Последний секрет

Мне надо попытаться отсюда выбраться. С трудом переворачиваюсь на живот и пытаюсь ползти в сторону двери. Руки и ноги меня уже почти не слушаются. Слышу, как приближаются его шаги; он хватает меня за волосы и тащит назад.

— Куда собралась, сучка любопытная? Лежи здесь, я сказал. Я ещё с тобой не закончил, — прорычал он мне в ухо.

Я лежу на полу и чувствую, как подо мной растекается лужа крови. Наверное, это конец. Меня никто здесь не найдёт.

Из моего бока вытекает всё больше крови, хоть я и стараюсь зажать всё это рукой. Я уже не чувствую боли, а пальцы начинают дрожать.

Из глаз текут слёзы. Я хочу кричать, но сил у меня уже нет. Я боролась слишком долго.

Все говорили: я должна её отпустить. Забыть и жить дальше. Я не могла. Я должна была узнать правду. Раскрыть её последний секрет. Но некоторые секреты, видимо, лучше не раскрывать.

Я не остановилась, выяснила правду. Жаль, она никому уже не поможет. Что ж, Нора, жди меня, я иду к тебе.
Наконец я начала проваливаться в темноту.

Публичная библиотека города Фэрфилд всегда была для меня особенным местом. Здесь я пряталась от всех своих проблем. Погружалась в выдуманные миры разных книг. Там не было противных мальчишек, не было ссорящихся родителей, не было разбитых коленок. Если что‑то меня расстраивало, меня всегда можно было найти в библиотеке.

Так было в детстве, и с тех пор ничего не изменилось.

Прошло 5 лет, как я окончила школу. Все мои друзья разъехались, а я осталась здесь — в библиотеке города Фэрфилд.

Старинные полки, множество книг, диванчики вдоль окон и массивные столы всегда дарили мне покой. И я решила затеряться среди них.

Закончив школу, я устроилась сюда на работу. Вначале это было временное пристанище. Но вот прошло уже 5 лет, а я всё ещё не решаюсь расстаться со своими любимыми книгами и со своим островом спокойствия.

Я была обычным подростком. Тусовалась с друзьями, ходила есть мороженое в местное кафе, иногда ходила на вечеринки. Мечтала поступить в колледж, уехать отсюда и найти себя.

Но всё изменилось. Всё изменилось 16 марта 2018 года — в этот день на моих глазах умерла Нора Престон.

Нора была моей лучшей подругой. Мы всё делали вместе. Были не разлей вода. В тот день были танцы в школе. Она пошла туда со своим парнем, Майком Самерсом, а я — с нашим общим другом Питером. Мы танцевали, веселились. Нора с Майком решили уединиться, а мы с Питером остались в танцевальном зале.

Ребят долго не было, и мы решили пойти их поискать. В школе мы их не нашли, и я вышла на улицу. Я услышала, как кто‑то вскрикнул, через секунду Нора упала на крышу припаркованной машины. А я закричала.

Нора умерла, а Майка Самерса посадили за её убийство. Я не могла в это поверить. Я знала Майка. Я знала, как он любил Нору. Он просто не мог сделать этого. Но, если верить полиции, все улики указывали на него, а больше подозреваемых у них не было.

Я замкнулась в себе. Перестала с кем‑либо общаться. Проводила всё своё свободное время в библиотеке. Так здесь и осталась.

Сегодня я решила, что пора разобрать книги на полках в самом углу библиотеки. Там стоят наши самые непопулярные книги. За всё время, что я здесь работаю, я ни разу не видела, чтобы их кто‑то брал. И я подозреваю, что многие из них уже не в очень хорошем состоянии.

Надо их разобрать и, если получится, освободить место. В скором времени нам должна прийти поставка новых книг с различными новинками в мире литературы. Мэр нашего города решил в честь 100‑летнего юбилея нашей библиотеки сделать для нас подарок. Так что время пришло.

Я уже несколько часов занималась осмотром книг на дальних полках, когда мой взгляд зацепился за то, чего здесь быть не должно.

Книга Бернара Вербера «Последний секрет». Не самая популярная его книга, но автор достаточно известный, и все его книги стоят у нас в другом разделе. Да и вообще, насколько я знаю, эта его книга не числится в нашей картотеке. Как она вообще здесь оказалась?

Я попыталась достать её. Но из‑за того, что она явно не должна была находиться на этой полке и впихнули её сюда из последних сил, получилось у меня это с трудом, и она выпала из моих рук.

Когда я её подняла, из неё выпали какие‑то листы. Я их подняла и увидела, что это письма. И каждое из них начиналось с фразы «Дорогая Нора». Осознав это, я, кажется, перестала дышать. Нора. Неужели это письма для моей Норы? Наверняка это просто совпадение.

Я начала читать все письма по порядку, как они лежали. Все письма были адресованы Норе и подписаны «Твой Т». Во всех письмах загадочный Т писал, как он любит и обожает Нору. Листы были исписаны вдоль и поперёк.

Кроме последнего. Последнее письмо состояло всего из одной строчки: «Дорогая Нора Престон, ты шл*ха. И ты поплатишься за это. Твой Т». Датировано 14 марта 2018 года — за несколько дней до её смерти.

Я уставилась на это письмо и не верила своим глазам.

Неужели Майк всё‑таки не виноват, и у меня появился шанс это доказать?

— Ханна? Солнышко, где ты? — услышала я голос собственной матери и вздрогнула.

Судорожно запихнув все письма обратно в книгу и кинув её на тележку, я вышла из‑за стеллажей и увидела маму посреди читального зала.

— А вот ты где. Я тебя уже битый час ищу между этих стеллажей. Что ты там делала? — спросила она.

— Работала. Ты ведь помнишь, что я тут работаю, да?

— Ну конечно, я помню. Что за глупости ты говоришь. В общем, я зашла предупредить, чтобы ты сегодня не задерживалась. Я встретила Джулию в супермаркете, и она сказала, что Питер ненадолго вернулся в город. Так что я пригласила их с семьёй на ужин сегодня вечером. Вы ведь так дружили в школе. Правда, будет здорово?

— Да. Здорово. Просто здорово.

Я не общалась с Питером все последние пять лет. Мы не очень‑то хорошо расстались, когда он собирался уезжать в колледж. Он всё время меня пилил и пилил из‑за того, что я не могу выкинуть Нору и всё, что с ней случилось, из головы. В итоге мы поссорились, а потом он уехал. Не уверена, что наше воссоединение будет очень уж радужным. Ну ладно, поживём — увидим.

Мама вышла из библиотеки, а я вернулась к той самой книжке. Заберу её домой и дома ещё раз изучу все письма.

Из них выходит, что у Норы был роман с кем‑то ещё помимо Майка. И он на допросах утверждал, что думал, что у Норы кто‑то есть.

Только вот никто ему не поверил. Городок у нас маленький. Все обо всех всё знают. А Нору все знали как самую милую и благовоспитанную девушку. Никто не мог поверить, что она могла крутить шашни ещё с кем‑то, кроме Майка.

А потом вообще полицейские сказали, что, раз Майк верил, что Нора ему изменяет, значит, у него был мотив её убить. И таким образом он ещё больше загнал себя в ловушку.

Я тоже не верила Майку, хоть и верила в его невиновность. Я тоже считала, что Нора не могла ему изменять. И уж тем более, как лучшая подруга, я наверняка была бы в курсе. Но теперь… Кажется, я знала Нору не так хорошо, как думала.

Рабочий день протекал как обычно. А я всё не могла выкинуть эти письма из головы. Меня не отпускало ощущение, будто мне знаком почерк загадочного Т. Кто же это может быть? «Т». Как назло, никто с именем на Т не приходит на ум.

— Здравствуйте, миссис Лоуренс. Что привело вас к нам сегодня? — сказала я милой старушке, которая является нашим постоянным читателем.

— Здравствуй, милая. Да вот решила занести книжки, которые брала на прошлой неделе. — Она доставала из своей большой сумки книги и пристально смотрела на меня. — У тебя всё в порядке?

— Да‑да, всё хорошо, — сказала я и улыбнулась.

— Мне показалось, ты чем‑то встревожена.

— Нет. У меня всё как обычно. Будете брать какие‑то новые книги почитать?

— Нет, милая. Я сейчас хочу немного прогуляться, и с ними будет тяжело. Я зайду через пару дней. До свидания.

— До свидания, миссис Лоуренс.

Она ушла, а я вновь провалилась в свои размышления. Пыталась найти в своей памяти хоть что‑то, что могло меня натолкнуть на мысль о том, с кем встречалась Нора. Но всё было тщетно.

Рабочий день близился к концу. Сегодня пятница, поэтому в библиотеке короткий день. Я решила не ехать на автобусе, а прогуляться до дома пешком. Мне надо проветрить голову.

Когда я подошла к дому, на подъездной дорожке стояла незнакомая машина. Видимо, Рейнольдсы уже приехали на ужин.

— Я дома! — крикнула я, заходя в дверь.

— Мы в гостиной, солнышко.

Скинув с себя верхнюю одежду, я прошла в гостиную.

— Здравствуйте, мистер и миссис Рейнольдс, — поздоровалась я с родителями Питера.

Оглядев комнату, я поняла, что Питера нигде нет. Подошла, чмокнула свою маму в щёку и обняла отца.

— Здравствуй, дорогая. Питер отошёл в уборную, сейчас подойдёт. Он так обрадовался, что мы идём к вам на ужин. Очень хотел с тобой увидиться.

— Да?

— Да, — услышала я из‑за своей спины. — Привет, Ханна‑Банана. Давно не виделись.

Я обернулась и увидела Питера. Он практически не изменился за то время, что мы не виделись. Всё та же улыбка, те же ямочки на щеках, та же привычка называть меня раздражающим прозвищем, которым он мучает меня с пяти лет.

— Привет, Пит, — поздоровалась я в ответ, улыбнулась, и вся неловкость, которую я чувствовала из‑за этого ужина, куда‑то ушла.

— Мойра, как дела у Джереми? — спросила миссис Рейнольдс мою мать.

— Хорошо. Он сейчас работает в одной компании, делает что‑то с компьютерами. Я не очень разбираюсь в этом, но ему нравится.

— Он программист, мама. Ничего сложного в том, чтобы это запомнить, — поправила её я.

И тут в моей голове будто щелкнуло. Я поняла, что не давало мне покоя весь день.

— Ханна, с тобой всё хорошо? Ты побледнела, — забеспокоился Питер.

— Да. Да. Всё хорошо. Я отойду ненадолго.

Я схватила свою сумку и побежала к себе в комнату. Боже, пожалуйста, пусть я просто ошиблась. Пусть я просто ошиблась.

Пока я рылась на своём письменном столе, мои руки начали трястись. Я уверена, она была где‑то здесь. Заглянула в ящик стола. Перерыла все и наконец‑то нашла.

Поздравительная открытка. Мой брат не смог приехать на праздники в этом году из‑за работы, поэтому прислал подарки и поздравительные открытки для всей семьи.

Глаза бегут по строчкам: «Дорогая Ханна, я знаю, как ты любишь книги. Надеюсь, эти тебе понравятся. С Рождеством, твой Т».

И в очередной раз за этот день я перестала дышать.

Джереми Теодор Эшфорд. Кажется, я нашла загадочного Т.

За ужином я, кажется, не проронила ни слова. События дня не выходили у меня из головы. Я сравнила почерк с найденных писем и открытки, которую прислал брат. И пусть даже я не графолог, но сразу видно: это всё написал один человек.

Я даже не заметила, что моя нога отбивала судорожный ритм, пока не почувствовала тёплую ладонь Питера на своём бедре.

— Может, прогуляемся? Кажется, будто ты всё равно не здесь, — спросил он.

Я лишь кивнула в ответ.

Мы медленно шли вдоль соседних домов, когда я наконец заговорила.

— Как ты думаешь, Майк может говорить правду?

— О боже, ты всё ещё не отпустила это? Столько лет уже прошло, Ханна. Пора бы забыть.

— Как забыть? Наша подруга умерла, а друг сидит за её убийство, хотя он его не совершал.

— С чего ты взяла, что не совершал? Все улики указывают на него. Он с ней ссорился перед тем, как она упала. Есть свидетели.

— Потому что я знаю его, и ты знаешь. Он не мог этого сделать.

— Мы и Нору хорошо знаем, но, если верить Майку, она была сукой и изменщицей. Но мы-то с тобой знаем, что это не так.

— Может, не так хорошо мы её и знали, — сказала я уже не так уверенно, как говорила до этого.

— Что ты имеешь в виду? — Питер смотрел на меня, хмуря брови.

— Забей. Давай не будем говорить об этом. Лучше расскажи, как ты? Что нового? Мы пять лет не разговаривали.

Я решила сменить тему, боясь повторения нашей последней ссоры. После смерти Норы я была слишком зациклена на ней. Питер пытался привести меня в чувства, но всё это закончилось тем, что я на него накричала. Он уехал, и мы больше не разговаривали.

— Да не о чем особо рассказывать. Вот закончил универ, и, прежде чем решить, что делать дальше, решил вернуться домой на время. А у тебя что?

— Всё то же самое. Публичная библиотека Фэрфилда.

— Ты всё ещё там работаешь? — удивился Питер.

— Да. И пока не планирую ничего менять.

— Ну и правильно. Если тебе там хорошо, нет смысла что-то менять.

— Скажи это моей маме.

— Хочешь мороженого?

— Да, давай.

Оказывается, мы уже приблизились к Фэрфилдскому парку, где всегда стоит ларёк с мороженым. Питер купил мне сок и любимое фисташковое мороженое. Мне согрело душу, что он всё ещё помнит, что я люблю. А себе взял с солёной карамелью. И мы решили посидеть немного на скамейке у парка.

— А парень? — вдруг спросил он.

— Что парень? — не поняла я.

— Ну парень-то у тебя наверняка есть. Что он думает насчёт библиотеки?

— Питер, ты, кажется, забыл основной состав населения нашего милого городка. Я не хочу сесть за совращение малолетних, а на стариков меня пока не тянет. Люди после школы здесь не задерживаются обычно, ты же знаешь. Так что нет никакого парня.

Питер как-то странно хмыкнул и отвернулся от меня.

— А у тебя?

— Что у меня?

— Ой, не придуривайся. Ты понял, о чём я. Есть кто-то особенный в твоей жизни? — сказала я и поиграла бровями.

— Была одна девушка, но мы расстались пару месяцев назад. Так что никого нет, — пожал он плечами.

— Почему вы расстались?

— Мы понимали, что я заканчиваю учёбу и, скорее всего, уеду куда-нибудь, а ей ещё год учиться. И когда мы поняли, что ни один из нас не хочет подстраиваться под другого, стало ясно, что эти отношения нет смысла продолжать.

— Ты, наверное, сильно расстроен из‑за этого.

— Да нет. Мы поняли, что мы больше друзья, чем парень и девушка.

— Ну я уверена, ты найдёшь кого-то особенного очень скоро, — сказала я и толкнула его плечом.

— Да, я тоже так думаю, — улыбнулся он в ответ.

Мы доели мороженое и медленно пошли в сторону моего дома. По дороге, как в старые добрые времена, мы дурачились и вспоминали наши школьные годы. О Норе мы больше старались не говорить.

Когда мы вернулись к моему дому, Питер с родителями почти сразу уехали. Мы предварительно успели обменяться номерами и договорились обязательно ещё раз встретиться перед тем, как он уедет.

Ночью я не могла спать. Мысли о брате не давали мне покоя. Сейчас я отчётливо помню, что, когда мы были уже в классе восьмом, Нора стала называть моего брата Теодором. Говорила, что это ему больше идёт. А иногда говорила, что он вообще похож на большого мишку Тедди. Брат тогда учился в выпускном классе и сильно с этого бесился. А раз это раздражало моего брата, я тоже стала так его называть.

И таким образом для нас с Норой он стал Теодором/Тедди, когда для всех он был Джереми. Это было что-то вроде нашей фишки. Неужели уже тогда между ними что-то было? Или это началось, когда мы с Норой были в старших классах?

Джереми тогда уже учился в колледже, но он находился всего в двух часах езды. Так что теоретически они могли встречаться. Но когда это всё началось, я понятия не имела.

И мог ли он быть тем, кто толкнул Нору? Я не могу поверить в то, что он мог это сделать. Но если это не Майк и не Джереми, тогда кто?

В выходные, когда погибла Нора, Джереми не приехал домой, как собирался. Сказал, что у него накопилось очень много домашки и он хочет сосредоточиться на ней. Мог ли он соврать и на самом деле приехать ради Норы?

В школе Джереми был очень популярен. Звёздный квотербек, да ещё и лучший ученик среди старшеклассников его года. Красавчик-спортсмен с мозгами. У него отбоя от девчонок не было. Вокруг него всегда кто-то вился. Поэтому так трудно поверить, что он променял всех этих красоток на Нору.

Нет, Нора была красавицей. И у неё тоже отбоя от парней не было. Один только Майк за ней полгода бегал, прежде чем она согласилась пойти с ним на свидание. Но мне всё равно непонятно, как они могли быть вместе, и об этом не знала даже я — самый близкий их человек.

Надо с ним поговорить. Я это понимала. Оставить это и забыть я точно не смогу. Я должна разобраться с этим. Но мысль о том, чтобы заговорить об этом с братом, вызывала у меня тошноту.

Как я должна начать разговор? «Хей, Джер, ты случаем не трахал мою подругу Нору? Помнишь ту самую, которую потом кто-то убил?» Такое себе начало для разговора.

Я думала об этом всю ночь, но так и не придумала, как завести этот разговор. Но решила, с чего я начну во всём разбираться. Пора навестить Майка Самерса в тюрьме.