После развода. Гувернантка для наследников дракона

Инга

— Жить вместе? Нет уж, я для этого найду кого-то получше, — говорит мне муж. — За сына спасибо. Но большего мне от тебя не надо!

Я стою посреди дорого убранной гостиной. Сердце бьётся в груди гулко и болезненно. Я не понимаю, что сделала не так. Чем провинилась перед Георгом, что так жесток со мной теперь. Ну да, я, не предупредив его, приехала из деревни, где жила с сыном всё это время. Но я всего лишь хотела сделать мужу сюрприз на годовщину нашей свадьбы. Думала, он будет счастлив увидеть нас с Карлом. Он ведь писал, что скучает, но из-за обострившейся конкуренции в кристаллическом бизнесе не может отлучиться из столицы ни на день. Выходит, всё это было ложью?

Я сглатываю горький ком в горле. Мне следовало бы догадаться. Всё это с самого начала было слишком похоже на красивую сказку. В один день меня бросили, я потеряла работу и едва не погибла в аварии. Но вместо этого я оказалась в магическом мире. Я была растеряна и напугана тем, что вижу, и слышу вокруг. Драконы и магия — я словно бы оказалась персонажем фэнтезийной игры, но без возможности сохранения и перезагрузки.

Георг спас меня, когда на меня напали какие-то оборванцы. Он появился словно настоящий герой и прогнал их одним только своим грозным видом. Я смотрела на него и не видела ничего вокруг. Тогда мне казалось, что прекраснее мужчины я не встречала в жизни. Можно сказать, что тогда я была молода и глупа. Мне было всего двадцать три. Воспиталка для дошколят, синий чулок. Я в своей жизни ни с кем толком не встречалась. Я влюбилась в Георга без памяти, а потому была безумно счастлива, когда он предложил мне стать гостьей в своём доме. Он был так галантен и обходителен, а ещё ухаживал за мной так красиво, что я не смогла устоять.

После свадьбы Георг отправил меня в деревню, как он сказал «для безопасности». Он говорил, что сфера, в которой он ведёт дела, очень жестока. Что драконы готовы пойти на любые низости, вплоть до похищения близких, чтобы устранить конкурентов. Георг демонстрировал открыто при своих друзьях и подчинённых, как сильно любит меня и дорожит, так что у меня не было сомнений в его искренности. Я согласилась жить вдали от него, хотя и сильно тосковала по нему.

Вскоре я узнала о беременности. Одиночество уже не чувствовалось так остро. Я привыкала к новой жизни и к роли мамы. Так время незаметно и пролетело. Карлу исполнилось четыре. Он вырос таким милым и любознательным мальчиком. Он так хотел увидеться с папой…

Я смотрю на своё отражение в отполированном до зеркального блеска чёрном дереве буфета — глаза покрасневшие, волосы растрёпаны после дороги. Над моей головой мерцает тяжёлая люстра из резного хрусталя, в её чашах тлеют кристаллы. Воздух пахнет дорогими мужскими духами и чем-то металлическим — как будто сама власть и деньги имеют запах. На стенах — гобелены с драконьей охотой. Всё это выглядит так изящно и безупречно, что я ощущаю себя лишней здесь.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что большего тебе не надо? — спрашиваю я, собравшись с силами.

— Не строй из себя дурочку, Инга, — отвечает Георг раздражённо. — Мы разводимся. Какой ещё может быть смысл у моих слов?

Смотрю на мужа с мольбой. Он выглядит, как всегда, холодно и безупречно: волосы собраны кожаной лентой, на длинных пальцах — перстни с гербом. Взгляд янтарных глаз холоден и жесток. Когда-то этот взгляд казался мне защитой. Сейчас же — приговором.

Дверь мягко открывается, и в гостиную входит управляющий поместьем — высокий, жилистый старик с папкой в руках. За ним следуют двое свидетелей из числа слуг. Они становятся в отдалении, глаза опущены.

— Господин, — управляющий раскладывает на столе бумаги. Пергамент пахнет свежими чернилами. — По вашим указаниям составлен договор о расторжении брака и передаче опекунства над юным господином вам, как его отцу. Подпись супруги требуется здесь, здесь и здесь.

Слово «опекунство» режет уши и заставляет выйти из оцепенения. Как будто можно все бессонные ночи, первые зубы, горшки и разбитые коленки позабыть и вычеркнуть?

— Я не подпишу, — говорю я, замечая, как пульс учащается. — Это мой сын. Мой.

— Наш, — поправляет Георг. — К тому же он дракон. Я смогу дать ему всё необходимое. Научу его всему, что нужно знать. А что можешь дать ему ты, Инга?

Он смотрит на меня с вызовом. Моё тело охватывает дрожь. Пелена слёз заволакивает глаза.

— Как ты можешь быть таким? — шепчу я в отчаянии. Всё ещё не могу поверить, что это и вправду происходит. — Ты ведь говорил, что любишь меня, что скучаешь безумно. Обещал, что как только разберёшься с делами, приедешь. Что возьмёшь нас в столицу.

— Обещания даются, чтобы их корректировать, — утомлённо бросает он. — И давай обойдёмся без драмы. Я не хочу скандалов. Тебе выплатят компенсацию за неудобства. Дальше живи как знаешь.

— Нет, — мотаю головой я. — Я не согласна. Не подпишу.

На мгновение во взгляде Георга появляется незнакомая мне жестокость. Он подходит близко-близко и склоняется над ухом.

— Не зли меня, Инга, — шепчет зловеще. — Не покинешь мой дом своими ногами, тебя в мешке отсюда увезут. И тогда ты Карла точно никогда в жизни не увидишь.

Тело цепенеет. Я медленно подхожу к столу. Ноги не слушаются. На пергаменте ровно выведены имена. Моё имя в этом мире до сих пор кажется мне странным, будто платье с чужого плеча. Георг насильно вкладывает мне перо в руки. Но тут в дверном проёме возникает маленькая фигурка.

Карл заглядывает в зал осторожно. У него, как у меня, рыжие волосы и отцовские глаза. Он сосредоточенно держит в руках деревянную лошадку, подаренную в деревне плотником. Кажется, для него нет ничего дороже сейчас, потому что это часть нашего прежнего, тихого мира. За плечами Карла — молодая нянька, которую я вижу впервые. Она замирает при виде меня, будто поймана на горячем, глядит на Георга вопросительно.

Дорогие друзья! Мы рады представить вам новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления! Также вы можете подписаться на мой профиль , чтобы быть в курсе всех новостей!

Книга пишется в рамках литмоба "Попаданка в гувернантки"!

— Мама! — Карл бежит ко мне. Я приседаю и обнимаю его крепко-крепко. — А папа сегодня пойдёт с нами смотреть фонтан?

— Папа занят, — произносит Георг, также холодно и безучастно. — Карл, отныне у тебя будет новый распорядок. Тебе всё объяснят.

Я прижимаю сына крепче, заметив, как он цепляется за мой ворот. Он не понимает, что происходит, но чувствует — дети всегда чувствуют, когда взрослые ссорятся. Мои губы дрожат, но я улыбаюсь ему, потому что это единственное, что могу.

— Солнышко, — шепчу ласково. — Давай, ты пойдёшь и поиграешь с няней. А потом… потом я приду и почитаю тебе сказку перед сном.

— Нет, — отрезает Георг. — Ты сегодня же покинешь дом!

— Как ты можешь… — у меня перехватывает дыхание. — Георг, это жестоко. Он маленький.

— Он достаточно взрослый, чтобы принять правду, — сухо отвечает муж. — И должен привыкать к порядку. Сентиментальность не помогает в делах, Инга. Впрочем, такой, как ты, этого не понять.

Я медленно выпрямляюсь. Нянька с силой оттаскивает испуганного Карла. Тот начинает хныкать, тянется ко мне. Сердце разрывается. Я подаюсь к нему. Маленькие пальчики цепляются за мои рукава, глазки блестят, он шмыгает носом. Я глажу его по волосам, запоминаю каждую прядку, каждый вихор, и только потом позволяю няньке отвести его. Дверь захлопывается, и в зале повисает гнетущая тишина.

— Подписывайте, госпожа, — напоминает управляющий, не поднимая глаз.

Я осознаю, что у меня не осталось выбора. Сейчас я ничего не могу противопоставить Георгу. Он богатый, знатный и влиятельный. Я же… просто никто. За время, проведённое в этом мире, я успела обрести лишь одно сокровище — моего милого мальчика. И сегодня меня его лишили. Я сама виновата, что так слепо доверилась мужчине и не приготовила для себя пути к отступлению.

Перо чиркает по пергаменту, оставляя мой след и будто стирая меня одновременно. Когда всё оказывается кончено, Георг кивает слугам.

— А теперь вышвырните её вон из моего дома, — говорит он хладнокровно.

Двое крепких парней в облачении слуг обступают меня.

— Я сама уйду! — бросаю резко, когда они тянут руки, чтобы взять меня под локти.

Георг глядит на меня так, словно бы совсем не прочь посмотреть, как меня выталкивают взашей, как проворовавшуюся служанку. У меня же внутри всё немеет. На негнущихся ногах я выхожу из дома. Снаружи будто в насмешку ярко сияет солнце. Каменная улица блестит от недавнего дождя, у стока журчит вода. Экипажи, запряжённые лошадьми, катят к центру города. Я делаю шаг вниз, придерживаясь за кованые перила.

— Я смогу увидеть Карла снова? — спрашиваю, оборачиваясь на сопровождающего меня слугу. Он молчит.

По дорожке, окружённой жёлтыми деревьями, я выхожу к проезжей части.

Вдруг за спиной раздаётся громкий плач. Слышу, как малыш бежит за мной подвывая.

— Я хочу пойти с мамой!

Я замираю, осознавая, что у меня больше нет права на него. Как же это больно…

— Карл! — голос Георга звучит точно гром. — Немедленно вернись в дом!

Сын нехотя разворачивается и идёт обратно. Из-за иерархии драконов он не может ослушаться отца.

— А ты… Пошла прочь!

Георг толкает меня на дорогу. Я оборачиваюсь, но слишком поздно. С боковой улицы прямо на меня вылетает экипаж. Колёса искрят, кучер что-то кричит, лошади рвут поводья. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, ожидая чего-то страшного. Мир сужается до грохота колёс и стука чёрных копыт. Я поднимаю ладони, и на миг мне кажется, что я снова там, в моём прежнем мире, когда тормоза визжат и стекло летит осколками. Только теперь спасения не обещает ни ремень безопасности, ни чья-то скорая помощь. Здесь, в столице Бьёрнхельма, всё решают другие силы.

— Стой! Куда?!

Резким рывком меня оттаскивают в сторону. Громыхающая повозка проносится мимо. Оцепенение, наконец, спадает, как действие какого-то заклинания. Сердце бьётся очень быстро. А в голове звучит мысль: «Нет, не время мне умирать. Я должна жить». Я смотрю на другую сторону дороги, где ещё недавно стоял Георг, но уже никого не вижу.

Выдыхаю, как будто опасность миновала, и оборачиваюсь, чтобы отблагодарить своего спасителя. На меня смотрят серые глаза, холодные как лёд, без малейшего намёка на участие. Мужчина с силой сжимает мои плечи. Медные волосы зловеще развиваются на ветру. На его плечах — тёмный плащ, придающий его облику ещё более мрачный вид.

— Вы пострадали? — спрашивает он ровно.

Я качаю головой, не в силах ответить что-либо.

— Тогда поднимайтесь на тротуар и постарайтесь не умирать под колёсами. Сегодня у меня нет времени спасать вас снова.

«Вот же грубиян!» — проносится у меня в голове.

Сердце всё ещё бешено стучит. Я поднимаюсь на тротуар и кланяюсь, терпеливо изображая благодарность. Мужчина кивает и отворачивается. Я поправляю свою накидку и повожу плечами, пытаясь сбросить с себя наслоившиеся друг на друга негативные эмоции. Вдруг что-то щёлкает в голове. Медные волосы, злой взгляд и полное отсутствие манер… Неужели только что меня спас сам Рауд Фрост?! Я оборачиваюсь и смотрю на удаляющуюся спину своего спасителя.

Даже живя в деревне, я слышала об одном из самых богатых драконов столицы. Он, как и Георг, является владельцем кристаллических шахт. Георг говорил, что он не гнушается ничем в борьбе со своими конкурентами. Пять лет назад именно из-за него меня поселили в деревне. А ещё я слышала, что он уморил свою жену сразу после того, как она родила ему наследников. Неприятные мурашки пробегают по коже. Если верить слухам, он тот ещё подонок!

— Если верить слухам… — произношу я вслух.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что большинство этих слухов я слышала от самого Георга. Но после того как он обошёлся со мной, его словам — грош цена в базарный день. Вполне может оказаться, что этот герр Фрост на самом деле самый обычный несчастный вдовец, изо всех сил пытающийся прокормить семью. Но вот что мне известно доподлинно: Георг всей душой ненавидит Рауда и считает его главным своим конкурентом.

В груди загорается слабый огонёк надежды. Я верну сына! Как именно я ещё не знаю. Но даже для меня, брошенки без положения и связей, есть возможность оказаться в близком окружении влиятельных господ. Я смотрю на объявление о наборе в школу гувернанток на фонарном столбе. Георг думает, что избавился от помехи. Я покажу ему, как оно бывает, когда я действительно захочу быть помехой для него!

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей.

Главная героиня Инга

Бывший муж главной героини, Георг 

Сын Инги, Карл (в раннем детстве и сейчас)

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить лайк, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Приятного вам чтения

Я прибываю в школу гувернанток при пансионе как в спасительную гавань. Несколько последних лет я провела в деревне и толком не общалась ни с кем. Встретиться лицом к лицу с незнакомым миром оказывается очень боязно и в то же время волнительно. На вступительном экзамене мне хорошо даются задачки по математике и естественным наукам, но возникают проблемы с письмом. Как-то так вышло, что я понимаю местную речь с первого дня. Однако письменный язык мне пришлось осваивать с нуля. И сильно развить свои навыки в деревне у меня не было возможности.

И всё же я не теряю надежду. Ведь я была лучшей студенткой и окончила педагогический с красным дипломом в своём мире. Учёба всегда нравилась мне и давалась легко. Чтение и конспектирование, вычисление и анализ данных — всё это казалось мне понятным и таким естественным.

После экзамена я вместе с некоторыми другими абитуриентками ожидаю в вестибюле. Потираю ледяные от волнения руки, чтобы хоть немного вернуть им тепло. Снова и снова возвращаюсь к одной и той же мысли: а что, если я ошиблась? Может, мне не стоило уходить из дома Георга так легко? Может, стоило броситься ему в ноги и попросить остаться рядом хотя бы в качестве няньки для Карла? Эта мысль ранит, заставляет чувствовать ещё большую вину.

Но потом я вспоминаю безжалостный взгляд Георга и его холодные и жестокие угрозы. Я уже видела раньше, как он колотит провинившихся слуг. У меня нет сомнений, что если бы он захотел, то избавился бы от меня насовсем, не моргнув и глазом. Раньше мне казалось, что от его жестокости меня защищает наша любовь, но, видимо, что всё дело было в удобстве. Он никогда меня не любил…

Слёзы наворачиваются на глаза. Я думаю, чем заслужила всё это. Вдруг кто-то называет моё имя.

— Инга Нордал! — повторяет секретарь приёмной комиссии.

— Да? — я спешно поднимаюсь и смахиваю слёзы.

— Вы прошли, — улыбается секретарь и называет ещё одно имя.

Моя учёба начинается уже со следующего дня. Поскольку обещанных денег от бывшего супруга я не получила, мне пришлось попросить направить счёт за моё обучение на адрес дома Нордел. Есть вероятность, что Георг откажется платить, решив, что уже покончил со мной. В общем-то, я даже не удивлюсь, если так и случится. Но секретарь объяснила мне, что в случае отказа, я могу написать долговую расписку и выплатить полную стоимость обучения после того, как начну работать. Многие из зачисленных вместе со мной девушек из крайне бедных семей и не имеют других вариантов, кроме этого.

Я снова чувствую ту простую радость, которую знала в своём мире, когда сидела над конспектами или готовилась к лабораторным работам. При школе есть общежитие. И пусть комнаты в нём на дюжину учениц, но я всё равно рада крыше над головой. Я повторяю себе, что всё могло быть и хуже. Стараюсь сдружиться с другими девушками. Временами я даже смеюсь, как прежде, беспечно.

Но потом я снова ощущаю тоску по своему малышу. Зов и плач Карла слышится мне по ночам. Я никогда так надолго не расставалась с ним. Мы были неразлучны с самого его рождения и до сих пор. Порой мне снятся сны, в которых он идёт по деревенской тропинке, держа деревянную лошадку. Я слышу его смех, который я люблю больше всего на свете, и снова я просыпаюсь от горечи, потому что это только сон и его нет рядом со мной.

Когда становится совсем тяжко, я ускользаю в прачечную, чтобы не мешать другим девушкам. И там я плачу вволю, словно завтра уже не будет. Перебираю в голове, как могла избежать всего, что случилось. Но снова и снова прихожу к выводу, что в каждый момент своей жизни в этом мире я была искренней и желала всем только добра.

Однажды наш комендант, дородная женщина с добрыми, но усталыми глазами, находит меня в прачечной. Она отводит меня свой кабинет и отчитывает за то, что нарушила распорядок, что ночами бродила по коридорам и не спала. Я не оправдываюсь и только киваю, не поднимая глаз.

Комендант вздыхает смиренно и отходит к окну. Пододвигает занавеску и вглядывается задумчиво в осеннюю ночь: тёмное, звёздное небо с лёгкой дымкой облаков, пустые улицы с тусклыми фонарями, редкие деревья, роняющие листву на брусчатку.

— Я вижу, что ты страдаешь, Инга, — произносит комендант не оборачиваясь. — Не так, как другие девушки, отлучённые от дома и родителей. Твоя боль сильнее и горше. Я долго работаю здесь и вот что скажу тебе: боль бывает двух видов. Одна заставляет двигаться вперёд, другая медленно убивает. Сейчас твоя похожа на первую, но если продолжишь жалеть себя, то очень скоро она превратится во вторую. И тогда ты уже ничего не сможешь сделать.

Я вздрагиваю от её последних слов. Они пугают, но в то же время приводят меня в чувства. Верно, мне нужно сохранить силы, если я хочу вернуть сына. Потом я наплачусь вдоволь по всем дням, что провела с ним в разлуке. Но это будет, когда я заберу его у Георга. А до той поры мне нужно запастись терпением и ждать.

— Иди и постарайся уснуть, — говорит комендант, так и не дождавшись от меня ответа. — Завтра будет новый день.

— Спасибо, — отвечаю я сипло и кланяюсь.

Кажется, я снова обрела уверенность в собственных силах. Я выхожу в коридор и поднимаюсь в общую комнату. Пробираюсь на цыпочках к своей кровати и укладываю тело на жёсткий матрас. Завтра я буду стараться больше. Я просто обязана стать лучшей и подняться как можно выше. Дракон Георг или сам чёрт, я верну сына и сама буду воспитывать его!

Ещё одна книга нашего моба:

Я поднимаюсь по широким ступеням старинного особняка. Дорога к нему, окружённая перелеском, казалась мне бесконечной. Всё это время с момента завершения моего обучения в школе гувернанток, я беспокоилась, что меня не примут. Всё же Рауд Фрост — один из влиятельнейших драконов в сфере добычи кристаллов. Но, похоже, что слухи о его жестокости, а также отталкивающий внешний вид отпугнули всех прочих выпускниц школы.

Я всё ещё сильно волнуюсь и будто щит сжимаю в руках рекомендательное письмо от директрисы. Маленькая тёмная клякса на последнем слоге моей фамилии должна помочь мне скрыть мою личность. Я превратила «Нордал» в «Норд» и словно бы оборвала на время связь со своей прошлой жизнью.

Дверь мне открывает мужчина в строгом чёрном камзоле. Его волосы седы, но сам он кажется бодрым и энергичным. Он называется герром Бербоком, управляющим дома. Я кланяюсь ему и представляюсь по всем правилам. Управляющий берёт письмо из моих рук и, не торопясь, разворачивает. Я ловлю каждое мелкое изменение в его мимике, опасаясь, что он обратит внимание на кляксу. Но он, кажется, не придаёт этому значения. Должно быть, в этом мире подобные вещи не редкость.

— Что ж, добро пожаловать, фройлен Инга, — произносит он низким голосом.

Я снова кланяюсь и следую за ним из просторной прихожей в не менее просторную гостиную. Нам навстречу выходит женщина средних лет, в белом переднике. Управляющий зовёт её фрау Герд. По-видимому, она отвечает здесь за домашнюю работу. Мы обмениваемся улыбками и тёплыми приветствиями.

— Я рада, что вы пришли, — говорит она тихо и с надеждой. — Если бы вы остались, это было бы так хорошо.

Я удивляюсь её словам. Они звучат так, словно к ним уже кто-то приходил на работу до меня, но вскоре ушёл. Может, слухи о жестокости хозяина правдивы?

Стоит мне подумать о хозяине, как дверь за спиной распахивается, и в прихожую стремительно входит мужчина. Его движения резки, походка быстрая и напористая. Я сразу узнаю его: это он, Рауд Фрост! Высокий, широкоплечий, в тёмном сюртуке он выглядит, как и в прошлый раз, грозно и воинственно. Взгляд хмур, ноздри раздуваются при быстрой ходьбе, точно у свирепого быка. Определённо его образ совсем не располагает к доверию. Мне становится ясно, почему девушки до меня предпочли отказаться от работы здесь.

— Герр Фрост, вы насовсем вернулись? Обедать будете? — спрашивает фрау Герд, следуя за ним до кабинета.

— Нет, я только закладные заберу и снова поеду в контору, — отвечает он, даже не обернувшись.

— Ну тогда хотя бы познакомьтесь с новой гувернанткой, — робко говорит женщина.

Герр Фрост оборачивается и на миг задерживает свой взгляд на мне.

— Меня зовут Инга Норд, — представляюсь я и кланяюсь. — Буду рада служить в вашем доме.

— Надеюсь, ты продержишься дольше одного дня, — бросает Рауд угрюмо и скрывается за дверью кабинета.

Я чувствую, как меня бросает в жар. Нет, ну что за грубиян?! Это же официальное знакомство, можно же было проявить хотя бы немного вежливости! Или он настолько низко ставит положение тех, кто ему служит, что считает нормальным разговаривать так?

Я оборачиваюсь на домработницу. Она только качает головой и вздыхает смиренно. Похоже, для неё видеть такое действительно не впервой. Неприятные мурашки пробегают по спине. А я точно сделала верный выбор, устроившись на работу в этот дом?

Ладно, никто не обещал, что будет легко. В конце концов, большую часть своего времени я буду проводить с детьми, а не с их отцом. Кстати, неплохо было бы с ними познакомиться. Преодолев нервное оцепенение, я прошу фрау Герд познакомить меня с детьми. Я слышала от директрисы, что их у герра Фроста двое: мальчик и девочка. Мне хочется стать для них хорошим учителем.

Домработница провожает меня в детскую.

— Эйрик и Вива, это фройлен Инга, она станет вашей учительницей, — объявляет она, открывая двери.

Я вижу в комнате мальчика и девочку лет пяти-шести совершенно ангельской внешности — белокурых и голубоглазых. Это немного смущает и удивляет. Они совсем не похожи на отца, так что сразу закрадываются подозрения. Я прогоняю их. В конце концов, Карл тоже больше похож на меня, чем на Георга. Вероятно, детки просто пошли в свою матушку.

Я улыбаюсь им приветливо и переступаю порог комнаты. В тот же момент на меня обрушивается ведёрко холодной воды. Я невольно охаю и подаюсь назад. Моя одежда сильно промокает. Детки весело посмеиваются надо мной. Откровенно говоря, в этот момент они выглядят как маленькие бесенята.

— Прошу прощения, фройлен Инга, — произносит фрау Герд бледнея. — Дети озорничают порой. Мне тоже достаётся. Спасает только, что я умею печь их любимое печенье.

— А отца они тоже не слушают? — невозмутимо спрашиваю я и тут же замечаю, как настораживается Эйрик.

— Отца они слушаются, но он редко бывает дома, — отвечает женщина, отводя взгляд. — Вся надежда на вас. Вы ведь не уйдёте после такого приёма?

Я чувствую досаду и растерянность оттого, что попалась на такую банальную уловку. А ещё я понимаю, что дети видят во мне угрозу. Похоже, что из-за ранней кончины матери, а также физической и эмоциональной недоступности отца, дети почувствовали, что сами обязаны заботиться о своей безопасности. Они выстроили свой маленький мирок и не впускают туда взрослых. Работая воспитателем в своём мире, я видела такое прежде. Впрочем, пока что это только предположение. Мне нужно больше понаблюдать за ними, чтобы убедиться.

— Фрау Герд, нет ли у вас одежды, в которую мне можно переодеться, пока моя не просохнет? — спрашиваю я домработницу.

— Я могу предложить вам лишь мою форму, — отвечает женщина в смятении.

— Мне всё равно, лишь бы одежда была сухой, — говорю я, искоса поглядывая на притихших мальчика и девочку.

Фрау Герд отводит меня в свою комнату и даёт сменное платье. Оно кажется мне большим по размеру, но я всё равно с благодарностью принимаю его.

— Вы правда останетесь? — спрашивает фрау Герд, отворачиваясь к двери.

— Планирую, — киваю я и спешу снять с себя мокрую одежду. — А что, у вас были сомнения?

— Те девушки, что приходили до вас, сбегали после первой же выходки сорванцов, — отвечает фрау Герд. — Но я их не осуждаю. Если вам тут не нравится, лучше сразу уйти.

Я облачаюсь в поношенное, но чистое и удобное платье прислуги, после чего поворачиваюсь к домработнице.

— Безусловно, меня расстроило то, что дети встретили меня сопротивлением, — говорю я честно. — Любой бы скорее предпочёл, чтобы работа была простой, чем сложной. Но мне кажется, что я могу хотя бы попытаться установить контакт с Эйриком и Вивой. О большем я пока не думаю.

— Что ж, надеюсь, у вас получится, — опустив глаза, произносит фрау Герд.

Я могла бы сказать ей то, что она хочет услышать. Что я позабочусь о них, подружусь с ними, заменю им мать, обогрею и приласкаю. Я видела прежде в своей профессии таких, кто бьёт себя пяткой в грудь и кричит громче всех. Но я отдаю себе отчёт, что я никогда не смогу дать детям то, что могут и должны давать родители. Я могу быть гувернанткой, учителем, наставницей. Могу научить их говорить со взрослыми о своих нуждах, если они позволят мне это. Но это всё.

Я поправляю волосы и выхожу в коридор. Замечаю фигуру герра Фроста, направляющегося к выходу. Перед тем как покинуть дом, он оглядывается, и, как мне кажется, смотрит на меня. Я слегка кланяюсь ему, а после снова иду в детскую.
Ещё одна книга нашего моба:
 от Анна Митро

Продолжаем знакомить вас с персонажами

Рауд Фрост

Дети Рауда Эйрик и Вива

Дом Рауда

Друзья, большое спасибо вам за поддержку! Пишите комментарии, мы очень радуемся им. Всё читаем и стараемся отвечать.

Рауд

Я возвращаюсь домой уставший и раздражённый: день в конторе прошёл в спорах с подрядчиками и в бесконечных подсчётах. За глаза меня называют драконом, что сторожит своё золото, намекая, что я жадный. Но я просто привык всё контролировать. А ещё я не терплю, когда исполнители меняют условия. Если мы договорились о строительстве шахты за определённую цену, я хочу получить результат за эту цену. Если подрядчик просчитался и предоставил неверную смету на согласование, то это не мои проблемы. Я могу быть гибким, когда дело касается сроков исполнения — всё же мы живём в северной стране с длинным межсезоньем. Но простить чужую глупость и некомпетентность я не могу.

Порыв холодного ветра на крыльце заставляет поёжиться и на время отвлечься. Он словно бы даёт понять мне, что не стоит приносить домой своё раздражение. Я переступаю порог особняка, ожидая привычной тишины. Но вместо этого слышу шум, доносящийся с кухни. Шаги ускоряются сами собой, пока я не оказываюсь там.

Открываю дверь и вижу перед собой белое облако, зависшее в воздухе. Фрау Герд стоит посреди кухни с растерянным видом. Её тёмные волосы с первой проседью кажутся совсем пепельными из-за осевшей муки. Эйрик и Вива носятся вокруг стола для готовки со смехом и радостными воплями. Их руки перемазаны тестом. Домработница пытается усмирить сына с дочкой, но у неё ничего не выходит.

— Дети, вы что здесь устроили?! — вырывается у меня. Ребятня замирает испуганно, а после и вовсе ныряет под стол.

Видимо, голос мой звучит слишком сурово. Даже фрау Герд вздрагивает.

— Господин, да ничего страшного, — бормочет она, оглядывая кухню. — Подумаешь, немного набезобразничали…

— Не защищайте их! — строго произношу я. — Они всё равно получат своё наказание.

Домработница поджимает губы. Замечаю, что ей моё решение совсем не нравится. В любой другой ситуации я бы не позволил подчинённым сомневаться в том, что я говорю. Но я слишком обязан фрау Герд, да и в вопросах, связанных с детьми, у неё опыта больше, чем у меня.

— Герр Фрост, им не наказание нужно, а воспитание, — робко произносит она. — Прошло время, когда я сама справлялась с ними двумя. Они выросли, да и я не молодею год от года. Силы не те.

Я слушаю её внимательно. Не похоже, чтобы она просто прибеднялась. Фрау Герд была рядом с нами с тех пор, как мы с женой купили этот дом. Она была рядом и помогала со всем в самые тяжёлые моменты его жизни.

— И что вы предлагаете? — спрашиваю я, так и не дождавшись от неё прямой просьбы.

— Давайте снова отправим запрос в школу гувернанток, — женщина глядит на меня с надеждой. — Я слышала, что у них как раз выпускается новый поток. Может, они подберут нам подходящую особу.

Что ж, сама по себе мысль неплоха. Периодически в нашем доме появляются новые люди. Но есть одна проблема, которая не решается со временем. И фрау Герд о ней знает. Знает и просит меня о помощи, несмотря ни на что.

— Я отправлю письмо, — киваю угрюмо. — Хотя и не верю, что они пришлют кого-то стоящего. Сколько уже было кандидаток? И каждый раз всё заканчивалось одним и тем же… Лучше совсем ничего не ждать, чем питать обманчивую надежду.

Мои слова резки и безжалостны, и адресованы в основном самому себе. Они касаются не только ситуации с нянями или учителями для детей, но и всей моей жизни в целом. Я создал для себя непроницаемый кокон из отчаяния и злости. Большинство женщин, друзей и даже работников, в конце концов, оказываются за его пределами. Они спешат убраться прочь, потому что не хотят иметь ничего общего со мной. И это будто только подтверждает мой первоначальный тезис.

Фрау Герд глядит на меня сочувственно и вздыхает. Мне не по себе от этого её взгляда. Я спешу уйти в свой кабинет. Знаю, что она искренне тревожится за меня, но я не могу принять её сочувствия. Я недостоин его. Ведь во всех бедах моей семьи виноват лишь я один.

В детстве моя мать часто повторяла, что мой рыжий цвет волос приносит несчастья. Она была разочарована, что я родился таким некрасивым. Настолько, что даже не потрудилась дать мне нормальное имя. «Рауд» значит рыжий, таким прозвищем меня звала кормилица. Ей просто надо было как-то называть меня. Матери было всё равно.

До самой своей смерти мать повторяла, что у неё были причины испытывать ко мне неприязнь. Ведь из-за меня она подорвала здоровье и больше не смогла забеременеть. В конце концов, отец, желая завести ещё одного сына, нашёл себе другую. Мать возненавидела меня ещё больше. Она говорила, что я худшее, что могло случиться с этим миром, и я верил ей. Верил до тех пор, пока не встретил Грезе.

Когда я впервые увидел Грезе во время светского вечера, то не мог отвести взгляда. Её имя полностью отражало то, какой она была. Светлые волосы, бледная кожа и сияющие голубые глаза — она была настоящей белой жемчужиной в огромном море лиц и голосов. Я до сих пор не понимаю, почему среди всех поклонников она выбрала меня. Я ведь даже улыбаться толком не умел тогда, не то что завести с дамой светскую беседу. Мой дракон нагонял страху на окружающих, хоть и был обычным трёхрогим. Но она взяла меня за руку и сказала, что хочет больше узнать обо мне. Да, я влюбился в неё с первого взгляда. И каждый день с того момента это чувство становилось крепче.

В доме тихо, только где-то вдалеке глухо звучат детские голоса. Я снова мысленно возвращаюсь к тому, что было прежде: ко дню, когда мы поженились с Грезе.

Отец отдал её мне лишь потому, что не имел сыновей. А мой характер ему нравился. Он видел того, кто сможет держать в порядке его кристаллические шахты и ведать делами. Я был счастлив, но очень боялся, что принесу несчастье любимой. И ещё больше опасался, что наши дети будут похожими на меня, и люди будут ненавидеть их и бояться.

Но к счастью, и сын, и дочка родились хорошенькими, как их мама. Не раз до меня доходили гнусные слухи о том, что Грезе была мне неверна и понесла от другого. Я злился. Но в то же время понимал, что так могут говорить лишь те, кто совсем не знает Грезе. Она не чаяла во мне души. И любила во мне всё то, что я сам в себе ненавидел. И оттого что она была так добра и отдавала мне так много, постепенно я сам стал немного ценить себя.

А потом Грезе вдруг одолел неизвестный недуг. Она стала чахнуть день ото дня. Я пытался помочь — привозил к ней самых разных лекарей и магов. Все они обещали исцелить её. Но ни один не смог. И тогда я понял, что это моя расплата, за то, что посмел быть счастливым. Мать была права: я худшее, что могло случиться с этим миром.

Грезе не была истинной для моего дракона. Но когда она умерла, я как будто утратил часть своей души. Я отгородился от мира. Отгородился от детей. Отчасти потому, что не мог смотреть на них, ведь они так похожи на неё. Отчасти потому, что не хотел принести им несчастья, как их матери.

Но фрау Герд права. Им нужно воспитание. И даже если я получил сотню отказов, я должен продолжить свои поиски. Я беру перо и пергамент и начинаю писать письмо в школу гувернанток.

Ещё одна книга нашего моба:

— Меня зовут Инга Норд, — произносит молодая женщина, замирая передо мной в поклоне. — Буду рада служить в вашем доме.

Она старше всех, кто приходил к нам до неё, но всё же выпускница школы гувернанток. Обычно в гувернантки идут бедные образованные девушки — дочки учителей или церковников, чиновников низших рангов или обедневших аристократов. Такая работа даёт возможность скопить хорошее приданное и потом более удачно выйти замуж. Не похоже, чтобы эта женщина нуждалась в приданном. Точнее, в её возрасте даже большое приданное не поможет выйти замуж. К тому же её рыжие волосы…

Женщина поднимает на меня робкий взгляд, и у меня перехватывает дыхание. Всё, о чём я думал до этого, мгновенно улетучивается из головы. И дело не в том, что она хорошенькая. Просто мне вдруг начинает казаться, что я уже прежде видел её. Этот взгляд больших голубых глаз кажется мне таким знакомым. Но хоть убей, я не могу вспомнить, где видел её.

На всякий случай оглядываю её. Если она засланная конкурентами шпионка — это легко будет понять. Поношенное платье и обувь, руки, привыкшие к домашней работе, скромные серебряные серёжки в ушах, выставленные напоказ, как самое дорогое. Что ж, по крайней мере, бедной она не притворяется. Нужно будет изучить её рекомендации и выяснить, откуда она взялась, как жила и где работала прежде.

Замечаю, что она всё ещё смотрит на меня осторожно. Будто ждёт чего-то. Сердцебиение невольно ускоряется. И чего это я? Разволновался перед гувернанткой? Стыдоба…

— Надеюсь, ты продержишься дольше одного дня, — говорю я и спешу в свой кабинет. Краем глаза вижу её растерянность. Женщина глядит на фрау Герд вопросительно. Удивлена, что я не был с ней любезен? Но я не собираюсь притворяться, чтобы произвести на неё впечатление.

На следующий день я собираюсь снова уехать по делам. Утро выдалось прохладное. Коридоры особняка наполняет тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов и редким скрипом дверей. Я мысленно перебираю список дел, что ждут меня сегодня: проверка планов поставок кристаллов, договор с перевозчиками, переговоры с советником императора. Работы более чем достаточно, и потому встреча с кем-то ещё не входит в мои планы.

И всё же первой, кого я вижу, когда покидаю свои покои, оказывается Инга, новая гувернантка. Она идёт мне навстречу из той части дома, где живёт прислуга. Кажется, управляющий говорил, что она приехала в столицу издалека, и потому искала работу с проживанием. Моя проверка не дала никаких результатов. Не похоже, чтобы Ингу видели в окружении кого-то из моих конкурентов. И всё же то, что я не смог ничего выяснить о ней, не даёт мне покоя.

Инга видит меня и останавливается.

— Герр Фрост, — кланяется почтительно.

Снова я ощущаю волнение. Даже мой дракон начинает беспокоиться. Будто ей достаточно лишь взгляда, чтобы вывести его из равновесия. Я напрягаюсь, считая это угрозой, хотя никаких признаков опасности нет. Просто женщина в поношенном платье с аккуратно уложенными рыжими волосами, безобидная и скромная. И всё же…

— Удивлён, что вы всё ещё здесь, — холодно произношу я. На миг на лице Инги появляются обида и раздражение.

— А вы, вероятно, предпочли бы, чтобы в вашей жизни ничего не изменилось? — не то спрашивает, не то утверждает она. — В этом ваши дети очень на вас похожи.

Её слова задевают. Мне не нравится, что она позволяет себе такие замечания. Я бы предпочёл, чтобы мои дети не были похожи на меня вовсе. Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Не говорите так, будто знаете меня или моих детей! — цежу я сквозь зубы. Инга чуть бледнеет, но не отводит взгляд.

— Герр Фрост, вам не говорили, что вы порой производите пугающее впечатление? — спрашивает она, шумно сглотнув.

— Что? — я на миг теряюсь от её вопроса. Безусловно, я знаю, как ко мне относятся окружающие. Но это впервые, когда кто-то говорит мне подобное в лицо.

— Прошу прощения, если это прозвучало грубо, — продолжает она после короткой паузы. — Однако я должна была это сказать. Мне предстоит обучать ваших детей этикету и разным наукам. И хочу я этого или нет, временами мне придётся обращаться к вам. Было бы славно, если бы мы поддерживали вежливые отношения. Хотя бы внешне. В конце концов, мы подаём пример Эйрику и Виве.

— Не пытайтесь приплетать сюда детей… — отвечаю уже менее резко.

— Приплетать? — она вскидывает брови изумлённо. — Герр Фрост, а вы разве не знали, что для детей совершенно естественно повторять за родителями?

Она смотрит прямо на меня своими холодными голубыми глазами. В них нет страха — лишь требовательность и твёрдость. И я, сам не ожидая, вдруг ощущаю себя школьником, которому делают выговор. Хочется оборвать разговор, уйти поскорее, но гордость мешает.

— Я не думал об этом, — признаюсь я.

Её губы трогает лёгкая улыбка, снисходительная и спокойная. Злость поднимается во мне. Будь Инга обычной девицей из лицея, я бы уже выставил её за дверь. Но она определённо знает и понимает, о чём говорит. Я всерьёз думаю: вдруг я прогоню её, и мои сын и дочка недополучат чего-то важного и нужного. Я ведь и так лишил их матери и самого себя. Так имею ли я право из-за личной неприязни отказываться от хорошего учителя?

— Я не прошу многого, — со вздохом произносит она. — Можно даже не говорить. Давайте просто улыбаться друг другу при встрече. Это уже приведёт к положительным изменениям.

Улыбаться? Она это всерьёз? Инга же уже знает, какой я! И наверняка слышала обо мне немало. И всё же говорит это с таким видом, будто предлагает что-то само собой разумеющееся.

Я смотрю на неё, стиснув зубы. Не понимаю, как мне вести себя с этой женщиной.

— Что ж... Хорошего вам дня, герр Фрост, — говорит она, улыбаясь и склоняя голову.

Потом отворачивается и идёт по коридору в сторону детской. Подол её простого платья слегка шуршит при каждом шаге, рыжие волосы мягко блестят в свете магических светильников.

Я гляжу ей вслед. Сердце гулко стучит. В душе бушует буря. А в голове крутится: «Да что эта женщина себе позволяет?! Не буду я ей улыбаться!» После разворачиваюсь и спешу к выходу. Так быстро, будто пытаюсь убежать не то от неё, не то от самого себя.

С недавних пор я каждое утро стал задерживаться дома, чтобы послушать, как фройлен Инга занимается с детьми. Всё дело в том, что она волнует меня и раздражает своей непрошибаемостью. Мне хочется подловить её на чём-то дурном, чтобы у меня был повод прогнать её. Но сколько бы я ни наблюдал, раз за разом убеждаюсь, что она нашла подход к моим сорванцам. Наверное, всё дело в том, что она не ведётся на их провокации, а ещё позволяет себе быть строгой с ними, не переходя при этом границ.

— Фройлен Инга, у вас красивые волосы, — лепечет Вива, глядя на неё заворожённо.

— Благодарю за комплимент, фройлен Вива. Мне очень приятно, — отвечает Инга.

Эйрик, заметив, что его сестре уделили больше внимания, закатывает глаза. Он начинает раскачиваться на стуле взад-вперёд, всем своим видом демонстрируя, что ему безразличны слова учительницы.

— Герр Эйрик, не могли бы вы сесть должным образом? — произносит Инга строго. Эйрик опасливо вжимает голову в плечи, но не повинуется.

— Не хочу, — говорит, продолжая раскачиваться. — Почему я должен вас слушаться? Вы всего лишь гувернантка, которую отец нанял учить нас.

— Всё верно, — кивает Инга невозмутимо. — И ваш отец не оставил бы меня с вами, если бы считал, что я не заслуживаю доверия.

— Всё равно не буду слушать вас, — говорит Эйрик упрямо. А затем снова отталкивается от стола.

— Что ж, в таком случае будьте готовы к последствиям своего непослушания, — Инга разводит руками.

Стул Эйрика кренится назад и падает. Благо по какой-то необъяснимой причине на полу позади него оказывается диванная подушка. Она смягчает падение. Но из-за него Вива пугается и начинает плакать.

Эйрик глядит на неё в панике, на стул и на свою учительницу, что успокаивает сестру. Он выглядит при этом несколько одиноким. Я чувствую, что должен вмешаться, и выхожу из своего укрытия.

— Ты усвоил урок, сын? — спрашиваю я Эйрика. Тот испуганно оглядывается на меня.

— Отец?!

— Твоя учительница просит тебя соблюдать правила не из собственной прихоти или удобства, — продолжаю я, присаживаясь на корточки перед ним. — Она делает это, потому что старше и знает об опасности тех или иных поступков. Когда вырастешь и узнаешь больше о жизни, ты будешь волен сам принимать решения. Но до той поры слушай своего учителя, фрау Герд и герра Бербока. Ты меня понял?

Сын кивает. Я перевожу взгляд на гувернантку. Она с благодарностью склоняет голову. В душе снова появляется смятение. И зачем я ей помог? Собирался же прогнать… Даже повод был. Я выпрямляюсь и отхожу на несколько шагов.

— Мне пора отправляться в контору, — произношу скорее самому себе.

— Дети, давайте поблагодарим вашего отца за то, что он нашёл время навестить нас этим утром, — предлагает Инга.

— Спасибо, отец… Спасибо, папочка… — друг за другом отвечают сын и дочка.

Я чувствую себя странно. Разве дети должны благодарить родителя за то, что он их навещает? Однако прямо сейчас они оба выглядят очень радостными и взволнованными. Даже Эйрик, хотя и старается скрыть это за угрюмым видом.

— Как вы думаете, может быть, нам стоит пожелать герру Фросту хорошего дня? — Инга заглядывает каждому в глаза. Ребятня соглашается. Вива — с огромным энтузиазмом, а Эйрик — снова пытаясь спрятать истинные чувства.

— Хорошего вам дня, — повторяют они втроём. И я ещё больше смущаюсь. Но где-то в глубине души радуюсь. В последний раз я слышал эти слова от Грезе, когда она провожала меня на работу. На сердце появляется грусть. Но эта грусть светлая.

— Да, — отвечаю я со вздохом. — И вам хорошего дня.

Кажется, впервые за долгое время я покидаю дом с неохотой. Хочется ещё немного побыть там и понаблюдать. Приходится напомнить себе, что я не должен проводить много времени с детьми, чтобы не навлечь на них беду. Моя главная задача — заработать для них состояние и сделать так, чтобы они никогда ни в чём не нуждались.

До обеда я торчу у себя в конторе, разбирая счета и доклады бригадиров. Шахт становится всё больше, а вместе с ними растёт и документооборот. На моём столе скопилась целая стопка бумаг. Чернильница почти пуста, но мне всё же удаётся написать ещё несколько распоряжений. В прошлом году мой тесть окончательно отошёл от дел по состоянию здоровья, и всё управление перешло ко мне. За это время я сумел увеличить количество шахт во владении вдвое, и это только начало. В основном я покупал заброшенные шахты у состарившихся владельцев, неспособных больше вести дела. Но были и такие, что раньше принадлежали казне, но по разным причинам пришли в негодность. Я видел в них то, чего не замечали другие. Так я и стал одним из самых влиятельных владельцев в отрасли.

Сегодня состоится очередной аукцион. Среди заявленных лотов меня интересует шахта вблизи Веренберга, пострадавшая несколько лет назад от рук тёмных магов. На её очищение ушло немало ресурсов и времени, но горные работы в ней так и не возобновились из-за слухах о проклятии. В этом году специальная комиссия при императоре решила передать её частному владельцу. Я заинтересован в её приобретении. Слишком уж велик потенциал. И проклятий я не боюсь, поскольку уже проклят.