Последний танец в Белых Лесах

Какого черта я вообще полезла за этим проклятым цветком?

Я замерла, растирая озябшие пальцы, и с ненавистью уставилась в белесую мглу. Тридцать восемь лет, уважаемая вдова, целительница с королевской лицензией. Женщина, которая привыкла взвешивать каждый шаг, как аптекарь — сушеную белладонну. И вот, стоило увидеть среди корней мерцающий бледно-голубой бутон, как здравый смысл помахал ручкой.

«Всего на минуту, — сказала я себе тогда. — Срежу «Слезу Эльфа», за которую столичные алхимики удавятся, и догоню экспедицию».

Лес вокруг ответил жутким безмолвием хищника перед прыжком.

— Эй! — крикнула я, но голос увяз в ватной дымке. — Господин Торн? Кто-нибудь?

Ни звука.  Только стук собственной крови в висках. Тук-тук-тук.

Еще полчаса назад я обливалась потом, карабкаясь по склону за экспедицией. Теперь же каждый выдох в Белых Лесах вырывался изо рта белым облачком пара. 

Тропинка, по которой я спустилась в овраг, исчезла. Просто растворилась, будто ее никогда и не было, оставив меня одну среди папоротников высотой с человеческий рост и вековых деревьев.

Сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Паника — плохой советчик. Муж всегда говорил: «Марена, эмоции как вода. Не стоит в них захлебываться».

Легко ему говорить, у него-то эмоций отродясь не водилось.

Я поправила лямку походной сумки, проверила нож на поясе, годный разве что колбасу резать да травы собирать, и шагнула вперед. Нужно просто идти прямо. Рано или поздно услышу голоса картографов из Королевской экспедиции. Отстала от них по собственной глупости.

Но лес просто насмехался надо мной! Деревья менялись странным образом. Если пять минут назад по сторонам росли гигантские дубы и ясени, то теперь стволы вокруг стали гладкими и белыми. Они словно высохли изнутри, причем все разом.

И холод. Он пробирался под плащ, покусывал щеки. На ресницах оседал мелкий иней, а пальцы начали неметь.

И тут я почувствовала взгляд. Липкий и холодный, он полз по моей спине гадкой мокрицей.

Резко обернулась.

Никого. Только тени между странными деревьями стали гуще. Они не лежали на земле, как положено, а зловеще клубились у корней, сплетаясь в уродливые узоры.

«Беги, — шептало что-то внутри. — Беги, дура!»

Тень дернулась. Один из чернильных сгустков отделился от дерева и потянулся ко мне. У него не было лица, только провалы глаз и полная тумана пасть.

Я попятилась, споткнулась о корень и едва удержалась на ногах.

Существо издало сухой треск и бросилось вперед.

Бежать!

Легкие горели. В боку кололо, а юбки, эти проклятые, «приличные» дорожные юбки, путались в ногах и цеплялись за колючки. Я рвала ткань и слышала, как трещит дорогое сукно. 

Плевать.

Морозный воздух обжигал горло с каждым вдохом, пар срывался с губ рваными клочьями.

Сзади что-то шелестело, настигая меня с пугающей скоростью. Лес изменился окончательно. Свет потускнел, а время словно остановилось: я бежала, но деревья проплывали мимо неестественно медленно. Все как во сне, когда пытаешься избавиться от кошмара. Вот только он не отпускает.

Впереди показался просвет, и через пару секунд я вырвалась на открытое место. Вот только радоваться нечему — это оказался тупик. 

Огромную поляну со всех сторон окружали гладкие высокие скалы. 

Шелест за спиной нарастал. Я развернулась, выхватывая свой жалкий ножик, и увидела тварь. Она была соткана из черного дыма и закрывала собой полнеба.

— Великие Хранители, — прошептала я одними губами.

Тень замахнулась лапой, ставшей вдруг до ужаса материальной. Я зажмурилась, выставив перед собой оружие. 

Глупо. Так глупо умереть в тридцать восемь лет, даже не успев пожить для себя.

Вспышка. Звук, похожий на звон разбитого хрусталя. 

Я открыла глаза.

Между мной и тварью кто-то стоял.

Нечеловечески высокий мужчина в древнем доспехе с двумя изогнутыми клинками в руках. Его длинные волосы цвета слоновой кости рассыпались по плечам и маячили прямо перед моим носом, закрывая весь обзор.

Удар. Тень отшатнулась и взревела. Незнакомец задвигался быстрее моего взгляда. 

Раз — серебряная дуга рассекла дымное тело. 

Два — он ушел от атаки, скользнув под лапу монстра.

Три — клинок вошел в место, где у живого существа могло быть сердце.

Тварь взорвалась, рассыпавшись черными хлопьями. Они тут же истаяли, не долетев до земли.

Поляну накрыло оглушительным молчанием. Сердце колотилось где-то в горле, я с трудом заставила себя разжать пальцы и убрать нож. 

Незнакомец тоже опустил мечи, постоял секунду и медленно повернулся ко мне.

Эльф.

Я видела их раньше, в столице. Изящных дипломатов, надменных торговцев в шелках. 

Но этот оказался другим. Он был похож на древнюю статую. Лицо с хищными скулами, острый подбородок и почти прозрачная кожа. Нос прямой, губы плотно сжаты в тонкую линию.

Красивый. Господи, какой же он красивый! Той пугающей и дикой красотой, на которую хотелось то ли молиться, то ли бежать от нее без оглядки.

Вот только все портили глаза. Цвета зимнего неба перед бурей, они отражали лишь пустоту. Словно незнакомец умер давным-давно, а тело забыло остановиться.

И вот этим безжизненным взглядом эльф пялился на меня уже пару минут.

— Ты… — его хриплый голос царапал воздух. — Ты… настоящая?

Странный вопрос. Я сглотнула, пытаясь справиться с приступом дурноты.

— Д-да, кажется. Спасибо, господин, вы спасли мне жизнь.

Он не ответил, вместо этого сделал шаг ко мне, потом еще один. Двигался пришелец тоже странно. Вроде бы плавно, но с каким-то скрытым напряжением. Как зверь, который еще не решил, стоит ли нападать или дать деру.

Я попятилась, но уперлась спиной в холодный камень скалы. 

Бежать некуда.

Эльф остановился в шаге от меня, поднял руку и потянулся к моему лицу. Но так и не коснулся, остановив ладонь в сантиметре от щеки. Он будто боялся, что я исчезну и рассыплюсь миражом, как та тень.

— Теплая, — выдохнул он. — Ты пахнешь кровью и страхом.

— Я заблудилась, — заговорила быстро, стараясь придать голосу твердость.

Получалось плохо. Колени дрожали, и не только от пережитого ужаса. Было в этом эльфе что-то подавляющее. — Моя группа, королевская экспедиция картографов где-то рядом. Они ждут и беспокоятся. Господин, если вы укажете мне путь, я не буду злоупотреблять…

Ложь. Ну, или не совсем. Картографы, наверное, искали меня какое-то время, а потом двинулись дальше, потому что экспедиция есть экспедиция. Одна потерявшаяся целительница не стоит задержки всей группы.

Эльф молчал и смотрел на меня своими мертвыми глазами.

— Группа? — переспросил он, склонив голову к плечу. Прядь белых волос упала на лоб. — Здесь нет групп. Вообще ничего нет, только уснувший лес и тени прошлого.

— Но я пришла вместе с экспедицией из Альвена буквально полчаса назад. Они не могли уйти далеко. — Махнула рукой в сторону.  

— Полчаса… — он попробовал слово на вкус, словно я сказала что-то бессмысленное. — Время здесь течет по-другому, женщина. Точнее, оно почти стоит, подобно болотной воде.

Что?! О чем этот безумец говорит? 

Эльф опустил руку, но не отошел от меня. Его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по разорванному вороту платья, который зацепился за ветки в той бешеной гонке, а я и не заметила. 

— Кто вы, господин? 

Мне следовало бояться этого странного эльфа. Он вооружен и, возможно, безумен. Но почему тогда мне хотелось не оттолкнуть его, а… Согреть?

Дар целителя, будь он неладен. Видишь раненого — лечи. А этот мужчина ощущался сплошной открытой раной, даже если на его коже не было ни царапины.

— Вейлан, Страж границы Застывшего времени.

— Очень приятно, Вейлан, — повторила я. — Я Марена. Послушайте, мне правда нужно вернуться. Мои друзья будут волноваться. Вы знаете, где выход из леса?

Он нахмурился. Между бровями пролегла глубокая складка.

— Выход? — он посмотрел вокруг, будто видел эту поляну впервые. — Я не помню.

— Как это не помните? Вы же Страж.

— Границы смещаются, тропы меняются. Я слишком долго… — он запнулся. — Слишком долго здесь один. Триста лет, или уже четыреста? Я перестал считать, когда с неба упала последняя звезда.

Врет. Или нет? 

Я смотрела на эльфа, пытаясь осознать эту цифру. Один в лесу, где время застыло в янтаре? Триста лет наедине с тенями?

Неудивительно, что он смотрит на меня, как на привидение.

Я вглядывалась в его неподвижное лицо и пыталась понять, что на уме у моего спасителя.  Всегда считала, что умею читать намерения людей. Когда проводишь бесконечные ночи у чужих постелей в попытках вылечить и спасти, поневоле учишься замечать мелочи.

— Вейлан, — я осторожно протянула руку и коснулась его запястья там, где кожа выбивалась из-под наруча.

Страж тут же сжал рукоять клинка до побелевших костяшек. Мышцы на его шее напряглись, а зрачки расширились. 

Секунду ничего не происходило, а потом мужчина резко отшатнулся. Мертвые глаза распахнулись еще шире, и теперь в них плескалось подобие жизни.  Точнее — какой-то дикий, просто-таки первобытный голод.

Он смотрел на мои пальцы, как умирающий от жажды смотрит на кувшин с водой.

— Не надо, — прохрипел эльф. — Не трогай.

— Почему? 

— Триста лет, Марена… Никто не прикасался ко мне триста лет.  — Он сделал шаг назад. 

Он сломан. Не просто одинок, этот эльф обезумел от ледяной пустоты. Он голоден до человеческого тепла.

И я — единственное по-настоящему живое существо в этом проклятом месте.

— Выход, Вейлан, — напомнила я, стараясь говорить мягко, как с буйным пациентом. — Нужно вернуться. Там, снаружи, меня ждут. Пожалуйста, вспомните, вы должны знать.

Он поднял на меня взгляд, и в этот момент я заподозрила, что он вовсе не забыл путь отсюда.

В глубине серых глаз мелькнуло что-то темное и очень собственническое. Тень алчного дракона, который нашел сокровище и теперь ляжет на него грудью.

Эльф быстро опустил глаза, пряча это выражение, но я успела заметить.

— Я попробую вспомнить позже, — в очередной раз солгал он. — Сейчас здесь слишком опасно. Тени вернутся, они чувствуют твою жизнь. 

— И что вы предлагаете?

Он скользнул взглядом по моему телу. Быстро, воровато. От лодыжек вверх, по бедрам, талии, задержался на груди, потом встретился с моими глазами.

Смотрел как человек, который умирал от голода и вдруг увидел пиршественный стол. В нем было столько отчаянного желания, смешанного со страхом и какой-то детской беспомощностью, что меня бросило в жар.

Мой муж, упокой боги его душу, никогда так не смотрел. Даже в первую брачную ночь он стыдливо гасил свечу. Для него я стала удобной и подходящей партией, но для этого эльфа я была… Воздухом, которым он не мог надышаться.

— Мой дом недалеко, — сказал он, и я услышала в голосе скрытую мольбу. — Там безопасно, Сердце Мира все еще защищает его. Переждем там, пока я… Вспоминаю.

Я понимала, что это ловушка, и что по своей воле иду в логово к зверю. К существу, которое опаснее любой тени в этом лесу. Он вооружен, сильнее меня в десять раз, и явно не в себе.

Здравый смысл вопил: «Беги! Ищи дорогу сама!» Вот только я смотрела на его руки — сильные, красивые руки воина, которые дрожали от напряжения. На его обветренные и сжатые в упрямую линию губы. На эти невозможные зимние глаза, в которых, где-то на самом дне бился смертельный ужас. Страх, что я сейчас развернусь и уйду, оставив его снова одного в тишине.

И я поняла еще кое-что.

Он не отпустит меня.

Даже если откажусь, даже если побегу — он догонит. Хищник и его добыча. Эльф уже поймал меня своим невыносимым, кричащим одиночеством.

«Триста лет, — подумала я, а внизу живота разливалось тягучее тепло, которого я не чувствовала много лет. — Он очень голоден и возьмет то, что ему нужно. Не сразу, но это неизбежно случится».

Мысль должна была напугать меня до потери пульса, но вместо страха я почувствовала... Любопытство? Предвкушение? Или, может быть, отклик собственной пустоты, которая жила во мне последние три года после смерти мужа?

— Веди.

Его ноздри раздулись, уголок рта дернулся — не улыбка, скорее судорога облегчения.

Мой спаситель развернулся и пошел куда-то в чащу. 

Можно попробовать убежать прямо сейчас, развернуться, броситься в лес и надеяться на чудо.

Но я знала: он слышит каждый мой вдох и не позволит отстать ни на шаг.

Поэтому просто поправила сумку и пошла за ним, в самую чащу застывшего времени.