Портрет обнаженной женщины

— Да, Рафаэль, да! — оглушительные стоны женщины за стеной пронзили мертвую тишину тёмной спальни, освещённой холодными жемчужными бликами полной луны.

Изабелла растерянно открыла глаза, не понимая, что выдернуло её из объятий темноволосого голубоглазого красавца, который во сне страстно прижимал её к горячему торсу и в ритме танца сжимал пышные ягодицы. Его губы уже склонялись к поцелую, но стоны за стеной развеяли этот образ, словно ветер уносит пепел потрескивающего костра в призрачную даль.

Она вздрогнула и приподнялась на кровати, глаза блуждали по тёмной комнате в поисках источника звука. Но вокруг царила лишь пустота, а лунный свет танцевал на стенах.

Изабелла вспомнила, как два часа пыталась уснуть, ворочалась в холодной постели, отчаянно прогоняя навязчивые тревоги. Только когда тело начало расслабляться и сладкая дрема окутала сознание, внезапные стоны проникли сквозь стену, мгновенно разбудив её.

Резко включив лампу на прикроватном столике, она затаила дыхание, настороженно прислушиваясь к каждому шороху, будто боясь пропустить что-то важное в этой ночной тишине.

— Да, да! Рафаэль! О боже! — голос за стеной звучал громко и пронзительно. 

Потом послышались короткие, резкие стоны: «А! А! А!» — каждый звук словно прокол в тишине.

И одновременно — стук, ритмичный и настойчивый: «тук-тук-тук», будто соседи забивали гвоздь, не останавливаясь ни на секунду.

— О, Рафаэль! Я сейчас кончу! — женщина вскрикнула, и Изабелла вздрогнула, словно звук прошёл сквозь тело.

Девушка медленно повернула голову к стене. Почти бесшумно встала на колени, ладони уперла в холодную, шероховатую деревянную спинку кровати и осторожно приложила ухо к поверхности.

Время будто застыло. Изабелла затаила дыхание, едва касаясь воздуха, боясь, что малейший шорох выдаст её тайное присутствие.

В голове крутилась навязчивая мысль: стоит пошевелиться, и соседи услышат, подумают, что она извращенка, подслушивающая за стеной.

Женщина стонала громко и пронзительно, словно неопытная актриса, впервые позирующая перед камерой, которая старалась произвести впечатление на зрителей душе трепещущими криками из-за отсутствия артистического опыта.

Изабелла приложила ухо к холодной стене и вслушивалась в эти звуки. В ней пробудились давно забытые, еле уловимые ощущения, которые с каждым мгновением становились всё сильнее.

Вдруг грудь и живот предательски напряглись, словно внутри зажегся невидимый огонь. В глубине, в самой нижней точке, вспыхнул горячий шар. Он медленно растекался по венам, наполняя тело теплом и едва сдерживаемым трепетом.

Неужели эти стоны за стеной разжигали в Изабелле тайное, пылающее возбуждение?

Девушка начала глубоко дышать, медленно приоткрыла рот и облизала губы, словно пробуя на вкус запретный плод. Тело заныло, будто молило о ласке сильных мужских рук — этих прикосновений, что способны разжечь пламя внутри и превратить каждый вздох в пульсирующую волну желания. Ей хотелось раствориться в экстазе, позволить себе забыть обо всём.

Кожа жадно мечтала о прикосновениях горячих пальцев, словно летний цветок, жаждущий утренней росы в самый знойный день, нежной, освежающей и живительной.

Изабелла закрыла глаза и провела тонкими пальцами по шее, набухшей груди и животу, чувствуя, как по бледной коже пробегают мурашки страсти. В воображении всплывали жадные губы, что нежно касались её тела, и сильные руки, ласкающие с такой силой, что сердце начинало биться быстрее, а дыхание сбивалось в сладком трепете.

Она неосознанно запустила пальцы в тонкое кружевное бельё, которое уже слегка намокло от волнения. И вдруг в голове раздался резкий голос, словно строгий надзиратель:

«Что ты делаешь? Ты же не извращенка!»

Изабелла внезапно отдернула руку, как будто стараясь вырваться из плена собственных желаний. Она пыталась отогнать это возбуждение, словно незваного гостя с искушающими, но опасными дарами. И всё же эти подарки казались ей одновременно манящими и запретными, словно невидимая преграда удерживала её, не давая свободно раствориться в страсти.

Возможно, ей мешало стеснение, тихий голос внутри, который шептал, что непристойно подслушивать, как соседи занимаются любовью, и испытывать похоть. Он твердил, что нельзя ощущать сладострастие, слушая их вздохи и стоны — этот запретный плод, сладость которого обжигает и манит одновременно.

Может, это была боязнь быть пойманной за тайным занятием, словно она сама становилась героиней запретной драмы?

Скорее всего, ей мешало не стыд и не страх — а прошлое, холодное и пустое, словно комната без света и звука. Оргазм для Изабеллы был едва ли не мифом, легендой, которую шепчут лишь втайне, словно запретную сказку. Для неё он казался рекламным трюком — иллюзией, придуманной, чтобы продавать игрушки для взрослых и откровенные эротические фильмы, обещающие рай, которого на самом деле не существует.

Её тело было чистым холстом, нераскрашенным шедевром, ждущим кисти умелого художника — того, чьи мазки наполнены нежностью и страстью, создавая картину истинного блаженства, пронизанного любовью и огнём.

Разум тихо шептал взять себя в руки, но тело предательски требовало продолжения. Она хотела быть за стеной и издавать распутные стоны. 

Изабелла даже не подозревала, что спальня соседней квартиры находилась всего за толщей кирпичной стены. Интересно, сколько сантиметров обожженной красной глины разделяло их? Двадцать? Тридцать? Казалось, эта невидимая преграда была тоньше, чем её собственное самообладание.

Стоны продолжали нарастать, словно волны горячего прибоя, и с каждым звуком Изабелле становилось всё жарче, будто она сама оказалась в раскаленной сауне.

Щёки пылали, кровь стремительно приливала к лицу, тело наполнилось приятной дрожью. В животе крепчал узел возбуждения, растущий и сжимающийся, как живое существо. Она чувствовала, как набухали соски, как промежность становилась все важнее, словно сама природа подыгрывала её желанию.

«Разве она не притворяется» — эта мысль прокатилась в голове Изабеллы, словно эхо, — «Неужели секс может так «срывать крышу?».

— Да, Рафаэль! Он такой твердый, я чувствую его! — голос женщины разрывал слух и сердце Изабеллы. 

Девушка затаила дыхание и закрыла глаза, позволяя воображению разгореться пламенем. В её мыслях вспыхнули переплетенные, вспотевшие загорелые тела, их страстные, обезумевшие взгляды, сцепленные пальцы, губы, горячие от поцелуев, и запах запретного греха, витавший в воздухе.

Она представляла, как женщина выгибала спину, охваченная мощным приливом наслаждения, ее тело дрожало в сладостном экстазе. А мужчина крепко сжимал её ягодицы, пальцы впивались в кожу, словно желая оставить свой след, нежно целовал грудь и живот. Каждый поцелуй пылал запретной страстью.

Внезапно раздался громкий, протяжный звук —

— А-а-а! — словно сам воздух вздрогнул от этого крика наслаждения. 

Изабелла приоткрыла рот и тихонько простонала. Наверное, это и был пик блаженства. Она впервые услышала, как звучит настоящий оргазм. 

Стук кровати и вздохи утихли. На смену им пришёл женский смех и, наконец, мужской голос, наполненный лаской. Наверняка он говорил нежные слова, потому что они смеялись.

От этой мысли сердце больно сжалось. Изабеллу охватила настоящая женская зависть к чужому счастью, за которой последовала бездонная черная тоска.

В голове Изабеллы возникали тысячи вопросов. Почему во время их общих минут с Шоном ей не хотелось кричать от удовольствия? Почему она чувствовала скованность в постели? Почему он не говорил ласковых слов и не доводил её до оргазма? Неужели ему было безразлично, испытывает ли она настоящее удовольствие? Ведь она никогда не притворялась.

Да разве можно изображать то, чего никогда не испытывал?

С грустью она осознала, что их интимная жизнь была далека от идеала. Они занимались сексом в темноте, под одеялом. Изабелла чувствовала себя закрытой, смущенной, недовольной своим телом. Ведь жених часто делал колкие замечания по поводу её лишних килограммов. Он намекал на необходимость диеты и спорта, сравнивал её со своей худой, сухой матерью, которая, казалось, питалась одними листьями салата.

Девушка вспомнила их последний секс, случившийся неделю назад, в ночь возвращения Шона из командировки. Жених жаловался на усталость и стресс, а Изабелле хотелось тепла, ласки, любви. Всё длилось всего пять минут, без прелюдий и нежных слов. Он быстро закончил и сразу же уснул.

Храп жениха звучал так громко, что ей пришлось перебраться в гостиную и лечь на холодный, жёсткий диван. Лежа, она считала линии на потолке и пыталась вспомнить, приняла ли противозачаточную таблетку.

Она утешала себя, что секс — это не главное в отношениях. Шон хороший, ответственный, у него перспективная должность. Он много работает и устает. Изабелла цеплялась за надежду, что с ним ее ждет стабильное, спокойное будущее.

Но эти стоны всё не выходили из головы, рождая новые вопросы. Неужели секс может быть таким страстным? Женские возгласы — ясное тому доказательство.

Но откуда вообще взялась эта пара? Девушка была уверена, что в соседней квартире никто не живёт. Они с Шоном переехали сюда всего две недели назад, и ни звука раньше не слышалось. На соседнем балконе никто не появлялся.

В комнате воцарилась тишина. Изабелла тяжело вздохнула, туже укуталась в одеяло, закрыла глаза и попыталась снова заснуть, хотя зависть всё ещё не отпускала.

Но у любовников за стеной были другие планы. Через двадцать минут стоны раздались снова. 

— Как так?! Опять?! Какие ненасытные! — возмущенно выдохнула Изабелла.

Вздохи и стук кровати продолжались почти всю ночь, каждый час, не давая ни минуты покоя. Под утро терпение Изабеллы иссякло. Она схватила подушку и одеяло, хлопнула дверью спальни и перебралась на холодный диван в гостиной.

Она ерзала, пытаясь найти удобное положение, но навязчивые мысли не отпускали, не давали сомкнуть глаз. Стоны теперь были едва слышны, но эхом отзывались в сознании.

Какой же нужно быть женщиной, чтобы тебя так хотели и любили всю ночь? Раскрепощенной, безумной, развратной? Что же нужно испытывать, чтобы так кричать? Удовольствие, оргазм, похоть? 

Почему в ее жизни не было такой страсти и ощущений? Почему она не могла себе позволить быть настолько распутной в постели? 

Изабелла постоянно напоминала себе, что скоро свадьба, она станет хорошей женой и матерью, а не превратится в старую деву, словно тот страшный образ, что постоянно внушала мама.

 Боязнь остаться одинокой и бездетной терзала ее. «Это самая ужасная участь для женщины!» — звучало в ушах голос матери. А часы жизни неумолимо тикали. Ведь Изабелле уже тридцать.

Но почему-то эти мысли не приносили утешения. Наоборот, в груди росла густая тоска. А стоны из соседней квартиры заставляли сердце сжиматься от горькой, неукротимой женской зависти.

Комната казалась холодной и пустой. Она сильнее натянула одеяло на себя, хотя так хотелось укутаться в горячие объятия мужчины.

«Наверное, соседям сейчас очень жарко», — мелькнула в голове мысль.

Изабелла пыталась найти удобную позу на жёсткой поверхности кожаного дивана, которая упорно не поддавалась. Ей не нравилась эта мебель ещё с тех пор, как она увидела её на витрине. Но Шон не мог отказать матери — ведь будущая свекровь была уверена, что диван идеально впишется в интерьер квартиры.

Часто мозг сочиняет сказки, которым мы с готовностью верим, чтобы защитить себя от боли и тоски. На этот раз Изабелла бережно лелеяла в сознании и сердце историю со счастливым концом под названием «После свадьбы всё обязательно изменится».

Наглый солнечный луч  прорвался через плотно зашторенное окно, словно торопился жить,  и довольно разместился на лице Изабеллы, согревая кожу.

Девушка открыла глаза и посмотрела на треснувший экран телефона. Она вспомнила, как вчера искала в забитой вещами сумочке ключ от квартиры, нечаянно выронила  устройство и  услышала хруст стекла, когда гаджет приземлился на пол.  

Сквозь трещины на экране виднелись цифры 9:15. Обычно ее день начинался намного раньше. Так поздно она давно не просыпалась.  Хорошо, что сегодня был долгожданный выходной, который она планировала посвятить своему увлечению.

Девушка размяла шею, затекшую от сна на жесткой поверхности, словно спала на скамейке в парке.  Она подошла к панорамному до блеска начищенному окну, раздвинула тёмные плотные шторы, и комната наполнилась ярким светом. Изабелла взглянула на ясное небо, прищурила глаза и улыбнулась.

Она поправила тонкие бретели полупрозрачной кружевной ночной сорочки, которые постоянно мешали, спадали с плеч, и направилась в ванную. Прохладная вода освежила сонное лицо, как  долгожданный дождь в жаркий день,  и помогла окончательно проснуться. 

Девушка заварила любимый сорт крепкого кофе и решила насладиться вкусом на свежем воздухе, наблюдая за просыпающимся  воскресным городом.

Она вышла на просторный балкон, подошла к металлическим перилам, вдохнула аромат темного  терпкого напитка, сделала жадный  глоток и улыбнулась. Ей нравилось состояние, когда не нужно спешить, а можно позволить себе наслаждаться моментом. 

В эти минуты жизнь казалась наполненной. Кофе, солнце, свежий воздух - это все, что ей было нужно для совершенного утра.

Подул легкий ветерок. Он, словно мягкое перо, начал ласкать обнаженные руки, плечи и ноги прохладным потоком воздуха, пробуждая чувственные зоны. Кожа покрылась мурашками, легкая ткань прилегла плотно к телу, подчеркивая аппетитные изгибы, словно девушка только что вышла из воды.

Собранные наспех в пучок рыжие волосы упали на плечи. Через кружева  сорочки виднелись очертания груди. Озорной ветер приподнял  подол пеньюара, обнажая бедра, ягодицы  и тонкую полоску белья.

Она закрыла глаза, наслаждаясь освежающей прохладой ветра, сделала  глубокий вдох, чувствуя аромат бодрящего кофе, провела рукой по лицу и шее. Ночная усталость и тоска улетучились, как мотыльки с приходом утра. 

—Cazzo! - услышала Изабелла мужской голос и резко повернула голову в сторону. 

Девушка замерла от неожиданности, словно статуя, и выпучила глаза. Она увидела голого мужчину, который сидел за столиком соседнего прилегающего балкона и пристально смотрел на нее. В его руке тлела зажженная сигарета и испускала умирающий дым. Кажется, мужчина про нее забыл. 

Скорее всего, это был тот самый Рафаэль, который не давал ей уснуть всю ночь. 

Изабелла смутилась, поправила бретели, одернула подол вниз, будто от этого движения он должен был стать длиннее и прикрыть бедра. 

Мужчина уже несколько минут не сводил глаз с девушки, ее аппетитной груди и сосков, которые демонстративно просвечивала тонкая ткань и давала повод воображению разгуляться. Ему хотелось притронуться к ней, почувствовать в своих ладонях, ощутить, насколько она мягкая, проверить языком твердость сосков. 

Мысли закрутились в голове, и он уже представлял, что бы хотел сделать с девушкой в постели, как бы заставил стонать, выкрикивать его имя и извиваться под ним. От этих мыслей кровь забурлила в жилах и направилась вниз. 

Незнакомка  была похожа на сочный спелый персик, который хотелось сорвать и впиться зубами, чтобы сладкий сок стёкал по подбородку. 

Мужчина наблюдал, как рыжие кудри девушки развевались ветром. Ему захотелось намотать их на руку и потянуть голову назад в порыве страсти. Ее тело, словно гитару, хотелось прижать к себе и тянуть за струны, чтобы слышать сладостные стоны.

Она напомнила ему соседку, за которой он часто подглядывал из зашторенного окна, будучи подростком. Именно тогда у него произошла первая эрекция. Именно ее он представлял в своих первых эротических фантазиях и маструбировал.

Его глаза впились в Изабеллу, как клыки вампира в тонкую пульсирующую артерию на нежной бледной коже. Он жадно пил взглядом ее красоту и никак не мог насытиться.

Девушка сначала растерялась, потом уставилась на мужчину, разглядывая его мускулистое тело. Ее интерес привлекли татуировки. Ей захотелось поближе рассмотреть витиеватые орнаменты, прикоснуться и провести рукой по чёрной въевшейся в кожу краске, ощутить его тепло под пальцами.

Она всегда украдкой разглядывалась людей с тату и восхищалась их умению терпеть физическую боль. Изабелла и сама  хотела выбить бабочку на запястье, но не решалась. 

В мозгу снова всплыли  воображаемые картины прошлой ночи, как его сильные  руки сжимали бедра женщины, губы ласкали тело. Как он входил в нее и заставлял спинку кровати стучать о стену «тук-тук-тук», как женщина извивалась под ним и кричала «Да-да!».

Она вспомнила, как представляла себя на месте любовницы, воображала что гладила его спину в момент страсти, отвечала на горячие поцелуи, обвивала ноги вокруг талии, утопала в его объятиях. 

Теперь объект ее сексуальных фантазий сидел перед ней обнаженный. В жизни он был намного привлекательнее, чем в ее мыслях.

Их глаза встретились, и она ощутила кожей похоть в его взгляде. Рафаэль следил за каждым ее движением, словно охотник за желанной добычей.

Изабелле стало неловко, и она опустила голову. Ее взгляд бесстыдно упал на мужское достоинство, которое вдохновилось видом ее полупрозрачной сорочки и воспряло духом, словно солдат перед боем. 

Она невольно приподняла бровь. Вид набухших вен пробудил волнение внизу живота. Член был сильный и упругий, идеального размера и толщины. Она уставилась на него, словно это был ключ от секретной комнаты с ее самыми смелыми желаниями и фантазиями.  

Наглое воображение уже рисовало сцены, как она садится на мужчину сверху, ощущает его член внутри, потом двигает вверх и вниз и чувствует, как он входит и выходит. Она приоткрыла рот и прикусила губу. Кровь запульсировала в венах. 

«Стоп, ты с ума сошла!» - возмутился  мозг ,- «у тебя есть жених!».

«Которого  сейчас нет рядом!» - решило вставить свои пять копеек разгоряченное либидо.

«Ну и что, он занят на работе, он трудится на благо их будущего!» - спорил разум.

«А любви и страсти хочется сейчас!» - заметило победно либидо.

Разум не нашел больше аргументов и замолчал. Но он был прав. Изабелла сама себя не узнавала, ей нужно было взять себя в руки. 

Она подняла глаза и встретилась с довольным и насмешливым взглядом мужчины. Его ухмылка говорила о том, что он прочитал ее мысли.

— О Боже! - девушка покраснела, прикрыла лицо ладонью и направилась обратно в спальню.

Она закрыла дверь балкона, задернула шторы и прижалась к стене. Перед глазами все еще стояло  его обнаженное тело, татуировки, тёмные волосы и мужское достоинство.

Его глаза, черные, как смола, смотрели прямо в потаенные уголки ее души. В его темном пристальном взгляде, полном желания, хотелось утонуть. Она желала, чтобы его сильные руки блуждали по ее коже и крепко сжимали в объятьях. Она хотела ощутить его запах, почувствовать ладонью гладкую кожу и упругие мышцы, потеребить взъерошенные волосы. 

Ей стало неловко от собственных мыслей. Изабелла помотала головой, прогоняя наваждение прочь. 

Никто никогда так на нее не смотрел. В теле зародились новые ощущения, которое разносили тепло и радость. Это было сладостное волнение от осознания того, что она желанна. Его эрегированный член, был тому подтверждением.

Изабелла улыбнулась. Хотя ей совсем не нравилось, что в ее мысли проник незнакомый мужчина. 

Но что может быть лучше, чем ощущать  себя желанной женщиной?

Три недели до первой встречи Изабеллы и Рафаэля на балконе.

Изабелла почувствовала согревающие  солнечные лучи  на бледной холодной щеке, точно кто-то коснулся мягкими подушечками пальцев. Ощущение тепла  просочилось сквозь кожу внутрь и растеклось по венам приятной нежностью.

Щебетание птиц, сидевших на ветке соседнего дерева,  лелеяло слух девушки, словно игра музыканта на струнах волшебной арфы. От их сладостного, как опьяняющее вино пения, кружилась голова. 

Девушка лениво открыла глаза и  увидела красочную поляну. Растения были необычных  форм и цветов. Вокруг кружили бабочки и дарили ощущение легкости и безмятежности.

Поляна напоминала дорогой расшитый ковер, над которым трудились десятки женских умелых  рук. Луг был настолько сказочным, словно древние  секреты ткацкого ремесла мастерицы передавали из поколения в поколение и хранили в строжайшей тайне. 

Пышные зеленые кроны медленно раскачивались, будто танцевали синхронный вальс. Казалось, что их листья нашептывали  Изабелле судьбу. 

Девушка прикрыла ладонью глаза от  ослепляющего света, привстала на локти и осмотрелась вокруг.  

Она сделала вдох, и легкие наполнились живительным кислородом, ароматом хвои и цветов. 

От сладостного запаха молекулы дофамина заполнили мозг, и сердце налилось радостью. Изабелле  захотелось петь и танцевать под мягкий шепот ветра и звучное пение птиц. Губы растянулись в улыбке, образуя милые ямочки на щеках.

Вдали раздались  удары барабана :«Бум! Бум! Бум!». 

Изабелла вздрогнула и повернула встревоженное лицо в сторону звуков. Ей показалось, что громкие удары приглашали  ее на судьбоносное событие, как в древние века зазывали на суд или казнь. Сердце девушки стало учащенно биться,  а мышцы внизу живота сплелись в тугой узел. 

Рыжеволосая забеспокоилась, но  желание пойти к источнику разгоралось в груди. Звуки завораживали ее, как факир дудочкой гипнотизирует кобру. 

Она привстала и как околдованная направилась  к источнику шума, словно невидимые тугие нити тянули ее вдаль. 

С каждым шагом удары становились  громче. Изабелла робко шла вперед, а солнечная цветочная поляна осталась позади. Девушка начала различать голоса и смех людей, мелодию гитары, скрипки и саксофона, словно где-то вдали веселье было в самом разгаре.

Чем ближе она подходила, тем темнее становилось на улице. Она не заметила, как солнце скрылось за горизонтом, и на небе уже гордо повелевала яркая полная луна красноватого оттенка.  

Она увидела языки пламени, блики которого озаряли темное небо, слышала громкое одинокое  уханье совы  «Угу, угу», которому аккомпанировал стрекот кузнечиков. 

Грудная клетка  сжалась и пульс участился. Рыжеволосая остановилась и стала нерешительно переминаться с ноги на ногу, словно робкий ребенок.

В ней боролись животный страх, который шептал, что идти вперед может быть опасно, и коварное женское любопытство, которое часто было причиной больших проблем.   С непрошеной наглой мысли «Я только посмотрю», начинались самые невероятные приключения в жизни девушки. 

Ей захотелось свернуть обратно, но женская натура почетно заняла первое место на пьедестале. Изабелла с опаской продолжила путь. 

С каждым шагом голоса становились громче. Она, наконец, подошла близко  к яркому костру, вокруг которого собрались  люди. Они пели, смеялись и танцевали безумные танцы. Чем ближе она подходила к огню, тем горячее ей становилось. Казалось, что жар проникал сквозь кожу и расплывался по венам. 

Платье девушки  начало таять, словно лед в стакане с теплым напитком. Она оказалась обнаженной, машинально прикрыла грудь и низ живота руками и стала озираться вокруг. Ей хотелось исчезнуть, как утренней росе к полудню, раствориться,  как ночному туману на солнце. В груди пульсировал страх осуждения нагого и несовершенного тела. 

Но на неё никто не смотрел. Мужчины и женщины были заняты друг другом. Их чувственные танцы плавно перетекали в пылкие поцелуи, горячие ласки и любовные утехи. 

Сначала в голове проскользнула мысль, что люди совсем потеряли стыд.  Но вскоре на смену осуждению  пришла зависть их смелости и открытости. Они были свободны от предрассудков. 

Любовники делали, что хотели и разрешали себе получать удовольствие. Изабелле это все казалось непозволительной роскошью, как бриллиантовые сережки, на которые она долго смотрела на витрине ювелирного магазина, кусая губы. Камни сверкали и переливались на солнце, а Изабелла чувствовала себя все более маленькой и обделенной.

До слуха доносились стоны наслаждения, она видела обезумевшие от удовольствия лица людей, их переплетенные тела, бившиеся в экстазе. Они не замечали никого вокруг, а только наслаждались  друг другом.

Тоска образовала ноющую дыру в груди, словно она наблюдала со стороны, как жизнь со всеми яркими моментами, радостью и удовольствием проходила мимо. Она захотела так же наслаждаться телом, быть раскованной и развратной.

Она почувствовала зависть и сильное желание, как Ева, которая смотрела на запретное красное  наливное яблоко, и мечтала его попробовать. Ей захотелось быть свободной от стыда, стонать от удовольствия, утопать в ласках.

Она заметила, что костёр разгорался все сильнее и сильнее, словно кто-то подливал в него топливо страсти. Жар  проникал в клетки тела, а  языки пламени разогревали кровь. Неожиданно страх стал сменяться уверенностью и чувством свободы. С пеплом черного дыма улетучивались смущение  и скованность. 

Сладостные  стоны будоражили кровь и возбуждали плоть. Ее охватил  сильный жар в теле и неконтролируемо  желание любви и близости.

 Каждый удар барабана отдавался вибрацией в мозгу и запускал волны страсти по всему телу, которое само начало двигаться в такт музыке. Она танцевала вокруг огня и ей казалось, что пламя растопило не только ее платье, но и стыд. Ей вдруг стало все равно, что вокруг люди. 

Она предавалась безумному танцу, чувствуя движение тела. Девушка освободила голову от ненужных мыслей, заключила в объятия свои желания. Казалось, ощущения вырвались на волю, словно узники из плена. 

Она гладила  кожу, чувственно крутила бедрами, лохматила волосы, как ведьма перед костром танцующая в торжественный шабаш. Ей казалось, что она подружилась со своими демонами, и они вместе танцуют хоровод безумия. 

Ее тело обезумело, лишившись контроля. Она наслаждалась его легкостью, словно  пробудилась от многовекового сна. 

На секунду девушка приоткрыла веки и заметила, что в нее впились взглядом, словно стрелы в желанную мишень, черные как угли глаза.  

В тени дерева стоял мужчина. Он прислонился к стволу, скрестил руки на груди. Только два черных огонька на его лице, в которых отражались яркие блики костра, были видны в ночной темноте. Его глаза горели, словно светлячки в сумерках, озаряя путь потерявшейся страсти Изабеллы. Он жадным взглядом ловил каждое ее движение, словно чёрная пантера наблюдала за своей добычей и выжидала подходящий момент для судьбоносного прыжка.

Изабелла с любопытством задержалась на нем. Незнакомец отошел от дерева, словно заметил ее интерес. Сердце рыжеволосой бешено забилось, и она отвернулась, продолжая свой безумный танец.

Вдруг она почувствовала крепкие  мужские  ладони на талии и горячее дыхание на шее. Сильные, уверенные пальцы стали скользить по ягодицам, бедрам,  гладить спину, грудь.

Тело бросило в жар, и мурашки побежали по коже. Мужчина развернул ее к себе, обхватил лицо руками и посмотрел в глаза. Маска скрывала его верхнюю часть лица. 

Девушка попыталась ее смахнуть, но маска появлялась вновь, словно наложенное ведьмой проклятье. Изабелла  удивленно посмотрела в его глаза, которые глядели вглубь ее сердца. 

— Кто ты? - спросила Изабелла сквозь прерывистое дыхание.

— Я  - твоя судьба, - ответил мужчина, словно нашептывал приворотное заклинание,   лаская слух бархатным низким голосом. Ноги Изабеллы подкосились, и тело размякло, как растаявшее мороженое.

Мужчина наклонился к ее уху и нежно прошептал:

— Я покрою поцелуями твои губы, шею, грудь. Я буду вдыхать аромат твоих волос. Я буду крепко обнимать тебя, чтобы почувствовать тело. Мы  сольёмся в нежном танце. Поцелуи посыпятся на кожу как снежинки. Но они будут горячими, как моя любовь. Я хочу  тебя.

— Что? - резко спросила девушка, очнувшись от одурманившего сознание гипноза, который он создал своим чарующими шепотом.

— Я хочу  тебя, ты такая горячая! - повторил незнакомец.

Изабелле очень хотелось поверить, но мозг судорожно пульсировал в голове, что такого не бывает. 

— Ты меня совсем не знаешь! 

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я вижу тебя насквозь! Я знаю все о твоих тайных желаниях! Ты тоже меня хочешь. - ответил незнакомец. Куча вопросов всплыла в голове девушки. Она открыла рот, но он не дал ей сказать. Незнакомец жадно поцеловал ее. Его горячий язык проник так глубоко, что ей казалось, что она задохнется от страсти и желания.

Он оторвался от нее, взял за руку и повел за собой. Девушка шла, словно послушная собачка на поводке, не в силах убежать или возразить. Его шаги и действия были настолько уверенными, что ей хотелось идти за ним даже на край света. Незнакомец крепко сжимал ее ладонь, словно боялся, что она  ускользнёт. 

Он повел ее через чащу деревьев, подальше от костра, людей и музыки, будто пытался спрятать  от всего мира и наслаждаться ее любовью в уединении. Они остались совершенно одни , и только его яркие глаза горели в ночной тиши, словно звезды на темном небосводе.

Мужчина заключил ее в крепкие объятия, прижал к себе, она почувствовала стук его сердца. 

Он прислонил ее к дереву, его ладони не могли насытиться ее бархатистой, нежной кожей. Изабелле казалось, что она не выдержит такого сильного желания и сгорит в его руках дотла.

Она задыхалась от его поцелуев и ласк, все тело бросало в жар, словно попала в кратер вулкана, наполненный лавой.

Девушке безумно хотелось почувствовать его твердую плоть внутри. Ее мокрое взбухшее лоно было готово принять его и получать наслаждения. 

Незнакомец взял ее за бедра и приподнял. Она обвила ноги вокруг его талии и утопила пальцы  в черных вьющихся волосах...

— Изи, Изи! Просыпайся, ты опоздаешь на встречу с менеджером ресторана, - вдруг раздался знакомый голос Шона где-то совсем близко. Он раздражал девушку своим звучанием , словно насильно тянул за руку с  райского неба обратно в реальность .

Изабелла взглянула на незнакомца. Он грустно посмотрел на нее. Рыжеволосая еще крепче прижалась к нему, вцепилась в  руки, но мужчина начал превращаться в черный пепел, который ветер стал предательски  развевать по воздуху. 

Вскоре любовник совсем исчез, а вместе с ним и надежды девушки на счастье. 

На руках Изабеллы остались лишь черные разводы, въевшиеся в кожу, словно черные пятна краски.