После измены. Позволь тебя снять

День — сотканное из солнечных лучей полотно. Воздух наполнен разнообразными звуками и запахами курортного городка. На губах привкус морской соли. В голове же абсолютная пустота. В моменте я ощущаю себя по-настоящему счастливой и свободной. Чувствуя какой-то подростковый задор я взбегаю по лестнице вверх. Габриэль, следующий за мной, хватает меня за руку, ловит и прижимает к перилам.

— Я поймал тебя, — произносит он, игриво улыбаясь.

— И что ты теперь будешь делать? — отвечаю я, хитро прищурившись.

— Свяжу и накажу за плохое поведение.

Его руки сжимают мои запястья не больно, но достаточно грубо, чтобы ощутить волнение и трепет. Искушённый вздох срывается с моих губ. Голову немного ведёт от эмоций, от этой дикой, невообразимой страсти, вспыхнувшей между нами. Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, почему вместо привлекательных, загорелых сицилиек он выбрал меня. Ответа нет, и вряд ли он появится, даже если я озвучу этот вопрос.

Я отклоняюсь назад, чувствуя затылком опасную высоту, открывающуюся в пролёте. Габриэль тянется к моей шее, припадает к ней губами. Целует жадно, спускаясь к груди. Я прикрываю глаза и закусываю губу. Мы оба возбуждены до предела. Настолько, что готовы заняться этим прямо тут на лестнице. К счастью, за спиной Габриэля раздаётся деликатное покашливание. Пожилая дама, немка, если судить по стилю, проходит мимо нас вниз. Габриэль смущённо улыбаясь притягивает меня к себе. Прижимает мою голову к своей груди, будто хочет спрятать от посторонних глаз. Я слышу, как быстро и громко бьётся его сердце. Отчего-то мне хочется смеяться. Некстати вспоминается осуждающее выражение лица той немки.

— Что такое? — спрашивает он, чувствуя, как мои плечи начинают содрогаться от беззвучного хохота.

— Да так, просто забавно вышло, — отвечаю я и выскальзываю из его объятий.

Ноги несут меня к моему номеру. Азарт погони подстёгивает, заставляет заливаться смехом и взвизгивать, когда ему почти удаётся меня настигнуть.

Наконец мы оказываемся в безопасности, отрезанные от остального мира хлипкой гостиничной дверью. Габриэль хватает меня и прижимает к этой самой двери. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже. От Габриэля пахнет морем и зноем, мужским потом и дорогим парфюмом. Я сглатываю в предвкушении, наблюдая, как он медленно склоняется к моим губам. Теперь спешить ему некуда. На следующее бесконечное количество часов мы одни, и никто не побеспокоит нас. Оттого каждое его движение становится плавным и грациозным, будто поступь гепарда. Одна его рука обвивает мою голову и заставляет податься вперёд навстречу его жадным губам. Вторая устремляется вниз и, сгребая в мелкие складки подол моего платья, скользящим движением оголяет бедро.

Его поцелуй глубокий и волнующий, на вкус солёный. Я отвечаю ему также жадно, будто хочу получить любви сполна за всю свою жизнь. И Габриэль даёт мне её в достатке. Он не скупится на ласки — гладит до дрожи мои бёдра, мнёт ягодицы. Поцелуи переходят на шею, ключицы и плечи. Он оттягивает эластичный ворот топа вниз, давая свободу груди. Играется с сосками — потирает, целует, покручивает, заставляя их затвердеть. Другая рука сквозь трусики касается промежности. Я невольно выгибаюсь, наваливаясь на дверь плечами. Держаться на ногах всё труднее.

Дрожа от нетерпения, я тянусь к его ремню. Расстёгиваю джинсы, и приспускаю бельё. Касаюсь его несмело. Мои ласки окончательно сводят Габриэля с ума. Он вскидывает мою ногу себе на предплечье, заставляя повиснуть у себя на шее, а после отгибает трусики и вставляет мне. Я невольно издаю стон. Вспоминаю, что мы всё ещё у самой двери, и становится неловко вдвойне. Габриэль делает ещё толчок, а после ещё один, заставляя мой зад раз за разом ударяться со стуком о дверь.

Я не знаю было ли хоть когда-то в моей жизни подобное. Дикое желание, предвкушение оборачиваются бесконечным, зыбким удовольствием. И я не в силах сдерживать свой голос. Я вообще сейчас не способна на какой-либо контроль. Связь с мозгом окончательно потеряна. Всё. Каюк. Меня ведут древние, как само человеческое естество, инстинкты. И им абсолютно безразличен возраст и статус моего партнёра. Их задача состоит лишь в том, чтобы сделать возможным продолжение жизни.

Мой голос срывается до хрипоты. Волосы беспорядочно рассыпаются по плечам. Габриэль, стискивая в объятиях, насаживает меня ещё глубже и кончает. Я чувствую жар, разливающийся внутри, его неистовое сердцебиение. Моё тело совершенно обессилившее обмякает у него на руках.

Чуть отдышавшись, он несёт меня к кровати. Бросает в ворох подушек и снова входит. На сей раз уже мягко и плавно, целуя и поглаживая бёдра. Я сама задаю ритм, раскачиваюсь будто на волнах, и постепенно дохожу до пика. Моё тело изнеженное, заласканное до одури пробивает оргазменная судорога. Габриэль склоняется надо мной и с довольным видом заглядывает в лицо.

— Я же говорил, что накажу.

Я вдруг понимаю, что для меня нет совершенно никакой разницы, что именно толкнуло его в мои объятия. Если это дано мне здесь и сейчас, то я должна просто постараться быть счастливой и не усложнять. Скоро эта командировка закончится, и я буду вынуждена вернуться в Москву. Но пока я постараюсь получить максимум от того, что имею.

Дорогие! Я рада представить вам свою новинку в жанре Романтическая эротика! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Полгода назад

— Женя, мобильный! — ассистентка Лена протягивает мне трубку.

— Не сейчас, — отмахиваюсь я, глядя в монитор. — Нужно отобрать фото для будущей выставки.

— Но это ваш муж. Минут двадцать уже звонит, — как бы между прочим замечает она. — Не случилось ли чего?

Я смотрю на время и дату в углу монитора и с досадой понимаю, что забыла про ужин в честь дня рождения свекрови. Принимаю у Лены телефон и делаю глубокий вдох, готовясь услышать от мужа тираду.

— Алло? Ну, наконец-то удосужилась взять трубку, — голос его звучит грустно и устало.

— Прости, Саш, заработалась и совсем забыла, что мы к маме собирались, — начинаю оправдываться я. — Если ещё не поздно, то я выезжаю.

— Да куда? — Саша разочаровано вздыхает. — Ты время видела? Я уже дома. Пришлось соврать, что ты заболела. Мама передала тебе какую-то тибетскую мазь от кашля. Беспокоится за сноху. Надеюсь тебе хотя бы стыдно.

— Разумеется, стыдно. Ты же меня знаешь, — отвечаю я, снова прилипая глазами к монитору.

— В том-то и дело, что знаю, — с укором произносит Саша. — Ладно, я спать. Устал сегодня. Ужин в холодильнике, если что.

Он завершает звонок. Я с сожалением смотрю на экран смартфона. Не хочется признавать, но порой подобные моменты происходят в нашей жизни. Я настоящий трудоголик, а потому часто забываю о важных вещах, опаздываю на семейные встречи и поздно возвращаюсь из студии домой.

Если бы я из прошлого взглянула на себя сейчас, то вряд ли бы узнала. Тогда я была примерной любящей женой, отдавала всю себя домашнему очагу, с борщами ждала Сашу с работы. Иногда по выходным подрабатывала свадебным фотографом. Друзья говорили, что у меня талант. Будто мои фотографии похожи на произведения искусства. Я смеялась и не воспринимала всерьёз. Даже хотела совсем бросить своё увлечение, ведь Саша требовал, чтобы я проводила выходные с ним. Я любила его без памяти и готова была ради него на всё.

Саша очень хотел ребёнка и заразил меня этой мечтой. Мы часто бывали в гостях у его друзей, большинство из которых уже обзавелись детками. Мне нравилось нянчиться с малышами. Казалось, у меня это отлично получалось. И все без исключения наши знакомые говорили, что мы будем отличными родителями. Говорили, что я буду замечательной мамой.

Зачать сразу нам не удалось, ведь мне тогда было уже двадцать шесть. Полтора года нервотрёпки, бесконечных анализов, лекарств, диет, нескольких курсов витаминов и БАДов, и вот наконец тест дал положительный результат. Я была на седьмом небе от счастья. И не шла — летела к Саше на работу, чтобы сообщить ему радостную новость. Однако, когда пришла к нему в офис, увидела судебных приставов.

Оказалось, что уже больше полугода у мужа были серьёзные проблемы в бизнесе. За всё это время он не обмолвился об этом ни разу. Я была в шоке. Попыталась выяснить, насколько всё серьёзно, но получила лишь скандал. Саша орал, чтобы я не вмешивалась в его дела. Вроде как моё дело — командовать на кухне, а с делами фирмы он разберётся сам. Это окончательно добило меня. Я даже забыла сказать ему о беременности.

К сожалению, со временем дела лучше не стали. Более того, Саша стал срываться на мне. Обвинял, что я сижу на его шее. И вообще запустила себя: растолстела и подурнела. Когда я ответила ему, что беременна, он рассмеялся.

— Очень вовремя, — произнёс он саркастично. В тот момент мне впервые захотелось уйти от него. Но из-за страха остаться одной с ребёнком на руках, я осталась.

Чтобы выбраться из кризиса, нам пришлось продать загородный дом моих родителей в подмосковье, где мы жили до этого. Моя подруга, юрист, проводившая сделку, посоветовала мне оформить передачу денег, как вложение в уставный капитал. Саша был очень недоволен, но ему на зло я согласилась, хоть и слабо понимала на тот момент, что всё это значит.

Казалось, после дела пошли в гору. Мы сумели преодолеть не только финансовые трудности, но и трудности в отношениях. Вот-вот должен был появиться на свет наш сынишка. Но… Аварию и всё, что было потом я почти не помню. Говорят, наш автомобиль перевернулся. Так я потеряла своего малыша. Несколько месяцев после выписки из больницы я сидела на седативных препаратах, потом ещё полгода работала с психологом. Это она посоветовала мне вновь заняться фотографией.

Чтобы отвлечься я стала брать любые фотосессии. Платные, бесплатные — неважно. Я встречалась с другими фотографами, спрашивала совета, училась прямо в процессе съёмки. Работала много, часто за идею. Но так или иначе, потом эта идея оборачивалась для меня либо дорогим подарком, либо выгодным предложением о сотрудничестве. Своей успешной карьерой я во многом обязана случайными знакомствами, случившимися в тот период.

Не знаю, в какой именно момент работа стала для меня важнее, чем семья. После той трагедии Саша поддерживал меня, как мог. Он изменился в лучшую сторону. Стал таким, каким был в первые годы нашей совместной жизни. Вот только я уже не могла стать прежней. Мысленное возвращение в уютный дом к семейному очагу ассоциировалось у меня с болью. Я честно предложила Саше развод. Но он сказал, что не может без меня.

— Пожалей меня, Женя. Я ведь тоже потерял сына. Я умру, если потеряю ещё и жену.

Вспоминаю эти его слова и смахиваю слезинку с щеки. Быстро выключаю компьютер, подхватываю сумку и направляюсь к выходу.

Так уж вышло, что я нечасто вспоминаю, какой у меня замечательный муж. И между нами было разное, но он оставался рядом в самые тяжелые периоды моей жизни. Думаю, я смогла добиться успеха только потому, что чувствовала Сашино твёрдое плечо рядом. Порой, как сейчас, у меня открываются глаза и я понимаю, что нужно стараться быть ближе к нему. Ведь он тоже живой человек, и ему бывает одиноко.

С этой мыслью я мчу по ночной Москве. В голове рождается картина, как я приеду домой и буду любить его до умопомрачения. Он, конечно, удивится, что я вернулась раньше полуночи (поскольку действительно знает меня довольно неплохо). Но я не хочу тащить обиды в завтрашний день. Хочу попросить прощения у него сегодня, а потом горячо помириться, как это всегда бывает.

Оставляю автомобиль на парковке и поднимаю глаза к окнам нашей квартиры. Свет не горит. Вероятно, Саша, как и обещал, лёг спать без меня. Ну, ничего. Времени прошло немного. Может, ещё не заснул, и я смогу поговорить с ним. Поднимаюсь на лифте на свой этаж и на лестничной клетке слышу из-за одной из дверей охи-вздохи и прочие неприличные звуки чьей-то горячей безудержной любви. По-доброму усмехаюсь, когда понимаю, что звуки идут от нашей соседки Маришки. По-женски становится радостно за неё.

Марина — девчонка молодая, красивая, домовитая, но с мужиками ей не везёт. Бывший муж пил и бил. А все, кто были после него, ни во что её не ставили, поскольку она, видите ли, разведёнка. Последние года полтора у неё вообще никого не было видно. Но очевидно и на её улице случился праздник.

Открываю осторожно дверь и прохожу в свою квартиру. Вокруг тихо, только из-за стенки доносится голос. Надо было всё-таки со звукоизоляцией выбирать квартиру. Оставляю сумку и ключи в прихожей и крадусь в спальню. Однако заглянув туда, обнаруживаю пустую кровать. Это приводит в лёгкую растерянность. Я проверяю телефон — ни звонков, ни сообщений от мужа больше не было. Странно. Может, у мамы остался? Но я отчетливо помню, что он сказал: «Я уже дома». Соврал? Или случилось что-то?

Меня начинает едва ощутимо трясти. Ещё эти стоны за стеной! Я впервые за очень долгое время оказалась в такой ситуации, а потому не знаю даже, что предположить. С мамой плохо? Друзья внезапно предложили напиться? Какой вариант не возьми, кажется, что прежде он бы предупредил. Задумчиво закусываю губу. Пытаюсь успокоить себя мысленно. Может, просто в круглосуточный вышел, а я извелась вся. Истеричка. Хорошо хотя бы соседка за стенкой затихает.

Достаю сигареты из кармана своей кожаной куртки и выхожу на балкон. Прикурив, наваливаюсь на подоконник. Смотрю вниз на наш район, раскинувшийся под окнами. Идеальный ночной городской пейзаж. Летом романтичный, зимой тоскливый, а сейчас, в середине осени, мистический и загадочный. Глядя на высотки, на редкие чуть подёрнувшиеся желтизной деревья, на цепочку фонарей, я постепенно успокаиваюсь. Думаю о том, что, как только докурю, сразу наберу мужу и все узнаю.

Однако момент прозрения случается раньше, чем я планировала. Я просто поворачиваю голову в сторону соседнего балкона и вижу Сашу с голым торсом, также, как и я, высунувшегося покурить. Мне одновременно и смешно и не верится в происходящее, потому что я как будто оказалась в анекдоте из девяностых. Из-за шока осознание измены и предательства приходит с большим опозданием. Мой мозг до последнего пытается иронизировать, дабы защитить хрупкую психику. С полминуты я смотрю на мужа и не понимаю, как он так в наглую может стоять на чужом балконе с голым пузом. Но до меня вдруг доходит, что заметь его не я, а кто-то другой, то, во-первых, не узнал бы, потому что на балконе темно. А во-вторых, наши балконы совершенно одинаковые, и легко перепутать. Проблема его в том, что я вернулась домой раньше, чем обычно. А так всё было бы просто идеально. Красивая, одинокая любовница прямо за соседней дверью. Даже обуваться не надо, чисто вышел и зашёл.

— Что за хрень? — выдыхаю я разочарованно с облаком дыма.

Саша испуганно поворачивается в мою сторону. Сигарета выпадает из его рук.

— Женя? — бормочет он растерянно. — Ты когда вернулась?

Мне хочется ответить что-то в духе: «Вопросы здесь задаю я!» Но получается только истерично хихикнуть. Саша трясущимися руками достаёт вторую сигарету. Ещё минуту мы просто молча смотрим друг на друга.

— Я вернулась, когда вы были ещё в процессе, — с опозданием отвечаю я. Муж с досадой морщится. А я продолжаю с иронией: — И ещё подумала: «Надо же, повезло Марине». Да уж, повезло, мать вашу...

На последней фразе я даю слабину. Голос срывается, начинает хрипеть. На глазах появляются слёзы.

— Саш, ты чего так долго? — слышится из глубины голос соседки.

— Действительно, — саркастично усмехаюсь я. — Чего это ты так долго?!

— Марин, иди... — говорит он себе через плечо, а потом оборачивается. — Жень, я сейчас приду. Только давай без истерик. Мы ведь взрослые люди.

Я на автомате тушу дотлевшую до фильтра сигарету и возвращаюсь в квартиру. Первая мысль — не пускать его. Чувствую себя сейчас настолько уязвимой и жалкой, что вряд ли смогу вынести предстоящий разговор. Как давно это началось, и как вообще так вышло? Почему я не замечала раньше? Я провожу дрожащей рукой по лицу. Слышу скрежет вращающегося ключа в замочной скважине и делаю глубокий вдох.

Мы сидим друг напротив друга. Некогда два самых близких человека. Первая истерика со слезами и швырянием вещей позади. Теперь пришла пора выяснить, как всё обернулось так. У меня не укладывается в голове, что он осмелился на измену и обман. Вопрос за вопросом хаотично появляются в голове. Как давно это продолжается? Это просто похоть или между ними всё серьёзно? Но самый главный вопрос…

— Почему ты мне не сказал? — шепчу я сипло. Муж не смеет поднять на меня глаза.

— К слову не пришлось, — его голос холодный отстранённый. Хочется верить, что хотя бы немного стыдливый. Всё-таки по выражению его лица, я понимаю, что он не ожидал от меня такой бурной реакции. А какая у меня может быть ещё реакция, если мы прожили вместе пятнадцать лет? И за эти годы прошли через всё, а теперь он пытается шутки шутить в ответ на вопрос об измене. Я откровенно не узнаю его.

— Не понимаю я, Саш, — выдыхаю разочарованно. — Зачем вот так — как ножом в спину? Ведь можно было сесть и поговорить. Если полюбил другую, то чего уж тут теперь? Мне было бы больно, но я бы поняла в конце концов.

Мне хочется верить, что так бы оно и было. Хотя возможно это просто одна из стадий принятия неизбежного. Я пытаюсь торговаться с Сашей из прошлого. Знаю, что бесполезно, но кажется, что если он даст мне ответы на мои вопросы, мне станет легче.

— Вот всю жизнь ты так, Жень, — вздыхает Саша разочаровано. — Вся из себя такая понимающая, хорошая. А как какая проблема, так раз за разом окунаешь меня в дерьмо башкой, выставляешь неудачником.

У меня мороз по коже от его слов. Я искренне не понимаю, о чём он говорит. Никогда в своей жизни я не пыталась унизить его достоинство. Напротив, всячески пыталась поддержать, даже когда дела шли не очень. Когда он чуть не потерял бизнес, я и слова ему не сказала. Из дома в элитном загородном посёлке переехала в двушку в Люблино в пятнадцати минутах ходьбы от метро. Я была рада помочь, хотя ездить на другой конец Москвы в женскую консультацию мне было очень неудобно. И если уж на то пошло, то я никогда прежде даже не думала о том, что та авария, в которой погиб наш малыш, а я едва не осталась инвалидом, случилась по вине Саши. Ведь если вспомнить, то это ему приспичило возвращаться поздно ночью по обледенелой дороге из подмосковья. Мы вполне могли остаться с ночёвкой у друзей и уехать утром. Я всегда винила во всём лишь саму себя. А теперь он говорит мне все эти обидные вещи.

— Что, по-твоему, я сделала не так, Саш? — гордо поднимая голову спрашиваю я. Он вздрагивает от моего внезапного резкого тона.

— Ты в бизнес мой зачем полезла? — отвечает он с ядовитой усмешкой. — И не говори мне, что из лучших побуждений. Ты даже не представляешь, как мне стыдно было каждый раз перед партнёрами звонить тебе и просить приехать для подписания документов.

— Так в этом всё дело?! — восклицаю я с разочарованием и удивлением.

— А тебе мало? — Саша подскакивает со стула и начинает ходить по комнате. — А я ведь тебе всё дал. Хочешь сидеть дома — пожалуйста! Хочешь заниматься фотографиями своими — ради Бога! А ты наверное и забыла то время, когда трусов дешёвых не могла себе сама купить?! Конечно, ты ведь теперь Женя Краснова — известный фотограф, в Нью-Йорке выставляешься!

Я в абсолютном шоке смотрю на мужа и не могу поверить своим ушам. Казалось, он рад моим успехам. Но выходит, что всё это время он мне просто завидовал.

— Хочешь знать, почему я не пришёл и не рассказал тебе про любовницу?! — продолжает Саша, срываясь на крик. — Да потому, что я прекрасно тебя знаю. Ты сразу бы заговорила о разводе. А дальше что? Развод, суд, раздел имущества? Я просто не хотел позориться ещё больше перед сотрудниками и партнёрами, деля компанию с бывшей женой.

— Боже… — только и могу произнести я.

Мне трудно поверить, что этот человек, который сейчас стоит передо мной — тот самый Саша, что обещал любить и защищать меня, что говорил, будто не выживет, если я его оставлю. Разве это всё было ложью? Неужели все эти слова были сказаны только для того, чтобы сохранить свою компанию? Я мотаю головой от чувства безысходности, не хочу принимать эту реальность. Хочу закрыть глаза, а после проснуться во вчерашнем дне. И не совершать этой ужасной ошибки — не возвращаться домой раньше времени.

— Уходи, Саш, — произношу я, прикрывая глаза. Чувствую, как внутри набирает силу буря. — Если останешься, то ничем хорошим это не закончится.

Муж быстро одевается в джинсы и свитер. Я стараюсь не смотреть на него, стараюсь не думать. Вспоминаю медитативные практики, которыми пользовалась после того, как потеряла ребёнка. Отвлечься слабо получается. Кажется, будто весь мой мир рушится, как фигура из домино. И у меня нет ни единой возможности повлиять на происходящее.

— Можно подумать, так всё закончится хорошо, — с иронией бросает Саша, уходя. Я отвечаю ему тяжёлым взглядом.

Он скрывается за дверью, и я зачем-то запираю её на все замки. После сползаю по стене на пол и начинаю выть. Мне больно, обидно и страшно. Неопределённость будущего пугает. Я думала, что у меня есть близкий человек, который поддержит, что бы ни случилось. С ним вместе я планировала состариться. Но, очевидно, у него были другие планы.