После развода. Дива для дракона

Элла

Я спускаюсь в гостиную и оглядываюсь по сторонам. Поначалу мне кажется, что тут никого нет. Лишь на небольшом столике перед диваном стоят два пустых бокала. Но потом я слышу шорох и тихий стон из-за высокой спинки дивана. Холодок пробегает по коже.

— Скорее… Давай сделаем это здесь, как в прошлый раз… — слышится игривый женский шёпот.

Я подхожу ближе и вижу, как муж нависает над моей подругой, раскинувшейся на диване. Он целует её, его ладони смело блуждают по её телу. Она извивается под ним, точно змея. В нашем доме, купленном частично на деньги моих родителей. Прямо в гостиной, не стесняясь ни меня, ни прислуги. Мир будто замирает на мгновение, а затем внутри меня что-то окончательно ломается.

— Что за чёрт?! — вырывается у меня. — Вы совсем страх потеряли?!

— Элла? Ох… Это совсем не то, что ты подумала, — лепечет Сальма, пытаясь выползти из-под Густава.

Сам он не ведёт и бровью. На лице ни грамма раскаяния. Меня трясёт от злости и возмущения. Уже не только за Эллу, но и в первую очередь за себя. Эти люди назвались близкими, но оказались лживыми предателями.

— Как вы могли? — спрашиваю я с надрывом. — Как вы могли так поступить со мной?

Густав, наконец, поднимается, поправляет рубашку и жилет, а затем бросает на меня снисходительный взгляд.

— Не устраивай истерику, — произносит он раздражённо. — Между нами никогда не было чувств, так что для драмы тут нет места. Я и жениться-то на тебе не хотел. Но этот брак был выгоден для моей карьеры.

Я открываю рот, чтобы ответить ему, но так и не нахожу слов. Всё это слишком подло и цинично даже для меня. Смотрю на подругу, что стоит за спиной мужа. Её корсет расшнурован, грудь частично оголена. Она даже не пытается прикрыться. А на лице её так и читается: «Я же тебе говорила».

На глаза против воли наворачиваются слёзы.

— Слушай, Элла, — вздыхает муж, слегка смягчившись. — Давай будем честны. Ты толстая и некрасивая. Если бы не я, ты бы так и осталась старой девой.

Каждое слово впивается в сознание точно рыболовные снасти. Я чувствую, как внутри поднимается гнев.

— А я дракон, я богат и хорош собой, — продолжает он с самодовольной усмешкой. — Так что просто смирись с тем, что у меня всегда будут красивые женщины.

Я смахиваю слёзы тыльной стороной ладони и делаю шаг вперёд. Высоко поднимаю голову и уже не пытаюсь сдерживать себя. Не для того я прошла через смерть и оказалась в новом теле, чтобы терпеть унижение.

— С меня хватит, — произношу я резко и громко. — Я устала терпеть весь этот цирк. Я требую развода!

Дорогие друзья! Мы рады представить вам новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления! Также вы можете подписаться на мой профиль чтобы быть в курсе всех новостей!

История выходит в рамках литмоба  

За неделю до

Мне снится огромный концерт-холл с лакированным фортепьяно на освещённой софитами сцене и полный зрительный зал, что рукоплещет мне. Меня переполняет восторг. Ах, как же хочется побыть ещё в этих тёплых лучах людского обожания. Но мой сон вдруг обрывается, и я просыпаюсь вздрогнув. Глаза открывать не спешу. Ничего там, за моими веками, хорошего нет. Окно с жалюзи и белые стены больничной палаты. Но как-то странно всё сегодня…

Я не сразу понимаю, что именно меня настораживает. Нет ни привычной ломоты в костях, ни этой тупой, изматывающей тяжести. Я лежу неподвижно, прислушиваясь к ощущениям, и с каждой секундой удивление нарастает. Мне… так хорошо. Я чувствую столько силы в руках и ногах, что хочется вскочить и помчаться куда-то по делам. Я не понимаю, что происходит. Ведь в последние месяцы мне становилось только хуже. Неужто всё?

Я слышу шорох рядом с кроватью — негромкий, деловитый, словно кто-то переставляет предметы с места на место. Хочу попросить воды или позвать медсестру и потому открываю глаза. Но вместо медперсонала или родственников вижу незнакомую пожилую женщину в тёмном платье и белом переднике. Комната тоже совсем не похожа на больничную палату. Никаких стерильных стен, запаха лекарств и тихого писка аппаратуры. Вместо этого — тяжёлая мебель из тёмного дерева, высокий туалетный столик с овальным зеркалом, плотные шторы, в брешь между которыми пробивается мягкий свет.

Я встряхиваю головой, словно пытаюсь прогнать остатки сна, но картинка перед глазами никуда не девается. Я пытаюсь найти разумное объяснение происходящему. Может быть, родственники перевезли меня к себе домой? Решили, что так будет лучше, и наняли сиделку? Версия кажется логичной, но тут же рассыпается, потому что я совершенно не узнаю это место.

— Коль уж проснулись, так извольте подняться, госпожа, — бросает женщина, даже не взглянув в мою сторону. — Пусть вы и графиня, но не дело это — валяться в постели до обеда.

«Графиня?» — повторяю я мысленно. Что она имеет в виду? Смеётся, что ли? Вроде «ишь какая графиня нашлась». Ничего не понимаю и только слегка приподнимаюсь на локтях.

Женщина тем временем продолжает ворчать, смахивая пыль полотенцем с книжных полок рядом.

— И так вон какие бока уже отрастили. Ни один корсет не держит ваши телеса. А ведь господину Густаву всегда по вкусу были стройные дамы.

От её слов мне становится не по себе. Кем бы она ни была, сиделкой ли или кем угодно ещё, говорить подобное постороннему человеку просто неприлично. Да и когда это у меня были «бока»? Я невольно опускаю взгляд на свои ладони, вцепившиеся в одеяло и, понимаю, что они не мои. Вместо привычных рук с длинными костлявыми пальцами я вижу пухлые, розовые ладошки с гладкой кожей. Безымянный палец венчает красивое кольцо с большим камнем. Не припомню, чтобы у меня было такое. Сердце начинает биться быстро и взволнованно.

— Да что же это… — бормочу себе под нос.

Начинаю ощупывать себя, всё ещё надеясь, что мне просто показалось. Но убеждаюсь, что моё тело и не моё вовсе. Плотные руки, мягкий живот, округлая грудь, которой у меня отродясь не было. И ощущения слишком реальные и убедительные, чтобы их можно было списать на действие лекарств.

Не веря себе, я резко подскакиваю и подбегаю к зеркалу. Из отражения на меня глядит незнакомка: розовощёкая, дородная девица с растрёпанными волосами и растерянным взглядом. Я машинально приглаживаю светлые пряди, всё ещё не в силах принять очевидное.

Это не моё лицо. Так почему оно движется в такт моим жестам?

— Ну чего вы там углядели такого дивного? — женщина недовольно вздыхает и отворачивается. — Будто за ночь что-то могло измениться. Как были шесть пудов недоразумения, так и остались.

Я медленно поворачиваюсь к ней, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

— Молчу-молчу, — поспешно добавляет она, заметив мой взгляд. — Вы уж не серчайте на меня, госпожа. Я не со зла.

Я делаю глубокий вдох, стараясь держать себя в руках.

— Не осерчаю, если впредь вы будете держать своё мнение при себе, — отвечаю я, нахмурив брови. — Что это вообще за мода — стыдить кого-то за пышную фигуру? Я впервые за очень много месяцев чувствую себя так хорошо, а вы ходите и ворчите тут. И вообще, кто вы такая и чего вам от меня надо?

Женщина округляет глаза, словно не ждала от меня отпора.

— Так я это… Лидия, — бормочет неуверенно. — Я позавчера прибыла из отчего дома вашего мужа, чтобы прислуживать вам. Неужто вы меня не запомнили?

— Что-то такое припоминаю, — отвечаю я, хотя внутри всё леденеет.

Я вдруг ясно осознаю, что совершенно не понимаю, где нахожусь. Почему у меня есть муж и по какой причине я выгляжу и чувствую себя иначе. И почему эта женщина обращается ко мне так, будто мы знакомы. Столько вопросов и ни одного ответа. Меня словно бы забросило куда-то в чужую жизнь, как в фантастических фильмах. Но как такое возможно? Это сон? Безумие? Или же я действительно умерла и оказалась в каком-то странном, жестоком посмертии?

Я заставляю собраться и выдохнуть. Паника сейчас — худший из возможных вариантов. Что бы ни происходило, мне нужно набраться терпения и разобраться во всём по порядку. Я уже пережила слишком многое, чтобы сдаться на первом же непонятном повороте судьбы. Если это моя новая жизнь, то я обязана понять её правила.

Я некоторое время просто стою посреди комнаты, не решаясь двинуться с места. Дверь за Лидией закрывается, и в спальне становится пугающе тихо. Эта тишина действует на нервы сильнее любых ворчаний. Хочется поскорее оборвать её, и неважно, каким способом.

Я начинаю осматриваться, но сейчас уже более внимательно и осмысленно. Надеюсь, что смогу отыскать какие-то подсказки к тому, что же со мной произошло. Комната просторная, с высоким потолком, украшенным слегка потемневшей от времени лепниной. Мебель тяжёлая, массивная. Личных вещей немного, из-за чего пространство не кажется обжитым. Я будто оказалась в каком-то стилизованном отеле. Отель! И как я сразу об этом не подумала?! Всё это наверняка какой-то ловкий розыгрыш друзей и родственников. И хотя это никак не объясняет моих внешних изменений, мне почти удаётся убедить себя в этой версии.

Но потом я подхожу к окну и осторожно отодвигаю плотную штору. За стеклом открывается вид на аккуратные фасады домов и каменную мостовую, по которой неспешно проезжают запряжённые лошадьми экипажи. Всё это до боли напоминает кадры исторических кинофильмов про девятнадцатый век. Но это не декорация, а реальность.

— Неужто я и вправду попала в прошлое? — шепчу я, прижимая ладонь ко рту. Даже для меня самой это предположение звучит глупо.

На негнущихся ногах возвращаюсь к письменному столу и, оглядев его, открываю один из ящиков. Нахожу внутри аккуратно сложенные письма, перевязанные атласной лентой. На каждом из них получателем значится некая «Элла Вильнес». Так значит, меня теперь так зовут?

Я беру письмо вне связки, написанное, как я думаю, самой Эллой, но не отправленное. Письмо адресовано матери. Чем дальше я читаю, тем яснее становится, что в последнее время жизнь Эллы была далека от счастливой. Она пишет о ссорах с мужем, о его холодности, о том, как чувствует себя лишней в собственном доме.

Я откладываю письмо в сторону и тяжело вздыхаю. Становится как-то грустно и одиноко. Пусть я никогда и не была замужем — сначала всю себя отдавала учёбе в консерватории, а потом страшный диагноз перечеркнул все мои мечты о какой-либо нормальной жизни. Но я всё же убеждена, что женщина в браке не должна так себя чувствовать.

Ответы матери мягкие, осторожные, полные нежности и сочувствия. В них нет злобы, но есть какая-то беспомощность. Она убеждает Эллу, что в браке не всё бывает гладко. Что муж Эллы, герр Вильнес, человек сложный, но со временем всё наладится. Что главное, не перечить и не усугублять. Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Терпеть... Ну да, конечно. Самый удобный совет для тех, кто не живёт твоей жизнью.

Вместе с раздражением ко мне приходит беспокойство. Раз хозяйка этого тела жила такой жизнью, выходит, что и мне придётся? Я ведь ничего не знаю о месте, в котором оказалась. Но сидеть сложа руки не в моём характере. Если это теперь моя реальность, значит, придётся познакомиться с ней поближе.

Я долго разглядывая чужую одежду в шкафу, словно она может что-то рассказать о своей хозяйке. Останавливаюсь на тёмном, строгом платье, полностью закрывающем руки, шею и грудь. Натягиваю его, неловко поправляя складки, и выхожу в гостиную.

Супружеское гнёздышко Эллы и её мужа оказывается просторным, но каким-то слишком пустым. Минималистичная обстановка, тёмные стены, скудное освещение. Окна словно специально задрапированы так, чтобы не впускать внутрь свет.

— Н-да, — думаю я вслух оглядываясь. — Этому месту явно не хватает домашнего уюта.

Мысль о муже Эллы заставляет меня внутренне похолодеть. Скоро мне придётся с ним встретиться. Я пытаюсь представить, что за человек этот Густав. Может, дряхлый старикан? Или гнусный тип, самоутверждающийся за счёт слабых?

Реальность оказывается иной. В столовой за завтраком я вижу красивого темноволосого мужчину с холодным взглядом. Он оглядывает меня бегло и кивает. Чувствую, как кровь приливает к лицу. Я думаю про себя, что Элла большая молодец, раз сумела урвать такого мужика.

Я волнуюсь и не знаю, как себя вести, поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

— Доброе утро, дорогой.

Густов недоумённо приподнимает бровь.

— Ты во сне головой ударилась? Какой я тебе «дорогой»? — отвечает насмешливо.

В этот момент мне становится ясно, почему Элла чувствовала себя несчастной. За внешним привлекательным фасадом скрывается жуткий грубиян. И всё же я одёргиваю себя. Я здесь всего несколько часов. Возможно, я многого не знаю, и всё не так плохо.

— Я просто пытаюсь быть вежливой, — говорю я, присаживаясь за стол напротив.

— В этом нет нужды, — отвечает Густав также холодно. — Просто будь, как всегда, незаметной. Мне этого достаточно.

«И как это понимать? — возмущаюсь я про себя. — Что это за семейные отношения такие? Если что-то не нравится, возьми и выскажи всё мне в лицо. Но просить быть незаметной… Да что он о себе возомнил?!»

Смотрю на свои пухлые ладони задумчиво. Я никогда не была робкого десятка. В жизни мне доводилось сталкиваться с разными людьми — наглыми, грубыми и даже жестокими, и я всегда находила способ справиться. Я даже своей тяжёлой болезни не давала спуску до тех пор, пока физические силы окончательно не иссякли. Но сейчас я растеряна. Этот мир мне чужд, и я не понимаю его правил.

Я снова сдерживаю себя, напоминая, что могу чего-то не знать и напортачить. Что прежде чем предпринимать решительные действия, нужно разобраться.

Во время завтрака муж Эллы только и делает, что смотрит мне в рот. Словно считает каждый грамм съеденной мной еды. Жмотяра... Я же, игнорируя его, придаюсь чревоугодию в полной мере. Съедаю и воздушный омлет с поджаристым беконом, и сочные сардельки, и свежие тающие во рту пончики. Закусываю фруктами и запиваю всё это двумя чашками кофе со сливками. Чувствую себя после всего этого просто великолепно. Прямо жажда жизни возвращается. И это не удивительно, ведь пока я лежала в больнице, питалась одними постными кашами. Да и те от агрессивных лекарств надолго в желудке не задерживались. Как же всё-таки славно быть здоровой и иметь хороший аппетит.

Я вздыхаю и, подперев кулачком голову, наваливаюсь на стол. Смотрю на супруга Эллы, что воюет в тарелке со своим шницелем, и думаю, как же он всё-таки хорош, гад…

— Чего ты уставилась? — бросает он мне недовольно.

…Хорош, пока не откроет рот. Ещё один вздох вырывается из груди. Я только качаю головой в ответ. Разве нужна причина жене, чтобы глядеть на своего мужа?

После сытной трапезы я собираюсь вернуться в свою комнату. Мне отчаянно нужно побыть одной — разложить по полочкам все эмоции и впечатления, что уже успели навалиться за это утро. А ещё попытаться разработать хоть какой-то план дальнейших действий. Я уже поднимаюсь по лестнице, как меня окликают сзади.

— Элла!

Я замираю и оборачиваюсь. Вижу на пороге незнакомку. Стройная, уверенная в себе, с копной рыжих волос, уложенных небрежно и в то же время со вкусом. На губах — яркая помада. Платье с глубоким декольте и корсетом подчёркивает идеальную фигуру. Она выглядит моей полной противоположностью. Кто же она такая?

Я неуверенно поворачиваю назад. Девушка улыбается мне так широко, будто лучше нашей с ней встречи в её жизни ничего не было и не будет.

— Как же я рада тебя видеть! — лепечет она, подходя ближе и распахивая для меня свои объятия.

Я на секунду теряюсь, но потом всё же обнимаю её в ответ. Тело реагирует само, будто знает этот жест лучше меня. По тому, как свободно и уверенно девушка себя ведёт, я понимаю: это близкая подруга Эллы. У меня на время отходит от сердца. Может быть, наконец-то рядом кто-то, кто сможет ответить на мои вопросы, подсказать, как здесь всё устроено. Нужно только правильно объяснить ситуацию.

Пока мы идём в гостиную, я раздумываю, как попросить её о помощи. Может, и вправду сказать ей, что я ударилась головой и у меня случилась амнезия? Или же попытаться постепенно разговорить её? Я неосознанно подпираю кулаком подбородок. Вдруг замечаю, как девушка оглядывается, словно ждёт или ищет кого-то.

— Что-то не так? — спрашиваю я, поймав её ускользающий взгляд.

— А? Нет! Всё просто чудесно! — восклицает она нарочито громко и смеётся фальшиво.

Невольно хмурюсь от её реакции. Девушка как будто нервничает, но при этом чувствует себя здесь абсолютно своей. Она болтает без умолку, делясь какими-то пустяками, а я лишь киваю и стараюсь не выдать собственного напряжения.

Всё меняется в тот момент, когда в гостиной появляется Густав. Подруга мгновенно приосанивается и откидывает волосы назад, делая вырез на груди ещё более заметным. Мой так называемый супруг внезапно отбрасывает маску холодности и становится таким учтивым и приветливым, что от его сладких приветствий у меня начинают болеть зубы.

— Как приятно видеть тебя у нас, Сильвия, — произносит он, после чего берёт руку подруги и целует её с подчёркнутой галантностью.

Она в ответ озаряет его сияющей улыбкой. Чувствую себя странно. Словно я не должна видеть всего этого. Между ними возникает такое напряжение, что того гляди заискрит. Смутные подозрения начинают закрадываться в голову, но я тут же одёргиваю себя. Сейчас не время делать выводы. Может, ничего такого между ними и нет. А я себе нафантазировала разное.

Втроём мы оказываемся в гостиной. Не дожидаясь приглашения, Сальма (благодаря Густаву, мне удалось узнать, как её зовут) устраивается на диване. Я не знаю, куда себя деть, а потому присаживаюсь рядом с ней. Продолжаю следить за Густавом.

— Как ни жаль оставлять вас, но мне пора отправляться по делам, — говорит тот, глядя не на меня, а на подругу Эллы. — Увидимся, Сальма.

Та кивает ему с очередной обворожительной улыбкой, но выглядит при этом немного расстроенной. Я отчётливо понимаю: между этими двумя явно есть нечто большее, чем просто светская вежливость. Я не эксперт в отношениях, но даже мне это очевидно. И меня это возмущает до глубины души. Если их так сильно тянет друг к другу, то почему бы Густаву просто не оставить Эллу и не отправиться прямиком в объятия Сальмы? Ведь на свою жену он даже не смотрит. От этой мысли внутри поднимается злость. Но я снова подпоясываюсь терпением, как широким поясом, не давая себе сорваться.

После отъезда Густава Сальма остаётся ещё минут на двадцать. Она ведёт себя так, будто ничего странного не произошло, но её взгляд то и дело скользит в сторону выхода.

— Что ж, не буду тебя утомлять своим присутствием, — наконец произносит она поднимаясь.

— Уверена, что не хочешь ещё задержаться? — намеренно спрашиваю я, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Хотела бы, но увы, — качает головой Сальма. — Я собираюсь посетить новый ресторан в центре. Слышала, что сам Ганс Виннер будет там обедать. Сама понимаешь, я не могу упустить возможности познакомиться с ним.

— Ганс Виннер? — повторяю я хмурясь.

Да что не так с этой женщиной? Чужому мужу строит глазки, а теперь ещё и за какого-то Виннера взялась.

— Ой, не говори, что не знаешь, — Сальма закатывает глаза, а затем окидывает меня снисходительным взглядом и кривится. — Впрочем, откуда тебе знать, когда ты нигде не бываешь. Ганс Виннер — дракон, что владеет всеми театрами и концертными залами в нашей стране.

«Да, видимо, антимонопольную службу здесь ещё не изобрели», — думаю я про себя.

Сальма с воодушевлением рассказывает, что мечтает стать певицей. Я слушаю её и изумляюсь. В другой жизни я окончила консерваторию и преподавала музыку. И сейчас, как человек с музыкальным образованием и опытом, я прекрасно понимаю: у Сальмы нет никаких данных. Никаких, кроме красивой внешности.

— Всё очень просто, — говорит она уверенно. — Я очарую Ганса Виннера. Он влюбится, а дальше дело техники. Такой дракон сделает из меня настоящую звезду.

Дракон? Мне ведь не послышалось? Знать бы, что это значит… Хотя не это сейчас самое главное.

— Не думаю, что твой план сработает, — осторожно произношу я, решив умолчать о том, что медведь ей не просто наступил на ухо, а основательно на нём потоптался.

— Прости, конечно, подруга, но не тебе об этом судить, — говорит Сальма, бросая на меня ещё один снисходительный взгляд. — Тебе просто не понять, чего можно добиться, будучи красивой. Ты ведь всегда была такой… круглой. И ты не обижайся, но мне кажется, что муж потому на тебя и не смотрит, что ты такая.

— Если я не нравилась ему «такая», то почему он, по-твоему, женился на мне? — спрашиваю я угрюмо.

— Так ясное дело, что из-за положения твоего отца, — отвечает Сальма невозмутимо.

Жилка начинает дёргаться у меня на виске. Хочется вцепиться этой рыжей вобле в волосы и оттаскать хорошенько, чтобы вся её уверенность осыпалась, как листва по осени. Но я лишь выдавливаю слабую улыбку в ответ, поражаясь тому, как жила Элла. Как долго она терпела подобные разговоры и взгляды? Понимаю, что нужно что-то делать со всем этим. Вот только я пока не придумала, что именно.

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей:

Главная героиня Элла

Муж главной героини Густав

Сальма, лучшая подруга главной героини

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Приятного вам чтения