Закрываю за собой дверь и, вместо того чтобы воспользоваться лифтом, спускаюсь по лестнице. Хочется перемен даже в этой мелочи.

На этот раз всё. Точка. Больше я к нему не вернусь.

В прошлый раз, когда мы расстались, вернее, когда Он сказал, что нам нужно взять перерыв в отношениях, я проревела несколько дней. Теперь же чувствую облегчение.

В прошлый раз мне казалось, что жизнь без него бессмысленна и пуста. Теперь же рада, что могу начать всё с чистого листа.

Я побывала на самом дне, а сейчас пора восставать из пепла и строить свою жизнь заново.

А ведь как всё красиво начиналось...

Мне льстило, что за мной ухаживает такой красивый мужчина. Он мог бы выбрать любую, а выбрал меня. Дарил шикарные букеты роз, забирал с работы, водил в рестораны. Постоянно интересовался, где я, что я делаю, о чём думаю. Ворвался в мою жизнь и заполнил собой.

Никогда раньше никто из моих бывших парней не окружал меня настолько пристальным вниманием. Я совершенно потеряла голову, это казалось именно той любовью, о которой снимают фильмы и пишут книги. Мы могли часами говорить по телефону и никто не хотел завершать разговор первым. Чем дальше, тем сильнее я влюблялась.

Потом Он начал пропадать: игнорировал мои звонки, оставлял на пару дней мои сообщения непрочитанными. Я переживала, мне было больно. Но затем Он возвращался, объяснял, что был очень занят из-за работы, и снова окружал меня заботой и вниманием.

Уже тогда мне бы следовало прислушаться к подругам, пытавшимся меня убедить, что это не нормально. Следовало, но я не стала. Может, сыграли свою роль его постоянные убеждения в том, что подруги мне завидуют, что мной пользуются, что я слишком им доверяю, что никто не позаботится обо мне так хорошо, как он? Уверена, так и было.

Сейчас-то я понимаю, что очень часто мне приходилось отменять встречи с подругами, так как Он «как раз купил билеты в кино» или Ему просто хотелось провести со мной вечер.

Он, по его словам, много работал, и казалось неправильным отказываться от наших совместных вечеров. Ведь подруги поймут, а Он обидится. Подруги понимали. Проблема была во мне самой – именно я начала от них отдаляться.

А потом мы с ним съехались, вернее, он переехал в мою однушку. И все остальное стало неважно. Наши чувства расцвели с новой силой, и я была какое-то время совершенно счастлива.

Он менял меня постепенно. Шаг за шагом. Хвалил новое платье: «Очень красивое, но оно тебя полнит». Делал комплимент моей новой причёске: «Тебе очень идёт! Даже твои пухлые щёчки кажутся меньше». Одобрял, когда я ухаживала за своей кожей: «Твоё лицо от этой маски сияет! Фигура у тебя не очень, а вот кожа великолепна». Яд его слов медленно проникал в моё сердце. Когда-то я считала себя красивой и уверенной в себе женщиной, теперь же была благодарна, что Он со мной, несмотря на мои недостатки.

Мы часто ссорились. Из-за длины моих юбок, цвета помады, того что я вернулась на полчаса позже с работы. Он почти перестал заниматься со мной любовью, пресекая любую мою инициативу – сам решал, когда и как у нас будет.

Я никогда не знала, что меня ждёт дома, потому что всё зависело от Его настроения. Я подстраивала всю свою жизнь под его желания и рассказывала ему абсолютно всё, Он же никогда не сообщал мне о своих планах. Он даже о наших совместных планах сообщал в последний момент.

Впервые мы расстались после того, как вернувшись домой пораньше, я столкнулась в дверях с эффектной блондинкой. Он заверял, что это просто его подруга и между ними ничего не было, но разворошенная постель и запах секса в спальне не позволяли мне в это поверить. Он обозвал меня слишком мнительной, закатил скандал, из-за того что я ему не доверяю, собрал свои вещи и ушёл.

Через пару дней я уже и сама начала сомневаться в том, правильно ли всё поняла. Мне не хватало Его. Сердце разрывалось от боли. И когда Он всё-таки позвонил, взяла трубку и согласилась на встречу.

Он опоздал на полчаса, но потом вёл себя так, словно ничего не случилось. Страстная ночь любви окончательно заткнула голос разума. Он заверял, что любит только меня. И не бросит. И будет рядом.

Мне так хотелось Его вернуть, что я поверила.

Две недели Он вёл себя идеально, а потом пропал на несколько дней – ни звонков, ни сообщений. Вернувшись, объяснил, что у него была деловая поездка, и начал вести себя так, как будто ничего не случилось.

Потом я в очередной раз поймала его на измене. Только на этот раз пришла домой достаточно рано, для того чтобы увидеть их в процессе. Я была зла. Устроила безобразную сцену. Он же обвинил меня в том, что я не предупредила о своём раннем возвращении. Что если бы я лучше старалась, ему бы хватало меня одной. Что она для него ничего не значит. Что любит он меня, но я его достала. Собрал вещи и ушёл.

Я пыталась начать новую жизнь. Даже зарегистрировалась на сайте знакомств. Даже сходила на пару свиданий… Но всё было не то. Мне не хватало накала эмоций, жизнь казалась слишком скучной. Старалась разлюбить, но Он продолжал мне сниться.

А потом Он мне написал и предложил встретиться. Мне бы отказаться, но я не смогла. Он клялся, что всё осознал и больше так не будет. Просил дать ему ещё один шанс. Говорил, что любит и скучает. Был именно таким, как в начале наших отношений.

 Я согласилась не сразу. Ему понадобилось целых три свидания и одна страстная ночь, чтобы убедить меня дать ещё один шанс.

Мы решили не съезжаться, чтобы не повторять прошлых ошибок. Решили, что именно быт нам помешал в прошлый раз и что теперь всё будет иначе.

Первые три недели всё было восхитительно. Я была совершенно счастлива.

А потом постепенно всё снова начало становиться хуже. Только теперь в дополнение к остальному Он попрекал меня тем, что я ходила на свидания после нашего расставания. Снова начал пропадать и не поднимал трубку. Снова начались ссоры и эмоциональные качели. Но стоило мне начать отдаляться, Он опять превращался в того милого и нежного мужчину, в которого я когда-то влюбилась. Я много плакала, чувствовала себя выжатой и обессиленной.

А потом наткнулась на подкаст, где женщины делились своими историями нездоровых отношений. И с удивлением поняла, что всё, о чём они говорят, подходит и для моих отношений тоже. Начала углубляться в эту тему, много читать. И в какой-то момент стала отслеживать и распознавать все Его манипуляции.

Раньше я бы ревела, расстраивалась, теперь же смогла посмотреть на ситуацию словно со стороны, понять, что именно и зачем Он делает, на какую реакцию надеется.

И мои чувства начали утихать. Мне захотелось выстроить свою жизнь заново, снова научиться быть счастливой.

Даже зная всё это, оставить Его так сразу было сложно. Я решила переключиться на что-то другое. Не на отношения, а исполнить свою давнюю мечту и научиться шить. Накопила денег и прошла обучение, не слушая Его слова о том, что сейчас никто не пользуется услугами портних, что нужен талант, что я для этого недостаточно умна. Он знал расписание моих занятий, но как раз на это время приглашал в кафе и кино, пытался напроситься в гости. В середине обучения даже купил нам путёвки на Бали, совершенно не учитывая, что помимо учёбы у меня, вообще-то, есть работа, с которой пришлось бы отпрашиваться. И я отказалась. Я перестала верить, что он изменится. Я начала его отпускать.

Сегодня я пришла к нему в последний раз. Он, словно почувствовав это, был нежен, говорил комплименты и вообще вёл себя идеально. Мы даже занялись любовью. Я решила, что это отличное завершение многолетних сложных отношений. Теперь точно всё. Я была на самом дне. Глубже некуда. Значит, остаётся лишь один путь – наверх.

Выйдя из подъезда, набираю свою лучшую подругу.

– Привет! – её голос звучит настороженно, она явно ждёт, что я снова буду реветь и жаловаться.

– Привет, Рита! Я наконец-то рассталась с Ним. На этот раз навсегда.

– Ты так и в прошлый раз говорила.

– Знаю. Но сейчас точно всё. Замок на двери поменяла, номер и все его аккаунты в социальных сетях заблокировала. Больше я к нему не вернусь!

– Поздравляю! – в голосе радость и немного недоверия.

– Я начала шить одежду на заказ и у меня уже есть несколько довольных клиентов, я накопила денег на первое время, так что завтра уволюсь и действительно начну новую жизнь. Если нужно что-то подшить или подогнать по фигуре – обращайся.

– О! Очень за тебя рада!.. Может быть, встретимся?

– Конечно. В нашем любимом кафе?

– Да. Через полчаса нормально?

– Договорились!

Пряча телефон в сумочку, начинаю переходить дорогу. Визг тормозов, удар и пронзающая всё тело боль. Кровь на асфальте. Сознание уплывает. Последняя мысль: «Как глупо!»

___

 Придя в себя, вижу, что вокруг – и сверху, и снизу – вода. Лёгкие жжёт от недостатка кислорода. Кто-то подталкивает меня к свету, но у меня уже и самой включается инстинкт самосохранения. Запрещаю себе паниковать и помогаю моему невидимому спасителю. Мокрое платье путается в ногах. Пытаюсь его стянуть, но это у меня не получается. Стоит моей голове оказаться над водой, жадно делаю вдох, а потом оглядываюсь по сторонам. Завидев неподалёку берег, плыву к нему. Силы тают с каждым движением, но всё-таки выбираюсь на мелководье, кое-как дохожу до берега, а потом падаю на песок. Бездумно смотрю в ярко-голубое небо, видимое сквозь ветви исполинских деревьев, и совершенно не понимаю, что происходит и где я.

В голове мечутся мысли: «Где я?», «Меня сбила машина?», «Я должна быть на той улице или в больнице, а не здесь».

Последние события помнятся отчётливо, но так, словно прошло лет двадцать: эмоции приглушены и кажутся чем-то давно прожитым, неважным. И никак не объясняют того, что сейчас происходит.

Тишину этого места нарушает радостный крик:

– Эйриния! Эйриния! Ты жива! Ты жива!

Ко мне подбегает малышка лет пяти, опускается на колени и прижимается всем своим хрупким тельцем. Сотрясается от рыданий. Поднимаю руку, чтобы погладить светлую макушку и успокоить девочку, но взгляд цепляется за кисть. Она не моя. У меня были короткие пальцы, не было мозолей. Да и сама кисть была шире. Мои ногти были выкрашены светло-розовым лаком, а на этих лака нет. Чем больше рассматриваю ладонь, тем больше она кажется чужой.

Решаю заниматься проблемами по порядку. Плачущий ребёнок сейчас важнее, поэтому всё-таки глажу малышку по голове и успокаивающе произношу:

– Успокойся. Всё хорошо. Я жива.

Голос тоже не мой. Мелодичный, молодой, низкий… Что происходит?

Малышка отстраняется, и я использую эту возможность, чтобы принять вертикальное положение. Оглядываю своё тело, и оно совсем не похоже на то, что было у меня раньше. Грудь выше и пышнее, кожа гладкая и принадлежит явно молоденькой девушке. Талия тонкая – такой мне не удавалось добиться ни одной диетой. Ноги длинные и ровные, таким позавидовала бы любая модель. Я попала в рай? Но почему тогда тонула и почему эта малышка плачет? Что-то не сходится.

– Эйриния! Я так испугалась! Ты ведь совсем не умеешь плавать! Как тебе удалось спастись?

Но меня зовут Ирина! Почему Эйриния? Чувствую, что мне нужно больше информации. Хмурюсь:

– Что это за место?

На лице девочки проступает удивление:

– Так Малые Зелёнки! Ты что? Мы ведь всю жизнь тут живём!

– А что случилось?

Девочка мрачнеет:

– Мою бабушку сегодня похоронили. Ты попросила прийти на мост, чтобы поговорить, – она показывает взглядом налево, и я действительно вижу возвышающийся над речкой каменный мост.

– А не знаешь, о чём я собиралась с тобой поговорить? – уточняю я.

– Нет.

– Понятно…

Я попала в другой мир? Такое возможно? Я, конечно, читала фэнтези с подобными сюжетами, но всегда относилась к этим историям, как к художественным допущениям. Но вода здесь чистая, воздух очень свежий, мост выглядит древним и никого мусора вроде фантиков и окурков… Может быть, это какой-то розыгрыш? Но почему тогда это тело совсем не похоже на моё? Очень странно. И что мне делать? Очень не хватает информации, но хорошо, что есть под рукой её источник. Для начала подыграю, а там видно будет.

– С тобой точно всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает девочка, вырывая меня из размышлений.

– Точно!.. – киваю я. – Знаешь, я совершенно ничего не помню. Наверное, падение в воду стало для меня слишком сильным шоком.

– Совсем-совсем ничего? – глаза малышки испуганно округляются.

– Совсем-совсем ничего. Поэтому буду благодарна, если ты расскажешь мне всё, что знаешь. Для начала хочу узнать, как я оказалась в воде.

– Ты очень любишь стоять на этом мосту и смотреть на воду. Не знаю, почему тебе это так нравится, но ты бегаешь сюда каждую свободную минутку. После похорон бабушки все остались на поминки, а ты отвела меня в сторону и попросила прийти сюда. Я подходила к этому месту, но была далеко и не всё рассмотрела, только увидела, что мимо тебя пронёсся всадник на коне, а потом ты полетела в воду. Я очень испугалась, ведь ты не умеешь плавать.

– А почему не побежала за помощью?

– Как-то не сообразила, – она виновато вздыхает.

– Понятно, – в принципе странно ждать от такой малышки взрослого поведения. Не удивительно, что она не сообразила, что нужно делать. – А деревня далеко?

– Не!

Ответ меня не удовлетворяет, поэтому уточняю:

– Сколько до неё идти?

– Минут двадцать.

– Тогда действительно не было смысла бежать за помощью… А что ты можешь рассказать обо мне?

– Ты родом из нашего села. Батька твой давно помер от лихоманки, а за ним и мать. Но твоя тётка взяла тебя к себе.

– А твои родители?

– У меня всегда была только бабушка.

– Понятно… Получается, ты теперь сирота? С кем ты будешь жить?

– Они обсуждали это, пока гроб несли. Никто не хочет меня брать. Говорят, что я уже взрослая и сама справлюсь. Дом есть, за курами я ухаживать смогу. А если отдам козу и свинью, твоя тётка обещала мне каждое утро по кубышке молока приносить.

– И ты согласилась?

– Не больно-то меня и спрашивали. Кур оставили, и на том спасибо, – голос девочки звучит не по годам взросло.

– А сколько тебе лет? – может быть, она только кажется малышкой?

– Летом пять стукнет.

– И ты справишься сама?

Она безразлично пожимает плечами:

– А что мне остаётся?

– А мои тётя и дядя не хотят взять тебя к себе?

– Нет. Моя бабушка пыталась кого-нибудь уговорить, но никто не согласился. А твоя тётя сказала, что ей одной нахлебницы хватит.

– Я так понимаю, она имела в виду меня?

 Вместо ответа девочка смущённо кивает. Потом вздыхает:

– Я всё понимаю. Тебе хотя бы семь было, ты уже могла нормально по хозяйству помогать, а от меня пока больше вреда, чем пользы.

– Почему от тебя больше вреда, чем пользы?

Малышка пожимает плечами:

– Не знаю. Но так говорят.

– А как ты одна будешь?! Нужно ведь готовить, убирать. Да и кур кормить. Да и вообще, ты для такого слишком маленькая!

– Вот так и буду, – она безразлично пожимает плечами.

– А деревенька у нас большая?

– Шесть дворов.

– А что насчёт жителей? Сколько в ней живёт человек?

– Я, ты, твоя тётка с дядькой, староста с женой и двумя сыновьями, старик Торий и Лит с Мариникой. Мариника ребёночка ждёт, весной должна разродиться.

– И никто из них не хочет взять тебя к себе? А если поговорить с ними?

– Я же не кровная. А значит, никто мне помогать не обязан.

– Понятно… Меня зовут Эйриния?

– Да.

– А тебя?

– Амилена, но все меня называют Ами.

– А меня как называют?

– Эйринией и называют. Ты всегда очень бесилась, когда пытались звать иначе. Вот они и привыкли. Ну, кроме тётки.

– Понятно… Пойдём что ли в деревню?

– Ты что! Тебя тётка заругает, если в мокром платье придёшь! Высушись сперва.

– Да оно уже почти просохло. Пока дойдём, высохнет совсем, – надеюсь я, потому что если это всё-таки странное реалити, светить голым задом не хочется совершенно.

– Как знаешь.

Когда встаю, на лицо падает прядка волос. Прежде чем заправить её за ухо, рассматриваю. А потом, чтобы убедиться в своих подозрениях, рассматриваю свою косу. Волосы совсем не похожи на те, что были у меня раньше: эти мягкие, блестящие, длинные и светлые, тогда как я всю жизнь была брюнеткой. Если цвет ещё можно списать на окрашивание, остальное вызывает вопросы. И объяснение про дорогой салон красоты не удовлетворяет. На всякий случай проверяю, не парик ли. И это не он. И ладно волосы, но фигура у меня теперь тоже совсем другая. Форму кистей или увеличение груди ещё можно на что-то списать, но что делать с ростом? По ощущениям я теперь примерно на десять сантиметров выше, по крайней мере, если судить по пропорциям тела и ракурсу, с которого смотрю. Может быть, всё-таки не всё в книжном фэнтези выдумка?

Мой наряд состоит из простенького платья со шнуровкой спереди, нательной рубахи и нижней юбки. Ткань грубая, небелёная. Вытачек нет, но благодаря пояску платье не выглядит бесформенным. Есть несколько заплаток и следы штопки. В некоторых местах ткань протёрта, да и вообще заметно, что этой одежде не первый год. Осторожно отворачиваю край рукава и убеждаюсь, что платье сшито вручную. Одежда Амилены ей чуть великовата (девочке приходится приподнимать подол, чтобы не спотыкаться), но в остальном такая же заношенная, как и у меня.

Обнаружив, что обуви на мне нет, первые шаги делаю осторожно, боясь пораниться. Но чем дальше, тем больше смелею. Похоже, ноги девушки, в чьём теле я оказалась, для этого приспособлены лучше, чем были мои, изнеженные жизнью обитательницы мегаполиса.

Когда удаляемся на десяток метров от реки, меня осеняет, что можно было попробовать рассмотреть себя в водной глади. Но возвращаться не хочется, да и объяснить девочке причину возвращения будет сложно. Лучше уж дойду до деревни и посмотрюсь в зеркало.

Из-за куста выскакивает маленький зверёк с ушами, как у зайца, мордой собаки и длинной светло-бежевой шерстью. Провожает нас задумчивым взглядом, а потом упрыгивает по своим делам.

Таких животных я раньше не видела. Я, конечно, не то чтобы опытный зоолог, но очень любила смотреть видео про путешествия и там таких животных не видела. Да и деревья, если присмотреться, странные: высоченные, с толстыми стволами. Дуб и ель узнаю, а вот что за дерево с маленькими синими листьями, остаётся для меня загадкой.

До меня доходит, что я, похоже, попаданка… И моя последняя клиентка так и не дождётся своего платья. Родных у меня не осталось, так что горевать обо мне будут разве что подруги. Мы ведь договорились встретиться с Ритой… Если я умерла, позвонят именно ей. Я, конечно, планировала начать новую жизнь, но как-то иначе себе всё это представляла.

Жду шока, страха, каких-то панических мыслей, но ничего из этого нет. Зато просыпается любопытство:

– Амилена, а магия существует?

Девочка удивлённо приподнимает брови:

– Конечно!

– Ты уверена? – уточняю, потому что многие верят, что и на Земле магия реальна, вот только никаких достоверных доказательств нет.

 – У старосты есть лекарский амулет, я сама видела: его сын сильно расшиб колено, староста приложил амулет, и рана сразу затянулась. А ещё, когда у нас урожай начал гибнуть, староста мага привёз. Так маг что-то такое сделал, что на поле все вредители сдохли. Он ещё на урожайность что-то нашептал, так мы смогли с фруктовых деревьев три урожая снять за одно лето, да и овощи уродились здоровенными.

– А почему вы тогда всё время мага не зовёте?

– Так бесплатно только ежели совсем  без урожая можно остаться. Да и то присылают обычно учеников. Нам добренький попался, но так редко бывает. А ежели просто так позвать, так штраф огроменный.

– А услуги магов очень дорогие?

– А то!

– А как узнать, есть ли у человека магия?

Девочка пожимает плечами:

– А я почём знаю?

– Понятно.

Какова вероятность того, что я оказалась в теле мага? Вспоминается мем про попаданку в начало девятнадцатого века: хотелось бы в объятия графа и балы в высшем свете, но, вероятнее всего, будет дурка или придётся пасти свиней, рожать каждый год и умереть в тридцать пять. Хотя то, что у них есть магические амулеты, помогающие очень быстро затянуть рану, звучит оптимистично. Может у них тут не только маги? Стоит уточнить:

– А у вас есть ведьмы?

Слово «ведьмы» звучит не так, как остальные. До меня доходит, что всё это время я разговаривала не на русском языке, а слово «ведьмы» произнесла на нём.

– Что такое «ведьмы»? – уточняет Амилена.

– Ничего, не бери в голову, – отмахиваюсь я, и слова звучат всё на том же непонятном языке.

На пробу тихонечко произношу «телевизор», «интернет», «электричество», и все слова звучат на русском. Очень интересно! Похоже, можно окончательно распрощаться с версией про реалити. Зато теперь становится актуальна версия про дурку. Пожалуй, нужно следить за словами и постараться поменьше говорить.

Деревенька встречает высоким частоколом. За воротами обнаруживаю обычную деревенскую улицу и ряды заборов, за которыми виднеются деревья. Похоже, история про выпас свиней и ежегодные роды к моей сказке подходит всё больше.

Домик Амилены с краю и выглядит маленьким и покосившимся. А мой – следующий за ним. Идти ко мне девочка отказывается:

– Твоя тётка ругаться будет. Лучше я к себе. А ты заходи, как время будет.

– Хорошо.

«Мой» дом тоже не выглядит особенно ухоженным: неокрашенные брёвна, грубо сколоченная скамейка перед калиткой, маленькие окошки без стекол, зато со ставнями. На них следы синей краски, потрескавшейся и выцветшей на солнце.

На крыльцо выходит низенькая полная женщина лет пятидесяти, упирает руки в бока и визгливым голосом начинает орать:

– Ринка! Ты где шлялась, поганка? А ну-ка подь сюда, лентяйка!

Приветствие, прямо скажем, оптимизма не внушает. Подхожу, оставив между нами безопасное расстояние. Тётка хватает корзину из коридора и швыряет в меня, пытаясь попасть в голову. Отклоняюсь. И видимо, тётке это не нравится, потому что она начинает орать:

– Ах ты поганка! Тварь! Мать твоя гадиной была, и ты в неё уродилась! За что мне такое наказание?! Быстро шуруй в огород! Нарви пять морковок, лука нащипай и погляди, дозрели ли помидоры! А потом на курятник загляни и поищи яйца! И чтоб одна нога здесь, а другая там! Иначе без еды оставлю! Ишь, поганка какая…

Она уходит в дом, оставляя меня с корзиной и ценными указаниями. Судя по всему, девушка, в чьё тело я попала, была здесь вроде Золушки. Вот только сомневаюсь, что мне полагается крёстная фея. Но проверить стоит. Подхватываю корзину и шепчу:

– Фея.

К моему разочарованию слово звучит на русском. Похоже, никаких принцев и карет из тыкв мне не светит. Ладно. Может быть, всё не так плохо, как мне кажется? Побуду пока Золушкой. А потом уже решу, что делать дальше. 

Огород прополот. Что-то мне подсказывает, что это не тёткина работа.

Когда была жива бабушка, меня всегда отправляли к ней на лето и на время каникул, пока родители были вместе. А после того, как в мои пять лет отец ушёл, а мать захотела устроить свою личную жизнь, она отдала меня к бабушке насовсем. Так что я вполне освоила и выпалывание сорняков и даже козу доить научилась. Пенсия у бабушки была небольшой, мать деньги присылала очень редко, да и приезжала всего пару раз в год, поэтому приходилось полагаться на дары природы и питаться натуральными продуктами. Так что в деревне я, по идее, не пропаду.

Бабушка умерла спустя пару лет, после того как я поступила на бюджет в университет и уехала от неё. Мать спилась. Когда я была на последнем курсе, она уснула на улице и умерла. Я продала нашу двушку и купила себе однушку на окраине столицы. Пока училась, сдавала её, а сама жила в общежитии. Это помогло мне спокойно доучиться и получить красный диплом, чем я очень гордилась, а потом и найти неплохо оплачиваемую работу, в которой мне нравилась только зарплата… Интересно, что будет с квартирой? Хорошо хоть кота я завести так и не решилась…

Раз уж я в новом теле, маловероятно, что мне представится шанс вернуться. А значит, и думать о прошлом не стоит.

 Добываю морковку, лук и три ярко-красных помидорины. Я уже и забыла, какими ароматными они могут быть! Похоже, здесь о пестицидах и прочих добавках, лишающих еду запаха и вкуса, пока не знают. Чем не плюс? Похоже, в этом мире есть свои достоинства.

Скотный двор выглядит неухоженным. В крыше одного из сараев зияет дыра, стены курятника покосились и подпёрты брёвнами.

Куры чуть крупнее земных, но в остальном выглядят точно так же. Яйца тоже заметно крупнее, но скорлупа привычная. Укладываю добычу аккуратно в корзинку и иду в дом. Похоже, пора познакомиться с местом жительства предыдущей хозяйки тела.

Веранда тесная, но светлая. Одна из дверей ведёт то ли в кладовку, то ли в подсобное помещение – по наваленной куче мешков, вилам, кадушкам и другой утвари понять сложно.

Вторая дверь приводит меня в просторную комнату, центральное место в которой занимает стол, а сбоку возвышается огромная печь, похожая на традиционную русскую. У стены шкафчик с полками и выдвижными ящиками. Другой мебели здесь нет. Пол грязноватый, так же как и серые занавески на шторах, запах пыли и сырости. Похоже, с Золушкой я погорячилась.

Из двери, ведущей вглубь дома, выходит тётка и морщится:

– Вот же ты копуха! Повезло тебе, что я после поминок добрая, так бы я тебе показала!.. Много яиц?

– Пять.

– Неплохо! Ладно, переложи всё на стол и чеши вишню собирать. Без полной корзины не возвращайся! А увижу, что лодырничаешь, всыплю по первое число!

Что-то мне подсказывает, что «всыплю» явно не про что-то хорошее. Похоже, девочку, в чьём теле я оказалась, били. Надо бы проверить – если я права, должны остаться синяки.

Дойдя до раскидистого вишнёвого дерева, приподнимаю рукав и обнаруживаю синяки, треть из которых выглядит свежими. Чем дальше, тем меньше мне здесь нравится. Быть Золушкой весело, только если потом тебе светит принц. А горбатиться и терпеть побои за просто так совсем не хочется.

Вишня здесь тоже крупнее, чем в нашем мире, так что заполняю корзину довольно быстро. Можно было бы не торопиться, чтобы не нарваться на новое поручение, но пока рисковать не хочется, так что отправляюсь к дому.

Подхожу к стене, когда слышу визгливый голос тётки:

– Да тихо ты! А вдруг она услышит?

Останавливаюсь и обращаюсь в слух.

– Она всё ещё вишню собирает, так что не кипишуй! – произносит снисходительно мужской голос. – Так вот. Фоний дал усыпляющий отвар. Завтра вечером вольёшь ей в молоко, она ничего и не заметит.

– Дай понюхать!.. Запаха, действительно, нет. Хорошо!.. А он точно заплатит?

– Обещал. Но я в любом случае уже задаток в пять золотых взял и амулет, нагревающий воду. К тому же он собирается приданное нам оставить.

– Мы точно не продешевили?

– А ты хочешь дождаться, пока её старостин сын сосватает? Он приданное захапает, и вообще ни с чем останемся.

– Твоя правда. Ладно. Когда кабана пойдёшь бить?

– Ну, вот квасу попью и пойду. Свежина на ужин будет.

– Сальтисона можно наделать, мясца засолить и навялить. Наконец-то наедимся досыта, – в голосе мачехи появляется мечтательность.

– Ага.

Не дожидаясь, пока дядя закончит пить квас и выйдет из дома, пробегаю половину пути до вишни, прижимая к груди корзину, потом разворачиваюсь и неспешно возвращаюсь к дому. Предосторожность себя оправдывает: дядя, обрюзгший мужчина лет шестидесяти, выглядывает из-за поворота, кивает и уходит.

Тётка встречает меня недовольной миной. Выдаёт ведро и усаживает перебирать ягоды (удалять черенки и косточки), а сама уходит.

Лихорадочно обдумываю сложившуюся ситуацию. Не знаю, кто тот загадочный Фоний, но что-то подсказывает, что мне у него не понравится. Возможно, из-за предположения, что если бы он был молод и красив, он бы договаривался о браке со мной, а не с моим дядькой. Возможно, меня смущает то, что он готов заплатить за меня выкуп. Возможно, дело в снотворном. Покупает ли он меня для собственного удовольствия или для продажи в бордель – не так важно. Ясно одно: нужно отсюда бежать. И желательно сделать это до следующего вечера.

Внезапно перед глазами появляется карта, как если бы это был реалистичный сон. Она  приближается настолько, что получается разглядеть шесть домов, окружённых высоким частоколом, и две дороги, являющиеся продолжением деревенской улицы.

Карта отдаляется, и на ней появляются красные следы. Они ведут от деревни к мосту через реку, в которой я сегодня тонула, и дальше. Через три развилки останавливаются у нарисованного дуба. Карта приближается и позволяет рассмотреть этот самый дуб. Он огромный, а на его ветвях развеваются разноцветные ленточки. От дуба отходят три дороги. Следы указывают, что мне следует повернуть направо, затем  в лес и двигаться параллельно дороге. Три деревушки по пути следы предлагают обогнуть по широкой дуге, затем на очередном повороте свернуть направо и топать по дороге прямо до города.

Хлопает дверь в дом, и моё видение истаивает.

– Снова лодырничаешь?! – зло шипит тётка, подходит ко мне и отвешивает подзатыльник, от которого темнеет в глазах. – Заканчивай тут и иди на улицу – я кишки принесла, их нужно промыть, – она разворачивается и уходит.

Всё случается настолько быстро, что даже не успеваю толком среагировать. То ли не отошла от видения, то ли слишком неожиданно всё случилось. Почти не знакома с тёткой Эйринии, но уже её ненавижу!

Спохватываюсь, что нужно мысленно повторить маршрут, чтобы не забыть. Стоит об этом подумать, как перед глазами снова возникает карта. Только на этот раз она статична и не меняется. Облегчённо выдыхаю. Теперь я, как минимум, знаю, в какую сторону мне бежать.

 

Бегство – это, конечно, хорошо. Только далеко ли я убегу без денег и еды? Да ладно еда, мне же пить нужно будет. Фляжку бы какую. Стоит ли рисковать и обыскивать дом сейчас? А вдруг тётка вернётся?

Перед глазами появляется новое видение. Я в темноте пробираюсь в незнакомую комнату. Иду осторожно, проверяя каждую половицу, прежде чем перенести на неё весь свой вес. Затем подхожу к огромной кровати, где храпят мои тётка и дядька. Засовываю руку под подушку и достаю ключ. Так же тихонько ухожу, миную коридор и прохожу на кухню. В дальнем правом углу откидываю люк и спускаюсь по лесенке в подпол. Подхожу к большому сундуку, отпираю его и что-то беру. Затем запираю сундук, прячу добычу под своей лежанкой за печкой, прокрадываюсь обратно в комнату и возвращаю ключ. После этого отправляюсь опять за печку и вроде как засыпаю.

Видение пропадает. Механически продолжаю перебирать вишню, а сама поражаюсь тому, что только что произошло. Это что такое было? У меня всё-таки есть фея-крёстная? Это какая-то магическая способность? Я теперь могу видеть будущее? Что происходит? Может быть, я таким образом смогу получать ответы на все свои вопросы и это местный аналог интернета?

Пытаюсь думать на разные темы. Например, как достать обувь; что сейчас делает Амилена; как быстро вернётся тётка; чем мне заниматься в городе. Но новых видений не возникает. Это разочаровывает, но я всё равно благодарна даже за то, что уже увидела. На всякий случай проверяю люк, лежанку и открываю дверь вглубь дома. Всё соответствует тому, что было в видении. Плана получше у меня всё равно нет, так что дождусь ночи и совершу первое в своей жизни преступление . Никогда меня не привлекала воровская романтика, но похоже, сейчас у меня не осталось другого выбора.

Закончив с вишней, выхожу во двор и морщусь от неприятного запаха, исходящего от таза свиных кишок. Рядом с ним стоит таз с водой и скребок. Намёк более чем прозрачный, так что принимаюсь за дело. В происходящем радует только то, что желудок у моего тела крепкий и меня не выворачивает от того, что я вынуждена делать.

Тётка с дядькой возвращаются в середине процесса, нагруженные свиной тушей: дядька тащит её за голову, а тётка за ноги. Они заносят добычу в дом, не удостаивая меня даже взглядом. Закончив работу, мою руки и иду на кухню. Сообщаю:

– Я закончила.

– Руки помыла? – брезгливо морщится тётка.

– Да.

– Ладно. Тогда иди сюда. Поможешь мне.

Дядька ставит пустую чашку на стол и выходит из дома, мы же занимаемся разделкой туши. Вернее, её разделывает тётка, отделяя мясо от костей, мне же приказывает разрезать шматы на тонкие полоски. Через какое-то время приходит дядька с пучком тонких прутиков и распоряжается, чтобы я нанизала на них мясные полоски, а сам уходит. Затем возвращается, забирает нанизанное и уносит. Так повторяется несколько раз. Со двора в дом затягивает ароматный мясной запах, и мой желудок сообщает, что он не против перекусить, а в идеале – серьёзно так подкрепиться. Никак на это не реагирую. Судя по моему небольшому опыту, тётка не из тех, кто разрешит покушать до того, как доделаешь всё.

Заканчиваем, когда начинает темнеть. Тётка достаёт большую сковороду, подкидывает поленья в плиту и приступает к жарке. Мне же поручает пересыпать куски мяса с салом солью и укладывать их в небольшие, литра на три, кадки. Голову, уши и часть костей она ставит вариться на небольшом огне в огромную кастрюлю, а остальное уносит в подпол.

Когда завершаю порученную мне работу, тётка ставит на стол тарелки, а затем водружает в центр стола скороду со скворчащим на ней мясом и чугунок с кашей из печи. Дополняет натюрморт перьями лука и помидорками.

Сама она за стол садиться не спешит. Следую её примеру, помня, что в земных деревнях раньше полагалось, чтобы первым за стол сел хозяин, а потом уже все остальные. Именно так и оказывается.

Дядька первым накладывает себе кашу и самые аппетитные куски, затем это же проделывает тётка, а уже после тянусь я. Когда пытаюсь взять кусочек мяса, тётка замахивается на меня ложкой:

– Куда?!

– Пусть ест, – останавливает её дядька. – Ты поглядь, какая бледная. Мясцо для румянцу не помешает, – а у самого во взгляде намёк. Наверное, на то, что от совсем заморенной меня похититель может и отказаться.

– Ладно, – кривится тётка. – Помни нашу доброту.

Впиваюсь зубами в мясо и делаю непроницаемое выражение лица. Доброту! Как же!

– Может, этого того? – дядька с намёком кивает на бутыль на полке.

– Но только по чуть-чуть! – грозно хмурится тётка, а потом встаёт и наливает себе и мужу по половине кружки мутноватой жидкости.

 Родственнички продолжают ужинать, прикладываясь к кружке, и чем дальше, тем всё добрее становятся. Даже начинают улыбаться. Я же, пользуясь случаем, налегаю на мясо.

В середине ужина дядька подхватывается, выходит и через несколько минут возвращается с исходящим ароматами мясом, нанизанном на прутики. Складывает в большую миску и кивает мне:

– Занеси в подпол.

Подрываюсь с места и выполняю распоряжение, благо, где находится этот самый подпол, я уже знаю. А затем возвращаюсь к еде.

После ужина родственники по очереди выходят на улицу, видимо, чтобы посетить туалет, и уходят к себе, но перед этим тётка бросает:

– Убери тут всё и пол подмести не забудь!

На конфликт нарываться не хочется, поэтому делаю, как она сказала. Затем умываюсь и, устало опустившись на крыльцо, смотрю на небо.

Всегда любила смотреть на облака и звёзды. Это меня успокаивало и умиротворяло. Мои проблемы и заботы по сравнению с бескрайностью неба начинали казаться меньше, незначительнее. Но не в этот раз. В этот раз созвездия оказались мне совершенно незнакомы. А помимо этого ещё и лун обнаружилось целых две: одна большая (в два раза больше земной), желтоватая, с заметными кратерами; вторая – в два меньше нашей и светло-голубая. Вместо однотонной глубокой черноты или синевы небесной – разноцветные пятна, какими разрисовывают снимки космоса у нас на Земле: тёмно-синий, золотистый, винный, тёмно-фиолетовый и туманности. Невероятно красивое и величественное зрелище. Не удивительно, что ночью здесь светлее.

Из комнаты родственников слышится возня, затем они тушат свечу, а ещё через какое-то время раздаётся шумный храп. Выжидаю для верности ещё немного, а потом отправляюсь на своё первое преступление.

Сердце стучит, словно бешеное. Ладони потеют. Страшно до невозможности. Но всё-таки иду. Я уже давно не наивная барышня, верящая в то, что всё само как-нибудь образуется. В одном ветхом платье и босиком отправляться в путешествие глупо. Тем более я точно знаю, что родственнички получили задаток за мою свободу, а ещё у меня есть приданое. Похоже, преступник из меня трусливый и нервный, но я так и думала, поэтому старалась всегда соблюдать законы и правила. И сегодняшний опыт в этом окончательно убеждает.

Видение не зря меня предупредило о скрипящих досках пола: если бы не была осторожна, уже бы наверняка разбудила родственничков. Ключ тоже оказывается именно там, где и показывалось. Это обнадёживает: если видение оказалось право в этом, может, и в остальном не подведёт? Очень на это рассчитываю. Даже не хочется представлять, что родственнички со мной сделают, если проснутся. Если уж тётка влепила мне затрещину за нерасторопность, то что же будет за попытку украсть ключ? Лучше об этом не думать.

Выдыхаю, только когда закрываю за собой кухонную дверь. Какое-то время даю себе успокоиться, а потом, всё так же осторожно, пробираюсь к подполу. Откидываю крышку и понимаю, что пусть немного света вниз и попадает, но явно недостаточное количество. Возвращаюсь за свечой и спичками и уже после этого спускаюсь.

Зажигаю свечу, ставлю на полку рядом с сундуком, проворачиваю ключ в замке и откидываю крышку. Сверху мешковина, затем отрез светло-зелёного льна. Отодвинув их в сторону, вижу сбоку небольшую, ладони две в длину, шкатулку, к счастью, не запертую, а рядом и под ней стопки ткани. Шкатулку пока отставляю в сторону, оставляя на потом, и приступаю к разбору остального содержимого сундука.

Скатерти мне не пригодятся, а вот одно из полотенец откладываю в сторону. Постельное бельё очень красиво расшито по краю белыми цветами, я бы взяла его, если бы могла, но не могу – всё придётся тащить на себе, и чем легче будет мой груз, тем лучше. Обнаружив светло-серое платье моего размера, радостно откладываю его в стопку того, что возьму с собой. Под платьем оказываются туфельки, которые идеально садятся на мою ногу. Они чуть тепловаты для лета, но всё равно беру. Вещи тётки и дядьки в сундуке тоже имеются. У дядьки заимствую штаны и рубаху, а остальное откладываю. Затем настаёт очередь платков. Выбираю один понаряднее и один попроще. Дальше идёт куча зимней одежды. Шубы выглядят шикарно, но летом они ни к чему, хоть и очень хочется. Откладываю их в сторону.

Ближе ко дну обнаруживаю тонкий пуховый платок. Он, по-хорошему, летом тоже не особенно нужен, но места много не займёт, да и вдруг похолодает. Под ним отрезы тканей, причём в одном очень хорошая шерсть. Вроде как лишний вес, но с другой стороны, как-то же нужно будет ночевать, так что беру. Второй отрез тоже из шерсти, но на ощупь прохладный. Он добавит вес, не пригодится в пути, но изумрудный цвет слишком хорош, беру. Льняную ткань беру тоже.

 На самом дне посуда. Откладываю в стопку своих вещей фляжку, небольшой котелок и две ложки. Они выглядят как серебряные, так что в случае чего их можно попытаться продать. Тарелки, изящные чашки, сковородки и кастрюли, тоже очень красивые, но приходится оставить их тётке.

Аккуратно вернув вещи на место, открываю шкатулку. Сверху лежат свёрнутые бумаги. Бегло осмотрев их, откладываю в свою стопку ту, где написано моё имя.

Правая половина шкатулки занята монетами: горсть меди, десять золотых и две серебряные. Забрать всё совесть не позволяет. Пытаюсь уговорить её, что родственнички –  плохие люди и планировали меня продать, но это не особенно помогает. Вздохнув, оставляю им шесть золотых. Я пока не знаю местных цен, но родственнички смогут вернуть задаток, и у них останется одна монета на всякий случай. Конечно, есть возможность выручить деньги, продав что-то из вещей, но не думаю, что это получится сделать быстро. Да и они меня все эти годы растили, а могли бы бросить и оставить выживать в одиночестве, как это вышло с Амиленой.

В левой половине шкатулки украшения: несколько пар простеньких медных серёжек, два золотых колечка и цепочка с кулоном. На кулоне выбит красивый женский профиль. Только тут понимаю, что за всеми заботами так и не попыталась себя увидеть. Зеркал я не нашла, но можно же было посмотреться хотя бы в водной глади. Нужно завтра исправиться.

Затем мысли снова возвращаются к украшениям. Думаю, носить их на виду явно не стоит, но можно взять что-то, чтобы продать. Пожалуй, золотое колечко для этой цели идеально подойдёт. Уже почти закрыв крышку, понимаю, что очень хочу забрать и кулон тоже. Он приметный и как будто не очень подходит для продажи, носить я его не смогу. Но хочется и всё тут! Разумные доводы не помогают, поэтому поддаюсь импульсивному желанию и всё-таки забираю его.

После возвращаю всё так, как оно лежало до моего вторжения. Разворачиваю льняную ткань, закидываю на неё выбранное и связываю узлом. Вроде и много всего взяла, но видимо, тело мне досталось привычное к переноске тяжестей, потому что кажется, будто ноша получилась очень лёгкой. Закрываю сундук, опускаю крышку подпола, прячу добычу в самый тёмный угол под своей лежанкой и, прокравшись обратно в комнату родственников, возвращаю ключ на место. Затем, как и советовало видение, укладываюсь спать, предварительно протерев ступни влажной тряпкой.

Спустя минуту раздаётся скрип, дверь в комнату родственников открывается. Поплотнее смыкаю веки и притворяюсь спящей. По звуку определяю, что кто-то подходит к лежанке, пару мгновений стоит, а потом уходит на улицу. Возвращается через несколько минут, которых явно недостаточно, чтобы дойти до туалета, а затем идёт в комнату. И только после этого облегчённо выдыхаю.

Когда уже почти проваливаюсь в сон, меня осеняет, что ведь все побеги в кино обычно происходят ночью. Может быть, мне нужно уже сейчас подрываться и собираться? Но если так, то почему в видении на этот счёт ничего не было? А если вспомнить про карту, я видела путь при дневном свете.

В чём же дело?

Может быть, в том, что в темноте можно переломать ноги? Но как будто ночь достаточно светлая. Причина явно не в этом. Ночью обычно все спят. Да, мой родственник проверил, действительно ли я на лежанке. Но ведь можно было скрутить вместо себя… Не одеяло, которое в моём закутке слишком тонкое, а взять и подложить что-то из вещей.

Что же тогда?..

А если подумать с другой стороны? Убегу сейчас, и меня хватятся утром. Наверняка встают в деревне рано, и произойдёт это довольно скоро. Я уже хочу спать, а значит, могу быстро выдохнуться и не успеть отойти достаточно далеко, прежде чем родственнички организуют поиски. Наверняка в деревне есть лошади, так что в расстоянии я не так уж и выиграю. Да и отдохнувший деревенский мужик явно будет двигаться быстрее, чем уставшая девочка. Значит, лучше всего придумать что-то, что поможет выиграть время. Притвориться больной? Сомнительно. Вдруг у местных есть какие-то волшебные лечебные зелья? Да и неизвестно, что завтра собирается делать тётка. Вдруг она останется дома? Я могу понемногу перетаскать вещи на улицу и припрятать их, но всё равно моё отсутствие быстро заметят.

Может быть, отпроситься за грибами или ягодами? А если сейчас не сезон? В таком случае это вызовет ненужные подозрения… Амилена наверняка в этом разбирается. После завтрака схожу к ней и узнаю. Если окажется, что можно что-то собрать в лесу, попробую отпроситься.

Да и у меня ещё есть видения. Появились бы они, если шансов на побег не было? Не думаю.

В любом случае сейчас лучше действительно поспать и набраться сил, а всё остальное решу завтра.

Утро начинается с визгливого крика тётки:

– Ринка, лежебока! А ну-ка, быстро поднимайся! Ишь, разоспалась!

Сперва встаю, а уже потом просыпаюсь. Вид недовольно скривившейся родственницы этому очень помогает. Лепечу:

– Да я уже…

– Шуруй на огород и притащи корзину свекольной ботвы. Бегом!

– Хорошо.

Прошмыгиваю мимо массивной фигуры, хватаю корзинку и бегу выполнять распоряжение. Собираю подолом прохладную росу, и он облепляет ноги.

Солнце только показалось из-за горизонта. Очень неудобно определять время без часов, но по ощущениям я проспала хорошо если часов пять. Зато это на целых пять часов больше, чем было бы, соберись я бежать ночью, так что не жалуюсь.

Сколько именно рвать ботвы, непонятно. Но на всякий случай заполняю корзину полностью, затем возвращаюсь в дом. Тётка пересыпает ботву в чугунок, а меня отсылает в хлев подоить коз, сообщая, что ведро на столе.

Подхватываю ведро и отправляюсь на поиски. В сарае обнаруживается козёл в годах, две козочки и козлёнок. Они меня не боятся, напасть не пытаются, так что отыскиваю у стенки небольшую скамейку, вытираю соски козы тряпицей, обнаруженной в ведре, и приступаю к работе. Сперва получается не очень, но чем дальше, тем ловчее идёт процесс. Всё-таки опыт не пропьёшь.

Стоит лишь принести молоко, как тётка отсылает меня в огород за луком и в курятник за яйцами. Как только выполняю и это поручение, она вручает мне небольшой кувшинчик молока и кривится:

– Отнеси быстренько Ами. И не задерживайся! Если снова лентяйничать начнёшь, всыплю по первое число!

Это именно то, что мне нужно! Я не про обещание всыпать, а про возможность переговорить с Амиленой. Так что киваю и отправляюсь к малышке.

Она встречает меня во дворе. Глаза у неё красные и слегка припухшие. Сердце сжимается от жалости. Выдавливаю из себя улыбку:

– Доброе утро, Амилена! Давай зайдём в дом.

– Доброе утро, давай, – в её глазах недоумение.

Зайдя внутрь, прикрываю за собой дверь и ставлю кувшинчик с молоком на стол. Веранда в этом доме просторная, под потолком висят травы. Комната всего одна, небольшая, и треть пространства в ней занимает печь. Пол выглядит чистеньким, паутина по углам не висит. Но нет ни скатерти, ни занавесок. Из мебели только стеллаж с полупустыми полками, рукомойник в углу, небольшой стол и кровать. Даже половик всего один и выглядит очень потрёпанным.

 Тихим голосом произношу:

– Сегодня я собираюсь сбежать, и если хочешь, могу взять тебя с собой.

– Меня?

– Тебя. Так как? Согласна?

– А зачем тебе это нужно? – её голос снова звучит не по годам взрослым.

– Ну не бросать же мне тебя здесь!

– Остальные ведь бросили… – и, прежде чем нахожусь с ответом, она спрашивает: – Ты хочешь стать моей мамой?

Прикусываю губу. Когда-то я действительно очень хотела стать мамой, но мой бывший постоянно говорил, что мы не готовы, что мы пока слишком молоды. Каждый такой разговор заканчивался скандалом, после которого он несколько дней меня игнорировал. Постепенно я перестала поднимать эту тему, но каждый раз, когда видела женщину с малышом, испытывала грусть и завидовала.

А ещё, если так задуматься, в моих мечтах и снах у меня всегда была дочка. Почему-то светловолосая (хотя и у меня, и у бывшего тёмные волосы) и голубоглазая (у меня глаза были карие, а у бывшего серые). И мечтала я назвать свою дочку Леночкой… Леной… А эту малышку зовут Амилена. Она светловолосая и голубоглазая. Именно такая, как я мечтала в прошлой жизни. Совпадение? Или судьба?

Улыбаюсь:

– Да. Я хочу стать твоей мамой.

– Правда?

– Правда.

– И я могу называть тебя мамой?

– Можешь. Но только после того, как покинем деревню… А я могу называть тебя дочерью?

– Да, – с серьёзным видом соглашается Амилена.

– Так ты согласна со мной убежать из этой деревни?

– Да, – малышка энергично кивает. – Конечно! Но как  мы это сделаем? Нас же быстро догонят.

– Твоё исчезновение не скоро заметят, а вот со мной сложнее. Скажи, сейчас в лесу уже созрели грибы или ягоды?

– Да.

– Как думаешь, если я попрошусь их пособирать, тётка меня отпустит?

Малышка сперва пожимает плечами, а затем нерешительно кивает:

– Может и отпустить.

– С пустыми руками бежать глупо, но и набрать с собой много мы не сможем. К тому же нам нужно уйти так, чтобы это не вызвало подозрений. Подумай, что нам может пригодиться, и выложи на кровать. А потом жди меня и никуда не ходи. Поняла?

– Ладно. Я буду тебя ждать.

 Киваю и возвращаюсь в дом тётки. Инструкции я дала девочке самые размытые, но если бы задержалась у неё дольше, это могло бы вызвать подозрения.

К моему возвращению тётка успевает накрыть стол для завтрака: в центре сковорода со скворчащей яичницей, миска с помидорами и луком, а ещё каравай хлеба.

– Тебя только за смертью посылать! – ворчит тётка.

В этот момент со стороны улицы в комнату заходит дядька и садится за стол. Тётка следует его примеру. Я тоже. Наученная опытом, за еду принимаюсь последней. К этому моменту на сковороде остаётся едва ли не пятая часть от того, что было, но спасибо и на этом.

Тётка с дядькой обсуждают свои планы на день. Судя по разговорам, они собираются на дальнее поле – бороновать и окучивать ранее посаженное. Уже открываю рот, чтобы попроситься пойти за грибами, но тётка успевает первой:

– Ринка, сходи сегодня за грибами. И чтобы до заката заполнила корзины доверху и вернулась!

– Хорошо, тётя, – киваю я, старательно скрывая радость.

– Можешь взять кусок сала и пару ломтей  хлеба. А ещё не забудь сапоги надеть – не хватало, чтобы тебя, как в прошлый раз, гадюка ужалила! Лечи потом!

– Хорошо, – киваю я, всем видом выражая покорность.

– Вот и ладненько. И со стола убрать не забудь перед тем, как уйдёшь.

– Хорошо, – в третий раз повторяю я.

Сразу же после завтрака тётка и дядька уходят, оставляя дом в моём распоряжении. И это именно тот случай, которого я так ждала.

Прежде чем убрать со стола, забираю три оставшихся кусочка хлеба и откладываю их в сторону. Затем открываю люк в подпол и начинаю запасаться продуктами. Хочется унести вообще всё, потому что путь неблизкий, да ещё и с ребёнком, но ограничиваюсь двумя мешочками круп, мешочком сушеных ягод и несколькими палочками с вяленым мясом. Ещё захватываю соль – если хоть какой-то едой разжиться в лесу шанс есть, то соли там точно не будет. Заглянув в коридор, вижу, что тётка оставила мне три корзины, одна из которых очень удачно крепится за лямки наподобие рюкзака и сверху имеет крышку, что очень кстати.

Что не кстати, так это то, что отобранные (и в прямом, и в переносном смысле) вещи в эту корзину все не вмещаются. Расставаться мне ни с чем не хочется. Светиться раньше времени не хочется тоже. Уже почти смиряюсь с тем, что часть ткани придётся оставить, а потом в мою голову приходит гениальная мысль: можно же унести ткань на себе, а уже после того, как покину деревню, переложить её в корзину.

Верёвку отправляюсь искать в кладовку, где помимо неё обнаруживаю ещё много полезного: небольшой нож, огниво и трут для разведения костра, а ещё топорик, о котором я до этого совершенно не думала, хотя в лесу он явно пригодится. Помимо этого, нахожу запас спичек и утягиваю два коробка на всякий случай.

А потом мой взгляд падает на ведро с водой. За неимением зеркала пытаюсь рассмотреть себя в отражении, однако вода так искажает, что это почти не удается. Но цвет глаз вроде бы болотно-зелёный, носик ровный, а глаза большие.

Собравшись и экипировавшись, с облегчением обнаруживаю, что моя поклажа совсем не тяжелая, и я вполне смогу её нести. Обуваюсь в сапоги, найденные в той же кладовке, подхватываю пустые корзины и выхожу на улицу. Оглядев входную дверь, никакого замка ни встроенного, ни навесного не вижу, нет даже скоб для задвижки, так что просто пожимаю плечами и отправляюсь к Амилене.

Девочка, как я и просила, успела свалить на кровать  кучу добра. Я переживала, что она захочет взять слишком много, но малышке удалось меня удивить.

– У меня есть артефакт, уменьшающий вес, – сообщает она. – Нам нужно всё самое тяжелое сложить в одно место, а потом активировать его.

– А как работает артефакт?

– Его кладут так, чтобы он касался стенки корзины, а потом нажимают на кристаллик. А во время остановок лучше выключать, чтобы сэкономить заряд, – она протягивает мне медную монетку с небольшим кристалликом в центре.

Кристалл как будто впаян, и это очень необычно. Уточняю:

– Я могу его активировать сама?

– Он не сработает, если держать в руках. Давай я положу его в твою корзину.

Снимаю со спины корзину и ставлю на кровать. Малышка кладёт внутрь артефакт так, чтобы тот касался стенки, затем нажимает на камешек, и он начинает светиться тёмно-зелёным. Поднимаю осторожно корзину… Теперь она в разы легче! Настоящая магия! Чувствую восторг.

Я в магическом мире!

На ум приходит мем про то, что если будешь плохо себя вести, снова родишься в мире без магии. Похоже, я была хорошей девочкой.

Но мне пора поспешить и надо переупаковать вещи. А ещё проверить то, что взяла Амилена.

В её короб мы отправляем ткани, спички, полотенце и одежду. На травы и непонятные корешки смотрю с сомнением. Уточняю:

– Они нам точно нужны?

Девочка улыбается:

– Точно. Они очень дорогие, и мы сможем их продать или использовать сами. То же самое с зельями и настойками.

– Твоя бабушка разбиралась в травах?

– Да. Она была травницей.

– Но…

– Мы можем поговорить и потом. Собирай вещи, а я кое-куда сбегаю. Вот тут, – она протягивает мне небольшой полотняный мешочек, – всё, что бабушка успела накопить.

Малышка обрывает листики с одного травяного пучка, висящего на стене, и выбегает из дома.

 Открываю мешочек, что она мне передала, и обнаруживаю в нём золотые и серебряные монеты. Не пересчитываю, чтобы не терять время, но мешочек тяжёлый.

Задумываюсь о том, что не все люди в этом мире могут оказаться одинаково хорошим и было бы неплохо в будущем пришить к платью потайной карман, а пока отрываю от ветхого пододеяльника на кровати кусок ткани и приматываю им мешочек к животу. Остальные монеты распределяю на дно двух корзин. Одну серебряную кладу сверху, на случай если нам нужно будет за что-то заплатить. А ещё наполняю флягу водой и укладываю в свою корзину так, чтобы её легко было достать.

Помимо небольшого свёртка с одеждой, обуви, нескольких пучков трав и десяти пузырьков с непонятным содержимым, малышка собралась взять три мешочка с крупами, мешочек с солью и нож с рукоятью, украшенной резьбой. Нож я оставляю в коробе девочки, а крупы и соль упаковываю в свой.

Амилена возвращается через пять минут, и я жду её, полностью готовая к походу. Она надевает свой короб, зажимает в ладошке те же листья, что срывала перед уходом, и произносит:

– Пойдём.

Пока идём до ворот, нам никто не встречается. Если так подумать, я за всё время, пока была здесь, видела только эту девочку и своих родственничков, а вот другие местные мне не попадались. Хотя ведь и мои родственнички сейчас не дома, к тому же и по улице не особенно ходят. Если бы не лающие из-за заборов собаки, было бы совсем странно.

За воротами девочка останавливается, растирает листья в ладошках и аккуратно сыпет так, чтобы они покрыли участок дороги.

Когда отходим метров на десять, она уточняет:

– Ты знаешь, куда идти?

– Знаю, – киваю я. – А зачем ты рассыпала там листья?

– У них запах, от которого собаки лишаются нюха на сутки, так что нас не смогут выследить благодаря ему.

– О!.. А куда ты ходила?

– Ко вторым воротам.

– Ты очень предусмотрительная. Говорила, что тебе почти пять лет, но ведёшь себя не как ребёнок, – запоздало спохватываюсь, что это другой мир и глупо использовать земные критерии, но сказанного не вернуть.

– Это потому что я странная, – спокойно отвечает девочка.

– Странная? Почему?

– Потому что я не похожа на обычного ребёнка. Я веду себя не так, как остальные. Я вижу не так, как остальные.

– Ничего не понимаю, – признаюсь я.

– Это сложно объяснить. Я уже знаю, что мне не стоит говорить всё, что хочется. Но даже если я молчу, люди вокруг всё равно через какое-то время начинают шептаться и избегать меня.

– Сочувствую! Тяжело тебе, наверное, пришлось.

Девочка пожимает плечами:

– Я и сама понимаю, что не такая, как другие. Бабушка говорила, что мы такие, какие мы есть. Она старалась мне объяснять, что я делаю не так, но у меня всё равно не всегда получается.

– И что ты делала не так?

– Говорила, что звери в лесу меня не тронут и лес совсем не страшный. Что могу определить, какие травы от чего помогают. Мне не нравятся детские игры. Больше всего я люблю сидеть и слушать окружающий мир. А ещё мои глаза меняют цвет. Утром они светлее, а к вечеру темнеют… Ты ведь не жалеешь о том, что решила стать моей мамой?

Качаю головой:

– Не жалею. Не могу сказать, что поняла всё, что ты сказала, но твоя необычность не делает тебя плохой. Плохими людей делают их поступки.

– Ты говоришь как моя бабушка.

– Меня смущает то, что она оставила тебе деньги. Думаю, там приличная сумма. Может быть, бабушка могла заплатить кому-то за то, чтобы он тебя взял и заботился?

Амилена улыбается:

– Любовь за деньги не купишь.

– Но ведь ты не пережила бы зиму, если бы тебе пришлось это делать в одиночку!

– Бабушка говорила, что Боги прислушиваются к искренним детским молитвам. Со мной не случится ничего плохого.

– Надеюсь, так и будет, – вздыхаю я.

А что если в этом мире Боги действительно существуют? Жуть, конечно, но вдруг так и есть? Уточняю:

– А как правильно молиться Богам?

– Да нет никаких правил. Тебе нужно успокоиться и попросить о чём-то или поблагодарить.

Звучит заманчиво. Нужно будет попробовать. Но ведь я из другого мира. Вдруг они могут слышать только своих?

– Ты зря переживаешь, – улыбается девочка.

– Как ты узнала, о чём я думала? Ты читаешь мысли?

– Не читаю. Но иногда вижу то, что беспокоит. Это сложно объяснить. Бабушка говорила, что я хорошо различаю эмоции.

– Но почему ты тогда думаешь, что я зря переживаю?

– Боги не стали бы тебя спасать, если бы твоя жизнь ничего не значила. Я вижу, что ты изменилась. Но ты – это всё ещё ты. Ты та Эйриния, которую я знала.

– Понятно.

Первая часть звучит действительно успокаивающе. А вот вторая вызывает вопросы. Малышка в курсе, что я в чужом теле?  Но почему тогда говорит, что я – это я? Непонятно, но ладно.

А что касается её странностей, так весь этот мир для меня странный. Из всех, кого я встречала, эта малышка самая хорошая и милая. Всё, что я сейчас испытываю, так это жалость и беспокойство.

Когда солнце уже вовсю сияет над нашими макушками, предлагаю остановиться и перекусить. Амилена соглашается. Идём мы уже долго, и я всё это время с беспокойством ждала усталости от собственного тела, а ещё настороженно приглядывалась к малышке – не устала ли она.

Мы сходим с дороги на полянку, я помогаю ей снять со спины корзину, а потом снимаю свою. Усаживаемся на ствол поваленного дерева, и я делаю два бутерброда, один из которых вручаю Амилене:

– Держи! Ты не устала?

– Я привычная. Бабушка почти всегда брала меня с собой, когда шла собирать травы… Мне кажется, что ты всё та же, но твоя память изменилась… Ты словно забыла то, что все знают.

– То, что все знают?

– Да… Я снова говорю странное?

Качаю головой:

– Нет… Ты права… Дело в том, что я не совсем та Эйриния, которую ты знала, – неожиданно для себя выпаливаю я.

– Что ты имеешь в виду?

– До этого я жила в другом мире. Думаю, я там умерла. А потом очнулась здесь, в воде, – сама не понимаю, почему признаюсь. Осознаю ведь, что не стоит, но слова вылетают изо рта быстрее, чем я успеваю их обдумать.

– А! Так вот в чём дело! – оживляется девочка. – Просто ты помнишь прошлую жизнь, в которой всё было иначе! Это всё объясняет… Ты хотела это от меня скрыть?

Киваю:

– Сама не понимаю, почему сейчас тебе об этом рассказала…

– Это как раз просто. И это одна из причин, почему меня считали странной. Иногда взрослые отвечали на мои вопросы, сами того не желая. Бабушка называла это моей магией, хотя я не маг. Она специально отводила меня в город, чтобы это проверить.

– И как ты относишься к тому, что обо мне узнала?

Амилена пожимает плечами:

– Ты всё та же. Пусть память у тебя теперь другая, но ты всё такая же.

– Всё такая же?

– Да. Ты всё такая же добрая, всё так же беспокоишься обо мне. Думаю, раньше тебе не хватало смелости на что-то решиться. Но может, я и не права. Ты ведь всё-таки захотела со мной поговорить в тот день.

– Я совсем ничего не помню из жизни девушки, в чьё тело попала, – признаюсь я.

– Ты не попала. Ты вернулась. Я же вижу.

– Что значит вернулась?

– Ты всё та же внутри.

– Ты видишь ауры или что-то подобное?

– Что такое аура?

– Что-то помимо обычного тела?

– Нет. Ничего такого я не вижу. Я просто чувствую. Не могу объяснить.

– А ещё после того я попала в этот мир, у меня были видения. Я увидела, как добыть ключ от сундука в подвале, чтобы взять вещи. А ещё видела карту и путь, что нам нужно пройти. Как думаешь, я маг?

Девочка хмурится:

– Я не слышала, чтобы маги обладали даром предвидения.

– Но у кого-то он есть?

Девочка пожимает плечами:

– Бабушка иногда жалела, что у неё нет этого дара. Но, насколько я поняла, она не верила, что такое может быть на самом деле. Это была присказка.

– Понятно… Ты же никому не проговоришься обо мне?

– Нет. Хорошо, что я спросила. Теперь буду знать, что тебе нужна помощь… Ты спрашивала меня, действительно ли у нас есть магия. Получается, в мире, где ты жила раньше, магии не было?

– Нет. Он вообще другой, поэтому я могу не знать то, что у вас знает каждый.

– Расскажешь мне как-нибудь?

– Да. Только не сейчас – нужно доесть и идти дальше. Переживаю, что за нами организуют погоню.

– Почему?

Пересказываю ей подслушанный разговор.

Девочка кивает:

– Тогда нам действительно лучше поторопиться.

Чувствую, что после нашего разговора мне полегчало. Теперь не нужно беспокоиться, что как-то выдам себя. Не нужно переживать о том, что будет, если Амилена узнает правду. Похоже, мне очень повезло с дочкой.

Через полчаса девочка останавливается, на мгновение замирает, а потом хватает меня за руку и тащит с дороги:

– Быстрее! Я чувствую, что кто-то едет. Нам нужно спрятаться.

  Мы укрываемся за пышными кустами и замираем. Примерно минуту ничего не происходит, и я уже начинаю сомневаться в словах малышки, но потом слышу конское ржание.

Становится тревожно.

Звук идёт с той стороны, куда мы направлялись, так что это точно не погоня, но сталкиваться всё равно ни с кем не хочется. Если нас увидит тот, кто едет в деревню, он может рассказать, в какую сторону мы двигаемся.

Сперва слышу мужские голоса, затем топот. Шум приближается, а потом через прорехи в кустах вижу, как мимо проезжают три гружённые сеном телеги. Первой правит габаритная селянка. На козлах второй сидят мужчина и вихрастый парень и именно они разговаривают. Последней телегой правит старик.

Жду, пока они уедут подальше, а потом вопросительно смотрю на Амилену:

– Теперь мы можем выходить?

– Да, – уверенно кивает она.

– Но как тебе удалось узнать, что они приближаются?

Девочка пожимает плечами:

– Я просто почувствовала.

– Ты чувствуешь всех людей в округе?

– Обычно нет. Сама не понимаю, как у меня получилось… Я снова веду себя странно?

Улыбаюсь:

– Не знаю. Я ведь не из этого мира. Мне всё здесь странно.

– Бабушка говорила, что люди могут бояться того, чего не понимают.

– А мне стоит тебя бояться?

– Нет.

– Значит, не буду, – заверяю я, и мы продолжаем путь.

Конечно, в словах Амилены есть правда – люди действительно склонны бояться того, чего не понимают. Но бояться девочку после того, как она с серьёзным видом заявила, что любовь не купить за деньги, не получается.

В сумерках доходим до дерева, что я увидела в видении. Амилена останавливается перед ним и кланяется. Следую её примеру, а потом спрашиваю:

– Этот дуб особенный? Почему на нём ленточки?

– Это священное дерево. В конце осени сюда приезжают, чтобы повязать ленточку, чтобы попросить об удаче. Мы с бабушкой тоже повязывали.

– Жаль, что у меня с собой нет ничего подходящего.

– Ничего страшного. Я ведь с тобой.

Улыбаюсь:

– И то верно… Уже темнеет. Нам нужно поискать, где бы переночевать. Есть идеи?

– Давай ещё немного пройдём, а потом свернём и поищем подходящую ёлку.

– Давай.

– Раз ты видела карту, значит, знаешь, куда нам нужно свернуть?

– Да. Нам нужно направо.

– Хорошо.

Идём ещё около получаса, затем девочка сворачивает в лес. Придирчиво осматривает деревья, мимо которых мы проходим, затем останавливается у особенно большой ёлки и ловко ныряет под колючий лапник:

– Вот здесь можно переночевать.

Лезу за ней и обнаруживаю, что еловые ветви образуют шатёр, а внутри сухо и достаточно места, чтобы расположиться.

– Костёр разводить будем? – интересуюсь я.

– Не стоит. Ночью уже тепло, а еда у нас ещё есть.

– Хорошо.

Расстилаю на земле шерстяную ткань, мы на неё усаживаемся. Я нарезаю нам бутерброды и один вручаю Амилене. Шли долго, поэтому ем с огромным аппетитом.

Где-то неподалёку слышится хруст ветки. Вздрагиваю. Некстати на ум приходит сказка о маленькой девочке, повстречавшей в лесу волка. И если в наше время эта сказка заканчивалась очень даже оптимистично, то изначальная концовка была гораздо печальнее. Хотя повстречаться с дровосеком мне тоже сейчас не хотелось бы.

Девочка выглядит спокойной. Не стоит задавать вопросов, на которые не готова услышать ответы, но всё-таки спрашиваю:

– Здесь водятся волки и медведи?

– Да.

– А они нас не того?

– Медведь не полезет под ветки. А волки нападают на людей только в случае, если в лесу заканчивается другая еда. Например, зимой.

– Значит, нам не о чем переживать?

– Ну… Бабушка говорила, что когда она была со мной, на неё ни разу не пытались напасть хищники.

– А без тебя?

– А без меня она брала с собой амулет, защищающий от диких зверей. Только он разрядился, вот я его и не взяла.

– Буду надеяться, что и сейчас не нападут… Ты часто ходила с бабушкой за травами?

– Да. Последние полгода она начала сдавать, поэтому мы ходили недалеко и готовили только самые лёгкие зелья.

– Значит, ты тоже это умеешь?

– Я умею составлять лечебные сборы, а вот мазь или настойку сама не приготовлю.

– Понятно… А в вашем мире действительно есть Боги?

– Да.

– У них есть имена?

– Да. Ом, Оми и Омин. Ома просят об удачной охоте, Оми о плодородии, а вот путешественники и торговцы просят помощи Омина.

– У вас есть храмы и священники?

– Храмы есть, а священников нет. У нас жрецы.

– А есть какие-то правила, как просить Бога о помощи? Это можно сделать только в храме?

– Нет, конечно. Можно даже здесь. Боги ведь повсюду.

– А нужно как-то по-особенному складывать руки?

– Каждый делает как ему удобно.

– Думаешь, нам нужно попросить их о помощи?

– Не стоит их понапрасну беспокоить. У нас пока всё в порядке.

 – Ладно… А ты случайно не знаешь, есть ли неподалёку какой-нибудь ручеёк? Хочется умыться, да и вода закончилась.

– Да, конечно. Воду я тоже умею чувствовать. Идём.

Выползаем из-под веток. Амилена идёт впереди, а я, старательно проверяя, куда поставить ногу, иду за ней. Девочка двигается по лесу бесшумно, чего не скажешь обо мне. А ещё я очень боюсь споткнуться или оступиться.

 До ручья доходим за пару минут. Умываемся, набираем воду, посещаем ближайшие кустики и возвращаемся под укрытие веток. Стоит лечь и накрыться, как начинается дождь. Воздух свежеет, напитывается влагой.

Амилена произносит:

– Нам повезло. Дождь сотрёт любые следы, так что найти нас будет очень сложно.

– Но ведь и траву, что ты сыпала, чтобы отбить нюх у собак, смоет тоже.

– Как и наш запах, – добавляет она.

– Тогда это хорошо… Надеюсь, дождь к утру прекратится.

– Да. Под дождём идти будет сложно.

– А в вашем мире есть ведьмы?

– Ведьмы?

– Женщины, обладающие необычными способностями, но не маги.

– Никогда о таком не слышала… Я как-то спрашивала у бабушки, почему я не похожа на других детей. Она говорила, что мои способности могут быть из-за моей крови.

– Твоей крови?

– Да. Возможно, я не чистокровный человек.

– Не чистокровный человек? А кто? В моём мире люди были единственной расой.

– Правда? У нас есть гномы, эльфы, дриады, оборотни, а правящий род – драконы.

– Драконы? В смысле, такие огромные летающие ящерицы? Но как тогда они могут кем-то править?

– Дракон – это их истинный облик. Обычно они выглядят как люди, но у них необычный цвет глаз.

– Ничего себе! И у вас их любят?

– Да. Король хорошо о нас заботится. Так бабушка говорила.

– Ничего себе! Поразительно! Может быть, у вас и единороги есть?

Девочка пожимает плечами:

– Я не видела.

Но раз слово произнеслось на местном языке, я уже и сама понимаю, что единороги есть. Какой интересный мир! Мне здесь определённо нравится.

– Бабушка говорила, – продолжает Амилена, – что не знает, чья кровь во мне пробудилась. В основном в городах живут люди и гномы. Дриады тоже, но их сложно отличить от людей, и они малочисленны. У оборотней есть своё королевство, они живут стаями и не любят покидать свои края. Эльфы тоже живут в своей стране, но изредка путешествуют. Бабушка эльфов ни разу не видела.

– Понятно. А у вас есть книги?

– Да. Я видела, как ты приносила одну домой. Несколько десятков лет назад король издал указ, что всех детей должны бесплатно обучать грамоте. В соседнем селе находится школа, и ты тоже там училась читать и писать. Закончила в прошлом году. Я бы тоже пошла, когда бы мне исполнилось семь.

– Раз есть книги, может быть, мы сможем узнать про другие расы из них?

– А ты умеешь читать?

– В своём мире умела, а тут не уверена. Но всегда можно научиться... Погоди! Я ведь разобрала своё имя в бумагах, которые забрала из сундука. Значит, читать я умею… Уже поздно. Давай спать.

– Расскажешь мне сказку из своего мира?

– Хорошо. Но она может быть непонятной.

– Так даже интереснее.

Сказку о Красной Шапочке рассказывать не хочется, так же как и задумываться о том, что где-то рядом может быть волк. С историей про Колобка та же проблема. И заканчивается она тоже не очень… На ум приходит сказка о Золушке, и я выбираю именно её. Рассказываю, затем объясняю, кто такие феи и как работает их магия.

Дочка внимательно меня выслушивает, а затем хмурится:

– Действительно странная сказка. Золушка и принц ведь виделись всего один раз. Разве не нужно до свадьбы получше узнать друг друга?

Улыбаюсь:

– У нас такие сказки считаются романтичными. Тебе не понравилось?

–  Понравилось. Было очень интересно.

– Вот и славно. Давай спать.

Никогда не была из тех, кто любит спать с кем-то в обнимку или даже просто делить кровать. Но сейчас, обнимая доверчиво прижавшуюся ко мне малышку, чувствую, что всё совсем иначе. Мне уютно и хорошо. Хочется защитить её от всего мира. Хочется стать сильнее, надёжнее, взрослее. Хочется стать для неё опорой.

К утру дождь заканчивается. Амилена предлагает пока сварить кашу, потому что выдвигаться в путь всё равно ещё рано – нужно дать земле немного просохнуть.

Соглашаюсь. Прихватываем к ручью котелок, набираем в него воду и варим кашу с остатками копчёного мяса. Получается так много, что ещё остаётся и на обед. Затем мы упаковываем наши вещи и продолжаем путь. Но теперь, как и советовала карта, двигаемся параллельно дороге. Это не очень удобно, но оправдывает себя, когда по ней проносится мужчина на коне.

– Ты его не почувствовала? – интересуюсь я у Амилены.

– Нет, – качает головой она. – Это гонец, поэтому и скачет так быстро. Думаю, нам не стоит полагаться на моё умение чувствовать людей и лучше продолжать идти по лесу.

– Согласна.

По карте представлялось, что путь до первой деревушки длиннее, чем до дуба, и именно так и оказывается. За день мы до неё дойти не успеваем. Для ночлега снова выбираем такую же разлапистую ель. И снова Амилена находит ручей.

До деревни добираемся к обеду следующего дня. Как и советовала карта, огибаем её по широкой дуге. Затем останавливаемся пообедать и продолжаем путь. Через три часа Амилена нерешительно произносит:

– Здесь неподалёку есть избушка, в которой живёт травница. Мы с бабушкой к ней заходили, когда были в этих краях. Можно попробовать продать ей травы и пополнить запасы еды.

– Думаешь, это безопасно?

– Бабушка хорошо о ней отзывалась. Думаю, нам стоит к ней зайти.

– Раз она такая хорошая, то почему не взяла тебя к себе?

– Бабушка говорила, что каждый должен нести только ту ношу, на которую хватит сил… Так мы зайдём к ней?

Мясо давно закончилось, хлеб мы тоже доели. От голода не умрём, но уже сейчас хочется разнообразия. Да и от своей деревни мы отошли достаточно далеко… Киваю:

– Хорошо. Давай к ней зайдём.

К дому травницы подходим в сумерках и утыкаемся в частокол высотой в два человеческих роста. Калитка выглядит прочной и обита металлом. К ней приколочен железный круг, а возле него на верёвке болтается маленький молоточек.

Амилена стучит три раза. Минут десять мы ждём, ничего не происходит.

– Она точно дома? – не выдерживаю я.

Девочка кивает:

– Видишь гвоздик слева? Если Старая Берта уходит, то всегда вешает на него табличку с надписью: «Меня нет».

– Может быть, ещё раз ударим?

– Не нужно. Она этого не любит.

Ещё через несколько минут раздаются шаркающие шаги, а затем и старческий голос:

– Кого это принесло на ночь глядя?

– Это я, бабушка, – выкрикивает Амилена.

– Ох!

Калитка тут же приоткрывается, и мы видим подслеповато щурящуюся хрупкую старушку:

– Деточка! – Берта оглядывается по сторонам, а потом восклицает: – А где?.. – но, увидев, как помрачнело лицо девочки, решает не продолжать расспросы. Вместо этого интересуется: – А кто это с тобой?

– Это Эйриния. Моя новая мама.

– Проходите, – она открывает калитку пошире, давая нам возможность пройти, а затем сразу же запирает её на засов. – Что вы делаете вдали от дома? Но что это я! Вы, наверное, голодны. Пойдёмте.

Тропинка, по которой мы идём, вымощена дощатым настилом. Дом старушки окружён огородиком с аккуратными грядками. Вдали виднеются огороженные сараи. Сам домик сделан из деревянных неокрашенных брёвен и выглядит небольшим. Окно под крышей намекает на наличие мансарды. Но окна чистые, да и когда проходим внутрь, не видим ни грязи, ни паутины.

Попадаем в большую комнату с печью в центре, совмещающую в себе функции гостиной и кухни. Слева небольшой деревянный диванчик и кресло-качалка. Справа стол, буфет, рукомойник и сундук. В комнате две закрытых двери, ведущие вглубь дома.

Старушка приглашает нас за стол, а сама растапливает печь и достаёт корзину с яйцами.

Поднимаюсь с места:

– Давайте я вам помогу.

– А давай! Сейчас овощи тебе выдам, салат настругаешь… Ты же справишься?

– Конечно.

Пока крошу овощи, Берта сооружает большую яичницу и отрезает два ломтя хлеба. Добавляет к ним сыр и напластанное копчёное мясо. Затем заправляет салат сметаной, выдаёт нам тарелки, столовые приборы и командует:

– Налетайте!

– А как же вы? – спрашивает Амилена.

– А что я? Я уже поужинала.

– Спасибо за угощение, – благодарю я и принимаюсь за еду.

На аппетит после целого дня, проведённого в пути, мы с Амиленой не жалуемся, так что в следующие минуты поглощение пищи целиком захватывает наше внимание. И если сначала казалось, что её слишком много и нам столько не съесть, к концу трапезы обнаруживаю, что я нас очень недооценила.

Старушка всё это время наблюдает за нами с улыбкой и умилением, поэтому моя настороженность чем дальше, тем больше утихает.

Вместе с Амиленой убираем со стола и моем посуду, после чего Берта приглашает нас присесть на диван и вздыхает:

– Рассказывайте.

Вопросительно смотрю на Амилену, не зная, насколько можно доверять травнице. Дочка опускает взгляд:

– Моя бабушка чуть больше недели назад умерла. Она не смогла найти никого, кто захотел бы меня взять. А потом Эйриния предложила стать моей мамой и вместе сбежать из деревни.

– Почему вы решили бежать? – травница переводит свой цепкий взгляд на меня.

– Я подслушала, что тётка и дядька собираются опоить меня сонным зельем и продать какому-то заезжему мужику.

– Вот оно что! – на лице Берты появляется задумчиво выражение. – Раз вас до сих пор не поймали, ваша затея может и получиться… Амилена, ты ей веришь?

– Да, – уверенно кивает девочка.

– Это многого стоит. Эйриния, тебе хоть восемнадцать исполнилось?

– Исполнилось, – вместо меня отвечает Амилена.

– И то хлеб! И что вы хотите от меня?

– Я взяла бабушкины травы и зелья. Мы подумали, что ты можешь их купить. А ещё нам бы пополнить запасы еды.

– А что вы собираетесь делать потом? Сбежать-то вы сбежали, но что дальше?

– Я умею шить, – произношу я. – Попробую найти работу.

– Полезное умение… Вы кого-нибудь наткнулись, пока шли сюда от деревни?

– Нет.

– Это хорошо. Я помогу вам. Амилена раньше у меня уже гостила, так что знает, где можно помыться. Чистое постельное бельё выдам. Едой тоже обеспечу. Насчёт зелий и трав – нужно смотреть. Но уже завтра.

– Спасибо, – благодарно киваю я.

Берём с собой сменную одежду, затем Амилена отводит меня за дом к небольшому сарайчику, рядом с которым стоят три бочки с водой. За день она успела нагреться, так что мы перетаскиваем немного в бочку, что стоит внутри сарая, а затем используем тазики и ковшики. Не душ и не ванна, но даже такая возможность помыться очень радует. Затем отправляю Амилену в дом, а сама при свете звёзд стираю наши вещи и развешиваю на верёвках. Надеюсь, что за ночь они успеют высохнуть.

Амилена поджидает меня у двери, и мы вместе идём в отведённую нам комнату. Она небольшая, здесь смогли впритык уместиться стол и три кровати. На двух из них лежат стопки чистого постельного белья. Быстренько застилаю, и мы ложимся.

Засыпаю, едва моя голова касается подушки. Очень надеюсь, что старушка не предаст наше доверие.

 Утром просыпаюсь по привычке рано. Чувствую себя наконец-то выспавшейся. Даже позволяю себе немного поваляться, прежде чем встать.

Старушка уже снуёт по кухне. Увидев, что я проснулась, она отправляет меня на огород за овощами и луком для салата. Заодно снимаю вещи, что уже успели за ночь полностью высохнуть.

Пока готовим завтрак, просыпается Амилена и присоединяется к нам.

После завтрака девочка показывает Берте травы и зелья, что прихватила из дома бабушки. Старушка охает над некоторыми настойками и корешками. В раздумьях прикусывает нижнюю губу, затем кивает:

– Золотой корень и лунную траву я куплю. И вот эти пять флаконов, – она отставляет названное в сторону. – Они не настолько редкие или ценные, чтобы вам носить их с собой. Да и зелье от бесплодия вам ни к чему. Думаю, от простуды и лечебную настойку на десяти травах вам лучше оставить у себя. И зелье золотого исцеления тоже. Вы же знаете, как их принимать?

Отрицательно качаю головой, а Амилена признаётся:

– Только про противопростудное знаю.

– Настойка на десяти травах снимает воспаление и обезболивает. Она от ран и ушибов шибко хороша. Пять капель нужно выпить, а потом небольшим количеством растереть по ушибу или несколько капель капнуть в рану. Зелье золотого исцеления поможет, если человеку совсем плохо – перелом или очень страшная рана. Или если какая серьёзная болезнь навроде чумы. Этот флакончик можно в городе продать за десять золотых, но я вам советую оставить его себе – мало ли что в жизни случится. Вот этот корешок, – она показывает на один из тех, что не взяла, – сил добавляет. Если нужно будет бежать, сжуйте по половинке. Только потом свалитесь без сил, так что используйте лишь в самом крайнем случае. А вот это зелье, – она показывает на узкий стеклянный флакон, – снотворное. Пяти капель в питьё будет достаточно… За то, что я заберу у вас, заплачу вам пять золотых, дам два плаща и еды в дорогу. И если что ещё нужно – говорите. У себя вас оставить не могу, но и никому про то, что вы у меня гостили, рассказывать не буду.

– Спасибо, – благодарно улыбается Амилена.

– Спасибо, – произношу я.

Старушка просит показать вещи, что мы взяли с собой. С недоумением разглядывает ткань, а вот остальное одобряет. Отдаёт нам два не новых, но целых плаща, пять мешочков разных круп, мешочек с засушенными грибами, вяленое мясо, большой каравай свежего хлеба, десяток пирожков с мясом и творогом, небольшой горшочек мёда и брикетики, похожие на наши козинаки, только с лесными и грецкими орехами.

От души её благодарим.

Напоследок она произносит:

– Если решите в город зайти или в село, говорите, что вы мать и дочь. Что муж умер, а вы идёте обратно к родителям в деревню. Только ты, Эйриния, платок на голову повяжи. Я видела, у тебя есть. Золото спрячьте подальше. А вот медь, что я вам дала, наоборот, поближе положите. И не стесняйтесь торговаться – иначе вам не поверят… Буду просить, чтобы Боги за вами присмотрели. Мой срок скоро подойдёт к концу, они меня должны услышать. Идите.

Ещё раз благодарим и прощаемся. Так, ни с кем из местных не столкнувшись, отправляемся дальше в путь.

До поворота к городу идём полторы недели. И снова движемся вдоль дороги, а не по ней. Чем ближе мы к тракту, тем больше нам встречается людей. Каждый раз, услышав шум, на всякий случай прячемся и ждём, пока они пройдут мимо.

От поворота до города у нас уходит ещё пять дней пути. Постепенно и слева, и справа деревья и кусты сменяются полями – мест, чтобы спрятаться, не остаётся. Поэтому, когда Амилена предлагает идти ночью, а спать днём, я соглашаюсь – так кажется безопаснее, тем более ночи в этом мире очень светлые, по дороге можно идти, не боясь споткнуться.

К городу приближаемся на исходе дня, уже видны огни факелов на стенах. С горки он кажется не особенно большим. Я бы скорее назвала его крупным посёлком, окруженным высокой каменной стеной. Ворота уже закрыты, до утра в город входа нет.

 Утром видно, что городок окружён высокой каменной стеной, а внутри жмутся друг к другу каменные или деревянные домики с красными черепичными крышами. В центре городка возвышается крепость, окружённая рвом.

Похоже, мы добрались до цели нашего путешествия. Теперь осталось придумать, как быть дальше. А ещё Берта права – если мы не хотим вызвать ненужные подозрения, стоит придумать достоверную легенду. Можно оставить часть про то, что я вдова, но вот про возвращение к родителям стоит изменить. Обсуждаю проблему с Амиленой и предлагаю:

– А что если я буду говорить, что мой муж умер, и у меня не заладилось с его роднёй, поэтому я решила уйти? Как думаешь, мне поверят?

– Да. Так и скажем. Только нам на входе в город нужно будет стражникам показать наши документы, а у нас с тобой разные фамилии.

– Правда? И что же нам делать?.. У вас меняют фамилии после замужества?

– Да.

– Тогда я могу сказать, что ты дочь моей покойной сестры.

– А разве тебя не начнут расспрашивать, почему так совпало, что они умерли?

– Да… Может, пожар? Мы гостили у моей сестры, дом загорелся, и только мы с тобой успели спастись. Думаю, лучше версии мне пока не придумать. В конце концов, я могу притвориться, что вот-вот заплачу и избежать расспросов… Ладно. Давай решать проблемы по порядку, а сейчас лучше лечь спать, чтобы набраться сил.

– Расскажешь мне перед сном сказку?

– Конечно! Жили-были дед и баба. И была у них курочка Ряба…

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги