Последний дракон Запределья (Академия Познаний - 6)

Северный Срединный Предел, Академия Познаний

Лёгкая поступь женских ножек шелестела, подобно весеннему ветру, в коридоре Академии Познаний. Валентина Предназначенная отпустила студентов после очередного занятия по расоведению и теперь направлялась в их с мужем апартаменты. Легкое серое платье развевалось в такт быстрым шагам, длинные волосы сияли от лучей местного солнца. С лица не сходила радостная улыбка.

Дети здоровы, внуки целы — что еще можно было желать для счастья?

Уж точно не бывшего ученика, оказавшегося местным божеством!

Базилур, он же бог-проказник и первенец Ингермона, демиурга, сотворившего Пределы, он же Василий Семенов, притаился в одной из ниш между окнами и стеной и с улыбкой ожидал приближения Валентины. Но ее уже давно было не обмануть. Ни выдуманной дислексией, ни трогательным чувством к прелестной девочке Лене, ни состраданием к творениям своего отца. Базилур всегда в первую очередь преследовал свои цели. Оставалось только молиться, чтобы он не задумал новой игры человеческими жизнями.

Мужчина с яркими зелеными глазами и русыми волосами, одетый в обычные земные джинсы и рубашку цвета хаки, стоял, опираясь плечом на стену и сложив руки на груди.

Валентина приблизилась к нему, напряженно разглядывая бога-игрока. Говорить не имело смысла. Если Базилур сам явился к ней, то тянуть с причиной визита не станет.

— Здравствуй, Валечка. Время пришло.

— О чем ты говоришь? — прошептала Валентина, собравшись.

— Спираль миров пришла в движение, ты знаешь? — туманно отозвался мужчина. — Миры больше не стоят на месте. Некоторые сталкиваются между собой, некоторые безвозвратно поглощаются. Без изменений остаются, разве что, полностью магические миры — или миры без единой крупицы магии.

— Ни Земле, ни Пределам ведь ничего не угрожает? — напряженно спросила Валентина.

— Нет, конечно, Валечка, — успокоил ее демиург. — Земля и Пределы в безопасности. В отличие от других миров, которых уже почти не стало. Но ты ведь не оставишь в беде маленького ребенка?

— Что?.. — осеклась женщина.

— Ему всего три года. Совсем малыш. Его зовут Эдриниан — и он последний из самых уникальных драконов соседнего с вашим мира, Запределья. Как думаешь, кто мог получиться при столкновении мира ангелов и северной части Пределов, где обитают драконы?

— Я ничего не могу придумать, потому что не понимаю, о чем ты говоришь, Базилур, — Валентина растерянно развела руками.

— Вы этого не чувствовали — но грань миров в момент уничтожения Древа Познания разрушилась. Произошло взаимопроникновение с миром ангелов, только у вас это было незаметно. Пока Пределы восстанавливали магический баланс и росло новое Древо, из мира ангелов магия утекала. И вот там, на этом небольшом островке, появились драконы жизни, ангельские драконы, Валя. Время в Запределье летит гораздо быстрее, катастрофа там началась несколько тысячелетий назад, тогда как в Пределах прошло всего двадцать лет. Ангелы покинули мир. Драконы вымерли. Остался последний ребенок, которого некому спасти, кроме тебя. Портал скоро закроется. Торопись, Валя.

Она не стала дослушивать — устремилась к библиотеке Академии, по соседству с которой находился зал с аркой порталов. Сама арка мерцала знакомой чернотой, и Валентина поняла: путь, о котором говорил Базилур, был куда более сложным, чем просто точка в пространстве. Это было то самое место, через которое мир ангелов погружался в Пределы. Раз портал закрывался, значит, мир ангелов отдалялся. Или разрушался до основания.

Что же делать? Как найти путь в Запределье?..

Дальше Валентина действовала по интуиции. Мгновенный переход в астрал позволил увидеть все миры, доступные из академической арки. Наверняка и этот мир ангелов можно было увидеть отсюда. Но ей был нужен не мир ангелов.

Ей был нужен проход в Запределье.

Ладони сами потянулись к двум оттенкам, сияющим одинаково мягко. Чтобы до них добраться, Валентине пришлось встать почти вплотную к порталу. Золотой — оттенок ангельских крыльев. Зеленый — оттенок мира целителей, олицетворяющих жизнь. И она, дитя антимагического мира, которое пришло в Пределы и навсегда осталось в нем.

Портал заработал. Темное марево забурлило, открывая проход в неизвестное место. Там, на голом пепелище среди высоких гор, сидел абсолютно седой ребенок с пустым взглядом. Как будто ушел в нирвану, чтобы не тратить попусту силы. Оборванная грязная одежда, следы сажи на исхудавшем лице, ручки и ножки, едва обтянутые кожей. И только большие темные глаза говорили о том, что жизнь в мальчике еще теплилась.

Предназначенная леди горестно вскрикнула. Ни о чем не думая, она вошла в портал и оказалась в Запределье. Повсюду была одна и та же картина. Рушащийся мир. Никакой надежды на выживание. Валя с мальчиком парили над поверхностью земли на огромном каменном плато, и, судя по звуку снизу, глыба продолжала разрушаться даже после того, как откололась от основного материка. Дышать было сложно, у Валентины начала кружиться голова. В последний раз взглянув на мир, освещенный лучами неизвестной голубой звезды, она взяла мальчика на руки и ушла в портал обратно.

На той стороне ее уже ожидал Базилур. В дверь портальной ворвался Арегван Златоглазый — муж Валентины и самый необычный дракон Пределов. Ее надежда и опора. Отец ее самых прекрасных сыновей. Любовь всей жизни и самая яркая страсть. Кто знает, встретились бы они когда-нибудь, если бы не природа Арегвана.

Валя зарыдала — так жалко ей было несчастного малыша.

— За что ему все это? — простонала женщина, глядя на демиурга.

— Не волнуйся. Пусть он будет твоим третьим ребенком. Никто лучше тебя не сможет воспитать из него человека.

— Почему я, Базилур?

— Судьба у тебя такая, Валечка — лечить брошенных драконов, — с грустной улыбкой заметил Базилур.

Златоглазый молча переводил взгляд с жены на бога, затем подошел и забрал у Вали ребенка.

— Покажу его Ифиэль. Его нужно восстановить, - коротко пояснил Арегван.

Валя кивнула, аккуратно передавая мальчика, и проследила за ним до того момента, пока муж не покинул зал порталов.

— Это ведь не все, не так ли? — повернувшись к Базилуру, спросила она.

— Почти все, — подмигнул ей проказник. — Осталась небольшая мелочь. Но ты об этом скоро узнаешь. До свидания, Валя. Береги себя, — на прощание сказал мужчина и исчез.

А Валентина отправилась в корпус целителей.

Много позже, когда щечки Эдриниана благодаря усилиям целителей снова порозовели, а сам малыш начал есть самостоятельно, Дусира, бессменная троллемама и медсестра целительского корпуса, с умилением наблюдала, как аккуратно растаскивает он мясо в тарелке.

— Боги послали нам это священное дитя, — проникновенно прошептала троллемама.

– Как хорошо, что мы успели, пока портал окончательно не закрылся, – вторила ей Валентина.

В это самое мгновение мальчик оторвал взгляд от тарелки и в упор посмотрел на женщину:

– Я помогал тебе, как мог, и удерживал портал.

– Ты знал, что я приду? – удивилась Валя.

– Я услышал зов. И открыл путь к нему.

– Это я звала тебя? – насторожилась Валя.

– Не ты. Меня звала девочка, – серьезно ответил мальчик.

– Девочка? – не поняла Предназначенная леди. – Какая девочка?..

Малыш поднял руку и указал точно на живот Валентины:

– Эта. Скоро мы с ней встретимся, и я буду ее защищать.

– Что?.. – прошептала Валентина, не в силах поверить в то, что сказал малыш.

В палату к новому пациенту зашла Ифиэль, и Дусира немедленно обратилась к ней:

– Мальчик – какой-то из целителей. Нужно проверить, беременна ли Валь.

Милосердная леди, самая добрая эльфийка Академии Познаний, подошла к Валентине и аккуратно приложила ладонь к ее животу.

– Срок маленький. Я даже не смогу определить, кто там. Чуть позже, через пару циклов. Что я могу сказать – поздравляю вас с Арегваном!

Когда она посмотрела на Валентину, по щекам Предназначенной леди текли крупные слезы. Она, не отрываясь, следила за молодым драконом, спасенным из кармана миров.

Ровно через девять месяцев палату в целительском корпусе огласил крик новорожденной дочери Валентины и Арегвана, которую они назвали Айной. В переводе это имя означало «единственная». Чудо, о котором так мечтала женщина, наконец-то сбылось.

А ночью после этого произошло еще одно чудо. В палату к Валентине пришел Эдриниан и, очутившись рядом с колыбелью Айны, превратился в потрясающе красивого белого дракона. Только выглядел он совсем необычно. Вместо чешуи и перепонок он был сплошь усыпан мягким пухом, а его сложенные крылья казались ангельскими. Валя, увидев это превращение, залилась слезами снова.

Базилур сдержал свое слово. А значит, начался очередной виток перемен.

Как жаль, что после этого Эдриниан перестал перевоплощаться. Она бы с удовольствием взяла на руки это чудо в перьях еще раз.

Северный Срединный Предел, Академия Познаний

– Отвали! – зло зарычала я, отбиваясь от очередного демоняки.

Ух, как же они мне надоели! Стоило только прийти на учебу в Академию Познаний, как кто-то сразу пустил слух о том, что появилась первая девушка-студентка, рожденная от демона. Хотя генетически это было неверное суждение: в моем отце демонических генов находилась только половина! Но слава Арегвана Златоглазого, который не только вырос драконом вдали от отца-демона, не только взял в жены самую непредсказуемую попаданку, но и, как дракон, победил шесть великих герцогов, – не давала другим покоя до сих пор.

Я только одного не могла понять – каким боком во всем этом оказалась замешана я? Меня даже с натяжкой нельзя было назвать демоницей, а уж драконицей – тем более! Я, как и мама, была стопроцентной человечкой, как уничижительно любили отзываться о девушках демоняки. Кстати, я тоже частенько возвращала им пренебрежительное отношение. Что поделать, во мне смешались такие исключительные гены, что все откровенно побаивались моего острого языка. Правда, и очень часто пытались мне за него отомстить. Очень редко, но им это удавалось. А почему редко – это тема для отдельного и долгого разговора.

И мне сейчас было совершенно не до нее!

– Чего ты ломаешься, – осклабился пронырливый инкуб.

А я ненавидела инкубов! От них только драконье пламя спасало. Или хороший ментальный щит!

– Нашел причину – тоже мне! – фыркнула я. – Уходи подобру-поздорову, а то мало не покажется!

– И что ты мне сделаешь? – усмехнулся демон. – Я же к тебе с чистым сердцем и самыми серьезными намерениями! Выходи за меня замуж – и станешь самой счастливой в мире девушкой!

– Девушкой с самыми запудренными мозгами, ты хотел сказать? – ни на единое слово не повелась я. – Тебе это все зачем?

– Как это – зачем? – даже обиделся молодой человек. – Ты же дочь демона! Первая в своем роде.

– А ты, по-моему, плохо изучал курс истории до того, как поступить в Академию Познаний, – поморщилась я. – Мой отец – демон только наполовину!

– Это все мелочи и условности, – отмахнулся инкуб. – Он демон по рождению, просто воспитывался вдали от Повелителя!

– Скажи это его второй ипостаси! – не унималась я, начиная заводиться.

А в такие моменты я могла шарахнуть по чужому сознанию так, что мало никому бы не показалось. Зря, что ли, у меня в родителях были два сильнейших менталиста академии?

– Ипостась – то же следствие, – поджал губы демоняка. – Как ты не понимаешь, Айна? Если мы поженимся, у нас могут родиться самые красивые девочки в мире.

Не скрою, он был симпатичным. Даже красивым. Только со своими предложениями безвозвратно опоздал. Мое сердце давно и безнадежно было отдано другому. А тот, другой, по закону жанра, совершенно не собирался отвечать мне взаимностью.

Но это не было поводом кидаться на первое попавшееся свободное мясо! Да и торопиться с замужеством я совершенно не планировала.

– Я даже имени твоего не знаю, – насмешливо фыркнула я. – Тоже мне, отыскался женишок.

Надо было срочно заканчивать эту бредятину. В скором времени я могла опоздать на папину пару. А папа очень не любил опозданий и послабления не делал даже для членов семьи. Даже для долгожданной дочери! А это могло означать только одно: быть мне на занятии Арегвана Златоглазого наглядным пособием…

– Так давай познакомимся! – оживился демоняка. – Меня зовут Валериус. Пока без прозвища, но у меня все впереди! Я хочу быть Отважным.

И как раз в это самое мгновение мои молитвы были услышаны богами! Ну а то, что, как и всегда, слушали меня левой пяткой, совершенно ничего не значило. Главное, что помощь послали!

– Если действительно хочешь быть Отважным, советую отважно удирать с этого поля боя, – раздался сердитый голос за спиной.

Я даже забыла, что мы с Валериусом стояли посреди коридора! Настолько ошеломлена была поведением своего незримого защитника.

Жучок он на меня повесил, что ли?

Обернувшись, я просто удостоверилась, что злость в голосе Эдриниана мне не показалась. Не мог этот пернатый дракон злиться на демоняку из-за того, что тот мне руку, сердце и несуществующий хвост предлагал!

Не мог – потому что не любил меня!

Сердце снова кольнуло болью, когда я смотрела на белоснежные драконьи кудри. А от вида прищуренных, почти черных глаз меня еще и бросило в жар. Что уж говорить о хриплом голосе. Никак не могла справиться с реакциями тела на этого упрямого крылатого. Хотя и крылатым-то он, в сущности, не был.

Мама рассказывала, что Эдриниан перевоплощался в истинного дракона лишь однажды. В ночь моего рождения, когда зашел к нам в палату и объявил, что отныне станет моим защитником. После своих слов он, видимо, решил закрепить клятву магией, поскольку вместе с его превращением в дракона с ангельскими крыльями на меня, по словам мамы, снизошло золотистое ангельское сияние. Я же предпочитала думать, что это был особый вид защитной магии из Запределья.

А Запределья, как известно, давно не существовало. Мир Пределов поглотил его магию, и родина Эдриниана перестала существовать. Сам же Эдриниан стал называться последним драконом Запределья.

Только вот вторую ипостась он принять никак не мог. Не помогали ни уговоры, ни ментальные сканирования – ровным счетом ничего. Хотя сам Эдриниан, судя по его поведению, по этому поводу нисколько не комплексовал.

– Просто не пришло время, – однажды сказал он, пожав плечами.

И вот сейчас этот несносный дракон обогнул меня по дуге и заслонил собой от Валериуса.

И я опять раскисла, понимая, что никакие мантры не помогут мне избавиться от чувств к нему.

Может, правда выйти замуж за демоняку?

Эдриниан, словно прочитав мои мысли, бросил на меня такой угрожающий взгляд, что я сразу сдулась и устыдилась. Мог ведь, когда хотел, вызывать нужные эмоции! Почему никак не заставил меня ненавидеть себя? Мне было бы гораздо проще! Если сейчас еще и геройствовать начнет, то все – еще хуже станет. Айна опять поплывет.

Как в воду глядела! Я вообще начинала рассуждать, как землянка, когда нервничала, и даже в мыслях проскакивали бабушкины выражения, хотя мы и не так часто виделись. Тем не менее, даже факт того, что я родилась и выросла в Пределах, нисколько не уменьшил влияния маминой культуры на меня.

Между тем, Эдриниан вплотную подошел к Валериусу и грозно процедил:

– Еще раз увижу рядом с ней – пеняй на себя.

– А не то – что? – ядовито спросил демоняка. – Можно подумать, ты вдруг положил на нее глаз! Только и делаешь, что отводишь от Айны других парней, а сам даже девушкой своей назвать не можешь.

Зря это он, конечно, сказал. Отличный хук справа отправил его на встречу с каменным полом коридора. А Эдриниан, сверкая чернотой глаз, взял меня за руку и решительно повел на занятие к папе.

Как, скажите, пожалуйста, после такого не воспылать любовью к этому несносному дракону?

Но я держалась. Моими родителями не зря были Златоглазый и Предназначенная. Меня с детства учили прислушиваться к людям и никогда не навязывать своей воли. А этот дракон, который сейчас думал, что совершенно незаметно для меня пыхтит от злости, когда-то попросил в него не влюбляться.

По-хорошему, его тоже можно было понять. Судьбе Эдриниана не позавидовал бы никто. Я – тем более. По сравнению с тем, что в три года испытал он, я всю жизнь жила в тепле и уюте. Да что там сравнивать – так оно и было на самом деле!

Этот мальчик потерял все. Семью, стаю, даже собственный мир. У него вместо сердца зияла огромная черная дыра, которую ничто не могло заполнить светом. Она только поглощала тепло нашей семьи, делая мальчика ненадолго счастливым. Поэтому Эдриниан был всегда замкнутым и немногословным. За исключением случаев, когда дело касалось меня. Но это совершенно не имело отношения к любви. Просто в далеком детстве он каким-то образом поспособствовал моему рождению, а затем поклялся всю жизнь защищать.

Вот такая у нас была неразрешимая дилемма: я любила его, а он любил защищать меня. И от этого я любила его еще сильнее.

Даже сейчас, когда он просто держал меня за руку, утягивая за собой, у меня внутри все трепетало. Но я отлично помнила, что никогда не смогу сказать об этом вслух. Все дело было в одном семейном ужине, когда мне исполнилось тринадцать. Мама тогда еще снова назвала его Андрюшей на земной манер, а он неизменно поморщился, но позволил ей такое отношение. Маму Эдриниан любил. А вот меня он отвел в отдельную комнату и, серьезно посмотрев в глаза, произнес:

– Не влюбляйся в меня. Пожалуйста. Я не смогу ответить тем же.

Сказать, что мой мир рухнул в одночасье, я не могла. Я видела, что Эдриниан подчеркнуто вежлив со мной, но списывала все это на то обстоятельство, что мы с ним с самого моего рождения воспитывались вместе. Возможно, он относился ко мне, как к сестре, но это я еще готова была понять.

А когда мне без подготовки высказали вот такое…мне было тринадцать, и эмоции выплеснулись через край.

– Вот и не ходи за мной хвостом! – обидевшись, прошипела я, пулей вылетая из комнаты.

С тех пор между нами словно черная кошка пробежала. Это заметили даже взрослые. Я сама никогда не подходила к Эдриниану первой и никогда не делала ничего, что заставило бы нас находиться рядом. Сейчас, поступив в Академию Познаний, я понимала, что стала более спокойной. Но это совершенно не давало Эдриниану права так себя вести!

В такие моменты, как сейчас, я по-настоящему сомневалась, что Эдриниан относится к магам жизни и исцеления. Кулаками он работал так, что дал бы фору любому боевому демону. А потом раны на его костяшках сами собой затягивались (вот, как сейчас!), и я с сожалением понимала, что зря хотела их поцеловать, чтобы они быстрее выздоравливали. Но в любом случае эмоций я не проявляла. Хотя нет – здесь я немного лукавила.

Я до сих пор испытывала к нему раздражение!

– Что ты меня тащишь, как бычка на поводке?

– Коровку на выданье, – съязвил Рин – так я про себя называла его уменьшительно-ласкательным именем.

– Что?! – разъярилась я.

– Что слышала, – и не думал извиняться он, продолжая широко шагать на пару. – Уединилась с демоном, чтобы потом другие подтвердили, что ты сама вешалась ему на шею. Совсем стыд потеряла? Ай! Больно!

Я вырвала ладонь из его захвата только тогда, когда отвесила хорошую ментальную затрещину. Именно она и позволила мне освободиться и зашагать к отцу самостоятельно.

– Следи за тем, что срывается с твоего языка. Ты, может, и сын моей матери, но мне точно не брат, – жестко осадила я Рина, сворачивая в ближайший коридор и больше не желая видеть противного дракона.

Когда хотел, он мог пройтись по больному. Но я не собиралась спускать это с рук. Я давно не была маленькой девочкой, признавшейся ему в любви. Отказался от моих чувств – отлично! Я и без этого проживу. Но вытирать о себя ноги не позволю.

Я ввалилась в аудиторию вместе со звонком. Папа уже стоял у кафедры. Он до сих пор продолжал оставаться красивейшим из мужчин! Темные волосы, собранные в хвост, сияющие алые глаза, подтянутая широкоплечая фигура. По нему сохли все – от мала до велика. А он был женат на моей маме. И это было предметом моей гордости! Вот только не сегодня.

Меня одарили таким строгим взглядом, что я даже подниматься к своему месту не стала.

– Что ж, уважаемые студенты, похоже, сегодня участь быть подручным материалом вас миновала. Подопытного ойкудака (прим. автора – ойкудак в Пределах является разновидностью тушканчика зеленого цвета и вырастает несколько крупнее нашего аналога) послали мне сами боги. Подходите ближе, студентка Айна. Какая причина, чтобы опоздать на занятие, появилась у вас сегодня?

Если бы я не знала папу, как облупленного, решила бы, что он сильно зол. Но Арегван Златоглазый вообще не имел обыкновения злиться, а сейчас, похоже, сошлись все нужные звезды. Студенты не хотели идти к доске, а я всего на мгновение опоздала. И папа решил совместить приятное с полезным. Потешить остальных и преподать мне урок послушания, то есть.

Вот только ответить я ему не смогла. Позади меня раздался звук открывающейся двери, а затем раздался спокойный голос:

– Прошу прощения, милорд Златоглазый. Я опоздал на занятие.

Специально пришел после меня, я точно знала!

– Что ж, – в голосе папы послышалось небольшое сожаление, – значит, подопытным ойкудаком у нас сегодня будете вы, Эдриниан. Айна, занимайте свое место. Начинаем урок менталистики, уважаемые студенты. Тема сегодняшнего занятия – чтение мыслей. Эдриниан, подходите к кафедре.

Я кивнула и отправилась на свое место. Прямо в теплые объятия подруги Ксандры. А уж по ее лицу можно было догадаться, что меня ожидает допрос с пристрастием.

Ксандра была из простых магов. У нее в крови смешались и эльфийские, и драконьи гены, поэтому она была очень привлекательной внешне блондинкой, но считалась неплохим магом огня. Как-то мы с ней подружились на почве общей нелюбви к навязчивым ухаживаниям, и с тех пор больше не расставались. Даже в Академию Познаний вместе поступали. А потом попросили коменданта поселить нас в одной комнате. Знала Ксандра и о моих тяжелых отношениях с Рином – и полностью меня поддерживала.

– Не буду никак оценивать его поведение, – как-то авторитетно заявила мне она, – но, чует мое сердце, этот недодракон еще себя покажет.

– Посмотрим, – пожимала я плечами.

Пока этот недодракон действовал четко, как будто по инструкции. А я каждый раз уговаривала себя не реагировать. Получалось неплохо, но с большой натяжкой.

– Опять отчитывал где-нибудь в коридоре? – прошептала мне Ксандра, стоило только приземлиться на скамью рядом с ней.

– Нет, – поморщилась я. – Спасал от противного демоняки. Но потом в своем репертуаре закончил гадостями.

– А кто у нас очередной претендент на твои почки и другой филей? – заинтересовалась Ксандра.

При этом разговор со мной совершенно не мешал ей записывать конспект лекции, которую папа проводил, демонстрируя навыки телепатии на Эдриниане. Я такие занятия не любила. Студент у доски как будто показывал другим все свое содержимое. А то, что сейчас этим студентом стал Эдриниан, злило вдвойне.

– Его зовут Валериус, он какой-то инкуб, – отозвалась я.

– О-о-о! – мечтательно закатила глаза Ксандра. – Говорят, он в своем деле мастер!

– В каком деле? – изумилась я. – Наша дружная женская лодка, надеюсь, не треснет из-за одного мужчины?

– Нет, что ты, – замотала головой подруга, – ты у нас прочно занята вот тем драконом у кафедры! А Валериус, говорят, разборчивый очень!

Я воскресила в памяти образ этого Валериуса: темные волосы до плеч, лежащие в творческом беспорядке, синий взгляд с поволокой, широкие плечи и узкие бедра, которые даже в форме боевиков смотрелись красиво. Стоило признать, внешне парень был хоть куда. А «куда», пожалуй, подразумевало теплые объятия моей распрекрасной подруги.

Ухмыльнувшись и набросав в голове план действий на будущую подрывную деятельность, я как бы невзначай спросила:

– И кто такой у нас Валериус?

Ксандра в моих словах не заметила абсолютно никакого намека и спокойно продолжила объяснение:

– Он с третьего курса. Весь такой – такой, понимаешь? Отличник, на хорошем счету у физрука, инкуб, к тому же.

– Это положительное качество? – с сомнением спросила я.

– Кому как, – загадочно улыбнулась Ксандра, но тут же взяла себя в руки. – В общем, странно, что он к тебе прицепился! За ним такого открытого внимания раньше не водилось.

– Дети ему нужны, – я пожала плечами. – И не просто дети – девочки.

– И этот туда же, – нахохлилась Ксандра, – всем демонам девчонок подавай. Парнокопытное он, вот он кто!

– Ты, случайно, не хотела бы пополнить армию его поклонниц? – уже не скрывая веселья, предположила я.

– Да я! Да ты! – возмутилась Ксандра и запыхтела. – Не разговариваю с тобой до конца пары!

Мне это было только на руку. Похихикав над надувшей щеки подругой, я перевела взгляд туда, где папа пытался описать мысли Эдриниана. И то, что я увидела, мне совершенно не понравилось.

Облако мыслей Эдриниана было разных оттенков серого. Это значило, что в его голове господствуют пессимизм и безысходность. В Академии тему эмоций будут проходить только на третьем курсе, но мы с папой иногда занимались чуть больше, чем того требовала программа. Поэтому я могла оценивать то, что происходило у кафедры, более опытным взглядом, чем остальные.

Мне очень понравились фиолетовые ленты драконьей фантазии. В сочетании с зелеными нитями целительства это означало, что Эдриниан может творчески подходить к процессу лечения больных. То есть в экстренной ситуации сразу найти нестандартное решение, не теряя драгоценных минут.

И только одна область его сознания меня совсем не порадовала. В серой глубине пульсировало, словно липкое неприятное пятно на одежде, порождение чужого блока. То, что это точно влияние извне, было понятно по структуре объекта. На фоне ровного течения остальных мыслей оно выделялось хаотичными толчками, пусть и пыталось замаскироваться под главенствующий оттенок серого.

Как только я это увидела, вопрос пришел сам собой в голову.

Кто мог поставить блок на воспоминания Эдриниана?

И как давно это произошло?