Последний дракон Вирхарда

Снег окутал долины и горы Вирхарда, завалил проход между Золотой и Серебряной скалами до весны. Мы, драконы, готовились к зимней спячке: складывали в сундуки одежду, запечатывали входы в дома, прятали в укромных местах свои сокровища.

Созданные из огня, драконы не переносят холод, впадая в оцепенение, почти умирая. Наши сердца стучат еле-еле, и дыхание замедляется. Беспомощные, словно игрушки, мы впадаем в зимнюю спячку. Убить дракона в этом состоянии дело настолько лёгкое, что с ним бы справился кто угодно. Поэтому мы уходим в глубокие пещеры в недрах гор, зная, что никто не сможет взобраться на головокружительную высоту Драконьего города. А если и заберётся, то не найдёт вход в пещеры, который сливается с телом горы.

В полумраке и тишине проходят зимы, но ничто не вечно в мире. Весна снова и снова пробуждает наши тела, и мы видим солнце, голубое, чистое небо над Вирхардом и цветущую долину внизу, населённую людьми. Неизменный круговорот вещей в природе: зима – спячка – весна – пробуждение.

Мой пятьдесят первый день Последнего солнца выдался солнечным и тёплым. Выпавший ночью в горах снег к полудню растаял, и по каменным плитам под ногами бежали ручейки воды. Я стояла на краю обрыва, смотрела на долину, деревню внизу и реку по правую руку от домов. От крайнего дома шла дорога к столице Анерона, княжества, на территории которого драконы фактически и жили.

Краем глаза я отметила движение слева, повернулась и увидела горничную королевы Эрэлии Рейлу, испуганно замершую в нескольких шагах от меня.

— Не терпится вернуться домой? – улыбнулась девушке я. – Не переживай, вечером увидишь своих.

Рейла принадлежала к человеческой расе, как и все служанки Вирхарда, и должна была покинуть Драконий город после праздника.

— Да, алейя Марика, – ответила девушка. – Я знаю.

Она не говорила, а шептала, и если бы не драконий слух, я ничего не расслышала бы. Рейла опустила глаза в землю, не смея взглянуть на меня, а руки её перебирали подол серого платья из грубой шерсти.

— Что с тобой, Рейла? Тебе плохо?

— Всё хорошо, алейя. Я пойду, наверное.

Она медленно пятилась назад, словно боялась повернуться ко мне спиной.

— Подожди, Рейла.

Я схватила служанку за руку, пытаясь задержать. Нужно выяснить, почему она так странно себя ведёт.

— Тебя кто-то обидел? Может быть, Варис?

Этот несносный самодовольный дракон так и норовил поиздеваться над человеческими женщинами, а Рейла не могла дать отпор.

— Эл Варис? – рассеянно переспросила Рейла. – Нет, я его не видела. Пожалуйста, отпустите меня, алейя Марика. Мне правда нужно.

Она наконец взглянула на меня, и мне показалось, что в глубине её прозрачно-голубых глаз притаился страх.

— Ты можешь мне довериться, Рейла. Расскажи, что тебя мучает.

Но девушка лишь молча качала головой. Поняв тщетность своих усилий, я выпустила её руку, и Рейла бросилась прочь от меня, к замку Его Величества. Вдруг она обернулась, крикнула на бегу – откуда голос взялся:

— Простите, алейя Марика. Простите меня.

И скрылась за стеной ближайшей каменной постройки. Что ж, может, она просто устала, не важно. Какое мне дело до человечки, когда праздник на носу.

Несколько часов спустя драконы заполнили галерею королевского замка, где традиционно проводились пиры и отмечались важные события. Как всегда, столы ломились от вкусной и жирной еды: мясо кролика, косули и молодых барашков, тетеревов и рябчиков источало восхитительный пряный аромат. Предстояла долгая зимняя ночь, и мы смеялись, ели и пили вино цвета переспелой вишни. Звучали тосты за здоровье короля Эрдэра под аккомпанемент кифары.

Молодёжь устроила танцы у огромных, в пол, окон галереи. Лайла, моя лучшая подруга, тоже была там, под руку со своим женихом – голубоглазым красавчиком. А я танцевать почему-то не хотела. Со своего места у западной стены я хорошо видела небо с опускающимся за скалы солнечным диском. Последнее солнце в этом году, думала я. Скоро мы спустимся в пещеры, чтобы там, в недоступных врагам катакомбах, провести долгую студёную зиму. Почему-то сегодня мысль о зиме вызывала лёгкую грусть.

Между столами, ловко подливая вино и убирая грязные тарелки, сновали девушки-служанки. Не драконицы, конечно, жительницы земель, завоёванных Эрдэром. Все как одна они были некрасивыми, что весьма веселило короля каждый раз, когда он принимал очередную партию. Но, разумеется, лишняя перестраховка не мешала – любвеобильные драконы могли нарушить запрет на скрещивание разных видов, ведь прав служанки никаких не имели. А так всё складывалось идеально: драконы получают бесплатное обслуживание, а девушки сохраняют свою честь. Эрдэр брал в служанки только молодых и здоровых, ведь работы в Драконьем городе было много.

Я незаметно кивнула Рейле, которая сегодня почему-то прислуживала здесь. Она выглядела ещё более измученной и слабой, чем днём, и жалость снова кольнула сердце иголкой. Почему она разливает напитки и разносит блюда, как простая служанка?

Вот Рейла остановилась возле Вариса, наливая ему вино в кубок, рука её задрожала, и вино полилось из кувшина на стол.

— Драконий хвост, следи за руками, человечка, – недовольно прошипел дракон.

— Простите, – пролепетала она и, лавируя между столами, направилась к выходу.

Я хотела окликнуть её, но Его Величество снова встал с кубком в руках, и все замолчали в ожидании. Рейла подождёт – сначала я выслушаю короля.

Эрдэр Великий – так звали его драконы Вирхарда. Это он когда-то построил Драконий город, изменив раз и навсегда нашу жизнь. Из стаи плохо ладящих друг с другом существ мы превратились в сильное королевство, наводящее ужас на три соседних страны. Мы заставили их жителей дрожать от одного упоминания о Вирхарде, наши послы ежегодно собирали внушительную дань, пополнявшую королевскую сокровищницу, а короли мечтали отдать дочерей замуж за знатных драконов. К счастью, на последнее Эрдэр никогда не соглашался, ведь разбавленная древняя кровь теряет силу, что со временем привело бы к вырождению драконов. Первейший закон: хочешь сохранить свой народ – не смешивайся с другими расами.

— Её Величество Эрэлия плохо себя чувствует и сожалеет, что не может разделить с вами радость от праздника, – громко и чётко, чтобы все слышали, произнёс король.

Изумлённый шёпот пробежал по толпе – впервые в жизни королева не пришла на праздник.

— Ничего страшного, всего лишь лёгкое недомогание, – поспешил успокоить всех Его Величество. – Вы увидите её весной, после пробуждения. Но, несмотря на эту маленькую неприятность, я призываю вас пить, есть и веселиться, как обычно. Не будем омрачать День Последнего солнца пустыми переживаниями. Наслаждайтесь пиром, драконы Вирхарда! С праздником!

Восторжённые крики подхватили последние слова и разнесли по галерее. Я поискала глазами Рейлу, но она исчезла. Может, ушла в Дом служанок, сейчас почти пустующий. И только я собралась проверить своё предположение, как ко мне подошла Лиала, моя подруга.

— Ты уже выбрала пещеру для зимовки, Марика? Может, с нами, а?

Лиала зимовала со своей пятёркой, с ней же отрабатывала боевые приемы и летала в Ормеон за положенной данью. Я же занималась с наставником Робертом индивидуально, и он всё ещё считал, что я не готова к самостоятельным действиям. Поэтому мне казалось неправильным занимать место среди сильных.

— Спасибо, Лиала, но я, наверное, как всегда.

— Как всегда, в одиночестве? Одинокая драконица на холме. Помнишь сказку?

Лиала смеялась, и, глядя на неё, мне хотелось смеяться тоже. Конечно, я помнила сказку, впрочем, большинство наших сказок были про одиноких несчастных драконов и дракониц.

— А что, я похожа на обделённую судьбой Эритту? – улыбнулась я, припоминая бесславную гибель драконицы от любовной тоски. – Ни один дракон в мире не заставит меня умереть. И я вовсе не одинока, у меня ведь есть ты.

— И поэтому ты каждую зиму бросаешь меня? – улыбнулась подруга. – Ладно, ты же знаешь, что я шучу, так ведь?

Она помолчала и, приняв серьёзный вид, добавила:

— Ты знаешь, Марика, что ты самая сильная драконица Вирхарда? Возможно, не телом, но духом. По упорству и стойкости ты переплюнешь многих, а это важнее силы мышц или умения поливать огнём всё вокруг.

— Мастер Роберт говорит, что я слишком много мечтаю, и он прав.

Я говорила это с сожалением в голосе, но глаза мои смеялись – Лиале удалось меня развеселить и приободрить.

– Ну, мечтать иногда даже полезно. Например, о том, какие у нас будут мужья.

И подруга хихикнула, бросив быстрый взгляд на Ринара, члена её пятерки. Она уже давно положила глаз на голубоглазого великана, добродушного к друзьям и беспощадного к врагам.

— Ты меня рассмешила, Лиала. Давай выпьем за весну!

Я подняла серебряный кубок с вином, залпом выпила кровавую жидкость. Вино затуманило голову, унесло с собой остатки моих переживаний. И, конечно, я так и не вспомнила о Рейле.

***

— Братья мои драконы! – голос короля звучал гулко, отражаясь от высоких стен и потолка галереи. – День последнего солнца снова пришёл в Вирхард. Через несколько минут светило исчезнет за Золотой горой, а мы спустимся в пещеры, как делаем это каждую зиму. Желаю вам лёгкого сна и мягкого пробуждения! Да придёт весна!

— Да придёт весна! – единым духом откликнулись все, поднимая кубки.

— За Вирхард! – Эрдэр улыбнулся, растягивая сомкнутые губы. Никто и никогда не видел, чтобы он обнажал зубы. – За наше процветание!

— За Вирхард! – подхватил зал. – За Эрдэра Великого!

Опрокидывались кубки, доедались последние куски мяса, а солнце уже

достигло нижнего края огромных панорамных окон. Его Величество снова поднялся, и драконы замолчали в ожидании.

— Солнце садится, братья драконы! – Эрдэр смотрел пустым взглядом поверх

голов, а губы его улыбались всё той же змеиной улыбкой, словно приклеенной к лицу. – Узрите последний луч!

Мы встали, повернув головы к окну, наслаждаясь открывшейся перед нами картиной. Солнце медленно ползло за скалы, окрашивая небо в золотисто-алый цвет, а замок поглощали сумерки. Мгновение – и светило исчезло, уступая ночи, а в небе зажглись первые бледно-жёлтые звездочки. Зажгли свечи, и слуги начали убирать со столов, а мы толпой повалили прочь из замка.

Кто-то сразу направился к пещерам, кто-то прогуливался по каменным улочкам Вирхарда. Я же остановилась на краю обрывистого склона Серебряной горы, желая насладиться вечерним небом.

За моей спиной темнели стены хозяйственных построек, сейчас пустых и запертых. Нам не нужны запасы на зиму, и не нужны слуги в пещерах. Сейчас всех служанок отпустят домой, прокатив напоследок на спинах драконов-стражников. Интересно, будут ли человечки кричать или молча перенесут полёт? Некоторые не выдерживали полёта, теряли сознание от головокружительной высоты и близости чудовища. Люди ненавидели нас, а служение драконам было частью договора, заключённого с далёкими предками правителей Ормеона, Рамеры и Анерона – так называлось государство, которому принадлежала деревушка в долине.

Когда-то драконы жили в пещерах круглый год, лишь изредка принимая человеческий облик. Эрдэр выстроил город на огромном плато Золотой горы. Драконы высекли гигантские каменные ступени, расположив на разных уровнях строения для знати и бедняков. Впрочем, бедняков среди драконов, можно сказать, и не было – почти каждый держал в доме запаса золота и драгоценных камней.

Золотую гору с королевским замком и Серебряную соединял подвесной мост через пропасть. Отвесные склоны, река внизу и узкий – даже всаднику не проехать – проход из ущелья в долину, где жили люди. Ни ступени, ни тропа не вели к вершинам Вирхарда, лишь драконы и птицы могли взлететь сюда, да иногда забирались горные козы. Идеальное место для таких, как мы.

Внизу, в долине, крошечными звёздочками тускло светились огоньки. Стражники со служанками на себе улетели вниз, и я вспомнила о Рейле. Весной прислуживать драконам будут уже другие, и я больше её не увижу. Вспомнились её печальные глаза, прозрачно-голубые, словно льдинки. Что же скрывалось в этой хрупкой девушке, какие тайны она хранила?

Пора было идти в пещеру, но я решила немного полетать над ночным Вирхардом. Небо, густо усыпанное звездами, казалось таким близким, что его можно задеть крылом. Диадема Элины, созвездие, привычное для этого времени года, светило прямо надо мной. Внизу гасли огни в зданиях Вирхарда, а драконы цепочкой тянулись к входу в пещеры на склоне Серебряной горы. А в долине гуськом брели служанки, озираясь по сторонам.

Я сделала круг над Вирхардом и вдруг увидела Рейлу на горе. Она пряталась в тени Дома служанок, и я спустилась вниз, решив выяснить раз и навсегда, что происходит.

Приняв человеческий облик, я побежала по узким, плотно застроенным улицам Драконьего города, мимо складов и хозяйственных построек. Когда я внезапно выступила из мрака, Рейла вздрогнула и укусила себя за палец, чтобы не закричать.

— Почему ты здесь, Рейла? Разве ты не должна быть дома?

Девушка задрожала, и в голубых глазах я увидела готовые пролиться слёзы, которые она сдерживала изо всех сил.

— Ты плачешь? Неужели из-за этого дурака Вариса? Я хотела найти тебя, но меня отвлекли. Почему ты молчишь?

Рейла только покраснела и ничего не ответила. Как ни билась, я ни слова не смогла из неё вытянуть. Отчаявшись, я передала её начальнику королевской стражи, и вскоре дракон с Рейлой на спине ухнул во тьму. Я тихонько проследила за ней и видела, как она нерешительно шагала по ночной долине, как скрылась за дверью своего дома на окраине деревни. Что ж, надеюсь, в родных стенах ей станет легче.

Созвездие Драконьего крыла взошло на небо, когда я направилась к пещерам. Все драконы уже были внутри, лишь Вардис, начальник стражи, ждал у дверей.

— Ещё десять минут, Марика, и тебе пришлось бы зимовать наверху. Сама знаешь, как это опасно. Снова смотрела на звёзды?

Все в Вирхарде знали мою страсть к любованию ночным небом, из-за чего я часто ложилась спать последней.

— Извини, Вардис. Спасибо, что дождался, – смутилась я.

Он впустил меня в тёмный коридор и привалил камень к входу изнутри. Мы двинулись в недра Серебряной горы, поворот за поворотом удаляясь от неба и звёзд, а так хотелось засыпать под серебряный блеск ночных светил. По крайней мере, зимовка пройдёт быстро, думала я, шагая за начальником стражи. Я закрою глаза, а когда через секунду открою, будет весна.

Огромный каменный зал со свисающими сверху сталактитами был словно создан для зимовки. Таких залов здесь было не меньше десяти, они переходили один в другой, способные вместить столько драконов, сколько в Вирхарде даже не рождалось. Лишь король с семьёй зимовали отдельно, под королевским замком.

Большинство драконов уже приняли свой истинный облик и улеглись, свернувшись в клубок. Я увидела Лиалу и подошла, чтобы попрощаться.

— Доброй зимы, Лиала, – прошептала я, наклонившись к чешуйчатому уху.

Она приоткрыла глаза и медленно кивнула головой. Я пошла дальше в поисках уединённого места. Наверное, если бы мои родители были живы, я зимовала бы рядом с ними. Но, увы, они давно покинули этот мир, не успев увидеть, как их дочь повзрослела.

Наконец я нашла пустой зал. Каменная стена поделила его на две неравные части, и, если лежать за стеной, в дальней части пещеры, от входа не было видно, что там кто-то есть. Узкий проход за стену терялся во мраке, пролезть в него можно было только боком и только в человеческом облике. Я с трудом протиснулась туда, прикинула, хватит ли места для превращения. Удивительно, но пространство как раз вмещало одного дракона. И вскоре я, довольная, засыпала в оглушающей тишине.

Сквозь дрёму я слышала чьи-то голоса и шаги, но тело отяжелело, и не хотелось проверять, кто нарушает мой сон. Шум длился недолго, а потом я упала с высокой горы, почему-то забыв поменять облик на драконий. Я смешно махала руками, будто крыльями, и с ужасом считала секунды до встречи с землёй. Сердце зашлось в страхе, и в самый последний миг перед ударом я очнулась.

Всё та же звенящая тишина царила в пещере, но что-то в ней мне не нравилось. Разве могло быть так тихо в пещерах, где одновременно проснулись две сотни драконов? Приняв человеческий облик, я выбралась из своего убежища и побежала по коридорам. Шаги мои гулко отдавались под сводами. Я так быстро бежала, что мои ноги заплетались, и я упала на входе в следующую пещеру, больно ударившись лбом о холодный каменный пол.

Но физическая боль показалась мне ерундой по сравнению с тем, что я увидела. Все драконы, что лежали там, были мертвы. Застывшие в тех же позах, в которых заснули, полуразложившиеся, покрытые плесенью. В холодной пещере тела разлагались медленнее, но, по-видимому, они умерли в самом начале зимы. И все они погибли одинаково – им, беспомощным, перерезали горло. Должно быть, они даже не поняли, что происходит. В других залах было то же самое – я обошла их все, медленно, боясь поверить, боясь убедиться. Слёзы лились из моих глаз, и я их не вытирала – пусть льются.

Дойдя до тела Лиалы, я долго стояла над ним, вспоминая подругу живой и полной сил. Кто же посмел вот так просто уничтожить весь драконий род? И почему я осталась жива?

Нужно похоронить их, мелькнула мысль. Вытащить тела из пещер было бы трудно, но я знала, что нужно сделать.

Выйдя на свежий воздух, я огляделась – и пришла в ужас от открывшейся передо мной картины. Драконий город, творение Эрдэра Великого, исчез с лица земли. Груда обломков – вот что осталось от города. Кто-то сжёг все, что можно сжечь, и разрушил остальное. Лишь королевский замок уцелел, но потерял прежний облик и теперь смотрел пустыми глазницами окон.

Главная башня с галереей, где мы отмечали праздник Последнего Солнца, покосилась, каменная кладка во многих местах треснула. Главные ворота, покорёженные, были приоткрыты, мост опущен.

Изнутри замок выглядел не лучше: обгорелые обломки мебели и картин, усыпанный осколками пол, закопчённые стены. В некоторых комнатах провалилась крыша, и весенний ветерок гулял в завалах. Особенно сильно пострадала галерея, которую я с трудом узнала.

Я бродила по замку с тоской и надеждой в сердце. Зашла в каждую комнату, в кабинете Его Величества забрала карту мира, руководствуясь смутным ощущением, что она мне пригодится. Королевской семьи нигде не было, и, может быть, они сейчас выбирались из пещер, где зимовали. Мне так хотелось, чтобы хоть кто-то из драконов остался жив. Увы, я не нашла в замке ни живых, ни мёртвых. Не смогла я и найти вход в подземелье, словно его и не существовало вовсе. Если члены королевской семьи и выжили, в горах они не остались.

Опустошенная и раздавленная горем, я вернулась на плато и, приняв истинный облик, привалила огромный валун к входу в пещеру, ставшую склепом. Больше никто не потревожит их даже случайно.

Поднимая камень, я задумалась: как люди смогли отвалить его от входа? Даже для меня, драконицы, он был достаточно тяжёл. Загадка, которую мне предстояло отгадать. Хотя так ли это важно теперь, когда ничего нельзя изменить?

До конца жизни буду помнить, как я стояла посреди Драконьего города, безмолвного, всеми покинутого, ощущая себя персонажем страшных историй, что мы так любили рассказывать друг другу на ночь. Вот сейчас Лиала скажет: «Да не кричи ты так, Марика, это же всё выдумки! Сказка, да и только!». Из всей нашей ватаги я была самой впечатлительной и неопытной. Другие часто летали в Рамеру и Ормеон – соседние государства, платившие нам дань и периодически поднимавшие восстания, которые мы успешно подавляли. Я же вечно оставалась дома и ждала. С горящими глазами слушала подругу, когда та рассказывала о страхе в глазах чужестранцев при виде дракона, об их нелепых попытках найти наши слабые места. Я хотела увидеть хоть кусочек мира за пределами наших гор и долины внизу, но мне не везло. И вот Лиала мертва, страшная сказка превратилась в реальность, и мне хотелось кричать и плакать навзрыд от боли, что навеки поселилась в моём сердце. Я плакала, лёжа на голых камнях, отчаянно, долго, не желая останавливаться никогда.

Существует легенда, что наш мир был создан из семи игральных костей, что уронили боги с небес. И каждая кость, упав на землю, породила одну из семи рас этого мира. Кость с изображением драконов упала в горах, которые потом так и назвали – Драконьими. Боги наделили нас силой и способностью принимать человеческий облик и словно в насмешку лишили мудрости. Если бы мы знали, чем всё это закончится, лучше хранили бы наш секрет.

Выплакав все слёзы, я затихла, не понимая, как теперь жить, что делать дальше. А в душе медленно, но неотвратимо рождалась злость – на себя, на неведомых убийц и даже на мёртвых. Иррациональная, глупая, слепая злость, но она помогала справиться с болью и опустошённостью. Мне нужна была цель, чтобы продолжать жить, и злость подкинула эту цель. Месть – застучало сердце, молотком заколотилось в рёбра. Узнать, кто и зачем уничтожил мою расу, и отомстить.

Дракон во мне злорадно ухмыльнулся – ему тоже нравилась идея. Но сначала было бы здорово подкрепиться, ведь я не ела всю долгую зиму. Я вернулась в замок, обследовала кладовую под кухней. Кухня выглядела разгромленной, но вполне целой, а люк в полу легко открылся, впуская меня внутрь. Мои ожидания оправдались: я обнаружила запасы вяленого мяса и сушеного сыра, а в бочках нашлось отличное вино.

Пережёвывая прошлогоднюю козлятину, я снова и снова пыталась понять, что не так с самой многочисленной расой этого мира – людьми. Наглые, назойливые, как комары, человечки всегда были для нас костью в горле. Они пришли в наши земли, поселились на них, присвоив себе. Со страхом взирали на драконов, страдали от пожаров и голода (мы жгли их посевы и поедали их скот), но не уходили. Они врастали в почву Вирхарда, как корни деревьев; возможно, им просто некуда было идти. Мы выкорчёвывали их снова и снова, но приходили другие, и все повторялось сначала.

Предание утверждает, что драконы тогда были одиночками, не способными объединиться ради общего врага. Люди оказались более сплочёнными: они вывели армии трех королевств (Анерона, Рамеры и Ормеона) в долину, и воины заполнили её всю, от края до края. Мы могли бы сжечь их своим пламенем, но наш будущий король, Эрдэр, прозванный впоследствии Великим, предложил иной выход.

Эрдэр собрал драконов вместе в единое войско, часть оставил сражаться в долине, а остальных повёл через горы в столицы соседних Рамеры и Ормеона, оставленные без защиты. Драконы легко захватили королевские замки, частично разрушив их и уничтожив многих защитников. В это время в долине драконы тоже хорошо постарались: жгли пламенем воинов, поднимали их в когтях и бросали наземь, разбивая о землю.

Испуганные правители согласились обсудить условия сдачи. Анерон сначала сопротивлялся, но сдался, когда драконы напали и на его столицу. Летом 3465 года от Падения Костей Эрдэр Великий подписал договор Трёх королей. Драконы Вирхарда уступили долину людям, а взамен должны были каждый год получать дань: золото, драгоценные камни и девушек-служанок, молодых и выносливых, для обслуживания драконов.
И вот, двести вёсен спустя, человечки решили уничтожить нас. Почему? За что? Я не могла понять.

Я села на доски моста меж двух гор, кинула взгляд вниз, в долину. Люди как ни в чём не бывало жили там, для них ничего не изменилось. Они радовались весне, собирались распахивать землю и сажать зерно и овощи, как всегда. И, наверное, радовались, что тень драконьего крыла больше не падёт на долину, и не нужно больше отправлять девушек в горы.

Проклятые человечки! Это из-за них наш мир сузился до двух высоких гор, это из-за них мы потеряли лучших драконов и отдали людям почти всё, требуя взамен лишь немногого. И вот так они поступили с нами!

Дракон внутри яростно взревел, и я обернулась, забыв об осторожности. Сжечь проклятых человечков, начать вот с этой деревни, а потом пролететь по всему Анерону, истребляя всех!

Я взлетела, расправляя затёкшие крылья, с удовольствием отдавшись воздушным потокам. Огонь клокотал в груди, готовясь вырваться на свободу, а сердце обливалось кровью, словно в нём была рана.

На руины Вирхарда опустилась ночь, но я прекрасно видела в темноте.Я зависла над деревней, готовясь выпустить пламя, раскрыла пасть, и вдруг…

И вдруг я услышала песню. Высокий женский голос выводил медленную, усыпляющую мелодию, по-видимому, убаюкивая ребенка.

— Мой прекрасный сильный сын, – пела невидимая мать. – На весь свет такой один. Изумрудные глаза, А в глазах стоит слеза. Ты не плачь, родной сынок, Будь ты цепким, как вьюнок, Никогда не унывай И меня не оставляй.

Голос показался мне смутно знакомым, и я опустилась на землю, а потом приняла человеческий облик и двинулась на звук. Пели в крайнем доме, самом дальнем от гор.

Мягко ступая вдоль домов, прячась в тени,я добралась до цели, встала у окна. Внутри было темно, но не для меня. Я осторожно заглянула внутрь и увидела Рейлу. Да, это была она, хотя голос звучал совсем иначе, увереннее и громче. Она держала на руках ребёнка, нежно укачивая его.

Внезапно дверь трактира в центре деревни отворилась с лёгким скрипом. Рейла даже не обратила внимания на этот звук, но ребёнок открыл сомкнувшиеся было веки, и я увидела ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Я замерла в изумлении: без сомнения, это был полукровка, результат скрещивания дракона и человека. Теперь странное поведение Рейлы летом и особенно осенью, в день праздника, стало понятным. Она носила под сердцем дитя, и отцом, скорее всего, был Варис.

Она обязана мне всё объяснить, и сейчас же. Я решительно постучала по подоконнику, еле сдерживая свою злость. Отметила, как Рейла вздрогнула и осторожно подошла к окну – она кого-то опасалась. Ужас отразился на её бледном измождённом лице – надо же, она так боится меня, а я ведь была к ней так добра. Я жестом приказала ей открыть входную дверь.

Она медленно кивнула, положила сына в люльку, а через минуту заскрежетал засов.

Войдя в комнату, я мельком огляделась – узкая кровать с какими-то тряпками, колченогий стол у стены и простой некрашеный табурет. Бедно, но чисто, полы подметены и начисто вымыты. В люльке, подвешенной к потолку, тихо лежал младенец, сосредоточенно рассматривая меня.

— Алейя Марика, – Рейла с трудом выговаривала слова, тяжело дыша. – Вы живы.

— Жива, как видишь. Так вот какой секрет ты скрывала от меня, Рейла. Я и не думала, что всё так далеко зашло. Ты и Варис.

Рейла непонимающе смотрела на меня.

— Варис?

— Твой сын, Рейла. Он ведь от Вариса?

— Д-да, алейя Марика, – заикаясь, ответила она.

— Не называй меня так, какая я теперь алейя. Драконов больше нет на земле. Только я и этот мальчик.

Словно почувствовав, что речь идёт о нём, ребенок начал лепетать на своём детском языке.

— Вы ему понравились, але... простите, Марика.

Рейла упрямо прятала глаза – что-то ещё скрывала? – но на малыша смотрела ласково и с любовью.

— Можно, я возьму его?

— Конечно, – улыбнулась молодая мать, и эта улыбка преобразила ее напряжённое лицо.

Сейчас она снова стала той красивой девушкой, что пришла к нам весной прошлого года. Варис определённо не дурак, что выбрал её.

С младенцем на руках я присела на кровать, жестом указав Рейле место рядом с собой.

— А теперь рассказывай, только не ври.

Варис крутился возле Рейлы с первого дня её взяли прислуживать королеве. Немногословная и тихая, новая служанка работала споро и ловко, и этим понравилась Её Величеству. Казалось, Рейла умела всё: укладывать волосы, подбирать по цветам наряды и делать расслабляющий массаж. Иногда королева даже делилась с ней сокровенными мыслями – как выяснилось, Эрдэр Великий был не самым лучшим мужем. Рейла терпеливо выслушивала жалобы, выполняла мелкие поручения.

Рейле даже казалось, что служить драконам не так уж плохо, если бы не грязные намёки Вариса. Он не принимал отказов, выраженных нетвёрдым, тихим голосом, и ни в грош не ставил честь какой-то человечки. Однажды, устав ждать, он просто затащил её в пещеры и изнасиловал. И продолжал это делать снова и снова, а однажды, напившись допьяна, сболтнул, что в пещерах драконы спят зимой. Конечно, он тут же забрал свои слова назад, сведя всё к шутке, но Рейла запомнила.

Не сразу девушка поняла, что ждёт ребенка. Когда же в сентябре её внезапно стало выворачивать после еды, догадка пришла сама. Рейла не знала, что и думать: мало того, что она должна была вернуться в родную деревню опозоренной, так ещё и с драконом в животе. Ни родителей, ни родственников у неё не осталось, а если бы и были, они ничем не могли бы ей помочь.

— Но ты ведь могла рассказать Её Величеству, – перебила я. – Союзы между людьми и драконами строжайше запрещены.

— Я не подумала. Разве это так важно теперь?

В глаза мне она не смотрела, и я снова заподозрила подвох. Но сейчас я должна была выслушать всё до конца.

Страх грыз Рейлу изнутри вплоть до дня Последнего Солнца, и в тот вечер она малодушно спряталась от драконов-перевозчиков.

— А потом Вы нашли меня, алейя. И у меня не осталось выбора. Каждый день я жила, как в последний, пока живот стало невозможно скрывать.

От неё отвернулась вся деревня: женщины плевали в её сторону, проходя мимо, а дети дразнили драконьей шлюхой. А потом, когда она уже хотела покончить с собой, к ней пришёл местный староста, Коул Махерно.

— Не думал я, Рейла, что ты принесёшь с гор драконьего ублюдка, – начал он, любуясь побледневшим лицом девушки. – Ты должна была стать моей невесткой, а теперь ты не просто порченый товар, ты хуже прокажённой. Ты ведь знаешь это, Рейла?

Она кивнула, не в силах говорить.

— Я должен бы убить тебя и твоё отродье, зачатое проклятыми драконами, – продолжил староста.

Он подошел к Рейле вплотную и положил грубую шершавую ладонь на её живот. Ребёнок внутри беспокойно забился о рёбра.

— Нет, только не его, прошу тебя.

Рейла испугалась, но не за себя, а за нерождённого малыша.

— Ты так печёшься о нём. Что же его папочка не оставил тебя в горах?

— Потому что он ничего не знал! – выдавила из себя Рейла. – И я не хотела его, он взял меня силой.

— Разумеется, Рейла, мы же все ненавидим драконов, и ты тоже. Но что нам теперь делать, не подскажешь? Пожалуй, я должен рассказать о тебе князю Герберту, пусть он решает, судьбу твоего ублюдка.

— Пожалуйста, не надо, Коул. Он даже не дракон. Не настоящий дракон.

— Что значит не настоящий?

Коул убрал руку, и Рейла облегчённо выдохнула.

— Драконья кровь теряет силу, смешиваясь с человеческой. Так гласит их легенда.

— Интересно, – задумчиво проговорил Коул. – Очень интересно. Хорошо, если это так. Но ты ведь понимаешь, что твой ребёнок, – добавил он с отвращением, – всё равно не должен родиться.

— Но он ничем не будет отличаться от нас, – торопливо заговорила Рейла. – Он ни в чём не виноват.

Только теперь она поняла, что на самом деле любит своего сына – она была уверена, что это мальчик – несмотря ни на что.

— Это буду решать не я, Рейла.

— Не может быть! – прервала её я. – Ты выдала наш секрет, Рейла! В обмен на его жизнь, да?

— Простите, простите, алейя. Я не желала зла лично Вам. Я хотела спасти сына.

— Но ты же понимала, что мы все умрем! И вообще, ты же сама хотела умереть, почему же передумала?

Я едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик, так была зла. А Рейла молчала, лишь вытирала слёзы.

— Или ты могла уйти, сбежать из долины куда-нибудь.

Я сказала это и сама поняла, как нелепо прозвучали мои слова. Она просто не выжила бы одна.

— Вы так ненавидели нас? Варис мерзавец, но среди драконов много других, добрых и хороших. Было много, – с грустью добавила я.

Горькая усмешка появилась на лице бывшей служанки.

— Разве можно любить своих врагов, алейя? Мы хотели свободы. Князь Герберт давно искал возможность расторгнуть договор. Но Вы ведь знаете, король драконов никогда не согласился бы на это.

— Да, ты права. Договор был очень важен для нас.

— Ну вот, – закончила Рейла, – тогда я сказала, что знаю слабое место драконов. Я хотела… хотела, чтобы его отец сдох, захлебнувшись собственной кровью. Староста сообщил князю, а через пару недель в горы пришёл отряд.

— Понятно. Но вы не могли забраться на гору.

Рейла опустила голову, уставилась в пол.

— Говори, человечка! – пригрозила я.

— Козья тропа… Вы были так уверены, что никто не сможет по ней взобраться…

Такая тропа существовала, но путь по ней был труден даже для приспособленных к жизни в горах животным. И всё же люди нашли способ.

Я отдала младенца матери и встала у окна. В деревне стало тихо, посетители трактира высыпали на улицу и разошлись по домам. Сын Рейлы сосал её грудь, закрыв глаза. Я и мальчик-полукровка – вот и всё, что осталось от древнего драконьего рода. И одна из виновных в убийстве сейчас рядом со мной.

Ярость затопила моё сердце, ища выхода, собираясь излиться на Рейлу, и я с трудом удерживалась от превращения. Но я не могла, не имела права лишить мальчика матери.

— Кто, Рейла? – прошипела я, вцепившись в край стола. – Кто поднялся в Вирхард и убил драконов?

Мне нужно было переключиться на них, тех людей, которые пришли и перерезали глотки спящим, как последние трусы. Рейла только средство, лишь средство для достижения цели.

Рейла в два прыжка оказалась у входной двери, испуганно прижимая к себе сына.

— Прошу Вас, алейя, не надо! Не трогайте его.

— Не бойся, не трону. В нём драконья кровь.
Я наконец отпустила несчастный стол и снова села. Бывшая служанка часто дышала, а глаза тревожно смотрели на меня. Она стояла вполоборота к входной двери, готовая выскочить наружу в любой момент.

— Так, Рейла, – медленно и тихо сказала я. – Мне нужен ответ. Кто убил драконов?

Но слова её меня не порадовали – Рейла током не помнила, как они выглядели. Лишь знала, что их было двенадцать, а на пальце командира отряда сияло кольцо с гербом Армеона – львом, разевающим пасть.

Значит, как минимум два государства объединились против драконов. Ну а там, где два, там и три – Рамеру тоже не стоило сбрасывать со счетов.

— Что ж, Рейла, ты мне очень помогла. О том, что я жива и ты меня видела, – никому, ясно?

Она понятливо закивала.

— Отлично. А теперь скажи мне, где дом старосты.

— Вы убьёте его, алейя Марика? – встрепенулась Рейла.

— Даже если так, не твоя забота. Разве тебе его жаль? Он хотел уничтожить твоего сына ещё в утробе.

— Он мне не нравится, но Вы не должны… не должны мстить.

— Ты, кажется, не понимаешь, человечка, – прошипела я, подойдя вплотную к бывшей служанке. – Представь, что твой дом разрушен, а твой народ вырезали под корень, подло и дерзко. Я хочу, чтобы каждый, кто причастен к этому злодеянию, заплатил за него своей головой. Скажи спасибо своему сыну, только потому, что ему нужна мать, ты останешься жить. Так где дом старосты, Рейла?

Конечно, он жил в центре деревни, в самом лучшем здании в два этажа. Мне не составило труда проникнуть в дом – даже в доме старосты не было стёкол на окнах, лишь бычий пузырь. И окна в его доме были широкие, как будто он старался подчеркнуть этим свой статус.

Прислушавшись, я уловила тонкий храп на втором этаже, и просто пошла на звук. Староста спал полулёжа на кровати с резной деревянной спинкой и витыми ножками. Он будто что-то почувствовал, когда я вошла, потому что резко открыл глаза и вскочил с постели.

Я успела трансформироваться лишь частично: зрачки вытянулись вертикально, и пальцы на руках превратились в звериные лапы с длинными когтями. Маленький, слабый человечишка, желавший убить драконье дитя, он испугался. Мне не пришлось жечь его пламенем, староста покачнулся, схватился за сердце и упал на пол, бездыханный. Ну вот я и сделала это, убила первого человека.

Утро застало меня в дороге, далеко от деревни и долины. Наверное, старейшину уже нашли и гадают, что произошло. Разумеется, они ничего не поймут, если только Рейла не проговорится. Впрочем, ей, наверное, не поверят – доказательств-то нет.

Я смутно помнила, что дорога на Кирак – столицу Анерона лишь одна, и невозможно пропустить город, если всё время идти по ней и не сворачивать. Живя среди драконов, я мало интересовалась миром людей, а сейчас мне предстояло попасть в замок к местному князю и каким-то образом узнать побольше об убийцах, не привлекая к себе внимания. Задача казалась нереальной, но я не собиралась отказываться от мести. Нужно только слиться с толпой, притвориться человечкой.

Из вещей у меня был дорожный мешок со сменой одежды, а ноги мои были босы – я не нашла обувь в Вирхарде, да и не искала как следует. Хорошо хоть ночи были тёплыми, захочешь – не замёрзнешь. Моя длинная юбка до пят порвалась в нескольких местах, блуза с длинным рукавом, некогда пыльно-зелёная, теперь казалась серой от грязи, и в сочетании с голыми ногами это производило жуткое впечатление. От меня шарахались жители деревень, думая, что я попрошайка. Ну уж нет, ни за что не опущусь до такого! Просить еду у человечков – да никогда!

Вообще-то был у меня и маленький мешочек с золотом, припрятанный под одеждой, но тратить деньги сейчас было бы верхом безумия. Пусть лежат, ждут своего часа.

Я собиралась устроиться служанкой в замок князя Герберта, ведь всем известно, что служанки всё видят, всё слышат, всё знают, а власть имущие многое говорят при них, не стесняясь. Да и слухов в городе, наверное, ходит больше. Иногда зерно правды можно отделить и из сплетен.

Кирак, по слухам, был довольно большим городом. Интересно, похож ли замок князя на королевский замок Вирхарда? Наверное, не очень, ведь, как рассказывал мне отец, он построен в низине, а не на скале.

Местность Анерона, довольно живописная, поражала разнообразием ландшафта. Горы перешли в покрытые лесами холмы, которые затем сменились лугами, перерезанными, как ножом, рекой. Дорога петляла меж холмами, огибала крошечные деревушки, разбросанные там и сям по обеим берегам реки. В одной из деревень от меня даже не шарахнулись, как от заразной, а окликнули, предложив кувшин молока и горбушку свежего, тёплого хлеба. Драконы предпочитают мясо и я была не голодна, но с благодарностью приняла пищу, как сделала бы настоящая нищенка. Впрочем, я и есть нищенка, ведь дома у меня тоже больше нет.

Солнце садилось, багрово-красное, как свежая рана, когда я остановилась на ночлег. Последняя деревня скрылась с глаз пару часов назад, и я вышла на равнину с полосками леса справа и слева от дороги. Ночевать устроилась под раскидистым дубом, на подстилку из молодой травы и прошлогодних прелых листьев. Обратившись драконом, поймала зайца, прикончила в пять минут и тут же уснула.

Мне снился Вирхард в пору своего расцвета. Улыбающиеся лица, драконы в небе, горы золота и драгоценных камней, что мы получали от людей. И мои родители, которые умерли ещё десять лет назад. Словно наяву, мать гладила меня маленькую по волосам, а отец протягивал мне механическую игрушку-дракона. Дракончик махал крыльями и изрыгал пламя, а я смеялась в восторге и хлопала в ладоши.

Внезапно я вспомнила, что мои родители мертвы, и вслед за этим пришло осознание недавнего горя. Я проснулась в слезах и долго сидела, обняв себя руками и уткнувшись лицом в грязный подол. Моя душа несла на себе тяжесть двойного сиротства, а в целом мире не было никого, кто мог бы понять мою боль и разделить её со мной. Разве я думала, что драконы вот так исчезнут с лица земли, а я даже не буду знать, кто их убил?

Мысль об убийцах привела меня в чувство. Я огляделась: лес давно уже проснулся и шумел тысячами голосов. Жужжали в воздухе пчёлы и мухи, кричали и пели невидимые птицы, трещали в кустах ветви и ветер свистел, шевеля кроны деревьев. Лес, такой непохожий на привычные мне горы, одновременно и успокаивал, и пугал. Конечно, я не боялась диких зверей, зная, что мой дракон больше и сильнее любого из них. Но в лесу есть и другие опасности, а главное, чем ближе к столице, тем больше вероятность встретить людей в лесу. А я вчера так устала, что уснула в истинном облике, не думая о последствиях.

Я поспешно обернулась человеком и вернулась на дорогу. Больше не буду менять облик без особой надобности, например, на время охоты.

Ещё два дня я вставала с рассветом и шла, пока солнце не опускалось за горизонт, но столица словно отдалялась от меня. Иногда мне казалось, что я так и буду идти бесконечно и моё путешествие никогда не закончится. На третий день дорога привела меня к крохотному озерцу, по берегам которого выстроилось восемь или десять глиняных домов с соломенными крышами. Деревня пустовала – сгорбленные фигурки людей виднелись в поле, что простиралось налево от озерца.

Я спустилась к самой воде, умылась и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула воду. Холодная, аж зубы ломит! Озеро отразило моё лицо: бледное, опухшее, глаза красные от недосыпа – каждую ночь мне снились кошмары. Я испуганно отшатнулась, не веря, что эта измученная, жалкая драконица – я.

Дорога огибала озеро по левому берегу и уходила к холмам на горизонте. Я уже миновала деревню, когда услышала сзади чьи-то крики. Один голос был женский, высокий и мелодичный, второй – мужской, хриплый и заплетающийся. Я вернулась, по дороге прислушиваясь к диалогу.

— Нет пива? Спрятала его, маленькая засс-сранка? Верни с-с-сейчас же, ты, тт-тварь! – вопил мужчина.

— Да ты сам всё выпил, а теперь ищешь! В твоём брюхе пиво, где ж ещё?

— Ах ты, подлюка! А ну иди сюда!

Мужчина неожиданно резво побежал за женой, а та уклонялась привычными движениями.

— Да ты что, Радом! Я сроду ничего от тебя не прятала! Вот ведь привидится!

Но муж как будто не слушал и не понимал жену, продолжая бежать за ней к озеру. Невольного свидетеля в моём лице они не замечали.

— Постой, больше не могу, Радом! – выдавила из себя женщина, тяжело дыша. – Дай продохнуть-то.

Она остановилась, приложила руку к сердцу. Муж нахмурился, ладони сжались в кулаки, он гневно смотрел на жену.

— Пива! Не то получишь, тт-тварь!

— Погодь, Радом! Охолонись! Говорю же тебе, не прятала!

— Врёшь! – крикнул Радом и вдруг схватил жену поперёк туловища и кинул в воду.

— Так тебе и надо, противная баба! – крикнул он вдогонку, глядя, как барахтается в воде его жена, сплюнул и, развернувшись, пошёл назад, в деревню. А она почему-то молча била ногами и руками и по воде, погружаясь всё ниже и ниже. Да она же не умеет плавать!

Первым моим порывом было броситься в озеро, но драконы, к сожалению, плавать тоже не умеют. Я могла бы схватить её когтями, если бы обратилась, и взлететь, но это значило бы выдать себя. Тем временем это существо мужского пола, по недоразумению считающее себя человеком, дошло до крайнего дома и преспокойно скрылось внутри.

Женщина ещё боролась с водной стихией, но силы её заканчивались. И тогда я решилась. Прыжок, оборот, несколько взмахов крыльями – и вот я уже подхватываю утопленницу когтями и взлетаю высоко над озером. Нужно улететь как можно дальше, пока деревенские не очнулись. Несколько человек уже подняли головы, пытаясь рассмотреть, что это такое зелёное летит над ними. Но я быстро набрала высоту и надеялась, они решат, что им показалось.

Моей целью были холмы на горизонте. Обросшие лиственными деревьями, они походили на чьи-то головы, воткнутые в землю. Ассоциация страшная, но в лесу можно скрыться и осмотреть несчастную женщину. Она повисла в моих когтях, видимо, потеряв сознание.

Приземлившись у подножия холма, я бережно опустила свою ношу на землю, обернулась человеком и только тут поняла, что забыла снять одежду перед оборотом.

Обычно перед тем, как выпустить дракона, я клала одежду в мешок, который привязывала к ноге. Но сумка осталась на берегу озера, а одежда, и без того рваная, превратилась в рыболовную сеть, и в прорехи видно голое тело.

Выругавшись, я склонилась над спасённой женщиной. Досадно, но рядом нет мужчин, которых моё тело могло бы соблазнить, а перед женщиной мне стесняться нечего.

Она лежала на земле и тихо, неровно дышала. Я боялась, что она наглоталась воды, но, похоже, всё было в порядке. Она отключилась из-за страха, и я не могла ее винить.

Вскоре женщина зашевелилась и застонала, открыла глаза. Её взгляд, полный ужаса, сфокусировался на мне.

— Вы кто? Радом в озеро меня, и, видать, далеко закинул, в самую глубь. А Вы меня, верно, вытащили?

Она точно видела моего дракона, но мозг защитился и выбросил из памяти ужасную тварь.

— Я видела, как огромная птица приземлилась сюда и оставила Вас на траве. Не знаю, что это было, – на ходу придумала объяснение.

Она кивнула, все ещё не замечая моего странного вида.

— У Вас ничего не болит? Вы можете идти?

— Могу, чего мне сделается.

Женщина, покачиваясь, встала на ноги и сделала несколько неуверенных шагов.

— Ох, там же Радом один, окаянный! Хороший он, ничё не скажу, а как что в голову втемяшится, так не остановится, пока меня в озере не искупает. Гнев-то уходит, а он спать ложится. И сейчас, верно, спит, надо вернуться, пока не хватился.

Я с сожалением посмотрела на эту женщину: она переживала не о себе, а о муженьке-самодуре. От рук которого она, между прочим, только что чуть не умерла.

— Что же с Вами случилось? – я хотела убедиться, что она действительно ничего не помнит. – Как Вы оказались в когтях той страшной птицы?

Женщина задумалась, вспоминая, наконец произнесла:

— Не знаю, Лесная Дева. Помню, как Радом – будь он неладен –

швырнул меня в воду. А я ведь плавать-то не умею, госпожа. После тень солнце закрыла, а я от страха ослабела да в обморок.

— Вы живы и здоровы, это главное, – вздохнула я с облегчением. – Но почему Вы так зовете меня – Лесная Дева?

— А кто ж Вы, если не она? Вон и ходите нагишом, как дитя малое.

Я инстинктивно прикрыла руками грудь и бёдра, стараясь спрятать самое стыдное. Хотя чего уж там, она меня и так уже рассмотрела во всех подробностях.

— А что, Лесная Дева ходит в чём мать родила? – поинтересовалась я, успокоившись.

— Разное говорят. Когда в доспехах рыцарских явится, когда в платье, расшитом изумрудами да сапфирами. А бывает, вот так, совсем голая предстанет, и не только перед бабами, но, говорят, и перед мужиками. Шалунья она, Лесная Дева. Хотя чего это я Вам рассказываю, Вы же она и есть.

Что ж, Лесная Дева, так Лесная Дева, хоть объяснять ничего не надо. А женщина продолжала, казалось, ей совсем не нужен был собеседник.

— Испокон веков Лесная Дева здесь из леса выходит, вот Вы и вышли ко мне. И птицу страшную Вы мне послали, а то б я не знаю, как спаслася. Обычно-то соседи прибегают на шум, а нынче все в поле, я одна припозднилась из-за Радома, будь он трижды неладен! Так что спасибо Вам преогромное, госпожа, да пойду я, здесь не останусь, и не уговаривайте. Поклон Вам от меня низкий на прощание.

И она действительно поклонилась до земли, а потом двинулась прочь из леса, поминутно оборачиваясь и ускоряя шаг, будто я гналась за ней.

Путаная речь и странное поведение жены Радома заставляли задуматься. Должно быть, эта Лесная Дева – кошмар местного населения, или у них просто очень хорошее воображение. Конечно, мне, драконице, не стоит её бояться.

Интересно, что подумают жители деревни, когда найдут мой дорожный мешок? Наверное, передерутся из-за золота, которое, увы, для меня тоже потеряно, а путь назад мне заказан. И, бросив в последний взгляд на почти бежавшую к деревне женщину, я пошла по тропинке, что вела на вершину холма.

Тропинка то скрывалась в тени деревьев, то выныривала на открытое пространство. Лёгкий ветерок холодил обнажённое тело, ласковый, словно мамины руки. Я шла, не останавливаясь, тропинка поворачивала то вправо, то влево, и вот на очередном повороте она неожиданно вывела к колодцу.

Это было так странно: почти на вершине холма, под сенью огромного дуба, старый рассохшийся колодец. Зачем он здесь, в месте, которого местные жители боятся как огня?

Я заглянула в мрачный, тёмный, пахнущий плесенью зев колодца. Там, внизу, чернела вода, и на её поверхности плавало ржавое ведро.

Присев на край колодца, долго смотрела в притягивающую глубину, не в силах оторвать взгляд. Казалось, что там, внизу, скрыто что-то важное, что-то, что даст мне ответы на все вопросы.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг поверхность воды в колодце замерцала яркими огнями – синими, жёлтыми, красными. Они хаотично двигались в воде, то порознь, то группами. Я не могла оторвать взгляд от разноцветных пятен в чёрной мгле колодца. Они росли, заполняя собой всё больше пространства, пока не вырвались на свободу мощным радужным столпом света, ослепившим меня.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте колодца стояла стройная молодая женщина в тёмно-синем платье до пят. Черные, как ночь, волосы струились по её плечам, а ярко-красные губы улыбались и чуть подрагивали, словно женщина сдерживала смех.

— Приветствую тебя в моих владениях, драконица! – проговорила она, и голос её одновременно был громким и тихим, мягким, как масло, и твёрдым, как драконья броня. – Я Лесная Дева, чьим именем ты назвалась сегодня.

Не то чтобы я испугалась, но колени мои чуть задрожали, и я оперлась о ствол клёна, чтобы не упасть.

— Простите. Я всего лишь хотела скрыть свою сущность.

— Тебе нет нужды объяснять, драконица. Знаю, почему ты здесь и о чем печалится твоё сердце. Оставайся сегодня у меня, и ты будешь спать как младенец. Немного вина, тепло очага и мягкая постель.

Голос Лесной Девы заструился, как вода, успокаивая. Она хлопнула в ладоши, и пространство вокруг снова изменилось. Я увидела деревья, простирающие свои ветви над лесной тропой. Мои босые ноги ступали по мягкой, как пух, траве, а нос улавливал сладковатый аромат. Лесная Дева шла впереди, не оборачиваясь, и там, где она проходила, вырастали ярко-красные цветы.

Вскоре тропа привела нас на поляну, с трех сторон окружённую кустарником. А в центре поляны был пруд с абсолютно ровными краями, словно нарисованными циркулем. В пруду, надо которым почему-то поднимался пар, купались обнажённые смеющиеся девицы.

— У нас гостья, дочери мои. Примите её как сестру возлюбленную. Наслаждайся, девочка, – это уже предназначалось мне, – а потом приходи в мои покои.

И она исчезла, словно растворившись в воздухе. Я же стояла и смотрела на дочерей Лесной Девы, которые, смеясь, брызгались, плескались и явно наслаждались купанием.

Необычный пруд не внушал никакого доверия. Я осторожно подошла к берегу и опустила большой палец ноги в воду. И тут же отдёрнула, вскрикнув от неожиданности, – вода оказалась горячей!

— Хи-хи-хи, – колокольчиком рассыпалось в воздухе.

Это смеялись девицы, и я невольно тоже улыбнулась.

— Иди к нам, красавица.

— Не бойся, вода тебя не укусит.

— Кровь твоя горяча, а станет ещё горячей, – раздавалось со всех сторон.

Сопротивляться напору я не смогла и плюхнулась в горячую, как летнее солнце, воду. Вообще-то было даже приятно, не то что в Вирхарде. Драконы там обычно купаются в горных реках или водопадах, где совсем другая температура. Вернее, купались, пока... Я прогнала непрошеные воспоминания и отдалась ловким рукам дочерей Лесной Девы. Хорошенько потерев мое тело какой-то травой, дающей обильную пену, они принялись массировать мои плечи и спину, снимая с них усталость и боль. Над моей головой медленно плыло к закату солнце, подсвечивая водную гладь пруда. Солнечные зайчики красиво переливались на волосах и обнажённых телах, хрустальный смех не переставая звенел вокруг, а из головы исчезали все мысли, кроме одной: как же мне хорошо!

В этом состоянии блаженства, закутавшись в длинный шёлковый халат серебристого цвета, я направилась в покои Лесной Девы.

Впереди шла самая смешливая из её дочерей, она беспрестанно оборачивалась и звала:

— Не отставай, драконица.

После я тщетно пыталась вспомнить, как выглядела комната, где меня принимала хозяйка леса. Смутно мелькали в голове цветовые пятна: тёмно-красное вино в бокале, синее платье Лесной Девы, белоснежные простыни. В ту ночь я впервые спала спокойно, меня не мучали кошмары о моих погибших близких. Я нуждалась в отдыхе и забвении и получила именно то, что нужно.

Утро застало меня в пути. Я покинула Лесную Деву на рассвете, унося с собой узелок с лепешками и пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Это зелье забвения, – пояснила Лесная Дева, давая мне его. – Когда тебе будет так тяжело что захочется умереть, выпей его, и станет легче.

Кроме зелья, Лесная Дева подарила мне новое платье – наряд девушки-простолюдинки. Нижняя рубашка грязно-серого цвета, а сверху коричневый фартук, простой, без узоров, а на ногах у меня красовались деревянные башмаки, вообще-то не очень удобные, но позволявшие бродить по грязи, как по суху. Именно так одеваются жители Кирака, а я не должна выделяться.

— Тебе будет трудно, Марика, – сказала Лесная Дева на прощание. – Анерон – сборище лукавых и лицемерных жителей, среди которых, впрочем, встречаются и хорошие. Трижды подумай, стоит ли идти к своей цели, ищи друзей и не заводи врагов на ровном месте. Только тогда ты выживешь в мире людей.

Как бы я хотела, чтобы мне ещё и рассказали хоть немного о мире, в котором мне предстояло жить, но, увы, больше ничего Лесная Дева ничего мне не сообщила. Значит, придется разбираться самой.

Солнце сияло прямо над моей головой, когда на горизонте замаячил Кирак – столица Анерона и единственный хорошо укреплённый город в стране. Каменная стена окружала его со всех сторон, а ворота были лишь на севере и юге.

Южных ворот я достигла к вечеру, основательно промокнув под начавшимся после обеда дождём. Мокрые юбки липли к телу, волосы повисли под собственной тяжестью. Я чувствовала себя лягушкой на болоте, только что не квакала. Пялила глаза в пространство перед собой, но, даже несмотря на драконье зрение, плохо видела дорогу. К тому же я устала, замёрзла и страшно хотела есть.

Из пелены дождя неожиданно выскочили Южные ворота Кирака, возле которых под навесом скучал продрогший стражник. Он лениво преградил мне путь, скользнув равнодушным взглядом по моему наряду.

— Откуда идёшь, девица? – поинтересовался он.

— Из Тренея, господин, – ответила я, назвав деревню, через которую проходила вчера. - Работу ищу.

Стражник понимающе кивнул – похоже, многие молодые девушки искали лучшей жизни в столице.

— Проходи, – разрешил он и, немного повозившись с засовом, распахнул передо мной тяжёлые створки ворот.

Кирак встретил меня грязью и потоками воды на мостовой. В некоторых местах вода доходила до колена, и я словно плыла по бурной горной реке. Редкие прохожие передвигались перебежками; их ноги, обутые в странные туфли на высокой подошве, ловко рассекали воду. Мои же босые ноги были чёрными от грязи.

Дома вокруг, серые от дождя, казались одинаковыми, как и вывески на некоторых из них. Лишь одна вывеска выделялась среди прочих: на ней была нарисована женщина с волосами цвета спелой морковки. Женщина улыбалась, а надпись над портретом гласила: «Рыжая Эмма». Что-то привлекло меня в названии, я толкнула входную дверь и вошла.

Внутри было темно и тихо, если не считать монотонного шума дождя. Криво сколоченные столы и стулья, стойка в глубине помещения, запахи спиртного и чеснока смешивались друг с другом, вызывая у меня тошноту. Хозяйка – невысокая человечка с большим бюстом подметала пол овальной щеткой.

— Добрый день! – вежливо поздоровалась я. – Можно пересидеть у вас дождь?

Хозяйка выпрямилась, оперлась на щётку, задумчиво уставившись на меня.

— Можно-то оно можно, только дождь третий день хлещет, и когда остановится, Герберт его знает.

Герберт? Это ведь имя здешнего правителя, а она использует его как ругательство. Выводы очевидны, да?

— Тогда я посижу чуть-чуть, пока не обсохну, – предложила хозяйке и села к окну.

В отличие от деревни в долине, здесь в окна были вставлены стёкла.

— Один золотой, и сиди хоть весь день, – нахмурилась владелица. – А то ходят тут всякие, портят воздух.

— Чего это я воздух порчу? – встрепенулась я осталась, вспомнив, что денег-то у меня и нет.

— Значит, платить нечем, – догадалась хозяйка. – Тогда извини, место не бесплатное, не для нищенок приготовлено.

— А я не нищенка! Я... служанка. Ищу работу, в замок хочу попасть.

Полная грудь хозяйки так и заколыхалась от смеха, словно тесто в кадке.

— Ну ты и насмешила, деваха! Ой, не могу, как остановиться-то?

Соломенного цвета коса обвивала голову человечки, словно корона. Она и выглядела королевой – королевой собственного трактира.

— Ну ты и ляпнула, деваха! – отсмеявшись, продолжила она. – Где ж ты видывала, чтоб служанок в замок с улицы брали? Хотя морда у тебя симпатичная, может, шанс и появится.

Улыбаться-то умеешь?

Я вскочила со стула, подбежала к хозяйке, схватила её за руку, выворачивая кисть.

— Морда у тебя, трактирщица, а у меня лицо. Запомни и больше никогда не путай, человечка!

Широкие брови хозяйки взметнулись к линии роста волос, но больше ничем своего удивления она не выказала. А может, всё-таки не заметила, что зрачок в моих глазах вытянулся в линию.

— Вот если ты будешь так угрожать в замке, тебя точно оттуда выгонят, и миленькое личико не поможет, – спокойно сказала трактирщица.

А потом, обхватив моё запястье другой рукой, легко освободилась от захвата.

— Остынь, девочка, и крепко-накрепко запомни: первое правило жизни в Кираке – пока тебя не трогают, никогда не нападай первой. Целее будешь.

Зрачки мои вновь приняли человеческий вид, и я вернулась к столу. Драконы отличаются вспыльчивостью, но если я хочу отомстить, надо засунуть это качество как можно глубже.

— Из... вини, – сквозь зубы процедила я, – погорячилась.

— Бывает, – философски отметила хозяйка. – И, раз уже мы так тесно пообщались, давай знакомиться. Меня зовут Эмма.

— Марика, – нехотя буркнула я и, вспомнив вывеску, спросила: – А где рыжие косы?

— Вот и все то же самое спрашивают, – улыбнулась Эмма. – Почему на вывеске рыжая, а на самом деле не рыжая? Интрига получается. А что, Марика, – помолчав, задала она вопрос, – делать ты что-нибудь умеешь? Ну там, посуду хотя бы мыть или полы драить.

Никогда в жизни я не касалась грязных тарелок и ложек, да и полы тоже не мыла. Но я подняла голову и, честно глядя Эмме в глаза, решительно кивнула.

— Умею. И полы, и посуду. Только тебе что до того?

— Ну как: денег у тебя, как вижу, нет, правильно? А жить тебе, Марика, негде, так? Ну а у меня есть свободная комнатка наверху, и работница нужна в трактир. Сильная, ловкая и справная. А ты вроде как раз такая.

— Говорю же, не такую работу ищу. За предложение спасибо, но откажусь, пожалуй.

Эмма взяла в руки щётку, протянула мне.

— На-ка вот, подмети тут. Бери, бери, не бойся, ты же всё умеешь, сама сказала.

Язык мой и правда наговорил много лишнего, так что пришлось выполнить поручение. Схватив щётку двумя руками, я захватила уже подметённый Эммой мусор и потащила его к двери. Что же она думает, я безрукая совсем?

— Ну понятно, – вздохнула трактирщица, – рано тебе в замок. Смотри, вон там сколько сора оставила. Если и посуду так моешь, не видать тебе замка, как своих ушей.

Кровь моя закипела, и, чтобы не обрушиться на хозяйку, я выместила зло на них в чём не повинной щётке, стукнув ею об пол.

— Эх, Марика, с твоим терпением только служанкой и работать. Так что оставайся. Всему научу, во всём помогу. И даже не спрошу, кто ты и откуда. Понимаешь, как тебе повезло, да?

Ну раз человечка сама предлагает, отчего не согласиться, тем более что и вариантов не так много.

— По рукам, – решилась я. – Только за постой мне платить нечем.

— Ничего, отработаешь, – уверенно заявила Эмма.

Она протянула мне широкую, мозолистую ладонь, и я пожала её своей. Рука у неё была тёплая и неожиданно сильная.

***

Оставаясь в этом трактире, я убивала двух зайцев сразу: легко могла подслушать все городские сплетни и получала крышу над головой и еду просто за то, что мыла тарелки и полы в трактире. Выгода очевидна, а вот какой прок от этого Эмме, я так и не поняла. И, честно говоря, мне было всё равно, главное, что она меня не раскрыла и не выдала властям.

Мне нужно понять, чем живёт и дышит Кирак, разобраться в хаосе отношений между человечками и попасть в замок. Времени мало, только до Дня последнего солнца. Не больше полугода, в самом лучшем случае.

Комнатка, в которой меня поселила Эмма, выглядела аскетично. Жёсткая кровать с досками под матрасом, стол для письма и грубо сколоченный стул, а у стены – сундук для одежды. Мне туда, впрочем, класть было нечего, и он стоял пустым.

Окно комнаты выходило на здание со знаком из двух скрещённых ножниц на вывеске. Как объяснила Эмма, там жил и работал портной, не самый лучший в Кираке, но и не плохой. У него-то она и заказала мне два платья, нижние сорочки и косынки на голову, которые были отличительной особенностью служанок Кирака. Косынка и ещё фартук – белоснежный, накрахмаленный, пахнущий мылом и чистотой.

— Почему белый? – выспрашивала у Эммы, разглядывая обновки. – Он же в минуту станет грязным, стоит лишь пару тарелок помыть.

— Конечно, но для этого есть другой, чёрный фартук, – терпеливо объясняла она. – А когда грязные работы заканчиваются, фартуки меняются.

Не понять мне человечков, никогда не понять!

***

Адрес стоял у замковых ворот, обводя скучающим взглядом площадь и дорогу, ведущую к замку. Сегодня была его очередь стоять на часах, что весьма утомляло. Он бы с большим удовольствием поучаствовал в осаде или штурме крепости. Но последняя война в Анероне закончилась ещё в прошлом году, и у князя не было ни средств, ни сил начинать новую.

Вообще-то если бы не их командир Рэм, они уже давно с ума бы сошли от безделья. Вил уж точно начал бы пить, а Дэнис перепортил всех девок в округе. А он сам... наверное, просто начал бы драться. Кулачные бои – заманчивое занятие, отлично помогает спустить напряжение.

Адрес потёр зачесавшуюся переносицу – к выпивке, не иначе – кинул взгляд на своего напарника – Байрда. Он единственный из наёмников был тёмной лошадкой: вроде и болтал много, но ничего о себе толком не рассказывал. Правда, дрался хорошо, владел мечом и луком. А иногда поражал знаниями, которых вовсе не могло быть у сына простого крестьянина, коим он представлялся.

— Опять проклятый дождь, кто его придумал только! – пожаловался Байрд. – Льёт и льёт, так его растак.

— Да, – согласился Адрес, – и не говори. Скоро весь Кирак затопит, пожалуй.

— У меня суставы ломит, будто их, как мокрую тряпку, выкручивают. И рана на бедре ноет.

Адрес не ответил – он и сам страдал от боли в колене, но не считал нужным об этом говорить. Боль сейчас – меньшее из зол, гораздо хуже осознавать, что они охраняют князя-сластолюбца, перепортившего, по слухам, многих девок в столице.

— Приказал бы уж командир нам убираться отсюда, – закатив глаза, выразил общую мысль Байрд. – Ни войны, ни восстания – скучища!

— Так и есть. Но я Рэму верю, он знает, что делает. Если решил, что мы должны быть тут, значит, так и правильно.

— Ты всегда так говоришь, Пескарик. Рэм тебе заместо отца, вот ты его и защищаешь.

Адрес схватил Байрда за грудки, встряхнул, так, несильно, больше для острастки.

— А ты разве нет? Что ты имеешь против командира?

— Да ничего, я ж пошутил. Шуток не понимаешь, Пескарик?

Прозвище, которое он приобрёл ещё в юности, никак не отлипало, и члены братства наёмников нет, нет, да и вспоминали его. В те года он был юрким и мелким, как пескарь. Везде пролезал, что делало его незаменимым, когда нужно было притаиться в тени или втиснуться в узкую щель.

Ну зато теперь он выглядит вполне мужественно, вон девки даже заглядываются – выбирай, не хочу. Неважно, что лицо в мелких шрамах после оспы, а лоб стянули первые морщины. Здесь, в Кираке, мужиками не разбрасывались.

— Когда сменимся-то? – снова завёл жалобу Байрд. – Мочи нет ждать!

И тут же расплылся в улыбке, одновременно вытягиваясь в струнку, – со стороны площади к ним шли Рэм и Дэнис.

— Ты, Байрд, хоть бы лицо посерьёзней состроил, – пожурил командир. – Не деваху, чать, приманиваешь. А ты, Адрес, больно смурной, из-за дождя, что ли? Да плюнь ты на него, что нас, в полях не мочило?

— Люди устали, Рэм, – тихо сказал Адрес. – Руки чешутся, драки просят.

— Ничё, почешутся и перестанут. Рано нам удочки сматывать. Ты вот лучше с Байрдом выпей сходи, пива там или грога. День холодный, зябко. Часы ваши кончились.

Адрес кивнул и, схватив за локоть друга, потащил его под дождь.

***

Три недели я каждый день мыла, чистила, скребла и скоблила. Руки мои покрылись мозолями, а с тыльной стороны ладоней не сходили цыпки – за полотенце хвататься каждый раз времени не было. Я, кажется, освоила все виды унижающих драконье достоинство работ и даже на время забыла о цели моего пребывания в столице, пока в один знаменательный день мне не напомнили.

В то утро Эмма радостно сообщила, что я готова изучать новые обязанности – обязанности подавальщицы. Мне так захотелось придушить её на месте, но я помнила – это для моего же блага. Мне ведь надо будет достоверно изобразить служанку.

Посетителей с утра было немного. В углу с кружкой пива пристроился постоянный клиент – пьяница из соседнего дома, тихий и незаметный, как невидимка. За столиком у окна сел высокий мужчина богатырского даже для человечка сложения – спросил отбивную и штоф и молча принялся жевать, уставившись на городские улицы, омываемые дождём. Здесь вообще часто шёл дождь, я ни разу не видела мостовые Кирака просохшими от луж и грязи.

Когда богатырь почти доел и допил, в трактир зашли они – дюжие парни с кинжалами за поясами. Их было двое: один постарше, с чуть заметным брюшком и рыжими усищами в пол-лица, второй – помоложе, тоже с усиками и аккуратно подстриженной бородкой, с цепким взглядом карих глаз.

Посетители выбрали столик у двери, сели друг напротив друга, и молодой всё время озирался по сторонам, оценивая обстановку.

Я нацепила улыбку на лицо, как учила Эмма, слегка наклонила голову – сойдёт за поклон.

— Что брать будете? Баранина, козлятина, свинина.

Получилось монотонно и уныло, потому что на самом деле мне хотелось двинуть в рожу свидетелям моего унижения. Где это видано – драконица прислуживает каким-то мужланам!

— Ну, с таким лицом, красавица, подашь, и говядина поперёк горла встанет, – хохотнул тот, что постарше. – Кто тебя так улыбаться-то учил, болезная?

Я стиснула зубы, чувствуя, как клокочет внутри пламя. Нормальное у меня лицо, и никакая я не болезная! Потерял бы сам близких, ещё и не с таким лицом ходил бы.

— Вы заказывать собираетесь или только зубоскалить горазды? И побыстрее, ждать мне некогда.

Мужчина с сомнением обвёл взглядом зал: богатырь ушёл, и теперь лишь два столика были заняты.

— А чего тебе делать-то? Всё одно клиентов нет.

— А это уж не твоё собачье дело, чем я занята! Выбирай или проваливай, пока цел!

Он вскочил с места, схватился за нож, но тут же отпустил его.

— Девка ты, а то б не стерпел оскорбления. Мне, Байрду Отчаянному, не пристало выслушивать такое от простой служанки. Хоть и личико у тебя смазливое.

Меня так и подмывало достойно ответить, но тут в разговор включился молодой приятель Байрда, до этого отрешённо смотревший в окно.

— Сядь, Байрд, успокойся. Вот всегда ты на рожон лезешь. Может, у неё умер кто или другое несчастье случилось. А Вы, девушка, принесите нам две отбивные из свинины и два грога. Варят у вас грог?

— Варят, – буркнула я, слегка смягчившись. – Ждите.

Резко развернувшись на деревянных башмаках, стремительно ушагала на кухню, отрывисто передала повару заказ. Эмма затеяла уборку на втором этаже, так что я сейчас должна одна справляться с проблемой. Да и не проблема это, ну пошумел человечек немножко, не убивать же его за это.

А вот молодой парень – интересное существо. Как он угадал мою боль, которую, мне казалось, я так тщательно прячу внутри?

Через десять минут заказ был готов, я поставила еду и две кружки на поднос и отнесла в зал. Молодой поблагодарил, Байрд хмыкнул, но больше ко мне не лез. Я взяла щётку и принялась подметать пол – хотелось подслушать, о чём они будут говорить.

Некоторое время они молчали, набивая животы, потом Байрд заговорил, глядя на дождь за окном.

— Усиливается. Обратно пойдём – насквозь промокнем.

— Ничего, не сахарные, что ты ноешь всё утро, как баба.

— Надоело, понимаешь, Адрес, – не унимался Байрд. – Руки по мечу тоскуют, а сердце по битвам. Долго нас Рэм тут мурыжит.

— Говорили уж, ты опять, – вяло ответил Адрес, отхлёбывая из кружки.

Когда он пил, то забавно морщил переносицу.

— Да всем надоело, молчат только. И Рэма я уважаю, но неправильно он приоритеты расставляет.

— Чего? Приоритеты? Ты где таких слов-то нахватался, Байрд?

Приятель Адреса тут же умолк, уставился в свой грог. Будто сказал что-то лишнее и теперь жалел об этом.

— Нахватался и нахватался. Лады, больше не жалуюсь. А всё-таки с драконами повеселее было.

Мои уши насторожились, а щётка прекратила шаркать по полу. Им что-то известно.

— Тише! – шикнул на него Адрес. – Знаешь ведь, что тема эта запретная.

— Да чего ж мне-то нельзя поговорить? Я на той горе не был и ты не был, а вот Ленн...

— Ты бы ещё на площади его имя выкрикнул, идиот! Не ждал я от тебя такой подставы, Байрд. Давай ешь уже и пойдём!

Так-так-так, значит, этот Ленн и есть исполнитель, убийца драконов. И эти двое его хорошо знают. Я с удвоенной энергией принялась подметать, одновременно обдумывая план. Эмма обмолвилась, иногда в замок попадают через городской рынок услуг. Значит, в ближайший четверг я там буду, и пусть попробуют меня не взять! Ну а в замке я найду этого Адреса или Байрда, а они выведут меня на нужного человека. Не сами, конечно, но я буду не я, если не выясню всё.

Посетители доели и вышли, бросив деньги на стол. Проходя мимо меня, Адрес задержал на мне задумчивый взгляд.

— Что? Отбивная суховата?

— Нет, не суховата. Благодарю за обед.

— Всегда пожалуйста. Приходите ещё, – добавила я фразу, которую Эмма говорила клиентам.

Только у неё выходило легко и непринуждённо, а у меня натужно и со скрипом. Тем не менее его это не смутило, и он добавил, понизив голос до шёпота:

— Время всё исправит. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Он вышел, хлопнув дверью, промелькнул в окне и скрылся с глаз. Странный человечек, очень, очень странный.

***

— Если ты будешь так разговаривать со всеми клиентами, они больше сюда и не заглянут, – укоряла меня Эмма вечером, когда я перемыла горы посуды и дважды протёрла полы, избавляясь от липкой грязи.

Нет, я ничего ей не рассказала об утреннем случае, но повар, имя которого я никак не могла запомнить, – то ли Джон, то ли Джек, – передал всё в красках. Кроме фразы, сказанной Адресом лично мне.

— Я улыбалась, как ты и хотела, что тебе ещё? Эти людишки сами не знают, чего им надо.

— Ты хотела работать в замке, – напомнила Эмма. – И как тебя туда возьмут, если смиряться не умеешь?

Смиряться? Перед кем? Перед теми, кто обрёк мой народ на смерть? Перед князем, пославшим убийц в долину?

— Если не хочешь смиряться, притворись, – посоветовала Эмма, протирая барную стойку. – Я хочу помочь тебе, Марика, а ты не слушаешь.

Наверное, и правда мне стоит вести себя осторожнее, иначе мой секрет перестанет быть секретом, и я не смогу отомстить. Подобраться ближе, уничтожить наёмников и, самое главное, организаторов убийства – вот моя цель! Ради этого я буду услужливой, как Рейла, буду искренне улыбаться и трудиться в поте лица. И в решающий момент огонь настигнет всех виновных, или я не последняя драконица Вирхарда!