После измен. Право на любовь

Прошло две недели, как я уволилась, и всё это время я приводила дом в порядок. 

Муж удивлялся, зачем тратить время и силы на мытьё окон? Ведь для этого существует клинговая компания. Но мне хотелось самой. 

За несколько дней привела их в порядок. Постирала тканевые шторы, почистила роллеты. 

И, наконец, принялась перебирать шкафы. 

С момента заселения в дом, генералила его так тщательно, пожалуй, впервые. 

Методично одну за другой перебирала полки, сортируя вещи на нужные, поношенные и давно неактуальные. Набралось несколько пакетов. Из своих вещей я, слава богу, не выросла. Но, будучи женой публичного человека, я должна была одеваться элегантно и скромно. Поэтому яркие, экстравагантные вещички из своей прошлой студенческой жизни я безжалостно выгребала из дальних уголков гардеробной. 

На полках дочери тоже стало свободнее. Геле уже исполнилось шесть и она за лето почти всё обросла. 

Вздохнула. 

Как ни грустно было расставаться со школой, семья дороже. 

Рома много работал. Я, когда выходила за него, понимала, что ему необходима будет моя поддержка. Знала, что далеко пойдёт. Уже тогда его выдвинули в кандидаты депутатов. 

Вот и старалась всегда, чтобы рубашки были безупречно свежими, а завтрак и ужин разнообразными. Но всё равно часто случались казусы. Особенно весной, когда необходимо было усиленно заниматься с отдельными учениками. Муж неустанно убеждал, чтобы я уволилась. 

В итоге пришлось согласиться. Давно пора было родить второго. Рома хотел, чтобы у нас было как минимум трое ребятишек, но всё не получалось. Гелю он, конечно, обожал. Но я видела, как загорались его глаза, когда смотрел на мальчишек. 

Вот и решила уволиться и заняться здоровьем всерьёз. Возможно, придётся прибегнуть к Эко, но сначало предстояло обследоваться. 

Постепенно дошла очередь и до вещей мужа. Но в его шкафу у меня всегда был порядок. Поношенные рубашки и джемпера я регулярно отправляла в утиль. Бельё и носки проверяла в стирке и тоже не церемонилась. Мой Рома был лучшим из мужчин, поэтому и выглядеть должен был соответствующе. 

Познакомилась с ним благодаря его брату. С Олегом учились в одном институте. Он пытался ухаживать за мной. Как-то заехали к нему – дверь открыл Рома. 

Влюбилась в него с первого взгляда. Именно таким я представляла своего будущего избранника: уверенным, целеустремлённым, надёжным и невероятно сексуальным. От одного его бархатистого голоса мурашки разбегались по коже и прятались внизу живота…

Роман был старше нас на шесть лет. 

Он уже тогда закончил Московскую бизнес-школу и поступил в Российскую академию народного хозяйства. 

Я видела, что нравлюсь ему, но он считал меня девушкой брата. Пришлось расстаться с Олегом. Вышло это коряво. Тот пытался признаться в любви, а я сказала, что люблю его брата… 

Я старалась не вспоминать тот вечер. 

А свекровь до сих пор меня недолюбливала. Считала, что я испортила ему жизнь: вскружила голову и бросила. Упрекнула даже, что у Олега из-за меня до сих пор нет семьи. 

Но я так не считала. 

После меня тот менял не только девушек как перчатки, но и машины, и работу… 

Машинально перебирая плечики с рубашками мужа, развешанными по цветам, думала, как мне всё-таки повезло с ним. А могла ведь никогда не встретить… Кто знает, как бы сейчас сложилась моя жизнь?

Пересмотрела галстуки, пиджаки и брюки. 

Нет. Старых вещей не нашла. И в чистку отправлять пока нечего. 

Вот только пиджак… 

Как же я не заметила? На лацкане какие-то красноватые пятна. Присмотрелась: они походили на следы от помады. 

“Да ну”... 

Взяла салфетку, потёрла. На ней остался рубиновый цвет. У меня априори такой помады не было никогда. Рома не любил вызывающие оттенки. 

Сердце неприятно ухнуло вниз и, отяжелённое тревогой, не спешило обратно. 

“Нет. Это какое-то недоразумение, – пыталась выровнять сбившееся дыхание я. – Рома не раз рассказывал, в каких условиях проходят их встречи на предприятиях. Этому должно быть какое-то объяснение”. 

Но легче не становилось. 

“Хватит киснуть, Таська! – тряхнула головой, захлопывая шкаф. – Ты всего ничего, как уволилась, а уже мерещится тебе бог знает что! Рома приедет и на смех твою ревность поднимет, вот увидишь!”

Вытащила мешки со старыми вещами на веранду, и осмотрела критическим взглядом растения на террасе. 

“Вы у меня следующие по плану, – проговорила вслух, чтобы перестать думать про мерзкие пятна на пиджаке. – Землю завтра привезут и пересажу!”

Трель домофона разнеслась по дому, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. 

“Тьфу ты”, – выдохнула, заглядывая в монитор. Возле ворот стояла девушка с каким-то бланком в руках и рюкзаком за плечами. Нажала на кнопку впуская. 

Обычно там находился охранник. Но сегодня у Кости жена надумала рожать, и я его отпустила. 

Я вообще не понимала, зачем нужна была эта охрана. Но мужу было виднее, и я не спорила. Но сегодня он уехал в командировку, поэтому я не стала вызывать сменщика Константина. 

– Добрый день, – я приветливо улыбнулась, разглядывая яркую, как бабочка, гостью. – Вы по какому вопросу? – придерживая дверь, выжидала, что та ответит. 

– Эм-м… – она выглядела растерянной, но при этом в упор разглядывала меня. – СПА-массаж на семнадцать часов заказывали? 

– Какой массаж? Вы что-то напутали, – усмехнулась я, собираясь захлопнуть дверь. – Я никого не приглашала. 

– Подождите! Я не напутала! Вот, – показала бланк с моим адресом. – Пишите тогда отказ! Я что, из своего кармана платить буду?! – возмущённо округлила глаза. 

– Но я ничего не заказывала… – опешила я от её натиска. 

– Я не знаю, вы, не вы, но спросят с меня! Напишите, что передумали. 

– Чёрт-те что, – пробормотала я, глядя на неё с подозрением. – Входите. Но имейте в виду, у меня камеры установлены и пишут на пульт охраны. Если вы мошенница, то не советую… 

– Скажете тоже, – усмехнулась девица, протискиваясь между мной и дверным косяком в прихожую. – Вы меня извините, но можно я в туалет у вас схожу? 

– Ну, идите, – с недоумением пожала я плечами. – Что писать-то? Дайте, я пока посмотрю заказ,  – протянула руку за бланком. 

– Я сейчас, – юркнула та за дверью гостевого туалета, сделав вид, что не расслышала. 

“В чём прикол-то? Или всё-таки схема мошенничества?” – ломала голову я в ожидании гостьи. 

В холле повис амбре дорогого парфюма девицы.

Муж тоже постоянно пользовался туалетной водой. Я сама подбирала ему аромат с учётом его характера. Мне хотелось, чтобы он подчёркивал его мужественность и неотразимость. Но сама парфюмом пользовалась редко. В школе это не приветствовалось…

Дверь санузла распахнулась, и девушка вышла, разговаривая по телефону. 

– Берёзки? Почему Берёзки? В заказе Норильская улица… – заглянула она снова в бланк. – А-а, – лицо озарилось. – Вот балда! Это я перепутала и выписала его домашний адрес… – хлопнула себя по лбу. – Но в Берёзки я доберусь не раньше чем через час. Позвоните ему, предупредите, – проговорила и сбросила вызов. 

– Простите, ошибочка вышла! – скользнула по мне странным взглядом. В нём читалось превосходство. Стало не по себе: девица по вызову смотрела на меня с сочувствием. 

Мельком посмотрелась в зеркало. 

Пижама сидела безупречно, но на фоне яркой девицы я смотрелась блёкло. 

– Девушка, раз уж вы вошли, – приосанилась я, вспомнив, что жена депутата никогда не должна терять достоинство, – потрудитесь объяснить, чей домашний адрес вы выписали, и что происходит в Берёзках? Где это? 

– В Берёзках? – выгнула безупречную бровь та. – Там находится загородная резиденция вашего мужа. Или вы не знали?! – фальшиво удивилась та. – Цветочная двенадцать. Там сегодня большое мероприятие намечено, –  невинно добавила она. – До свидания! – направилась к выходу, но в дверях обернулась. – И, дружеский вам совет: выбросьте эту пижаму. В ней вы похожи на мышь. 

Всё это время я стояла, как столб, но последние её слова задели за живое…

– Да неужели?! – воскликнула я вдогонку. – Лучше быть серой женой депутата, чем яркой девицей по вызову! – выплюнула порцию негодования ей в спину. 

“Это надо?! Да, кто ты такая, чтобы советы мне давать? – первые несколько минут после её ухода во мне плескалась ярость. – Вот сучка!... – прикусила до боли губу, чтобы не разреветься. Выглянула в окно кухни. Визитёрша открыла калитку и, с высоко поднятой головой, вышла. 

Трясущимися руками поправила занавеску и на ватных ногах вышла в прихожую. Остановилась возле зеркала. 

Моя мраморная кожа даже летом не загорала. Обычно лицо оживляли зелёные глаза. Но сейчас, оставаясь в тени, потухли. 

Я всегда думала, что косметика старит. В свои двадцать восемь без неё я выглядела моложе. 

Когда училась в институте – красилась, но мама постоянно внушала, что косметика на молоденьких девушках выглядит вульгарно. Потом муж убеждал в том же. И я привыкла. 

А сегодня, неожиданно, увидела себя другими глазами…

Или дело не во мне? 

Я прислонилась затылком к стене и медленно сползла на холодный плиточный пол. 

“Не может быть! Рома говорил про происки врагов и конкурентов. Он публичный человек. Не зря же он держит в доме охрану! Видимо, чтобы такие вот визитёрши не просачивались. А я-то, дура! Сама открыла! Везде трубят про мошенников, а Тася их сама в дом впускает. Идиотка! Она же затем и приходила. Хотела внести раздор в нашу семью. Чтобы я усомнилась в честности мужа, – включила логику я. – Но он в Москве, я это точно знаю. Сейчас, вот, позвоню и все сомнения развею!” 

Легко подскочила и ринулась в гардеробную за гаджетом. 

Набрала номер Ромы. Не дождавшись гудков сообразила, что там плохая связь. Поспешила в кухню. Но и там вместо гудков услышала металлический голос: “Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны…”

“Господи! Ну, конечно! У него же сейчас встреча, а я названиваю”. 

Муж во время встреч и совещаний включал режим полёта. 

Во мне словно запустился атомный реактор. Всё внутри ходило ходуном, заставляя двигаться. Заметила на стеклянной столешнице ляпы. Принесла флакон для мытья стёкол и, борясь с желанием набирать номер мужа снова и снова, начала методично оттирать всё, что попадалось под руку, пока не почувствовала, что задыхаюсь от удушающих испарений. 

Приоткрыла окно на проветривание и, наконец, позволила себе ещё раз набрать его номер. 

Результат был тот же. 

“Вот зараза! – выругалась, барабаня пальцами по подоконнику. – Либо я сейчас съезжу в эти долбанные Берёзки, либо голова лопнет от навязчивых домыслов”.

Проклиная непрошеную гостью, схватилась за джинсы, но тут же швырнула их обратно на полку. 

Что, если там и правда мероприятие? Не могла же явиться туда как попало…

Зачесав волосы назад, собрала их под заколку. При выборе костюма решительно достала ярко-синий. Мне он нравился, но Рома говорил, что он слишком вызывающий, поэтому я его практически не носила. Но сейчас мне нужна была яркость хоть в чём-то. 

Перебрала косметику, но красить ресницы передумала: столько лет ходила как есть, сегодня тоже не тот случай, чтобы менять имидж. Нанесла на губы блеск и, прихватив клатч с документами, отправилась в гараж. 

“Надеюсь, я Роме не наврежу своим визитом в Берёзки”, – шевельнулись запоздалые сомнения, но я уже завела свой верный Hyundai Solaris, поэтому колебалась недолго. В таком состоянии я готова была добираться туда пешком, лишь бы не изводить себя дурацкими сомнениями, больше похожими на паранойю. 

О том, что я скажу, когда приеду – старалась не думать. 

“Сориентируюсь на местности”, – отмахнулась от беспокойных мыслей, игнорируя голосовой помощник, взывающий снизить скорость. 

До пункта назначения навигатор показывал сто метров, но я и без него уже видела цель моего приезда в Берёзки: среди более скромных по размерам домов в посёлке этот особняк выделялся и виден был издалека. А ещё, на подъезде к нему в конце улицы, я заметила скопление машин. 

Притормаживая, соображала. Если там тупик, то лучше было припарковаться где-то здесь, чтобы не выезжать потом задом. 

На дороге бросать машину не хотелось. Дорога узкая, местные лихачи запросто могли задеть. 

На мою удачу вездесущая сеть “Магнит” не обошла и Берёзки. Свернула к магазину и оставила свой Солярис на небольшой парковке. 

Пока шла к особняку, тряслась, как новичок в школе. 

В животе неприятно подсасывало, то ли от голода – поесть я сегодня не удосужилась, то ли от страха. 

Снова навалились сомнения. Какого чёрта я послушала эту сумасшедшую девицу? Ну – мероприятие. И что? Этих мероприятий у Ромы немерено. Впервые, что ли? Небось помощник позвонил от его имени. Не сам же он в салон обращался. Правда, непонятно тогда, откуда у них наш домашний адрес? 

Не доходя до ворот, остановилась. 

“Сейчас приду такая, без приглашения, и что? Кто меня пустит?” – на удивление, голова начала соображать здраво, и я снова набрала номер мужа. 

Мне не хотелось быть игрушкой в руках незримого кукловода. Ведь зачем-то эта девица сообщила мне адрес выездного мероприятия… Вряд ли из лучших побуждений. Судя по её острому языку, она вряд ли была склонна к доброжелательности. 

Тогда ей это было зачем-то надо. 

Зачем? 

Вызвать во мне ревность? Подставить меня? А может она наводчица, и сейчас, пока нет ни меня, ни охраны – нас грабят? – в голове промелькнули кадры из полицейской хроники. 

“Нет, Тася! В тебе явно погибает сценарист сериалов”, – вздохнула я от всей той чуши, что лезла в голову. 

В доме были установлены камеры. Притом вряд ли кто-то знает, что дом мы не сдаём под охрану. Да и воровать у нас по большому счёту нечего. Технику если… Это в фильмах показывают, что если человек у власти, то стремится к мещанству. У нас с Ромой всё не так. Да, я люблю уют и он тоже. Но для этого не нужны дорогие полотна художников на стенах… 

Я готова была рассуждать о чём угодно, лишь бы не о том, что у Ромы телефон до сих пор был вне зоны. 

Стояла в раздумье, и никак не могла решиться. Скорее всего, я просто боялась узнать о муже то, что могло изменить наши отношения. 

Мимо шли парень с девушкой, держась за руки. На вид им было лет пятнадцать. Остановившись в нескольких метрах от меня они, как ни в чём не бывало, начали целоваться. 

“Звездец просто!” – хотела сделать им замечание, но вдруг почувствовала себя престарелой грымзой. 

“Не надоело быть правильной? – с насмешкой одёрнула я себя. – Тася, ты настолько привыкла жить по Роминым правилам, что они уже из ушей у тебя лезут! А осталось ли хоть что-то от прежней тебя? Ты приехала узнать правду… Так чего ссышь? Боишься этой правды?” – хлестала себя наотмашь, пытаясь побороть робость. 

Просто я испугалась, что если уеду, даже не попытавшись хоть что-то выяснить, то совсем себя уважать перестану. 

Действительно, что осталось от меня?

Рома  верёвки вил из меня. Притом делал это умело. Он не давил, а умело убеждал. Так, что я сама в итоге принимала нужные ему решения. 

Так было всегда. С моей работой в школе тоже.
Я с детства мечтала стать учителем младших классов, и я им стала. За годы работы ни разу не пожалела, что выбрала эту профессию. Но мужу изначально не нравилась моя работа. Постоянно находил в ней минусы и, указывая на них, удивлялся, зачем мне всё это нужно, если платят там копейки. 

И я снова уступила, прикрыв малодушие аргументом, что если придётся делать Эко, то, скорее всего, придётся выходить на больничные. А кто в этом случае будет меня замещать? 

– Так, хватит! Лучше выглядеть в глазах мужа ревнивой идиоткой, чем грызть ногти от неведения и сомневаться в его верности! – прошипела себе и, отбросив сомнения, ринулась к воротам. 

Подходя ближе, изобразила безразличное высокомерие. Именно так смотрели жёны высокопоставленных чиновников на светских приёмах. Меня они бесили. Но сейчас это могло пригодиться. Я издали увидела охранника, поэтому молила бога, чтобы он до меня не докопался. 

Игнорируя его, решительно подошла к калитке. 

– Простите, – кашлянул тот за плечом. – У вас есть приглашение? 

– А? – обернулась. Мужчина лет сорока строго смотрел на меня. И шанса ему понравиться у меня явно не было. – Ой, точно! Простите, не заметила вас, – на ходу поменяла я тактику, открывая клатч. – Вот чёрт! – перебирала документы, заглядывая под корочки. – Простите, это не вам, – бормотала, соображая, как поступить дальше. Было понятно, что просто так он меня не пропустит. – Вы извините, – изобразила растерянность. – Видимо, я его в другой сумочке оставила. Но, поверьте на слово, у меня оно есть! Ну, не ехать же за ним обратно… 

– Ладно, – проговорил тот, и я затаила дыхание, боясь спугнуть удачу. – Паспорт или права предъявите, я сверюсь со списком приглашённых… 

“Чёрт!”, – мысленно выругалась я и полезла за паспортом. 

– Вот, – протянула документ, размышляя о дальнейших действиях. Было понятно, что очаровать его не получилось, разжалобить – тоже. Оставалось только наорать. 

– Вавилова? – прищурился, окинув взглядом, и быстро пролистал паспорт до страницы, где стоял штамп ЗАГСа о регистрации брака. – Подождите, проверю по спискам, – вернул документ и скрылся в будке. 

“Серьёзно как тут всё, – покосилась на здание. За забором виднелись хвойные деревья. Слышались голоса и смех. – Охрана. Ворота. Дом огромный. Интересно, здесь кто-то живёт? Хотя вряд ли”, – про себя рассуждала я. 

На загородную дачу здание не походило. Оно скорее напоминало небольшой отель. Может это развлекательный комплекс? Но, спрашивается, почему в этой дыре? Хотя… Теперь никто пешком не ходит. А приехать хоть сюда, хоть в любой район города – одинаково по времени.

– Простите, Таисия Павловна, – из будки вышел охранник, – но вас в списках нет, поэтому пропустить я вас не могу.

Слух резануло “Таисия Павловна “. Он мельком заглянул в паспорт, сбегал, полистал списки и не забыл моё имя-отчество? Верилось с трудом. Хотя, возможно, он бывший полицейский. У них профессиональная память.

– Какого чёрта вы мне тут проверку устраиваете?! – воскликнула, изображая стерву в попытке прорваться боем. – Какие списки вам ещё нужны? М-м?! Вы что, фамилию мою не разглядели? Я сейчас мужу позвоню – останетесь без работы!... – я, кажется, вошла в роль, но щёки горели не от гнева, а от стыда – понимала, что это уже перебор: я никогда не позволяла себе говорить с незнакомыми людьми в таком тоне. А сейчас перешла все условные границы. 

“А если нас услышат? Выйдут знакомые мужа. Узнают меня…”

– Простите, если обидел вас, – охранник выпрямился, расправляя плечи. – Но у меня должностные инструкции. Я не могу их нарушить даже в виде исключения. 

Я сникла. 

– Не могу, меня тогда точно уволят, – добавил чуть мягче. 

Я ещё раз окинула взглядом виднеющееся за забором здание и пошла прочь. 

Мне следовало извиниться перед охранником за свой дебильный наезд. Он ведь действительно ни при чём. Но не стала. Я и без того здорово опозорилась. Лепетать после такого выпада значило показать себя неврастеничкой. Наверняка он знал мужа. Может, не лично. Но фамилию точно мог слышать. Потом начнёт говорить, что жена у депутата больная на голову. 

“Нет уж. Пусть лучше думает, что стерва. Стерв мужики уважают. Принимают за своих, наверно. Те тоже целеустремлённые.” 

В носу хлюпало от стекающих по щекам слёз. Достала из клатча салфетку, высморкалась. 

Мой золотистый Солярис стоял на парковке один. Отражая лучи повисшего над кромкой леса солнца, смотрелся не под стать мне чересчур жизнерадостным.

Из клатча неожиданно разразилась мелодия, установленная в телефоне на мужа. 

– Да. Алло… – поспешно ответила я, но почему-то не смогла добавить обычное “любимый”.

– Тая, добрый вечер! – проговорил муж бодро. – Ты где? 

– Я?... – растерялась, окидывая взглядом крыши частных домов за линией забора. – Дома. А что? – ругая себя за малодушие, выжидала, что он скажет. 

“Ну, не с плеча же рубить!” – огрызнулась себе. 

– Мама звонила, сказала, что Геля, кажется, заболевает.

– А чего она тебе звонит, а не мне? – фыркнула я, поджимая губы, ничуть не удивляясь. Такой расклад вполне был в характере свекрови. 

Галина Михайловна любила такое устраивать, выставляя меня не в лучшем свете. Видимо, и в этот раз решила, что раз я не звоню ей каждый час, справляясь, как у них дела, значит, плохая мать… 

– Не знаю. Обиделась, наверно, что ты не позвонила сама, – проговорил недовольно. 

“Мама дорогая!” – надула щёки я и медленно выдохнула. 

– Я звонила ей днём. С Гелей было всё в порядке, – начала оправдываться, но меня задел его тон. – Но если что-то не так, то она должна была мне позвонить сразу. А не тебе в Москву! 

“Она же сама попросила привезти ей внучку. И что? Уже устала?”

– Тая, не усложняй. Просто забери Гелю и всё! – повысил голос. 

– А ты сам где? – опомнилась я. – Почему телефон весь вечер отключён? 

“Удивительно просто! Я до него дозвониться не могу, беспрестанно набирая, а свекровь, что, по другой линии звонила?”

– Как где? В Москве, – усмехнулся он. 

На душе чуть-чуть полегчало: муж говорил как ни в чём не бывало. Вряд ли человек с нечистой совестью смог бы говорить так спокойно. 

– Но, я тут дела утряс, – продолжил он, – так что жди сегодня! К ночи буду, – проворковал, окончательно успокаивая меня. 

“Вот дурында! Девица явно из конкурирующего лагеря. Надо Рому предупредить!”

– Что приготовить, любимый? – улыбнулась, отметив, что обычное “любимый” легко слетело с языка. 

“Всё же насколько чарующе действует на меня его баритон!... ” – с удивлением наблюдала, как меняется моё состояние от резкого минуса к предвкушению встречи. 

– Себяяя! – проговорил он, и сердце подпрыгнуло… 

Только что это?! 

– Рома, а это что сейчас было? – напряглась я. 

– ... что ты имеешь в виду? Не понял, – в голосе прозвучало беспокойство. 

– У тебя там музыка… И почему кто-то хихикал? 

– Тая, ты что, ревнуешь меня? – снова знакомые чарующие нотки. – Зря! Ты  у меня одна такая… 

– Но я слышала!... – упёрлась я, понимая, что семена сомнений начали укореняться. И лучше выяснить сразу, чем я снова буду терзать себя домыслами. 

– У водителя магнитола работает, – проговорил недовольно. По радио, наверно… А ты что подумала? 

– Я ничего не подумала. Просто услышала и спросила, – проговорила устало. 

– Ну-у, что моя Тася скисла? – начал сюсюкать как с маленькой. – Соскучилась уже? Скоро приеду… – голос мужа снова звучал бархатисто, но мурашки по коже почему-то не бегали. 

– Позвони, пожалуйста, маме. Я скоро приеду за Гелей, – перевела тему, понимая, что по телефону, не видя глаза мужа, я всё равно ничего не пойму. 

“Вот вечером приедет, и я во всём разберусь!”

– Ладно, позвоню. Всё, Тась, у меня звонок по другой линии… – заторопился он. – До вечера! 

Разговор с мужем вызвал двоякие чувства. С одной стороны, что-то явно было не так. С другой – я не могла не верить ему. Он говорил со мной, как обычно. Невозможно так естественно притворяться. Я слышала в его голосе желание. Да и проблем у нас с близостью не было. Уж я-то знаю… В школе коллектив женский. Если у кого-то что-то случалось – знали все. И если муж кому-то изменял, как правило, сексуальные отношения у них тоже не ладились. 

Но у нас с этим всё было хорошо. Не так, конечно, как в первые годы, когда Рома хотел меня в любую минуту, оставаясь наедине. Сейчас мы стали старше. Привыкли, наверно, друг к другу. Но всё равно, в каждый выходной старались устроить романтик… 

Из динамиков лились слова песни, проникая в самое сердце:

“Сердце бьётся в сердце - я тебя люблю, 

Тебя люблю, 

Тебя люблю… 

Не пытайся искать другую

Я сошла с ума – паникую, 

Я стою в одном шаге от края…”

Во дворе многоэтажки, где жила свекровь, с парковкой было не очень, но мне повезло. Оставив машину, направилась к дому. Издали увидела, что к подъезду подходит пара и, чтобы не звонить в домофон, заторопилась догоняя, 

В лифт тоже вошли вместе. Девушке было на вид лет двадцать с небольшим, а мужчине явно под сорок. И по тому, как та висла на нём, было понятно, что она не дочь и явно не жена. Покосилась на его руку. Кольца на пальце не было. Но белёсая полоска на бронзовой коже виднелась…

“Вот козёл! – с отвращением отвернулась. – Как не стыдно в глаза потом жене смотреть?”

От возмущения бросило в жар. 

Свекровь открыла сразу, словно ждала меня под дверью. 

– Привет! Бежала, что ли? Красная такая, – усмехнулась, впуская меня в квартиру. 

“Угу! Покраснеешь тут. Кругом одно бля@во…”

– Вечер добрый! Что с Гелей? – забеспокоилась не на шутку, видя, что та не бежит меня встречать. 

– Ну-у… – пожала та плечами. – Покашливает. 

– В смысле? – скинув туфли, чуть не бегом направилась в комнату. Геля сидела в наушниках возле телевизора и размахивала руками, ритмично дёргаясь. 

– Доча! – окликнула её, снимая наушники. 

– Мама?! А ты что приехала? Ты же сказала, что завтра заберёшь, – удивлённо округлила та и без того огромные глаза. 

– Так ты, вроде как, заболела… – с недоумением обернулась я на свекровь. 

– Ну, я же не врач! – поджала губы та, разводя руками. – Подкашливала. Думаю, мало ли что… 

– Бабушка! Так это же я супом подавилась тогда, – рассмеялась Геля. – Ты же сама мне по спине хлопала. Забыла? 

– Ну, забыла, значит, – вспыхнула свекровь. – Решила перестраховаться. Посмотри горло у неё... Я не умею. 

Сходила за ложкой и заглянула дочке в рот, развернув её к свету. 

– Всё хорошо, – задумчиво прикусив щеку, покосилась на свекровь. Та, отвернувшись, собирала разбросанные по столу карандаши в коробку. 

– Ну и слава богу! – откликнулась она. – Чай будешь? 

– Нет. Рома сегодня приедет. Поеду ужин готовить. Геля, собирайся, – выключила я телевизор. 

– Так чего ты её будешь забирать? Раз всё хорошо, то пусть остаётся, – всполошилась свекровь. 

– Нет, Галина Михайловна, вдруг что. Я уж лучше дома за ней понаблюдаю, – виртуозно выкрутилась я, чтобы не препираться. Перспектива мчаться с утра сюда снова не прельщала. 

– Как знаешь. Тебе виднее, – проговорила обиженно. – Гелюшка, мы там с тобой пазлы не дособирали, так я уберу. Ты не волнуйся. Мы с тобой в следующий раз дособираем, – обняв, поцеловала внучку в макушку. 

“Ну что ж, – вздохнула я, – невестка – гадина! Ребёнка бабушке не даёт”. 

– Галина Михайловна, давайте с вами договоримся на будущее: если я оставляю вам Гелю, то по всем вопросам, связанным с ней, вы звоните мне, а не Роме. Ладно? Он же всё равно ничем помочь вам не может. Он работает, – решила всё же проговорить с ней сложившуюся ситуацию. 

– Он спросил, как Геля, я и сказала. Что мне с сыном уже и поговорить нельзя? – взбеленилась снова. 

– Господи! Конечно, можно поговорить. Просто он расстроился. 

– Знаешь, Таисия, если бы ты сама позвонила, то я бы это тебе сказала. А так – извини! 

“Зашибись, я уладила конфликт”. 

– Простите, Галина Михайловна. Я обязательно учту это, – сто раз пожалела, что вообще коснулась этой темы. – До свидания! – потянула Гелю в прихожую. 

– У меня рагу овощное. Положить с собой? Рома любит… 

– Да, давайте. Передам от вас гостинец ему, – миролюбиво улыбнулась, сглаживая свою резкость. 

Подъехав к дому, убедилась, что ничего не взломано, и усмехнулась своим дурацким переживаниям. “Массажистка” меня сегодня здорово встряхнула. 

“Ну, ничего! Сейчас приготовлю мужу что-нибудь вкусненькое, а когда явится, узнаю, что там за интриги у него за спиной…”

Муж сразу, как приехал, отправился в душ, а я хлопотала в кухне, разогревая ужин. А заодно собиралась с мыслями, как начать разговор. 

Не хотелось скатываться и походить на идиотку, выносящую мозг. Понимала, что если та девушка оклеветала Рому, то от моего наезда, мы поссоримся. Муж, когда приходил усталый и голодный, обычно был взвинчен и мог наговорить лишнего. Поэтому я обычно не лезла к нему с вопросами, пока не поест. 

Вот и сейчас, несмотря на то, что подмывало сразу рассказать о визитёрше, мужественно терпела, хотя, что уж говорить, давалось мне это с трудом. 

А Рома приехал обычный: чуть уставший и на своей волне. Спросила, почему хмурый. Ответил, что устал и ушёл в душ. Немного взгрустнула. По телефону его голос был многообещающим. А приехал – и нет ничего. Вскользь чмокнул, даже не обняв…

У меня тоже не всё шло по плану. 

Вернувшись домой, пирог так и не испекла. 

Геля, прежде чем уснуть, долго бродила, придумывая неотложные дела и отвлекая меня. Я, конечно, понимала, что она специально тянет резину, лишь бы дождаться приезда отца. Но Рома предупредил, что появится дома не раньше одиннадцати, поэтому шанса увидеть его сегодня, у неё не было. 

Но дочь характер унаследовала отца: такая же упёртая. Если уж что-то решила, во что бы то ни стало будет гнуть свою линию. Поэтому пришлось идти на компромисс, пообещав сводить её завтра в развлекательный центр. 

Геля тут же воскликнула: 

– С папой?! 

– Нет. Папа будет занят, – ответила категорично. 

Мы пока не говорили с Ромой о его планах на завтрашний день, поэтому решила перестраховаться. Если у мужа получится пойти с нами – для дочери это будет сюрприз: она точно будет счастлива, ну а если нет, то хоть не расстроится. 

Шум воды в душе стих. Прислушалась. Рома с кем-то разговаривал по телефону. 

– М-м-м! – потянул он носом, через минуту появляясь в кухне. 

“Как же он хорош! – невольно залюбовалась мужем. 

Сбросив в душе усталость: порозовел, повеселел… Влажные волосы с бороздками от расчёски тщательно уложены назад. Капельки воды, стекающие с кончиков волос на шею… – Стройный, подтянутый, а когда разденется… – низ живота откликнулся вибрацией. – М-м!”– взгляд остановился на мускулистой груди, а воспоминания дорисовали кубики на его животе и волоски, прокладывающие дорожку ниже… 

– Тайка, ты кормить-то меня собираешься? – вывел из грёз голос мужа. – Таращишься как студентка на препода. Не стыдно? Подожди. Мужу с дороги передохнуть надо… – хмыкнул, вгоняя меня в краску. 

– Так садись! – засуетилась я. – Что будешь на гарнир? Галина Михайловна тебе рагу овощное передала, а у меня запечённые кабачки с помидорами… 

– А основное блюдо какое? – задумался Рома. 

– Индейка в сливочном соусе… 

– Ну а что тогда спрашиваешь? – уселся на своё обычное место и стал намазывать горчицу на хлеб. – К рагу надо было запечь индейку, а не в соусе готовить. Учти на будущее, – добавил ворчливым тоном. 

Меня от его нравоучений передёргивало: он становился похож на Галину Михайловну. Но, возможно, это потому, что я сама учитель: поучения в такой форме меня задевали. Но как обычно смолчала. Не вставать же в позицию мамочки, пытаясь перевоспитать собственного мужа. Рома у меня не из таких, кто бы такое позволил. 

Подвыпив, он не раз говорил в компаниях, что лучшая женщина – умная, но послушная. Будет такой, мужчина сам для неё дворец построит. 

“А красота? Не нужна что ли?” – хохотали приятели. 

“Так некрасивых не бывает, – отвечал им. – Деньги и секс любую сделают красоткой!”

Мне его аллегории не нравились, но не говорила ничего. В конце концов, каждый имел право на своё мнение. Несмотря на пошлые высказывания, я знала, что Рома не такой. 

Его высказывания – обычная мужская бравада. Так уж мужчины устроены: во всём им надо самоутверждаться и соревноваться. 

Зато я знала, чего ждёт от меня любимый, и старалась за порогом оставлять учительские замашки, превращаясь дома в послушную жену. 

Рома ел молча. Так было всегда. Либо листал что-то в телефоне, либо думал, поглядывая в окно. 

Я поужинала с Гелей, а теперь, чтобы не сидеть, как попка, глядя ему в рот, налила себе травяной чай. Дождалась, пока настоится, и, растворив в нём ложку мёда, с наслаждением тянула по глоточку, поглядывая, как ест муж. 

Мне нравилось за ним наблюдать. 

В этом халате он чем-то смахивал на хана. Возможно, аккуратным контуром щетины на скулах и упрямом подбородке? Верхняя линия чувственных губ тоже была очерчена ею. А глаза! Особенно когда в них попадал солнечный свет, приобретали серебристость росы. Но даже сейчас, подсвеченные люстрой, были пронзительно-серыми. 

Аж до мурашек! 

Мама, правда, когда познакомилась с ним, сказала, что у него взгляд волка, выслеживающего добычу. Но это скорее была шутка. Видимо, у неё сложилось такое впечатление из-за того, что он постоянно хмурился. Это, видимо, передалось от свекрови. Только на меня муж смотрел иначе, не как описала мама. 

– Как съездил? – начала я издалека, заваривая для Ромы чай. Он уже поел и, развалившись на стуле, ковырялся зубочисткой в зубах.

– Да, нормально съездил, – внимательно посмотрел на меня. – Всё, как обычно. Заседали, потом встреча, потом фуршет… А ты как день без меня провела? – прищурился, отчего взгляд его стал колючим. 

– А я шкафы, наконец-то перебрала… 

– Тая, а почему ты Костю отпустила? 

– Так, у него же жена рожала сегодня. Первенца. Как не отпустить? – начала объяснять очевидное, услышав в голосе недовольство. – Он тебе звонил, но не дозвонился. Вот я на себя и взяла ответственность. Прости! Но у нас и без охраны же всё закрыто. Что такого, что человек выходной взял? 

– Ничего. Но он должен был со мной решить этот вопрос. А так – сам напросился! Заплатит штраф. 

– А, может, не надо, Ром? Ребёночек ведь у него… И без того расходы, – расстроилась я. – Я виновата, а он пострадает… 

– Ну-у, тогда тебе сейчас порку устрою, – ухватил за ягодицу так, что я взвизгнула. 

– Ай! С ума сошёл! – прошипела, оглядываясь на дверь. Показалось, что в прихожей Геля, но в темноте отсвечивал пакет с вещами, который я собиралась отнести знакомой… – Синяк же останется. 

– Ну, так что? Отработаешь Костика штраф, милосердная ты моя? – в глазах мужа вспыхнул огонёк. – Иди! – подтолкнул к выходу. – В ванной рубашка моя на стиралке. Возвращайся в ней. 

– Может в спальню пойдём? – опешила я. – Здесь как-то, никак… Да и дверь на защёлку не закрывается. Вдруг Геля проснётся?

– Ну, нет так нет! – развёл муж руками. – Думаю, пятьдесят процентов, высчитанные из зарплаты, научат Костю дисциплине. 

– Нет, нет! Ты неправильно понял. Я просто… Я сейчас! – решительно направилась в ванную. 

Я не была ханжой. 

За почти семь лет брака привыкла к сексуальным предпочтениям мужа. Но это всегда происходило за закрытой дверью спальни. Ну и, чтобы расслабиться мне нужна была прелюдия. А сейчас, страх быть застигнутыми дочерью, вряд ли мог дать мне такую возможность. 

Но я очень хорошо знала Рому. Уж если сказал, то в лепёшку разобьётся, но так и сделает. 

А я чувствовала вину. Ведь Костя хотел вызвать напарника, а я, выходит, подставила его, сказав, что не надо. 

“Влезла, куда не просят на свою голову! – ругала себя, на чём свет стоит. – Накажет мужика ни за что, а у них ипотека там…” – переживала я, машинально раздеваясь. Чтобы не заставлять мужа ждать долго, быстро ополоснулась в душе и накинула его выброшенную в стирку рубашку. Смутил странный запах, дополняющий аромат его парфюма. Он мне что-то напоминал, но Рома тихонько постучал в дверь, поторапливая, и я засуетилась. На ощупь застегнув пару пуговок в области груди и закатав рукава, прихватила на всякий случай халат и вышла. Прислушалась, тишина в доме немного успокоила, и я более смело направилась в кухню. 

Вошла и, захлопнув за собой дверь, на всякий случай пододвинула к ней стул… 

– Опа! Какую девчонку сюда занесло! – прицокнул языком Рома, вибрируя по моим низам своим баритоном. – Ну что, накосячила? – поднялся, подходя ко мне ближе, и потянул носом запах своей рубашки. – М-м-м… Ух, как я тебя сейчас накажу за это! – притянул к себе за талию. 

Я, прикрыв глаза, потянулась, подставляя ему губы для поцелуя, но вместо этого муж неожиданно развернул меня от себя и, надавив на спину, уложил грудью на стол. 

– Ох! – ошарашенная выдохнула я. – Ром, ты что? – дёрнулась. 

– Сама напросилась! – Хохотнул, наваливаясь сзади.  – Сорок косарей взялась отработать? Тогда молчи и слушайся! 

“Блин! Он серьёзно?” – попыталась вывернуться, но лишь сильнее раззадорила его. 

Видимо, муж мои трепыхания принимал за игру. 

Но меня такая прелюдия никак не возбуждала. Стеклянная столешница казалась ледяной сквозь тонкую ткань рубашки. А тонкий край упирался в живот. 

– Я так не хочу! – решила включить обиженную девочку. Обычно Рома реагировал на это утешая. Но сейчас он меня не слышал. Часто дыша, коленями растолкал мои ноги и начал входить, даже не проверив, готова ли я… 

– Всс!... Мне больно! – воскликнула громче, пытаясь отодвинуться, но кромка стола, врезаясь в живот, не давала. 

– Так не упирайся! – прикрикнул, напирая сильнее. – Расставь ножки шире, – вцепился пальцами в бёдра, фиксируя, вошёл до упора и сразу начал двигаться… 

– Ай!... – сухая слизистая саднила от его резких движений, а он и не думал останавливаться. 

Я не узнавала своего мужа. Обычно он прислушивался ко мне, а тут его словно подменили. Он будто реально наказывал меня, совершенно не церемонясь. Секс больше походил на насилие, но я ничего не могла поделать. 

Закусив до боли губу, полировала грудью стол, елозя туда-сюда и постанывая, от его агрессивных и частых толчков. 

Муж никак не мог кончить, и мне казалось, что это не закончится никогда.

Надоело сползать. Вытянула руки, хватаясь за противоположный край. 

Рукав рубашки, раскрутившись, сполз к запястью и… что это? Рубинового цвета мазок от помады на белом, он смотрелся, как кровь, расплываясь, когда приближался, но удаляясь, становился чётким. 

Поняла, не кровь это – помада!  

“Бли-ин!” – в голове вдруг сложился пазл. 

Перед мысленным взором промелькнули фрагменты: пятно на пиджаке, рубиновые губы массажистки и теперь – это на рукаве… И парфюм! Только сейчас вспомнила, что от гостьи пахло именно так. А в ванной я не поняла: ведь рубашка пахла смесью парфюмов. 

“Он что, в этой рубашке трахался с той?” 

– Бля-я… – стон моего прозрения смешался с хриплым экстазом мужа и его финальным во мне трепыханием. 

– М-м-м! – снова придавил он собой, целуя в шею. – Мат из уст учительницы во время секса – это что-то новенькое! – проговорил хрипло, обнимая за плечи. 

– Пусти! – дёрнулась, что было сил. Вывернулась и оттолкнула. 

– Тась, ты что? – оторопел он, едва устояв на ногах. – Думал, тебе понравится… Это же игра! Женщине ведь хочется почувствовать власть мужчины над собой?  – проговорил, игриво подёргивая бровями. – Пора расширять горизонты… 

– Может, тогда тройничок попробуем? – процедила сквозь зубы, скидывая через голову пропахшую чужим запахом рубашку, и швырнула её в побледневшее лицо мужа. 

– Тась, ты что? – взгляд стал жёстким. 

– Я-то ничего! – воскликнула, поспешно надевая халат. – Я-то, дура, дома сижу! Мужа преданно жду с работы. Готовлю, убираю, ублажаю… А вот ты, что?! – проговорила с болью в голосе. – Дом терпимости за городом устроил? Чёртов, народный избранник! Не стыдно? – скривилась от переполнявших меня обиды и горечи. – Как ты мог?... 

Влажные от пота волосы противно прилипли ко лбу, а смесь нашего соития раздражала, стекая по бёдрам и напоминая мне о пережитом только что унижении. 

Я чувствовала себя опустошённой, раздавленной и грязной. 

“Может, это сон?!” – сжала кулаки, вонзаясь ногтями в ладони, но не проснулась. 

Внутри меня ещё теплилась искорка надежды, что всё это неправда. Что Рома сейчас в пух и прах развеет все мои домыслы. Обнимет, скажет, как сильно любит. Докажет, что всё это чей-то коварный замысел против него. Против нас. 

Мне так хотелось, чтобы всё оказалось неправдой… 

Несколько мгновений, пока он замер, выслушав мою тираду, растянулись как вечность. Было нечем дышать от тошнотворной  смеси их с массажисткой парфюма, и я не дышала… 

Ждала, что он скажет.

– О чём ты? – взгляд исподлобья не предвещал ничего хорошего. Сейчас он действительно напоминал волка. Такой же цепкий. 

– О резиденции в Берёзках, – смотрела в глаза, чтобы не пропустить реакцию. – Была там сегодня. 

– Хм, – качнул головой, запахивая халат. – Моя жена полна тайн и стремления к приключениям? Вот так открытие! – проговорил с насмешкой в голосе. – И что ты там делала? Хотелось бы знать подробности…

– Интересно стало, что за резиденция такая, секретная, что я о ней даже не слышала, – ответила ему в тон. – Хотелось понять, почему муж там предпочитает бывать без меня?

– И что? Утолила своё любопытство? – спросил холодно, складывая на груди руки. 

– Ну что ты! Там охрана, как на режимном объекте. Пускают только избранных… Жёны, полагаю, в их число не входят? Они, видимо, не для того избранникам народа нужны. Да? – мои гнев и обида превратились в сарказм. – Их удел – дом содержать в порядке, детей растить, мужа поддерживать, вдохновлять на подвиги! При этом образ должен быть соответствующим! Такой, чтобы глазу было не за что зацепиться. Да? Чтобы сложить общественное мнение, что народный избранник живёт скромно. Конечно! У нас же дом принадлежит твоей маме! Машины твоему брату! У тебя лишь квартирка малюсенькая от бабушки в Олонце. Обо всём позаботился. А теперь живёшь, и ни в чём себе не отка…

– Всё?! – неожиданно рявкнул он, ударив кулаком об стол. – Ты всё сказала? – придавил взглядом. 

Я вздрогнула, замолчав на полуслове… 

– Нет!... Не всё, – проговорила, лишь бы не молчать. Лишь бы не сбиться. Лишь бы не дать сейчас подавит себя. – И нечего тут кричать! Я не твой работник, а жена…

– Ты, прежде всего моя жена! – проговорил жёстко. – И ты знаешь, как мне важно, чтобы жена вела себя достойно. Но сегодня ты опозорила меня: вела себя, как хабалка!... 

Всё. Муж сел на своего конька: оратор он был отменный, даже курсы специальные посещал в начале своей карьеры. 

– ... Как тебе в голову-то пришло поехать туда? 

– Твоя массажистка на чай заходила. Удивилась, что я ничего не знаю про мероприятие, которое проходит в загородной резиденции моего мужа. А я и про резиденцию мужа впервые услышала… Это что за недвижимость такая, о которой ничего не знаю? Можешь мне рассказать? Или она тоже не твоя? Как я не подумала-то об этом! У тебя же ничего нет! Это родня у тебя богатая. Да, Рома?... – я пыталась вывести его из себя. Достучаться. Пусть бы он накричал, но объяснил мне, что я неправа, что он действительно был в Москве, а не в Берёзках.

Но его взгляд оставался холоден. От него словно арктическим холодом веяло в противовес моим эмоциям. 

– Я работаю и обеспечиваю семью, – проговорил сурово, – чтобы вы ни в чём не нуждались. И моя работа тянет уйму психических сил и нервных клеток. Тебе ли не знать об этом? Мы живём с тобой семь лет, – в голосе звучал упрёк. – Ты знаешь обо мне всё! 

– Ну-у, далеко не всё, как оказалось… 

– Это тебе не в школе с первоклашками два плюс два складывать, Тая! Это политика… Мне нужна надёжная жена, а не истеричка, которая повелась на россказни какой-то девки, которой захотелось скомпрометировать меня. Как ты могла, не поговорив со мной, куда-то ехать? Ты что? Две недели дома, и уже крыша поехала? Ещё бы детектива наняла… – он вроде оттаял. Даже хохотнул, переводя разговор в шутку. 

А я, видимо, выплеснула весь свой запал, потому что повелась. Мне даже стыдно стало. Начала думать, что он прав. Что от ревности у меня помутился рассудок. 

– Может… – хотела продолжить, “ты прав”, но взгляд упал на скомканную на стуле рубашку, и я словно очнулась. “Господи! Как он умудряется, так убалтывать?!” – стиснув зубы, глубоко вдохнула. 

– Прекрати! – хотела крикнуть, но словно, глянув на рубашку, вдохнула вонь их парфюма. Перехватило горло. – Прекрати, – прокашлявшись, продолжила чуть спокойнее. – У тебя на вещах следы красной помады. От твоих вещей несёт женскими духами… И это у меня крышу сносит? Или это моя галлюцинация? – схватив рубашку, развернула, тыча пятном ему в лицо. – Надеюсь, ты тоже видишь это? 

– Ну, и что? Сама же знаешь, что перед массажем раздевают рубашку. Наверно задел случайно. 

– Случайно вещь провонять духами массажистки не могла! Или она массаж тебе через рубашку делала? 

– Откуда я знаю, как. Может, её подкупили? На меня много кто зуб точит. 

– Значит, ты думаешь, что на массаже рубашку испачкал? – уточнила я. 

– Ну, да, – прищурился он, понимая, что отпираться бессмысленно, ведь он в этой рубашке был сегодня. 

– Значит, ты был в Берёзках? 

– В каких Берёзках? Я был в Москве, – заявил нагло. 

– Но рубашка в помаде… 

– Так, я же сказал, что был там на массаже. 

– А я думала, ты там заседал, с народом встречался, – у меня не было слов. 

– И заседал, и общался. Потом заехал спину поправить. Сама знаешь, что в дороге клинит её. А мне ещё обратно предстояло ехать. 

– Угу. И у массажиста там духи и помада, как у сегодняшней гостьи… Может, хватит лгать?! 

– Господи! Тая, я и не думал, что ты у меня такая ревнивая,  – подошёл и с улыбкой заглянул в глаза, обнимая за плечи. – Ну, ладно: поговорили, выяснили всё, сделали выводы. Теперь пора спать. Устал я. 

– Ничего не ладно!... – вывернулась я и, отступив к двери, сдвинула стул, освобождая проход. – Пока ты мне докажешь, что был в Москве, спать будем врозь! 

– Ну, хватит, а? – нахмурился, отчего глаза недобро блеснули под густыми бровями. – Не смешно уже. Правда. Иди в душ и спать! Надоели твои выкрутасы сегодня. 

– Нет, – закусив губу, опустила глаза. – Пока не докажешь, что был в Москве – не подходи ко мне. 

– Ну-ка, быстро в душ и в постель, Моська моя! – рыкнул он с насмешкой в голосе. – Не зли лучше, а то второй сеанс порки сейчас устрою, – шагнул ко мне. 

Я в панике сглотнула, вспомнив недавний секс. Между ног до сих пор саднило… 

А Рома всегда, что говорил, то и делал. 

“Как быть? – кровь толчками пульсировала в висках и горле. Стало жарко. – Лечь с ним в постель, значит, придётся принять его ложь как норму. Дальше препираться?Может психануть,” – в животе похолодело от страха. Я не готова была на повторный сеанс боли и унижения. 

– Я в душ, – распахнув дверь, выскользнула в прихожую, решив потянуть время. 

– У тебя пять минут. Время пошло, – властно проговорил он мне в спину. 

– Рома, если ты меня по-прежнему любишь, то докажи, что был в Москве, – попробовала всё-таки договориться с ним по-хорошему, останавливаясь в прихожей. 

– Достала… – процедил сквозь зубы, обводя меня оценивающим взглядом. Я замерла, словно ждала приговор. – Ладно. Покажу я тебе завтра видео, – скривил губы в насмешке. – Но потом не обижайся, мне тоже есть чего хотеть от тебя!

Юркнула в ванную. Заперев за собой дверь, включила воду и в душе дала волю давно рвавшимся на волю слезам. 

Горячие струйки упруго колотили по спине и плечам, а я их не чувствовала. На душе было так мерзко, что впору было не слезами умываться, а выть на луну. 

Мой мир рушился, а я представления не имела, что с этим делать и как быть дальше. 

Я столько лет жила с мужем, что уже ощущала себя с ним единым целым, практически жила им и дочерью. 

С годами растеряла не только подруг. Отношения с родственниками тоже были натянутыми. Им казалось, что я зазналась. А это было не так. Просто мне было некогда ходить в гости. Особенно когда работала, старалась каждую свободную минуту посвящать семье. 

Но меня не тяготило это нисколько. Я верила, что за сильным мужчиной стоит женщина. Поэтому старалась создать Роме все необходимые условия,  окружая заботой и любовью. 

Я вместе с ним радовалась его победам и продвижению по службе. Растила дочь и мечтала родить сына. 

И что теперь? 

Муж привык к моему служению? Разлюбил? Или не любил никогда? 

Что если женился потому, что увидел во мне удобную? Преданную, любящую, готовую с ним разделить любые невзгоды, но нелюбимую. 

Почему я раньше не замечала такого мерзкого к себе отношения, как сегодня?

Как можно было не увидеть такое? 

Он зачастую приезжал домой поздно, и от него пахло спиртным. Говорил, что устал, вот и выпил немного: у водителя была дежурная фляжка. Я и не думала, что он мог меня обманывать. 

Как же так? 

Я должна была почувствовать, когда изменилось его отношение ко мне. 

Но не почувствовала ни-че-го, пока не заявилась в дом эта девица. 

Я вылила на себя половину флакона геля для душа и неистово растиралась мочалкой. Кожа раскраснелась и пощипывала, а я всё полировала себя, смывая следы его прикосновений. Ягодицы и бёдра – особенно тщательно. Казалось, его пальцы навсегда впечатались там в кожу. А саднящая боль между ног прописалась в мозгу и теперь останется там вечным напоминанием, что никакой любви не существует. 

У мужчин есть лишь желание заполучить тебя в собственность. 

А когда надоешь – предать, растоптать, изнасиловать… 

Я сейчас пыталась достучаться до него, а он смотрел на меня так, словно и не чувствовал за собой вины. 

Наоборот, он откровенно глумился надо мной. 

Трахал в своей вонючей рубахе и, небось, представлял “массажистку”. 

“Гад! – выключила воду. – Ещё и Моськой обозвал”, – воспоминания битым стеклом царапали и без того разбитое сердце, разрушая созданную за годы совместной жизни иллюзию счастья. 

Голос разума прорывался сквозь бурю эмоций, уговаривая успокоиться. Ведь там, за дверью, больше не было ни нашей семьи, ни любви, ни доверия. 

Был предатель, который пытался силой заставить меня смириться с его изменами. 

Так стоило ли и дальше рвать себе душу?

Надо было собраться с мыслями. 

Понимала, если скажу, что ухожу, муж запрёт меня дома и не выпустит. Вызовет охрану, увезёт Гелю…

Сложно будет что-то сделать. Ведь я в его доме, а значит, в его власти. 

Вспомнила, что он дал мне пять минут… А я в душе сидела довольно долго. 

На что он ещё был способен, чтобы сломить меня? 

От страха скрутило живот, а по телу разбежались колкие мурашки. 

Выходить было стрёмно, но не спать же в ванной. 

“Что ж, Тася, прояви женскую хитрость. Это твоё оружие против его силы!” – подбадривала себя, надевая пижаму. 

Защёлку открыла тихонько в надежде выйти незамеченной. Но муж из кухни сразу среагировал на моё появление в прихожей:

– Не уложилась! А зря! Ты что, думаешь, я с тобой шутки шучу з-здесь, что ли? – с крика перешёл на пьяное бормотание. 

Прислонилась к стене, лихорадочно соображая. 

На столе стояла полупустая бутылка коньяка. Это было мне на руку: муж был сильно пьян. Оставалось надеяться, что он сейчас уснёт и будет спать до утра. 

– Я спать. Ты здесь останешься? – нарочно медленно двинулась к лестнице на второй этаж. 

– Не-ет! – поднялся и, пошатываясь, двинулся следом.  – Муж сказал – идти спать… Должна идти, а не это вот… Вот это вот всё!... Что-то ты, Таська, берега стала путать, – бормотал запинаясь. – Что ты там сегодня? Проверять меня ездила? Дура! Тебе нечего переживать. Я тебя выбрал не для того… – икнул. – Чтобы разводиться. Жена – одна. Запомни это… – не отставал, довольно быстро поднимаясь по лестнице. – Ты ж не дура, Таська… Тебе как сегодня? Понравилось? Не-ет… Вот и не фырчи тогда. А не нравится запах духов, бля… – споткнулся. – Нос затыкай. Мне по-твоему как расслабляться после работы? А?! Ты, вон, чуть что – скулишь. Пиздец просто. Не баба – кисейная барышня…

Да уж. Коньяк здорово развязал ему язык. Муж никогда не говорил мне того… 

– Но я готов пойти навстречу, – под его монолог вошли в спальню. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сказать ему всё, что о нём сейчас думала. Но мне необходимо было, чтобы он ничего не заподозрил и спокойно уснул. Поэтому, изображая покорность, разбирала постель. 

– Сейчас лягу, и будешь сосать, пока не кончу, – заявил вдруг, сбрасывая с плеч на пол халат. Затем завалился в постель на спину и раскинул ноги. – Что смотришь? Иди давай! Начинай… А то ишь! Претензии, бля@, у неё… Сама три позы признаёт, и в тех я ублажать должен, – пьяно прищурился, наблюдая, как я складываю и вешаю брошенный на пол халат. – Умная моя! Я жду… 

“Бог мой, дай мне терпения!” – стиснула зубы, подбирая слова, как лучше ответить. 

– Ром, давай мы сегодня уже поспим, а то сил нет совсем, – зевнула, глядя в пол. – Глаза слипаются. Давай утром? 

– Ну вот, – пьяно ухмыльнулся он. – А я о чём? Как мужа обслужить – так сразу устала… Ладно. Ложись уже, – смилостивился он. – Я сам никакой… – откинул одеяло, предлагая мне лечь. 

Выключила свет и с опаской подошла к постели. Казалось, если он сейчас прикоснётся ко мне, не удержусь, оттолкну. А этого делать не следовало…

Легла на самый край. Придвинулся, положил на плечо руку. 

– Всё равно, Таська, одну люблю… Хоть и не умеешь ты, нормально минет делать. Но моя только… – пробормотал засыпая. 

Минут десять под его похрапывание, составляла в мыслях список, чтобы ничего не забыть. Выждав, чтобы заснул крепко, тихонько встала.
*****

Дорогие читатели! 

Чтобы не пропустить продолжение, подпишитесь на мою страницу 

Не забудьте добавить книгу в библиотеку:)

За сердечки и вдохновляющие комментарии – отдельное БлагоДарю! ❤️

Всех обнимаю) 

Лена Ручей

Страх, что муж вдруг проснётся и увидит, как я собираю вещи, подгонял меня. 

Необходимо было уехать из дома раньше, чем он встанет. 

Тем более что с утра на смену заступал второй охранник, и при нём мне вряд ли удалось бы уехать с вещами без ведома мужа. 

А самое пугающее для меня было остаться с ним утром наедине. 

После вчерашнего мне легче было умереть, чем вновь пережить близость с ним. Удивительно. Ведь прошло всего за несколько часов, а он из горячо любимого мужа, стал для меня чудовищем. 

В гардеробной достала чемодан и сложила в него всё самое необходимое. Пакет с когда-то любимыми вещами, которые накануне собрала, чтобы отвезти в пункт приёма для малоимущих, тоже положила рядом с чемоданом. Это вчера я решила избавиться от них: давно такое не носила. Но теперь, в свете последних событий, моё видение снова поменялось. 

Пакеты с обувью, гаджеты, документы… 

Едва не забыла про ключ от квартиры Марии Васильевны. 

Её внучку, Люду, перевели из другой школы в мой класс после зимних каникул. Девочка не успевала по двум предметам. С остальными было, чуть лучше, но тоже беда. Оказалось, она пережила стресс. Родители уехали на север, но её с собой не смогли сразу забрать. Люда перестала учиться. Женщина переживала, но сама ничем девочке помочь не могла. Я взялась позаниматься с ней дополнительно. 

В школе заниматься с девочкой не получалось, и я приходила к ним домой. Иногда с Гелей. 

Благодаря совместным усилиям Люда перешла в пятый класс лишь с одной тройкой. 

Мы с Марией Васильевной к тому времени очень сблизились. 

И когда та в июле собралась отвозить Люду к родителям в Мурманск, я сама предложила поливать цветы. Мне было несложно. Недавно она вернулась, но я была занята уборкой в доме и ключ до сих пор не вернула.

Я полагала, что пару дней, пока сниму квартиру, смогу пожить у неё. Вот только заявиться к ней посреди ночи было неловко. 

Но решила пока об этом не думать. Перво-наперво мне нужно было уехать отсюда. Всё остальное – потом. 

Вошла к дочери в комнату, и сердце сжалось: малышка сладко посапывала и даже не предполагала, что мама в это время решает её дальнейшую судьбу. 

Я тяжко вздохнула – Геля так любила отца. 

Окинула взглядом комнату. 

Стеллаж с книгами и игрушками. 

Мохнатый коврик, балдахин над кроватью. Розовый слоник на стене… 

Её комнату я оформляла с особой любовью в любимых Гелей персиковых и розовых тонах. 

А теперь я бродила по комнате, и никак не могла определиться, что мне взять основное. 

Дочь, если бы собиралась сама, сейчас цеплялась бы за всё. Для неё здесь всё было нужным. А мне приходилось выбирать. Все игры взять с собой было невозможно, поэтому собрала лишь то, с чем Геля играла в последнее время. 

Пока носила вещи вниз, ступени лестницы поскрипывали, и я сжималась от страха. Останавливалась прислушиваясь. 

Но из спальни доносилось монотонное похрапывание мужа… 

Пока таскала в машину вещи, вся взмокла. 

Наконец, управилась. 

Напоследок зашла в кухню попить, и взгляд упал на стол. Снова стало не по себе. Вспомнила, как он меня на нём имел, и поняла, что жалеть нечего. Он осквернил всё то хорошее, что было, и обратного пути уже нет. 

Прихватив из холодильника йогурт и сок для Гели, а для себя утешительный приз – шоколадку, ещё раз сходила в машину и поднялась за малышкой. 

Показалось, что хлопнула дверь. 

“О боже!” – сжалась, оглядываясь в панике. Если муж встал в туалет, то увидит, что меня в постели нет, и скорее всего станет искать… 

Тихонько выглянула в коридор. Так и есть: дверь в спальню открыта… 

Нервно сглотнула. 

Схватить Гелю и успеть добежать с ней на руках до гаража, было нереально… 

“Что делать? Может в одежде лечь в постель и сделать вид, что сплю?” – испуганной птицей вспорхнула в голове абсурдная идея, ведь было понятно: даже если он не заметил, что меня нет в постели, то, вернувшись, обязательно поймёт, что я в одежде… 

На цыпочках подошла к спальне и облегчённо выдохнула. 

Муж спал, раскинувшись в кровати. А дверь, видимо, распахнулась от сквозняка, когда я носила вещи. Тихонько прикрыла её и вернулась в комнату дочери. 

Будить не стала. Закутала в одеяло и, подхватив на руки, тихонько спустилась на первый этаж. С ношей на руках выйти из дома оказалось ещё одним испытанием. Но, пыхтя, как паровоз, справилась. Правда, пока я возилась с дверцей машины, Геля всё же открыла глаза и начала задавать вопросы. Самым неприятным был: “А папа где?”

Пришлось соврать, что папа задержался на работе. 

На вопрос: “А куда мы едем?”, ответила честно: 

– К тёте Марусе. Она попросила приехать… Ты ложись, доча, поспи пока, – подложила под голову дежурную в машине подушку и, закутав её одеялом, пристегнула ремнём безопасности. 

В себя начала приходить, лишь когда выехала за ворота. 

Страх ушёл. Но на смену ему навалилась тоска. 

Смаргивая слёзы, я поглядывала в зеркало на убегающий вдаль ставший родным дом и гадала, почему тоска зелёная? 

Нисколько не зелёная. 

В предутренних сумерках она была серо-синим туманом, стелющимся вдоль заборов и серпиком луны над крышей нашего дома. 

Я мысленно прощалась с ним и разбитым вдребезги счастьем.
*****

Дорогие читатели!

Хочу  предложить вашему вниманию новинку моей коллеги и прекрасного автора

Аннотация:

      – Ты в своём уме, Варвара? Ты не просто сбежала, ты скрыла от меня ребёнка! По сути, украла у меня дочь. – надвигался на меня Влад.

      – Анита только моя дочь. Ты её не заслуживаешь. 

      – Это кто так решил? Ты? – прошипел угрожающе бывший.

      – Да! – не отступила ни на шаг, только задрала подбородок и с ненавистью посмотрела на предателя. – Ей не нужен отец, который предал её ещё до рождения. 

      – Я верну её. И суд решит, кто больше заслуживает нашу дочь, ты или я!

      – Ты не настолько всемогущ, Влад, чтобы присвоить себе ребёнка, родившегося и живущего в другой стране. Попробуй дотянись!

      – Я дотянусь. – зловеще ухмыльнулся Влад. - Дотянусь и заберу её себе. А ты очень пожалеешь о том, что сделала тогда.

       Я даже не предполагала, что через две недели сама буду умолять бывшего выкрасть и вывезти нашу дочь из другой страны. 

Ночное приключение взбодрило дочь: она вполне осознанно крутила головой, при этом рот её не закрывался, хотя часы показывали только четыре пятнадцать. 

Я понимала, что заявиться так рано к Марии Васильевне недопустимо. 

Поэтому заметив по пути заправку, заехала, чтобы потянуть время. 

Заправила машину, одела Гелю, сводила в туалет и уселась с ней завтракать. Дочь попросила эклер и чай. Себе взяла слойку с кофе. Расплачиваясь картой, вдруг дошло, что карточки все оформлены на Рому. Муж говорил, что ему их так проще пополнять. 

“Чёрт! – запаниковала я. – Надо сейчас же найти банкомат и снять наличку, иначе я рискую остаться без денег”.

Поторапливая Гелю, допила кофе, практически не ощущая вкуса. Ведь если муж  проснулся и обнаружил, что нет ни меня, ни Гели, ни вещей, то мог уже  заблокировать карты. Эйфория от успешного побега мгновенно испарилась. Заглянула в навигаторе, где есть поблизости банкоматы Сбербанка и, отставив недопитый чай дочери в сторону, потащила её, упирающуюся, мимо полки со сладостями на выход. 

Ближайший банкомат был в семи минутах езды, и меня, пока не доехала, трясло изрядно. Выдохнула лишь когда убедилась, что к семейной карте доступ есть. Рома пополнял её ежемесячно. Последний раз в аккурат несколько дней назад. Сняла весь остаток с этой карты и со своей, на которой лежали расчётные с прежнего места работы. Всего получилось сто двадцать тысяч. Деньги немаленькие, но если учесть, что у меня нет ни работы, ни жилья, то – совсем небольшие. 

– Мама, а эти камеры здесь, чтобы на тебя бандиты не напали? – Геля дёрнула меня за рукав куртки, показывая пальчиком на нацеленную на меня оптику. 

“Бли-и-ин! – бросило вдруг в жар. – Что же я делаю? Куриная моя башка! – схватилась я за голову и ринулась к машине. – Камеры… Блин! Блин! Что же делать?!” – пока шла озиралась, понимая, что теперь весь город в камерах. Если я сейчас поеду к Марии Васильевне, муж в два счёта меня найдёт. 

А я-то, наивная! К маме не поехала… Решила, что там будет искать в первую очередь. А ведь сейчас, в век высоких технологий, найти человека, если имеешь доступ к камерам слежения, плёвое дело… 

Пристегнув Гелю, дала ей контейнер с конструктором-липучкой и попросила пять минут помолчать. Сама же откинулась, прикрыв глаз, в кресле и напрягла мозги. 

Я знала, что мой уход, тем более с дочерью для мужа будет ударом, равным предательству. Он вряд ли нас просто так отпустил бы. Скорее всего, постарался бы вернуть, во что бы не стало. 

А, значит, стал бы давить на все рычаги и подключать ведомства. 

Благо про Марию Васильевну он не знал. Ему и без того не нравилось, что я в школе зависала, если бы сказала, что занимаюсь с ребёнком вне уроков, стал бы каждый раз выговаривать мне Поэтому старалась с Людой заниматься до того, как Гелю забирала из садика, чтобы дочь не проговорилась. 

Но ехать туда на этой машине всё равно не стоило. И телефон… Господи, как я не подумала! 

Он же вечно что-то мне настраивал в телефоне. А вдруг он мне там установил программу слежения? Я понимала, что мои мысли начали смахивать на паранойю, но лучше уж перестраховаться, чем вернуться домой… 

Сбросила маме СМС, что у меня всё хорошо, но некоторое время буду вне доступа, чтобы не волновалась. Затем выписала нужные номера телефонов себе в блокнот и хотела вытащить сим-карту, но решила не спешить. 

“Ладно. Допустим, я права, и меня будут искать так, словно я агент спецслужб. Мои действия?”

“Надо стать незаметной”. 

“Блин, меня вчера и так назвали мышью…” 

“Значит, изменить внешность так, чтобы выглядеть иначе, – вела я с собой мысленный диалог. – Плюс, надо избавиться от машины. Она официально мне не принадлежит. Притом, по машине меня легко вычислят…”

Но как? 

Как нарочно, у меня машина была загружена под завязку, плюс ребёнок. На себе я вещи унести не могла. А бросить их здесь – на сто тысяч в кармане, новое покупать не получится. Ведь ещё квартиру надо было найти и питаться до зарплаты. А работы пока не было. 

“Вот попала, так попала! – упала духом, но, посмотрев в зеркало на Гелю, встряхнула себя: – А ну, Таська, не кисни! Деньги пока есть, здоровье – тоже. Прорвёмся!”

Куда ехать думала недолго. Вспомнив, что машина официально принадлежит Олегу, брату Романа, поехала в Гатчину: Олег сейчас жил там. Вбила в навигаторе точку с его адресом и изучила маршрут. Затем посмотрела расписание автобусов и запомнила остановки. После этого выключила телефон и избавилась от симки. 

“Зашибись, я перестраховалась!” – чертыхнулась, понимая, что без телефона я даже такси вызвать не смогу. 

Но я почему-то была уверена, что у меня всё сложится как надо. 

Через полчаса на Пулковском шоссе обогнала автобус с номером восемнадцать и решила, что это мне знак ангелы послали. Доехала до ближайшего посёлка и припарковалась на обочине неподалёку от остановки. 

Автобус ждали недолго. 

Геля, когда садились в него, в недоумении расспрашивала, почему мы оставили машину. 

– Я же обещала тебе сюрприз устроить сегодня? – сделала загадочное лицо, пряча улыбку: дочь, хлопая пушистыми ресницами, кивала. – Во-о-от… Мы на автобусе сейчас прокатимся!
– И всё? – переспросила та разочарованно. 

– Гелюшка, это только начало! День впереди… – проговорила, чувствуя угрызений совести, что обманываю ребёнка. 

В тот момент я даже не подозревала, насколько правду я ей говорила…

В Гатчине, подъезжая к Госпиталю, увидела припаркованную на обочине машину такси. Водитель что-то писал у себя в блокнотике. Подхватив Гелю, поспешно ринулась на выход. 

Таксист на мою просьбу отвезти нас в другой город категорично замотал головой. Сказал, что уже завершил смену и ждёт напарника, чтобы передать машину. 

– Так, может, ваш товарищ нас отвезёт? – не сдавалась я. – Можем подождать… Просто понимаете, я телефон дома забыла. Мне не вызвать другое такси. 

Тот закатил глаза, тяжко вздыхая:

– Куда вам надо? 

– В Питер. Но у меня вчера тут по пути машина сломалась. Надо вещи из неё забрать. Если отвезёте, заплачу вдвойне… 

– Ну, что ж… – пожевал тот губами, – садитесь. 

– Оплата наличкой – предупредила, забираясь с Гелей в машину. 

Доехав до машины, подождала, пока водитель перенесёт вещи в такси, а затем оставила для мужа записку на сиденье: “Не ищи. Я к тебе не вернусь!”