После измены. Ни о чем не жалею

- Лина Вячеславовна, это что? - начальник резко бросает на стол для совещаний последний вариант моего проекта, да так, что листы веером разлетаются в разные стороны. - Что здесь нового? Креативного? Что Вы молчите, Лина? Или Вам вообще нечего мне сказать?

А мне действительно ему нечего сказать. Потому что вот уже второй месяц я никак не могу понять, что же он от меня хочет – вроде делаю все так, а получается совсем не так. Я уже сбилась со счета какая это попытка подготовить проект в соответствии с его пожеланиями. Поэтому меня так и тянет ему в ответ рявкнуть: “Как Вы, Валерий Владимирович, мне задачу сформулировали, так мы ее и выполнили!”

Но я молчу. Понимаю, что за время моего декрета могло многое измениться – появились новые подходы, устарели ранее работавшие на ура схемы. Поэтому не спорю с молодым начальником.

Ну, как молодым… Он точно старше меня. Может на пару лет, а может и на все пять.

- Мне Вас хвалили, как супер-пупер специалиста… который все схватывает на лету! А Вы… Лина, те решения, что Вы предлагаете… Это же полный отстой! - он не щадит меня словами и гневно прожигает взглядом, неприступной скалой возвышаясь над столом.

Чувствую, как горят щеки.

Хочется пригнуться пониже и пересесть подальше от него, но я гордо распрямляю спину, медленно выдыхаю и вступаю в диалог.

- Валерий Владимирович, давайте по пунктам. Все, что мы заранее оговаривали с Вами – здесь есть! Вам не нравится подача материала? Слоган? Я могу узнать, что Вас конкретно не устраивает? - хочу внести хоть какой-то конструктив в нашу беседу.

- Меня все не устраивает! Понимаете, Лина? Все! - он раздраженно, с силой, припечатывает ладонью разлетевшиеся по столу листы.

Исчерпывающий ответ.

Все – это что? На мой взгляд – ничего.

У меня никогда не было проблем с коммуникацией и с начальством, но сейчас…

Такое ощущение, что мы говорим с ним на разных языках и абсолютно не понимаем друг друга.

- Все должно быть по-другому! Не знаю – как, но по-другому. Переделывайте! Даю Вам последний шанс. Если и в этот раз не получится, тогда не обессудьте, - Валерий Владимирович широко разводит руками, - но наш холдинг перестанет нуждаться в Ваших услугах. Вам все ясно?

Куда уж яснее, когда тебе недвусмысленно дают понять, что ты не соответствуешь занимаемой должности, и как профессионал ни на что путное не способна.

Это, конечно, удар по моему самолюбию и амбициям. К такому я не готова.

Красный диплом. Ведущий специалист. Руководитель проектов. В моей компетентности никто и никогда не сомневался, а тут… Обидно! Очень обидно!

Прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала. И с трудом удерживаю слезы в уголках глаз. Только бы сейчас не расплакаться перед ним!

Но Валерий Владимирович все видит и неожиданно для меня проявляет человеческое участие.

- Может быть у Вас дома какие-то проблемы, Лина? С мужем или ребенком? - испытующе всматривается в мои глаза.

- Нет, все в порядке, - и это правда. В семье у нас все хорошо, с мужем – любовь и полное взаимопонимание, и даже адаптация сына к садику проходит почти идеально.

Валерий Владимирович отводит взгляд в сторону.

А мне больше нечего ему сказать.

Молчим.

И мне в этой тишине очень некомфортно.

- Давайте так решим, Лина - Валерий Владимирович одергивает манжету рубашки на левой руке и вглядывается в свои лимитированные скелетоны. - До конца рабочего дня остается всего полтора часа. Вы сейчас идете домой, отдыхаете, а завтра с новыми силами беретесь за этот проект. Договорились? Все. Я Вас больше не задерживаю.

- До свидания, Валерий Владимирович! - вскакиваю со стула, собираю разбросанные по столу листы и торопливо выхожу из кабинета, стараясь не сбиться с ровного шага.

Секретарь сочувственно кивает мне. Видимо, она стала невольной свидетельницей нашего громкого разговора.

- Не переживай, Лин! - она ободряюще улыбается. - У тебя все получится. Он просто сегодня с утра на взводе, допекли его…

Он. Ага. Наш великий и могучий, который сам не знает, что он хочет.

Прямо как в сказке, которую я перед сном читаю сыну. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что.

- Спасибо, Лариса Дмитриевна! - несмотря на хорошие отношения с секретарем, я стараюсь держать свои эмоции под контролем. - Валерий Владимирович отпустил меня домой. Так что сегодня меня не теряйте! 

Когда подхожу к своему кабинету, уже немного прихожу в себя после полученной выволочки. Останавливаюсь на полминуты перед дверью, а потом решительно открываю ее.

Три пары глаз тут же внимательно оглядывают меня. Но я искренне надеюсь, что выражение моего лица сейчас нечитаемо.

- Коллеги, завтра у нас снова будет мозговой штурм по проекту. Поэтому еще раз внимательно изучите техническое задание. А я с разрешения руководства вас оставлю, - делаю вид, что не вижу, как они недовольно переглядываются между собой, но на всякий случай уточняю у своих подчиненных. - Какие-то срочные вопросы ко мне есть?

И пока трое молодых специалистов раздумывают над моими словами, я успеваю очистить свой стол от бумаг и выключить комп. Хорошо, что сейчас лето, и мои сборы занимают минимум времени.

- Если вопросов нет, тогда – до завтра! - торопливо прощаюсь со всеми.

Что ж, раз начальник отпустил меня сегодня пораньше, то я и сына из садика заберу сама. Хоть какая-то польза будет от всей этой нервотрепки.

Сказать, что я расстроена случившемся – это ничего не сказать.

Меня долго уговаривали пораньше выйти из декрета. А когда я наконец согласилась, пришлось срочно устраивать сына в частный детский сад. Не знаю, как в других городах, а у нас в государственных садиках мест для двухлеток просто нет.

А дальше начались сюрпризы. Как только я вышла на работу, мой начальник, с которым мы прошли огонь, воду, медные трубы, чертовы зубы, Крым и рым, ушел со своей должности. А вот с его преемником отношения у меня никак не складываются.

Тут и подумаешь – сидела бы лучше с ребенком дома. Я бы и сидела, если бы не настойчивость моего прежнего руководства и не проблемы на работе у мужа.

Кстати, про мужа – нужно же его предупредить, что сегодня Гордея забираю я.

Вот только муж не отвечает на мои звонки. Не берет трубку ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Наверное, на каком-нибудь объекте. Набиваю ему короткое сообщение: “Сережа, я уже освободилась. За Гордеем зайду сама.” Надеюсь, муж успеет это прочитать до того, как соберется ехать за сыном.

Детский гомон слышен еще на подходе к детскому саду. Малыши гуляют на площадке, и я быстро нахожу взглядом ярко синюю панаму Гордея. Он с какой-то девочкой увлеченно играет в песочнице.

- Дарья Вадимовна, добрый день! - подхожу к молодой воспитательнице, которая чуть в стороне наблюдает за детками. - Я пришла за Гордеем.

- Вы? - она с таким изумлением смотрит на меня, что я даже немного теряюсь.

- Я… А что? С этим какие-то проблемы? - не могу понять ее странную реакцию.

Да, в последнее время Гордея и приводит в сад, и забирает муж, но и меня здесь тоже хорошо знают.

Может со мной сегодня что-то не так? Не мой день? Звезды не так встали? То начальник на меня гневается, то воспитательница при виде меня чуть ли не заикается.

- Нет, но… - воспитательница мнется, краснеет и еле-еле выдавливает из себя. - Просто Сергей… Ну, Вы понимаете… Ваш муж мне обещал…

Что же такого ей пообещал мой муж, что она теперь из-за этого двух слов связать не может?

С нетерпением жду, когда Дарья Вадимовна перестанет мямлить и наконец разродится более-менее внятным объяснением. 

- Ну, Вы понимаете… Ваш муж мне обещал… Нам нужно в группе прикрутить полочку для книг. А мастер сможет подойти только через два дня. Вот Сергей… Петрович сегодня утром и согласился, - кое-как объясняет мне ситуацию Дарья Вадимовна.

Понятно. Что государственный садик, что частный, а проблемы, похоже, везде одни и те же. Хотя за те деньги, что мы платим за сына… Ладно, если Сережа пообещал помочь воспитательнице, значит, он знает, что делает, ему виднее.

И мы вместе с Дарьей Вадимовной подходим к деревянной песочнице.

- Гордей! - зову сына. - Пойдем домой?

- Домой! Домой! - радуется он и сразу мчится ко мне, забыв про свою садиковскую подружку.

- Дарья Вадимовна, а наши вещи? - у сына в кабинке всегда хранится несколько комплектов одежды – то обольется, то измажется, то заиграется и не успеет добежать до горшка.

- А Гордей сегодня молодец! Мы его не переодевали.

Замечательно! Значит, можно не подниматься в группу и сразу идти домой.

Но насчет сразу домой – это я, конечно, погорячилась. По настоянию Гордея мы заходим на все три детские площадки, встретившиеся нам по пути. Горки, качели, карусели – ничто не остается без его внимания. И в результате домой мы добираемся больше часа.

А я и рада. На улице тепло и солнечно. И благодаря общению с сыном, настроение у меня понемногу выравнивается, а рабочие проблемы постепенно отступают на второй план.

А потом я и вовсе перестаю думать о проекте, когда уже дома Гордей внезапно начинает горько рыдать и выкидывать из ящика свои игрушки.

У меня от его безутешного плача сразу все обрывается в груди.

- Сыночек, что случилось? - прижимаю его к себе, глажу по вздрагивающей спинке. - У тебя что-то болит?

Внешне с Гордеем вроде все нормально. Он не падал. Но отчего-то же расплакался?

- Веее-няяя, - с трудом разбираю, что говорит сын.

И все становится ясно. Мы оставили в детском саду рыжего львенка Веню. Того самого, без которого сын никогда не ложится спать. А я в расстроенных чувствах из-за своего многострадального проекта даже не подумала о любимой игрушке Гордея, когда его забирала. Балда!

И что теперь делать? Боюсь, что без Вени мне предстоит бессонная ночь.

На удачу набираю мужа.

- Сереж, а ты сейчас где? - вдруг он сможет заехать в детский сад по дороге домой и забрать игрушку.

- Лин, я на работе, - муж вздыхает. И голос у него какой-то уставший. - Хорошо, что у тебя получилось сегодня забрать Гордея. У нас тут аврал. Даже не знаю, когда освобожусь. Как бы не пришлось здесь вообще ночевать – сроки горят, а мы ничего не успеваем.

Сережа работает в строительной компании. Они и дома под ключ сдают, и ремонтными работами занимаются. Вот только что-то там у него в последнее время не ладится. Как бы не пришлось ему искать другое место.

- А у нас тут тоже…

- Что у вас случилось? - Сережа заметно напрягается.

- Да мы в садике забыли Веню. Гордей теперь переживает и плачет. Сам понимаешь… - теперь уже вздыхаю я. - А мне скоро нужно его укладывать.

- Лин, ну, попробуйте как-то без Вени обойтись. Сад, конечно, еще работает, но не пойдешь же ты туда за игрушкой?

- Нет, конечно.

Хотя я бы сходила, но с кем оставить Гордея? А с ним туда идти – тоже не вариант. Пока мы оденемся, пока дойдем, сад уже и закроется.

- Пусть Гордей сегодня без своего льва засыпает. Уже большой пацан, а до сих пор спит с игрушкой, - Сережа снова недоволен.

Угу. Большой пацан. Конечно, ему же целых два года. Но Сережа этого не понимает. Мы уже спорили с ним об этом, но каждый из нас так и остался при своем мнении.

- Ладно, Сереж, мы разберемся, - не хочу развивать дальше эту тему. Он сейчас не в духе, я тоже на нервах. Ни к чему хорошему это не приведет.

Я бы, наверное, еще долго металась по квартире, пытаясь найти выход из этой ситуации. Но неожиданно помощь пришла оттуда, откуда я ее вовсе не ждала.

- Лина, держи, - Ева, моя подруга и соседка, стоя на площадке, сначала протягивает мне маленькое ведро с черной смородиной, а потом дергает его на себя. - Через порог не буду отдавать, зайду к вам. Это родители собрали на даче специально для Гордея.

- Спасибо! - благодарю ее за лакомство для сына. И мне приходит в голову идея. - Ев, ты никуда не торопишься? Сможешь посидеть с Гордеем минут двадцать?

И быстро-быстро, переодеваясь в спортивный костюм и запрыгивая в кроссовки, рассказываю ей про забытого в детском саду Веню. Ева прекрасно знает, кто это такой, и что он значит для Гордея.

- Ева, я бегом, только туда и обратно, - обещаю подруге перед тем, как захлопнуть дверь в квартиру.

И в очередной раз радуюсь. Это счастье, что мы с Сережей нашли садик для сына недалеко от дома. Всего десять минут пешком, если нигде не останавливаться по дороге.

Время уже поджимает – через полчаса сад закроют, поэтому я ускоряюсь. Мне обязательно нужно успеть.

Что же за день сегодня такой, проблемный? Вроде с утра ничего не предвещало. А потом как понеслось…

Торопливо шагаю по узкому тротуару.

Сейчас заберу Веню, уложу Гордея и, наконец, выдохну. Осталось совсем чуть-чуть. Можно сказать, последний рывок. Вот сейчас поворачиваю за угол и выхожу на финишную прямую!

Поворачиваю и выхожу. И радуюсь – какой же Сережа молодец! Все-таки приехал за Веней!

Это же наша машина? Мне не показалось? Еще внимательнее всматриваюсь в нее – да, это она. Черная Хонда.

А вот и Сережа. Стоит у калитки. Только не пойму, почему он не заходит? И что это у него в руках?

И я уже собираюсь позвать его. Уже поднимаю руку, чтобы махнуть ему – эй, я здесь!

А потом застываю на месте. Потому что вижу, как чужие руки обнимают моего мужа, а чужие губы прижимаются к его губам.

Вот тебе и полочка для книг! Вот тебе и аврал на работе!

Предатель!

Мой муж – предатель!

Это открытие оглушает меня.

Я не слышу ни звука. Ничего. Вокруг меня только давящая тишина. И предательство. Тягучее и липкое. То, от которого уже невозможно отмыться.

И мир разом теряет краски – все становится серым. Безжизненно серым. Не живым.

И внутри меня все вдруг тоже становится не живым. Трещит, горит, ломается, разбивается. Остро. Больно. До крови. До слез. До пепла. До неверия.

Они обнимаются, что-то говорят друг другу и даже, кажется, смеются. Наверное, громко. Но я ничего не слышу – ни их слов, ни их смеха. Лишь вижу расплывающиеся в моих слезах силуэты.

Нужно, наверное, подойти? Спросить?

Хотя о чем я собираюсь спрашивать? И кого? Его? Ее?

Как ты мог?

Как вы могли?

Как же это все грязно. И мерзко. И стыдно.

В чувство меня приводит тихий хлопок дверцы автомобиля, который звучит как выстрел. В спину.

Красные габаритные огни медленно двигаются все дальше и дальше от меня. А я не могу отвести от них взгляд. Будто бы под гипнозом слежу за ними до тех пор, пока они окончательно не растворяются вдали.

У меня больше нет никакого желания идти за Веней. Нет, только не после этой романтической сцены прямо перед воротами детского сада. Я не знаю, как смотреть в глаза людям, которые несколько минут назад могли видеть радостную встречу моего мужа с любовницей. Это выше моих сил! Только не сегодня.

Разворачиваюсь в сторону дома. Вот только ноги подгибаются от пережитого напряжения. И шаги мои какие-то неуверенные, несмелые, будто я разучилась ходить.

А ведь Евка меня уже потеряла. Что я ей обещала? Вернуться через двадцать минут?

По моим ощущениям прошло уже двадцать лет. И чувствую я себя так же – внезапно постаревшей, уставшей и преданной. Женщиной, на плечах которой неожиданно оказался слишком тяжелый груз измены.

И я не замечаю, как дохожу до дома, двигаясь на автопилоте.

- Лина, все удачно? Забрала Веню? - Ева встречает меня в прихожей.

А я лишь отрицательно качаю головой. Боюсь, что как только начну говорить, сразу расплачусь. Не хочу пугать ни ее, ни Гордея.

- Что случилось? На тебе лица нет? - беспокоится Ева. - Тебе плохо?

Мне очень плохо. Но стоит ли говорить об этом, если никто не в силах мне сейчас помочь.

- Лина, иди на кухню, - Ева ласково туда меня направляет, чуть подталкивая рукой. - А я попробую сама уложить Гордея. Мы с ним уже договорились, что сегодня я попробую заменить Веню.

Что бы я делала без нее?

- Спасибо! - с трудом выдавливаю из себя и снова умолкаю.

Ноги не держат, и я плюхаюсь на стул.

Как же мне больно. И эта боль рвется из меня наружу – криками, слезами и желанием разрушать. Рука тянется к любимой чайной чашке, но в последний момент я успеваю ее отдернуть. Жалко! Она же не виновата, что мой муж оказался изменщиком.

- Все, спит, - входя на кухню, шепчет Ева.

К этому времени мне уже удается немного успокоиться. Или смириться с тем, что это все-таки случилось в моей жизни.

- Ев, спасибо тебе огромное! - понимаю, что мне нужно все ей объяснить. Так зачем оттягивать этот момент? И, пожалуй, это единственный человек, с которым я могу поделиться увиденным. - Чай будешь?

- И чай буду, и слушать тебя буду, - Ева считывает меня с ходу.

И я рассказываю. С длинными паузами, с тихими всхлипами и до конца не веря в то, о чем говорю.

- Вот ведь парнокопытное! Как он только до этого додумался? - Ева злится на Сережу и не скрывает этого. - После всего, через что вы прошли? Придурок!

Согласна, придурок. Еще какой.

А Ева продолжает негодовать.

- Ты только не обижайся, Лин! Но я бы может еще поняла, если бы это все случилось, когда ты проходила обследование или лежала на сохранении. Но сейчас-то что не так?

Если бы я сама знала что…

Многочисленные обследования. Сохранение первой и единственной беременности.

И я мыслями возвращаюсь в тот страшный для меня период, когда все было так зыбко и неопределенно.

Я выскочила замуж в двадцать лет по большой любви. Училась в универе на дневном. Сережа уже работал в своей компании. Мы были такие юные и влюбленные. Не боялись никаких трудностей и много смеялись.

И первые годы нас все вполне устраивало, мы даже не задумывались, что время идет, а я не беременею. А потом, лет через пять, это стало уже напрягать. Меня – сильно, Сережу – чуть-чуть. Вопросы близких, материнство подруг и мое бесплодие под вопросом. И мой страх никогда не стать мамой. Но тогда мы выстояли.

Да, тогда мы справились. Я много лежала в больницах, но Сережа всегда был рядом. Каждый день. И это давало мне силы и надежду после самых неприятных и болезненных процедур. Он смешил меня, успокаивал, закармливал вкусняшками – делал все возможное и невозможное.

В тот момент Сережа мог уйти, я сама ему это предлагала. Но он остался. Остался со мной, когда у нас все было призрачно и неясно, чтобы что? Изменить сейчас?

- Лина! - Ева осторожно берет меня за руку. - Что теперь будет?

Хм, вопрос, конечно, интересный. Не знаю. Как раньше – точно не будет. В этом я уверена.

- Не знаю, Ев. Наверное… - но поделиться своей версией развития событий я не успеваю – звонит мой телефон.

Это Сережа. Его мелодия.

Отвечать? Не отвечать?

Впервые в жизни я не хочу его слышать. Я не знаю, о чем с ним говорить. И главное – как? Как не скатиться в эмоции и не устроить скандал по телефону? Как сдержать себя?

Но Ева легонько толкает меня в плечо, выводя из ступора, и кивает на телефон. 

- Возьми, - и хитро улыбается. - Поговори с ним как обычно. Ну, хотя бы попробуй…

И я решаюсь.

Быстро, пока не передумала, провожу указательным пальцем по экрану телефона.

- Да, Сережа, - спрятав поглубже эмоции, говорю медленно и спокойно.

- Лин, все у вас нормально? Гордей уснул? - интересуется муж. Как обычно. Как раньше. Как будто ничего у нас не изменилось. И час назад не он стоял в обнимку с воспитательницей нашего сына.

А теперь такая забота! Как будто для него это на самом деле важно. Лицемер!

Сейчас мне в Сережиных вопросах слышится лишь наигранность и фальшь. Какое притворство!

Боже, помоги мне не сорваться в крик и обвинения! Пожалуйста, дай мне сил выдержать этот разговор!

- Да, - односложно отвечаю сразу на оба вопроса мужа и сжимаю телефон до боли, до побелевших кончиков пальцев.

Ищу взглядом поддержки у Евы, а она молча показывает мне большой палец. Мол, молодец, подруга! Так держать!

- Лин, сегодня я точно не приеду домой – не получится! Так что не жди меня – ложись пораньше. Выспись.

Хмыкаю. Да, я и не ждала уже его, после увиденного-то. Но молчу. Пока молчу, изо всех сил сдерживая злость внутри и не давая ей прорваться наружу.

Мы с ним поговорим. Обязательно обо всем поговорим. Но позже. Тогда, когда я буду к этому готова.

- Ты же понимаешь, мне и самому все это не нравится. Но это работа – начальник решил и все, от меня ничего не зависит, - Сережа объясняет и объясняет, говорит много и долго, словно пытается убедить даже не меня, а самого себя. - Если получится, я завтра утром заеду и сам отвезу Гордея в садик.

- Угу, - я не выражаю особой радости по этому поводу. 

Вот только мне интересно, а Дарья Вадимовна тоже вместе с Гордеем поедет в детский сад на нашей машине или будет добираться туда самостоятельно? Хотя, кажется, у нее завтра выходной.

- Лина, ну, не злись! Я же не виноват, что так получилось, - продолжает обелять себя Сережа. Но, видимо, отведенное для звонка жене время заканчивается, и он наконец-то прощается со мной. - Спокойной ночи, любимая!

- Ага, - у меня язык не поворачивается пожелать ему того же, а уж тем более назвать любимым.

Вот и все, поговорили. Вроде я ничем себя не выдала.

Всего две минуты разговора, а кажется, что на мне весь день воду возили. Тяжело.

И грустно. И обидно.

- Лина, умничка! - подбадривает меня Ева. - Ты очень хорошо держалась. Молодец!

Спасибо ей за поддержку. Только вот… Сегодня может я и умничка, но долго я так не смогу, не продержусь в этой роли счастливой и довольной жены. Я ни разу не актриса, а еще категорически не терплю в своей жизни ложь и обман.

- Нет, Ев. На самом деле я выжата как лимон и, посмотри, как руки трясутся, - показываю ей свои ладошки с дрожащими пальцами. - Перепсиховала аж жуть.

- Лин, а успокоительное у тебя есть? - Ева ищет глазами аптечку. Она у меня хранится на кухне, но глубоко в шкафчике, подальше от Гордея. - Хоть что-нибудь? Чтобы ты смогла уснуть…

- Нет, Ев. В смысле, успокоительное у меня, конечно, есть. Но принимать я ничего не буду. Мне нужна ясная голова, чтобы подумать, - а еще мне нужна злость, которая отрезвляет и лишает иллюзий.

Мне сейчас думать – не передумать. В нашей с сыном жизни теперь изменится все. С Сережей я не останусь – это факт. Значит что-то нужно будет решать с переездом, его или нашим. Водить Гордея в группу к Дарье Вадимовне – тоже больше не вариант. Еще и мои траблы с начальником на работе.

Да, картинка получается совсем не радостная. Но и оставить все как есть я тоже не могу. Это кем нужно быть, чтобы закрыть глаза на измену и смириться с предательством мужа?

- Лина, что будешь делать? - Ева старается быть максимально тактичной. - Моя помощь тебе нужна?

- Буду искать адвоката. Определяться с жильем, - похоже, мне придется писать список первоочередных дел, чтобы ничего не упустить из важного и необходимого.

- То есть развод? Ты уверена, Лин? - и от жалости в Евиных глазах мне становится тошно. - Никогда бы не подумала…

- Ну, шок – это по-нашему, - у меня сам собой вырывается известный рекламный слоган.

И я начинаю смеяться. Сначала потихоньку, а потом в голос, не думая, что могу разбудить Гордея. Смеюсь до слез и не могу остановиться. А что?! Так и есть! Шок – это по-нашему.

- Лина, попей! - Ева сует мне в руку стакан с водой. - Давай, маленькими глоточками!

И я послушно пью и морщусь, когда слышу, как стучат о край стакана мои зубы. Пытаюсь их сжать, сцепить, но у меня ничего не получается. Стучат.

- Еще пей! Потихоньку, - Ева контролирует процесс, а я подчиняюсь – пью.

Чуть-чуть легче дышать. И зубы перестают стучать. И мне больше не хочется ни плакать, ни смеяться. Наступает какое-то жуткое опустошение и усталость. Кажется, что закрою глаза, и тут же усну.

- Лина, мне остаться с тобой? - Ева быстро ополаскивает стакан в мойке и поворачивается ко мне.

- Спасибо тебе! Не знаю, как бы я без тебя справилась, - искренне благодарю подругу.

- Если бы не я, ты бы ничего и не узнала, и справляться бы ни с чем не пришлось, - грустно улыбается Ева. - Так что…

Нет, подруга не права. Она ни в чем не виновата.

Да и лучше узнать об измене, чем пребывать в неведении и свято верить, что у вас с мужем все хорошо. А оказывается, не хорошо! И вообще…

И я задумываюсь. А сколько времени длится Сережин адюльтер? Когда он познакомился с этой Дарьей Вадимовной? Когда с радостью отвозил Гордея в садик?

Или?..

И меня обдает холодом, до мурашек, до тошноты.

Или Сережа специально предложил устроить сына в этот детский сад, потому что он уже мне изменял с ней?

Вопросы. Вопросы. Вопросы. С каждой минутой у меня их появляется все больше.

Ева уходит домой, а мой сон как рукой снимает. Еще несколько минут назад мне так хотелось спать и казалось, что глаза закрываются сами собой. А теперь…

Ночь выдается беспокойной, бессонной и бесконечной.

Справившись с первым потрясением, мозг начинает генерировать новые идеи. И не только о том, как мне жить дальше. Или о том, как наказать мужа-изменщика. Но и о том, как его оправдать.

Да, в один миг со счетов не спишешь пятнадцать лет нашего знакомства и десять лет брака. Половину моей жизни. Мы начали дружить с Сережей еще в школе, когда он учился в девятом классе, а я – в восьмом. Много времени проводили вместе. Обычно после уроков Сережа провожал меня домой, а вечером мы снова шли с ним гулять. Когда я поступила в универ, Сережа каждый день встречал меня после занятий. Он знал, что после пар я всегда голодная, и приносил с собой пирожки с капустой, чтобы накормить меня.

Память услужливо подсовывает мне именно те эпизоды, где Сережа заботливый, внимательный, любящий…

И поэтому я начинаю сомневаться уже в себе – а я все правильно поняла? Меня изводит мысль – а вдруг я ошиблась? Ну, мало ли… Бывает же.

Мучительно перебираю в памяти каждую секунду из увиденного у ворот детского сада. Могла это быть случайная встреча двух знакомых людей? А может быть Сережа на самом деле заехал за Веней, а воспитательница попросила ее куда-то подвезти? Или он сам предложил? Или еще что-нибудь?

Вдруг у нас все-таки есть шанс?

И сердце ускоряется, словно хочет догнать то, что так бессовестно и безвозвратно ускользает из нашей жизни. Словно хочет дать мне надежду.

Вот только анализируя каждое мгновение, навсегда запечатленное у меня в голове, я снова и снова убеждаюсь – нет, мне ничего не показалось. Это была встреча двух любовников. К сожалению.

К моему большому сожалению.

Нужны ли мне какие-то Сережины объяснения?

Наверное, нет. Я вижу результат, и какая разница как он к нему пришел.

Или да? Пусть он сам честно мне все расскажет. Потому что мой Сережа, моя защита и опора, не мог так со мной поступить. С нами поступить.

А если это уже не мой Сережа, то чего от него теперь ждать? Я не знаю.

Ворочаясь на удобном ортопедическом матрасе, мысленно составляю план действий.

Я не одна. У меня есть сын. Поэтому я не могу уйти с гордо поднятой головой в никуда. Мне нужно подумать о жилье для нас, о садике для Гордея, об алиментах и многом другом. Мне необходима срочная консультация с юристом, чтобы понять – на что я реально могу претендовать в случае развода с Сережей.

Неплохо было бы еще знать – кто сможет мне помочь? Из близких? Из друзей?

Мои родственники – точно нет. Они и живут в другом городе, и возможности у них нет. У мамы давно своя жизнь, без меня. А моей бабули со мной больше нет.

Сережина родня? Думаю, они единым фронтом выступят на его стороне. Особенно свекровь.

И ведь еще неизвестно, как отреагирует на мое предложение развестись сам Сережа. Что он мне скажет? И на что будет претендовать? Мне хотелось бы, конечно, верить в лучшее. Но… о том, как меняются в худшую сторону мужчины во время развода, мы все наслышаны. И известные истории на эту тему меня совсем не вдохновляют.

А как быть с Гордеем? Отказаться от садика, потому что там работает любовница моего мужа, я не могу. Можно привести в офис ребенка на час-полтора, но брать его с собой на весь рабочий день? И для него, и для меня это будет мучение. Но и знать, что мой ребенок проводит почти весь день с любовницей мужа, это тоже как-то… неправильно.

Да, от резких действий, похоже, мне пока придется воздержаться. Если получится.

А темно серое небо начинает понемногу светлеть и окрашиваться розовым. Солнышко встает.

И я перестаю себя мучить бесплодными попытками – все равно не усну. Да и смысла уже нет – через час прозвенит будильник на телефоне. Поэтому иду на кухню за спасительным кофе.

У нас маленькая двушка-хрущевка, и чтобы не разбудить сына, стараюсь все делать очень тихо. Слабой струйкой наливаю воду в турку, аккуратно насыпаю молотый кофе, осторожно беру чашку с полки. Минимум звуков. И мое первое утро в одиночестве.

И от этого осознания снова хочется плакать. Горько и безутешно. И вполне обоснованно – моя жизнь летит под откос. Вот только глаза уже болят от слез.

Усмехаюсь. Представляю, какая я сейчас красавица – опухшие веки, отекшее лицо, красные пятна. Да уж! В таком виде только в люди идти, чтобы все сразу поняли – у меня в жизни все очень плохо.

Нет!

Мне нужно выдохнуть, выпить кофе и привести себя в порядок – никто не должен ни о чем догадаться. Особенно после вчерашнего предупреждения начальника. Я ни в коем случае не могу потерять работу. Только не сейчас.

Вдыхаю насыщенный аромат арабики с легкими шоколадными нотками. И прикрываю глаза от наслаждения.

Новый вдох. И смотрю на причудливые розовые облака за окном.

Делаю первый глоток бодрящего напитка. И смакую его вкус с пикантной горчинкой.

А потом еще глоток. И еще.

Жизнь продолжается.

Колдую в ванной над своим лицом. Вроде неплохо получается. Не супер, конечно, но следы этой безумной ночи мне удается скрыть.

Пора будить Гордея. Если мне вести его в садик, то времени остается впритык.

Несмотря на вчерашнее Сережино обещание, я не верю, что он приедет за сыном. Женская интуиция так срабатывает или еще что-то. Не знаю.

- Лина, доброе утро! - Сережа чуть подхрипывает, будто только что проснулся, а не решал всю ночь рабочие проблемы. - У нас совещание на объекте назначили, поэтому я не смогу отвезти Гордея в садик. Не успею.

Вздыхаю.

И обжигает понимание, что совещаться он скорее всего будет с Дарьей Вадимовной и в горизонтальной плоскости.

- Лин, извини! Понимаю, что подвел. Но отведи сама Гордея, а? А я вечером его заберу.

- Хорошо, - можно подумать, что есть еще какие-то варианты.

И я веду сына в садик.

В детский сад мы водим Гордея недавно, поэтому с родителями из нашей группы я еще не очень хорошо знакома. Вот и сейчас лишь на ходу здороваюсь с несколькими мамочками, что-то бурно обсуждающими у входа. Краем глаза замечаю, как они сначала умолкают, провожая меня взглядами, а потом еще активнее продолжают общаться между собой.

Как я и думала, сегодня работает второй воспитатель – Кристина Олеговна. Что ж, можно выдохнуть и спокойно оставить Гордея в саду.

Вот интересно, она тоже молодая, приветливая, улыбчивая. И тоже, как Дарья Вадимовна, охотится за отцами своих воспитанников? Вроде и повода мне эта воспитательница не давала для таких выводов, а мысли об этом появляются.

- Вы сегодня весь день будете работать? - провожу разведку. Если нет, то не знаю как, но исхитрюсь и заберу Гордея в обед, но с Дарьей Вадимовной его не оставлю.

- Да. Сейчас лето, и детей мало. Вот мы и договорились с заведующей, что будем работать по несколько дней подряд. Очень удобно, можно устроить себе мини-отпуск, - объясняет мне особенности своего графика воспитательница. - До конца этой недели я работаю, а Дарья Вадимовна у нас отдыхает.

Вон оно как! А сегодня у нас только четверг. Значит, отдыхать она будет до понедельника. Хорошо придумали!

К счастью, Гордей спокойно остается в игровой, и я тихо ухожу, без слез и плача. А перед выходом успеваю заглянуть в кабинку сына – вот и Веня, беззаботно лежит в уголке на сменных футболках. 

Когда прохожу мимо мамочек, они снова замолкают, а я еще долго чувствую на себе их взгляды. Не особо приятное ощущение! И чем я их так заинтересовала? Если только…

Да, если только они уже в курсе про Сережу и эту Дарью Вадимовну. Это маловероятно, но возможно.

Теперь мне уже кажется, что и Кристина Олеговна смотрела на меня сегодня как-то не так.

Нет, нужно с этим завязывать. Не надо придумывать лишнего. Пока это все только мои домыслы. А в своем нынешнем состоянии я вполне могу ошибаться.

Успокаиваю себя как могу. Не очень получается, но все же…

Мой рабочий день начинается с мозгового штурма, как я и обещала накануне своим сотрудникам.

Мы снова обсуждаем проект. Вчитываемся в техзадание, изучаем каждую строчку. Предлагаем. Задаем вопросы. Спорим. И опять предлагаем.

И так по кругу и до бесконечности.

Я помню вчерашнее предупреждение Валерия Владимировича и сейчас пытаюсь выжать из себя и своих ребят все возможное. Но, к сожалению, мы с ними пока не команда. И я вновь убеждаюсь, что за время моего декрета в холдинге произошло много изменений.

А мне нужна эта работа. Мне нужен стабильный доход. И я на таком адреналине, что даже забываю про свою бессонную ночь.

И мы начинаем все с нуля. Вот только от моих сотрудников толку мало. То ли они витают где-то в облаках, то ли со мной креативить не хотят. И я волевым решением прекращаю все наши бесплодные попытки.

- Все, ребята, можете идти на обед, - отпускаю их, а сама еще раз вчитываюсь в строчки, которые, кажется, уже выучила наизусть.

- Как успехи, Лина? - Валерий Владимирович появляется в кабинете как черт из табакерки. Неожиданно и напугав меня. - Что-то получается?

- Работаем, - отвечаю неопределенно и отвожу взгляд. Чувствую себя в его присутствии как нерадивая ученица на экзамене.

- Мне нужен от вас результат, а не вот это “работаем”. И вы должны понимать, что ситуация очень серьезная. На кону стоит дальнейшая деятельность холдинга, - несмотря на внешнюю сдержанность начальника, видно, что он взволнован.

- Валерий Владимирович, я все понимаю. И, поверьте, мы с ребятами делаем все возможное, - не буду же я ему объяснять, что и мне этот проект теперь нужен как воздух.

- Ну-ну… - его неприкрытый скепсис больно бьет по моему самолюбию, а хлопок небрежно закрытой им двери – по барабанным перепонкам.

И я снова с головой погружаюсь в техзадание. Ну, должно же там быть что-то еще. Что-то такое, что натолкнет меня на нужные мысли, подскажет новую идею.

Читаю. Читаю. Читаю. Одно и то же. До боли, до рези в глазах. Как одержимая.

И ничего. Ни мыслей, ни идей, ни творческой интерпретации. Как проклятье.

“Я забрал Гордея. Ужин за мной.” И после Сережиного сообщения мне становится не до проекта.

Как это понимать? И что мне делать?

Мучительно ноет в груди. И сразу не поймешь что это – жгучая горечь или пустые надежды?  

А дома меня действительно ждет ужин. Сережа пожарил картошку по своему фирменному рецепту, нарезал салат из свежих овощей. Вот только мне ничего в рот не лезет. А ведь я сегодня не обедала.

- Лин, ты чего не ешь? - в конце концов замечает мое бесцельное тыканье вилкой Сережа.

- Что-то не хочется, - честно признаюсь ему. И жду взрыва эмоций – как так, я готовил, старался, а ты не ешь? Но вместо этого получаю болючую оплеуху. Не физически. Морально.

- Может и правильно. Тебе бы не помешало сбросить килограмм пять…

Что?..

Я теряюсь от такого нахальства.

Мне сбросить? Мне?..

Да мой вес в границах нормы, мы с Евой считали на прошлой неделе.

Как у него язык только повернулся?

- Угу. А тебе пятнадцать, - тут же даю Сереже обратную связь. И не грешу против истины – есть у него лишние килограммы, есть.

Но от дальнейшего выяснения отношений нас отвлекает приход Евы. Вовремя она, как почувствовала.

Сережа, на правах радушного хозяина, тут же приглашает ее за стол. А я накладываю картошку, которую она ест с аппетитом. Не то, что я.

Ведем втроем разговор ни о чем. В основном говорит Сережа, рассказывает о своем объекте и бестолковых рабочих, которые без него ничего не могут сделать. И словно в подтверждение его слов звонит телефон.

- Работа, - вздыхает Сережа, а мы с Леной молча переглядываемся и напряженно следим за ним.

Сережа отвечает на звонок и выходит из кухни.

- Думаешь, “работа”? - Ева пальцами делает в воздухе кавычки. - Или на самом деле работа?

- Не знаю, - пожимаю плечами и тянусь к чашке с чаем.

Сам разговор мы не слышим. Значит Сережа ушел в дальнюю комнату или даже на балкон. И это наводит на грустные размышления.

- Ты как, Лин? - Ева сразу становится серьезной. - Вроде держишься неплохо.

Машу рукой – какое там неплохо. Если бы не заморочки на работе, которые отвлекли меня сегодня от семейных проблем, я бы, наверное, только об этом и думала весь день. Сложно абстрагироваться от того, что тебя волнует больше всего. Это как не думать о пресловутой белой обезьяне.

А еще я сегодня так и не созвонилась с юристом, а ведь планировала. Но при Сереже я это сделать не могу, только с работы. А пока не проконсультируюсь со знающим человеком и как следует не подготовлюсь к разговору с Сережей, не хочу ничего у него выяснять.

Мы снова переглядываемся с Евой, когда в дверном проеме появляется Сережа со скорбным выражением лица. И меня обдает холодком. Неужели он совсем обнаглел?

- Лина, малыш, представляешь, мне нужно срочно ехать на объект, - и столько трагизма в его голосе. - Там ЧП. Нужно все решать на месте. Хорошо, хоть поужинать успел.

Да, он действительно обнаглел. Одну ночь дома не ночевал и снова намылился. Нет, мне даже лучше, если он сейчас уедет – меньше шансов сорваться. Но с его стороны это уже запредельная наглость!

- И даже чаю не попьешь? - из-за звонка к своей чашке Сережа так и не притронулся.

- Какой чай, Лина?! - начинает возмущаться и даже слегка повышает голос.

- Не бережешь ты себя, Сережа, - что я говорю?! Впору прикусить язык, но меня несет. - И начальство тебя не бережет. Разве так можно? Сутками быть на объекте. Ни сна, ни отдыха… ни чая.

Ева отворачивается от Сережи и улыбается в кулачок, которым прикрывает рот. Да, звучит это все смешно, но… мне не до смеха.

- Лина, зато премию дадут, - обещает Сережа. - За переработку.

А вот в этом я даже не сомневаюсь. Еще бы разобраться кто, кому и в каком виде.

- Ну, все. Я пошел. Не провожай меня, Лин, - Сережа быстро прощается с нами и торопливо выходит из кухни. И почти сразу хлопает входной дверью.

- Лин, думаешь он к ней? - Ева с сочувствием смотрит на меня.

А мне уже никак. Никаких эмоций. Только опустошение.

- Скорее всего, - я в этом уверена почти на сто процентов.

- Знаешь, что, - и Ева чуть ли не бегом направляется в прихожую, - я сейчас за ним поеду и все узнаю. Сразу все станет понятно.

- Не надо, Ев, - все равно это ничего не изменит, а она в ночь поедет одна на машине и неизвестно куда.

- Надо, Лина, надо! - обрубает меня подруга и выскакивает за дверь.

Я уже успеваю уложить Гордея, когда Ева выходит со мной на связь.

- Лин, он приехал на Воровского, в пятый дом. Многоэтажка. Но это не его объект, тут ничего не строится, все построили еще лет тридцать назад, - бодро сообщает подруга. - Я пока подожду здесь. Может он еще выйдет?

Неужели она думает, что он действительно оттуда поедет на работу? Ну, если только утром.

- Ев, поздно уже. Возвращайся! - не хватало еще, чтобы она в какие-нибудь неприятности по темноте встряла. - Не нужно его караулить!

- Нет уж! - протестует она. - О, а вот и они…

Они? Все-таки они? Ставлю “отлично” своей интуиции.

Или я так хорошо знаю Сережу? Нет, знала бы, сразу поняла, что он мне врет, что изменяет. А я… Пока своими глазами вчера его с ней не увидела, даже ничего не подозревала. Еще и радовалась – какой замечательный папа, как любит Гордея, в детский сад отведет, из детского сада заберет. Наивная!

А на мой телефон одна за одной начинают сыпаться фотографии. Сережа придерживает подъездную дверь. Он же в обнимку с Дарьей Вадимовной идет к нашей машине. Вот усаживает ее на переднее пассажирское сиденье. Вот наклоняется к ней…

Нужно Еве сказать, что у нее талант. Фотографии получаются четкие, несмазанные. И видно все эмоции – как он на нее смотрит, как она ему улыбается, как они тянутся друг к другу. Никаких вопросов – все однозначно.

Неужели Сережа с ней действительно поедет на работу? Да ну, бред! Быть такого не может.

Точно – не может. Потому что приезжают они в новый ночной клуб. Мы с ним только туда собирались, но так и не сходили. Постоянно находились какие-то причины – то Гордей заболел, то у Сережи работа.

- Лин, ты меня извини, но я туда за ними не пойду, - злобно шипит в трубку подруга.

- Конечно, не ходи. И, вообще, возвращайся домой. Ну, правда, Ев… Уже ночь на дворе. Не стоит он этого.

- Он – нет. А вот ты – да! Думаю, и фотографии тебе пригодятся, и свидетелем я пойду, если будет нужно.

Упс. Евка права. У меня теперь есть доказательства. И даже если Сережа захочет отвертеться от моих вопросов, ничего у него не получится. Это про вчерашнее можно было сказать, что мне показалось. А здесь все четко. Он, она и измена. Он, она и больше нет нашей семьи.

Не могу усидеть на месте и зачем-то начинаю разбирать шкаф на кухне. В смысле не шкаф, конечно, а его содержимое. Самое время – вечер, половина одиннадцатого. Но душа требует.

Безжалостно выкидываю остатки приправ с закончившимся сроком годности, не вкусные чаи, которые подарила свекровь, а мы их не пьем. Выбрасываю все, что не нравится, не используется, а только занимает место и создает ощущение наполненности пространства.

Ну, вот и все. Свежевымытый шкаф блестит, внутри все компактно и красиво расставлено – глаза радуются! И дышится легче.

И еще один приятный бонус – мне, наконец, хочется спать. Поэтому ловлю момент – душ и в кровать. Не хочу повторения предыдущей бессонной ночи.

И, кажется, я только-только закрываю глаза, как через секунду звонит будильник.

Нет, не будильник.

Телефон.

- Лина…

- Лина, привет! Я тут знаешь о чем подумала, - сбивчиво тараторит в трубку Ева. Торопится поделиться со мной своей идеей. - Давай я попрошу Андрюху сегодня последить за Сережей. Ему все равно на каникулах заняться нечем, сидит дома целыми днями. А тут – и нам польза, и он время активно проведет. Еще и в вождении попрактикуется – я ему машину дам.

И вот так без подготовки, с утра пораньше, я с разбега окунаюсь в свои проблемы.

И снова чувствую болючий укол в груди. Слева. И еще раз. И еще. Будто кто-то наживую толстой иглой пытается нанизать на нитку, собрать воедино кусочки моего сердца, которое еще два дня назад разорвалось на половинки, четвертинки и восьмушки.

Спросонья никак не могу сообразить – а зачем нужно следить за Сережей? Еще и просить об этом Евкиного младшего брата? Какой в этом сакральный смысл? Вроде и так уже все понятно.

- Ев, а для чего? - не сдержавшись, я зеваю – все-таки не выспалась. - Ты считаешь, что это вот прям обязательно нужно делать?

- Да, Лина. Да! - она отвечает мне твердо и уверенно. - Помнишь же, кто владеет информацией – тот владеет миром?

Помню, но так не хочется с головой погружаться во всю эту грязь и до конца разочаровываться в близком человеке.

Я до сих пор не могу смириться с тем, что происходит. Не получается.

- В конце концов на частном детективе сэкономишь, - продолжает меня убеждать Ева.

Про детектива это она, конечно, хватанула. Можно подумать, что у нас без слежки и компромата нельзя развестись. Не все же расстаются из-за измены и по-плохому. Кто-то и во время развода, и после него умудряется оставаться в хороших отношениях. Вот только среди моих знакомых таких нет. Не дружат они с бывшими ни домами, ни семьями.

- Ладно, Ев. Если честно, я не вижу в этом особого смысла, но раз ты считаешь, что надо, - соглашаюсь с ее предложением. Может, и правда, мне это как-то поможет.

- Ну, вот и отлично! Пошла я будить Андрюху, - прощается со мной подруга, а я окончательно просыпаюсь.

Еще полчаса и мне тоже нужно будет поднимать Гордея. Что-то подсказывает, что и сегодня в детский сад его поведу я.

Кофе. Завтрак. И сообщение от Сережи: “Лина, никак не могу вырваться. Может быть заскочу домой днем. Гордей сегодня на тебе.”

Как это все происходит с мужчинами?

Вот еще недавно он – любящий муж и заботливый отец. А вот, словно по мановению волшебной палочки или щелчку пальцев – тот, кто бежит из семьи к воспитательнице собственного сына. Не нужно быть математиком, чтобы сложить два плюс два и понять, что сейчас Сережа предпочитает проводить время с ней, а не с нами.

И что это?

Морок на него напал? Затмение нашло? Или внезапно возникло глубокое и светлое чувство к молодой девушке?

Но почему тогда сразу не признаться? Не поговорить со мной? Зачем эта ложь? Ведь она унижает не только меня, но и его самого.

А может Сережа еще не определился? Выбирает между нами, поэтому и молчит?

И от этого предположения становится так тошно, что и любимый кофе вдруг теряет свой вкус. А на языке появляется нестерпимая горечь, которая меня и отрезвляет. Поспешно ставлю чашку с кофе на стол и вытираю слезы.

Какая мне разница, что двигало и движет Сережей? Это его проблемы. А вот наш предстоящий развод может стать моей проблемой. И чтобы не забыть, как вчера, позвонить юристу, на время своего обеда я ставлю в телефоне напоминалку.

И когда наконец остаюсь в кабинете одна, договариваюсь со специалистом об онлайн-консультации и сразу перевожу ему оплату.

К моему удивлению, Павлом Сергеевичем оказывается молодой приветливый парень, который внятно и толково разъясняет мне общие вопросы – развод у нас может быть только через суд, потому что несовершеннолетний ребенок. Сыну будут положены алименты, я бы тоже могла их получать, если бы не вышла на работу.

А вот с квартирой все сложно. Вроде бы и прав я никаких на нее не имею, но могу проживать, потому что в ней зарегистрирован сын. И тут все будет зависеть от того, в каких отношениях мы останемся с Сережей.

И да, Ева – молодец! Чем больше у меня будет доказательств неверности мужа, тем лучше. Потому что не известно, какие подводные камни могут всплыть при разводе, особенно, если вопросы будут касаться Гордея или раздела имущества. 

- Павел Сергеевич, а вы сможете подготовить исковое заявление? - пусть этим сразу занимается профессионал.

- В принципе, да, - кивает он, а я с облегчением выдыхаю, что все получилось. - Но тут есть такой момент. В какие сроки это нужно сделать? Если сегодня-завтра, то смогу. Потому что с понедельника я ухожу в отпуск, и меня месяц не будет в городе. И тогда только после моего возвращения, если хотите ждать.

Рано я обрадовалась, рано.

И что мне теперь делать? Как лучше поступить?

- Я не знаю еще по срокам, - сначала мне нужно поговорить с Сережей, а когда это произойдет? Сегодня? Завтра? Но ждать целый месяц, это слишком долго.

- Давайте так договоримся, Лина Вячеславовна. Я буду на связи. Если по срокам мы не совпадем, то я дам вам контакты моих коллег – они смогут и исковое составить, и в суде представлять ваши интересы. Не переживайте, без помощи мы вас не оставим!

Так и решаем.

И у меня остается двоякое ощущение от консультации с Павлом Сергеевичем. Вот вроде и сделала я то, что планировала, а до ума дело так и не довела. И вообще теперь на распутье – как будет лучше?

На душе и так кошки когти точат, а сейчас это усугубляется появившемся нехорошим предчувствием. Отчетливо понимаю, даже уверена на сто процентов, что моя беда вот-вот станет еще бедовее. И нет, я себя не программирую на плохое. Это другое.

Но я подумаю об этом потом. Позже.

Мой обеденный перерыв закончился, и пора приниматься за работу.

Валерий Владимирович уехал в командировку, и я хочу по максимуму воспользоваться его отсутствием – в более-менее спокойной обстановке внести правки в проект, ни на что не отвлекаясь и ни с кем не споря.

Вот только…

Вот только не отвлекаться от проекта у меня не получается, потому что верная подруга спешит срочно поделиться новостями, и это никак не может ждать до вечера.

- Лина, слушай, - она понижает голос, словно боится, что ее подслушают. - Андрюха там, на Воровского, втерся в доверие к бабушкам. И какая-то фигня получается…

Настораживаюсь.

Что значит фигня? Какая фигня? Сережа с Дарьей Вадимовной – не любовники? И у нас массовые галлюцинации? И у меня, и у Евы?

- Ты о чем, Ев? - тоже стараюсь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание сотрудников к нашему разговору.

Но это невозможно, когда мы все сидим рядом друг с другом в одном кабинете. Ловлю на себе любопытные взгляды и поспешно встаю, а потом чуть ли не бегом выскакиваю из кабинета.

Начальник в командировке – значит, переговорная на нашем этаже должна быть свободна. Торопливо направляюсь туда, чтобы поговорить по телефону без свидетелей.

- Бабушки Андрюхе слили инфу, - пока я меняю дислокацию, Ева продолжает рассказывать. - Наша парочка пришла домой в 6 утра, и с тех пор никуда они из квартиры не выходили. Ни вместе, ни по отдельности. Соображаешь, о чем я?..

Плотно прикрываю за собой дверь переговорной и удобно располагаюсь в большом комфортном кресле.

- Кажется, да, - и проверяю свою догадку. - То есть на работу Сережа сегодня не пошел? Ты об этом?

- Об этом. А почему? Он, что, отпуск взял? - недоумевает Ева. - Ну, не прогуливает же?

- Не знаю, Ев, - вздыхаю.

Не верится, конечно, что Сережа может так запросто прогулять работу. Раньше он себе такого точно не позволял. Но люди меняются. Меняются и изменяют.

- Слушай, Лин, а может он вообще уже уволился из компании? У него же там какие-то траблы были. Нет, не дай, Бог! А то придется тебе ему алименты выплачивать, - “радует” меня подруга. - А что, я читала про такое. Лишается бывший работы или инвалидность получает, и все – платишь ему как миленькая.

Час от часу не легче. Такой вариант мы с Павлом Сергеевичем сегодня не обсуждали.

Не нравятся мне Евкины прогнозы. Ох, как не нравятся!

Сережа там с молодой девкой кувыркаться будет, а я – его содержать? Бред же. Если такое возможно, то что это у нас за законы?

- Ев, я попробую узнать, что у Сережи с работой, - все-таки, пожалуй, стоит рискнуть.

- Да, Лин, попробуй. И кстати… Ты сходила на консультацию? - многозначительно спрашивает меня. - Удачно?

Я даже не сразу понимаю, о чем идет речь.

- Нет, не сходила, - улыбаюсь. - У нас была встреча онлайн.

Вкратце рассказываю ей о результатах общения с юристом и прощаюсь до вечера. Но не спешу возвращаться в кабинет.

Что-то волнует меня эта тема с Сережиной работой. В принципе у него там все неплохо складывалось. И он был доволен, и им были довольны. А что теперь?

Нет, я все же рискну. Как мне утром сказала Ева? Кто владеет информацией – тот владеет миром? Миром – мне не нужно, а вот ситуацией – вполне.

И пока не передумала, набираю номер телефона, по которому еще ни разу не звонила.

- Аркадий Борисович, здравствуйте! Это Лина Соболева, - замираю в ожидании ответа. Какой будет его реакция?

- Здравствуй, Линочка! Что-то случилось? - доброжелательно интересуется Сережин прораб. - Или Сергею стало хуже?

Хуже? О чем это он?

- Не то, чтобы хуже… - мучительно соображаю, как мне теперь выпутываться из этой ловушки, в которую я попала по собственной инициативе.

А Аркадий Борисович, сам не зная того, вдруг приходит мне на помощь.

- Мучиться со спиной в его возрасте – это, конечно, не дело, - сочувственно замечает. - Он мне когда вчера позвонил, что его скрутило, я сразу сказал – лечись! Бери больничный и лечись!

Значит, Сережа сейчас на больничном. На липовом больничном. Потому что никакая спина у него не болит. Ну, по крайней мере, мне он на нее не жаловался, да и по клубам скакать она ему не мешает.

- Да, - вяло поддерживаю Аркадия Борисовича, а он воодушевляется.

- Я Сергею и рецепт своей фирменной мази сразу дал. Он сделал ее? Пользуется?

Кажется, это мой шанс выйти сухой из воды.

- Вот я поэтому и звоню. Сережа потерял ваш рецепт. Записал на бумаге и потерял. Не могли бы вы его еще раз продиктовать? - вру, безбожно вру. Аж самой стыдно. Всегда стараюсь избегать лжи, а сейчас…

- Нет, Лина, не могу, - огорошивает меня Аркадий Борисович. - Он у меня дома. Так что теперь только, когда с работы вернусь.

- Конечно-конечно, - сразу соглашаюсь с ним. - Мы подождем.

Уф, кажется у меня получилось. И все узнала, и себя не выдала.

А теперь можно снова приступать к работе.

Как хорошо, что у нас по пятницам короткий рабочий день. Он быстро заканчивается, и я тороплюсь за Гордеем в садик. Но не успеваем мы с ним дойти до дома, как звонит Ева с предупреждением, что будет у меня через полчаса. Мы с сыном успеваем подойти за полсекунды “до”, что называется “тютелька в тютельку”.

- Вот, смотри! - Ева веером раскладывает передо мной распечатанные цветные фото. И на каждой фотографии – Сережа и Дарья Вадимовна. - Это вчерашние. А это сегодня Андрюха нащелкал. Аквапарк. Двор. Кафе.

Она комментирует каждое фото, а для большей наглядности или убедительности еще и тычет в него пальчиком.

Неприятно. Очень неприятно. И по-прежнему больно. Но…

- Все-таки спина у него не болит, - если у меня еще и были какие-то сомнения, то теперь они окончательно развеялись.

- Ты о чем? - тут же реагирует Ева.

И я пересказываю ей наш разговор с Аркадием Борисовичем. А она только удивленно цокает языком.

Да, этого финта с больничным я тоже от Сережи не ожидала.

Как и не ожидала через пару часов услышать его рев.

- Лина! Это что такое?!

После ухода Евы Гордей занимается своими игрушками. А я еще раз внимательно пересматриваю те самые фотографии.

Странно, но мне сейчас не больно. Будто все внутри у меня выморозилось до полной бесчувственности.

Я, как ученый-исследователь, бесстрастно препарирую каждый Сережин взгляд на фото, каждую его улыбку, каждое движение. Пытаюсь разобраться, определить для себя – что это? Он влюблен в нее? Влюблен или нет? Хотя какая мне теперь уже разница.

- Мама, - требовательный возглас Гордея отвлекает от тягостных размышлений.

- Что, сынок? - улыбаюсь.

Для моего мальчика ничего не должно измениться. Проблемы взрослых не должны его коснуться. Скорее всего так не получится. Но, по крайней мере, пока, до разговора с Сережей.

- Вот, - Гордей протягивает мне пластмассовую фигурку человечка из своего любимого “Лего” для малышей, - пойдем играть!

Пойдем, сынок.

Сгребаю с кухонного стола фотографии, чтобы убрать их подальше от Гордея.

- Мы сейчас немного с тобой поиграем и потом пойдем мыться, - предупреждаю сына.

Если с ним заранее проговорить порядок действий, то конфликтов почти не возникает. А вот когда нужно сделать что-то вдруг, спонтанно, Гордей сразу начинает активно протестовать, до криков и слез.

- Лина! Это что такое?! - недовольный рык Сережи пугает меня, уж больно он неожиданный и громкий.

Почему-то я была уверена, что он и сегодня не придет домой. Снова сошлется на проблемы на объекте. Но Сережа умеет удивлять.

- Добрый вечер, - я изо всех сил пытаюсь быть хладнокровной.

Не спешу к Сереже с поцелуями, как это у нас заведено, и не выражаю бурный восторг. В отличие от Гордея, который искренне рад его приходу и сразу бежит в прихожую.

Пристально наблюдаю, как Сережа здоровается с сыном, обнимает его, берет на руки. Отмечаю каждую деталь. И снова вижу во всем этом фальшь. Словно все это делает он по обязанности, потому что так надо, а не потому что хочет. И вот этого я понять не могу.

- Сын, иди поиграй, - Сережа быстро отправляет Гордея от себя.

И переключается на меня. Смотрит, как прокурор на подсудимого.

- Добрый… Ты считаешь, что он добрый, Лина? - Сережа деланно изумляется. И тут же хмурится. - Ты зачем это делаешь?

Что я делаю? У меня есть несколько вариантов. Но почему такая агрессия? Откуда эта злость в глазах?

- Что делаю? Играю с Гордеем? Это важный этап в развитии ребенка…

- Я не об этом, - Сережа мгновенно меня перебивает. - Ты зачем… звонила Аркадию? Проверяешь меня?

Ах, вот оно в чем дело! Это его так возмутил мой телефонный разговор с Аркадием Борисовичем? Сереже не понравилось, что я узнала про его липовый больничный?

И с одной стороны, можно выдохнуть – речь идет не о слежке за ним и его пассией. А то я уже решила, что Андрюха где-то прокололся.

А с другой…

- Ошиблась. Случайно ткнула пальцем в телефоне не туда, а сбрасывать звонок было глупо и невежливо, - ладно, врать так врать. Видимо, день сегодня у меня такой.

- Ли-и-и-на, не беси меня! - срывается Сережа, но не очень громко, все-таки Гордей играет недалеко, и это его останавливает.

- Ты что так нервничаешь?  Что в этом такого страшного? - и теперь уже я примеряю на себя роль прокурора. - Сережа, ты что-то от меня скрываешь?.. Еще… кроме больничного?..

Муж бледнеет. Взгляд непроизвольно дергается вверх и влево, а потом возвращается ко мне – так бывает, когда он хочет солгать и придумывает на ходу какое-то объяснение.

- Сережа, ты тяжело болен, да?.. И поэтому не хотел мне ничего говорить? - я не актриса, но сейчас изображаю глупую заботливую жену с каким-то мрачным удовольствием. Вот и слезы сами собой в глазах появляются. - Сережа, ты умираешь?..

Последнее, пожалуй, было лишним. Но… на войне как на войне.

Он, как рыба, открывает и закрывает рот, и не может вымолвить ни слова. О, он даже не шевелится, лишь, не отрываясь, смотрит на меня.

Молодец, Лина! Враг дезориентирован и паникует.

- Нет, - наконец, Сережа отмирает, - конечно, нет. Я здоров!

- Здоров?! А зачем тогда тебе больничный? - продолжаю псевдодопрос. Так-то ответ я уже знаю. Но интересно, как он выкрутится.

- Ну… - и Сережин взгляд снова убегает вверх и влево, - понимаешь… Я хотел сделать тебе сюрприз! Такой… настоящий! Чтобы ты ни о чем не догадалась.

Круто! У него получилось! Его шашни с Дарьей Вадимовной и впрямь оказались для меня настоящим сюрпризом. Да, все, как он и хотел.

Слов нет. И теперь со стороны, наверное, уже я похожа на молчаливую рыбу.

- Да, хотел сделать сюрприз, а ты все испортила, - напирает на меня Сережа.

- А какой сюрприз? - не сдаюсь я. - Раз я теперь все знаю…

- Лин, давай сейчас уложим Гордея, а потом я все тебе расскажу, - и Сережа уходит к сыну.

Кажется, что сегодня Гордей укладывается спать бесконечно долго. Сначала они с Сережей медленно собирают в корзину игрушки, потом устраивают заплыв в ванной и почти час читают сказки перед сном.

Не знаю, случайность это, или Сережа сознательно избегает меня и оттягивает неприятный разговор.  

А я вдруг резко передумываю – не буду я больше делать вид, что ничего не знаю о его интрижке с воспитательницей.

Можно, конечно, позволить Сереже нагородить еще с три короба лжи. Но какой в этом смысл? Чтобы потом уличить его в обмане? Так, я и сейчас знаю, что он мне врет. Новой информации будет ноль.

А пока я не размякла, пока могу держать эмоции под контролем, пока внутренне готова к откровенному разговору с мужем, а самое главное, не хочу его оттягивать – нужно использовать эту возможность.

Гордей будет спать, нам никто не помешает. Завтра – выходной, можем разговаривать хоть всю ночь.

- Уснул, - Сережа заходит на кухню, где я завариваю для нас свежий чай. - Поговорим?

- Поговорим…

- Поговорим?

- Поговорим… - и сердце стремительно ухает вниз.

Оказывается, не такая уж я и непробиваемая ледышка, как думала о себе всего пару часов назад. И боль моя никуда не делась – здесь она, со мной и во мне.

Мы с Сережей привычно рассаживаемся за кухонным столом, каждый занимает свое любимое место. Напротив друг друга. Глаза в глаза. Все как обычно.

Стол накрыт. Перед нами чашки с чаем, сахарница с белыми кубиками рафинада, блюдце с полукольцами лимона, но мы ни к чему не притрагиваемся.

Медлим.

Молчим.

Затягиваем паузу.

Сережа не смотрит на меня, полностью сосредоточившись на своем чае.

А я упорно отвожу взгляд от него и цепляюсь за мелкие детали вокруг – яркие прихватки, в тон им подобранные кухонные полотенца, деревянные часы с упрямо отсчитывающим минуты маятником.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

И первой не выдерживаю я.

- Значит, говоришь, сюрприз… - и поднимаю на него глаза.

- Да, сюрприз, - Сережа соглашается со мной и снова замолкает.

- Что ж, у тебя получилось меня удивить, - грустно усмехаюсь. - И разочаровать…

- Лина, зачем ты так? Подумаешь, один раз взял какой-то больничный – и сразу тебя разочаровал! Так же нельзя! - возмущается Сережа и снова мне обещает. - Я тебе сейчас все объясню. Это все ради тебя!

Серьезно?! Ради меня?! Шашни с воспитательницей сына?

Или он на самом деле считает, что все дело в его больничном? Только в нем?

Пристально всматриваюсь в лицо мужа. Губы сжаты. Брови нахмурены. Он напряжен. Нервничает. И сам не замечает, как отстукивает по столу ритм кончиками пальцев.  Конечно, попробуй выдать жене такое нагромождение правдоподобной лжи, да так, чтобы она тебе поверила.

Я бы может даже посочувствовала бы какому-нибудь мужику, оказавшемуся в такой хреновой ситуации. Попал так попал. Но только не Сереже. Потому что речь идет о крахе нашей семьи и его предательстве. И пусть меня попробуют убедить в обратном, но я считаю, что он предал не только меня, но и Гордея.

Хотя… Это ведь я знаю, о чем мы будем сейчас разговаривать, а Сережа еще ни о чем не догадывается. Ему даже в голову не приходит, что это наш последний такой разговор. Семейный. Когда мы с ним еще вместе.

- Лина, я взял больничный, потому что мне предложили хороший калым. Очень хороший. На работе сейчас сама знаешь как, вот я и решил подзаработать нам на отдых. Думал тебя порадовать.

Порадовал. Слов нет, как порадовал.

А думать, каким местом он зарабатывал, мне и вовсе не хочется.

И пока Сережа еще больше не погряз во всей этой лжи, я тянусь к навесной полке за пачкой фотографий. Тех самых. С Дарьей Вадимовной. И веером раскладываю их перед ним.

- Что это? - Сережа растягивает губы в улыбке, но потом бледнеет, а черты его лица резко заостряются. И улыбка сразу сходит на нет. И голос садится, превращаясь в полухрип-полусип. - Что это, Лина?

Неожиданно, да.

И он сейчас в панике. И ничего не может с ходу придумать в свое оправдание.

А я молчу. Молчу и жду.

- Лина, откуда это у тебя? Это чьи-то шутки такие, дурацкие?.. Похоже на фотошоп, - Сережа перебирает фотографии и пытается найти хоть какой-то выход из ситуации, хоть какое-то объяснение. Но никак не может сообразить, что, помимо самих фотографий, есть еще и тот, кто их сделал. - Лина, это кто-то так прикалывается или хочет подставить меня… поссорить нас с тобой. Это фейк!

- Сережа, не ломай комедию, - горло вдруг перехватывает, и я говорю очень тихо. Но в повисшей вокруг нас на кухне тишине меня хорошо слышно. - Я видела вас. Ева видела вас. Андрей видел вас. Не унижай этим бредом ни себя, ни меня, Сережа.

Ежусь от внезапно пробравшего меня холода и чувствую, как трясутся губы, как дрожат руки.

А в груди разгорается огонь. Всепожирающее пламя выжигает легкие, и мне не хватает воздуха. Сердце замирает и берет паузу.

Вот я ему и сказала. Вот и все теперь.

А Сережа словно давится готовыми сорваться с языка словами. И испуганно смотрит на меня. Да, в его глазах я вижу самый настоящий страх. В глазах этого двухметрового здорового мужика плещется неподдельный страх. Только вот бояться уже поздно.

Не ожидал такого, милый, да?

Ты думал, со мной так можно? Надеялся, что я ничего не узнаю? Стерплю? Закрою глаза?

Или ты вообще ни о чем не думал?

Вот только я не из тех, кто подставляет левую щеку, когда его бьют по правой. Я из тех, кто разворачивается и со всей силы дает сдачи. Так еще в детстве учил меня папа, когда я жаловалась ему на соседских мальчишек.

- Лина… Лина, это не то, что ты думаешь, - сипит Сережа. - Это совсем не то… Это просто…

И меня цепляет. Просто? Для него все это было просто? Ну, так теперь будет сложно.

- Лина, она просто попросила помочь ей. Подыграть. Чтобы ее бывший парень приревновал… Чтобы увидел нас с Дашей вместе и вернулся к ней. Но у нас ничего с ней не было, Лина! - горячо убеждает меня Сережа.

А мне интересно – он сам в эту сказку верит? Вместе с Дашей ее сочиняли?

- Остановись! Сережа, остановись! Сначала – подработка, сейчас уже – подыграть. Не надо мне врать! - наклоняюсь вперед и опираюсь локтями на стол. - Неужели за столько лет я не заслужила честности с твоей стороны? Чтобы ты просто мне сказал… Я так много прошу, Сережа?

- Я тебе правду говорю, - он продолжает настаивать на своем. - Ну, хочешь я здоровьем своей мамы поклянусь? Хочешь?

- Нет, - качаю головой, - не хочу.

Я знаю, какие отношения у Сережи с мамой, поэтому эта клятва ничего для него не значит. Я больше поверю в его обыкновенное “зуб даю”, но своим зубом Сережа рисковать не хочет. 

- Ну, хочешь поклянусь своим здоровьем? - он все же решается на крайнюю меру.

- Нет, Сережа, не нужно. Я хочу развод, - и выдыхаю.

- Развод? - переспрашивает, словно не понял с первого раза, или не верит в то, что услышал. - Развод… Развода не будет, Лина!

- Развода не будет, Лина! - Сережа злится и подается всем корпусом вперед. Нависая над кухонным столом, наклоняется в мою сторону, словно хочет морально задавить меня своими ста килограммами.

Растерянно смотрю на него. Это мой муж? Я будто вижу его в первый раз.

И никак не могу поверить в то, что слышу. Что он говорит?

Что значит “развода не будет”? Как это?

А что тогда у нас будет? Шведская семья? Или мы организуем гарем из Сережиных наложниц? Как он вообще себе это представляет?

И чем Сережу не устраивает развод? Почему он против?

Так дорожит семьей?

Нет. Если бы он нами дорожил – не завел бы эту интрижку.

Заботится о своей репутации?

Тоже мимо, эта тема его никогда не волновала.

Что-то ему от меня нужно?

Это вообще из области фантастики. Я не дочь нефтяного магната или олигарха-строителя, чтобы так за меня цепляться.

Когда я готовилась к этому разговору, у меня даже мысли не возникло, что Сережа может воспротивиться нашему разводу. Была уверена на все сто, что он сам в этом заинтересован. А Сережа опять меня удивил.

Моя логика простая – если ты заводишь любовницу, значит тебя что-то категорически не устраивает в твоей семейной жизни. Так, вперед, разводись и строй новые отношения с другой женщиной!

А Сережа – против развода. И где она, хваленая мужская логика? Нет, мы точно с ними с разных планет.

- Почему развода не будет, Сережа? Объясни мне, - прошу, потому что сама уже ничего не понимаю. Он делает одно, говорит совсем другое. И я даже не могу представить, что творится у него в голове? 

- Потому что… - злобно буркает и буравит меня колючим взглядом.

Вот и все его объяснение. Только меня оно абсолютно не устраивает.

- Сережа, давай с тобой разговаривать, как взрослые люди. Я могу объяснить тебе, почему хочу развестись. А ты можешь сказать мне, почему ты против развода?

- Лина, я тебе все рассказал. Я просто помог Даше. Ничего такого у меня с ней не было. Подумаешь, сходили вдвоем в пару мест. Подыграл ей чуть-чуть. И что теперь – сразу разводиться?

Он решил, что у меня совсем плохо с головой, и я не сложу два плюс два? Поверю в эти его оправдания, а не в то, что видела собственными глазами? Да у меня навсегда запечатлена в памяти сцена их встречи у ворот детского сада. И хотела бы ее забыть, да не смогу при всем желании.

- Сережа, ты за кого меня принимаешь? - сцепляю руки под грудью, отгораживаясь от него.

- Лина, как же с тобой трудно… Ну, хочешь, Даша сама тебе все подтвердит? Давай ей сейчас позвоним, - и Сережа хватается за свой телефон.

Нет, он кем меня считает? По его мнению, у меня в голове всего две извилины? Или вообще опилки? Можно мне что угодно сочинить, и я поверю?

Ага, позвоним мы сейчас Даше. Да его Даша все, что хочешь, подтвердит. Все, о чем он ее попросит. А может Сережа ее заранее проинструктировал, как только узнал про мой звонок прорабу. Сейчас я уже ожидаю от него всякого.

- Лина, я серьезно, - настаивает на своем Сережа. - Я тебе докажу, что все это ерунда.

- Бесполезно, я не поверю ни тебе, ни твоей Даше, - сопротивляюсь его напору. - И даже допустим, все было так, как ты говоришь... Почему ты ничего не рассказал мне сразу? Почему мы все вместе, втроем, не поговорили? Не сейчас, а еще до всего этого…

Сережа молчит. И только взгляд его мечется вверх и влево – на меня, и снова вверх и влево, словно в поисках запасного выхода, которого нет.

- Развода не будет, Лина! - он снова давит, а меня уже трясет от этой бестолковой и набившей оскомину фразы.

- Будет, Сережа. Для этого нужно только подать заявление. Твоего согласия не требуется. Нам в любом случае разводиться через суд. У нас ребенок маленький.

- А ты подготовилась… - усмехается и недобро прищуривает глаза. - А может это ты сама загуляла, Лина? Поэтому тебе и развод нужен? А меня просто хочешь крайним сделать, а?

- Что за бред, Сережа?! Не надо сейчас валить с больной головы на здоровую! - я аж подскакиваю со стула от возмущения. - Ты что придумал?

- А ты докажи, что это не так! - он ехидно скалится во все свои тридцать два зуба.

- Я и доказывать ничего не буду, - шиплю на него, потому что снова от возмущения перехватывает горло. - Это все бред сивой кобылы! У меня никого, кроме тебя, не было. И ты это знаешь!

- Правда? А что ж ты тогда только вышла на работу и сразу про развод заговорила? - не унимается Сережа. - Что ж тебе именно сейчас приспичило? А?

- Мне сейчас приспичило, потому что я узнала про твою измену, - озвучиваю ему очевидное.

- Это все слова, Лина. И фотки эти твои ничего не доказывают. Ну, обнимаемся мы. Ну, целуемся. А ты меня сняла с кого-то, чтобы так обвинениями разбрасываться? - он довольно улыбается, а я немею от его наглости.

- Сережа, а того, что ты ночевал у нее – мало? Нужно еще что-то? - меня охватывает такая ярость, что хочется стукнуть его. Вот прямо взять и стукнуть по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы мозги на место встали. - Мне лично уже достаточно ваших обжиманий и поцелуев.

- Сама говоришь, что мы – взрослые люди, а ведешь себя, как маленькая девочка, - снисходительно смотрит на меня. - Не горячись, Лина, обдумай все хорошенько. Стоит ли вот так, в один миг, все рушить? Мы с тобой столько вместе пережили, через столько прошли.

Я снова его не понимаю. Он же знает меня. Знает, что измена для меня – табу. Чего он сейчас добивается? Что он хочет?

- Я дам тебе немного времени на подумать и принять единственное правильное решение в нашей ситуации. И помни, Лина, что развода по-хорошему у нас не будет. Только по-плохому. Ты к этому готова?

- Лин, и что ты ему ответила? - Ева слушает меня, раскрыв рот.

- Ну, что… Сказала, что я уже ко всему готова, - нехотя вспоминаю концовку нашего с Сережей пятничного разговора.

- Да… Вот рассказываешь ты, и будто это все не про Сережу, а про кого-то другого, - вздыхает Ева. - И что, он больше домой не приходил, после этого?

- Нет, - качаю головой. - Как ушел весь из себя обиженный в пятницу, так больше и не появлялся. И даже не звонил. Видимо, считает, что мое время для раздумий еще не вышло.

Обидно. И не столько за себя – со мной-то все ясно, сколько за Гордея. Ему не хватает общения с отцом. Он за ним гоняется. Сейчас лето, выходные – можно было бы так классно их провести вместе с ребенком, а Сережа будто забыл про сына.

А когда мы разведемся, они с Гордеем вообще будут встречаться раз в полгода? И так от этого тоскливо становится. Мой мальчик не заслуживает такого отношения.

- А где он сейчас, не знаешь? - Ева хмурит брови.

- Понятия не имею, - пожимаю плечами. - Может у свекрови, а может к этой своей уехал.

Хотелось бы, конечно, верить, что хоть какие-то выводы из нашего разговора Сережа сделал. Но… 

Ева уже минуты две сосредоточенно размешивает сахар в чашке с чаем. Наблюдаю за этим действом молча и жду, что она мне озвучит после своих размышлений. 

- Лин, а ты вообще Сереже не поверила? Ну, то, что он помогал этой Даше? Вот ни капельки? Никаких сомнений у тебя?

- Нет, Ев, не поверила. И в чем тут можно сомневаться? Ты сама подумай! Вдруг ни с того, ни с сего воспитательница просит родителя из группы помочь “разобраться” с ее бывшим. Она, что, ко всем папам с этой просьбой обращалась? Или сразу к Сереже пошла, целенаправленно? Ну, бред же!.. Вот представь, подходишь ты к своему клиенту и заявляешь – а пригласите меня на свидание, чтобы бывший парень приревновал. И как? Сразу он тебя пошлет или сначала пальцем у виска покрутит?

- Да, это из области фантастики, - соглашается со мной Ева. - Меня бы точно после такого подката уволили. Наш начальник за каждого клиента трясется.

- Ну, вот и у нас так же. Никаких личных отношений с клиентами, никаких служебных романов – все прописано, - вспоминаю свой должностной регламент.

Ого, сколько времени! Вот это мы с Евкой заговорились. Скоро уже Гордей проснется – он днем обычно долго не спит.

- Лин, а тебе совсем не интересно узнать, где сейчас Сережа? Мне кажется, что нужно это выяснить для понимания, так сказать, общей ситуации, - внезапно загорается энтузиазмом Ева. - Отправлю-ка я Андрюху на Воровского, пусть там пошустрит. Тем более с местными бабульками он контакт уже установил.

- Тебе так хочется поиграть в детектива? - похоже, что да. Евке необходим постоянный движ, она терпеть не может скуку и рутину.

- Ну, информация никогда не бывает лишней, а тем паче про изменщика-мужа да накануне развода, - глубокомысленно замечает она и тут же набирает Андрюху, и начинает инструктаж.

А я иду проверить Гордея – вдруг он уже проснулся? Нет, сын еще сладко спит, вольготно раскинувшись поперек кровати. Вот и хорошо! На цыпочках выхожу из комнаты и аккуратно прикрываю дверь.

- Все, через пятнадцать минут Андрюха нам расскажет, что там творится у этой Дарьи, - Ева довольно улыбается и, наконец, маленькими глоточками допивает уже давно остывший чай. - А пока мы ждем, давай я позвоню твоей свекрови. Она же городской телефон еще не отключила?

- Нет, не отключила, - я понимаю, о чем спрашивает Ева.

Свекровь у меня любит часами висеть на телефоне, общаясь со своими подругами и знакомыми по безлимитному тарифу Ростелекома. Почему Ростелекома? Да потому что ее мобильник просто не выдерживает интенсивного трафика и начинает так сильно нагреваться, что свекровь опасается его самовозгорания. Особенно после того, как она увидела по ТВ пару сюжетов на эту тему.

- Вот и славненько! - Ева уже в предвкушении и нежно наглаживает пальчиком свой телефон. - Какой у нее номер? Диктуй!

Чем бы дитя не тешилось… Называю по памяти требуемые цифры.

- Здравствуйте! А Сережу… - дальше я не слушаю Еву, потому что спешу к Гордею – он проснулся и зовет меня.

А когда мы через несколько минут вместе с сыном возвращаемся на кухню, подруга задумчиво рассматривает небо за окном.

- Уже поговорили? Быстро вы, - это совсем не похоже на мою свекровь.

Усаживаю Гордея на его стул и ставлю перед ним полдник – яблочный сок и детское печенье.

- Ты знаешь, Лин, может не так все и плохо. Ирина Петровна сказала, что Сережа плохо себя чувствует и прилег отдохнуть. То есть он у нее. Понимаешь? У своей матери.

Не знаю, что на это сказать. Ну, да. У матери это все-таки лучше, чем у любовницы. Но по большому счету это ничего не меняет и ни на что не влияет – решение-то принято. 

- Нужно Андрюхе дать отбой, - Ева снова хватается за телефон, но не успевает ничего сделать – почти сразу раздается громкая мелодия. - О, а вот и он! Легок на помине… Да, Андрюх! А я тебе уже хотела звонить… Что?! Подожди! Как это?!

Евка беспомощно смотрит на меня и включает громкую связь.

- Ну, как, - басит Андрюха, - машина его напротив подъезда стоит, я ее сфоткал. Бабульки говорят, что она с пятницы тут. Вчера они вдвоем с Серегой куда-то днем ходили, вернулись не очень поздно. Сегодня их еще не видели. Но раз машина до сих пор здесь, то и он…

Мы с Евкой переглядываемся. И как такое может быть? Фигаро здесь, Фигаро там? Ну, Сережа…

- Вот можете же, Лина, - Валерий Владимирович одобрительно кивает. - Вот так бы и сразу!

И он довольно улыбается! Мне!

Оказывается, у моего начальника шикарная улыбка и белоснежные зубы! Его голливудский оскал приводит меня в замешательство, и я зависаю на пару секунд, всматриваясь в его лицо.

Неужели у меня все получилось?

Победа!

Кому поставить свечку?

И ведь это происходит несмотря на то, что, по определению, понедельник – день тяжелый, а душу мне уже который день раздирает острыми когтями целое кошачье семейство.

Но сейчас я готова подпрыгивать, как девочка, и громко визжать от радости! Получилось! У меня все получилось! Наконец-то!

Для меня это очень важно – состояться как профессионал и получить признание начальства и коллег. А с учетом предстоящего развода, это уже не просто важно, а архиважно.

И похвала начальника льется живительным бальзамом на мою израненную душу. Приятно, черт возьми!

Как и любой нормальный человек, я люблю, когда меня хвалят! После лестных и, главное, справедливых слов в мой адрес, я переполняюсь энергией, как супермощная батарейка, и готова горы свернуть.

- Вот теперь я верю тому, что о вас говорили – креативное мышление, нестандартный подход. Вы – молодец, Лина! - Валерий Владимирович снова и снова перебирает листы с последним вариантом проекта.

Тем самым вариантом, что я доводила до ума вчера вечером, когда проводила Еву домой и уложила Гордея спать.

Стоило мне остаться одной, наедине с собой, как вдруг накатило.

Навалилась такая тяжесть, будто меня придавило бетонной плитой.

Накрыло снежной лавиной.

И невозможно дышать.

Только плакать.

Потому что – горькая обида.

Лютая злость.

Невыносимое разочарование.

Беспросветная тоска.

И пепел несбывшихся ожиданий.

Крах!

Моя уверенность, что мы с Сережей будем жить долго и счастливо, вопреки всему и несмотря ни на что, потерпела полный крах.

И кажется, что именно сейчас в моей жизни сбылись страшные пророчества мамы – не будет вам с ним счастья, и злые слова свекрови – моему сыну нужна другая жена.

За десять лет многое забылось, а вчера вновь всплыло в памяти помимо моей воли. Неужели уже тогда, до нашей с Сережей свадьбы, мамы видели что-то такое в наших отношениях, чего я не замечала?

И от этих размышлений мне стало еще горше.

Я опять одна?

Снова одна против всех?

Но в тот раз выстоять и не сломаться мне помог Сережа, а сейчас я могу рассчитывать только на себя.

И когда стало совсем невмоготу, в этот самый момент я схватилась за свой недоделанный проект, как за палочку-выручалочку. Как за золотую рыбку. Как за свой последний шанс и маленькую, совсем крохотную надежду.

И все получилось!

И вот ведь странно. Уже не первый раз замечаю – не может у меня одновременно везде быть хорошо. Когда в семье все было гладко, на работе ничего не складывалось с проектом. В семейной жизни начались траблы – и сразу выстрелил проект. Совпадение?

- Все, Лина, оформляйте бумаги, как положено, и приносите мне на подпись, - Валерий Владимирович расслабленно откидывается на спинку кресла. - Успеете до четырех часов? Или нет, давайте лучше до пяти.

- Конечно, я все сделаю, - чуть-чуть подправить файлы с текстом и таблицами, а потом их распечатать – это не займет много времени, даже с учетом предстоящего обеда.

И теперь уже я улыбаюсь.

Это еще нужно будет проверить. Но, кажется, я поняла, какие требования предъявляет к проектам Валерий Владимирович. Что он хочет получить в итоге, но никак не может это донести до нас. И если это так, значит дальше нам с ним будет проще взаимодействовать.

И он как будто слышит мои мысли.

- Заодно и обсудим новые проекты. Уверен, теперь наша работа пойдет легче и быстрее.

Хотелось бы и мне в это верить. Сейчас, как никогда, мне нужна стабильность хоть в чем-то.

Воодушевленная после разговора с начальником звоню Еве, чтобы узнать про Гордея.

Сегодня утром я не повела его в детский сад, а оставила дома с подругой. Решила, что пока не готова ни к личной встрече с Дарьей Вадимовной, ни к ее длительному общению с моим сыном. И взяла паузу на один день. Все-таки нужно в первую очередь определиться нам с Сережей – разводимся мы по-хорошему или по-плохому. И от этого уже будут зависеть остальные мои действия.

Ева успокаивает меня – они уже с аппетитом пообедали, а дальше у них по плану дневной сон. Гордей весел и спокоен. Не плачет и не капризничает. И нет, Сережа так и не приходил.

И чего он этим добивается? Не звонит, не появляется дома. Хочет, чтобы я почувствовала себя виноватой и отказалась от развода? Пытается меня так наказать? За что? Демонстрирует свою альфа-самцовость? Нет, мужская логика все же выше моего понимания. И я даже не буду пытаться угадать, что им движет, и чем Сережа руководствуется.

Вместо этого я в очередной раз пытаюсь дозвониться по тем двум телефонным номерам, что мне прислал в субботу консультировавший меня юрист. Его коллеги. Он обещал, что они будут на связи. Но нет. Они не просто не отвечают на звонки, там вообще – “абонент не абонент”.

И это меня неимоверно печалит, потому что сама я исковое заявление не составлю и свои интересы представлять в суде не буду. И что мне делать? Искать нового юриста? Снова договариваться о встрече? А на все это нужно время, которого у меня уже нет.

И даже не подозреваю, насколько же я права.

После работы я тороплюсь не домой, а на детскую площадку в соседнем дворе. Именно там сейчас гуляют Ева и Гордей и ждут меня.

Хочу поделиться с подругой последними новостями и о проекте, и о юристах. Но мы с ней успеваем перемолвиться только парой слов, потому что к нашей компании неожиданно присоединяется Сережа.

- Вот вы где! Привет! - появляется откуда-то сзади и, судя по всему, в хорошем настроении. - Сидите тут, кости мне моете?

- Много чести, - фыркает Ева, у них всегда с Сережей были сложные отношения. И она взглядом подбадривает меня.

- А что так? - деланно удивляется Сережа. - Я не против, мойте – только чище буду.

- Ты не поверишь, - теперь уже я обращаюсь к нему, - но у нас много тем для разговоров, и ты там даже не в первой десятке.

- Лина, - он тут же переключается на меня, - нам нужно поговорить.

И демонстративно стучит указательным пальцем по своим наручным часам – мол, твое время вышло.

И я, и Ева без слов понимаем, о чем он. Но вести серьезные разговоры с почти бывшим мужем на детской площадке – как-то это не комильфо. Вокруг нас много деток, мамочек и бабушек. И поскольку Сережа сейчас здесь единственный представитель мужского пола, мы уже и так привлекаем внимание. А если еще и начнем с ним беседовать на повышенных тонах, то фурор нам обеспечен.

А с другой стороны, может присутствие посторонних людей заставит его сдерживаться и бурно не выражать свои эмоции?

Едва заметно киваю Еве.

- Я не против. Поговорим. Только давай отойдем куда-нибудь в сторону, - предлагаю Сереже.

- А я пойду к Гордею, - принимает решение Ева.

Сын, увлеченный игрой в машинки с такими же, как он, двухлетками, не замечает Сережу. А горе-папа почему-то не торопится к нему. Не соскучился? Отвык за несколько дней от собственного ребенка?

Не нравится мне это. Уж слишком резкий переход от отцовского обожания к почти полному безразличию.

Может быть, я, конечно, пристрастна к Сереже, и во мне говорит обида на него. Но… такое отношение к Гордею меня цепляет.

Мы отходим к невысокому зеленому кустику в форме шара. Эти кусты, как дополнительное ограждение, высажены по всему периметру детской площадки около железного забора.

- Ну, что, ты подумала?

Мы стоим напротив друг друга, как два борца на татами перед схваткой. Между нами сейчас всего сорок сантиметров и… вся жизнь.

- Да, - нервно поправляю на плече ремешок сумки и сжимаю пальцы в кулаки, потому что чувствую, как они дрожат. Не хочу, чтобы Сережа это заметил и принял на свой счет.

- И каким будет твое положительное решение? - он довольно улыбается и чуть ближе наклоняется ко мне. Наверное, хочет лучше расслышать мой ответ.

Как же Сережа в себе уверен! Как спокоен! И это не маска. Он реально считает, что я никуда от него не денусь. Что я поверю в его историю о добром самаритянине.

Вот только…

- Сережа, я подаю на развод.

Ну, вот и все. Я это сказала. И сердце бьется почти ровно.

- Что ты делаешь, Лина?.. - и его спокойствия как не бывало.

- По-даю. На. Раз-вод, - выразительно повторяю по слогам.

- То есть по-хорошему ты не хочешь? Да, Лина?! - Сережа скрипит зубами.

- А по-хорошему – это как? Делать вид, что я ничего не знаю про твою любовницу? Или ты и сейчас будешь отрицать, что вы с ней – любовники?

- Нет, не буду. Раз ты не хочешь решать по-хорошему, то не буду, - Сережа повышает голос, но тут же осекается. Видимо, тоже понимает, что вокруг нас полно свидетелей. - Я хотел сохранить семью. Но раз ты против. Раз ты уперлась, как... То и я не буду.

Молчу.

Так он согласен на развод или нет?

Что Сережа не будет – отрицать свою связь с Дарьей Вадимовной? Или он не будет пытаться сохранить нашу семью?

- И если по-хорошему у нас не вышло… Если ты так… Даю тебе неделю, собирай вещи и шуруйте из моей квартиры вместе с Гордеем! Вперед, Лина!

Грубо! Очень грубо! Ладно, он со мной так поступает, но причем тут сын?! Он ведь и его выгоняет.

А я, наивная, до последнего надеялась, что раз Сережа сам виноват в этой ситуации, то не будет так категоричен, и мы найдем какой-нибудь компромиссный вариант. Хотя бы на время.

Ага, нашли.

- Я тебя предупреждал, что будет по-плохому? Предупреждал! Ты же умная, меня не послушала, вот и получай, - злорадствует Сережа. - Ищи себе квартиру, Лина. И никаких отговорок!

А я его слушаю и не узнаю. Ну, не был он таким никогда. Не был. Мы с ним полжизни знакомы.

- Найду, Сережа, не переживай, - не оставляю его грубость без ответа, но стараюсь сильно не повышать голос, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания. - А ты в курсе, что обязан оплачивать нам с сыном съемное жилье? Так что готовься!

Откуда я это взяла про оплату жилья – сама не знаю. Может от Павла Сергеевича услышала в пятницу? Или прочитала где-то? Даже не уверена, что это так и есть на самом деле.

- Без вопросов, оплачу, - Сережа ухмыляется, - когда решение суда об этом будет. А до этого, извини, но сама-сама…

Он будто бы даже гордится собой. Мачо недоделанный!

- Что ж сама, так сама. Только, Сережа… Ты считаешь это справедливо – изменил ты, а расплачиваться за это будем мы с Гордеем? - пытаюсь до него хоть как-то достучаться.

- Справедливо?! Да это ты во всем виновата, Лина! Это все из-за тебя! Из-за тебя и из-за него! В твоей жизни сейчас есть только один мужчина, и это не я.

- Что? Сережа, ты о ком говоришь? О своем сыне? О маленьком двухлетнем мальчике? - нет, это точно не мой муж. Его подменили. Или заколдовали, как Кая из сказки.

Не может мужчина, который вместе со мной переживал бесконечные медицинские обследования и с замиранием сердца ждал их результаты, который всю беременность был готов носить меня на руках и исполнять любое мое желание хоть днем, хоть ночью, не может он так говорить о выстраданном, долгожданном и любимом ребенке.

- Вот! Я же говорю! Только Гордей, только он. Всегда он! - Сережа не успокаивается, а, наоборот, еще больше распаляется. - А где мое место, Лина? Где здесь я? Кто я для тебя?

Что же он такое говорит? Как так можно?

Мы же вместе с ним решили, что нам нужен ребенок, что мы готовы быть родителями. Это же Сережа шептал мне ночами: “Хочу маленького! Чтобы был похож на тебя и на меня. Давай, Линка, попробуем!” Он же уговаривал меня: “Все у нас получится! Потерпи!”

А теперь вот так все переворачивается с ног на голову.

Он ведь взрослый человек и, что, не понимает – младенцу требуется много внимания, заботы, любви? И на все это нужны время и силы, которых после родов и так не очень много. Нервы, стресс, меняющийся режим растущего сына, хроническое недосыпание – это все архисложно. И не только физически. Мне после рождения Гордея вообще казалось, что меня просто нет. Нет моих желаний, нет моего личного времени и пространства, вообще нет ничего моего – есть только он, и вся моя жизнь подчиняется ему.

Но… ведь этот период уже давно закончился.

А в те самые трудные месяцы Сережа был рядом со мной. Он никуда не сбегал из дома по вечерам и выходным, помогал мне во всем и активно занимался сыном. Я же это не придумала?!

- Молчишь? - Сережин вопрос вырывает меня из потока воспоминаний. - Нечего мне сказать, да?

А что тут скажешь? Сережа, ревновать к собственному ребенку – это смешно и глупо? Ты так не уверен в себе, что готов соперничать со своим сыном?

Но Сережа не прав – мне есть что ему сказать. Вернее, о чем спросить. Мне нужны его ответы.

- Я могу согласиться, что, когда Гордей родился и потом еще около года, мне было не до себя и не до тебя. Но уже давно все изменилось. Гордей растет, становится самостоятельным, и мы не так сильно зависим от него, а он – от нас. Так почему сейчас, Сережа? Почему ты изменил мне именно сейчас? Или?.. - но не успеваю озвучить свои подозрения.

- Никаких или, - резко обрывает меня. - Не нужно изображать из себя жертву, а из меня делать блудливого козла, Лина. Не получится!

И все равно ничего не понимаю. Что с ним произошло? Как заботливый и любящий Сережа превратился в этого злобного мужика с кучей абсурдных претензий?

- Так и меня не нужно обвинять в том, что случилось. Это ты изменил, а не я, - защищаюсь, как могу. - Это ты сделал, Сережа. А теперь даже не можешь мне нормально объяснить – почему?

- Почему? - он наклоняется еще ближе ко мне и почти шипит от злости. - Да потому что ничего не изменилось! Раньше у тебя был только Гордей. А теперь – Гордей и работа. И все. Меня опять нет.

Боже, что за бред! С чего он это взял? Так и хочется спросить: “Сережа, ты дурак?”

- Сережа, мы же вместе с тобой решили, что мне нужно прервать декрет. Ты же знаешь, что это была не моя идея. Все началось с твоих проблем на работе. Ведь так?..

Он морщится, желваки, перекатываясь, играют на лице.

Что, неприятно выслушивать правду, которая тебе не нравится?

- И все равно, Лина, можно было все сделать по-другому, а не так, - Сережа шумно вдыхает воздух и так же шумно выдыхает его. - Когда мне нужна твоя поддержка или твое внимание, ты постоянно занята. Тебе не до меня. И мне потом достаются какие-то остатки, крохи. А я хочу быть на первом месте! Понимаешь? Всегда на первом! Я – мужчина, в конце концов. Сначала – я, а потом – все остальное.

И я четко осознаю, что это тупик. Он меня не услышит, что бы я ему ни говорила. Да и не нужны ему мои объяснения. А оправдываться мне не в чем, я ни в чем не виновата.

Недолюбленный ребенок с детской травмой, Сережа пошел решать свою проблему не к жене и не к психологу, а к молодой любовнице. Отличный выбор! Конечно, он сейчас для нее на первом месте. В приоритете! Еще бы, ей же нужно его заарканить. А что будет дальше? А если у них родится совместный ребенок? Или Сережа так далеко не загадывает?

- Я тебя поняла, - подхватываю пальцами спадывающий с плеча ремешок сумки, - можешь не продолжать.

- А мне скрывать нечего! - бравирует Сережа. - Да, я нашел человека, для которого я на первом месте, главнее всех! Понимаешь, я важнее, чем ее родители, работа, друзья! И я все для нее сделаю. Понимаешь, все! Потому что как она ко мне, так и я к ней.

Как же обидно! И даже не от того, как легко Сережа обесценивает нашу жизнь, мои чувства и повседневную заботу о нем. Хвастается, что нашел он человека. Ну, нашел, так уходи по-человечески, а не вот это вот все устраивай. А то сначала – развод не дам, а потом – через неделю, чтобы вас здесь не было. Идите, куда хотите!

Все он для нее сделает! Теперь я уже в этом не сомневаюсь. И квартиру нам с Гордеем, видимо, нужно освободить так быстро тоже для нее.

- Я тебе все сказал, Лина, - и Сережа бросает выразительный взгляд на свои часы и усмехается. - Время пошло, и я пошел. Пока!

- Подожди, а Гордей? - неужели он даже не подойдет к сыну? Не поздоровается с ним? Не подкинет его вверх? 

- Лина, у меня дела. Мне некогда, - и Сережа спокойно шагает к железной калитке.

А я сейчас молюсь лишь об одном – только бы Гордей его не увидел! Потому что объяснить маленькому мальчику такое внезапное безразличие со стороны отца я не смогу.