Последнее незаконченное дело

Впервые за долгое время детектив Джим Никсон ночевал дома. До прошлого вечера он оставался у Миуры, своего напарника и друга в одном лице. Возможно, Джим провёл бы у него ещё одну ночь, если бы не был изгнан прочь драгоценной пассией Миуры Карин, обвинённый в неуставных отношениях.
 Никсон не осуждал Карин и не обижался. Он прекрасно понимал, что стал для всех занозой в пятой точке, однако ничего не мог с собой поделать. Возвращаться в этот дом было слишком тяжело.
 Немного постояв у дверей, он вошёл внутрь. Знакомый запах восточных благовоний и лака для волос защекотал ноздри. В правом углу рядом со шкафом для одежды Джим нашарил выключатель. Раздался щелчок, яркий свет резанул глаза.
 Оглядев прихожую, детектив вздохнул. Всё, как всегда, было на своих местах. Отец и мать Синти настояли на проведении панихиды в родительском доме, потому в его жилище всё осталось в точности таким, как в последний день её жизни.
 Джим медленно сполз по двери. Беззвучное рыдание рвалось из груди. Здесь не от кого было прятаться, некому было утешить или выразить соболезнования. Здесь не было никого. Пересилив себя, мужчина сделал глубокий вдох.
 — Я вернулся, Синти.
  
  
 — Я люблю тебя, — вкрадчиво произнёс тихий нежный голос.
 Никсон открыл глаза. Синти лежала в кровати рядом с ним, едва ощутимо гладя его по волосам. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно зашторенное окно, падали ей на лицо, заставляя щуриться. Тёмные пряди длинных волос беспорядочно разметались на подушке.
 — И я люблю тебя, — хриплым ото сна голосом ответил Джим.
 Он слегка приподнялся на локтях, чтобы поцеловать жену. Синти игриво улыбнулась и отстранилась. Никсон удивлённо поднял брови, а женщина лишь покачала головой.
 — Тебе нужно поспать, — сказала она, отводя взгляд в сторону. — Ты уже давно не спал.
 Её рука плавно переместилась с волос на лицо и закрыла глаза.
 «Я только проснулся!» — хотел было возразить мужчина, но не стал. Чувство умиротворения заполнило его сознание.
 — Доброй ночи, — почти беззвучно произнёс он.
 — Сладких снов, — ответил тихий голос, будто издалека.
  
  
 Джим торопливо поднимался на пятый этаж. В воздухе стоял запах затхлости, сигаретного дыма и алкоголя. Стены вдоль лестницы были сплошь расписаны граффити на разных языках, большинство из которых мужчина не знал. В этом районе прочно обосновались эмигранты.
 — Детектив Никсон! — навстречу ему выскочил старый знакомый офицер Россо. — Сюда!
 Он провёл Джима в одну из квартир, где в прихожей на полу в луже крови лежало женское тело.
 — Установили личность? — осведомился детектив осматриваясь.
 — Миа Фернандес, судя по документам. Двадцать восемь лет. Не замужем. Детей нет. Приехала в США полгода назад. Работала в парикмахерской в соседнем квартале.
 — Когда её обнаружили? — уточнил Никсон, проходя в кухню.
 — Минут сорок назад, — ответил Россо. — Соседка прибежала на шум, но хозяйка уже была мертва. Женщина вызвала полицию. Эксперты будут с минуты на минуту.
 — Кто?
 — Уолтерс и Рокк.
 Никсона передёрнуло. Он терпеть не мог Уолтерса за его манеру трепаться не по делу.
 — Слушай, Россо, — начал Джим, увлекая сержанта на лестничную клетку, — В квартире много мужских вещей, очевидно, что у нашей дамы был ухажёр. Уточни у соседки, расспроси о приметах и позвони мне. Я прогуляюсь по окрестностям. Судя по всему, наш подозреваемый пьян в стельку. Если повезёт, найду его спящим в какой-нибудь подворотне.
 Россо кивнул и направился к соседней квартире, а Никсон спустился на первый этаж. По дороге он встретил Уолтерса, но отмахнулся от него, сославшись на срочность дела. Выйдя из подъезда, детектив наткнулся на Миуру. Невысокий, коренастый, не в меру упитанный азиат стоял у своего поджеро и выжидающе смотрел в его сторону. Выругавшись про себя, Джим подошёл к другу, тот приветственно кивнул.
 — Можешь передать капитану Стэнли, что я в порядке и со мной не нужно больше нянчиться, — с досадой проговорил Никсон.
 — Передам, — равнодушно ответил Миура. — Ну и что у нас?
 — Жертва — молодая мексиканка. Ранение ножевое, проникающее. Орудия убийства на месте нет. В квартире явные следы недавнего застолья. Думаю, она по пьяни повздорила со своим сожителем, и он её заколол. Раз уж ты здесь, пройдёмся по близлежащим злачным местам. Он не мог далеко уйти.
 — Тебе же не нужна нянька, — съязвил напарник.
 — Для полицейского бродить в одиночестве в этом районе даже днём — не лучшая идея, — осмотрительно заметил Джим. — Прикроешь меня, если что.
 — А где твоё табельное? — настороженно осведомился Миура.
 — Оставил в офисе, в ящике стола, — легкомысленно ответил Никсон.
 По описанию, взятому офицером Россо у соседки, детективы разыскали подозреваемого в одном из кабаков недалеко от места преступления и доставили его в полицейское управление. Мужчина был совершенно невменяем, так что его определили в одну из камер, дабы он проспался.
  
  
  
 Миура отправился по делам, а Никсон вернулся в отдел. Завидев его, детектив Шерри, привлекательная молодая особа, приветственно улыбнулась. Они работали вместе уже три года, и с первых дней женщина проявляла к нему знаки симпатии.
 — Как дела, Джим? — спросила она, подсаживаясь за соседний стол.
 — Нормально, Ким, — Ответил Никсон, не глядя на неё.
 Шерри обиженно пожала плечами и удалилась.
 Нужно было сосредоточиться на работе, но все усилия детектива были напрасны. Снова и снова он мысленно возвращался к вопросу, не дававшему ему покоя. Наконец, не выдержав, он направился к шефу Стэнли.
 Замначальника полицейского управления, седовласый умудрённый опытом коп, встретил Джима суровым взглядом.
 — Я знаю, что ты мне скажешь, Никсон, и мой ответ будет прежним, — предупредил его Стэнли. — Я не стану возобновлять дело Синтии. Это был несчастный случай. А несчастные случаи не расследуются.
 — Послушайте, мистер Стэнли, — умоляющим тоном начал детектив. — В деле полно неясностей. Если на неё напало животное, почему она не бежала, не отбивалась? Я знаю Синти, она на дух не переносила ни собак, ни даже кошек. Она никогда не подпустила бы к себе незнакомого зверя и за километр.
 — К чему ты клонишь? — утомлённо осведомился Стэнли.
 — Что, если она была без сознания в момент нападения, — предположил детектив. — Её могли сначала оглушить, а потом натравить зверьё.
 — Это всего лишь домыслы, — возразил шеф. — Слушай, Никсон, я не отстранил тебя от дел, потому что знал: так я сделаю только хуже. Но если ты будешь создавать мне проблемы, то я задвину своё сочувствие и отправлю тебя на хрен патрулировать улицы!
  
  
  
 Синтия Никсон, жена Джима, чуть больше месяца назад была найдена мёртвой в нескольких минутах ходьбы от дома. Причиной смерти послужила сильная кровопотеря в результате многочисленных укусов неустановленного животного.
 О случившемся первым узнал Миура. Разумеется, Джим не поверил ему, когда тот сообщил ему о трагедии. И, разумеется, врезал ему, чтобы приятель раз и навсегда запомнил, что не стоит его так разыгрывать. Никсон был убеждён, что произошла ошибка всю дорогу, пока они ехали в морг. И лишь в морге, завидев издалека обезумевших от горя тестя и тёщу, он начал понимать, что происходит.
 Трое суток после той ужасной ночи Джим не мог ни есть, ни спать. И лишь на следующий день после похорон он впервые заговорил. Работа помогла ему не впасть в отчаяние. Но что бы ни говорили Стэнли, Миура и остальные, Джим не верил, что смерть Синти может быть столь нелепой.
 Джим, хлопнув дверью, покинул кабинет шефа. Негодование буквально душило его. Он завернул в туалет, где сунул голову под поток ледяной воды из-под крана, чтоб хоть немного выпустить пар. Разум поглотила одна лишь мысль: выбора у него нет. С одобрения Стэнли или без него он докопается до истины.
  
  
 Вернувшись из комнаты для допросов совершенно измотанным, Никсон обречённо свалился в кресло. В его делопроизводстве помимо обычной бытовухи находились ещё два разбойных нападения и перестрелка в китайском квартале. Дела малоперспективные и не несущие ничего кроме головной боли и недосыпа.
 Джим на мгновение закрыл глаза и мысленно по пунктам разложил дальнейшие действия. Мужчина всегда поступал так, когда предстояло выполнить большой объём работы.
 Цокая каблуками по паркетному полу, самой грациозной походкой, на которую только была способна, к нему приблизилась детектив Шерри.
 — Я получила информацию на преступников, что ты запрашивал, — произнесла она довольным тоном.
 Женщина протянула Никсону папку с документами. Джим резко выхватил её и принялся просматривать бумаги. Его утомление сняло, как рукой.
 — Спасибо, Ким! — едва ли не с восторгом поблагодарил мужчина.
 Шерри просияла.
 — Если тебе ещё что-нибудь понадобится, только скажи, — загадочно и с чувством лёгкой неловкости сказала она.
 — Этого достаточно, — ответил Никсон, полностью погрузившись в изучение. — Для всего остального у меня есть Миура.
 Сбитая с толку Ким в недоумении уставилась на детектива. Стакан с кофе, что она держала в руках, упал на пол, образовав у ее ног большую коричневую лужу. Сидевший в дальнем углу напарник Шерри Фишер издал сдавленный смешок.
 — Так вы с Миурой?.. — слабым голосом начала она, с трудом формулируя мысль.
 Никсон одарил её снисходительным взглядом и серьёзным тоном произнёс:
 — Вообще-то, я сейчас о работе говорил. А ты о чём подумала?
 Залившись краской, Ким выбежала из кабинета. Не в силах себя больше сдерживать, Фишер заржал в голос. Джим, не осознав до конца сути произошедшего, подозрительно покосился на него.
 — Ох! Слышал бы ты себя! — воскликнул Фишер, подходя ближе, силясь остановить накатившую вновь волну хохота. — Даже жаль бедняжку! Так нелепо запасть…
 Он прикусил язык и склонился над документами Никсона. Его внимание привлекло одно досье. Фишер с минуту рассматривал фото, а затем сказал:
 — Могу ошибаться, но я вроде встречал его в городе недавно. А чем это ты занят?
 Джим вырвал из рук коллеги досье и пробежался глазами по тексту.
 — Билл Хэмфри, — произнёс он вслух. — Освобождён досрочно.
 Хэмфри, сорокатрёхлетний плотник родом из Чикаго, в 1998 году был арестован, по обвинению в убийстве своей жены Христианы Хэмфри. При аресте оказал сопротивление. На следствии вины своей не признал. В суде, правда, по настоянию адвоката раскаялся и получил двенадцать лет за непреднамеренное. Год назад, отсидев две трети срока, за образцовое поведение был освобождён условно досрочно.
 Никсон присутствовал при аресте Хэмфри и отлично помнил, как мужчина, глядя на него, поклялся отомстить всем, кто лишил его свободы.
 Джим ещё раз перечитал досье и нашёл то, что окончательно развеяло его сомнения. В 1987 году в Чикаго Билл привлекался к административной ответственности за организацию нелегальных собачьих боёв.
  

— Хэмфри уже три месяца работает на лесопилке у Доджа. За пределы города не выезжал. Отмечается регулярно. Никаких правонарушений за ним не замечено, — лейтенант Джонс говорил скучающе и монотонно. — Не знаю, зачем он тебе понадобился, но, как по мне, так мужик исправился. Теперь старается приспособиться к нормальной жизни.
 — Джонс, ты его куратор, — закатив глаза, произнёс Никсон. — В твоих интересах, чтоб его действия не выходили за рамки закона.
 — Хочешь сказать, я выгораживаю его?! — возмутился Джонс. — С чего бы мне это делать? Если бы я заметил за ним что-то, просто отправил бы его обратно в Элай.
 — Ладно, — согласился Джим. — Но я хотел бы поговорить с ним. У тебя ведь есть его адрес.
 — Есть, — подтвердил Джонс. — Хотя на лесопилке у тебя больше шансов застать его. Знаешь, как туда добраться?
 — Знаю, — сказал детектив, уже выходя из кабинета.
 Лесопилка находилась в двадцати минутах езды от пригорода, где жил сам Никсон. Отметив про себя этот факт, Джим отправился в офис Гарри Доджа, чтобы поговорить с хозяином.
 — У него золотые руки, — признался Додж после того, как Никсон попросил его рассказать о работнике. — И характер сговорчивый. Билл частенько остаётся после смены, чтоб доделать работу, что другие не успели. Небрезгливый. И на зарплату в отличие от прочих никогда не жалуется. Я знаю, что он сидел за убийство. Но ошибки в жизни у каждого случаются.
 Выслушав Доджа, Джим попросил его пригласить Хэмфри. Через пару минут седой чернокожий мужчина уже сидел перед детективом, нервно перебирая в мазолистых руках потёртую кепку. Вид у него был, пожалуй, даже кроткий и разительно отличался от образа, оставшегося в памяти Никсона.
 — Мистер Хэмфри, — обратился в мужчине Джим.
 — Сэр? — Он смотрел на детектива вопросительно и с опаской.
 — Меня зовут Джим Никсон. Я детектив отдела расследований убийств. Мы с вами уже встречались раньше. Вы меня помните?
 Никсон говорил холодно и отстранённо, хотя внутри него бушевал шквал эмоций. Он внимательно следил за каждым движением, словом, вздохом, жестом Хэмфри, надеясь уловить хоть малейший след паники или смятения.
 — Нет, сэр, — ответил Билл, стыдливо опустив глаза. — Но допускаю, что мы уже виделись прежде.
 Детектив кивнул и достал из бумажника фотографию Синти с их совместной поездки в Лос-Анджелес. Он протянул фото Хэмфри. Тот, вытерев руки о рабочий комбинезон, осторожно взял её.
 — Скажите, мистер Хэмфри, вы видели эту женщину раньше? — Никсон всё так же наблюдал за реакцией.
 Мужчина с полминуты разглядывал снимок, а затем вернул его детективу.
 — Нет, — твёрдо ответил он.
 — Вы так уверены в этом? — с сомнением произнёс Джим.
 — Очень красивая, — честно признал Билл. — Её я бы точно запомнил.
 Злость, закипевшая внутри Никсона, грозила вот-вот вырваться наружу. Ему стоило неимоверных усилий сохранить лицо и продолжить разговор.
 — Собачьими боями до сих пор увлекаетесь? — Джим отошёл на пару шагов и встал у окна, прищурив глаза.
 — Предпочитаю теперь смотреть бокс по телевизору, — вновь пристыженный своим прошлым, ответил афроамериканец.
 — Где вы находились в ночь с двадцать восьмого по двадцать девятое июля? — Голос детектива приобрёл металлические ноты.
 Хэмфри узнал этот тон, как при допросе, и тяжело вздохнул. Он бросил тоскливый взгляд на висевший на стене календарь и спустя минуту ответил:
 — Я был здесь. Работал над заказом. Наш охранник может это подтвердить.
 Никсон снова кивнул, а мужчина с отчаянием в голосе спросил:
 — Сэр, в чём меня подозревают? Я не отказываюсь отвечать на вопросы, но я хотя бы должен знать.
 — Женщина, что была на фото, убита, — сухо ответил детектив. — Мы отрабатываем все возможные версии.
 — Я её не убивал! — воскликнул Хэмфри. Он вздрогнул от звука собственного голоса и чуть спокойнее добавил: — Однажды я действительно лишил жизни человека. И об этом я буду жалеть до конца своих дней.
 Джим оглядел своего подозреваемого. В пятьдесят один год он выглядел стариком, человеком, сломленным и преисполненным сожалений. В какой-то момент детективу даже стало жаль его.
 Алиби Хэмфри подтвердили записи с камер наблюдения, предоставленные сотрудником службы охраны. В ночь смерти Синти Билл не покидал лесопилку и практически не отлучался со своего рабочего места.
 Спустя двое суток детективу позвонил тот же охранник и сообщил, что Билл Хэмфри умер.
 — Мне вашу визитку дал Гарри Додж, — торопливо объяснил мужчина. — Просил сообщить на всякий случай. Хотя в его смерти нет ничего криминального. Зверьё искусало. Всё случилось вчера вечером. Билл вышел за территорию, сказал, что хочет побродить немного на свежем воздухе и подумать. Очевидно, ваш приход сильно взволновал его. Я уже имел дело с бывшими заключёнными, так что знаю, как это бывает. Вроде уже чиста совесть, а всё равно гложет. Вот и трясутся каждый раз при виде полицейского.
 Джим задал охраннику ещё пару вопросов, а затем положил трубку. Неясностей становилось всё больше. Срочно нужны были новые данные. А это означало, что Никсону предстояла весьма неприятная встреча.
 Джастин Уолтерс относился к тому типу людей, что всегда и везде найдут себе собеседника. Переехав три месяца назад из Джерси, тридцатитрёхлетний судебный медик успел обзавестись знакомствами с высшими чинами города и был теперь вхож даже в самые узкие круги местной элиты. Он пользовался успехом у женщин, хотя внешность имел заурядную. Благодаря связям быстро продвинулся по службе и занял место начальника отдела судебно-медицинской экспертизы.
 Но Никсона Уолтерс раздражал не поэтому. Стоило детективу появиться во «владениях» патологоанатома, как тот начинал вести себя почище Ким Шерри после третьего бокала мартини. Нет, он не был представителем известного меньшинства. А обращался с Джимом подобным образом, исключительно чтобы забавы ради вывести его из себя.
 Детективам часто приходилось контактировать с Уолтерсом, потому Джим не мог просто набить ему морду и единственно верной тактикой во взаимодействии видел игнор. В этот раз ситуация была нестандартная. Никсону предстояло обратиться к эксперту скорее с личной просьбой, чем по делу. А это было чревато. Прихватив с собой Миуру не то в качестве переговорщика, не то для моральной поддержки, Джим приехал в госпиталь, где Уолтерс совместно с местным патологоанатомом проводил очередное вскрытие.
 — Как я люблю эти лица! — восторженно воскликнул мужчина, выходя навстречу детективам. На нём всё ещё были защитный фартук и перчатки. — Эти застывшие навсегда выражения. Я мог бы любоваться ими вечно, если бы они не были так стремительно подвержены разложению!
 — Смотрю, ты не в духе, — мрачно прокомментировал Миура, когда Уолтерс подошёл ближе.
 — Было дело, — ответил эксперт и покосился на Никсона. — Но вот он здесь, и жизнь снова прекрасна!
 Джим обречённо вздохнул.
 — Слушай, Уолтерс, — начал он деловито. — Нам нужны результаты исследований по двум некриминальным случаям. Можешь помочь?
 — Без официального запроса, разумеется? — уточнил Уолтерс прищурившись.
 Детектив замялся. А эксперт растянул губы в улыбке.
 — Для тебя всё, что хочешь, пупсик. Но с одним маленьким условием.
 Никсон закатил глаза. Он ожидал чего-то подобного.
 — Идём, Миура, — он развернулся и быстро зашагал по коридору.
 Напарник в раздумьях топтался на месте. Уолтерс с сожалением смотрел вслед детективу.
 — Как знаешь, Джимми! — прокричал он, когда Никсон уже был в вестибюле. — Что ж, выходит, зря я сделал копии вскрытия того чернокожего старикана.
 Джим остановился. В нерешительности постоял немного у дверей, а затем вернулся к Миуре и эксперту. Последний был явно удовлетворён таким развитием событий.
 — Не слишком-то ты политкорректен, — заметил детектив, с досадой глядя на него. — Ну и что за условие?
 — Званый ужин! — объявил патологоанатом.
 — Нет! — отрезал Джим.
 — У мэра, в следующем месяце. Приглашение занесу на неделе, — будто не слыша детектива, продолжил Уолтерс.
 — Почему я? Тебе ж наверняка есть с кем пойти, — возмутился мужчина.
 — Ты — брутальный, молодой привлекательный вдовец. Дамы будут в восторге! — коротко и ёмко, без намёка на чувство такта объяснил эксперт.
 Никсон скрипнул зубами и горько подумал про себя, что это ещё одна весомая причина не дожить до следующего месяца. Миура сочувственно положил ему руку на плечо.
 — Ладно, — выдохнул детектив.
 — Вот и славно, — Уолтерс щёлкнул пальцами.
 Всем троим предстояло отправиться в отдел судебно-медицинской экспертизы.
 — По правде я знал, что ты заинтересуешься этим Хэмфри. — сказал Уолтерс, располагаясь в своём кабинете, — Вскрытие проводил не я, но в нашем кругу слухи расходятся очень быстро.
 Он достал из ящика стола два бумажных конверта и передал их Джиму.
 — Один твоей жены, — пояснил мужчина на вопросительный взгляд детектива. — Характер повреждений тот же. Следы укусов на шее, груди, руках и ногах. Есть лишь одна небольшая разница. У Хэмфри гематома на затылке от удара предметом с ограниченной поверхностью.
 На мгновение детективы остолбенели.
 — Почему ты не сообщил об этом раньше? — возмущённо воскликнул Никсон. — Ведь это в корне меняет дело!
 — Кто знает? — развёл руками Уолтерс. — Может, потому, что был в курсе, что ты виделся с жертвой незадолго до её смерти, и не хотел, чтоб на тебя пало подозрение. А может, потому, что так у меня появился шанс увидеться с тобой.
 Джим в растерянности взглянул на Миуру. Тот задумчиво рассматривал фотографии, сделанные экспертом.
 — Можно определить, что это за животное? — спросил он, поднимая глаза на Уолтерса.
 — Хоть наше начальство и объявило в прессе, что это была пума, это ложь. И это абсолютно точно не волк и не собака. Размер челюстей маловат. Я бы сказал, что это кошка, но ведь кошки кровью не питаются.
 — Что ты имеешь в виду? — насторожился Джим.
 — Обе жертвы скончались в результате кровопотери. Однако ни на месте их гибели, ни на телах крови практически не было. Куда-то же она должна была деться. Анализ чужеродных органических соединений в ранах жертв не показал ничего существенного, кроме наличия антикоагулирующих веществ. Прямо вампирская сага какая-то!
 Никсон, нахмурившись, переваривал всё сказанное Уолтерсом.
 — Я заберу это, — сказал он, указывая на результаты экспертизы.
 — Бога ради. Я же знаю, что ты их никому не покажешь, — с улыбкой отозвался патологоанатом. — И учти, забьёшь на вечеринку — месть моя будет страшна!
 Детективы распрощались с экспертом и вернулись в отдел расследований убийств. Джим снова и снова пересматривал фотографии жены, сделанные Уолтерсом после её смерти.
 — Синти увлекалась историями о вампирах и призраках, — отрешённо проговорил он. — Зачитывалась романами, пересматривала фильмы снова и снова. Её завораживало всё мистическое. Мне это казалось забавным, она всё же была врачом.
 — К слову о вампирах… — задумчиво произнёс Миура. — Мне тут вспомнился один случай шестилетней давности. Я тогда ещё только начинал работать в управлении. Как-то в конце смены патрульные доложили, что задержали психопата, гонявшегося с тесаком за прохожими. Его доставили к нам в отдел, и на допросе он признался, что охотился на вампиров. Выглядел он вполне серьёзно.
 — И что с ним стало? — Джим оторвался от фотографии.
 — Кажется, его просто определили в психиатрическую лечебницу в Денвере, — неуверенно ответил напарник. — Никто ведь не пострадал, да и мужик сам по себе был крайне положительный. Один воспитывал дочь, работал учителем в школе, занимался общественной деятельностью. Интересно, на чём его так переклинило?
 — Как думаешь, есть возможность встретиться с ним? — загоревшись идеей, спросил детектив.
 — Ты что, серьёзно?! — усмехнулся японец. — Он же — не в своём уме!
 — Знаешь, я пытался мыслить здраво. В рамках привычной логики, — ответил Никсон. — Но сколько бы ни думал, всё время захожу в тупик. Что, если я что-то упустил? Нужно начать сначала и рассмотреть все возможные и даже самые безумные версии.
 Миура горько вздохнул.
 — Джим, я понимаю, каково тебе сейчас — он предпринял очередную попытку наставить напарника на путь истинный. А в ответ получил испепеляющий взгляд.
 — Нет, ты не понимаешь, — с болью в голосе проговорил Джим. — Миура, пятьдесят два дня прошло с тех пор, как она стояла передо мной в своём фантастическом белом платье и вместе со мной произносила нашу клятву. И сорок три — с тех пор как я положил её в гроб и навсегда попрощался с ней. Наш медовый месяц ещё не закончился, и даже свадебный букет, что поймала Карин, ещё не отцвёл, а её жизнь уже оборвалась. Теперь всё, что я могу сделать, это найти того, кто виновен в этом. И мне плевать, будь то человек, вампир или сам дьявол, я сделаю это.
 — Ладно, — согласился японец. Он уже уяснил, что с Никсоном лучше не спорить. — После обеда наведаемся в архив и ознакомимся с материалами дела. Позже я отправлю запрос в клинику. И, думаю, стоит поговорить с дочерью того учителя, может, она что-то знает.
 Никсон кивнул.
 — И ещё, табельного в ящике твоего стола нет, — добавил Миура, сделав многозначительную паузу.
 — Наверное, в машине, в бардачке, — рассеянно ответил детектив, на что напарник лишь осуждающе покачал головой.

— Я сама в состоянии причесаться! — воскликнула Синти, предприняв отчаянную попытку к бегству. Ловкие руки мужа вернули её на место.
 — Сиди смирно, — ласково и одновременно строго произнёс Джим. Он всё ещё придерживал её за плечи на случай, если она вновь попытается ускользнуть от него.
 После непродолжительных ёрзаний Синти, наконец, уселась на босые стопы мужа, оперевшись спиной о его колени.
 — Умница, — улыбнулся Никсон, явно довольный осуществлением своей задумки. Он сидел на деревянном столике в гостиной, перебирая в руках волосы супруги и озираясь по сторонам в поисках расчёски.
 Не найдя искомое, мужчина продолжил гладить пряди её волос, только сейчас он был целиком и полностью сосредоточен на её затылке. После короткого молчания Синти тяжело вздохнула. Она села вполоборота, положив правый локоть ему на колени. Взгляд её был устремлён сквозь окно куда-то вдаль.
 — Ты должен пригласить её, ты же знаешь, — не отрывая глаз от горизонта, сказала женщина.
 — Кого пригласить? — Джим попытался вспомнить начало разговора, но у него не получилось.
 — Ты снова не слушал?! — с лёгкой обидой в голосе возмутилась Синти.
 — Прости, — виновато ответил Никсон.
 Она протянула левую руку к его лицу, и он слегка подался вперёд. Супруга мягко коснулась его щеки и улыбнулась. В её больших черно-карих глазах догорали блики заходящего солнца.
 — Ники Уилсон, — произнесла женщина после минутной паузы. — Она поможет тебе.
 Во время допроса детектив Никсон то и дело поглядывал на часы. Одним из свидетелей по делу о разбойном нападении был Томас Кларк, пожилой мужчина, скучающий на пенсии, принявший вызов на допрос, как хороший способ убить время и почесать языком.
 — Торопитесь к своей супруге? — предположил мужчина, когда детектив в очередной раз бросил взгляд на циферблат.
 Разряд, что поразил голову Никсона в этот момент, оставил явный отпечаток на его лице. Детективу стоило неимоверных усилий придать ему прежнее равнодушное выражение. Он убрал со стола окольцованную руку и слабо кивнул.
 — Вроде того.
 — Моя вот уже три года, как скончалась, — произнёс Кларк будничным тоном. — Так что я к своей не спешу.
 От продолжения весьма нерадостного разговора Джима спас звонок Миуры. Детектив, стиснув зубы, покинул комнату для допросов. В офисе было довольно людно, однако на Джима никто не обращал внимания. Убедившись, что проблем с конфиденциальностью нет, он ответил на звонок.
 — Удалось что-нибудь узнать? — в нетерпении произнёс детектив.
 На другом конце Миура с шумом втянул воздух.
 — Ну-у… — тон его удачи явно не сулил, но и полного разочарования не предвещал тоже.
 — Говори уже, — рявкнул Никсон, давая понять, что готов ко всему.
 — Тогда выслушай всё и не перебивай, — укоризненно ответил японец. — Я побывал в доме по адресу, указанному в деле Уилсона. Но там уже давно никто не живёт. Соседка сказала, что девочку забрали дальние родственники. Пришлось наведаться в отдел опеки, чтобы выяснить, кто и куда именно её забрал.
 Миура сделал паузу, давая другу время оценить его усилия. Спустя минуту, так и не дождавшись, каких бы то ни было комментариев, он продолжил:
 — Двоюродная сестра Говарда Уилсона живёт за городом. Она опекала девочку, пока той не исполнилось восемнадцать. Надо сказать, женщина весьма своеобразная. Общаясь с такими, невольно радуешься отсутствию братьев и сестёр. Битый час поливала Уилсона грязью. — Миура горько усмехнулся.
 — А про племянницу она что-нибудь говорила? — выпалил Джим, будто забыв о предупреждении напарника.
 — Это вообще отдельная история. — Миура заколебался, стоит ли рассказывать. — Тётка утверждает, что девчонка психически нездорова. Она часто сбегала из дома, наносила себе увечья и даже пыталась покончить с собой. Правда, после посещения психоаналитика вроде бы стала спокойнее…
 Японец замолчал.
 — Ты так и не сказал главного. Где она теперь?
 — Этого её родственники не знают. Вроде бы она всё ещё в городе, но уже больше года у них не появлялась, — напарник вздохнул. — Возможно, психоаналитик в курсе. Глэдис Виннер, ты слышал о ней.
 Глэдис Виннер была личностью довольно известной. Мастер психоанализа и детский психолог по совместительству, о ней писали в журналах, её часто приглашали на ТВ. Говорили, что она человек сложный и непредсказуемый. Её остерегались, ведь она в одночасье способна была перевернуть жизни людей с ног на голову.
 Миура предупредил Джима, что ему следует быть осмотрительным, и даже сам порывался отправиться к Виннер. Однако Никсон отказался, посчитав, что и без того чрезмерно эксплуатирует друга.
 На первый взгляд Виннер оказалась довольно приятной в общении женщиной. На вид ей было сорок с небольшим. Ухоженная, без намёка на самовыражение. Её вполне можно было принять за клерка. Даже ярко-рыжий цвет её коротко стриженных волос выглядел совершенно заурядно.
 В двух словах, не упоминая о Синти, он пояснил Глэдис причину своего визита. За всё время, пока детектив говорил, она не произнесла ни слова. Затем она предложила ему присесть и выпить чаю, но от обоих предложений мужчина отказался. Женщина явно старалась быть внимательной. В какой-то момент Джиму даже показалось, что она флиртует с ним. Но внезапно аналитик произнесла фразу, которая разом смела все мысли из его головы.
 — Я знаю, что с вашей супругой произошло несчастье, — она указала на лежащую на столике газету. — И я рада, что вы сами пришли ко мне, мистер Никсон.
 — Простите… — Джим лихорадочно подбирал в голове фразу, способную вернуть разговор в нужное русло.
 — Прямо сейчас вы убеждены, что вокруг вас нет никого, кто мог бы понять ваши чувства, — продолжила Виннер. — Но поверьте мне, это не так.
 — Мисс Виннер, — как можно более спокойно проговорил детектив. — Жаль вас разочаровывать, но я не за консультацией к вам пришёл. Я расследую убийство. И от сведений, которыми вы располагаете, зависит то, насколько быстро я разыщу виновного.
 — Я и не думала говорить с вами в таком ключе, — Глэдис отстранилась от письменного стола и навалилась на спинку кресла. — За это мои пациенты платят пятьдесят долларов в час. Хотя большинство из них и вовсе не нуждаются в моей помощи, в отличие от вас.
 Её поза, интонации и то, какую тему она затронула, — всё это раздражало Джима. Однако он, не подавая вида, продолжил:
 — Мой напарник уже допросил опекунов Ники Уилсон. Но они не знают, где в данный момент находится девушка. Возможно, вы в курсе?
 — Знаете, когда мне было одиннадцать, — перебила его женщина, — я потеряла обоих родителей. Они погибли в результате несчастного случая.
 — Сочувствую, — процедил Никсон. — Но вы не ответили на мой вопрос.
 — Поверьте, Джим, каждый человек рано или поздно проходит через это, — Глэдис будто не слышала его. — Все люди смертны. А те, кто нам дороже остальных, кажется, всегда уходят до срока. Так что мне известно, что происходит с вами сейчас.
 — Да, бросьте! — криво усмехнулся детектив. — Вы ничего не знаете.
 Пустыми глазами он смотрел на собеседницу.
 — Ну, кое-что я всё же знаю, — самоуверенно возразила психоаналитик. Её тон был серьёзен и холоден. — Например, что вы, Никсон, по натуре своей очень сильный человек.
 — Да неужели?! — с издёвкой спросил Джим.
 Он обрёл твёрдое намерение уйти прочь, а женщина, игнорируя его комментарий, продолжила:
 — И как у любого сильного человека, слабостей у вас немного, — она оторвала свой взгляд от детектива, отошла от стола и, скрестив руки на груди, расположилась у окна. — Но вся проблема в том, что чем меньше у человека слабостей, тем сильнее они влияют на эмоциональное состояние.
 Глэдис бросила на детектива тяжёлый взгляд. В один миг он почувствовал, как остатки сил покинули его. Джим ощущал себя провинившимся ребёнком, уличённым в своём проступке. Обрывки незаконченных фраз, мыслей, оправданий лихорадочно метались в его голове.
 — Я должен найти убийцу, — полушепотом проговорил он, не столько для Глэдис, сколько для самого себя.
 — А дальше что? — женщина обрушила свой вопрос как лавину, явно намереваясь раздавить и без того полуживого детектива.
 — Не знаю, — сквозь зубы ответил Джим.
 Он старался не смотреть на психоаналитика.
 — Да ладно, Джим? — женщина перешла на неформальный тон, что не сулило Никсону ничего хорошего. — Я знаю этот взгляд. У меня десятилетняя практика с суицидальными подростками. Скажи, тебе в самом деле так хочется расстаться с жизнью?
 Этот вопрос не требовал ответа. И возражать что-либо по этому поводу было бессмысленно. Джим уже попрощался мысленно со всем, что связывало его с окружающей реальностью. Он был словно пассажир, ожидающий своего поезда на платформе. У него осталось лишь одно важное незаконченное дело. То, что должно стать последним.
 Еле передвигая ватные ноги, мужчина подошёл к кушетке и сел, обхватив голову руками. Казалось, что он уже выбрал путь, по которому следовал до сих пор. Но слова Глэдис заставили его задуматься, что подвигло его на этот выбор. Его пугала неопределённость безнадёжного будущего, наступившая так внезапно и против его воли. Некоторая часть его разума, отказывающаяся принимать его нежелание жить дальше без Синти, боролась в нём с отчаянием, тоской и чувством вины.
 — Это бессмысленно, Джим, — произнесла Виннер спустя некоторое время, подходя ближе. В её голосе не было ни самолюбования, ни назиданий, только горечь и грусть. — Вы не будете вместе. Это прозвучит банально, но нет жизни после смерти. По крайней мере, никому ещё не удалось доказать обратное. Сейчас ты хотя бы можешь помнить и тосковать по ней. Но после…
 Женщина недоговорила, но этого и не требовалось. Никсон понял, что она пыталась донести до него. Он и сам думал об этом.
 Четверть часа ушла у Джима на то, чтобы прийти в себя. Он всё ещё был растерян и сильно жалел, что не отправил Миуру вместо себя. Как бы там ни было, его цель всё ещё не была достигнута.
 — Что насчёт Ники Уилсон? — спросил он, с трудом поднимаясь на ноги.
 Женщина, до этого момента записывающая что-то в журнале, удивлённо посмотрела на детектива.
 — Вам ли не знать, что у нас, врачей, как и у вас, существуют свои правила. Я не могу предоставить информацию, представляющую собой врачебную тайну, а также личную информацию о пациентах частному лицу, — строго произнесла она. — Сделайте официальный запрос.
 — Слоновая кость или чёрное? — Синти вопрошающе взглянула на мужа. Она крутилась перед зеркалом в гардеробной, поочерёдно прикладывая к груди то одно, то другое платье.
 — Они оба тебе очень идут, — пробубнил Джим, отрываясь от книги.
 Женщина недовольно скривилась, будто говоря: «О чём не спроси, ответ один и тот же», а затем снова повернулась к зеркалу. Джим задержал взгляд на её неестественно худых предплечьях.
 — Интересно, куда девается вся еда, которую ты ешь? — задумчиво произнёс он.
 В ответ мужчина получил ещё одну, на сей раз гневную, гримасу, на что улыбнулся и вернулся к чтению. Роман из коллекции Синти был на вкус Джима весьма скучным, но, по крайней мере, он избавил его от необходимости отвечать на бесконечные вопросы супруги по поводу нарядов.
 — Пожалуй, всё-таки слоновая кость, — не слишком уверенно подытожила Синти. Теперь она стояла прямо перед мужем уже одетая и при макияже. — Что скажешь?
 Никсон медленно поднял глаза и на автомате отложил книгу в сторону. С губ сорвался вздох, она выглядела совсем как в день их помолвки.
 — Ты — восхитительна! — только и смог произнести он.
 — Льстец, — явно довольная его реакцией Синти усмехнулась.
 Она направилась к туалетному столику, по всей видимости, чтобы подобрать украшения к платью. Джим остановил её на полпути.
 — Мы куда-то идём? — спросил он, ощущая неясную тревогу. Синти кивнула.
 — На встречу с Ники, — немного погодя произнесла она объясняющим тоном.
 Джим похолодел. Тревога внутри росла, с каждой секундой заполняя его сознание. Как будто он забыл о чём-то очень важном.
 — Милая… — начал Никсон неуверенно. Он, наконец, понял, отчего появилось это тревожное чувство. Только вот делиться этим с Синти ему совсем не хотелось. — Думаю, ты не сможешь встретиться с Ники.
 Женщина минуту смотрела на мужа крайне удивлёнными глазами. Затем он увидел на её лице зеркальное отражение своей собственной тревоги, которая постепенно сменилась невыразимой грустью.
 — Да, ты прав, — Синти разочарованно вздохнула. — Я же умерла.
 От этих слов у Джима волосы на затылке встали дыбом. Он собирался возразить, но не стал, потому что, в сущности, она была права. Мысли одна за другой выстроились в голове. Ему нужно было убедиться ещё кое в чём.
 — Послушай, Синти, — начал мужчина и запнулся. Уже очень давно он не обращался к ней по имени. Теперь оно даже звучало как-то иначе.
 — Что? — мягко улыбаясь, спросила женщина, присаживаясь рядом. К ней снова вернулось бодрое расположение духа.
 Джим подался в сторону от неё, но через секунду понял, что всё ещё ощущает её сердцебиение и тепло её кожи. Озадаченный этим парадоксальным явлением, он навалился на её плечо.
 — Если ты не помнишь, то не страшно, — осторожно продолжил Никсон. — Но если всё же помнишь, то, может, скажешь, кто это сделал.
 Синти напряглась. Сквозь тонкую ткань платья Джим почувствовал, как участился её пульс. Мужчина отстранился и заглянул супруге в лицо. Та виновато отвела взгляд.
 — Ты наверняка отчитаешь меня, — смиренно произнесла женщина, понизив голос до шёпота.
 Она покосилась на лежащий рядом роман, на обложке которого «красовалось» изображение вурдалака.

Дождь, зарядивший с самого утра, не предвещал ничего хорошего. В такую погоду водители на дорогах будто разом слепнут и глохнут. Едва выехав из дома, Никсон чуть не столкнулся с выскочившим не пойми откуда грузовиком. Всю дорогу до полицейского управления детектив натыкался на безмозглых чайников. В какой-то момент у него возникла мысль, что в нормальную погоду эти несчастные прячутся и выползают только при плохой видимости в надежде, что так никто не заметит их бездарной манеры вождения.
 Добравшись до работы со значительным опозданием, Джим обнаружил, что его место на парковке занято. В очередной раз выругавшись, он развернул автомобиль и припарковался у дома напротив. В мозгу мелькнула мысль: «Стоило ли вообще сегодня идти на работу? Гадкая погода, гадкое настроение». Вспомнив свой недавний провал в офисе психоаналитика Виннер, Джим с рыком выдохнул. По реакции женщины детектив понял, что Уилсон всё ещё поддерживает с ней отношения. Однако Глэдис уже отказала ему в помощи и к тому же промыла мозг. Никсону остался последний вариант — навестить самого Говарда Уилсона в Денвере.
 Стоило Джиму выйти из машины, как дождь усилился. Проклиная всех и вся, мужчина со всех ног бросился к парадному входу в управление, но вдруг замер на полпути. Его внимание привлекла небольшая тёмная фигура, появившаяся из переулка. Детектив сразу узнал человека под зонтом, хотя вживую видел его впервые.
 Рост — выше среднего, тренированные плечи и ноги, что заметно даже под одеждой, короткая каскадная стрижка с косой чёлкой, наполовину скрывающей лицо, сплошь переклеенное пластырями… Джим вряд ли смог бы описать глубину своего удивления и вместе с тем облегчения. Перед ним была та самая разыскиваемая им девушка с фотографии из дела Уилсона.
 — Мисс Уилсон! — опомнившись, крикнул Джим. Он уже бежал к девушке, застывшей в двух шагах от входа в соседний жилой дом.
 — Коллинз, вообще-то. Уилсон — фамилия моего отца, — отозвалась она растерянно.
 Несколько секунд девушка стояла как вкопанная, настороженно рассматривая детектива. Затем приблизилась к нему вплотную так, чтобы он тоже оказался под зонтом. Джим в недоумении уставился на нее, а после, осознав, что происходит, благодарно кивнул. Теперь их разделяло меньше полуметра, и Никсон отчётливо видел, что помимо пластырей её лицо покрывают узорные шрамы.
 — Меня зовут… — после продолжительного молчания начал Джим.
 — Я знаю, кто вы, — перебила его собеседница. — Детектив Джим Никсон, верно?
 Мужчина на мгновение остолбенел, однако быстро сообразил, в чём дело.
 — Видели статью в газете, — предположил он.
 — Я их не читаю, — ответила Коллинз, рассеянно склонив голову набок. Уловив озадаченный взгляд детектива, она добавила. — Тот толстый японец называл вас так. Я слышала.
 Девушка взглядом указала на окно на втором этаже, выходившее как раз на стоянку перед домом.
 — Кстати, вы в курсе, что посторонним здесь нельзя парковаться? — к удивлению, Джима вдруг спросила она, отступив на несколько шагов назад.
 — Так вы живете здесь? — до Никсона наконец-то дошло.
 Коллинз лишь неопределённо взмахнула свободной рукой. Джим с трудом верил в то, что человек, которого он искал в течение двух недель, всё это время был у него под носом.
 В последний день своей свободной жизни Говард Уилсон был убеждён, что город наводнила тьма существ и все жители находились в опасности.
 Тринадцатилетняя Ники видела, что с отцом происходят странности. Незадолго до этого злосчастного дня ей несколько раз удавалось привести его в чувства. Но чем больше времени проходило, тем больше он замыкался в себе и, в конечном счёте сорвался.
 После того как отца поместили в психиатрическую лечебницу, Ники отправили на воспитание к двоюродной сестре Говарда Стелле. Молчаливая и угрюмая девочка не пришлась по душе тётке и её мужу. Она постоянно сбегала из дома и возвращалась через несколько дней грязная и израненная. После нескольких таких инцидентов опекуны решили, что физическое наказание способствует решению проблемы. Но никакие побои не могли сравниться с теми тягостными чувствами, что переполняли девочку. Она винила и ненавидела себя за то, что не смогла позаботиться об отце. Вдобавок ей одной теперь предстояло защищать город.
 Полтора года Ники старалась изо всех сил. Но однажды во время охоты она допустила роковую ошибку и едва не погибла. Девочку доставили в больницу с тяжёлыми травмами, и отдел опеки обвинил приёмных родителей в истязании ребёнка. Однако Стелле удалось убедить комитет, что девочка сама нанесла себе увечья. В конце концов, Ники направили к психологу Виннер.
 Справиться с депрессией и чувством вины было непросто. И ещё трудней было привыкнуть к мысли, что её собственная жизнь и безопасность важнее всего остального. Постепенно Ники влилась в спокойную и размеренную жизнь, стараясь не вспоминать о былом и не думать о том, к каким последствиям может привести отсутствие в городе охотника.
 Только по прошествии пяти лет, услышав разговоры знакомых о загадочных нападениях, девушка поняла, насколько бесполезно прятаться от прошлого.
 Ещё одна смена осталась позади, и Ники в приподнятом настроении возвращалась домой. Прогноз синоптиков обещал, что дождь не прекратится в ближайшие сутки, а это значило, что ей наконец-то удастся как следует отдохнуть. Прячась от холодных капель под большим зонтом, девушка грезила о горячей ванне и свежеприготовленном стейке под чесночным соусом. На следующей неделе должен состояться отбор в резерв городской бейсбольной команды, так что она должна быть в форме.
 Чуть больше года назад в кол-центре, где она подрабатывала, появилась вакансия со сменным графиком работы и приличной зарплатой. Недолго думая девушка прошла собеседование и была принята. Ей уже исполнилось восемнадцать, так что теперь она наконец-то смогла позволить себе уехать из дома Стеллы. За триста баксов у одного из знакомых Глэдис Ники арендовала обшарпанную комнату-студию в одном из старых высотных зданий в центре города. Место было вполне удобным в плане удалённости от работы, на кухне и в ванной почти всегда была горячая вода, да и с соседями на редкость повезло. Был лишь один существенный минус: напротив дома располагался офис полицейского управления.
 Первое время было трудно привыкнуть к вою сирен и толпам копов под окнами, но постепенно Ники перестала обращать на это внимание. Более того, среди прочих она приметила весьма забавную парочку детективов. И, когда нечем было заняться, и была такая возможность, исподтишка наблюдала за ними.
 Прямо сейчас один из них стоял напротив неё мокрый и запыхавшийся. Он назвал её по фамилии отца, и Ники вздрогнула. (Многие помнили историю спятившего Уилсона, потому в старших классах девушка взяла фамилию матери, Коллинз.) Она догадывалась о причине заинтересованности детектива ею, но предпочла не подавать вида.
 Никсон выглядел совсем иначе, чем ей всегда казалось. Он был почти на две головы выше её самой, худой и широкоплечий. С порядком отросших волос по щекам стекала вода, мешая рассмотреть лицо в деталях. Недолго думая, Ники подошла ближе и накрыла мужчину своим зонтом, при этом ей пришлось вытянуть руку почти во всю длину.
 Теперь она могла видеть всё, разговор, завязавшийся между ними, дал достаточно времени. Выразительные серые глаза, высокие скулы, прямой нос с небольшой горбинкой: в конце концов, девушка вынуждена была признать, что Никсон — весьма привлекательный мужчина. Вспомнив нравоучения Глэдис, Ники попыталась избавиться от этой мысли. Но чем больше она смотрела на детектива, тем больше он ей нравился. С каждой секундой ситуация, в которой она оказалась, всё больше заставляла её нервничать. Хотелось поскорее уйти, но детектив остановил её.
 — Мисс Коллинз, — Никсон обратился к ней уверенно и властно. — Вы должны ответить на несколько моих вопросов.
 Беспокойство Ники росло с каждой секундой. Но о чём бы ни спросил детектив, ей необходимо было выслушать и ответить настолько правдиво, насколько корректно будут заданы вопросы. И отнюдь не по причине гражданской сознательности, и не из личной симпатии. Просто это был неплохой способ оценить, что в действительности происходит в городе, и насколько об этом осведомлена полиция.
 — Хорошо, — без энтузиазма кивнула девушка. — Мне пройти с вами в полицейский участок?
 Детектив проигнорировал её вопрос, ибо у него зазвонил мобильный. Он отступил на пару шагов назад и ответил на звонок.
 — Да, Миура … Потом расскажу… — быстро заговорил Никсон. — Я нашёл её. Объясни моё отсутствие шефу… Не знаю, придумай! Ты же мастер вести переговоры… Да.
 Ники настороженно прислушивалась к словам детектива. Смысл, скрытый в них, и интонация, с которой они произносились, выдавали нетерпение Никсона.
 — Это был тот самый «толстый японец», — пояснил Джим договорив.
 — Нетрудно было догадаться, — равнодушно ответила девушка. — Идёмте, поговорим у меня.

Единственное, чему поразился Джим, оказавшись в квартире Ники Коллинз, это замкнутости и ограниченности пространства. В ней была одна-единственная комната, служившая, по всей видимости, и гостиной, и спальней, начинавшаяся прямо с порога. Обстановка в жилище была абсолютно обычной. Мебель и предметы интерьера — строгих геометрических форм, цветовая гамма — от светло-голубого до стального. Эту скучную серость не разбавила даже невесть откуда взявшаяся бейсбольная форма, висевшая посреди комнаты.
 — Ни канделябров с медными подсвечниками, ни распятий, — вслух подумал детектив.
 — Разумеется, — раздражённо подтвердила хозяйка, посмотрев на него, как на идиота. Она протянула гостю полотенце. — Можете присесть куда хотите, только пиджак снимите, с него вода капает.
 Джим послушно оставил пиджак на вешалке, предварительно вынув из внутреннего кармана конверт, что дал ему Уолтерс, а затем разместился за письменным столом у окна. Ники, так и не сняв плаща, в котором была, расположилась в кресле напротив. Не говоря ни слова, детектив протянул девушке конверт, та послушно взяла его. Десять секунд ушло на то, чтобы ознакомиться с его содержимым, после чего Коллинз положила конверт на стол. Всё это время её лицо оставалось совершенно спокойным.
 — Полагаю, вы уже видели нечто подобное раньше? — предположил Никсон, исходя из её реакции.
 Некоторое время Ники колебалась. Казалось, девушка сомневалась, стоит ли ей отвечать на вопрос. В конце концов, глубоко вздохнув, она кивнула.
 — Вы знаете, что произошло с этими людьми? — надломленным голосом спросил детектив.
 Коллинз снова кивнула.
 — И вы можете об этом рассказать? — надломленность в голосе сменилась нетерпением.
 Лицо Ники исказила страдающая гримаса. Это выражение в сочетании со шрамами, ссадинами и пластырями придавало ей вид вконец замученный.
 — Боюсь, вы не поверите в то, что я скажу, — ответила она обречённо.
 Джим вскочил со стула и в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от собеседницы. Он угрожающе навис над ней. Безумная смесь боли, отчаяния и невымещенной злобы появилась на его лице.
 — Ответь! — прорычал он. — Это был вампир?!
 — Да, — с горечью прошептала Ники.
 Джим развернулся и отошёл в сторону. Поток отборных проклятий, не предназначавшихся никому конкретно, сорвался с его уст. Теперь, кроме прочего, он был ещё и раздосадован тем, что ситуация усложнилась. Имей он дело с обычным преступником, Никсон знал бы, что делать. Однако та версия, что он сам выдвинул с подачи Синти, подтверждённая Коллинз, выходила за рамки его понимания. Растерянный и злой, он безостановочно нарезал круги по комнате, пытаясь привести мысли в порядок.
 — Как ты узнал?
 Внезапный вопрос девушки застал его врасплох.
 — Синти сказала мне, — ответил он, усаживаясь на диван.
 — Синти? — переспросила Ники.
 — Моя жена, — пояснил детектив, — Это она на тех фотографиях.
 Слова детектива повергли Коллинз в шок.
 — Постой, если она умерла, — недоверчиво произнесла она, — То каким образом она могла рассказать тебе о случившемся?
 — Иногда я вижу её призрак, — неуверенно ответил он.
 — Что за бред?! — прыснула Ники. — Призраков не существует!
 Никсон бросил на неё испепеляющий взгляд.
 — Значит, по-твоему, призраки — это бред, а вампиры существуют? — язвительно спросил он. — Какая-то странная логика.
 Теперь настал черёд Коллинз нервно мерить шагами комнату. При этом она выглядела так, будто сейчас взорвётся от избытка эмоций. Ники, очевидно, собиралась о чём-то рассказать, но не знала, с чего начать.
 — Нет, ты не понял! — выпалила она, наконец. — Вампиры — это не какие-то там бледные юноши с томными взглядами. И не ходячие мертвецы. Это живые существа! Тип: хордовые, класс: млекопитающие, отряд: рукокрылые. Ближайшие родственники — десмодовые летучие мыши.
 Такое обоснование версии с вампирами выбило Никсона из колеи. Он мог бы сейчас поверить в любую фэнтезийную чушь из голливудских блокбастеров или популярных женских романов, но принять объяснения Ники он не мог. Он смотрел на собеседницу неясным взглядом, ожидая чего-то ещё более шокирующего, но девушка, как назло, молчала.
 — Это действительно так? — сомневаясь, спросил Джим.
 — Мой отец был биологом, — с ощутимой горечью ответила Коллинз. — Он всю свою жизнь изучал их, был буквально одержим. Этот вид вампиров — природная аномалия. Результат мутации вампиров обыкновенных, эмигрировавших с территории Мексики больше тысячи лет назад. Естественных врагов у них в природе нет. После ряда случаев нападений вампиров на людей он стал искать способы контроля над их популяцией. В конце концов, он не придумал ничего лучше, чем просто охотиться на них. Он и меня этому научил, так что я знаю, о чём говорю.
 Ники умолкла. Стоя вполоборота к Джиму, она искоса поглядывала в окно. Вопреки прогнозам небо прояснялось, и это её совсем не радовало.
 — Невозможно, — после длительных размышлений Никсон вынес, наконец, свой вердикт. — Не может летучая мышь убить человека. Я в жизни в такое не поверю.
 — Я и не настаиваю, — равнодушно произнесла Коллинз. — Только это необычные летучие мыши. Они раз в пять крупнее и гораздо сильнее и агрессивнее. Кроме того, у них есть свой особый способ маскировки. Половозрелые особи выделяют токсичный секрет, вызывающий у людей сильные галлюцинации. Токсин при дыхании попадает в лёгкие, а затем в кровь, и под его действием мозг испуганного человека начинает выдавать самые страшные кошмары из подсознания. В результате человека просто парализует от ужаса.
 — Самые страшные кошмары, говоришь? — Джим задумался, — А что будет, если человек думает о вампирах в этот момент?
 — Думаю, он увидит что-то в духе «От заката до рассвета», — небрежно ответила Коллинз, направившись в кухню. — Во всяком случае, со мной было именно так.
 Детектив проводил Коллинз беспокойным взглядом. Картина произошедшего, наконец, сложилась в его голове. Если верить словам Ники, с Синти действительно произошёл несчастный случай, а значит, причиной её смерти послужила её собственная беспечность.
 — Я должен увидеть всё своими глазами, — заявил Никсон, все обдумав.
 Ники, уже вернувшаяся к тому времени с двумя чашками кофе, удивлённо застыла посреди комнаты. Опомнившись, она протянула одну чашку детективу и с интересом спросила:
 — Что конкретно ты хочешь увидеть: доказательство того, что я не лгу, или свой собственный страх?
 — Я должен … оценить угрозу, — начал Никсон, путаясь в словах.
 — Ну, так вперёд, — с вызовом произнесла Коллинз и, резко помрачнев, добавила, — Только без меня.
 — Но ведь ты же — охотник! — возразил Джим. — Ты единственная, кто знает этих тварей.
 — Всё именно так, — ровным тоном ответила Ники, — Я знаю, но если ты мнишь меня кем-то вроде Хельсинга, то будешь сильно разочарован. Да, я бегаю чуть быстрее других и ещё отлично играю в бейсбол, но на этом список особых талантов заканчивается. Я — самый обычный человек из плоти и крови, и однажды я уже чуть не умерла в их лапах. Так что больше я подобной глупости не совершу.
 — А ты не подумала, что ещё кто-то может погибнуть?! — Никсона понесло, и он уже не мог остановиться. Подчёркнутое равнодушие собеседницы лишь подливало масла в огонь.
 — Раскрой глаза, детектив! — выкрикнула она. Ему всё же удалось задеть её за живое. — Вампиры живут на этой территории уже сотни лет. По их вине и раньше погибали люди. На сей раз разница лишь в том, что это была твоя жена. Лишь поэтому ты никак не можешь успокоиться!
 Никогда раньше Джим не поднимал руку на женщину. Однако в этот раз всё вышло само собой. Он даже опомниться не успел, как влепил Ники с размаха пощёчину. Та пошатнулась, но устояла на ногах. Щека на месте удара вспыхнула красным, глаза заслезились.
 — Какого… — процедила она сквозь зубы, — …хрена?
 Оставшуюся часть фразы она выкрикнула, уже целясь кулаком детективу в челюсть. Джим вовремя перехватил её руку, но замешкался на секунду и пропустил удар в пах. Не будучи до конца уверенной, что противник повержен, Ники изо всех сил оттолкнула его в сторону и рванула к выходу.
 — Гребённый кретин! — в бешенстве проревела она и, хлопнув дверью, вылетела из квартиры.
 За несколько лет жизни у не слишком радушных опекунов у Ники выработался чёткий рефлекс: «на проявление агрессии отвечай агрессией, а затем — беги».
 Джим очень хотел увидеть её, потому спешил домой. Он нашёл её в ванной, по плечи погруженную в непрозрачную мыльную воду. Волосы её были подобраны полотенцем. Вокруг на полках и в раковине и даже на полу неясным светом мерцали большие и маленькие парафиновые свечи. Синти что-то напевала. Заметив появление мужа, она даже не обернулась.
 — У нас отключили электричество, — смиренно произнесла она, предупреждая все вопросы Джима.
 Тот застыл в дверях, заворожено, любуясь её затылком.
 — А что с генератором? — рассеянно спросил он.
 — Ты так и не показал мне, как с ним обращаться, — укоризненно заметила Синти.
 Никсон виновато потупился.
 — Я много чего не сделал, что должен был, — голосом полным сожаления и раскаяния произнёс он.
 Синти лишь раздражённо фыркнула. Она подняла полусогнутую в локте руку и жестом поманила Джима к себе. Тот послушно приблизился и опустился на холодный кафель рядом с ванной. Она провела по его волосам мокрой ладонью. Цепким внимательным взглядом она оглядела его утомлённое лицо, будто что-то ища.
 — Ты помнишь нашу клятву, Джим? — неожиданно резко спросила Синти.
 — Конечно, — не задумываясь ни на минуту, ответил он.
 — Вот и славно, — будто успокоившись, выдохнула она и улыбнулась.
 Коллинз по-турецки восседала на кушетке и мрачно жевала буррито. Еда была явно ей не по вкусу, но жаловаться было бессмысленно. Глэдис и так была не в восторге от её визита, а прояви она хоть каплю недовольства, хозяйка вообще выставила бы её вон.
 — Ну и что с тобой на этот раз? — спросила психоаналитик, оторвавшись от ноутбука, вставая из-за стола.
 — Ничего, — ответила Ники, не глядя на женщину. Все её внимание было приковано к шестидесяти дюймовой плазме, висевшей в углу под самым потолком. Шёл выпуск новостей, но из-за отсутствия звука было не разобрать о чём сюжет.
 — Тебя ищет полиция, — осторожно заметила Глэдис, — Может, потрудишься объяснить, что происходит.
 — Если ты про Джима, то вопрос уже улажен, — небрежно сказала она. Она всматривалась в лицо на экране, пытаясь по артикуляции корреспондента определить смысл его слов.
 — Джима? — переспросила аналитик, в её голосе звучали нотки ревности, — Что у тебя с ним? Вы близки?
 — Не особо, — пробубнила Ники, рассеянно озираясь вокруг, — А где пульт?
 — Прямо под тобой, — Глэдис, устало вздохнув, подошла ближе. — Ники, ты же знаешь, что я всегда была на твоей стороне. Я поддерживала тебя и при этом никогда не совала нос в твои дела.
 — Знаю, — ответила Ники, нырнув под кушетку, — И я благодарна тебе за это.
 Она извлекла оттуда пульт и прибавила звук.
 — …Животное, вот уже шесть недель держащее в страхе местных жителей, до сих пор не найдено, — завершил своё повествование корреспондент.
 Коллинз с досадой вновь отключила звук. Скрестив руки на груди, она откинулась на кушетке и уставилась в потолок. Глэдис стояла за её спиной, правой рукой нервно обдирая катышки с её толстовки. С одной стороны, неосведомлённость делами девушки доставляла ей беспокойство. С другой, за пять лет знакомства Глэдис поняла, что Коллинз хотя и молода, но весьма серьёзна во всех отношениях. Она вряд ли впуталась бы в какую-нибудь авантюру, не будь у неё на то веской причины. Более того, девушка взвешивала и анализировала каждый свой шаг. И порой брала на себя лишнего.
 — Не нравится мне этот Никсон, — задумчиво проговорила аналитик.
 — Мне тоже, — согласилась Ники, вскочив с кушетки, — Я воспользуюсь твоим телефоном?
 Виннер лишь смиренно махнула рукой.