обмолвилась кое о чем. Мол, Ясмин болтала с парнем, а потом выглядела странно. 

Что за… парень?! 

Я бы заставил его выблевать свои отбитые внутренности, если он хотя бы пальцем мою девочку тронул! 

А она… Черт подери, какого хрена не сказала, что пойдет в этот клуб?

***

Квартира встретила меня тишиной, темнотой и запахами…

Какие-то посторонние ароматы. 

Ясмин не душилась, но сейчас в воздухе отчетливо пахло чем-то. 

— Ясмин? 

Ни слова в ответ. Я промчался в ее комнату — пусто! Кровать пуста…

В гостиной, в зале — тоже пусто. 

Не проверил свою спальню, но туда бы Ясмин не вошла без моего разрешения. 

Если только для уборки… 

Может быть, в ванной?

Тоже пусто! 

— Да где же ты?! — вырвалось у меня в сердцах. 

В ванной из крана капала вода, он был плохо прикрыт. 

Из корзины с грязным бельем, которая чаще всего пустовала, выглядывал клочок ткани. Такого же цвета, как платье, что было на Ясмин в ресторане. 

Я вытащил его и расправил. Пахло клубом, выпивкой, немного потом и… мужским парфюмом. 

В груди мгновенно закипела ярость. 

Швырнул платье обратно, заметил еще один предмет — бордовые трусики. 

Тонкие, кружевные, полупрозрачные. 

Словно маньяк, я достал их, скомкал в кулаке, принюхавшись. 

Закрыл глаза, вдыхая. 

Блять…

— Леонид? — прошелестел тихий голос из коридора. — Ты дома? 

Раздались легкие шаги, дверь ванной распахнулась. Я успел засунуть трусики в карман пиджака. 

На пороге стояла заспанная Ясмин. В длинной сорочке с глухим воротничком. Я сам ей такое белье покупал, но сейчас захотелось рвануть, чтобы все пуговки разлетелись, пришпилить негодяйку грудью к холодному кафелю и… взять жестко. Так, чтобы взвыла и беспомощно царапала гладкий кафель, чтобы плакала и умоляла прекратить. Чтобы билась как безвольная птичка в моих руках.

— Где ты была? 

— Я, кажется, в твоей комнате уснула. Прости. 

— Я не о том. 

Сделал шаг вперед, она — назад, пока не уперлась спиной в стену коридора. 

Пальцы поднялись и сами впились в ее темные волосы у самых корней, усиливая хватку, наращивая ее, делая более жесткой. Еще немного — и ей будет больно. Очень больно.

По спине прокатился пот. 

Рубашка мгновенно прилипла к спине.  

— Где ты была сегодня?