После развода. Я (не) вернусь

Татьяна

– Ма-ам, – перекрикивая вой блендера зовет меня Лена.

– Да, доча? – отжимаю кнопку и задумчиво смотрю на неаппетитную серо-зеленную массу в прозрачной чаше.

Может выглядит и не очень, зато вкусно и полезно: киви, яблоко и банан – идеальный завтрак.

– Папа хотел на выпускной приехать…

Слова повисают в тишине яркого летнего утра.

Легкий бриз нежно колышет невесомую занавеску. Из-за неплотно сомкнутых створок балконной двери доносятся крики чаек.

В общем, тишина повисает прям гробовая.

Не то, чтобы тема папаши-изменщика в нашем доме была табуирована.

Нет-нет, отнюдь.

Но дети прекрасно знают, что без лишней необходимости я предпочитаю не слышать о нем.

Наше расставание было… скажем так, не самым простым.

Я молчу.

Лена – тоже.

Мой младшенький вообще предпочитает уткнуться в тарелку, вжаться и не отсвечивать.

Все понимают, что может разыграться буря.

Ведь это не просто новость из разряда: папа купил новую машину. Или: папа поехал в Тай…

Это куда серьезнее.

Он собирается явиться собственной персоной и изображать образцового папочку на главном празднике юности моей дочери.

И, главное, хоть и прошло с момента нашего разрыва больше года, но…

Но он меня по-прежнему бесит.

Нет, не так – БЕСИТ!

И тут надо еще парочку восклицательных знаков добавить – кашу маслом не испортишь.

Яростно вдавливаю кнопку на блендере еще пару раз, представляя там его яй… Хм, впрочем, ладно – я не настолько кровожадная, но даже сейчас с удовольствием бы треснула ему сковородой по голове.

Флегматично выливаю серо-зеленую жижу в стакан и буквально чувствую, как взгляды детей прожигают мне спину.

Интересно, какой реакции они ждут?

Для них-то понятно – он папуля, единственный и неповторимый и все прочее, а для меня «козлина бывший» – я его как переименовала в телефоне год назад, так ничего и не меняла.

Поворачиваюсь к ним лицом и пожимаю плечами.

– Неужели? Даже отложит свои дела ради кого-то другого? – не могу сдержать сарказм – он уже давно стал для меня больше чем просто защитным механизмом психики.

Я и есть сарказм. Во всяком случае, когда дело касается бывшего.

– Мамуль, – Лена морщится, – ну, ладно тебе…

– Мне? – перебиваю, изогнув бровь. – Мне – да, ладно. Твой праздник, и едет он к тебе. Надеюсь, ту вешалку, которая была вам репетитором он тоже захватит?

Лена морщится будто съедает лимон целиком. А то и два.

С Лизой – бывшим репетитором по английскому наших детей нас всех связывают пламенные и недолгие отношения.

Малолетка сумела вскружить голову моему мужу, и он ускакал к ней сверкая пятками, сединой в бороде и бесом, присосавшимся к ребру.

Ну, ускакал и ускакал.

Свое я уже отплакала.

Ночи, о которых никто, даже моя лучшая подруга Вика, не знает – в прошлом. Это те самые ночи, когда я выла от боли в подушку, грызла наволочку, скрежеща зубами и всячески страдала.

А потом вставала пораньше и ретушировала следы на лице тоннами косметики – чтобы никто, и в первую очередь он сам не поняли, как мне приходится нелегко.

– Об этом он ничего не говорил, а я не спрашивала, – отвечает Лена. – Он же не совсем ку-ку, чтобы так поступать, мам…

– О, да-а, – вновь не удерживаюсь от едкого восклицания и делаю глоток очень вкусной и полезной жижи, которая мне вместо завтрака.

– Ма, – вступает в разговор Сева, – ну вы же взрослые люди и все решили, не так ли?

Этот всегда был за то, чтобы сгладить углы и поддержать сестричку. Тут ничего удивительного.

– Да я абсолютно не против, что вы. Разве ж я могу препятствовать проявлениям отцовской любви…

Не успеваю договорить, как раздается звонок на мобильный – отчетливая раздражающая вибрация.

И телефон куда-то запропастился…

Бросаюсь на поиски.

Главное, вибрация слышна, а телефона нет.

Магия какая-то!

Ну, в такой-то денек, когда наш папочка года решил проявить отцовскую любовь ничего удивительного.

А уж если снег сейчас пойдет, так вообще все карты, как говорится, сойдутся.

Дети вскакивают со своих мест и принимаются мне помогать.

Что ни говори, а наше с мужем расставание пошло на пользу процессу их воспитания – они весь год у меня будто выстираны с лучшим кондиционером – нежные, шелковистые и покладистые.

Телефон конечно же находится за диваном – где еще ему быть?

Я поднимаю его и… застываю.

На экране высвечивается давно забытая надпись «козлина бывший».

Задумчиво командую детям заканчивать завтрак и не вздумать опаздывать в школу.

Звонок от Андрея – вполне ожидаем. В нем нет ничего удивительного.

Но почему уже меня дрожит палец, когда я собираюсь смахнуть по экрану?

А сердце разгоняется с бешенной скоростью.

Мы не разговаривали почти год – сразу после развода я оборвала связь.

Дети – взрослые и могут самостоятельно общаться с ним, для этого я не нужна.

Какое-то странное, раздражающее волнение поднимается в груди…

Будто незакрытый гештальт…

Беру трубку.

– Алло, – стараюсь произносить спокойно.

– Здравствуй, Татьяна, – его голос искрится самодовольством. – Рада меня слышать?

Татьяна

– Безумно, – отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Разговор с бывшим мужем, который подло изменил мне с репетитором наших детей, да еще и настроил их против меня в свое время дается не так просто, как мне хотелось бы.

Неужели мне на него еще не все равно? И боль не забыта?

А разве может преданная некогда женщина полностью забыть такое? Это вообще возможно?

Хотя-я-я… может кто-то и может.

Люди вообще разные.

Кто-то и на измену закрывает глаза и продолжает жить с изменщиком делая вид, что ничего не происходит.

А меня, например, даже сейчас трясет от одного звука его голоса по телефону.

– Что тебе нужно, Воронцов? – вздыхаю я.

– Да вот, решил позвонить тебе, убедиться, что ты не против моего приезда.

А голос-то какой самодовольный! Будто пять рублей нашел.

– Я против, но едешь ты не ко мне, а к дочери, поэтому я уж как-нибудь перетерплю.

– До сих пор обижаешься? – проникновенно задает вопрос.

– Нет, Воронцов, я на тебя не обижаюсь и не обижалась никогда. Не понимала – да. И до сих пор не понимаю, как ты мог предать нашу семью и меня… но ты взрослый мужик и сделал выбор. А я делаю свой.

– Это какой еще? – настораживается вдруг Андрей. – Неужто замуж собралась?

Вздыхаю и пропускаю его глупый вопрос мимо ушей.

– Я сделала выбор идти дальше и не фокусироваться на тех, кого презираю.

– На мне, значит? – угрожающе цедит он.

– Угу, ты догадливый. Поэтому если у тебя нет действительно серьезного вопроса, то… давай, в общем, пока.

– А что, куда-то торопишься что ли? С мужем поговорить пару минут нельзя? Мы месяцев девять не разговаривали.

– Одиннадцать, Воронцов, – вздыхаю я. – И тороплюсь я на работу – я мать-одиночка, если забыл. Мне семью обеспечивать надо.

– Кстати об этом, – довольно начинает он. – Тебе алиментов мало что ли?

– Мне всего хватает, и от тебя ничего не нужно. Своих детей я обеспечиваю сама…

– Это как это – сама? – вскипает он. – А я только хотел тебя порадовать повышенными алиментами! Это что за фокусы, Татьяна?

– Ты плати, то что должен и не переживай, а то аппетит испортится.

– Нет, я хочу знать куда идут мои деньги! – вопит Воронцов в трубку.

Закатываю глаза – ну зачем я взяла трубку?

Смотрю на часы – давно пора выходить. Я уже опаздываю на встречу.

На этот деловой завтрак я опаздывать никак не могу.

За прошедший год я сумела выстроить неплохой бизнес и прилично зарабатываю. Сама.

Нам с детьми на все хватает.

А те деньги, которые я получаю от бывшего мужа я аккуратно вношу на счета детей – вырастут, станут совершеннолетними и сами будут распоряжаться деньгами.

Войдут в жизнь со стартовым капиталом.

Я вообще работящая. И добрая. И красивая.

Только иногда во мне бывает взыграет капля ведьминской крови, и я становлюсь ужасно противной!

Вот и сейчас точно такой момент!

Нет, чтобы сказать бывшему мужу: так, мол, и так – твои деньги в сохранности, откладываю их детям на взрослую жизнь. Каждая копейка учтена и все такое.

Но нет! Его звонок раздувает угли моей ненависти, которые покрылись толстым слоем золы.

Сам виноват – нечего было начинать этот бесполезный разговор!

– Куда надо, туда и идут, – злорадно заявляю я. – Все, пока, Воронцов. Я опаздываю. У меня свидание.

Долю секунды я наслаждаюсь знакомым скрежетом зубов в трубке и звуками закипающего бывшего мужа, а потом бросаю трубку.

Про свидание – это был чистый экспромт.

Даже ругаю себя за него – не будь Андрей таким вспыльчивым, точно бы раскусил мою ложью.

Ну какие свидания в такую рань?

Но я рада этому маленькому штришку – теперь день у нас обоих начнется незабываемо и необычно.

Я встречу солнце, море и приятный бриз сверкающей улыбкой, а он… он пусть пыхтит скрипит зубами, когтями и чем хочет.

Его молоденькая пассия, в конце концов, пусть успокаивает.

Довольная собой, я хватаю легкий плащ и сумочку.

Детям, которые разинув рты и округлив глаза наблюдают за нашим разговором я командую:

– Рты захлопнули и марш в школу.

Я выбегаю из дома.

Настроение – просто супер!

Хоть и немного корю себя за такой розыгрыш бывшего.

Это же все равно, что слабого обидеть… Но, справедливости ради, он это заслуживает.

Пикаю брелком сигналки и прыгаю в свою машинку и срываюсь с места.

Эти завтраки – часть моего рабочего дня. Они проходят пару раз в неделю и являются чем-то вроде неформальных совещаний. Идея моего партнера – Романа Германова. Он мужчина вообще неординарный – вечно придумывает что-то особенное.

И, надо сказать, в бизнесе его идеи отлично работают.

Его идеи везде прекрасно работают, кроме одного – как он ни пытается со мной сблизиться, я держусь.

Не позволяю хорошим бизнесовым и межличностным отношениям перерасти во что-то большее.

Не до того мне сейчас.

Хотя Роман Владимирович бесспорно классный мужчина, внутри меня стоит какой-то блок.

Не отошла, не отогрелась еще после предательства Андрея, наверное.

Я мчу на деловой завтрак и прокручиваю темы предстоящих переговоров с коллегами и партнерами.

В мои упорядоченные деловые мысли нахально прется Андрей.

Вот же взбаламутил своим звонком.

Удивительно, конечно, но после того, как я кинула, он не перезванивает – не очень на него похоже. Неужели задумал какую-то пакость? С него станется.

Хотя что он может мне сделать? Находится-то больше, чем в тысяче километров от меня и появится только на выпускном Лены…

За этими мыслями дорога пролетает быстро.

Я успеваю в последнее мгновение – все уже расселись.

Плюхаюсь на стул рядом с Ларисой – директором по развитию.

– Опаздываешь, Танюша, – шепчет она.

Я отдуваюсь и только взмахиваю рукой.

Тут же, почти в след за мной ко всем выходит Германов.

Широко улыбается:

– Приветствую всех. Рад, что смогли присоединиться и разделить со мной это чудесное утро. Начать его я хотел с отличной новости. Я очень горжусь нашей с вами командой профессионалов и единомышленников, и потому особенно рад сообщить – у нас с вами пополнение! Прошу любить и жаловать – новый партнер холдинга…

Татьяна

Я хотела бы какую-нибудь интригу.

Чтобы после слов Романа Владимировича выскочил здоровенный такой накачанный молодой… м-м-м… стриптизер!

Но нет, я женщина приличная, хоть и одинокая – по стриптизерам не сохну, в малолеток не влюбляюсь.

Есть ли она вообще, эта самая любовь?

Кажется, миллион лет ни в кого не влюблялась и не чувствовала этих банальных бабочек в животе…

Но сегодня день совершенно заурядный и обычный – меркурий совсем не ретроградный, а значит не будет мне не интриги, ин молоденького намазанного маслом стриптизера.

К нам выходит ни кто иной, как… та-да-а-м!

Андрей «Козел бывший» Воронцов.

Я даже как-то совсем не удивляюсь.

Ну а как иначе? Его звонок меня подготовил в достаточной мере.

А я ведь знала, что пакость придумает.

Но он оказался быстрее – не только придумал, а уже и исполнил.

Становится трудно дышать – свежий морской воздух отдает толи гарью, толи гнилью…

В общем, чем-то таким, чем попахивают бывшие мужья-изменщики.

Смотрю на него, естественно, округлив глаза – куда уж без этого? Организм обязан отреагировать хоть как-то.

Хорошо хоть челюсть не упала – много чести больно.

Андрей скользит взглядом по столу, находит мои удивленные глаза и так злорадно сверкает своими глазенками, что мне хочется ни в чем себе не отказывать – встать, например, и надеть ему на голову какую-нибудь миску.

Но мне нельзя – я женщина строгая, деловая, с репутацией.

Окружающие не поймут и не оценят такого перформанса.

И сижу я, значит, как дура и пялюсь на бывшего. Подставляю, значит, всех преданных, униженных и обманутых женщин планеты.

А это очень нехорошо.

И спасает меня, кто бы мог подумать, обычная креветка!

Сосед по столику, глава департамента снабжения и логистики, шепотом просит меня передать канапе с креветками.

Это позволяет мне наконец оторвать взгляд от мужа и удовлетворить просьбу нашего снабжения.

Андрея встречают дежурные аплодисменты, и он проходит за один из соседних столиков и оказывается ровно напротив меня.

Так и сверлит взглядом.

Я ж его полностью игнорирую – словно и нет его вовсе.

Завтрак идет своим чередом. Только вот мне кусок в горло не лезет – кажется Андрей своим взглядом на мне дырку решил протереть.

Так и чувствую, как он пялится.

Он радоваться должен – его руководитель холдинга представил большому коллективу. Перед ним маячат неплохие перспективы бизнеса…

Знакомься, заводи контакты, налаживай связи.

Мне сын тут мой младший недавно сказал, что это нетворкингом называется.

Классное слово! В общем, Андрюша, нетворкингом занимайся, а не на меня пялься!

Еще и погода разгулялась – жарища с самого утра. Чувствую, как щеки у меня горят, а с моря, как на зло – ни дуновения свежего ветерка.

Кое как дожидаюсь перерыва и вскакиваю с места.

Хочу пойти освежиться немного и пройтись, привести голову в порядок.

Бросаю взгляд на столик напротив – Андрея уже не вижу.

Ну вот и прекрасно!

Наверное, занялся наконец полезным делом и хотя бы перестал прожигать меня глазищами.

Извиняюсь перед главой департамента снабжения за прерванный разговор о сложностях логистики из юго-восточной Азии и вылезаю из-за стола.

Чем хороши эти завтраки, что после небольшого перерыва наступает кофе-тайм, а потом мы все плавно вливаемся в рабочий день.

Обычно, он начинается лучше, чем любой другой – ну а как иначе-то после хорошего завтрака в компании с коллегами?

Но что-то мне подсказывает, что сегодняшний день станет исключением.

Не успеваю сделать и нескольких шагов, как сталкиваюсь с Андреем.

Он самодовольно ухмыляется и теребит браслет золотых часов.

Этот жест я хорошо знаю – он всегда так делает, когда волнуется. Не зря же мы столько лет были в браке?

– Здравствуй, Татьяна.

Выглядит он вполне себе.

Я предполагала (и даже в глубине души, признаюсь, надеялась) на другое.

Не буду врать – я много раз представляла эту нашу встречу через время.

Рисовала себе все примерно так: вот я иду, в дорогом стильном брючном костюме от Диор, в огромных солнцезащитных очках… на пальце блестит полоска золотого кольца с во-от таким бриллиантом!

И не нужно спрашивать откуда кольцо, кто его подарил и насколько все серьезно – мечта моя совершенно не про это же!

И мы сталкиваемся с Андреем.

Пусть это будут задворки «Пятерочки», например… И плевать, что я в таком шикарном наряде делала возле «Пятерочки»! Надо было и все!

Так вот, задворки где мусорные баки стоят. Туда только вынесли просрочку и там он – мой бывший.

Собирает себе просроченные йогурты, потому что на большее не способен.

Заросший свалявшейся бородой, в дранье и грязи…

А с ним обязательно та мерзкая любовница-разлучница – выбирает гнилую капусту или что-то вроде.

Вот как я представляла себе нашу встречу.

А не вот это вот все.

Во-первых, любовница-разлучница не подбирает гнилые овощи – уже непорядок.

Во-вторых, как это ни грустно и тяжело признавать, Андрей совсем не похож на опустившегося алкаша, который питается просроченными йогуртами.

Совсем даже наоборот – холеный такой, лоснящийся от довольства и достатка, в дорогом костюме…

Будто бы похудевший даже и немного подкачавшийся…

Словом, настроение у меня стремительно портится.

А, казалось бы, куда сильнее.

– Прекрасно выглядишь, Таня…

Ну что, девочки, привет!

Это я – ваша Таня. Рада вас видеть)

Это моя красавица дочь – Лена. У нее выпускной!

И мой младший сын – Сева. Уже совсем большой мужчина) Заметили как он возмужал?

А вот это уже мой бывший муж, тот кто записан в телефоне даже спустя год «козлина бывший». Вот уж кого я совсем не ждала в своей жизни.

А, чуть не забыла – зовут его Андрей))

Ну и на «десерт» - та самая его любовница, репетитор моих детей. Как считаете правильный ли сделал Андрюша выбор в свое время и… как долго потом кусал локти?))

Татьяна

У меня стальная воля.

Просто титановая.

Именно поэтому и только поэтому я натягиваю улыбку светской львицы (радуйся, Воронцов, что эта львица тебе голову не откусила!) и сдерживаю себя от страстного желания.

Да, я полна страсти, как только вижу бывшего перед собой: ноги становятся ватными, глаза щиплет, а сердце бьет та-ак сильно…

В общем, очень тяжело сдержать страстный порыв и не швырнуть в него огромное блюдо с креветками.

Андрея спасает мое человеколюбие – как же оставлю без любимого лакомства нашего главу департамента снабжения?

Я не настолько жестокая, и даже подлое предательство некогда любимого мужа не сделало мое сердце таким черствым.

– Воронцов, тебя в моей жизни становится слишком много, тебе не кажется?

Мимо нас ходят коллеги, от болтовни которых в обычное время нет отбоя.

Но сейчас все вдруг стали такими занятыми, и никто не прерывает нашу с Андреем беседу.

Запоминаю каждого, кто просто прошел мимо и не выручил меня – придумаю на досуге для вас страшную месть.

А пока приходится не просто терпеть присутствие бывшего мужа, но еще и его приближение.

Этот нахал делает шаг-другой вперед.

– Мне кажется, – он говорит медленно, как обожравшийся сметаны кот, – ты по мне жутко соскучилась.

И растягивает лживый рот в улыбке – явно косплеит какого-нибудь Антонио Бандероса или Брэда Питта…

Ох, бывшедорогой, я и цифр-то таких не знаю, насколько тебе до них далеко.

Все с той же милой улыбкой светской львицы негромко отвечаю:

– Сделаешь еще один шаг навстречу – дам пощечину. При всех. И уважением тут ты не будешь пользоваться больше никогда, ясно?

Андрей чуть отшатывается и бледнеет.

Брови черными стрелами взлетают вверх, а в глазах вспыхивает странный огонек.

Он реально думал, стоит ему появиться и я растаю?

Господи, да если так, то у него в голове мозгов даже меньше, чем у его недалекой любовницы!

– Какая ты страстная, Таня…

– Татьяна Алексеевна, – перебиваю его.

– Ой, не надо, – усмехается он с чувством превосходства. – Я выяснял – у вас принято обращение по имени, без отчества…

Вы посмотрите-ка какой предусмотрительный – все-то он разнюхал!

– Молодец какой, – хвалю его небрежно. – А теперь, дай пройти и… у меня будет одна просьба.

– Да? Говори, я посмотрю, чем могу помочь.

– Постарайся, пожалуйста, не разговаривать со мной и не подходи близко, хорошо?

С этими словами я прохожу мимо насупившегося Андрея.

Спиной чувствую его взгляд.

Прохожу мимо, и чувствую аромат дорогого парфюма.

Он бросается и хватает меня за руку выше локтя.

– Я тебе не разрешаю так со мной разговаривать, Таня, – шипит он.

Быстро размахиваюсь влепить ему пощечину – он, видимо, забыл, что я слов на ветер не бросаю.

Но Андрей ловко перехватывает мою руку и притягивает меня к себе.

– Отпусти, – тяжело дышу я.

От него исходит бешенный жар. Сверкающим взглядом скользит по моему лицу.

– А если… если не захочу отпускать?

Резким движением вырываюсь и отскакиваю от него на шаг.

Андрей наклоняет чуть голову, как бык, и расставляет широко ноги.

– Таня, год прошел. Может пора зарыть топор войны?

Складываю руки на груди и делаю шаг вперед:

– А я с тобой, Воронцов и не воевала. Ты для меня…

Специально делаю паузу.

Вижу, как напрягается жила на шее, и делаю еще один маленький шажок вперед.

– Ты для меня никто.

Резко разворачиваюсь.

И о чудо: из здания как раз выходит Антон Герасимов – один из заместителей генерального директора.

Спешу к нему, прежде чем Андрей вновь начнет распускать руки.

– Антон! – кричу, взмахнув рукой.

Ну что за манеры, Таня! Ты словно такси ловишь.

Но как это ни грубо, но Антон и есть что-то вроде такси – он должен увезти меня от назойливого бывшего мужа, который воспылал страстным вниманием.

По лицу Антона пробегает легкое удивление от моего требовательного жеста, но он останавливается и ждет меня.

Я слегка выдыхаю и спешу к нему.

С моря дует прохладный муссон… или бриз… или… в общем, с моря хоть и дует прохладный ветерок, но спина у меня уже вся мокрая.

Да и в целом, встреча с Воронцовым меня как-то изрядно выбила из колеи.

– Татьяна?

Антон вежливо дожидается меня и даже делает шаг вперед.

Дело в том, что я – занимаюсь ландшафтным дизайном, а он – закупками какого-то спец оборудования в Европе и Америке, я даже не знаю какого.

Наши профессиональные пути пересекаются разве, что во время таких вот завтраков.

И все.

Тем для разговора – ну о погоде, да о креветках, может быть.

И то – может он вегетарианец. Они в совете директоров через одного то сыроеды, то вегетарианцы, то еще кто-нибудь уникальный и особенный.

Антон, смотрит на меня поверх своих модных дизайнерских очечков и справедливо ждет начала разговора.

Быстро оборачиваюсь – Андрей просто прожигает дыру в моей спине своим тяжелым взглядом.

Вот прилип, интересно, так и будет за мной таскаться?

– Вы что-то хотели, Татьяна? – вежливо напоминает о себе Антон.

Так, Таня, соберись – ты же королева, а королеве не пристало что-то объяснять.

Королевой пристало только восхищаться!

– Антон, – небрежным движением поправляю светлый локон, – эти завтраки – просто гениальное решение Романа, вы не находите?

И обворожительно улыбаюсь.

В глаза Антона к удивлению примешивается капелька интереса – уже хорошо. Есть результат.

– Согласен с вами.

– Это выводит тимбилдинг на новый уровень…

А от взгляда Андрея аж между лопатками уже чешется!

– Мы с вами, Антон, так мало пересекаемся профессионально, так что нам просто необходимо использовать такие вот возможности и пообщаться.

Скулы Антона едва заметно начинают рдеть – значит в цель я попадаю.

– Это отличная идея, Татьяна. Давайте я провожу вас к столику?

Я подаю ему руку и даже мимолетным взглядом не удостаиваю Андрея.

Ведь я прекрасно знаю, что от этого он взбесится еще больше…

Татьяна

Антон галантно провожает меня, рассказывая о сложностях закупки турбодетандерных агрегатов.

Слава богам, я не задаю никаких уточняющих вопросов – что же это за штуки такие, название которых не выговоришь, не сломав язык.

У меня и так непростое утро – удар за ударом. Не хватало, чтобы голова вообще от напряжения лопнула.

Однако, даже такой мимолетный разговор я успеваю обернуть себе на пользу.

И я сейчас не о налитых кровью глазах бывшего мужа, на которого мне плевать с высокой колокольни.

С разговора об этих неведомых агрегатах мы неожиданно перескакиваем на холодильные камеры, и вообще на системы климат контроля.

А я давно вынашиваю мысль о расширении питомника растений и создании комплекса оранжерей.

Весь прошедший год я впахивала как ломовая лошадь – это был мой способ справиться со стрессом после измены и развода.

Да-да, я прекрасно понимаю, что лучшим лекарством стал бы роскошный жгучий высоченный какой-нибудь брюнет, с широченным плечами, кубиками пресса и белоснежной улыбкой.

И всем-всем прочим таким идеальным до предела – ну как в кино нам рисуют мужчин. И лет двадцати пяти. Ну, может, двадцати семи…

Но…

Это не для меня.

И дело не в том, что я превратилась в неухоженную бабенцию, по которой безразлично скользят взглядами мужчины, а женщины поглядывают с высокомерной жалостью.

Отнюдь! Я круто так схуднула – и не только из-за стресса. Работала много, но и на спортзал время находила.

Регулярно посещаю косметолога, пью кучу разных витаминов и вообще правильно питаюсь.

И это дает свой классный эффект.

В общем, всем рекомендую. В смысле, не пережить измену и развод после двадцати лет брака, а заниматься спортом, есть правильную еду и любить себя.

Знаю точно – это придает нам-женщинам блеск.

Словом, я прям ударилась в работу, а мужчин, которые пытались за мной ухаживать держала (и держу!) на расстоянии – ну не до этого мне.

Тем более, что работы было просто непаханое поле. Шутка ли – создание рекреационного комплекса меньше чем за год от проектирования до разворачивания полномасштабной стройки!

Это меня здорово прокачало в профессиональном плане, а мой маленький бизнес по поставкам разных растений – по оборотам и направлениям.

Так, чуть меньше чем за год я здорово расширила и развила бизнес, и не планирую останавливаться.

А здесь, на черноморском побережье я, по личному настойчивому приглашению Германова Романа Владимировича, занимаюсь все тем же ландшафтным дизайном, но в еще больших объемах.

И что для меня важно – на правах партнера, а не наемного работника.

Я попробовала на вкус, каково это быть независимой и успешной, и больше не собираюсь подчиняться никакому мужчине, будь он хоть трижды генеральный директор большой-большой компании.

О том, что частенько плачу ночами и вою в подушку от одиночества и боли, я скромно умолчу – зачем портить идеальную картинку?

Словом, мы с Антоном договариваемся устроить деловой обед и обсудить мои идеи по оранжереям.

Он оказывается очень интересным собеседником и крайне проницательным – не зря занимает такой высокий пост в таком молодом возрасте.

Антон сразу зрит в корень – понимает примерные перспективы оранжерей для моего бизнеса, в частности, и для всего холдинга, а также то, что, проводив меня и договорившись о встрече, можно тактично оставить меня.

Какое чудо общаться с умным мужчиной.

Не то, что Андрей, который постоянно сверлит меня своим взглядом стоит мне с кем-то заговорить.

Вскидываю запястье и смотрю на часы – сегодня завтрак что-то затягивается и грозит перерасти в обед.

Может кому-то и нравится проводить рабочий день за обеденным столом, но у меня дел – просто миллион, и бизнес требует моего внимания.

Роман постукивает вилкой по бокалу, привлекая общее внимание.

– Сегодня чудесное начало отличного дня, – откашлявшись начинает Роман.

Он скользит взглядом по рядам сотрудников и партнеров и, на мгновение задерживает взгляд на мне – он как раз из тех мужчин кого я держу на расстоянии.

Хотя знаки внимания он мне оказывает регулярно.

– И я верю, что мы сможем сделать его еще лучше…

Едва сдерживаю зевоту – на мотивационной части меня все время тянет зевать. Ничего не могу с собой поделать.

Может быть, просто потому что мне это не интересно, ведь я прекрасно замотивирована на результат?

Я одинокая женщина с двумя детьми. Обоим высшее надо, да и вообще – помочь по жизни.

А мне никто в рот не положит – все сама-сама.

– Сегодня я хотел бы поделиться со всеми вами важной новостью, – продолжает он торжественно.

Воцаряется тишина.

Даже грузный любитель креветок перестает жевать.

Только пчелы перелетают с одного розового куста на другой неуважительно жужжа…

– Мы получаем от федерального центра субсидию и контракт на практически двойное расширение, – выждав необходимую паузу произносит Германов. – С чем вас всех и поздравляю!

Воздух взрывается аплодисментами.

Роман сияет как начищенный медный таз.

Ну еще бы – денег он с этого заработает гораздо больше.

Да и что скрывать – я тоже рада.

Впереди новые вершины и широкие горизонты.

Роман делает жест рукой и просит еще немного подождать.

– Для реализации этого направления создается отдельная команда под руководством Воронцова Андрея, – и широким жестом он указывает на моего бывшего муженька.

Который улыбается будто в лотерею выиграл, и тоже сияет так, что они с Роман могут солнечные лучи друг в друга отражать.

На моем лице застывает вежливая улыбка, когда Андрей бросает на меня полный самодовольства взгляд.

А мне-то что?

Думает, меня корежить от зависти будет? Да-а пря-ям!

Мне на твои успехи, Андрюшенька, как и на неудачи – в-се рав-но!

Могу только порадоваться немного, но, как говориться, не от чистого сердца.

– Участников новой команды я сегодня в три жду на расширенное совещание в офисе. Уведомления будут разосланы каждому персонально…

И не успевает он договорить, как я чувствую мерзкую вибрацию мобильного в кармане.

Мерзкую, потому что в душе у меня возникает ужасное предчувствие, а я ошибаюсь очень редко…

Татьяна

Ну, так и есть!

Достав телефон из кармана, вижу корпоративное уведомление.

Уже на предпросмотре: «… просим вас пребыть для совещания в офис номер…»

Да-да-да, все уже понятно.

Сижу и кусок в горло не лезет.

Неужели такое бывает в реальной жизни?

Могут ли люди так столкнуться?

Происходящее все больше напоминает мыльную оперу.

Он – подлец, она – хорошая. Судьба их сталкивает на работе, они преодолевают сложности и недопонимание и… та-да-м-с! Воссоединение!

Поднимаю глаза на Андрея, который с самодовольным видом что-то вещает для публики.

И от сюжета, который я себе сейчас набросала меня просто выворачивает.

Ну уж нет, на такое я точно не соглашусь.

Ни за какие деньги мира!

Сердце глухо бухает в груди от нарастающего раздражения.

Ну и денечек намечается.

За этим глухим стуком даже не слушаю выступления Андрея.

Да и что для меня там может быть интересного? Он, наверное, делится мудростью, как изменить жене, а потом еще и напакостить ей после развода.

Потому «пакостить» – это вообще самое безобидное слово, которое можно использовать в данном случае.

Будто он не знал, что я сотрудничаю с этим холдингом.

Сюрприз, значит, решил устроить?

Пальцы дрожат от гнева, а в голове невообразимый сумбур.

В мой тщательно выстраиваемый гармоничный мирок врывается сумасшедший ураган.

Мысли бьются лихорадочно, словно пойманные рыбки в ведерке рыбака.

Надо что-то делать, но что? Ответа на этот вопрос нет.

Одно понятно точно – я безропотно терпеть такое отношение не буду.

И тут я, неожиданно для всех, но не для себя, поднимаюсь с места.

–…вместе создадим настоящую команду профессионалов, – доносится до меня обрыв воодушевляющей речи Андрея.

Все глаза устремляются на меня.

Он тоже смотрит с интересом, и в его глазах вспыхивает огонек.

– А вот и Татьяна, – зачем-то представляет он меня присутствующим, с большинством из которых я так или иначе знакома. – Ее профессионализм будет просто незаменим при реализации этого проекта…

Под всеобщими взглядами я чуть краснею, но нисколько не тушуюсь.

Вбираюсь из-за столика.

– Может быть хотите сказать пару слов? – игриво изгибает бровь Андрей.

Он что, считает себя ведущим на вручении Оскара или что? Или мы тут все собрались не на рабочий завтрак, а чтобы чествовать его присоединение к нашему холдингу?

Не много ли ты на себя берешь?

Мне жалко даже скупой, сухой, безжизненной и самой-пресамой формальной улыбочки ему в ответ.

Да что уж говорить – он у меня и снега зимой не допросится.

– Выходите, пожалуйста, сюда, – не унимается Андрей и мурлычит, как кот, обожравшийся сметаны. – Не нужно стесняться…

Все смотрят на меня. А я смотрю на него и… просто, молча отрицательно качаю головой.

Второй раз вокруг повисает тишина.

Напряжение нарастает.

Я вообще собиралась просто поговорить с генеральным – Романом, обо всей этой затее, которая мне совсем не по душе.

Но настойчивое внимание Андрея… У меня будто ноги прилипают к полу, а на лице застывает восковая маска.

Андрею становится неловко – вижу это по глазам.

Игривый огонек в них сменяется затаенным, запрятанным пока еще довольно глубок страхом.

Ничего, дорогой, готовься – то ли еще будет впереди.

Его губы разъезжаются в натянутой ухмылочке, он оборачивается ко всем и проводит рукой – словно извиняется за меня.

– Я все же настаиваю, Татьяна, – в голосе звенит лед.

И в этот момент мне становится его почти жалко – весь из себя серьезный, бизнесмен и руководитель… и на первом же публичном выступлении такой конфуз.

Ну ладно, про «почти жалко» я, конечно же, немного преувеличила.

Ничуть мне его не жалко.

Для него полезно будет получить щелчок по носу – слишком уж самодовольный спесивый. Думает, тут перед ним стелиться начнут, ага щаззз.

Но есть у меня одно правило… Даже не правило, а жизненное кредо что ли – если подлец изменщик и предатель хлебает неприятности ложкой – не ленись подать ему черпак.

И в ответ на его настойчивость я киваю.

Вижу, как он преждевременно выдыхает и не осознает, что я как раз и несу ему тот самый черпак.

Кушайте, не обляпайтесь, как говорится.

Выхожу к нему и встаю рядом.

Несколько десятков пар глаз самых серьезный людей нашего холдинга перескакивают с меня на него и обратно.

Даже ничего не подозревающий Роман сидит и со спокойной улыбкой смотрит на меня.

– Коллеги, добрый день, – начинаю я свое импровизированное выступление. – Я не планировала рать слово, и поговорить наедине с Романом, – киваю в сторону генерального. – Но раз уж вы, Андрей, настаиваете…

Андрей еще не понимает, что происходит, но чутье у него какое-никакое есть. И он начинает подозревать что-то неладное и буквально прожигает меня взглядом.

Тут уж смотри, не смотри, а виноват сам – спровоцировал.

– Пара слов о сотрудничестве? Да легко! Знаете, есть такое мнение касаемо бизнеса и семейных отношений… – Андрей бледнеет.

– Эти два понятия во многом похожи: и бизнес, и семью нужно строить. Работать над этим.

Пока лицо Андрея вытягивается от удивления, коллеги слушают меня внимательно и даже кивают, соглашаясь.

– И в бизнесе, как и в семье очень ценно межличностное доверие. Уверенность в партнере. Четкое понимание, что он не предаст в трудную минуту и не оставит в одиночестве…

Андрея буквально корежит: побледнел весь, покрылся блестяще испариной, а лицо перекосило. Вот таким он мне нравится куда больше – ведь любо-дорого смотреть же, ну!

– Делать бизнес с подлецами и предателями – очень серьезный, критический риск. Именно поэтому, я не буду работать в одной команде с Андреем.

Ставлю точку.

Резко разворачиваюсь и иду прочь.

Андрей же, разинув рот от удивления, остается продолжать свое выступление…

Андрей

Светлые с золотистым отливом волосы Татьяны взмывают вверх, блестят на солнце расплавленным золотом и осыпаются водопадом.

Она уходит, не оборачиваясь и не глядя ни на кого.

Я остаюсь в одиночестве.

И в ярости, которая клокочет внутри, как вулкан перед извержением.

Черт! Но как же она хороша!

Отмечаю это невольно и тут же обругиваю сам себя.

Она поставила тебя в дурацкое положение, причем не в первый раз, а ты восторгаешься, где твое мужское достоинство, Воронцов?

Молчаливые взгляды провожают эффектно удаляющуюся Татьяну, и это дает мне секунду передышки.

Благодаря Тане я оказываюсь в полной жэ… Первое знакомство с коллективом, первое публичное выступление и такой подарочек.

Ну, спасибо тебе! Этого я точно не забуду!

Но выкручиваться как-то надо.

Если я сейчас не переведу все в шутку и как-то не разрулю ситуацию, то… даже думать о таком не хочется – можно будет собирать манатки и валить.

Здесь мне работать не дадут.

Развожу в сторону руки и натянуто посмеиваюсь:

– Ох, уж эти женщины, ха-ха, да? Мужчины меня, я думаю, поймут.

Это я так к аудитории обращаюсь и тут же чувствую себя, блин, стендапером каким-то недоделанным – все продолжают жевать с умными лицами, и никто не встречается со мной взглядом.

– Все мы знаем способность женщин преувеличивать и драматизировать, и это не слишком хорошо в бизнесе. Именно для этого во главе чего-то действительно прорывного должен стоять мужчина, не правда ли?

Мне отвечает только тихое бряцанье вилок о тарелки.

Блин, ну сколько можно жрать-то?

Чувствую, как лоб покрывается испариной, но улыбку все еще держу.

И предпринимаю еще одну попытку сгладить ситуацию:

– Вот что значит один незакрытый гештальт, – усмехаюсь я. – Проблем может доставить всем. Но я вас всех прошу простить Татьяну за ее несколько поспешный и эмоциональный врыв. Мы его обсудим и решим, уверяю вас…

И сразу сворачиваю на узкопрофессиональную тему: проектирование, строительство, говорю, как мы всех порвем и как заработаем больше всех денег.

Ну и построим, конечно, же самый крутой комплекс – иностранцы обзавидуются, а туристы будут плакать от умиления и счастья.

Вообще, болтать я мастер, но в этот раз весь остаток моего выступления меня не оставляет тяжелое неприятное чувство.

Боковым зрением вижу, что Роман Германов – в данный момент, формально, мой старший партнер, а по факту – работодатель, бросает на меня странные не самые дружелюбные взгляды.

И что он так взъелся?

Ну, Таня, если из-за твоего долбанного экспромта!

И ведь не скажешь, что я не предполагал такого развития событий!

Знал ведь, что она может выкинуть что-то такое!

Старался как мог прощупать ее настрой, задобрить, да времени, видимо, не хватило.

Как-то мне не свезло – или меркурий этот бабский не в том секторе или ей вожжа под хвост угодила… Иначе не представляю, почему она до сих пор брызжет ядом.

Год уже прошел, как мы почти не общаемся…

– Спасибо, Андрей!

Роман поднимается со своего места и прерывает, к моему великому облегчению, выступление.

– С членами команды мы обсудим детальнее и предметнее, как я и говорил, на совещании в три.

Я маленько выдыхаю – ощущение такое, будто спустился с эшафота!

Сажусь за стол и делаю большой глоток воды…

Тьфу, блин, теплая!

Все сегодня как-то насмарку идет.

И хоть время ранее утро (ну почти раннее!) я бы уже предпочел вместо воды что-то покрепче – снять напряжение.

Роман на фоне говорит еще о каких-то там горизонтах и свершениях, благодарит всех и дает команду закончить мероприятие.

А передо мной простой горизонт – удержаться сейчас в партнерах холдинга, потому что судя по его взглядам, информация выданная Татьяной пищу для размышления все-таки даст.

Одна надежда, что Германов: а – хороший бизнесмен и не поведется на треп женщины и бэ – что он просто нормальный мужик.

Кольца на пальце я у него не видел, так что вполне вероятно он такой же, как и я.

Коллеги начинают неторопливо покидать столы и расходиться.

Нормальное такое начало рабочего дня тут принято – покормили отпуза, да еще и шоу показали со мной, блин, в главной роли.

Осталось поспать немножко и можно домой идти…

Но при всей своей внутренней саркастичности и скептицизме, компании Германова из года в год показывают уверенный рост, а это говорит лучше любых слов.

Так что не мне, у которого собственный бизнес дышит на ладан, критиковать.

–– Андрей, – обращается ко мне Германов. – Давай в сразу в офис, хорошо? Я с тобой поговорить хотел…

Желудок неприятно сжимается.

Ну еще бы – все покушали-попили, а у меня куска во рту не было со вчерашнего дня.

Сначала за Татьяной бегал – хотел понять можно ли рассчитывать на ее поддержку, потом выступление это… а теперь надо в офис мчать.

Ладно, это все ерунда – потерплю. Я ж мужик.

Киваю Роману и натягиваю улыбку:

– Конечно! Уже выезжаю.

Он кивает в ответ, но прежней благожелательности от него я больше не чувствую.

Официанты быстро убирают со столов и еды почти не остается.

Живот выводит уже голодные трели.

Быстро иду к парковке, но по пути торможу парнишку-официанта.

Его телега завалена блюдами накрытыми этой блестящей поварской штуковиной, забыл как она называется, но она не мешает распространяться манящим запахам.

Кажется я их чувствую не носом, а животом – так жрать хочется.

– Погоди, – говорю и снимаю штуковину.

Зрелище не слишком аппетитное – вперемешку тарелки с закусками, канапе и чем-то еще. Свалилось и частично перемешалось.

Блин, но жрать-то хочется!

И если бы не Таня со своими обидками, мы бы спокойно выступили, и я бы еще успел поесть.

Ей-то хорошо – она себе ни в чем не отказывала!

Под недоуменный взгляд официанта хватаю несколько мятых бутеров и рявкая:

– Жрать-то хочется!

И спешу к машине, предчувствуя, впереди не самый приятный разговор…

Андрей

Прыгаю в машину, закидываю на ходу один из бутеров и завожу мотор.

Жую, кривясь – что-то какие-то они на вкус не очень…

Но голод, не тетка, так что деваться некуда.

Лечу к офису на всех порах. Трафик на дорогах – сумасшедший, но я уверено управляю автомобилем и думаю.

А подумать мне есть над чем.

Хоть голова немного и плывет от усталости: я прилетел только ночью, вернее, рано утром.

До этого финальные переговоры, на которых я буквально сумел выгрызть сотрудничество с Германовым.

– Ты молодец, Андрей, – негромко говорю я сам себе. – Молодец.

Это партнерство придаст новый импульс моей компании, которую за последний год сумели оттеснить и выдавить конкуренты.

– Ты борец, – твержу, как мантру. – Борец! Еще посмотрим кто кого.

Есть такая поговорка: пришла беда, отворяй ворота.

Так вот весь прошлый год я только и делал, что отворял эти самые ворота.

Они и не закрывались, блин.

Неудачи прям как из рога изобилия сыпались, и не только по работе.

Чего стоит только несостоявшаяся беременность дочери? Да меня тогда чуть инфаркт не хватил.

Еще хорошо, что не успел голову этому козлу – несостоявшемуся папаше оторвать, а то бы шил сейчас телогрейки где-нибудь в местах не столь отдаленных.

Хмурюсь, вспоминая прошлогодние события.

Или все началось раньше?

Да какая разница! Главное, что жизнь моя стала сыпаться как карточный домик.

И со сверхзвуковой скоростью.

А потом еще и Лиза огорошила меня беременностью… Мы с Таней к тому времени уже совсем мало общались и почти не пересекались – решили развестись полюбовно.

Так что она об этой истории даже не знает…

В груди аж холодок нарастает от мысли, как она отреагировала бы знай об этом.

Она и так не слишком-то обрадовалась, когда услышала меня по телефону сегодня… а на встрече за этим завтраком долбанным вообще почти все сумела уничтожить.

Все то, что я так долго и кропотливо выстраивал с Германовым.

Черт! Ну надо же ей такое ляпнуть при всех… и ладно при всех – при нем!

Теперь придется как-то выкручиваться, объясняться и, что меня бесит больше всего – оправдываться.

Я взрослый мужик, бизнесмен, состоявшийся… и должен с какого-то объяснять почему и как мы развелись.

Мой живот согласен со мной во всем и выдает громкую возмущенную трель.

Бутеры еще эти… кормят непойми чем!

Но второй я все-таки закидываю. Может я пожалею об этом, но он слишком аппетитно пахнет, да и лежит рядом.

Почему-то в голове возникает неприятная мыслишка: у тебя, Андрей, не только с бутербродом так.

Лиза, например, была для тебя в какой-то степени также легко доступна и…

Машу рукой – что уж было, то было.

Я не из тех, кто занимается самокопанием.

Когда я подъезжаю к офису, машины Германова еще нет.

Удовлетворенно хмыкаю – люблю быть первым.

Но мой триумф не долог – кишечник начинает бурлить и бурление это совсем не здоровое.

Бледнею.

И в этот момент мягко подкатывает мерс Германова.

– О, Андрей, ты уже тут? Ну пойдем, поговорим.

Я стискиваю зубы, потому что брожение от чертовых бутербродов только нарастает.

Поднимаемся на последний этаж роскошного бизнес-центра.

Громадина из стекла и стали словно взмывает вверх, разрезая небеса.

Проходим в кабинет Германова, и у меня невольно отвисает челюсть: кабинет просто шикарный.

Огромный. Светлый. Сказать, что панорамные окна во всю стену – не сказать ничего!

Офигительный кабинет.

Здоровенный стол, как монумент возвышается в центре.

Обстановка крайне минималистичная – такое я уважаю. Никакой шелухи. Никакого мусора.

– Присаживайся, Андрей, – кивает Германов на кресло за столом для совещаний.

Сам садится напротив.

Это хорошо – не ставит себя выше. Не играет в начальника, хотя, по справедливости, я все-таки младший партнер.

Да и то, вишу на волоске.

– Это что был за перфоманс?

Смотрит на меня спокойно, но взгляд тяжелый.

Будь на моем месте кто послабее – тут же отвел бы взгляд.

Но не я.

Я действую непредсказуемо – в этом моя сила.

Разваливаюсь в кресле и спокойно усмехаюсь:

– Да, Татьяна что-то… не с той ноги что ли встала сегодня…

И мой внешний вид, несомненно, пошел бы мне в плюс, если бы не чертовы бутеры в животе.

Громкое урчание, кажется, сотрясает, кабинет.

Аж великолепные окна дрожат.

А бледное, покрытое влагой лицо не придает уверенности виду.

– Андрей, – Германов не ведется на это, – ты знаешь, о чем я.

Мой вздох прерывается, потому что мне приходится задержать дыхание – живот просто скручивает от острой боли.

– Мы в разводе, Ром. Год назад развелись. Она, видимо, еще не приняла это до конца…

– Год назад, – Роман задумчиво откидывается назад, поскрипывая креслом. – Очень интересно.

Он о чем-то задумывается на несколько секунд и замолкает.

Я не хочу прерывать его размышлений, потому что сейчас сфокусирован на приступе диареи, которая несомненно меня настигает после этих чертовых бутербродов, на этом чертовом завтраке.

Вот только стоило встретиться с ней, как все опять пошло наперекосяк!

Хотя и так все валится не первый месяц.

– И что делать будем? – вырывает меня из задумчивости Германов. – Мы с тобой законтрактовались, процессы начаты, транши пошли в дело, а техника в пути…

– Ром, не вижу проблемы…

– А я вижу, – жестко прерывает он меня. – И целых две.

Сверлит меня взглядом.

– Первая, в ее словах есть резон – можно ли вести с тобой бизнес, и вторая – если мы продолжаем наши дела, как уговорить Татьяну работать с тобой? Мы с тобой договаривались под конкретный проект, под конкретные сроки.

Постукивает ногтями по столу.

– И она – на данном этапе ключевой человек в этом проекте. Без нее тебе никак…

– Роман, послушай, с Татьяной я все решу. Она сейчас взбрыкнула – женщина, гормоны, сам понимаешь… Сейчас она остынет, и мы поговорим…

В глазах Германова мелькает что-то странное – только на миг, но я успеваю заметить.

– А если вы сейчас начнете мне тут разборки бывших устраивать? Один захочет другого вернуть… Ну, например, ты… И все… вся работа насмарку, а я неси убытки.

В самом конце он все-таки опускает глаза на стол, и тут же поднимает.

Это меня настораживает. Тревожный звоночек играет в голове, но живот крутит так, что хоть волком вой.

Крупные капли пота стекают уже по вискам.

– Да нет, Роман. Это исключено. Татьяна меня в жизни не простит… А вот наладить рабочие нормальные отношения – я смогу. Гарантирую. Мне только нужно с ней поговорить спокойно и все…

Роман откидывается в кресле. В глазах его поблескивает надежда.

Ну еще бы, только все на грани провала, как я гарантирую, что все будет хорошо.

Что ни говори, а успокаивать и вселять веру в людей я умею.

– Ну, давай тогда, Андрей, действуй.

Я подрываюсь с кресла быстрее пули.

Теперь дело за малым – убедить и успокоить Татьяну…

Андрей

Татьяна сильно изменилась за прошедшее время.

Это я начал замечать еще перед нашим окончательным разрывом – ощущение было таким же, как если на угли в костер, уже покрывшиеся пеплом, вдруг сильно дунет ветер.

Они разгораются с новой силой, и даже может вспыхнуть пламя.

Вот и Таня была такой же…

А сейчас – еще хуже!

И лучше одновременно.

Она реально, как пламя – светит, но может и больно-пребольно укусить.

Но все равно я сумею приболтать ее.

Просто моя уверенность слегка поколебалась… Ну, может, это потребует чуть больше сил и терпения, чем я думал…

Она же все-таки женщина. Да еще и моя.

Хоть и бывшая.

Это значит, что знаю я ее лучше, чем она сама может предполагать.

Моя размышления прерывает такая острая резь в кишечнике, словно туда стекла насыпали и взболтали.

Слушай, Андрюх, если мы что-то не предпримем и в самое ближайшее время, то до уговоров дело просто не дойдет… Остаток дня мне придется провести в персональной комнате для совещаний.

А это очень плохо – ведь дел у меня просто невпроворот.

Блин, Андрей, ты мужик или портянка? Взял себя в руки и давай работать!

Времени и возможностей для слабости у меня просто нет.

Этот проект меня нужен как воздух. Это сотрудничество – тоже.

И если между успехом и мной стоит такое препятствие, как Татьяна, то выход только один!

Вперед, накинуться, покорить, взять!

Стискиваю зубы и иду по коридору искать ее кабинет.

Глаза горят, желваки напряжены.

Но через несколько шагов негодующее урчание живота заставляет меня просто согнуться.

И даже задержать дыхание от напряжения.

Хватаюсь рукой за стену и медленно выпрямляюсь, когда чуть отпускает.

Нет, так целый день я продержаться не смогу.

Надо же, в первый день умудриться отравиться бутербродами! Везение – максимальный уровень.

Бегу к лифтам. Тыкаю в кнопку и молюсь, чтобы лифт скорее приехал.

До совещания еще около трех часов, и я успею сгонять в аптеку, вернуться и спокойно поговорить с Таней.

Пока спускаюсь вниз, нахожу даже положительные моменты во всем том (да-да, это удивительно, но у меня получается!).

Татьяна как раз маленько остынет. Эмоции утихнут. Всплеск гормонов прекратится.

Мне все даже на руку – сунься я к ней сейчас, она, пожалуй, и огрела бы меня чем-нибудь, а так… небольшая пауза только на пользу.

Ни один бегун африканского происхождения не мог бы со мной состязаться в этом стремительно забеге через холл к машине.

Были бы здесь представители книги рекордов – я бы точно вошел в историю.

Но я бегу как раз чтобы не войти в историю – не хочется остаться в памяти потомков, как топ-менеджер, который обделался в первый же день. В прямом смысле.

Не обращаю внимания на удивленные взгляды сотрудников – пролетаю через холл, запрыгиваю в машину и бью по газам.

Лечу к ближайшей аптеке – бледный, вспотевший и… на удивление не злой.

Черт, да я даже понимаю Татьяну – сам бы я еще жестче выступил, окажись на ее месте.

А ее стойкость и принципиальность не могу не вызывать уважения.

Но дело такое, что препятствия и неудачи меня только больше распаляют и заставляют упорно добиваться цели.

С визгом торможу у ближайшей аптеки и скупаю все противодиарейные препараты, которые есть.

К этому добавляю пачку активированного угля – чтобы наверняка.

На глазах у изумленного фармацевта поедаю все, а потом закидываю еще и пригоршню таблеток угля.

Да, это что называется – непростые времена, требуют непростых решений. Мой организм мне спасибо не скажет за такое экспресс лечение, но выбора нет.

Только с углем во рту я понимаю, что воды то я не купил.

Благо что, фармацевт все стоит, выпучив на меня глаза от удивления.

Мы смотрим друг на друга – сейчас мы чем-то же похожи. Я мог бы и посмеяться, глядя на такое со стороны… жаль только, что я непосредственный участник.

Она понимает меня без слов – ведь мой рот набит углем, который я не в силах проглотить без воды.

Она достает бутылочку воды и протягивает мне.

Сворачиваю голову бутылке и с наслаждением вливаю в себя воду.

– Вы моя спасительница, – улыбаюсь я. – Премного благодарен.

Не знаю как потом, но ударная доза препаратов благотворно влияет на мой несчастный живот.

И настроение у меня стремительно прет вверх.

Возвращаюсь в бизнес-центр и узнаю у администратора, где кабинет Татьяны.

Направляюсь прямиком к ней. Настрой боевой, уверенность – на высоте.

Она просто не может мне отказать.

Дверь ее кабинета встречает меня позолоченной табличкой:

«Коротаева Татьяна Алексеевна»

Насмешливо поблескивает позолотой – будто смеется.

Она все-таки сменила фамилию. Не могу адекватно объяснить почему для меня это важно, но триггерит – просто пипец.

Стучу – мои твердые удары разносятся в тишине коридора, и тут же открываю дверь.

Кабинет у Татьяны шикарный и очень похож стилем на кабинет Германова, только меньше: тот же минимализм, огромные панорамные окна… ничего лишнего.

Такая схожесть меня почему-то неприятно колет, хотя я сразу же и стараюсь отмахнуться – может у них так принято, или дань уважения самому большому начальнику – делать кабинет в его стиле.

Неприятненький осадок все равно остается – словно уголь не до конца смыт водой.

На столе кроме тонкого монитора и нескольких папок с бумагами большая настольная фотография.

И у окна стоит здоровенное растение – то ли цветок, то ли пальма, то ли не пойми что.

Я в этих растениях никогда не разбирался, а вот Таня наоборот – всегда их любила…

– Ты что здесь делаешь? – встречает меня не слишком приветливо Таня, отрываясь от монитора.

– Присесть не пригласишь?

Повисает тишина. Слышно даже, как неторопливо гудит системный блок ее компьютера.

Чуть приглушенный свет из окна падает на Татьяну, подсвечивая ее силуэт и поблескивая в волосах.

Она изменила прическу и… это ей идет – как-то помолодела что ли.

В светлых глазах – нерастаявший лед…

– Нет, – разрезает тишину ее звонкий голос.

Усмехаюсь.

Прохожу вперед и отодвигаю кресло. Усаживаюсь.

Татьяна молча наблюдает за мной.

Я с ухмылочкой смотрю на нее.

– Танюша, ведь это не профессионально.

– Я тебе не Танюша. И все сказала уже за завтраком… Андрюша.

Ее непоколебимая холодность меня немного обескураживает – ни о каком успокоении гормонов и речи не идет.

Может ей нужно больше времени?

Откидываюсь назад.

Мысли лихорадочно мечутся в голове.

Смотрю на невозмутимо непроницаемое лицо Татьяны – на нем ни один мускул не движется. Ничто не выдает ни волнения, ни переживания…

Конечно, что ей волноваться больно-то? Это я в положении просящего.

И это положение меня ой как не устраивает.

Как же к ней подступиться-то?

Решаю идти ва-банк:

– У меня к тебе деловое предложение, Татьян. Да, я знаю, наши… эм… личные отношения были и есть непростые, но сейчас речь только о бизнесе. В предстоящем проекте мы – одни из ключевых фигур, не так ли?

Ее лицо не выражает ни малейшей заинтересованности, но других идей у меня все равно нет.

– Для меня это отличная возможность поправить свои дела и вновь оседлать удачу. Я такую возможность упустить не могу. Мой бизнес переживает сложности.

Добавляю проникновенно:

– Большие сложности, Тань. Именно поэтому для меня так важно реализовать здесь все на пять с плюсом. И только ты можешь мне помочь. Я прошу у тебя помощи, Таня. И готов за эту помощь щедро тебя отблагодарить – только назови приемлемую цену.

Тишина повисает между нами.

Татьяна по-прежнему невозмутима. Слегка крутится на своем кресле.

До меня долетает легкий аромат ее духов, от которого совсем не к месту просыпаются ненужные воспоминания…

Подаюсь немного вперед:

– Ты… мне поможешь?

Татьяна

Ох, какое интересное кино!

Этот момент навсегда останется в моей памяти: мой просторный светлый кабинет, золотистые лучи летнего солнца и… болезненно-бледное лицо Андрея, покрытое крупным потом.

Что это с ним? Заболел или так сильно переживает?

Я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица и не позволяю себе даже усмешку.

Хотя могла бы вдоволь посмеяться над ним, поизмываться…

Самое время бросить ему в лицо: отольются кошке мышкины слезки!

Но я не мышка.

Я – красивая, уверенная в себе женщина, и мне не нужно самоутверждаться измываясь над ним.

Мне это просто не нужно.

НЕ. НУЖНО.

Господи, да душа трепещет от осознания этого! Ведь это не пафос, не позерство и не лукавство – мне действительно это не интересно.

Потому что мне плевать на него.

Безразлично.

Параллельно.

Он для меня – пустое место.

Все что горело еще год назад – покрыто толстым слоем пепла.

И это все даже несмотря на то, что он отец моих детей и вроде бы на всегда должен остаться хотя бы не чужим человеком для меня.

Наклоняюсь к нему немного навстречу и качаю головой:

– Нет, Андрей. Решай свои проблемы и сложности сам. Я свое мнение высказала, и менять его из-за твоих уговоров не буду.

Он вздрагивает, и лицо слегка перекашивает будто у него живот скрутило.

Ну, простите, но врать и подслащивать пилюлю я не стану.

– Все не можешь простить и отпустить? – выдавливает он. – Мы же вроде обо всем договорились. И общались нормально до твоего отъезда…

– Общались – это ты о том телефонном разговоре, когда мы договорились поставить точки над «и» и не чинить друг другу юридических препятствий? Или об эпизодических переговорах касаемо развода и раздела имущества? Что из этого ты считаешь нормальным общением?

Андрей молчит, только стискивает зубы. Желваки напрягаются. Он сурово хмурит брови, пронзая меня взглядом.

Только со мной это больше не работает.

– Все, Андрей, хватит. У меня много работы, а впереди еще совещание… А насчет «отпустить»… – откидываюсь в кресле и постукиваю пальцами по столу. – Это что-то из твоих фантазий. Я тебя не держу.

Он рывком поднимается, и на мгновение мне кажется, что накинется на меня, перегнувшись через стол.

Но этого не происходит – он молча смотрит на меня секунду, разворачивается и как-то неестественно напряжено выходит из кабинета.

Выдыхаю.

Ничуть не изменился.

Все такой же высокомерный, самодовольный, самоуверенный – никаких положительных изменений.

Внутренних, я имею в виду, ведь с внешней стороной у него все в полном порядке.

Так и не скажешь, что у него какие-то там сложности в бизнесе.

Судя по дорогому костюму и часам – дела идут вполне неплохо.

Так что, пытался надавить на жалость? В бизнесе все средства хороши?

Меня просто передергивает от мысли, что возможно придется работать с ним. Ведь я понимаю, что не смотря на мое экспрессивное выступление решать окончательно вопрос будет Роман сам.

Усмехаюсь – вот уж кто после завтрака должен был неприятно удивиться.

Он ведь, видимо, не знал, что именно Андрей – мой бывший муж.

Косвенно, Андрей, считай щелкнул Романа по носу. Каково это – пригласить на работу бывшего своей сотрудницы, да еще и той, к которой ты сам испытываешь романтический интерес.

Встаю и задумчиво прохаживаюсь.

На столе куча бумаг, которые надо разобрать. Писем, на которые надо ответить. Словом, работы просто куча, а я думаю о нем.

Ворвался нахальным ураганом и только шуму навел.

Сейчас к обычным делам добавятся еще эти сложности – он ведь так просто не отступится.

Теперь для него дело принципа взлезть в эту структуру. Даже если бы дело не только в деньгах было.

Хмурюсь и потираю лоб – так спокойно нам жилось без тебя, Воронцов!

Остаток времени до совещания я пытаюсь заставить себя работать.

А обычно этого делать не приходится – мне мое дело приносит радость, я просто горю им.

Лезут всякие дурацкие мысли, ненужные воспоминания.

Интересно, когда Лена говорила о выпускном, она уже знала, что папочка приедет?

Эта мысль приводит меня в раздражение. Ну, если знала!

Я просто не знаю, что с ней сделаю!

К совещанию я подхожу совершенно не подготовленная и разбитая.

Настроения никакого, а еще как раз сегодня я хотела поехать выбрать себе наконец платье на выпускной дочери.

И сейчас вновь – сидеть со всеми вместе и ловить на себе любопытные взгляды.

Мне нет дел до сплетен, но… Это все-таки неприятно.

Слухи-то уже разнеслись точно.

Любителей пообсуждать чужую личную жизнь – очень много, а уж повод у них прекрасный.

Мне прилетает сообщение от помощницы Романа:

«Татьяна, добрый день! Переношу нашу встречу в 15:00, о новой дате дополнительно сообщу.»

И после официального уведомления, от него самого:

«Прости, Татьяна, что не предупредил заранее. Знаю у тебя были планы. В качестве извинений предлагаю ужин по моему возвращению. Каков будет твой положительный ответ?»

И подмигивающий смайлик в конце, будто он не сомневается в моем согласии.

С одной стороны, я могла бы порадоваться – уж хотя бы не придется сидеть в конференц-зале и делать вид будто ничего не произошло, а с другой…

Теперь эта ситуация затянется.

И если Андрея не выгнали сразу, то чем больше времени проходит, тем сложнее его сковырнуть.

Он же как клещ вцепится всеми лапками и будет сосать кровь изо всех, пока не добьется желаемого. А особенно, из меня.

Испортившееся настроение становится просто ужасным. Стою скривившись, будто лимон съела.

Так проходит доля мгновения, а потом я встряхиваю головой и беру себя в руки.

Ну-ка, не унывать!

Какое для девочки лучшее лекарство от плохого настроения? Конечно, шоппинг!

А значит, не смотря на разгар рабочего дня, время выбирать платье на выпускной дочери.

А работа… а что работа? От работы кони дохнут! И тем более такой заядлый трудоголик как я заслужил крохотный выходной!