Последний долг Палача

Люди теряют кошельки и доверие близких, ключи от дома и собственное достоинство. Теряют друг друга и портпледы, собак и голову, направление и равновесие…

А Рэй Филипп Ривер в четыре часа пополудни двадцатого сентября года девятьсот девятого от Возвращения Сына Божьего потерял рассудок.

Это произошло недалеко от Эддитауна, в поместье мистера Эшмора. Ривер отлично помнил это ощущение. Вот только что он стоял на крыльце рядом со своей напарницей, и вдруг его как будто током ударило. Он увидел женский профиль, такой же прекрасный, как чеканный профиль королевы Сесилии на бреттанской монете. Увидел прядь волос, выбившуюся из простой причёски, серьгу в нежном ухе и шею в неглубоком вырезе рубашки. В тот миг, когда женщина подняла фляжку и глотнула воды, её горло чуть шевельнулось – и Ривер понял, что окончательно пропал.

***

«Вы не можете поступить так со мной, Рэй. Я люблю вас!»

«Послушайте, Лорейн, вы так юны, вам не следует говорить со мной наедине, да ещё такие слова. К тому же я должен признаться, что сержусь на вас. Это не первый вызов сюда, в ваш дом, и вы уже не впервые обманываете меня!»

«Да! Я хотела заманить вас сюда под любым предлогом! Потому что в любви любые средства хороши, лишь бы человек, которого любишь всем сердцем, увидел бы тебя и понял… Понял, что…»

«Лорейн, я вынужден с вами распрощаться. В вашем доме больше нет потусторонних сущностей. Прощайте. Я переведусь в другой приход, чтобы не доставлять вам и вашим покровителям всяческих неудобств».

«Неудобств? Вы называете мои чувства к вам… неудобствами? Рэй!»

«Достаточно, Лорейн! И прощайте…»

«Всё пропало… Так пропадите же и вы! Пропадите от такой любви, которую неспособно вместить ваше маленькое холодное сердце, пропадите так, как пропадаю сейчас я! Пусть вам будет больно, а там посмотрим – не назовёт ли кто-нибудь ваши чувства «неудобствами»! Прощайте, преподобный Рэй!»

Что ж, вот и настал этот час. Рэй Ривер пропал сам и потерял разум. Двадцатого сентября, в четыре пополудни.

Рэй Ривер и Армандо Хименес подъехали к Лоуренсу как договаривались: вечером, примерно в половине девятого. Однако ворота особняка оказались закрыты. В конце сосновой аллеи горели два фонаря у крыльца, где-то играло пианино. Это что же – их обманули и никакого заказа нет? Или опять?..

– Непохоже, чтобы у них тут были проблемы, шеф, – высказался Армандо.

Рэй посмотрел на напарника и пожал плечами.

– Я ничего не понимаю. Заказчик дрожал, плакал и молился, а теперь что же? Разворачивать лошадей?

– У нас нет лошадей, – заметил Армандо.

– А ты за последнюю неделю прям поумнел, я смотрю.

Смуглая физиономия напарника расплылась в ухмылке. Сумерки делали черты его лица ещё страшнее, чем на самом деле: глубоко посаженные глаза блестели как из двух ям, шрам казался чёрной полосой через всю левую щеку. Раздражение Ривера почти сразу отпустило его. Нельзя злиться на Армандо, ведь он верный напарник, и шрамы свои получал, прикрывая Рэя в разных передрягах.

Вместе они были уже довольно давно. Достаточно давно, чтобы знакомые перестали удивляться их внешней несхожести: невысокий коренастый, изуродованный шрамами анауканец и долговязый красавчик, бывший пастор с типичными для бретта чертами лица. И пусть он видел Бреттанику разве что на карте, эти удлинённые тонкие черты говорили сами за себя.

– Я могу развернуть машину, падре, – предложил Армандо.

– Не зови меня так. И погоди. Я всё-таки спрошу. Задаток у нас и никто его назад не требует – иначе тут бы всё же кто-нибудь бы стоял.

– Угу, причём с ружьём, – хмыкнул Армандо. – Шеф, что ты хочешь у них узнать?

Но Рэй уже уверенно дёргал шнурок колокольчика. Осенний воздух был сырой и чистый, перезвон слышался далеко. Подбежал камердинер мистера Лоуренса, темнокожий в светлой ливрее, с фонарём в руке. Рэй сощурился и сказал:

– Добрый вечер! Мы приехали к мистеру Лоуренсу. Открывай, парень!

– Эй, а вы кто будете?

– Я Рэй Ривер, специалист по работе с потусторонними сущностями, – нетерпеливо пояснил Ривер.

– А, да. Я знаю, кто вы! То есть сам не видал, конечно, но слыхал. Так от вас нынче уже приезжали, изгнали буйного духа, теперь всё как надо. Мист-Лоуренс рассчитался с ней честь по чести, мистер Ривер. Так если вы думаете, что вашей специалистке недоплатили, лучше приезжайте завтра. Мист-Лоуренс нынче уже не примет. Он только послушает, как его дочка играет на пианинах, и враз ляжет спать. Скажу ему, что вы заедете завтра. Да?

– Как она выглядела? Ну та специалистка, что приехала якобы от меня, – сказал Ривер, с досады едва не разрываясь на части.

Опять эта загадочная женщина, крадущая заказы!

– Вроде как обычно выглядела, – сказал камердинер мистера Лоуренса. – Росточку не больно высокого, но повыше нашей миссы Лили. И вся беленькая, только волосы черные. Заместо шляпы на голове кепка. И одета по-вашему, по-северному.

– То есть?

– Северные миссы любят брюки, – осуждающе сказал слуга. – Вот и она такая. В мужском. Штаны узкие, сапоги высокие, куртка короткая. Ну всё на виду. Если вы понимаете, о чём я.

Ривер на всякий случай кивнул. В брюках, конечно, на виду больше всего бёдра, и их полагалось скрывать юбками. В последние лет двадцать дамская мода, однако же, прикладывала немало усилий, чтобы выделить эту соблазнительную часть тела. Нет, стоп. Воображать неизвестную красавицу в таких подробностях отвлекало в какую-то совсем уж неподходящую сторону. А надо было говорить о деле.

– Ну а лет-то ей много? – встрял Армандо.

– Ну тридцать… или сорок, – пожал плечами чернокожий. – Будто я знаю? Северные миссы странные, то ли старая, то ли молодая – я не пойму. Особенно если волосы белые: тогда может и все пятьдесят быть.

– Ну всё, можем ехать, – буркнул Рэй напарнику. – Это всё та же воровка. У нас опять половина заработка уплыла в неизвестном направлении.

– С позволения, мист-Ривер, эта мисса в известном направлении поехала! Потому как спрашивала, где тут ближняя гостиница в Ордитаунском направлении. Мы с Мадж ей так и сказали: «Орди-холл», тут и думать нечего.

– А на чём она поехала? – уцепился за важную деталь беседы Армандо.

– На лошади, – сказал камердинер. – Красно-гнедой масти, стрелка на морде, на передних ногавки из рыжей кожи – новёхонькие, с тиснением в виде репейника. Хорошая такая кобылка, лет четырёх, весёлая, грива по-городскому стрижена.

– Лошади тебя интересуют больше, чем женщины, – хохотнул Армандо.

– У меня Мадж и дети, мистер, мне уже никто не нужен. А лошади – это для дела, вот я и примечаю. Мист-Лоуренс больно любит лошадок. Вот и с конюхом его я дружбу для этого вожу: всё для дела!

Но видно было, что и самому камердинеру эти животные по душе.

– Спасибо за подробности, – на радостях Рэй не поскупился на четвертак.

Камердинер ловко поймал монетку.

Армандо развернул серый фургон к тракту – каких-то полтора часа, и они были у въезда в городок Ордитаун. Железнодорожная станция, заправка, водокачка – наверное, так начинался в этих краях любой подобный городишко. Но Рэй, который вырос в этих краях, вздохнул.

– Что, шеф, ностальгия? – спросил Армандо.

– Нет.

Армандо выразительно промолчал.

– Ордитаун не то место, по которому можно скучать, – сказал Рэй.

– Ну ещё бы. Я тоже не скучаю по местам, где сидел в тюряге.

– Я не сидел в тюряге, – сказал Рэй и тут же поправил сам себя. – Был под стражей, когда ждал суда. Но это не исправительное заведение. Это…

– Знаю-знаю. Но и по таким местам не поскучаешь.

Гостиница «Орди-Холл» отыскалась неподалёку от станции. Возле неё в свете вечерних фонарей кучковались крайне подозрительные личности. Курили, беседовали – люди в плащах, которые в сумерках все были серы. Лица – провалы в глубокой тени под полями низко надвинутых шляп. Огоньки сигарет и еле заметный дым. Автофургон вряд ли сильно привлёк внимание этих людей. Но некоторые из них предусмотрительно шагнули в темноту. Впрочем, Рею Риверу не было дела до подозрительных личностей – он ведь не полицейский и не детектив. Он вошёл в фойе, где на скрипучем кожаном диванчике две шлюхи обжимались с клиентом. Подошёл к стойке портье и резко опустил руку на кнопку звонка.

– Я же тут, – с упрёком сказал немолодой портье, который, видимо, дремал под столом. – Вовсе незачем трезвонить. У меня чуть сердце не выпало.

– Ничего, – процедил Рэй. – Мне нужна женщина.

– Заказать в номер? – оживился портье. – Это стоит от полдалли до двух с половиной за ночь.

Ого… какие тут расценки! Но Рэя не интересовала продажная любовь – ни по самой низкой таксе, ни по высокой.

– Ты меня не так понял, любезный, – процедил Ривер. – Мне нужна женщина, которая въехала этим вечером. Тёмные волосы, моложавая, но не юная. Красивая. Одевается в мужское платье. Путешествует верхом на гнедой лошади.

– А, – кивнул портье. – Понятно. Так вы Рэй Ривер?

– Допустим, – нахмурился Рэй, не понимая, почему этому мужчине важно знать его имя… и откуда оно ему известно.

– Тогда вам письмо!

– Какое ещё письмо? – не понял Рэй.

– Просили передать Рэю Риверу, – пояснил портье. – Если вы он, то это ваше.

Ривер взял узкий белый конверт, подписанный его именем, и развернул – тут было даже не письмо, а записка, всего несколько слов: «Ты меня не поймаешь, Ривер, даже не пытайся. Всегда на шаг впереди тебя, Дж.Л.Т.»

– Ну теперь мы знаем, что она Дж.Л.Т., – ухмыльнулся Армандо, через плечо прочитавший записку вместе с Реем. – Поехали отсюда.

– Для вас забронирован и оплачен номер, – заявил портье.

– Этой дамой? – помахал запиской Ривер.

– Нет. Один джентльмен ещё до неё велел забронировать.

– Поехали, Армандо, – Рэй развернулся на каблуках тяжёлых ботинок. – Нам не до этих игр. У нас есть во что поиграть.

– Точно, падре, – поддакнул водитель.

– Шеф, – поправил Рэй.

– Этот человек, он сказал, что если будете отказываться – передать вам, что он устроит вам встречу с этой дамой. С этой, которая письмо передала. Говорит, у него для вас и для неё общее дело.

– Общее дело? С ней? – поперхнулся негодованием Рэй. – С этой драной кошкой?! Ещё чего!

Воспитание ослабило хватку – обычно он не высказывался чересчур грубо, тем более о женщинах, а теперь вот не выдержал. Даже оправдывать себя не стал – потому что пресловутая Дж. Т. успела увести у него несколько жирных заказов. Пусть задаток с него обратно и не требовали, а всё же половина суммы – это лишь половина. Его услуги стоили дорого.

– Мы можем с ней повидаться. Или даже разобраться! – вдруг заартачился помощник. – Давай останемся.

– Утром получите указания, – сказал портье, почуяв нерешительность.

– А она получила? – ревниво спросил Ривер.

– Будьте спокойны, – заверил его портье. – Получила, очень сердилась, потом бросила бумагу на пол и уехала. А хотела вроде как остаться.

– Она думала, это ты ей написал, шеф, – Армандо ткнул Рея локтем в бок. – Ну что делаем? Остаёмся или бросаемся в погоню?

– Откуда мне знать, куда она поехала? – буркнул Ривер. – Остаёмся. Я видел здесь паб.

Ему не хотелось признаваться в усталости и скверном настроении.

– Понятно, шеф, – сказал Армандо. – Я загоню машину в гараж.

Рэй получил у портье ключ с липкой биркой. Номер двадцать четыре. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, Ривер обнаружил тёмный коридор с одиноко горевшей в конце газовой лампой. Пахло нужником и ещё чем-то столь же отвратительным.

Двадцать четвёртый номер порадовал двумя комнатушками, в каждой из которых нашлось по кровати, умывальнику и стулу. В крошечном подобии прихожей ютились трёхногая вешалка, стойка для тростей и зонтов и калошница. Уборная, по всей видимости, находилась в том самом зловещем конце коридора, и найти её будет несложно по одному только запаху.

Армандо явился достаточно скоро, притащил два здоровенных саквояжа с вещами, выудил из одного бутылку вина и тщательно завёрнутый в бумагу кусок копчёной свинины.

– Будете, шеф?

– Пройдусь до бара.

– А я поем да лягу. Надеюсь, хоть тут нет призраков.

– Здесь много раз убивали. Сам видел, какая публика толчётся вокруг отеля. Тут могут быть сущности разного порядка, сам понимаешь.

– Пошутил Сэмми.

Ривер непонимающе уставился на напарника.

– Ну когда говорил, что «Одри-холл» приличное место.

– Вряд ли он шутил. Другие могут быть ещё хуже.

Рэй попытался прикинуть, что могло измениться в Ордитауне за пятнадцать лет с тех пор, как он покинул этот город, и пришёл к выводу, что здесь всё осталось по-прежнему. Быть может, кто-то умер, кто-то родился. Но даже кресло мэра, как он слышал, не поменяло владельца, а значит – вряд ли кто-то озаботился лучшим отелем для проезжающих.

Хотя что ему за дело? Они с Армандо переночуют в этой дыре и завтра же уедут. Рассчитывать на таинственного джентльмена, обещавшего устроить встречу с наглой незнакомкой, уводящей заказы, было несерьёзно. Рэй убеждал себя, что остался лишь для того, чтобы отдохнуть. Мудрено ли не устать, если столько трястись в машине по ухабам? Нет, нет, он остался вовсе не потому, что ему хотелось встретиться с этой… дамой. И тем более не ради какого-то непонятного заказа, который якобы требовал работы с нею!

Хоть и любопытно, что это за работа такая. И что за дама. Но сейчас Рэя больше манил бар.

– О, Джек, рад тебя видеть! Кстати, видел вчера твоего бывшего. Всё такой же му…

– Му-му? – не слишком деликатно перебила Джеки. – Ну да, он всегда был немного му-му.

Если Брайан решил, что обзывая её бывшего мужа, добьётся взаимности, то здорово ошибся. Но Джеки не стала этого объяснять. Рвать связи с барменом ей не хотелось: он частенько притаскивал ценную информацию. Ну и порой угощал за счёт заведения.

– Где ты была?

– Ездила в Ордитаун по делу, – ответила Джеки.

– Неудачно, что ли, съездила? Глазки злые.

Она не любила, когда Брайан сюсюкал. Все эти его «глазки», «ручки», «пальчики» и прочее раздражало. В особенности потому, что в Джеки не было ничего миниатюрного: средний рост, крупные ступни и кисти рук, довольно щедрые формы. И черты лица отнюдь не мелкие. Поэтому она предпочла фыркнуть в стакан вместо рассказа об удачах и неудачах поездки. В Тронфорте она была своим человеком, о её не вполне женской профессии тут многие знали, поэтому вряд Брайана на самом деле интересовало, где пропадала Джеки. Скорее его волновало настроение женщины: чтобы понимать, обломится ему сегодня или уже нет.

Впрочем, она в любом случае решила, что нет.

– Мы с Беллой устали, всё-таки почти сутки в дороге, – сказала Джеки коротко. – Но вообще всё нормально.

– Хочешь, отдохнём у меня, Джек? – предложил Брайан. – А твою Беллу оставим в платной конюшне на углу…

– Нет.

– Ну как хочешь, – сказал бармен. – Кстати, как насчёт ещё одной работёнки? Снова в Ордитауне, кстати. Хорошо, что он так близко от нашего захолустья.

– Это ты Ордитаун не видел, те ещё задворки империи, – проворчала Джеки вполголоса. – И возвращаться туда у меня никакого желания.

– Наниматель пишет о сумме в двадцать тысяч даллеров, – голосом коварного соблазнителя сказал бармен. – Сумма-то неплохая.

Да, деньги действительно приличные, хотя смотря за что. Имея в кошельке двадцать тысяч, Джеки смогла бы расплатиться с долгами и внести часть денег за тот участок земли. Не бог весть что, но начало было бы положено. Сейчас в кармане Джеки, конечно, уже водились кое-какие деньги, но, как всегда, большая их часть уйдёт на оплату съёмного домика. Она бы с удовольствием снимала квартирку поменьше, да вот беда: ни к одной из городских квартир не прилагалась конюшня. Снимать такое жильё и держать Беллу в платной конюшне выходило даже немного дороже, чем жить в каком-нибудь домишке с сараем на окраине Тронфорта.

А когда тебе уже тридцать лет, даже почти тридцать один, волей-неволей задумаешься: неужели так всю жизнь и проживёшь, не имея своего угла? Точнее, четырёх углов для себя и стольки же для любимой лошади!

– Давай сюда заявку, – стукнув о стойку стаканом, чего Брайан, естественно, никогда не одобрял, сказала Джеки. – Посмотрим, что там за дело на такие тыщи.

***

Заявка была даже не заявкой, а целым письмом, в котором витиевато излагалось предложение приехать в городок Эддитаун, округ Рэдсворд. Едва дочитав до названия, Джеки нахмурилась и перебежала взглядом на нижнюю строчку с подписью. Почерк был незнакомым, как и подпись, гласившая, что автором письма является некий пастор Эддитаунской бреттийской церкви Уильям Пейтон. Однако приглашение было то же самое, что ждало вчера вечером в гостинице «Одри-холл». Там, правда, было меньше слов, и его передал какой-то «джентльмен», а вовсе не пастор. Письмо было подписано неким О. Дж. Эшмором, хотя передал его, очевидно, посыльный или даже поверенный…

Но от многословности и подписи смысл не менялся.

«Если уважаемый некромант и экзорцист Джессика Тайсон желает заработать 20 000 (двадцать тысяч) даллеров, ей надлежит прибыть в поместье Блейдлок, город Эддитаун, не позднее пятого сентября сего года. На случай, если миссис Тайсон не располагает достаточными средствами, чтобы доехать до означенного места, к письму прилагается чек на предъявителя, подписанный владельцем поместья мистером Эшмором. Полагаю, этих денег хватит на железнодорожный билет до места и обратно (в случае, если миссис Тайсон решит, что ей неинтересно это дело).

Теперь немного о деле. Работа предполагается непростая, а потому выполнять её вам доведётся с прославленнным экзорцистом Рэем Ривером. Последнему будет выделено отдельное вознаграждение. В случае, если дело окажется сложнее или станет в перспективе более долгосрочным совместным проектом миссис Тайсон и мистера Ривера – обоим будут выплачены дополнительные средства, рассчитанные в зависимости от характера сложностей и прочих обстоятельств…»

Джеки читала и постепенно закипала.

Вчера она сгоряча решила, что намёк на совместную с Ривером работу – его рук дело. Что он догадался, кто строит ему козни, уводя одно дело за другим, и теперь хочет поквитаться. Никто ведь в здравом рассудке не предлагает за работу экзорциста или некроманта такие деньги!

Сегодня стало более или менее ясно, что Ривер к затее непричастен, однако гнев Джеки от этого не утих. В самом деле, какой-то приходской пастор считает, что можно вот так запросто, как на званый вечер, приглашать её поработать в паре с Рэем Ривером?! С «прославленным» Рэем Ривером, между прочим, тогда как её в письме назвали только «уважаемой»! С Ривером у Джеки были свои счёты, но они не предполагали личной встречи. Она рассчитывала продолжать свою деятельность – уводить у него заказы, и только-то! Видеть его женщина не желала.

– Ну что? Сложную работу предлагают? – спросил вдруг Брайан, о существовании которого Джеки уже успела позабыть.

– Ещё мне налей, – сказала она.

– Ты так раскалилась, что лучше не надо, вспыхнет же, – пошутил бармен, ставя перед женщиной стакан.

Джеки тут же схватила его. Брайан успел как бы невзначай коснуться её руки, но получил предупреждающий взгляд.

– Ух, – сказал он. – Тебе лучше не соглашаться, какие бы баснословные деньги не предполагались. Если задание злит ещё до начала – это плохой знак!

– Мне нужны деньги, – призналась Джеки. – Цена на участок вот-вот упадёт, и я могу успеть его выкупить.

Брайан вздохнул.

– Не могу представить тебя сидящей на месте и поливающей какую-нибудь капусту, – сказал он.

– И правильно. Никакой капусты! Мне просто нужно место, куда возвращаться. И где я могу поставить лошадь в стойло. И…

Нет, вот про живую изгородь из можжевельника, плети девичьего винограда, оплетающие беседку и стены дома, а главное – пруд и аккуратный лужок для того, чтобы валяться на траве, она сейчас рассказывать не будет. Бармен либо посмеётся, либо начнёт завидовать. И, чего доброго, подумает, что эти откровения она тут изливает нарочно, чтобы он проникся. И будет питать серьёзные намерения. Примерно так произошло с бывшим мужем Джеки! Услышав о том, что она мечтает о домике, он предложил свой.

В этом доме они прожили целых три года. Но к славной лужайке, двум прекрасным елям у ворот и отлично сложенной печке прилагался до ужаса мелочный человек.

«Всё такой же му-му!» – сказали про него и Брайан, и Джеки, и это было некоторым преуменьшением.

С барменом она чувствовала себя достаточно свободно, и он себе ничего плохого не позволял, и с ним было на редкость неплохо в кровати. Тем не менее, жить с Брайаном Джеки не хотела. Скорее всего, и ему было достаточно встречаться с нею только время от времени. Но на случай, если парню захочется большего, лучше ей держать свои откровения при себе. Даже если они так и норовят выплеснуться наружу после пары стаканчиков алкоголя…

– Всё, до встречи, Брайан, – сказала она, складывая письмо от пастора и убирая его в карман.

– Куда ты сейчас? – спросил бармен. – Я освобождаюсь буквально через час, так что…

– До встречи, Брайан, – повторила Джеки уже более твёрдо.

И ушла. По ночной улице, ведя Беллу в поводу. Они обе устали. Им не мешало бы выспаться.

– Армандо, который час?

– Пять утра.

– Да? А… какое число?

– Стреляют, шеф, – спокойно сказал Армандо, и только усилившийся южный акцент выдавал его тревогу.

– Я слышал. Так какое?

– Четвёртое сентября, шеф. Билеты я купил. Поезд в семь, так что…

Новый выстрел разбил окно в домишке на краю Ордитауна, который Рэй снял вчера, узнав, что задержится ради небольшого заказа.

Стекло, конечно, пропало… Ну вот, теперь ещё разбираться с хозяином, у которого Ривер выпросил ключи в счёт будущих прибылей. Вместе со звоном осколков усилился и нудный звон в ушах. Ривер помотал головой. Вчера он не пил, вчера он работал не совсем по профилю, на кладбище. Заказчики остались недовольны.

– Чего они хотят? – спросил он, морщась.

– Интересно, что ты не уточняешь – кто стреляет, – хладнокровно сказал Армандо, прислонившись к стене возле окна.

– Я и так знаю, – вздохнул Рэй, вытаскивая из кобуры, висящей на спинке стула, револьвер.

С оружием в руке стало спокойней.

– Ну так они хотят, чтобы ты убрался из города. Не понравилось им, что ты поговорил с покойниками на кладбище.

– А вроде так хорошо расстались, – сказал Рэй, кривовато улыбнувшись.

В Ордитауне никогда ничего не было хорошо. Ещё с тех пор, как его тут арестовали из-за похищения малолетней воспитанницы старинного семейства. И хотя непричастность Рэя была быстро доказана, а воспитанница найдена целая и невредимая, ему пришлось покинуть этот унылый городок.

Новый выстрел разнёс хозяйское зеркало, а тот им дорожил.

– Как бы Саймон не надавал мне за свой дом по шее! Армандо, мы можем уйти через подвал?

– Тут нет подвала, шеф, – сказал Армандо. – Я попробую решить вопрос мирно.

Пара новых выстрелов заставили Рэя усомниться в таком исходе.

– Если они хотят, чтобы мы убрались, логично было бы дать нам это сделать, – сказал он. – Значит, убивать пока не собираются.

– Я не хочу проверять. А ты, шеф?

– Тогда проверю я.

– А если?..

– Тогда ты знаешь, где хранится моё завещание.

– Ты же завещаешь долги не мне?

– Возможно, – уклончиво ответил Рэй.

На самом деле больших долгов у него не было. А вот счёт в банке кое-какой имелся. Однако сейчас его волновали вовсе не деньги. Ривер, пригнувшись, подбежал к разбитому окну справа: слева от него уже стоял Армандо. Снаружи всё-таки заметили движение, принялись палить, и напарник ответил несколькими выстрелами. Стрелки тут же притихли, будто выжидая, что будет дальше.

– Джентльмены, – крикнул Рэй, не высовываясь. – Драгоценнейшие Роджерсы и Джонсы! Большую половину из вас я знаю лучше, чем мне бы хотелось, а меньшую – хуже, чем хотелось бы вам…

– Врёшь, мы знать тебя не желаем, – охотно вступил в диалог кто-то из Джонсов.

– Вчера я дал вам возможность побеседовать с вашими дедушкой и бабушкой. Чем вы недовольны? Я не виноват в том, что они наговорили вам гадостей. Видно, у них накопилось достаточно за долгую жизнь.

– Ты взял у нас двадцать пять монет, – крикнул кто-то, кажется, из Роджерсов – только в этой семье раньше были такие гнусавые парни. – А старичьё так и не рассказало, где припрятало денежки и цацки!

– А у меня через месяц свадьба, так-то! – выкрикнул отнюдь не мужской голос, из чего Ривер мог сделать неутешительный вывод, что даже женская часть то ли Роджерсов, то ли Джонсов, вышла пострелять в такой ранний час. А значит, дело-то серьёзное!

– Джентльмены и, несомненно, леди, – сказал Рэй иронично.

– А не пойти ли вам чистить дедуле Джонсу яйца, – подсказал Армандо.

– Давайте я верну вам двадцать пять далли и добавлю столько же сверху в качестве свадебного подарка, и мы будем квиты, – предложил Ривер. – Или, если хотите, за отдельную плату можем ещё разок вызвать души ваших стариков!

Последнее было лишним. Ещё один выстрел выбил щепки из оконной рамы.

– Выходите, – милостиво разрешил тот, кто первым вступил в переговоры со стороны Роджерсов-Джонсов. – Падре первый, с деньгами. Краснорожий второй. Оружие на пол.

– Я не краснорожий, – буркнул Армандо.

«А я не падре», – мысленно добавил ещё одно возражение Рэй.

– Оружие на пол! – сорвался на самой высокой ноте голос одного из Роджерсов.

Да, точно Роджерс – Ривер помнил эти голоса и по скандалу возле церкви, и по бесконечным исповедям, не слишком искренним в той части, где надо бы покаяться, и по вечным стычкам горожан на улицах Ордитауна.

– Я хочу ещё их машину, – капризно заявила невеста.

– Мисс Джонс, – возмутился Ривер.

– Машину, или ты не уйдёшь отсюда живым! – взвизгнула девушка. – Вы испортили мне свадьбу, так что будет справедливо раскошелиться!

Армандо сердито запыхтел.

– Шеф, я могу убить всех, кроме женщины, – сказал он. – Не заставляй выбирать между этим грехом и моей Меме!

«Меме» Армандо называл машину, в честь изобретательницы авто с крытым верхом. Эту выдающуюся во всех смыслах женщину звали Марселла Хуана Маркес. Обладателями автомобиля напарники стали недавно, меньше года назад, и отдавать Меме не планировали.

Особенно Армандо, сорокадвухлетний потомок краснокожих кочевников-тотонов и анауканских пастухов, ещё подростком пересекший границу с Территорией Объединённых Дистриктов (ТОД). Он гордился тем, что владеет машиной и умеет её водить. Он был прирождённым наездником, но автомобили похитили его сердце ещё до того, как массово обзавелись каучуковыми шинами.

И вот теперь кто-то нагло требовал расплатиться машиной за неудачный сеанс беседы с духами!

– Надо признать, что эти бандиты ещё не потеряли остатки чести и мозгов, – сказал Ривер напарнику. – Иначе они бы просто украли твою Меме ночью.

– Как бы не так! Я спал в машине и залез сюда только тогда, когда эти дети навозных червей начали палить по дому. О тебе заботился, между прочим.

– Мы ждём! – напомнила о себе нетерпеливая невеста.

– Мисс Джонс, мы не можем отдать вам наше авто, потому что без него не сможем покинуть город, – попытался воззвать к разуму налётчицы Рэй.

Но никаким доводам Роджерсы и Джонсы внимать не хотели. Напротив, идея завладеть Меме воодушевляла их всё больше.

Слово за слово, и спустя час Армандо Хименес и Рэй Ривер в самом скверном расположении духа пешком торопились к вокзалу Ордитауна в надежде успеть на поезд. У них в карманах осталось лишь немного мелочи, а в руках по чемодану – остальные вещи пришлось оставить на хранение у Саймона. Хозяин домишки крайне расстроился оттого, что ему вышибли окна и разбили выстрелом зеркало. Поэтому Рэй даже не сомневался, что Саймон попросту продаст содержимое его второго чемодана и сумки Армандо.

Зато у них был конверт, который им милостиво разрешили забрать из машины. Новенький, хрустящий конверт с письмом от священника по имени Уильям Пейтон и с двумя железнодорожными билетами до Эддитауна, округ Рэдсворд. С теми самыми, которые Армандо купил накануне вечером на предоставленный нанимателем «дорожный» чек на предъявителя.

Хименеса в этом письме больше всего впечатлил размер вознаграждения, да ещё с возможностью увеличить и без того приличную сумму. Рэй же больше внимания обратил на слова: «надлежит работать вместе со знаменитой экзорцисткой и некроманткой Джессикой Л. Тайсон».

Его, Рэя Филиппа Ривера, назвали всего лишь «уважаемым», а какую-то кошку, уводившую у него заказы, «знаменитой»! Это требовало ответных действий. Рэй был уверен, что Дж.Л.Т., женщина из записки в гостинице Орди-холл и эта Джессика Л. Тайсон – одна и та же особа. А как иначе? И они с Армандо припустили к вокзалу так, словно банда Роджерсов-Джонсов стреляла им вслед.

– Я куплю на свою долю новую машину, и назову её Джессикой, – пыхтел на бегу напарник. – В честь этой, которая Тайсон.

– Не вздумай, или наши дороги разойдутся, – предупредил Ривер, отдуваясь.

– Я от тебя не отстану! И всю жизнь буду припоминать, как ты без боя сдал Меме!

– Мы сюда вернёмся, – пообещал Рэй. – Те старички на кладбище по-прежнему ничего не скажут ни Роджерсам, ни Джонсам, зато расскажут нам. А деньги у них, я так понял, припрятаны немалые. Купим тебе и Меме, и Бебе, и какую хочешь ещё Зезе! Только бы не Джессику.

– Ну и зря! Красивое имя.

Ривер бы ответил, но страшно запыхался. Поэтому выдавил лишь нечто неопределённое, которое Армандо сразу принял за ругательство и сделал вид, что обиделся.

На поезд они успели.

Теперь предстояло почти девять часов трястись на обитой клеёнкой лавке в жёстком вагоне. Чтоб его, этого нанимателя! Не мог, что ли, купить билеты в купе?

Но уже на следующей станции, в Тронфорте, поезд сделал короткую остановку и впустил всего одну пассажирку в вагон, где ехали Ривер и Армандо. И Рэй счёл пассажирку интересной, а потому перестал дуться на судьбу и её представителя в лице преподобного Уильяма Пейтона.

У пассажирки были тёмные волосы, остриженные так, что их шапочка едва скрывала уши, светлый жакет до талии и клетчатая юбка, открывавшая изящные лодыжки в коричневых ботинках. Дама села недалеко от напарников, их отделял лишь проход между двумя рядами неудобных сидений. В руках у неё был всего один маленький саквояж. Аккуратный нос и чуть выпяченные губы притягивали взор. Однако женщина хмурилась, нетерпеливо притопывала и всё время поглядывала не в окно, а на дверь между вагонами. Иными словами, отчего-то нервничала.

Поглядывая на неё, Ривер вдруг тоже слегка занервничал. У него появилось ощущение, что он что-то забыл. Такое бывает у людей, которые садятся в поезд и про себя вспоминают, всё ли взяли и всё ли в порядке. И вдруг понимают, что совсем не помнят: прикрутили ли газ? Или, скажем, а не оставили ли открытой форточку? И тут же начинают нервничать.

Рэй сразу принялся вспоминать, о чём же он таком мог забыть. Но вроде бы всё было в порядке! Тем более, что и дом-то был не его, а старина Саймон оставался там ждать стекольщика. Может быть, оставлено что-то важное среди вещей, которые достались хозяину дома? Рэй только пожал плечами. В чемодане определённо не было ничего слишком ценного. Несколько рубашек и кальсон, мятая фетровая шляпа, складная трость на тот случай, если постоянная вдруг сломается, да ещё костюм для визитов, так и не пригодившийся, в отличие от дорожного. Весь инвентарь экзорциста, кое-какие необходимые вещи и смена одежды были у него с собой в саквояже.

Нет-нет, это странное чувство чего-то смутного, давно забытого явно было не связано с оставленными вещами.

Тогда с чем?

Красивый профиль попутчицы, и тёмная прядка, острым кончиком полумесяца касавшаяся щеки, и нежная шея, видневшаяся из воротника жакета, сбивали с мысли.

Поначалу она едва не выскочила из поезда! При виде Рэя Ривера и его спутника краска так и бросилась Джеки в лицо, глаза чуть заслезились. Но она умела держать себя в руках. Села так, чтобы видеть его заодно с напарником, поправила маленькую шляпку и волосы под нею, расправила складки на юбке, чтобы не образовалось заломов.

Белла ехала в вагоне для лошадей – ещё одна непредвиденная трата, которой было не избежать. Не бросать же бедняжку на вокзале?! Но Джеки смогла обналичить чек, выданный пастором Пейтоном на дорожные расходы, и чувствовала себя богачкой. Тем не менее беспокоилась за лошадь, потому что Белла была её единственной реальной ценностью. Верной спутницей и даже напарницей!

Лошадь досталась Джеки случайно, как и всё хорошее в жизни. Случайная ссора выгнала её из дома, случайность уберегла от смерти в пути, случайность привела без денег и багажа в магическую школу, где её случайно приняли. По воле случая Джеки получила свою первую работу – вместо более удачливого выпускника-отличника. Даже замуж она вышла случайно… ну почти случайно. И при разводе ей досталось не так уж много, хотя муж был небедный. Зато он отдал ей Беллу со словами «всё равно эта глупая кобыла больше никому не нужна и никого не слушается!»

Лошади и правда постепенно уходили на второй план. Поезда и авто были более сильные, более быстрые, более выносливые. В них было всё… кроме природной красоты, ума и характера. Конечно, некоторые водители утверждали, что их железные «ласточки», «ослики» и «лошадки» тоже имеют и красоту, и какие-то там характеры, но это было нечто совсем иное! Белла, к примеру, была живая, лукавая, но послушная руке своей хозяйки. Любила морковь, кукурузу и солёные сухарики, предпочитала пшеницу овсу и боялась крыс. Любила общаться с кошками, которых Джеки недолюбливала, совала любопытную морду в двери баров, непонятно как в очередной раз отвязавшись на коновязи, и иногда нюхала пиво в кружке, которую подносила ей хозяйка. Пить не пыталась, но нюхать ей нравилось, как и фыркать в пену, чтобы хлопья полетели во все стороны! Кажется, это по-своему смешило Беллу…

А теперь лошадь ехала в отдельном вагоне. И Джеки, напялив дурацкую распашную юбку прямо поверх узких брюк, нетерпеливо постукивала каблуком ботинка по полу вагона.

Про Ривера она на какое-то время и думать забыла, пока не заметила, что он на неё пялится. В его взгляде было что-то странное. Он как будто смотрел на хлеб, намазанный маслом, в попытке понять, что с этим делают и в какой области применяют. Ах, это чистое лицо, эти карие глаза с тёмными ресницами, почти как у девушки! Ривер был уже немолод, но глаза оставались прежними. Такими же добрыми и красивыми.

Ей сделалось неуютно от этого взгляда. Она сделала вид, что дремлет, но тут напарник Ривера, Хименес, окликнул её:

– Эй, сеньорита! А вы докуда едете? Составите нам компанию?

– Простите? – едва не назвав попутчика именем, которое было ей давно известно, притворилась непонимающей Джеки.

– Вы до Эддитауна? – спросил Хименес.

Его красновато-смуглое лицо было исполосовано рубцами от старых ран. Один шёл через переносицу. Страшный удар вмял её, сделав нос бесформенным. Второй шрам пересекал левую щеку, отчего с этой стороны глаз казался более вдавленным, чем правый. И тем не менее этот человек не казался уродливым. В его глазах что-то светилось – любознательность, ум, лукавство, всё сразу. Видно было, что Армандо Хименес принадлежит к тому типу мужчин, которые привлекают женщин не благодаря чему-то, а скорее вопреки.

Быть может, поддавшись этому обаянию, Джеки не сдержала лёгкой улыбки и кивнула:

– До Эддитауна.

– Не составите нам компанию? Вы одна. Скучно ехать одной!

Вагон был почти пустой – очевидно, направление не пользовалось спросом. Только какая-то пожилая дама, ехавшая в сопровождении двух молодых девиц, поглядела на Джеки с укором и осуждением, когда та перебралась на скамью напротив двоих сидящих рядом мужчин.

– Почему вы путешествуете одна? – спрашивал тем временем Хименес. Где ваша дуэнья? При такой красоте, мисс… А как вас звать, мисс?

– Миссис Тайсон, – сказала Джеки, глядя на Ривера, а не на его напарника.

Ривер поёрзал на сиденье туда-сюда и спросил:

– Как поживаете, миссис Тайсон?

Он же узнал её, правильно? Поэтому так подобрался и замкнулся. Не мог же он всё забыть? Рэй Ривер никогда не был бесчувственным чурбаном. Да и память не могла его подвести! Он же ещё не старый? По подсчётам Джеки, Риверу должно было не так давно исполниться сорок четыре…

– Я путешествую не одна, а с лошадью, но её в пассажирский вагон не пустили, – прощебетала Джеки.

– Удовлетворите моё любопытство, – сказал Ривер. – Не вы ли та самая Дж.Л.Тайсон, о которой говорится в письме?

И похлопал себя по карману грубой холщовой куртки. Понятно, что он имел в виду.

– Откуда же мне знать, кто вам и что пишет, мистер? Вы-то мне ещё не представились, – решила немного повалять дурочку Джеки.

Но наткнулась на холодный взгляд серых глаз и осеклась. А он прищурился. Глаза стали тёмными щёлочками. Джеки пробрал озноб. Вот же негодяй, ещё и смотрит, словно целится в переносицу… Какие же у Рэя длинные и густые ресницы!

– Мне кажется, вы должны прекрасно знать наши имена, миссис Тайсон. Тебе так не кажется, Армандо?

– Не кажется, – усмехнулся Хименес. – Я уверен. Миссис Тайсон, если б вы знали, как на вас обижен мистер Ривер! Даже ни за что не хочет называть наше новое авто вашим именем.

– Я тоже против, – сказала Джеки. – Автомобили не заслуживают, чтобы им давали собственные имена. Это не люди и даже не лошади. И не собаки.

– И не кошки, – подхватил Хименес. – И уж тем более не хомячки.

– Итак, вы та самая знаменитая Джессика Тайсон, – сказал Ривер, делая своему напарнику какой-то знак. – И вы наверняка тоже получили письмо. И теперь мы едем в одном вагоне выполнять одну и ту же работу.

– Должна признаться, нам с Беллой это тоже не нравится, – вздохнула Джеки, переставая притворяться дурочкой-щебетуньей. – Но вы с мистером Хименесом всегда можете отказаться.

– Почему мы? Мы вполне можем оказать даме честь сделать это, – усмехнулся Ривер. – Откажитесь от заказа под каким-нибудь благовидным предлогом. Или хотите, мы придумаем его за вас? К примеру, вы приедете, спохватитесь, что вас срочно ждут в другом поместье, и поскачете на вашей лошади куда глаза глядят. На встречу закату или, быть может, рассвету, как уж повезёт…

Джеки посмотрела на Ривера с подозрением. Он издевается? Ей ведь на какой-то миг показалось, что он узнал её. А теперь усомнилась. Так на старых знакомых не смотрят.

– Ещё, миссис Тайсон, можно сказать, что вы забыли дома компаньонку. Ваша Белла, дай ей Пресвятая Дева здоровья, не может быть дуэньей. Это неприлично, – сказал Хименес. – Очень удобный повод, чтобы не работать в обществе двух мужчин! Вы же не хотите, чтобы про вас плохо думали?

– Нет, – сказала Джеки.

– Вот и я говорю, – обрадовался анауканец. – Никто не хочет, чтобы про него думали плохо!

– Я имею в виду нет. Мне не нужен повод, чтобы уехать в закат! Я не жажду работать в вашем обществе, но мне нужны деньги. Косые взгляды и шёпот о том, что я неприличная женщина, как-нибудь переживу. К тому же вы итак обо мне не слишком хорошо думаете, господа! Мне нужны деньги. Поэтому нет, я не отступлюсь. Если же вы считаете проблемой, что нам придётся что-то делать вместе, можете проваливать сами.

– Как грубо, – огорчился Хименес. – Это ведь вы нас обкрадываете. Мы вообще в последнее время какие-то всё время ограбленные! Тут заказ увели, тут машину…

– По-вашему, миссис Тайсон, мы не способны закрыть глаза на неприязнь ради дела? – спокойно спросил Ривер. – Это довольно досадно. Особенно неприятно, что вы не даёте себе труда выбирать слова для объяснений…

– Зато вы всегда умеете их выбирать. Да?

– Давайте заключим с вами мирный договор на время нашего пребывания в особняке, – продолжил Ривер, пропуская выпад как незначительный. – Я не хочу, чтобы ваша жгучая неприязнь к нам доставляла кому-либо неудобства. Хорошо, если бы наниматель увидел, что мы команда профессионалов, а не обиженных друг на друга детей. Это и к тебе относится, Армандо. Договоримся втроём. Миссис Тайсон не позволяет себе грубостей и не подпускает шпилек. Армандо Хименес не дразнит и не провоцирует миссис Тайсон. Я же… ну, я и так спокоен. Пожалуй, я обещаю больше не предлагать миссис Тайсон отказаться от работы. Но и не буду препятствовать, если она вдруг захочет уйти.

– Не захочу, – буркнула Джеки. – Нам с Беллой нужны деньги. Очень нужны.

– Кому они не нужны, – сказал Хименес. – Так уж и быть. Мир.

И они пожали друг другу руки. Но до самого Эддитауна почти не разговаривали. Джеки успела вздремнуть, на одной из долгих остановок навестить лошадь в вагоне для животных, купить у лоточника пару почти горячих сэндвичей и бутылку почти холодного чая. Мужчины в основном спали или читали газеты, купленные у шустрого мальчишки, что влетел в вагон на одной станции и вышел на другой.

Только раз Джеки заметила, что Рэй спит, а Хименес раскладывает на чемодане какой-то пасьянс или гадание.

– Возьмите нижнюю карту, – увидев, что она подглядывает, предложил анауканец. – О! Как интересно! А теперь верхнюю… Да! Королева треф встретит валета пик.

– Запоздалое гадание, – улыбнулась Джеки.

– Если только это не ещё какой-то валет.

У валета пик был затёртый вид. Вместо пики он держал меч острием вверх. Палач какой-то, подумалось Джеки. И лицо как будто призрачное. Глаз не видно, рот нараспашку…

– Не хотелось бы встретить точно такого, – кивнула женщина на карту.

– Может быть, вы всю жизнь мечтали встретить мужчину из Анаукана? – уточнил Хименес.

– Армандо, – совсем не сонным голосом сказал Ривер. – «Мир» не значит, что ты можешь разводить амуры с женщиной, ограбившей нас уже тысяч так на семь.

– А вам жалко, что ли? – тут же спросила Джеки.

– Я первым делом потребую у нанимателя бумагу, чернила и перо, чтобы записать договор, по которому все ведут себя подобающе, – предупредил Ривер.

– Зануда, – коротко сказал Хименес.

И сделал вид, что тоже уснул. Это было комично, но Джеки не стала смеяться. Она только смотрела на этого валета пик и думала, кто же он. Не Ривер и не Хименес. Один ледяной король, второй шут при нём. Ни на каких затёртых валетов с мечом они не похожи!

Но тогда что за встречу предрекают карты?

Да ну, глупости. Джеки вдруг рассердилась на себя.

Ей же не шестнадцать лет, чтобы всерьёз верить в гадания на чемодане!

Станция «Эддитаун» выглядела так, словно города тут и в помине не было. Пара длинных и унылых складов, водонапорная башня, заросший травами ручеёк. И только на почтительном расстоянии виднелась церковка с чётким на фоне неба крестом.

Поезд задержался чуть дольше положенного, потому что, видите ли, Джессике Л. Тайсон не хватило этого времени, чтобы вывести из вагона лошадь. Зачем она вообще потащила с собой лошадь, а не оставила где-нибудь в платной конюшне? Ах да, жаловалась на недостаток средств… Странно тогда, что не продаст свою кобылу. Лошади всё-таки стоят немало, а на уход за ними требуются не только деньги, но и время. Избавилась бы от животного – было б ей проще!

Чем чаще и дольше Ривер поглядывал на миссис Тайсон, тем большее раздражение испытывал. У неё был вид женщины, которая слишком возомнила о себе! «Знаменитая Дж. Л. Тайсон» носила запашную юбку прямо поверх узких брюк, шляпу из мягкого фетра, похожую на охотничью шапочку, и вместо чемоданов у неё была чересседельная сумка с анауканским орнаментом из полос и треугольников. Оранжевые, белые, коричневые, чёрные и бирюзовые полосы привлекали внимание зевак. Ни шляпных картонок, ни чемоданов и портпледов при миссис Тайсон Ривер не увидел, зато обратил внимание на пояс с ножнами для небольшого ножа и кобурой, из которого виднелся «женский» веллмингтон 31-го калибра. Женщины из приличных семей редко путешествовали в одиночку, хотя новый век уже не был так лицемерно строг к ним. Женщины из приличных семей не ездили верхом и не носили при себе оружия. И уж тем более не уводили чужих заказов!

Против последнего, конечно, Ривер протестовал особенно рьяно.

Пока такие дамочки существовали где-то там, отдельно, не пытаясь его ограбить, он был готов смириться и с оружием, и с отсутствием компаньонок – видит Бог, взрослым женщинам на самом деле не нужны няньки. Но вот лишать их с Армандо заработка…

– У вас большой опыт работы с потусторонними сущностями? – спросил Рэй у миссис Тайсон, рассеянно глядя, как она осёдлывает свою Беллу.

– Ни одна сущность по обе стороны бытия ещё не жаловалась, – ответила Джессика, посмеиваясь. – Я закончила магическую школу одиннадцать лет назад и с тех пор живу сама по себе. И успешно практикую!

– Настолько успешно, что воруете у коллег, – заметил Ривер холодно.

– Вы нарушаете собственный договор, – невинно ответила миссис Тайсон.

Но он бы возразил, и нарушил бы ещё пару пунктов, если бы к станции не подъехала новая четырёхместная коляска. Две низкорослые лошадки весело перебирали короткими толстыми ногами. Лошадьми правил довольно-таки молодой человек в чёрной сутане. Поскольку другие не слишком многочисленные пассажиры уже расходились и разъезжались кто куда, не обращая внимания на коляску, Рэй подумал, что священник приехал именно за ними с Хименесом. Он и поглядывал на них троих как-то по-особому. Глаза у пастора были холодного серо-голубого оттенка, а волосы – мышиного цвета. Удлинённое лицо было гладко выбрито.

– Вы преподобный Уильям Пейтон? – спросил Рэй громко.

– Падре, вы за нами? – вторил ему Армандо.

– Доброго вам вечера, – у пастора оказался приятный низкий голос. – Я действительно преподобный Уильям Пейтон, дама и господа. Приехал специально, чтобы сопроводить вас до особняка мистера Олберта Дженкина Эшмора. Это все ваши вещи?

– Нас немного пощипали в дороге, – признался Ривер.

– Мы бы перестреляли бандитов, – добавил Армандо, – но мой друг слишком порядочный, чтобы палить по ком попало.

– Я гражданин Территории, а здесь нельзя палить по ком попало, – сообщил Ривер.

– Они вроде как тоже граждане, но их это почему-то не остановило.

Всё понятно, Армандо пока не смирился с утратой Меме.

– Устраивайтесь, – предложил пастор. – Миссис Тайсон, вы не хотите привязать лошадь к задку коляски и поехать на мягком сиденье?

– Рядом с добропорядочным мистером Ривером и его менее порядочным другом? Воздержусь, – усмехнулась Тайсон. – Просто покажите направление, и встретимся у ворот особняка.

– Жаль! Я надеялся, что по дороге немного введу вас всех в курс дела, – сказал преподобный Уильям.

– Тогда поеду рядом, – сказала женщина.

– Могу принять поводья, всё равно как экзорцист я не силён, – вызвался Армандо. – Тогда падре сядет напротив мистера Ривера, миссис Тайсон поедет рядом, и всем будет удобно.

– Ну, если не сочтёте за труд, – сказал пастор и с явным облегчением уступил Армандо место на козлах. – Рассказывать и вправду удобнее, если не правишь коляской!

***

– Итак, история эта началась в самом конце ушедшего века, когда мистер и миссис Эшмор переехали в Эддитаун. Они купили поместье Блейдлок по возмутительно низкой цене: всё из-за слухов о том, что там живут призраки. Дом мистера Эшмора был относительно новым: его построили что-то около пятидесяти лет назад…

– Тогда откуда в нём потусторонние сущности? – усомнилась миссис Тайсон.

– Я ведь ещё и не сказал ничего о сущностях, – усмехнулся преподобный Уильям.

– Но вы с мистером Эшмором были настойчивы в том, чтобы заманить в эти края меня и несравненную миссис Тайсон, – сказал Ривер. – Если здесь такое серьёзное дело, мы должны всё узнать заранее.

– А то, может, ваши двадцать тысяч – всего лишь крохи в сравнении с тем, что нам причитается на самом деле, – сказала меркантильная миссис Тайсон.

– Или вы просто заманиваете нас с преступными целями, – хмыкнул, не оборачиваясь, Армандо.

– Поверьте, в пределах поместья происходят необычные явления и водятся потусторонние сущности, – заверил их пастор. – У меня есть диплом экзорциста, но я не могу объяснить и половины происходящего! Я сам пытался изгнать из особняка кое-каких привидений, но не преуспел.

– Вот как, – уже с интересом протянула миссис Тайсон. – И что же там за сущности?

– Если позволите, то я расскажу обо всём по порядку, – сказал преподобный Уильям таким тоном, после которого у любого отпало бы желание перебивать.

У любого, кроме присутствующих! Ривер из вежливости кивнул, Джессика Тайсон милостиво протянула «хорошо», Армандо сказал «ну если только по порядку!» Было ясно, что они ещё не раз прервут рассказ.

– Итак, одиннадцать лет назад Эшморы поселились в Блейдлоке. Им обоим уже перевалило за сорок лет, детей у них не было. Но супруги любили друг друга. Кроме того, в поместье часто гостили их многочисленные родственники: какие-то сёстры, кузены и кузины, дядья и тётки. Редко когда комнаты пустовали. Я навещал Блейдлок достаточно часто, а миссис Мэри Эшмор неизменно бывала в церкви каждое воскресенье. Её муж приходил реже, но хотя бы раз в месяц я видел его сидящим на скамье рядом с Мэри… и тогда она просто цвела от счастья. Да, Мэри была ещё красивой, выглядела гораздо моложе своих лет, никогда не болела… В общем, увидеть её однажды мёртвой было настоящим шоком для всех.

– То есть она умерла, – подытожил Армандо.

Для него это было слишком многословно. Но Рэй на всякий случай шикнул на напарника. Тем более, что рассказ всё-таки скрашивал им скучную дорогу!

– Её нашли ранним утром в понедельник за конюшней, одетую лишь в ночную рубашку, босую, – продолжил священник. – Мэри была мертва никак не меньше нескольких часов. Это было десять лет назад, погожей осенью… Меня, тогда еще совсем юнца, позвал с собою тогдашний пастор – преподобный Энтони. Я сам закрыл несчастной женщине глаза. До сих пор мне не забыть её искажённое ужасом лицо! Говорят, что Мэри Эшмор стала жертвой призрака Палача.

– Ага, это уже ближе к делу, – обрадовался Ривер.

Ну да, и четверти часа не прошло, как пастор дошёл до сути!

– Призрак обитает в конюшне? – заинтересованно спросила миссис Тайсон.

– О нет, призрак свободно передвигается по всему Эддитауну, – охотно ответил преподобный Уильям. – О нём ходят страшные легенды.

– А шерифу вы тоже их рассказывали? – спросила миссис Тайсон. – Или детективу… Разве в Эддитауне нет ни полиции, ни сыщиков?

– Ох, ну при чём тут шериф, дочь моя, – то ли простонал, то ли прослезился преподобный Уильям. – Шериф и его помощник заезжали осмотреть тело, но на нём не было никаких признаков насильственной смерти.

– А что сказал доктор? – не унималась женщина.

– Вы ведь всё-таки охотница за духами и призраками, почему вам не интересно то, что рассказываю я? – спросил пастор, явно опешив.

Но Рэй прекрасно понимал – почему! У него тоже возникли сомнения, что призраки виноваты во всём, что случилось в этих краях. Люди склонны сваливать вину на других, в том числе и на призраков. Ривер всерьёз обеспокоился, услышав о смерти женщины. Сущности редко доводят людей до гибели. Гораздо реже, чем сами люди.

– Да потому что половина случаев в нашей практике не то, чем кажется. Вы бы знали, сколько людей ошибаются, принимая живых за мёртвых, а мёртвых за живых, – нравоучительно сказала миссис Тайсон.

– Ещё бывают сумасшедшие, – сказал Армандо, не оборачиваясь.

– И обманщики, – добавил Ривер.

– Много раз вас обманывали? – поинтересовалась Тайсон.

– Бывало, – не стал вдаваться в объяснения Ривер.

– Хочу напомнить, что, как у всех священников Территории и Бреттаники, у меня есть паспорт экзорциста, – прервал их пикировку преподобный Уильям.

– Но не все, у кого есть такой паспорт, вправду видят сущностей, различают их и тем более – умеют изгонять, – сказала миссис Тайсон.

– Не все. Хорошо, – покладисто согласился пастор, – допустим, в призрака Палача я и сам не слишком верю. А бедняжку миссис Эшмор всё-таки признали скончавшейся от естественных причин. Остановка сердца. Испуг тому послужил или что-то иное – не установлено. Однако позвал я вас не из-за палача. После смерти Мэри мистер Эшмор стал одержим каким-то духом.

– И как вы это поняли? – спросил Ривер.

– Это сложно не заметить. В некоторые вечера он говорит сам с собой, а в иные – надевает юбки и чепец покойной жены, раскладывает пасьянс, гадает… плачет. Но увы, ничего не говорит. Жаль! Если бы духи говорили со мной, я многое мог бы узнать.

– И опять же, что сказал врач? – никак не могла уняться миссис Тайсон. – Нет ли тут нервного расстройства?

– Я читал молитвы и совершал положенные ритуалы, после которых дух освобождал тело мистера Эшмора, – как будто не услышал её преподобный Уильям. – Но затем возвращался вновь. Помимо этого в доме блуждают как минимум два полтергейста.

– Почему мистер Эшмор не уедет? – спросил Армандо. – Любому верующему человеку захочется покинуть дом, если там столько всяких незваных гостей. Пресвятая Дева! Я их столько повидал – мне и то до сих пор не по себе.

– Ну, почему не уедет – я понимаю, – сказал Рэй. – Не хочет оставлять могилу любимой жены.

– Вы бы оставили? – спросила миссис Тайсон то ли с вызовом, то ли с иронией.

– Не знаю, – спокойно ответил Ривер. – У меня не было любимой жены. Но могу, в случае, если женюсь и она умрёт первой, написать вам о своих наблюдениях… лет так через сорок. Правда, есть опасения, что я останусь холостяком.

– Если, если, – нараспев сказала женщина. – Ваше семейное положение не сильно меня тревожит, мистер Ривер. Итак, преподобный, вы позвали сразу двоих экзорцистов и помощника потому, что сами не можете справиться с двумя-тремя сущностями разного порядка. Многовато для одного поместья, да еще и нового.

– Согласен, многовато, – кивнул Рэй. – Как вышло, что в одном месте их собралось сразу несколько, преподобный?

– Полагаю, это место проклято, – серьёзно сказал Армандо.

– Не исключено! И в Блейдлоке и Эддитауне неоднократно проводились обряды очищения, – сказал пастор. – Тем не менее, это не помогло. Вся надежда на ваш опыт, миссис Тайсон, мистер Ривер. Церковь сделала всё, что могла.

– Церковь не всесильна, – кротко сказал Рэй.

– Я слышал, что вы сам – бывший священник, – прищурился преподобный Уильям.

– Долгая история, – вздохнул Ривер. – Давайте я как-нибудь расскажу её… Как-нибудь не сейчас.