После развода. Первая жена

- Собирайся. Ты мне больше не жена.

На стол полетели небрежно брошенные документы, среди которых было свидетельство о разводе. Демидов отвернулся, поправляя запонки, и обронил сквозь зубы:

- У тебя двадцать четыре часа, - проговорил, стоя к ней спиной. - И запомни. Мою фамилию ты себе не оставишь, чтобы не вздумала бегать по судам. Не надейся, что тебе перепадет хоть что-то. Ясно?

***

Аня никогда не могла понять, зачем вообще Демидов женился на ней. Все произошло так внезапно, у нее даже не было времени осмыслить.

Четыре месяца назад.

Аня работала на свадьбе одного из местных воротил от бизнеса. Она флорист, занималась цветами, которых было полно везде: на дорожках во дворе ресторана, в холлах, на столах в банкетном зале. Все композиции нужно было выполнить в строгом соответствии с заказом, следить, чтобы ничего не нарушилось. Работы хватало, и ей бы никогда не пришло в голову разглядывать гостей.

В какой-то момент к ней подошли двое в одинаковых темных костюмах, судя по повадке телохранители. Один из них сказал:

- Вы пойдете с нами.

- Что, простите? - Ане показалось, что это какая-то ошибка, ее приняли за кого-то другого.

Но оба смотрели на нее так, что сомнений не оставалось.

Куда идти? Зачем? Никто ей объяснять не стал. Просто эти двое с кирпичными физиономиями встали по обе стороны от нее и вмиг отсекли от остального персонала, обслуживавшего эту дорогую свадьбу. Всего лишь один маленький инцидент - и теперь на Аню косились так, словно она что-то украла.

- Почему? - она попыталась выяснить, что происходит. - На каком основании?

- Так распорядился господин Демидов.

Теперь она вспомнила того гостя, о котором тут вполголоса шептались. Крутой бизнесмен из столицы. В открытую не говорилось, но, судя по неясным намекам, он был связан с криминалом. Жесткий мрачный мужчина с немигающим взглядом. Ане он показался жутковатым, и он вообще не обращал на нее внимания. Только один раз его глаза на миг остановились на ней, когда она проходила мимо.

Аня застыла, не зная, что делать. Нелепая ситуация. А те двое надвинулись ближе, один с отсутствующим взглядом сканировал зал, другой перевел на нее взгляд и негромко проговорил:

- Быстрее. Вы нас задерживаете.

Пытаться дальше гадать, чем она не угодила господину Демидову, не имело смысла. Оставалось только надеяться, что это недоразумение и оно разъяснится.

- Могу я хотя бы взять свои вещи? - сказала Аня, оглянувшись в сторону спасительного коридора для персонала, где сгрудились женщины из обслуги и смотрели на них.

Один из телохранителей встал так, что полностью перекрыл ей обзор, и сказал:

- Вещи вам не понадобятся.

Холодок прошелся по шее и осел в легких. Нехорошее подозрение, зачем она могла понадобиться «высокому» столичному гостю, скользнуло в душе. Но если вещи не понадобятся, значит, это ненадолго. Возможно, это все-таки недоразумение.

Он молча кивнула и пошла с ними к выходу.

Разве она могла подозревать тогда, с кем имеет дело?

***

Говорят же, что надежда умирает последней. Аня думала, раз ее зачем-то вызвали, то, вероятно, отведут в какой-то кабинет. Есть шанс, что гостю понравилась работа флориста и он может захотеть сделать заказ.

Однако они вышли во двор и дальше к стоянке автомобилей.

- Куда вы меня ведете? Зачем?

Попытка воспротивиться мгновенно утонула, потому что к тем двоим присоединились еще двое.

- Садитесь в машину.

Ее буквально затолкали в огромную дорогую машину. Не грубо, но очень уверенно и так, что она даже не успела охнуть. Потом эти двое молча сели вместе с ней, и машина рванулась с места.

Чего только Аня не передумала, пока ее везли куда-то.

Ресторан, в котором справляли свадьбу, был за чертой города. Сейчас дорога шла по серпантинам, кругом лес. В голову лезли самые дурные мысли.

Однако реальность превзошла все.

Ее привезли в какой-то уединенный загородный дом. Высокий забор, охрана. Они въехали в ворота, а потом ее повели внутрь.

И вот там.

В большой полутемной комнате ждал он. Высокий мрачный мужчина с тяжелым взглядом. В одной руке бокал, в котором было налито что-то темное. Арсений Демидов.

Ее ввели в комнату, поставили в центре, как раз в круг света от плафона над головой. И вышли. А она осталась там с ним одна. Было откровенно страшно, непонятно, чего ждать. Зачем ее мог вот так выдернуть этот всесильный мужик, перед которым все скачут на цырлах. Аня молчала.

А он медленно подошел, скользнул по ней прищуренным взглядом, потом неожиданно протянул ей бокал и проговорил:

- Выпей.

Густой, низкий обволакивающий голос и парализующий волю взгляд. Мужчина смотрел на нее и ждал. Вблизи его, наверное, можно было назвать красивым. Высокий и крепкий, какая-то дикая звериная сила и грация. Все это ощущалось даже на расстоянии. И каменное лицо. Четкие, правильной лепки черты, коротко подстриженные темные волосы, густые брови, очень темные, почти черные глаза, только при ближайшем рассмотрении было видно, что они синие.

Бокал качнулся перед ее лицом.

В конце концов. Ну не отравит же он ее, мелькнула мысль. Аня взяла бокал и отпила глоток. Это оказалось вино, черное, густое и сладкое, неожиданно вкусное. Она застыла.

- До дна, - голос мужчины прозвучал еще ниже.

Он дождался, пока она допьет, и провел большим пальцем по ее губе, собирая капельку. Потом…

Кто же мог знать, что случится потом.

Все было так быстро.

Он просто впился в ее рот губами. Какие слабые протесты? Она вмиг оказалась под ним на диване, а он уже сдергивал с нее платье. Добирался до ее тела с каким-то звериным голодом, ненасытно и беспощадно. Все было так неимоверно горячо, ей показалось, что она потеряла себя.

Наутро он кинул ей на стол пачку документов.

Так она узнала, что стала его женой.

***

Однако стать женой и быть ею - во всех смыслах вещи разные.

Ей не позволялось выходить из дома, с кем-либо видеться. А его она видела только изредка за завтраком. И по ночам. По ночам он приходил к ней, и все происходило так же горячо, бесстыдно и голодно. Как в тот безумный первый раз.

Аня этого мужчину не понимала. Ей не о чем с ним было разговаривать. А когда они все же заговаривали, в основном это сводилось к тому, что он приказывал что-то. При этом смотрел на нее тяжело, словно хотел поглотить взглядом. Но иногда - очень редко, можно было перечесть по пальцам - ему хотелось, чтобы она обращалась к нему по имени и называла своим мужчиной. И тогда он вглядывался в нее с особой жадностью, словно хотел душу вытащить.

Он заваливал ее драгоценностями и дорогими тряпками, но все это ей некуда было носить. Ее по-прежнему никуда не выпускали за пределы тех нескольких комнат, что он определил ей для проживания.

Аня уже думала, что так теперь и проживет свою жизнь.

***

Четыре месяца прошло.

Сегодня он точно так же, как тогда, швырнул перед ней пачку документов, среди которых были ее паспорт и свидетельство о разводе.

***

Демидов отвернулся, поправляя запонки, и небрежно обронил сквозь зубы:

- Ты мне больше не жена.

Документы разъехались по столу, а он отошел и застыл, заложив руки в карманы.

- Собирайся, у тебя двадцать четыре часа, - проговорил, стоя к ней спиной. - И запомни. Мою фамилию ты себе не оставишь, чтобы не вздумала бегать по судам. Не надейся, что тебе перепадет хоть что-то. Ясно?

Было бы глупо сейчас ощущать боль и непонимание. Еще глупее было бы свою боль ему показывать. Он ведь никогда за человека ее не считал.

Но боль была. Разрывающая сердце, тяжелая.

Аня смотрела на его спину и старалась сосредоточиться на том, что ее наконец выпустят отсюда. Она сможет выйти из этого дома, будет свободна от него. А если она свободна…

- Да, - кивнула Аня его спине и не сдержалась, добавила: - Всегда знала, что ты не мужчина.

Потому что мужчины так не поступают.

Он мгновенно развернулся:

- Ах я не мужчина?!

В следующий миг она оказалась под ним. Он свалил ее на тот самый диван, набросился, сдирая одежду и дорываясь до ее тела. Дальше было безумие, какое-то болезненно-жаркое, он целовал ее, как одержимый какой-то звериной жаждой. Пока не заставил потерять голову.

Потом он встал, поправил на себе одежду, отошел и холодно бросил:

- А теперь вон из моего дома. Чтобы духу твоего здесь не было. Сюда должна приехать моя невеста.

Вот это было ужаснее всего.

То, что она лица не удержала. Аня приподнялась на дрожащих руках и тихо проговорила:

- Не стоило устраивать демонстрацию, можно было сказать, я бы просто ушла.

- Просто ушла?! - он издевательски усмехнулся. - Нет, дорогая. Ты никуда не уйдешь просто так, пока не отработаешь до копейки все, что было на тебя потрачено.

Потом подошел к двери, приоткрыл и крикнул:

- Вывести. Проследить, чтобы все было быстро и без эксцессов. Ее не должно быть здесь в двадцать четыре часа.

***

Двое в темных костюмах. Опять. Те же неподвижные каменные физиономии. Им приказано было дожидаться, пока она соберется, а после вывезти ее отсюда.

Теперь они стояли под дверью ее спальни.

Что такое стыд? Сожаления?

Аня уже ничего не испытывала. И вещи собирать не стала. Какие вещи? Она ведь прекрасно помнила, в чем пришла в этот дом и как стала его женой.

«Вещи вам не понадобятся»

Нет у нее ничего. Значит, надо просто взять с собой документы, какую-нибудь сумку, первую попавшуюся. Внутри все дрожало мелкой дрожью, а ноги были ватные. Но она справилась. Кое-как сложила документы в сумку и вышла.

- Я готова.

Телохранители оглядели ее нечитаемыми взглядами и двинулись вперед по обе стороны от нее.

Четыре месяца назад ее привели в его дом, теперь точно так же вели отсюда прочь. По пути попадались какие-то люди из прислуги, ее провожали взглядами. Аня не смотрела ни на кого.

Сейчас главное было - выйти. А там она сможет вернуться в свою прежнюю жизнь, у нее остались какие-то друзья, знакомые. Все потихоньку наладится, и она забудет те четыре месяца, когда была женой Арсения Демидова, как страшный сон.

Она будет свободна.

С этой мыслью Аня села в машину.

***

Надеждам не суждено было сбыться.

Ее привезли в какой-то дом. Охраны там было еще больше, а каменный забор выше. Аня была в шоке.

Это был какой-то театр абсурда. Всплеск бессильной ненависти.

Но что ей было делать?! Она попала в эту западню, оказалась пленницей. Ей не сбежать. Вокруг полно охраны, здоровенные мужики с каменными физиономиями. И целый штат прислуги, которой командовала экономка, больше похожая на тюремщицу.

По лицам было видно: все они будут делать то, что хозяин прикажет.

Она все-таки спросила:

- Почему меня сюда привезли?

Разве ее не должны были отвезти в город?

- Господин Демидов распорядился, чтобы вы находились здесь, у вас есть незакрытые финансовые обязательства, - ответила экономка.

У нее в голове не укладывалось, зачем ему это, у него же миллиарды.

Отработать? Хорошо, она отработает. В конце концов, когда-нибудь это закончится.

Аня молча кивнула и молча прошла за экономкой в комнату, которую ей выделили. А там - очередной шок.

В шкафах была одежда дорогих брендов, все в упаковках, новое.

- Что это? - ужаснулась Аня.

- Это было куплено для вас, - высокомерно процедила экономка. - Господин Демидов распорядился доставить это сюда.

Повернулась к дверям и скомандовала:

- Заносите.

Занесли еще одну партию одежды. Бесчисленные пакеты с логотипами самых дорогих брендов, все с ценниками. Этих вещей Аня не видела. Она была уверена, что все куплено сегодня утром.

- Это тоже приобреталось для вас, - холодно проговорила экономка, глядя на нее. - Господин Демидов распорядился, чтобы вы отработали ВСЕ, что было на вас потрачено.

Спорить было бессмысленно, Аня поняла это сразу.

Так он показывает свою власть. А эти люди вокруг нее выполнят все, что он прикажет с таким же бездушным видом. Вот она, сила денег.

Ее муж распорядился… Муж теперь уже, к счастью, бывший, она оговорилась.

Сначала не могла привыкнуть к тому, что Арсений Демидов стал ее мужем. Долго не могла проговорить это про себя. А теперь пока еще не отвыкла думать о нем в таком ключе. Но это пока. Эффект торможения. Просто все произошло слишком быстро, не успела еще привыкнуть к смене формулировок. Уже неважно.

Важно другое. Он решил ее наказать. Размазать, показать, где ее истинное место. Ну что ж, она ведь не просила ни о чем из этого. И потому вот эту горечь обиды и тянущую боль, от которых сейчас огнем пекло в груди, - она не должна их чувствовать.

Аня медленно втянула в себя воздух. А экономка все так же смотрела на нее, в холодных глазах презрение и превосходство. Неизвестно, чего от нее ждали: слез, унижения, восторга, - но она не отвела взгляд. Она показала жестом на пакеты, которыми и так было завалено все, а их еще заносили и заносили, и сказала:

- Эти вещи были куплены, когда мы уже были в разводе.

Что-то промелькнуло в застывшем взгляде экономки, женщина выпрямилась еще больше. Проговорила с плохо скрытым удовлетворением:

- Только господин Демидов будет определять сроки.

Вот как. Конечно же, правила будет устанавливать он.

- Я могу сдать это в магазин?

- Невозможно, - сухо обронила экономка. - Вам запрещено покидать этот дом. Вы будете находиться здесь, пока не отработаете все.

Протест душил, поднимался из глубины и раскаленным комком подкатывал к горлу. Хотелось кричать, топать ногами, залиться слезами от боли.

- Насколько мне известно, - произнесла она ровно, - у господина Демидова есть невеста и он собирается жениться?

- Верно.

Выражение лица экономки стало жестче, уголок рта искривился в подобии улыбки. Как будто ждала, что она сейчас начнет умолять о помощи или будет пытаться выудить какие-то сведения о вышвырнувшем ее муже. Но Аня не собиралась оправдывать ее ожиданий. Она сказала:

- Тогда пусть господин Демидов отправит это в подарок своей невесте.

Вот сейчас маска холодного презрения треснула, из экономки поперла горячая ненависть.

- Никогда, - прошипела она, - невеста господина Демидова не примет того, что было куплено для…

- Кого? - Аня смотрела прямо на нее. - Договаривайте.

Но женщина промолчала, в глазах на миг метнулся страх, потом все исчезло. Прислуга тем временем закончила заносить вещи, все вышли. Экономка тоже резко двинулась, собираясь выйти.

- Постойте, - Аня ее окликнула.

- Что-то еще?

- Если я не могу покидать дом, как я должна отработать?

Экономка пожала плечами и сложила руки перед собой.

- Господин Демидов дал распоряжение на этот счет. Вы можете работать в саду и составлять букеты для его невесты.

Аня медленно выдохнула. Медленно, медленно, чтобы не чувствовать эту режущую боль.

- Это все? - осведомилась женщина.

- Нет, - проговорила она, показывая на разложенные везде пакеты с вещами. - Пусть уберут. Мне это не нужно.

- Невозможно, - эхом отозвалась экономка. - Господин Демидов распорядился сложить это все здесь.

Хотелось рассмеяться.

Просто рассмеяться ему в лицо. Что великий и ужасный Арсений Демидов ей доказывал? Она же… никто, пыль для него.

- Достаточно было, - сказала она, - сообщить мне размер задолженности, который я должна отработать.

Край рта женщины дрогнул, она вскинула подбородок и проговорила:

- Размер задолженности будет уточняться. Господин Демидов оставляет за собой право вносить коррективы.

А, ну да, конечно. Разве могло быть иначе? Но если господин Демидов думает, что она сломается и будет ползать у него в ногах…

- Хорошо, можете идти, - обронила она и отошла к окну, выходившему в сад.

Экономка удалилась, Аня осталась стоять у окна.

Противная, выматывающая беспомощность и опустошение.

Она совершенно одна. Ни телефона, ни интернета, Демидов постарался.

За те четыре месяца, что она была его женой, у нее не было шанса связаться ни с кем из знакомых и родных. Он сам сделал заявление в СМИ сразу после свадьбы (которой не было). Все были уверены, что ей выпал золотой шанс, наверное, даже завидовали. Знали бы они.

Аня зажмурилась и потерла глаза. Как бы ни была крепка броня, которой она себя окружила, обида и жгучая боль все равно просачивались. Разъедали сердце.

Ничего, когда-нибудь это закончится и она будет свободна.

***

Демидову, конечно же, обо всем докладывали. О каждом ее шаге поминутно.

Когда сообщили, что она ничего не пожелала принять из того, что распорядился ей дать, он сглотнул и отвернулся. По щеке пробежала короткая судорога, как от боли. Однако в следующий миг он жестко усмехнулся и бросил сквозь зубы:

- Охрану утроить. - И мотнул головой управляющему: - Все, можешь идти.

Потом поднялся из-за стола, скинул на кресло пиджак и медленно прошелся по своему офису до витражной стены. Стоял там некоторое время, засунув руки в карманы брюк, плечи были напряжены, словно каменные. А после достал гаджет и не спеша набрал контакт будущего партнера по бизнесу. Человека, которого всей душой ненавидел.

Дождался ответа, а потом медленно, с ленцой проговорил:

- Ну что, Пал Палыч, наши договоренности в силе?

Ему нужно было это слияние, сейчас ради этого он шел на многое.

Ответ последовал почти сразу:

- Конечно, Арсений, какие могут быть сомнения.

- Готовимся, как планировали? - проговорил Демидов, приложив ладонь к стеклу и максимально раскрыв пальцы.

- Ну, я думаю, понадобится месяца четыре, может больше.

- Ты уж постарайся ускорить, - сказал он, глядя на свою руку.

На том конце раздался смешок. Понимал, старый сукин сын, что продавил его, это до кровавых пятен в глазах бесило. Но ничего, Демидов собирался отыграться. И сейчас он не подал виду, спросил ровным тоном:

- Как Марина?

- Ммм? К тебе собирается.

- Отлично, - Арсений нехорошо усмехнулся, дернув щекой. - Жду.

Разговор прервался. Он оскалился и засадил со всей силы в витражную стену кулаком. На пуленепробиваемом стекле остались следы крови. Он только по-звериному провел языком по сбитым костяшкам, слизывая кровь, и отошел к столу.

Обтер руки влажной салфеткой и надел пиджак, потом позвонил своему управляющему.

***

Если Аня думала, что на сегодня ее оставят в покое, она ошибалась.

Часа не прошло, явилась экономка и процедила:

- На сегодня вы должны подготовить цветы для украшения холла и букет.

- Какие цветы подготовить? - спросила она бесстрастно. - У господина Демидова есть особые пожелания или мне подобрать на свой вкус?

- Для холла белые розы и фрезии. Букет - белые анемоны.

Мелкая извращенная месть. Он ведь знал, что белые анемоны - ее любимые цветы. Хочет подарить их своей невесте? Хорошо. В конце концов, это всего лишь работа.

Наверное, надо побывать в безвыходных обстоятельствах, чтобы научиться видеть возможности там, где их практически нет. Неважно, что и для кого, эта работа давала ей призрачный шанс, но сейчас Аня готова была уцепиться даже за него.

- Хорошо, - сказала она. - Но не всякие розы для такой цели подойдут. А белые анемоны сами по себе достаточно редкие цветы и часто портятся при транспортировке. Не каждый салон может похвастаться качественной продукцией. Мне нужно самой выбрать цветы для букета у проверенных поставщиков.

Экономка смотрела на нее, и ее по лицу змеилась неуловимая улыбка. Аня честно не могла понять, что не так с этой теткой, они ведь никогда не встречались. Не могла же она чем-то обидеть ее или еще как-то ущемить ее интересы. Откуда столько желания унизить ее и упиваться своей властью? Впрочем, причины сейчас не имели значения, важно было другое.

- Для этого, - продолжила Аня, - мне нужен телефон для связи и доступ в интернет.

- Нет, - улыбка экономки стала шире, теперь в ней читалось затаенное торжество. - Телефон вам не понадобится. И доступ в интернет тоже.

Сердце болезненно сжалось. Все-таки в глубине души Аня надеялась, что удастся. Но она не показала этого, спросила, подавив эмоции:

- Как же я тогда смогу выполнить свою работу?

А та сказала с издевкой:

- Легко. От вас требуется просто перечислить, что и в каких количествах необходимо для работы. И все будет доставлено точно в соответствии с заказом и в срок. А в дальнейшем - господин Демидов уже распорядился, чтобы вы сами выращивали все растения. Здесь есть оранжереи, вам доставят для этого семена, саженцы и все тому подобное.

Горячий протест волной поднялся к горлу.

Ане вдруг подумалось - а не доплачивает ли бывший муж этой тетке за то, чтобы она устраивала ей моральный прессинг? Вспомнила лицо Арсения Демидова, когда тот издевательски бросил ей: «Просто ушла?! Нет, дорогая. Ты никуда не уйдешь просто так, пока не отработаешь до копейки все, что было на тебя потрачено».

И как он потом приказал своим людям вышвырнуть ее.

Такой, как он, вполне мог.

Но если так.

- Скажите, уважаемая, как вас зовут? - спросила Аня.

Женщина насторожилась:

- Зачем вам это?

- Простая вежливость. Вы знаете мое имя, а я ваше нет.

Несколько секунд экономка молчала, наконец все-таки выдавила:

- Валентина Альбертовна.

- Очень хорошо, Валентина Альбертовна, - Аня даже смогла улыбнуться ей. - Если мне когда-нибудь удастся пересечься с господином Демидовым, я обязательно расскажу ему, как вы блестяще выполняете его распоряжения.

Женщина буквально побелела.

- Составьте список того, что потребуется для составления букета и цветочных композиций, - проговорила она сухо и без эмоций. - Вам все доставят в кратчайший срок.

И вышла, оставив ее одну.

***

Цветы и аксессуары ей привезли в течение часа. Все высшего качества, очевидно, очень дорогое. В другое время Аня бы восхитилась. Сейчас ее не интересовало ничего, а от мысли, что все это делается по приказу бывшего мужа, становилось тошно.

Но ведь прекрасные цветы ни в чем не виноваты, верно? И работа есть работа, Аня не умела делать ее плохо.

***

Цветочные композиции из белых роз и нежно кремовых фрезий к вечеру были готовы. Их доставили в особняк и установили в холле.

А отдельно подготовленный букет крупных белых анемонов Арсений Демидов распорядился отнести в свой кабинет. Там он долго сидел за столом, опираясь на кулак, мрачно смотрел на цветы. Сбитые костяшки уже поджили, остались только запекшиеся корочки. Потом резко встал, подхватил со спинки кресла пиджак и вышел.

***

Первый день на новом месте подошел к концу. Анна застыла у окна в своей комнате, смотрела в сад. Сад здесь был большой, деревья высокие, а забор, кажется, еще выше. Но это образно.

Чувство, когда накатывающая усталость дрожит внутри, но ты не можешь себе позволить ощутить ее. Бывает же иногда, когда очень много работы и ты выполнил все, что запланировал, но впереди несоизмеримо больше.

А сад здесь действительно был большой и, кажется, ухоженный, насколько она могла видеть. Оранжереи… Их из ее окна не было видно, Аня могла только предположить, где теперь будет находиться ее новое «место работы». И как часто она сможет там бывать. И подолгу ли.

В течение дня ей приносили еду в комнату. Аня надеялась, что удастся выходить и есть в общей столовой. Она ведь теперь что-то вроде персонала. По шкале господина Демидова где-то посередине между горничной и садовником, так почему бы ей не питаться вместе с остальными?

Но нет.

Когда в первый раз принесли еду, экономка высокомерным тоном сообщила:

- Господин Демидов распорядился составить для вас особое меню. В него входит здоровая пища.

Аня ничего не сказала, но невольно подумала: на хлебе и воде он собрался держать ее, что ли? Оно и понятно, ему нужно минимизировать расходы. Но когда занесли поднос с едой, Аня невольно ужаснулась.

Просто она имела представление, сколько стоит эта принесенная ей «здоровая» пища. Ей как-то раз пришлось случайно увидеть счета. Ее мужу (теперь уже бывшему) принесли во время завтрака. Они как раз только-только были женаты. Когда Аня впервые узнала, что ей на завтрак клубнику и сливки самолетом привезли с другого конца земли, она тоже ужаснулась. На что он хмуро глянул на нее и бросил:

- Привыкай.

С тех пор она молчала на эту тему. Но это касалось всех сфер жизни. Он решал за нее, что ей есть, пить, где спать и что носить. И нет, привыкать к такому Аня не собиралась, думала, со временем удастся… Наивное заблуждение.

Время изначально работало против нее. Муж ее просто вышвырнул, и теперь она его должница.

Сухой голос экономки вернул ее в действительность.

- Если у вас есть предпочтения в пище, можете озвучить. Мы учтем.

- Это войдет в список того, что на меня потрачено? - спросила Аня.

А та проскрипела, насмешливо глядя на нее:

- А вы как думаете?

- Я никак не думаю.

Очень хотелось послать, но Аня выдержала и не изменилась в лице. Очевидно, экономка все-таки ожидала взрыва с ее стороны, потому что в глазах мелькнуло разочарование, потом она сухо проговорила:

- Если это все, я ухожу. Приятного аппетита.

***

Какой после всего этого мог быть аппетит? К счастью, у нее была работа и время отвлечься. И да, Аня поела днем, хоть вкуса еды и не чувствовала. И поужинала тоже. Нет смысла морить себя голодом. Как это ни цинично звучит, но будет она есть или не будет, не имеет значения. Все уже потрачено на нее, значит, у нее это вычтут.

Он, ее бывший муж, просто опутывал ее всем этим как паутиной. Хотелось зажмуриться и заплакать.

Не дождется.

Сейчас она смотрела в окно. Уже темнело, но глаза привыкли, она пыталась разглядеть высокую стену, скрытую за деревьями, и ворота, через которые ее привезли сюда утром. Ворот было двое, внутренний двор, внешний…

А темнело быстро, очень скоро все залило чернильной чернотой.

И вдруг эту темноту разрезал яркий свет фар. Кажется, перед наружными воротами остановилась машина.

Арсений поехал в тот дом, хотел убедиться лично. Можно было поручить все проверенным людям, кто с ним уже не один год, и не светиться самому. Тем более что ему это не выгодно сейчас. Но Демидов помнил простую истину: хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай это сам.

Это не раз помогало ему в делах, еще когда он только начинал. А однажды спасло жизнь. Потому что люди склонны предавать, даже самые близкие и преданные. Поэтому он давно уже доверял не тем людям, что на него работают, а своему звериному чутью.

За которое его так ненавидели конкуренты, потому что он безошибочно чуял, где выгода. А если кто-то вставал на его пути, беспощадно расправлялся. Методы могли быть разные, это жестокий мир. Сейчас его самого загнали в обстоятельства.

А он не терпел, когда приходилось жертвовать чем-то даже для достижения выгоды, к которой планомерно стремился. Говоря проще, Арсений Демидов никогда не отдавал своего, и если шел на какую-то игру, то все отыгрывал. Так или иначе. В этот раз игра оказалась жестче, чем обычно, и затрагивала слишком личное.

Это вызывало ярость глубоко внутри. Ярость зверя, у которого отняли самку. Жажда увидеть кровавые ошметки бизнеса врага была такой сильной, что застилала глаза. Однако он никак не показал этого и сделал встречный ход.

Уже стемнело, когда он подъехал.

Остановился у ворот, но внутрь заезжать не стал. Люди его сопровождения встали поодаль, перекрывая подъездные пути. Демидов заглушил мотор и вышел из машины. Первое, что сделал, - обвел взглядом высокий забор, окружавший территорию. В глубине был виден дом, интуитивно он нашел взглядом нужное окно. За ним метнулась тень и исчезла.

Мужчина не изменился в лице, лишь едва заметно дернулась щека.

Этот дом был приобретен через две сделки, которые достаточно громко освещались. И потом еще несколько раз была тайно проведена перепродажа через доверенных лиц, каждого из которых Демидов мог в любой момент взять за горло. Документы по последней сделке хранились у него в личном сейфе, и конечный покупатель и владелец дома был известен только ему.

От размышлений его отвлек звук. Открылась калитка, к нему уже спешил управляющий. Демидов обернулся. Управляющий склонился перед ним и стал докладывать.

Все. Во всех деталях. О женщине, которую он поместил в этот дом.

Демидов смотрел перед собой и слушал молча. В лице не одной эмоции, словно все, что здесь говорилось, ему было совершенно безразлично.

Когда тот закончил, Демидов не сразу ответил, образовалась тяжелая пауза. Управляющий несколько мгновений переминался с ноги на ногу, потом решился спросить:

- Арсений Васильевич, будут еще какие-то дополнительные указания?

И тут Демидов перевел на него взгляд.

Он давно уже привык к тому, что люди усираются и начинают мямлить, когда он смотрит им в глаза. Его прямой взгляд выдерживали и не отводили глаза немногие, по пальцам можно было перечесть.

Сейчас он проговорил, почти не разжимая губ:

- Нет. Продолжайте.

Бросил короткий взгляд на дом, потом развернулся, сел в машину и уехал.

***

Когда увидела те фары на дороге, Аня сначала подумала, что это может быть ее бывший муж. Ибо какой еще таинственный гость может пожаловать сюда ночью? Столько всего перевернулось в душе. А в какой-то момент ей даже показалось, что он смотрит на нее.

Сердце мгновенно подскочило к горлу. Неужели он… будет требовать долг натурой?! Протест взвился факелом. Она сразу же метнулась вбок. Отошла от окна и застыла посреди комнаты, сжимая кулаки и дрожа от дикого выплеска эмоций.

Однако ничего не произошло. Был слышен только отдаленный шум отъезжающих машин, потом все стихло. Она не знала, что думать и чувствовать.

***

На следующий день Демидов встречался с новым партнером в своем офисе. Прохоров, его будущий тесть, сидел напротив, а он был непроницаем и невозмутим. Разговор шел о делах, эмоции были неуместны.

Однако Прохоров внезапно перевел тему и коснулся личного.

- Слышал про твою бывшую жену.

У него взревело все внутри, но это никак не отразилось внешне, только едва заметно дрогнул на щеке мускул. А будущий тесть решил копнуть глубже.

- Ты ведь ее отдельно поселил? - а у самого взгляд просто воняет издевкой и желанием его продавить.

Весь этот разговор был предупреждением ему, проверкой границ возможного. Пох***! Арсений и не такое мог выдержать. Он подался вперед, оскалившись улыбкой голодного тигра.

- Она не жена, Пал Палыч, а должница, - качнул головой и цыкнул. - Пока не отработает весь долг, из того дома не выйдет.

- Ммм, - протянул будущий тесть, в глазах отразилось удовлетворение. - Знал, что ты вести дела умеешь, свою выгоду не упустишь,

И уже другим тоном добавил:

- Марина к тебе рвется, хочет посмотреть дом. Ты как, готов?

Демидов откинулся в кресле и сказал, нехорошо усмехнувшись:

- Я всегда готов.

Прохоров аж сощурился, изображая благодушие.

- Вот порадовал так порадовал. А если еще внуками порадуешь меня, старика, так и можно будет сходить в могилу. Дело-то будет на кого оставить.

И теперь пристально в него вглядывался. Старый мерзавец кинул ему наживку и ждал, что он сглотнет.

«А вот хрен тебе», - думал Арсений, глядя на него.

Сам падальщик и его считает таким же. Нет, Демидов был не из тех, кто питается отбросами и подачками. Если ему что-то нужно было, он просто брал, выдирая врагам глотки. В бизнесе нельзя быть мягким, сожрут. Он предпочитал жрать сам.

И Прохорова собирался сожрать тоже.

Но тот не зря тут завел разговор о его бывшей жене. Намекал, что ему известно многое. Значит, имеет среди его людей шпионов. Шпионов следовало вычислить и убрать. И сделать это быстро.

Демидов знал, что люди склонны предавать, даже самые близкие, ибо все продается. Но это не значит, что он собирался спускать кому-то предательство. Пусть попробуют, пусть только один волосок упадет с головы его женщины - все кровью умоются.

Однако пока он не решил все проблемы, и старый шакал знает это. Думает, держит его за горло?

Арсений оскалился улыбкой:

- Но ты не торопись в могилу, Пал Палыч. Сам знаешь, туда не бывает опоздавших.

Разговор еще продолжался, но недолго.

Прохоров поднялся с места и стал прощаться, уже в дверях обернулся. Демидов хмыкнул:

- Пал Палыч, забыл чего?

- Хотел сказать, что девчонки обожают делать ремонты перед свадьбой. Маринка уже нацелилась. И даже модного дизайнера нашла.

- Да плевать, - равнодушно повел рукой Демидов, понимая, что ему придется откупиться еще и домом. - Пусть хоть вверх дном переворачивает.

А сам прищурился. За то, что старый мерзавец завуалированно угрожал ему, что может добраться до Анны, Арсений готов был с него шкуру живьем содрать. Но сейчас он добродушно улыбался.

- Вот это я понимаю, слова мужчины, - ухмыльнулся будущий тесть.

И наконец убрался.

А он застыл за своим рабочим столом, подавшись вперед и стискивая кулаки.

«Всегда знала, что ты не мужчина»

Потому что мужчины так не поступают.

Зажмурился и зарычал, пригибаясь к столу. А перед глазами все, что было между ними тогда. Потом он тяжело дышал, оправляя одежду. Он должен лучше позаботиться о защите и отвести все подозрения. Когда окончательно успокоился, позвонил управляющему.

Сразу после этого уехал домой. Насколько Демидов знал своего будущего партнера по бизнесу, тот форсирует события и с ходу начнет закручивать гайки. И не ошибся.

Сияющая улыбкой Марина Прохорова приехала к нему в дом как раз к обеду. Арсений встречал ее лично.

***

У Анны день проходил довольно скучно.

Хотя она с того момента, как проснулась, все время ожидала очередного морального прессинга и приказов господина, ничего не происходило. Ей принесли еду, но экономка не появлялась. Подвешенное состояние. Аня понимала, что это пока. Еще не вечер, как говорится.

Зато встала другая дилемма морального характера.

У нее нет одежды.

Но ее комната фактически завалена вещами. Все от самых дорогих брендов и высшего качества. Но. Это не ее вещи. Бывшего мужа, от которого она и нитки не хотела взять. Но.

«Ты никуда не уйдешь просто так, пока не отработаешь до копейки все, что было на тебя потрачено».

Дна нет, а верх запаян. Она в безвыходной ситуации, ей все равно придется отрабатывать нелепый долг, который он на нее навесил. Значит, нет смысла избегать неизбежного. Все уже оплачено.

Она выбрала из этой одежды сменное белье и переоделась. Было двойственное чувство. С одной стороны, стало легче. С другой - знать, что ему донесут об этом, а ему донесут, вызывало протест и неприятие. Нет, сдаваться она не собиралась. Ни за что.

Когда в ее комнату еще раз пришла горничная, принесла еду, Аня спросила:

- Я хочу заказать себе рабочую одежду. Это возможно?

Девушка потрясенно уставилась на бесчисленные пакеты с логотипами самых дорогих брендов, но кивнула:

- Да, конечно, вы можете продиктовать, все будет заказано.

Аня хотела иметь несколько комплектов белья и удобную рабочую одежду. Девушка все записала и сказала ей:

- В ближайшее время все будет доставлено.

Горничная ушла. Аня осталась одна, отошла к окну, выглянула в сад.

Теперь у нее будет что-то «условно» свое в этом месте, где ВСЕ принадлежит ему.

Прошло не больше двадцати минут, в комнату явилась экономка.

Аня ждала этого с самого утра, и все равно было неприятно, заставляло ее внутренне сжиматься и собирать все силы, чтобы не измениться в лице. А экономка уставилась на нее цепким взглядом.

- Добрый день, - Аня непринужденно поздоровалась первой.

Простая вежливость. В конце концов, они все тут выполняют одно дело, какая разница, кто тут заключенный, а кто тюремщик. Женщина чопорно кивнула.

- Надеюсь, что добрый, - проскрипела и застыла, вперившись в нее странным шарящим взглядом.

Это разглядывание стало действовать на нервы.

- Что-то случилось, Валентина Альбертовна? - спросила Аня.

И тут экономка наконец отмерла, в глазах блеснуло затаенное торжество, она сложила руки перед собой и проговорила:

- Да как сказать. Это вам судить, Анна Александровна.

И пауза.

Нет, Аня не стала спрашивать первой. Чему она точно научилась за то время, что ей «посчастливилось» побывать замужем за Демидовым, так это не показывать эмоций и выжидать. Ибо нет смысла демонстрировать свою слабость перед теми, кто только посмеется над ней.

Когда-то, в самом начале, она пыталась протестовать и требовать, чтобы ее отпустили. У господина Демидова только проскочила жесткая усмешка, а потом он сказал:

- Запомни. Ты моя жена, твое место здесь. И выйдешь ты отсюда, только когда я сочту нужным.

О да, Аня задохнулась от шока, у нее просто слов не было. А он подошел к ней и произнес, касаясь большим пальцем ее щеки:

- Поняла? Отлично. Чем меньше говоришь, тем меньше проблем.

Взгляд у него был давящий и властный. Как будто он хотел пригнуть ее к земле, но Аня ни за что не смогла бы заставить себя отвести взгляд. Тогда в его глазах что-то изменилось, как будто вспыхнули звериные огоньки. Крупная смуглая рука двинулась вдоль ее лица, палец коснулся губ, оттягивая уголок. Потом медленно, словно во сне, рука спустилась ниже, невесомо поглаживая шею, и несильно сжалась.

Это было немного жутко и неожиданно горячо. Он сглотнул и хрипло выдохнул:

- А пока наслаждайся.

В тот момент Аня поняла, что нужно сдерживаться и выжидать, иначе зверь сожрет ее однажды.

Теперь она здесь.

Но лучше не стало, зверь по-прежнему может до нее добраться.

В глазах экономки отразилось легкое разочарование, видимо, ей надоело ждать.

- Невеста господина Демидова прибыла в его дом. А через несколько месяцев будет свадьба, - проговорила это и застыла, изучая ее с садистской улыбкой.

Что эта женщина искала в ее лице? Признаки ревности, боли? Аня и так об этом знала, бывший муж не поленился и сам оповестил ее о своих планах. Так какие могут быть эмоции? Было просто неприятно, что она вынуждена во всем этом участвовать.

- Я рада за господина Демидова и желаю им с его невестой счастья, - сказала она ровно.

Торжествующая улыбка экономки медленно угасла, уголки рта поползли вниз. В конце концов она сухо обронила:

- Вы должны подготовить два букета. Красные розы и белые анемоны.

Аня поморщилась.

- Они не сочетаются.

- Они и не должны сочетаться, - проговорила экономка. - Просто сделайте два букета. В одном красные розы, в другом белые анемоны. Все необходимое для этого вам принесут сейчас.

Развернулась и пошла к выходу, у самой двери обернулась:

- Кстати, ваш заказ доставлен.

Быстро. Однако времени дивиться оперативности службы доставки у Ани не было. В ее комнату стали заносить коробки с цветами.

***

Уже целый час Арсений водил дочь Прохорова по дому. На ее усиленные попытки вовлечь его в разговор только снисходительно улыбался уголком рта. Ситуация бесила его страшно, эта женщина вызывала отторжение. Однако он сдерживался. Пока.

А Марина разглядывала все, отпускала бестолковые комментарии и вдруг, когда проходили мимо двери его кабинета, резво метнулась туда. Прямо как по заказу.

- Ммм? - протянула. - Это твой кабинет, да?

И не дожидаясь ответа, бесцеремонно толкнула дверь и сунулась туда. Демидов и тут сдержался. Вошел следом, а она уже устремилась к его столу, тыча пальцем в букет анемонов:

- А это что за гадость? Фууу! Убери эту мертвечину сейчас же!

Вот тут терпение кончилось. Он подхватил ее под локоть и тихо, но убедительно сказал на ушко:

- А это не твое дело, детка. В мой кабинет тебе не надо соваться.

Уже когда выводил ее, галантно держа под руку, среди прочей прислуги, ожидавшей там, ему на глаза попался доверенный.

Мужчина в невыразительном темном костюме стоял за спинами горничных, у самой стены его можно было и не заметить. На самом деле - высококлассный профи. Арсений сразу выцепил его в толпе, а тот сделал едва заметный знак глазами.

Мгновенное горячее чувство, колыхнувшееся в душе, никак не отразилось внешне. Демидов едва заметно кивнул, пропуская вперед невесту, и склонился к ней.

- Не дуйся, детка, - интимно шепнул ей на ушко. - Для тебя у меня есть другие вещи.

Та вскинула него стервозный взгляд, он только кривовато усмехнулся и потянул дальше по коридору. Марина прикидывалась обиженной, однако Арсений прекрасно знал, что это игра на публику, ее интересуют только его деньги. Это было нормально, понятно и просто. Все покупается и продается, надо только знать цену.

Только с одной это правило не сработало, с ней он как будто уперся в стену и не мог успокоиться, у него внутри горело все. А женщина, что была сейчас рядом с ним, не вызывала эмоций.

Он ушел в свои мысли и не заметил, что чуть крепче сжал ее локоть. Марина восприняла по-своему, тут же прильнула к нему и выдала, томно надув губы:

- Не думай, что со мной можно вот так. Я тебе не та твоя цветочница.

Бл***, как его прошило злостью.

- Это точно, - сквозь зубы Демидов процедил, сжал ее локоть сильнее и подтолкнул вперед.

- Ай, - Марина ахнула, подкачанные филлерами губы приоткрылись.

Нравится грубость?

- Терпи, милая, - усмехнулся он жестко. - Пойдем покажу, что я для тебя приготовил.

Подействовало. В глазах его невесты загорелся жадный интерес.

Оставшееся расстояние до апартаментов, которые подготовили для невесты господина Демидова, он прошел молча. У входа остановился и распахнул дверь, приглашая ее войти.

Вся отделка комнаты и мебель были решены в двух цветах - белый и золотой. Вычурно, помпезно и очень дорого. В самом центре на низеньком столике огромный букет свежайших, покрытых капельками росы густо-красных бархатных роз. Букет был единственным живым и дышащим здесь. Арсений на мгновение прикипел к нему взглядом, потом повернулся к Марине:

- Ну как?

Конечно же, ей понравилось, здесь все кричало о богатстве.

- Хмм, - она жеманно повела плечом. - Тут неплохо.

Прошла вперед и склонилась над букетом.

- Пахнут. Ты и цветы мои любимые принес?

- Все для тебя, - обронил он с усмешкой и тоже прошел в комнату.

А она огляделась.

- Пожалуй, я не буду тут ничего переделывать.

- Как хочешь, детка.

Здесь можно было заканчивать. Он развернулся и пошел к выходу. Марина попыталась его окликнуть, но он был уже за дверью.

***

Оттуда Арсений направился в свой кабинет. Некоторое время сидел за столом, глядя в пустоту. Крупные кулаки едва заметно подергивались, сжимаясь непроизвольно. По правой щеке пробегала короткая судорога.

Напомнить себе, чтобы не забыть то, о чем он думал постоянно.

Прохоров и его отец когда-то были друзьями. И даже вели совместный бизнес. Но потом его отец неожиданно скончался от сердечного приступа. И как-то так вышло, что большой кусок его бизнеса перешел к Прохорову. Арсений при этом не присутствовал, он тогда вел бизнес за границей.

Когда вернулся, его ждал гроб с телом отца. А в делах все подчищено, комар носа не подточит. Прохоров корил себя и изображал убитого горем. Его всячески опекал на правах старого друга отца и предлагал помощь. На самом деле душил слежкой, постоянно сужая кольцо.

Как будто он не понимал, что к чему. Арсений никак не показал внешне, но не поверил ни одному его слову. Отец был крепкий мужик, не мог умереть внезапно просто так. Тем более не мог взять и ни с того ни с сего за бесценок отдать жирный кусок бизнеса Прохорову. Арсений провел свое расследование и докопался до сути. И да, выражаясь фигурально, он жаждал крови. Сейчас Прохоров усиленно подсовывал ему дочь. Он сделал вид, что принимает игру, и сделал свой ход. Потому что так он получал кратчайший способ отомстить за отца. Вернуть все, что старый шакал Прохоров прибрал к рукам, и взять больше.

У него было просчитано все, только Анна не вписывалась в эту игру.

Он перевел взгляд на букет белых анемонов. Цветы уже успели сменить, поставили свежие вместо вчерашних. Потом вызвал доверенного.

Никогда и ни перед кем Арсений Демидов не показывал свою слабость. Никогда и ни перед кем. Сейчас, глядя на мужчину, которого он сам же и вызвал для определенной цели, он вынужденно обнажал свою уязвимость.

То, что должно было оставаться глубоко внутри. Но так уж вышло.

Он повел шеей и начал:

- Владимир.

Это было ненастоящее имя. Как и документы, что были выписаны на этого человека. И легенда, созданная специально для одного конкретного задания.

Мужчина неуловимо подобрался, однако ни в лице, ни в статике тела практически не отразилось изменений. Только взгляд стал более сосредоточенный. Такой незаметный переход в другую стадию готовности.

- Будешь находиться там постоянно. Задача - охрана объекта. Любой ценой. Выдашь себя… - Демидов тяжело взглянул на него. - Сам знаешь, что будет.

Человек скользнул взглядом по белым анемонам в вазе и кивнул:

- Я понял.

С минуту Демидов смотрел на него, подавляя в себе то тревожное, темное и страшное, что клубилось там, потом проговорил:

- Иди.

Дверь за мужчиной закрылась, а он застыл, опустив локти на стол.

***

Тогда, чуть больше четырех месяцев назад, Арсений только недавно вернулся. Сразу пришлось окунаться во все. Хоронить отца, тайно расследовать его смерть и параллельно принимать дела. С невозмутимым видом вести переговоры, словно произошедшее его ни разу не касается. Конечно, ведь у Арсения Демидова каменный покерфейс, и если он принял решения, он его не меняет. Даже если небо упадет на землю.

На той свадьбе.

Один из бизнесменов, с кем он вел дела, хотел прогнуться и выказать ему уважение. Да и плевать, часть имиджа. У него все было просчитано, он уже начал приводить в исполнение свой план и ничего не собирался менять.

И тут он увидел ее. Ничего особенного, просто женщина. Огромные серые широко расставленные глаза, тонкие брови, яркий солнечный свет подсвечивал ее волосы так, словно это белое сияние исходило от нее. Цветы у нее в руках, белые анемоны. Все, что он строил мысленно, полетело к чертям. Он только увидел ее и уже тогда знал, что заберет эту женщину себе. Но это ломало четко продуманный план.

Четыре месяца, дольше он не мог позволить себе откладывать. Но того, что однажды назвал своим, Арсений Демидов не отдавал никогда. А тут был особый случай.

Он сам не знал, как так вышло, что на одной чаше весов оказалось все, что он делал, а на другой - женщина. Женщина внезапно стала слишком много значить. Он спрятал ее на виду и должен был на некоторое время полностью от нее отрешиться. Но это было сложно. Что-то темное, жившее у него внутри, противилось, оно рычало, как зверь, который рвется к самке. Стоило огромных усилий это в себе подавить.

Сейчас все пребывало в неустойчивом равновесии. Он принял меры, нужно просто выполнить задуманное. Арсений знал, что справится.

***

Вчерашний вечер прошел у Ани тихо. После того как забрали подготовленные ею букеты, горничная принесла ужин - и все. Ее в этот день никто больше не тревожил.

Раз так, Аня решила разобраться с теми вещами, что доставили по ее заказу. Там было несколько комплектов рабочей одежды и простое, без изысков, белье. Однако все было отменного качества, особенно нижнее белье. Такое стоило дороже в разы.

Она мрачно поморщилась, коробила мысль, что и тут не обошлось без участия ее бывшего мужа. Он даже сейчас вмешивался в ее жизнь в таких мелочах, как то, какие она наденет трусы. Загонял ее в еще большую пропасть?

Потом она махнула рукой. В конце концов, не имеет значения, каков размер ее «долга», однажды она с этим покончит.

Одежду Аня отправила в шкаф, сходила в душ перед сном и улеглась спать. Долго смотрела в темный потолок. Второй день уже как она здесь.

***

Наутро явилась экономка. В этот раз она особенно широко улыбалась.

Но появление экономки уже не вызывало того нервного озноба, что в первые разы. Аня повернула голову, глядя на нее, но с места не встала. А та оглядела ее всю, особо задержавшись взглядом на воротничке костюма для работы в саду, в который Аня облачилась с утра. Хмыкнула, прищурившись. Сухие губы растянулись еще шире, показывая в улыбке острые желтоватые зубы.

- Здра-а-авствуйте, Анна Александровна.

И пауза. Многозначительная и загадочная. Аня уже поняла, что это такой прием, чтобы заставить ее нервничать, судорожно искать причину. Понятно, что тетка пришла с очередной гадостью и причины ей не требуются. Ей нужна от нее эмоциональная реакция. А не дождется.

Аня изобразила ей улыбку и проговорила:

- Здравствуйте, Валентина Альбертовна. Я вижу, вы в хорошем настроении. У вас что-то приятное произошло?

- Да, - женщина кивнула, складывая руки перед собой царственным жестом, и расправила плечи, становясь как будто выше ростом.

Казалось, экономку сейчас раздует от чувства собственной значимости. Она определенно что-то знала, и Аня уже догадывалась, что эта информация будет касаться ее. Чего стоил этот взгляд, полный превосходства. Экономка смотрела на нее и скалилась, словно хотела сказать: «Ты грязь под ногами».

Огненная волна протеста прокатилась в душе, но улыбка Ани не изменилась. От нее ждут истерики, мольбы, слез. Но ей ли было не знать, что истерики ни к чему не приведут. Ей только ужесточат условия содержания. Или вообще в психушку запрут с концами. Поэтому нет, не будет протестов, криков. Она должна найти другой способ выйти отсюда.

- Могу я узнать? - спокойно спросила она.

- Можете, - с издевкой процедила женщина, взгляд победно сверкнул. - Господин Демидов распорядился, что с этого момента вы работаете на его невесту.

Вот теперь экономка пристально смотрела ей в глаза и улыбалась по-настоящему. То есть со всей злобной радостью и от души.

Ощущение, будто грудь сжало острыми тисками. Но только на секунду. Аня выдержала этот взгляд и не дрогнула. Все уже произошло, это дополнительное ущемление практически ничего не добавит. Она потерла глаза и проговорила:

- Хорошо, я поняла.

- Рада, что вы понимаете, - экономка хмыкнула, у нее проскользнула странная интонация, но в следующий миг тон уже сменился на деловой. - Сегодня вы работаете в саду.

Для Ани это была первая хорошая новость. Возможность наконец покинуть комнату, в которой ее фактически заперли, увидеть солнце, подышать воздухом. И да, попробовать понять, какие у нее шансы из этого дома выбраться. Но сейчас она не показала, что рада этому.

А экономка продолжала:

- Подвезли саженцы тех сортов, которые Марина Павловна выбрала лично. Надеюсь, вы понимаете, что это очень дорогие растения, каждое везли из-за границы в специальных контейнерах.

- Что за растения? - это было чисто профессиональное, Ане нужно было знать, с чем она будет иметь дело.

- Увидите. Растения не морозоустойчивые, все они должны содержаться в особых условиях. Если хоть одно погибнет по вашей вине, вы должны будете выплатить их полную стоимость и еще неустойку.

Аня смотрела на нее и пыталась понять, что этой женщиной движет. Приплачивают ей, что ли, или она так старается из любви к искусству? А та, видя, что на ее прочувствованную речь не реагирует «должным образом», недовольно спросила:

- Вы меня услышали?

- Можете не сомневаться, - кивнула Анна.

- Это хорошо, - экономка поджала губы. - Теперь, если вы правильно усвоили задачу, вас отведут в сад. Вы готовы?

Выйти в сад было хорошо несмотря ни на что. Аня встала, собираясь идти, и тут эта тетка уставилась на нее и добавила:

- И запомните, Анна Александровна. Без глупостей. Не пытайтесь провоцировать мужской персонал, вам не понравятся последствия.

То есть?!

Терпение кончилось! Аня прищурилась и двинулась на нее.

- Что вы этим хотите сказать, Валентина Альбертовна?

- Только то, что сказала, - сухо обронила та. - А сейчас следуйте за мной.

***

В первый раз за те несколько дней, что она провела в этом доме, Аня выходила из комнаты. Это, конечно же, не свобода, но несмотря ни на что в душе осторожно трепыхнулась надежда. И вместе с ней трепыхнулась боль.

Ее бывший муж - жестокий мерзавец. Она знала, что он жесток, подозревала, но не ожидала, что настолько. И что он окажется мелочным - тоже. Сказать, что она была ранена в самое сердце, разочарована? Разочароваться можно в том, кем восхищаешься, кого любишь. Господина Демидова она ненавидела. Хотя нет, ненависть - это слишком громкое слово. Сейчас Анна презирала его.

И все же она была разочарована. Казалось, это чувство заполняет ее, тянется за ней шлейфом, странной нитью, уходит куда-то далеко. Когда поняла, о чем думает, сразу оборвала концы и выпрямилась, расправляя плечи.

Все это пронеслось в голове, пока она шла по коридорам этого дома за экономкой. Аня помнила дорогу, так ее вели сюда. Но экономка остановилась у края коридора, выходящего в огромный холл этого дома, и застыла статуей, демонстративно выдерживая паузу.

- В чем дело, Валентина Альбертовна? - спросила Аня. - Мы кого-то ждем?

Та взглянула на нее искоса и прокаркала:

- Если даже вы кого-то и ждете, этот кто-то не придет.

Волна ледяного гнева поднялась к горлу. Но уроки Демидова Аня хорошо запомнила. Не ведись, не показывай своей слабости, не показывай эмоций.

- Тогда зачем мы здесь стоим? - проговорила ровно.

- Мы здесь стоим, - Валентина Альбертовна повернулась к ней лицом, - для того чтобы вы запомнили.

Махнула в сторону холла:

- Этой дорогой вы никогда не будете пользоваться. - И показала на небольшой служебный коридор: - Ходить можете только здесь.

Очередное ущемление? Но ледяной злости уже не могло быть больше.

- Хорошо, - сказала Аня. - Я запомню.

- Так-то лучше, - экономка вздернула нос и двинулась вперед.

Аня следом. И проговорила:

- Валентина Альбертовна, я должница не ваша, а господина Демидова. Вам тоже следует это помнить.

У женщины проскочило непроизвольное движение, губы поджались. Она бросила на Аню быстрый взгляд, значение которого понять было невозможно, и обронила:

- Я помню.

Дальше они шли молча, от экономки фонило напряжением. А у Ани были двойственные чувства. Но вот они наконец подошли к железной двери служебного выхода.

- Прошу сюда, - проговорила женщина, не глядя на нее, и открыла дверь.

Это был выход на задний хозяйственный двор. Бетон, сетка Рабица, пластиковая тара.

Но все равно. Солнце, дневной свет и воздух! После долгого нахождения в замкнутом пространстве Аня невольно зажмурилась от удовольствия и подставила солнцу лицо.

Рядом послышался скрипучий голос:

- Здесь много мужского персонала. Прислуга, охрана, разнорабочие. Постарайтесь не флиртовать ни с кем, это в ваших же интересах.

Что?

Аня открыла глаза и перевела на нее взгляд.

- Зачем вы говорите мне это?

Экономка сделала вид, что не услышала вопроса, обронила только:

- Идемте, я провожу вас к оранжереям.

И двинулась вперед. Аня пошла следом, по дороге заметила тех двоих из охраны, что сопровождали ее сюда. Стояли с отсутствующим видом. Еще ей на глаза попался мужчина в спецовке разнорабочего. Мужчина был совершенно обычный, он показался ей невзрачным и неприметным.

***

Прохоров еще с утра получил от своего человека доклад обо всем. Выслушал, а потом откинулся на спинку кресла и прищурился, привычным жестом сведя вместе пальцы.

- Похоже, Сенька действительно отправил ее? Что ж, - он усмехнулся. - Это хорошо. Понимает, что со мной шутки плохи.

***

Господину Демидову тоже докладывали обо всем. А вечером к нему зашел его адвокат. Тот, что работал еще с отцом. Арсений сейчас никого близко к себе не подпускал, но невозможно все делать самому. Он в любом случае должен был взаимодействовать с кем-то. О безоговорочном доверии речи не шло. Арсений любого из тех, с кем имел дела, мог в любой момент взять за горло. В прямом смысле и в переносном.

Этот человек входил в ближний круг, через него проходили тайные сделки. И да, так уж вышло, что ему было известно многое.

В кабинете царил полумрак, по бокалу янтарной жидкости у обоих. На столе у Демидова стоял чуть привядший букет белых анемонов. Демидов был мрачен и смотрел в одну точку.

Адвокат взглянул на букет и проговорил:

- Почему ты ей не сказал, что этот дом принадлежит ей? И про счет? Было бы проще.

Арсений так на него посмотрел, что тот сразу опустил глаза и вжался в кресло.

С адвокатом сидели допоздна, порешали важные вопросы. Больше себе никаких эмоций Арсений не позволял. Только железная воля. Все остальное было нещадно загнано вглубь.

Дела не знают такого понятия, как «мне плохо», «я устал» или «не в форме». Ты не в форме, значит, ты проиграл. Тебя сожрут с потрохами, и все, что у тебя есть, мгновенно растащат. Тебя будут рвать в клочья твои же близкие друзья, те, с кем ты вчера хлеб-соль делил и пил водку. Ибо темный бизнес не знает жалости.

Или ты стоишь, или ты упал. Если упал - ты труп.

Отец вбивал это ему в голову, еще когда он был мальчишкой. В то время он моментами ненавидел отца за его жестокость. Потому что тот мог на его глазах пристрелить его любимую собачку. Или переспать с телкой, которая ему понравилась. Как отец и поступил однажды.

Он был тогда молод и влюблен, ему было шестнадцать. Папаша доходчиво показал ему, что длинноногой красотке нужны только его деньги. А свои романтические чувства он может засунуть в зад. Так оно и вышло. Красавица девка охотно закинула свои длинные стройные ноги на плечи его папаше. Тогда он в ярости вдрызг разбил свою машину, шрамы до сих пор остались. Но выводы сделал правильные.

Со временем он сам стал похлеще отца. Его нечем пронять, достаточно было понять, что чувства - это слабость.

И все же Арсений по-своему любил отца. Теперь, когда того внезапно не стало, у него горело внутри, как будто там выжгли дыру. И до тех пор, пока он не отомстит, это будет сжигать его.

Однако было и другое. То, что постоянно сворачивало его мысли в сторону. Ему приходилось сосредотачиваться, держать себя под жестким контролем, чтобы не думать о ней. Она никто, игрушка. Которую ему временно пришлось отложить в сторону. Она, бл***, самка, по которой с ума сходил его зверь. Но он держал зверя за горло.

Можно сколько угодно приказывать себе. Отсекать ненужное, ставить рамки, втискивать себя в них. Это так не работает. Сигнал непрерывно идет в мозг и бегает по кольцу. Его ни снять, ни ослабить до тех пор, пока нечто живущее глубоко внутри, гораздо глубже, чем жажда мести и бабла, то самое первобытное темное нутро мужика, не получит желаемого.

***

Адвоката Демидов отпустил уже ближе к полуночи и договорился встретиться с ним в офисе завтра утром. Сам он спать не пошел, хотя Марина несколько раз звонила и намекала. Он только равнодушно отвечал, что у него дела и сбрасывал.

Сейчас Арсений стоял в кабинете у окна. Свет он потушил, его силуэт выделялся на фоне проема, в темноте белела рубашка. Потом вернулся к столу, резким движением зацепил с кресла пиджак и направился в спальню.

Спустя двадцать минут он, переодевшись в темный спортивный костюм, вышел из дома. С ним был только личный тренер и телохранитель, Арсений Демидов собирался устроить ночную пробежку в лесу.

Машина осталась в нескольких километрах. Сильный, хорошо тренированный мужчина, до дома, где жила Анна, он добежал быстро. К воротам не подошел, Демидова там не должны были видеть.

Владимир встретил его у узкого технического прохода в ограждении. Там была слепая зона, целый коридор. Если быть точнее, Владимир на время вывел из строя на этом участке камеры слежения. Демидов знал, что делал, когда нанял телохранителем для своей первой жены высококлассного киллера. Телохранитель незаметно провел его в комнату, бесшумно открыл дверь, а сам остался снаружи.

Анна спала. Губы приоткрыты, волосы разметались по подушке и едва заметно светились в темноте.

Арсений долго смотрел на спящую, испытывая непреодолимое желание лечь рядом. Он оборвал все бродившие в голове мысли и тихо и незаметно покинул комнату раньше, чем она проснулась.

Это был последний раз, сказал он себе, больше такой слабости не будет. Его не должны видеть здесь, никто не должен знать, что он проявляет к ней малейший интерес. Так нужно. Ее не должно задеть.

Обратно он выбирался тем же путем, потом бегом напрямую через лес. Часа в общей сложности не прошло, как он уже принимал душ в своем особняке.

***

Аня работала в саду целый день. Надышалась воздухом, устала, поэтому раньше легла спать. В какой-то момент ей стало жарко во сне, нахлынуло странное чувство, что ее ненавистный бывший муж рядом. Она мучительно выныривала из сна с колотящимся сердцем.

Когда проснулась, никого в комнате не было. Никаких следов.

Но стойкое ощущение, что он был здесь, у ее постели, осталось. Аня долго лежала, прислушиваясь, в конце концов снова заснула.

***

На следующий день Демидову предстоял первый совместный выход в свет с невестой.

Для него это был обычный день в череде многих. Впрочем, не совсем обычный, потому что этот день приближал задуманное. Еще одно звено в его плане, просто работа на результат.

Сейчас ему нужно было подготовить почву. Как бы ни были сильны его позиции, он не один в теневом бизнесе. Есть ключевые фигуры и кланы, есть менее значимые. На самом деле все это взаимосвязано, сферы влияния поделены, и паритет соблюдается четко.

Если внезапно происходит то, что Прохоров провернул с его отцом, это означает только одно - будет война. Жестокая и беспощадная. Сейчас все затаились и смотрят на него, прикидывают, чего он стоит. И конечно же, они будут решать, к кому примкнуть в случае, если разразится теневая война.

Но пока все гладко на поверхности пруда. Потому что в свое время Пал Палыч хорошо подготовился. И провернул это быстро и чисто. К тому времени, когда Арсений Демидов приехал на похороны отца, он фактически был один против всех, даже если бы вздумал драться. В лицо ему этого никто бы не посмел сказать. Зачем слова, если это и так было ясно. Но Арсений выяснил все про каждого. В деталях, что и кому Прохоров обещал.

Сейчас он сделал вид, что проглотил все и согласился на слияние. Которое и должен был закрепить брак с дочкой Прохорова. Однако те, кто мало-мальски обладал чутьем, понимали, что он так этого не оставит. От него ждали определенных действий, ждали, что он будет налаживать связи. Оно и понятно, в таком деле нужно заручиться поддержкой ключевых фигур.

И он действовал, делал все правильно, «как надо». И параллельно готовился тайно. Ибо то, что Арсений собирался сделать, должно перевернуть устоявшийся мирок теневого бизнеса.

Будет кровавая баня, многих порвет на части. Но это будет после.

Пока что были просто дела.

С утра в офисе, встреча с адвокатом, дать отмашку на несколько сделок, которые должны были пройти тайно. Потом он занимался делами компании. Принимал людей, выслушивал. После быстро надиктовывал что-то личной помощнице, которая при этом смотрела на него так, словно готова была немедленно отдаться. Ему было плевать, он терпеть не мог в бабах этот сучий взгляд. Арсений держал ее специально, чтобы следить, кто будет пытаться к нему через нее подобраться и получить инсайдерскую информацию.

Потом еще совещание. Как раз выступал очередной докладчик, когда пришло короткое сообщение: «Она поранила руку».

Арсений на секунду завис посреди всего этого. Потом поднялся с места и бросил своему заму:

- Продолжайте без меня, мне нужно отлучиться.

А ноги сами уже несли его в холл. Там он достал гаджет, который был у него для экстренных случаев и набрал:

«Что случилось? Мне нужен полный отчет»

Ответ пришел сразу:

«Ничего серьезного, случайность, помощь уже оказана»

Демидов сжал зубы, огненная ярость затопила мозг. До кровавого марева в глазах. В следующий миг эмоции были взяты под контроль. Он набрал:

«Найти всех, кто может быть причастен»

А после вернулся и продолжил совещание.

***

Вечером предстоял выход в свет. Для него это была возможность переговорить кое с кем напрямую, не привлекая внимания. А его невеста намеревалась блистать.

Тщательно продуманный наряд, безумно дорогое платье модного бренда. Ему не нравилась эта тряпка на ней. Не нравились лицо и тело, отполированные пластикой. Не возбуждало.

Сейчас они вдвоем входили в зал.

- Арс, на нас все смотрят, - Марина шла рядом, крепко вцепившись в его локоть.

Он промолчал.

- Ты ведь четыре месяца нигде не появлялся, - продолжала она, с улыбкой кивая встречным. - Наверное, стыдно было показываться на людях с…

Арсений остановился и перевел на нее взгляд. Марина осеклась, а он ровно проговорил:

- Погуляй здесь. У меня дела.

Марина глупо захлопала глазами и приоткрыла рот.

Сейчас Арсений испытывал единственное желание взять дочурку Прохорова за тонкую шейку и вздернуть над полом. А потом просто выдернуть ее язык, чтобы никогда больше не смела упоминать женщину, которую его зверь считал своей.

Однако пока еще не время.

Поэтому он просто отошел к группе стоявших в стороне серьезных бизнесменов, среди которых, кстати, был и его будущий тесть, и влился в их разговор. В конце концов, ради этого он сюда и пришел.

По лицу Демидова никто бы сейчас не заподозрил, что творится у него в душе. Он был непроницаем. Только снисходительная усмешка, лишь изредка кривившая губы, когда его поздравляли с предстоящей женитьбой. Низкий тембр голоса, ровный тон, никаких эмоций. Сила и уверенность.

Это заставляло тех, кто искал в нем слабость, невольно подбираться и пересматривать свое мнение. Очень скоро разговор пошел о делах, в этих вопросах Демидов соображал очень четко и был по-настоящему опасен.

Спустя минут двадцать, выяснив что хотел, он сказал:

- Я отойду. Важный звонок.

***

Когда Демидов отошел, один из бизнесменов, глядя, как он не спеша, расслабленной походкой движется к выходу из зала, обронил, будто бы между прочим:

- Арс силен. И не дурак. Может подвинуть многих.

На что Прохоров процедил сквозь зубы:

- Это мы еще посмотрим.

И нарочито громко рассмеялся.

- Будь он дураком, разве я отдал бы за него дочь?

Разговор опять завертелся о предстоящем слиянии и свадьбе, теперь уже поздравляли Прохорова. Но темы хватило ненадолго.

***

Зал, где толпилась вся эта светская тусовка, остался позади. Выйдя из дверей, Арсений миновал двери, на ходу достал гаджет и набрал контакт. Пошел вызов, направился на открытую террасу, подальше, к самому ограждению. Как только на том конце ответили, спросил:

- Как она? Подробности.

***

На самом деле все произошло случайно. Да, сломался черенок у садового инвентаря и Аня пропорола ладонь. Она как раз заканчивала работу и складывала все, а тут такое дело. Досадно, конечно. Было больно, кровищи натекло, прямо сабельная рана. Но она вовсе не склонна была видеть тут чей-то злой умысел. Такие вещи время от времени случаются, просто ей самой следовало быть осторожнее.

Но тот разнорабочий - кажется, его звали Владимир, - к счастью, находился поблизости и среагировал мгновенно. Помог остановить кровь и сразу принес аптечку.

Удивила экономка. Прибежала белая как мел, на ней лица не было.

Честно говоря, Аня думала, что та только порадуется. А она нет, развила бурную деятельность. К Ане сразу доставили врача, оказывается, у господина Демидова в доме имелись даже медработники. Аня не стала интересоваться, зачем обычному человеку держать врача в штате.

Арсений Демидов был здоров как бык. Видимо, медработник в штате нужен для чего-то другого. Или для кого-то. Она даже думать не хотела на эту тему.

Пока мужчина обрабатывал рану и перевязывал ей ладонь, непривычно тихая и нервная экономка все время стояла рядом, теребила руки.

- Что с вами, Валентина Альбертовна? - спросила Аня не без издевки. - Вы так побледнели. Вам плохо?

А у той в глазах мелькнул откровенный ужас и проскочила странная гримаса. Однако она выпрямилась, поджав руки к груди и чопорно проговорила:

- Не беспокойтесь обо мне, Анна Александровна. Лучше подумайте о себе.

Опять? Ане так и хотелось послать ее далеко и надолго. Но в этот момент молчаливый разнорабочий, Владимир, он, кстати, не отходил от Анны тоже, искоса посмотрел на экономку. А та отступила в сторону и больше ни слова не сказала.

Спустя пару минут врач наконец закончил с перевязкой. Сложил все в пластиковый кофр и сказал:

- Рану не мочить, постарайтесь не давать на руку нагрузку. Завтра я осмотрю и сменю поевязку.

***

После этого экономка отвела ее в дом. И была необычайно молчалива, за все время - ни слова. А наступил уже вечер. У себя в комнате Аня недолго посидела на кровати. Делать что-то одной рукой сложно, ей даже в душ нельзя. Она пораньше легла спать.

Утром ее ждал сюрприз. Теперь здесь была другая экономка.

***

Накануне вечером Арсений не сразу вернулся в зал. Не мог успокоиться. Даже после того, как он выслушал все объяснения личного телохранителя Анны.

У него стискивались кулаки, стоило представить, что кто-то посмел причинить ей боль. Вроде бы выходило, что она поранилась случайно. Вроде бы. Но то глубинное темное, что сейчас ворочалось в его груди, не хотело верить в случайности, оно хотело разобраться, требовало выхода.

Он некоторое время еще стоял на краю пустой террасы, смотрел вниз. Здесь было высоко, ночной город как на ладони. Но вот раздалось мерное постукивание каблучков по плитке, и в нескольких шагах от него о парапет оперлась молодая женщина. Видимо, кто-то из гостей. Дорогое платье, стройная блондинка, лет двадцать семь.

Краем глаза Арсений проследил, как тонкая рука с длинными ногтями нарочито небрежным жестом огладила поручень. Неоновый лак на фоне блестящего металла должен был привлечь внимание мужчины, но вызывал раздражение. Этот жест и типаж. Эскортница была отдаленно похожа на его бывшую жену.

Арсений искоса взглянул на нее, а женщина тут же призывно прогнулась в пояснице, подкачанные губы приоткрылись.

- Скучаете? - протянула хрипловато. - Я могла бы…

Больше она ничего не успела сказать. Он уже держал ее за горло и вздергивал над полом. Она пыталась вывернуться из захвата, но вырваться из его стальной хватки было невозможно. Шевелящиеся неоновые ногти напоминали ему лапки насекомого.

- Развлечь хочешь? - не повышая голоса, спросил Арсений. - Кто тебя послал?

А та испуганно уставилась на него и еще больше забилась. Он склонил голову набок и произнес:

- Может быть, с полиэтиленовым пакетом на голове ты станешь разговорчивее?

Потом отшвырнул истерично задергавшуюся девку и пошел прочь, на ходу вытирая руку носовым платком. Демидов не сомневался, что эту эскортницу, похожую на его первую жену, подсунул ему будущий тесть. Ярость вперемешку с брезгливостью кипели в нем. Но сейчас все было подавлено, никто не прочел бы на его застывшем лице никаких эмоций. Арсений вернулся в зал, нашел Марину, которая в тот момент как раз прекрасно проводила время среди подруг.

Отвел в сторону и проговорил:

- Я ухожу.

- Что, прямо сейчас? - Марина скривилась. - Арс! Почему мы должны уходить? Я не хочу!

- Ты можешь уйти со мной, а можешь остаться, - сказал он холодно и стал разворачиваться, чтобы уйти.

- Подожди, - она тут же вцепилась в его локоть. - Я с тобой!

***

Пока ехали домой, Марина дулась и шипела. Ему было плевать на ее недовольство. Как только добрались, он сразу ушел, бросив:

- У меня дела.

Переоделся и спустя короткое время снова выехал на пробежку. В ту ночь в лесу было зарыто три больших черных полиэтиленовых пакета. После этого Арсений вернулся в дом. Долго сидел в кабинете, не зажигая свет.

***

А утром Аня проснулась рано. Было ярко, солнечно. Она некоторое время смотрела, как пылинки пляшут в луче света. Потом встала и ушла в ванную. Рука уже почти не болела, но то, что повязку нельзя мочить, создавало определенные сложности. Но к тому моменту, когда сюда явится местная прислуга, лучше быть полностью готовой.

В том, что прислуга явится, Аня не сомневалась. И все равно была неприятно шокирована. Когда вышла из ванной, в ее комнате уже хозяйничали две горничные. Одна убирала пакеты, другая стелила постель.

Аня в первый миг застыла, потом прошла в комнату. Вперед вышла еще одна женщина, Аня ее тут прежде не видела.

- Вы не возражаете, что я распорядилась провести здесь уборку?

Сменился персонал?

- Нет, - Аня качнула головой.

Как будто, если она закатит истерику, это кого остановит.

- Хорошо, - женщина сдержанно улыбнулась. - Кстати, я новая экономка. Меня зовут Лидия Васильевна.

- Очень приятно, - проговорила Аня. - А где Валентина Альбертовна?

Улыбка женщины осталась прежней, только в глазах появилась сталь, она сказала:

- Валентина Альбертовна в отпуске.