После жизни

"Ох, наконец, можно полежать",– я расслабилась, вытянувшись на диване. Как же здорово остановиться на мгновение и просто ничего не делать. Серое свинцовое небо, моросящий дождь на улице, совсем не добавляли к настроению радостных ноток. Осень в этом году затянулась: всегда снежный ноябрь продолжал сопливить лужами и потоками воды с неба. Но я даже радовалась такой погоде, она давала ощущение покоя и уюта. Мерный стук капель по карнизу напоминал о том, как на улице противно и сыро, в то время как дома пахло жареным мясом с луком, а тёплые батареи давали тепло всему дому.

Мама привычно хозяйничала на кухне, в сковороде шкварчало масло. С моего места я видела, как она суетливо нарезает картофель, как всегда, готовит на всю семью. Никак не может привыкнуть, что дети выросли и разъехались. В телевизоре очередной молодой певец читал невнятный рэп. Внезапно я отчётливо услышала, как привычные звуки нарушил треск оторванного целлофанового пакета. От звука шелестящей плёнки волосы на руках поднялись дыбом и перехватило дыхание, возвращая меня в прошлое. И хотя тонкий, прозрачный материал казался безобидным, я хорошо знала, что это не так. 

В памяти возникла недавняя сцена. Такой же моросящий дождь, мокрый грязный асфальт, даже он в тот вечер был предательски скользкий. В тот день я будто смотрела на себя со стороны. Незнакомый мужчина спрятался за углом, поджидая подходящую жертву. Один только взгляд на него сразу наталкивал на мысль о психической болезни. Но он умело прятался в тени, стараясь никому не показываться.

 Я не заметила его, увлеклась разговором с подругой по телефону. А он ждал, когда я уберу руку, чтобы накинуть пакет на голову. От испуга воздух закончился практически сразу, мои руки шарили по лицу, пытаясь оттянуть материал, чтобы проткнуть или порвать, но целлофан плотно облепил лицо и намертво прилип к коже. Я пыталась вдохнуть, открывала рот, но вместо воздуха втягивала целлофан. Слёзы брызнули из глаз.

Я всегда думала, что замирающий момент перед смертью, который показывают в фильмах – это преувеличение. Но тогда секунды показались минутами, мир замер, перед глазами мелькали моменты. Первый класс, мама обнимает меня перед линейкой, ругаемся с братом, и шутя, бьёмся подушками, первая влюблённость, переполняющая душу. Я так не хотела умирать. 

Зазвонил телефон, мама бросилась за ним в комнату. Она не любила пропущенные, потому что надо было перезванивать. 

– Алло, да. Андрюша, здравствуй! 

– Мама, как ты? – мужской голос разнёсся по комнате. Мама всегда разговаривала на громкой связи. 

– Хорошо, сынок, – она тяжело вздохнула. – Хорошо. Вот только ощущение, что Марина со мной рядом, так и не проходит. 

– Хочешь, я приеду? 

– Нет, не надо, я справлюсь. 

Она чувствовала моё присутствие, а я никак не могла её покинуть. Моя любимая мама, как бы мне хотелось тебя взять за руку и сказать о том, как сильно я тебя люблю, как жалею, что не делала этого чаще, когда была жива.

Того мужчину так и не нашли, а я была не первая его жертва и,скорее всего, не последняя. О нём говорили в новостях, участковый обходил квартиры в близлежащих домах своего участка, но без фоторобота это было бессмысленно.

Я видела его лицо и могла бы помочь, но кто прислушается к призраку. Может, ещё поэтому я не могла покинуть этот мир? Как же тогда рассказать маме о нём? Ах, если бы я могла взять карандаш и нарисовать, но эфемерное тело не давало такой возможности.

– Я недавно заходил в участок, дело по убийству Марины передали молодому следователю.

– Почему? Зачем? – мама, словно обессилев, рухнула на стул, стоящий рядом.

– Мама, не переживай, он хоть и молодой, но вроде отзываются о нём неплохо.

Мама глубоко вздохнула, сдерживая слёзы, но я видела, как затрясся её подбородок.

– Ну хорошо, может, и правда к лучшему. Дай Бог, чтобы нашли этого изверга.

Мимо лениво прошла кошка, моя любимая сиамская красавица. Она остановилась около меня, посмотрела так, будто увидела и мяукнула.

"Говорят, кошки видят призраков, может, и правда".

Я протянула руку, она, снова мякнув, подошла к ноге и легла рядом, подставляя живот.

– Кс-кс-кс, Сима, а что это ты тут разлеглась?

Мама подхватила кошку на руки и направилась в кухню доготавливать ужин. " Значит, дело передали другому следователю. Интересно".

Я подошла к своей кровати, мягкое плюшевое покрывало казалось таким уютным, мне захотелось провести по нему рукой, ощутить, как пушистые ворсинки щекочут ладонь. Я наклонилась, протянула руку, но к моему глубокому разочарованию, она утонула в кровати.

– Вот чёрт! – ругнулась я, зная, что никто не услышит.

Я раньше всегда думала, что после смерти душа попадает в рай или ад, но после смерти не было ни узкого коридора, ни дорожки в небо, даже рычащие черти не прискакали за мной, чтобы загнать в преисподнюю. Почему я здесь? Почему раз за разом возвращаюсь в квартиру к маме. Если я не могу нарисовать, не могу показать, то как смогу помочь найти убийцу.

А может, если потренироваться, то получится сконцентрироваться и толкнуть карандаш или ложку или ещё что-нибудь, как в фильме "Привидение". Но пугать маму совсем не хотелось, и я, воспользовавшись возможностью свободно проходить сквозь стены, переместилась в соседнюю квартиру. Она уже второй год стояла пустая после того, как здесь умер дедушка, в ней больше никто не жил.

Старая однокомнатная квартирка, сплошь покрытая пылью, отчаянно нуждалась в ремонте. Но мне это было неважно, я стояла перед журнальным столиком и, напрягая все свои призрачные силы, пыталась толкнуть лежащую на нём книгу.

Пальцы раз за разом проваливались в неё, я злилась и после пятидесятой попытки снова крепко ругнулась.

– Ни стыда, ни совести! – донеслось из дальнего угла зала.

Я вздрогнула и повернулась: в советском кресле с деревянными подлокотниками сидел сосед.

– Здрасте, – пробормотала я от неожиданности.

– Явилась тут без разрешения, трогает всё, ещё и матом ругается. Ни стыда, ни совести, – дед медленно встал и, продолжая ворчать, двинулся на меня.

Он мне ещё при жизни не нравился: нелюдимый, сам себе на уме, каждый день видела его у мусорки во дворе. Дед постоянно там искал бутылки, банки, набирал полный мешок и тащил на приёмку. Его можно было бы пожалеть, если бы к нему на джипе не приезжал каждую неделю сын.

– Извините, я не знала, что вы тут.

– А где мне ещё быть? Это моя квартира, и я никому не позволю здесь хозяйничать.

Лицо деда исказилось, впалые глазницы, пугали своей пустотой, а вместо носа зияла дыра.

– Простите.

И я поспешила вернуться домой.

На улице уже стемнело, мама сидела на диване и с кем-то разговаривала.

–... нет, у неё не было врагов.

– Возможно, она вам рассказывала, что-нибудь подозрительное, странное, – из телефонной трубки донёсся незнакомый мужской голос.

– Нет. Марина бы обязательно рассказала, у нас с ней были доверительные отношения.

– Могу я завтра подъехать? Мне нужно осмотреть её вещи.

– Хорошо, я завтра буду дома после двух.

– Ок. Договорились. Завтра подъеду. Доброй ночи!

Мама положила телефон и расплакалась. Беззвучно, так умеют плакать только мамы, чтобы не напугать детей, ведь она должна быть сильной.

Я села рядом и положила руку поверх её.

Мама замерла, будто почувствовала прикосновение.

– Мариша, доченька, ты прости, что плачу. Говорят, если плакать, то тебе там плохо… я постараюсь сдерживаться. "Мне обязательно надо найти этого урода, чтобы ни одна мать больше так не мучилась".

******

Самое сложное для меня всегда было ждать. Если при жизни можно было лечь спать , и время пролетало незаметно, то сейчас я маялась всю ночь. С трудом дождавшись двух, с нетерпением ждала следователя.

Когда он зашёл в квартиру, в глаза сразу бросилась его молодость и еле заметная нервозность.

– Здравствуйте! Александр Горный.

Он протянул руку, мама немного помедлила, но всё же пожала.

– Екатерина Георгиевна.

Она отвела его в мою комнату, полностью предоставив доступ ко всем вещам, даже к ноутбуку.

– Я вас оставлю, не буду мешать.

Мама вышла, оставив его одного в комнате. Мне лишь оставалось наблюдать за действиями молодого следователя. А он в первую очередь открыл ноут.

– Ну да, конечно. Сейчас ты там прям найдёшь письмо маньяка, где написано "Я слежу за тобой", – усмехнулась я.

Горный на секунду замер, посмотрел по сторонам, оглянулся, пожал плечами и снова уставился в экран ноутбука. Там как раз вылезло окно для введения пароля.

– Так-с, ну и что тут за пароль? Может дата рождения?

– Я что дура?

Следователь опять замер. Потряс пальцем в ухе, будто плохо слышал.

– Так-с. Кто прикалывается?

Встал, заглянул под кровать, в шкаф и остановился посреди комнаты.

– Ну хорошо, – он словно согласился. – Тогда какой? "Он слышал меня? Неужели такое может быть?"

– 1,2,3,4,5,6,7,Сима с большой буквы, – ответила я, в надежде, что он услышит.

– Серьёзно? То есть дата рождения это глупо, а задавать в пароле последовательность цифр – это нормально?

Александр подошёл к ноуту и ввёл пароль. Всё подошло.

– Отлично!

Он потёр руки и снова сел за стол.

– Значит, ты меня слышишь? Скажи да или нет.

Я стояла рядом с ним и видела его голубые насмешливые глаза, которые сейчас выглядели немного удивлённо.

– Слышу.

Если бы я была жива, наверно, от радости упала в обморок.

– Как здорово! Это же… это же чудесно! – тараторила я, мне так хотелось ему всё рассказать.

– Так-с! Успокойтесь, – он зажал уши руками, и когда я замолчала, продолжил. – Для начала скажите кто вы?

– Как кто? Марина я. Севастьянова. Вы же в моём ноутбуке лазите.

Горный обхватил голову руками, запустил пятерню в светлые волнистые волосы и встряхнул головой.

– Ну допустим. Как мне это проверить? Откуда мне знать, что это не пранк и не шутка?

Он снова встал, оглянулся, подошёл к двери и выглянул. Мама, как всегда, хозяйничала на кухне, оттуда доносился шум льющейся воды.

– А кто бы над вами мог подшутить? Мама живёт одна.

Александр молчал. Его взгляд уже не один раз обшарил комнату в поисках чего-нибудь подозрительного, но кроме кровати, стола и шкафа здесь ничего не было.

– А вы случайно не хотите задать пару вопросов призраку, пока связь не пропала? А то вдруг это явление временное, – меня слегка раздражала его настороженность, но с другой стороны – его можно понять, не каждый же день узнаёшь, что можешь слышать призраков.

– Ну хорошо. Давайте так и сделаем. Хотя я не особо в это верю…

– Во что именно?

– Потусторонний мир, рай, ад и всё остальное.

– Интересно. Значит, и в душу не верите?

– Душа. Хм. Скорее энергия, но это не важно, – он поморщился, словно эта тема доставляла ему неприятные ощущения. – Так-с, ну что начнём?

Он достал из кармана спортивной куртки блокнот. Я кивнула, но через секунду вспомнила, что он меня не видит.

– Да.

– Где он напал на вас?

– Рядом с домом, я как раз заворачивала за угол.

– Так-с, интересно тело было найдено на другом конце города.

– Что?

"Почему я не помнила этого? Почему помнила нападение и… потом… потом сразу квартира?"

– Это многое меняет, – Александр что-то черкнул в блокнот. – Мы ведь думали, что он вас заманил к себе в район и поэтому всё это время прочёсывали старый Кировск. Конечно, участковый здесь тоже проводил обход, но без особого энтузиазма. Значит, он специально привозил свои жертвы в заброшенные частные дома. Ваше тело нашли подростки, которые любят слоняться по заброшкам.

Он замолчал оглядываясь.

– Вы ещё здесь? – тихо спросил он в пустоту.

– Да.

Мой голос прозвучал тихо и отрешённо.

– Всё в порядке?

– Да. Просто я не помню, что было после нападения. Сразу оказалась тут – дома.

– А вы видели его?

Я вновь перенеслась в тот вечер, пытаясь вспомнить каждую деталь.

– Он напал со спины, накинул пакет и стал душить.

– Значит, не видели?

– Видела, в последний момент, я как будто увидела нас со стороны. У него худое лицо, с широкими скулами, подбородок разделён пополам. Он был в бейсболке, спортивной дутой куртке и Кроссовках. Как будто гопник, что ли… И глаза! У него выпученные страшные глаза. Я где-то читала, что такое бывает при заболевании щитовидки.

Горный стремительно записывал описание в блокнот.

– Надо теперь к криминалисту за фотороботом обратиться.

– Я могу пойти с вами.

– О, а это хорошая идея. А вам можно?

– Ну мама вроде не запрещала.

– Да я не про это. В смысле вдруг вы можете существовать только в этой квартире.

– Ну так давайте проверим. И давайте уже на "ты" перейдём.

– Не против.

Александр положил блокнот и направился к двери.

– А меня уже похоронили? – мой вопрос прозвучал неожиданно громко.

Следователь остановился и прежде чем открыть дверь ответил:

– Да, неделю назад. Тебя убили девять дней назад.

******

 Я была неуверенна , что смогу доехать до участка. Меня терзала мысль – вдруг я привязана к дому и как только отойду, на большое расстояние опять окажусь в квартире. Но, к счастью, я спустилась вслед за Горным, села к нему в машину. Он даже дверь для меня открыл, хотя я могла пройти сквозь неё.

Старенькая тойота выглядела уютно и чисто, хозяин тщательно следил за светло-бежевыми кожаными сиденьями – ни пятнышка, ни царапинки. В воздухе витал приятный аромат лаванды.

– Как вкусно пахнет.

Горный повернул ключ, машина послушно заурчала.

– Я не думал, что призраки чувствуют запахи.

– Это, конечно, странно, но я чувствую.

Внезапно я вспомнила ещё один приятный запах, и он никак не вязался с его носителем.

– Александр, ещё я вспомнила, что от него пахло дорогими духами.

Следователь осторожно выехал с парковки и только потом ответил.

– Дорогими? Как вы это поняли?

– Мы с подругами иногда гуляли по Меге и заходили в дорогие бутики одежды, там частенько, как сопровождающий товар шли духи, а рядом стояли тестеры. Мы представляли себе, что выбираем подарок парням. Один из ароматов мне очень понравился, я ещё тогда подумала, когда у меня будет парень, я обязательно подарю ему эти духи, хоть они и стоили одну мою зарплату. От маньяка пахло ими – ирония судьбы.

– И что это были за духи?

– Я не помню.

– Как так? Ты собралась купить их своему будущему парню, но не запомнила название?

– Зато я запомнила запах.

– О да! Это, несомненно, очень важно.

– И помню, где они продаются, могу показать.

– Давай сначала с фотороботом разберёмся.

– Ок.

Мимо проносились дома и многоэтажки. Люди, стоящие на остановках, сливались в одну большую массу. Участок находился на главной улице Советского района, и дорога не заняла много времени.

– Надя, привет! Поможешь нарисовать личико нашего душегуба?

Горный прямиком направился в кабинет криминалиста. Я следовала за ним, боясь отстать и потеряться.

– Кого будем рисовать, придумал?

Надя светловолосая сорокалетняя женщина, улыбнулась молодому следователю.

У Надежды на столе стоял стаканчик с кофе и наполнял терпким ароматом маленький кабинет. Она, видимо, собиралась расслабиться в конце рабочего дня, но была прервана стремительным появлением Горного.

Александр открыл записи в блокноте и диктовал, то что часом раньше рассказала я.

Она задавала уточняющие вопросы, я тут же отвечала, а Горный озвучивал ответы.

Через полчаса на меня с монитора смотрел тот самый мужчина.

– Это он, – я шепнула, Александру на ухо.

– Спасибо! То, что надо, можешь штук десять напечатать?

– Ты уверен, что портрет правильный?

– На сто процентов.

– Только ты сначала у майора спроси, можно распространять или нет. А то я потом по шее получу.

– Ок, сейчас спрошу.

Я вышла следом за Горным, но остановилась, не дойдя до середины коридора. Навстречу мне шла сухонькая старушка, но что-то в ней было неестественно. Бабка подняла голову, посмотрела на меня и улыбнулась беззубым ртом. От её улыбки стало не по себе. Горный уже умчался в кабинет, и я решила вернуться в кабинет к криминалисту. Я попятилась, стараясь не отводить взгляд от старухи. Та махнула на меня рукой и отвернувшись прошла сквозь стену.

"Ещё один призрак. Интересно, что она здесь делает?"

Через несколько минут в кабинет ворвался Горный.

– Всё печатай, главный разрешил. Или тебе ещё письменное разрешение показать?

– Горный, заканчивай язвить. Нам с тобой ещё работать и работать.

– Куда теперь? – спросила я Александра, когда сели в машину. 

– Или к твоему дому осмотреть место нападения или на место, где тебя нашли. Выбирай. 

Я чувствовала, что меня тянуло к заброшкам, словно там я должна была что-то понять или увидеть. 

– Поехали в Кировск 

Горный неожиданно резко газанул, круто повернув руль, и мы рывком вылетели на дорогу. 

Следователь заметно нервничал, стучал указательным пальцем по рулю. Я всегда думала, что следователи – это взрослые дядьки за сорок, ну никак не молодой симпатичный парень двадцати пяти лет. Что нужно сделать, чтобы добиться вести такое дело? А может, он чей-то протеже? Ну тогда вряд ли он вообще кого-то найдёт. Ведь в следователи должны идти люди с хорошей интуицией. Да и вообще, интересно почему он решил пойти в полицию. В его возрасте парни только и думают, где и в каком клубе ночью затусить. Многие парни с курса, да и знакомые так и поступали, днём в универе вечером клубы. Я же не любила громкую музыку и запах сигарет. Кстати, запах сигарет. 

– Александр я вспомнила ещё кое-что. 

– Ну? 

– Он курит. У него руки табаком воняли. 

– Хорошо. Отмечу

– Что-то случилось? Выглядишь каким-то напряжённым. 

– Боюсь не успеть до темноты. Сейчас пробки на дорогах. 

Но мне показалось, что он что-то недоговаривает. 

– Александр, ты можешь говорить со мной открыто, твою тайну я не разболтаю, меня, кроме тебя, всё равно никто не слышит. 

Он улыбнулся, а на правой щеке появилась ямочка. 

"Симпатичный", – отметила я.

– Я не боюсь этого. Просто сегодня поступил звонок… очень похожая пропажа девушки. Надеюсь, что это не наш маньяк. Слишком мало времени прошло. Раньше он убивал примерно раз в полгода. 

– Многих убил? 

– Подтверждённых случаев – три, но, мне кажется, их намного больше. Такие люди не могут остановиться, входят во вкус, чувствуют свою власть и безнаказанность. Если это случилось, то жертв станет больше. Его надо поймать. Надо. 

Александр хлопнул ладонью по рулю и замолчал. 

– А ты на кого учился? 

– Не доверяешь мне? 

– Нет, что ты. Просто хотела узнать. 

– Закончил академию МВД РФ по специальности правоохранительная деятельность. 

– Аа, понятно. В общем, я поняла: ты очень умный, поэтому и расследуешь это дело. Я права? 

– Надеюсь, умный, а иначе этот душитель останется не пойманным. Неуловимый урод! Он ни разу ни в одну камеру не попал, отпечатков нет, зацепок нет. Убийства с трудом под одно дело собрали. Почерк разный, способы убийств тоже. Единственное, что объединяет то, что он от тел в одном районе избавляется. 

"Что заставляет людей совершать преступления? Откуда в них столько жестокости? Если бы это можно было объяснить лишь жестокими родителями, но откуда тогда появляются садисты в благополучных семьях?" 

Безответные вопросы, словно надоедливые мухи кружились надо мной. Мама в детстве мне часто говорила:" Всё тайное становится явным". Меня эта фраза всегда пугала, я переживала, что она узнает про все детские шалости. А когда стала старше и столкнулась с первым предательством и обманом, я вспоминала её слова и думала, что всё равно когда-нибудь узнаю правду. И вот я уже по ту сторону жизни, а правда до сих пор не открылась, наоборот, вопросов стало ещё больше. 

Машина, заключённая в механический поток, двигалась медленно, повинуясь течению. Снова пошёл дождь, снижая видимость на метр вперёд. Из радио доносилась старая песня "Многоточия", перепетая новой группой:

В жизни так бывает

Что любовь приходит вновь

Только пламя догорает

И не льётся в венах кровь. 

Когда-то высокий голос певца заставлял моё сердце сжиматься, и стоило где-то заиграть знакомой мелодии, как я сразу начинала подпевать. Так и сейчас я не заметила, как запела. В машине  играла музыка, а мы медленно ехали в старый Кировск. 

– Хорошо поёшь, – похвалил меня Александр. 

Когда подъехали к полуразрушенному деревянному дому, на улице уже было темно. Алекс оставил включёнными фары, чтобы хоть как-то ориентироваться в темноте, и взял из бардачка фонарик. 

Я никогда не любила гулять по заброшенным местам, они хранили в себе неприятную атмосферу страха, но ходить в темноте с фонариком было ещё страшнее. 

– Так-с, значит, я маньяк. Хочу избавиться от тела, чтобы я сделал, – рассуждал вслух следователь. – Вокруг никого, значит, можно не бояться, что кто-то увидит. Я, не торопясь, подхожу к багажнику… 

Внезапно перед глазами всплыла картина. Всё тот же мужчина в бейсболке торопливо семенит к задней двери с другой стороны от водительской. 

– Нет, не так всё было. Он торопился, и тело не в багажнике было, а сзади на сиденье. 

– Откуда ты знаешь? 

– Не знаю, просто картина появилась перед глазами. А вот здесь, – я указала пальцем, и свет фонарика осветил мою руку. – Вот здесь он зацепился и порвал куртку. 

Действительно, на торчащем из косяка гвозде, висел лоскут ткани. 

– Отлично, что ещё? 

Картинка сменилась другой – я видела, как он вытащил из машины огромную клетчатую сумку, с такими бабушки на рынок ходят. Он с трудом приподнял её, и не удержав, выронил из рук, сумка шмякнулась в жидкую грязь, обрызгав его штаны. Он матюгнулся и  потащил её волоком по земле. 

– Марина, ты тут? 

Видение прервалось, но я не могла заставить себя говорить. 

– Марина… Блин, неужели исчезла. 

Алекс расстроено пнул камень, продолжая светить фонариком во все углы. 

– Я тут…– наконец, смогла выдавить из себя хоть что-то. – Я даже представить себе не могла, что он может сотворить с моим телом. Это ужасно. 

Если бы призраки могли плакать, я бы наверно разрыдалась от ужаса. 

– Такая практика нередко встречается среди преступников. В попытке избавиться от улик не только расчленяют. В истории криминалистики каких только способов не зафиксировано, со временем перестаёшь реагировать, иначе можно сойти с ума. 

Я пыталась успокоиться, но мне никак не получалось взять себя в руки. 

– Да, я понимаю. Ко всему можно привыкнуть. Человеку, который ужасы не мог смотреть, теперь приходится видеть страшные картины в собственной голове. 

– Понимаю. На сегодня закончим или ещё посмотришь? 

Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться, но больше ничего не шло. 

– Наверно всё. Больше ничего не идёт. 

Алекс вытащил небольшой полиэтиленовый пакет и положил туда кусок оторванной ткани. 

– Что ж пошли. Отвезти тебя домой? 

– Если честно мне уже не важно. 

– Так-с, хватит хандрить. Поехали ко мне, чтобы тебе не скучно было. Самоубийством жизнь уже не закончишь, но кто знает, к каким мыслям подтолкнёт твоё одиночество. 

Алекс жил в съёмной холостяцкой квартире с идеальным порядком. Даже я с патологической любовью к чистоте удивилась, как расставлены книги на полке – не по алфавиту, как привычно, а по цвету.

Открытый книжный шкаф от пола до потолка включал в себя разнообразную литературу. Из того, что я успела заметить: "Унесённые ветром", "Преступление и наказание", "Шерлок Холмс", "Убийство в восточном экспрессе". На самой нижней полке, судя по цвету, стояли более профессиональные книги, их авторы были мне неизвестны, но названия говорили сами за себя – "Методика предварительного следствия и дознания"," Полицейская психология","Психология преступника и расследования преступлений".

– Интересная подборка.

– Ты про книги?

– Ага.

– Там не все мои. Раньше здесь жила учительница, сейчас её забрали к себе дети, а книги остались. Мои только снизу.

– А так, значит, это не твоя идея расставить их по цвету?

– Почему же. Моя. Не люблю, когда рябит в глазах. Три часа тогда потратил, чтобы всё расставить.

– Понятно. Я смотрю у тебя и техники совсем никакой нет. Ты боишься, что за тобой будут шпионить?

Саша удивлённо поднял бровь, скидывая с себя куртку на диван.

– С чего ты взяла?

– Телевизора нет, компьютера тоже, даже пылесоса… – я ещё раз оглянулась. – Нет.

– Мне некогда смотреть телевизор. Работа, понимаешь ли. А пылесос в шкафу. Располагайся и не переживай в квартире уже убрано. Я в душ.

Пока Алекс мылся я осмотрела кухню, заглянув сквозь дверь в холодильник, обнаружила пустые полки кусочек сыра и десяток яиц. Новое качество прохождения стен мне нравилось всё больше и больше, но с другой стороны, я не могла даже почитать – книги не задерживались в моих руках.

– Марина, ты где? – крикнул Саша высунув голову из дверей ванны.

– В кухне. А что?

– Отвернись, я полотенце забыл. Мне как-то не по себе разгуливать голышом, когда девушка в гостях.

– Хорошо.

Я отвернулась. Его отношение заставляло и меня относиться к себе, как живому человеку, но стоило лишь к чему-нибудь прикоснуться, как сразу вспоминала, что я призрак.

Переодевшись в чистое Алекс зашёл на кухню, достал яйца из холодильника.

– Слушай, меня тут мысль посетила. Если призраки существуют, то, значит, все истории о них не вымысел. Ну или почти все.

Щёлкнул электрическим розжигом на плите, поставил сковороду.

– Ну и?

– Они умеют пугать людей, греметь цепями, для них не существует преград.

Он ловко разбил яйцо в сковороду.

– И я подумал, мне не помешал бы помощник, который умеет наводить жуть на преступников, да и не только на них… и сквозь стены проходить тоже отличное качество. Пошли ко мне в напарники? Правда я не знаю, чем тебе платить.

Я не знала как реагировать. Вдруг это шутка? А если нет? На всякий случай хохотнула.

– Ты это серьёзно?

– Вполне. Или у тебя есть другие незаконченные дела?

– А ну если так… то, – одно незаконченные дело у меня точно было. – Вот только проблема есть.

Саша вопросительно посмотрел в мою сторону, словно видел меня.

– Я двигать вещи не умею.

– Надо попробовать. Как-то же они это делают.

Когда яичница приготовилась, я с лёгкой завистью смотрела, как он поглощает её большими кусками. Есть совсем не хотелось, просто скучала по вкусу еды.

– Марина, сосредоточься. Подумай о чем-нибудь хорошем, самом, самом. То что вызывает у тебя самые приятные чувства.

Я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

"Мне семь. Мы наряжаем ёлку. Мама ещё молодая и радостная стоит рядом и хвалит нас братом. Она включает гирлянду, тушит свет, комната озаряется разноцветными волшебными огоньками. Мама обнимает нас, а на душе так тепло и приятно, и кажется так будет всегда".

– Представила? Теперь толкай карандаш.

Саша соорудил из стула мини столик и положил на него карандаш. Моя задача была толкнуть его пальцами. Но ни злость, ни радость не активировали эту возможность. Провозившись полтора часа с попыткой толкнуть хоть что-нибудь, Саше пришлось признать, что научить призрака не такое уж и простое занятие.

– Всё сдаюсь! – громко заявил следователь, отодвигаясь от стула. – Пора признать, что учитель из меня никакой. Но имей ввиду призрачный напарник мне всё ещё нужен.

– А у меня и выбора то нет, – грустно заметила я. – Либо в тишине сидеть, либо с тобой, ты хотя бы меня слышишь.

Последние воспоминание о ёлке напомнило, что это безвозвратно утрачено.

Часы на стене показывали двенадцатый час и Саша, с трудом сдерживая зевоту, встал с пола и лёг на диван.

– Чем ночью будешь заниматься? – спросил он затухающим голосом.

– Ничем.

Но он уже не слышал. Всегда поражалась способности людей засыпать за три секунды.

******

Ребята гурьбой высыпали на крыльцо школы, обгоняя друг друга, словно ещё одна минута проведённая в здании, могла стоить им жизни.

Кто-то бежал сразу домой, кто-то к парковке, а некоторые остались на крыльце, поджидая родителей.

Максим тоже ждал маму или бабушку, он прекрасно знал дорогу домой, но мама строго наказала никуда одному от школы не отходить. С незнакомцами не разговаривать и на сладости не вестись.

– Мальчик, здравствуй! Не подскажешь, а второй "А" уже вышел?

– Да.

Максим украдкой бросил взгляд на дедушку, тот держал в руках палку, но стоял совершенно ровно, не опираясь на неё.

– А Настенька, внучка моя вышла?

– Не знаю. Вы, наверно, ошиблись, во втором "А" Насть нет.

– Да как же нет? Должна быть. Она мне сама сказала.

– Может вы школой ошиблись?

– А какой адрес у этой?

– Бородина 12

– Ой, а мне нужна Светлая.

– Так это дальше.

Дедушка устало опустил голову и Максиму даже стало его чуточку жалко. Незнакомец уже отошёл на несколько шагов, но внезапно повернулся к мальчишке.

– А можешь мне дорогу показать куда идти?

– Не могу, я брата жду.

– Брата? А так может я тоже его подожду, а вы потом мне покажете где школа находится?

– Не, не смогу. У меня нога болит, я поэтому брата и жду.

Дед стоял вполоборота, жалко сгорбившись.

– И что мне теперь делать? Настенька, наверно, уже испугалась, – тихо причитала старик, но так, чтобы Максим всё слышал.

– Так вы выйдите за ворота и спросите у прохожих.

– О! А ведь и правда, что же я. Спасибо тебе мальчик. Можно тебя угощу?

– Не, спасибо. У меня зубы болят.

– Что это ты больной весь. И нога болит, и зубы.

– Так ведь вредный молодой.

Тут, наконец, подошла мама.

– Не замёрз?

– Нет, всё хорошо, мамочка.

Максим радостно подпрыгнул и обнял маму за талию.

– Ну пошли тогда домой.

– Пошли. Там, кстати, дедушка какой-то просил показать где школа пятьдесят первая находится.

Они обернулись, но никакого дедушки уже не было.

******

Я словно вынырнула из реальности и даже сначала не поняла где я. На улице уже светало. Саша все ещё спал, игнорируя все будильники.

– Саша, Саша. Вставай!

– Что? А? Кого?

– На работу опаздываешь, девятый час уже.

– Что? А, работа. Это да… надо.

И снова рухнул на подушку.

– Саш, я знаю почему вы его поймать не можете.

– Что? – парень резко сел, словно его окатили водой. – Почему?

– Он перевоплощается в других людей, как актёр.