Последняя из рода Фурри

— Эй, ты там не сдох? — сквозь туман в голове донесся хриплый мужской голос.

Голову разрывало на части. Тело болело так, что хотелось выть. Боль притупилась только благодаря собачьему холоду, пробирающему до костей. От такой температуры кожа местами онемела.

Что происходит? — задалась вопросом, пытаясь понять, где я и что творится вокруг.

Стоило об этом подумать, как перед глазами пронеслось воспоминание, последнее и до ужаса пугающее. 

Я была в лифте, свет резко выключился, послышался жуткий скрежет, ударивший по нервам. Кабину пару раз тряхнуло, а потом появилось чувство полета. Кабина рухнула вниз, под мой крик и мольбы о помощи. 

Секунды, если не меньше. Темнота. Удар. Боль. И снова темнота, но на этот раз окончательная.

Будь я чуточку глупее, то предположила бы, что нахожусь в шахте, в искореженной кабине, а тот мужик хоть и грубиян, но из числа спасателей. Увы, я точно знала, что выжить не могла, да и детали не сходились.

Я не ощущала тяжести, раздробленных костей, чувствовала все тело, даже могла пошевелить пальцами на руках и ногах. Ничего, что напоминало о случившейся трагедии. 

Погибла. Глупо, случайно, по вине жестяной коробки и нелюбви к лестничным пролетам. 

— Тогда чей это голос? — спросила саму себя. — И почему так сильно болит спина? 

Ни одного логичного варианта не было. Я не могла говорить, только издавать ужасающие хрипы.

— Пацан, — говорил тот же голос, — рано ты собрался испускать дух.

Пацан? Нет, я не мисс мира, но отличить меня от парня достаточно просто. Что-то, а я всегда обладала выдающимися округлостями, особенно верхними, да и на нижние не жаловалась. Бог с теми округлостями, я вышла из дома в платье.

— А-а-а-а, — прохрипела в знак протеста.

Раздался облегченный вздох. Кто бы ни стоял надо мной, а он был рад, что в этом теле еще теплится жизнь.

— Ничего, — буркнул этот незнакомец, — пара снадобий и будешь как новенький. 

— Снадобий? — мысленно ужаснулась этому слову. — А что, МРТ и современную медицину уже отменили? 

 Ответа, конечно же, не получила, а вот спасительная, прохладная вода коснулась губ. Совсем маленький глоток, вернул меня к жизни. Ну почти, боль-то никуда не делась.

— Знатно тебя выпороли, — сокрушался незнакомец, — совсем ведь мальчонка, да еще и хилый, а получил сполна.

Мальчонка? Выпороли? — хотела переспросить, но молча прикусывала язык.

Что бы ни случилось со мной, я точно не была дома и почему-то этот странный, но добрый мужик, видел во мне парня. Поразмыслив чуть дольше секунды, решила пока держать язык за зубами, пока не разберусь в странной ситуации.

— Ничего, — продолжил он, — у меня есть немного запасов знахарских, быстро на ноги встанешь, а если в тебе хоть капля магии есть, то даже шрама не останется.

Я окончательно запуталась. Мозг перестал пытаться понять, что за чертовщина творится.

— Какая еще магия? — хотела кричать вовсе горло. 

И ладно бы только из-за возмущения, но боль в спине все затмила. Незнакомец, что-то втирал в мою кожу, промо в открытые раны. Меня действительно выпороли, вернее, выдали плетей и много.

Хоть я и не видела, что там твориться, но смогла почувствовать все сполна. В глазах снова потемнело, но на этот раз все было иначе. 

Меня словно окунули в омут чужих воспоминаний. Не просто окунули, а заставили прожить чужую жизнь на быстрой перемотке, но наблюдать за всем со стороны.

Был сильный пожар, дымом заволокло все вокруг, а именно огромное поместье в несколько этажей в высоту. Отовсюду слышались крики, мольбы о помощи, и грубые мужские голоса, обещающие всем скорую смерть.

Это место отзывалось в сердце острой болью, казалось, что я знаю здесь совершенно все, каждую комнату, каждую картину, все выглядело таким родным и одновременно незнакомым.

Детская комната, в которой я оказалась, быстро наполнилась дымом, пока младенец в деревянной люльке, надрывал легкие и истошно кричал, чувствуя весь ужас происходящего. 

Я ничего не могла сделать, просто стояла и смотрела, даже пошевелиться не могла, но с каждой секундой, чувство угрозы становилось все реальней. В момент, когда дверь открылась, и в нее ворвались две женщины, готова была выть от беспомощности.

Они меня не видели, но я успела их рассмотреть даже в полумраке. Одна была служанкой, в простом платье с белым передником, напуганная до смерти, она не переставая плакала, зажимая рот рукой. 

Вторая была другой. Настоящая госпожа, красивая, статная, в шелковом платье изумрудного оттенка, но ее взгляд был таким же испуганным, в глазах стояли слезы. Именно она первой взяла младенца, нежно прижала к груди и поцеловала в лоб.

Это было прощанье матерь с ребенком, их последняя возможность побыть вдвоем.

Крошка мигом успокоилась в руках матери и даже уснула, так быстро, словно и не рыдала взахлеб.

— Бери, — жестко сказала она, передавая ребенка в руки служанки,— я отвлеку их, а ты должна уйти как можно дальше, действуй по плану, ее не должны найти.

Мать ребенка точно была готова к тому, что сейчас происходило в доме, она ждала врагов и была готова спасти свое дитя.

— Госпожа, — служанка не переставала рыдать, — как же мы без вас.

— Перестань, — жестко оборвала ее, — вот, — она сняла с руки перстень и положила в карман передника служанки, — передай ей, когда настанет момент, в тайнике вас ждет все необходимое, о деньгах не переживай, а теперь бегите, время на исходе.

С этими словами она подошла к одной из стен, повернула какой-то выпирающий рисунок по часовой стрелке и открылся секретный проход. Женщина буквально силой запихнула туда служанку вместе с ребенком и быстро захлопнула проход.

Сделала она это очень вовремя, мужские голоса становились все громче. Враг приближался. Подумала, что она сейчас уйдет, но она вдруг обернулась, посмотрела точно на меня, улыбнулась и произнесла:

— Никому не доверяй, — она смотрела на меня так же, как на своего ребенка пару секунд назад.

Сердце разрывалось от боли, я хотела спросить, что происходит, но незнакомка щелкнула пальцами, меня стало затягивать куда-то в сторону, а комната вспыхнула как факел. Последнее, что я успела увидеть — всепоглощающий огонь.

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку: Последняя из рода Фурии.

Книга обещает быть горячей и захватывающей, а я прошу вашей поддержки, не забывайте оставлять свои комментарии и лайки.

С любовью, ваша Керри Лемер

Чужие воспоминания смешались в голове с собственной болью.

Я поняла, что оказалась в другом мире, в теле девочки, которая скрывалась от всего мира, притворяясь мальчиком. Это я успела понять достаточно быстро, но почему, ответ нашелся не сразу.

Тот младенец, которого спасала служанка, и была девушка, в теле которой я оказалась, но уже взрослая, спустя девятнадцать лет после тех событий.

Новый для меня мир назывался Статерра, что дословно переводилось, как баланс. И я не сразу поняла, причем тут баланс и мир, пока воспоминания о географии не пробудились внутри меня.

Всего на Статерре было два материка, которые условно назывались Светом и Тьмой. Причина была в магии, а сама суть ее существования еще долго не укладывалась в моей голове. 

И все же, на темной стороне могли находиться только носители темного дара, на светлой, соответственно, носители светлого дара. Между материками был невидимый барьер, пересечь который невозможно.

Однако ни свет, ни тьма, не могли существовать друг без друга. С древних времен, когда боги создали этот мир, чтобы удерживать в нем баланс, они наделили шесть родов великой силой. Три рода на темной стороне и столько же на светлой, удерживали баланс, для безопасности всех существ.

Поэтому темной и светлой стороной правили не короли, а эти шесть родов, и никто не пытался ничего изменить, ведь от них зависел весь мир, жизни жителей и вся магия.

Ника родилась в правящем роду Фурри, на темной стороне. Это не значит, что она или ее семья были злыми, просто их магия была особенной и расы, населяющие этот материк тоже.

На этой стороне жили некроманты, чернокнижники, вампиры, орки, ведьмы, демоны, наги, все те, кто носил в себе частичку тьмы. Не злые, просто те, чей дар не был связан со светом. 

Мать Ники обладала слабым даром предвидения, но видение пришло слишком поздно, в ту же ночь, когда случилось нападение. Она успела лишь запечатать дар дочери, чтобы ее не нашли, и выдала распоряжение служанке. 

У леди был тайник, о котором она рассказала служанке, там она хранила самые сокровенные ее сердцу вещи, там же, пережидала "бурю" ее дочь. 

Служанка по имени Жизель, заменила для Ники мать, и она искренне любила девочку, растила, защищала и выполняя данную клятву. Однако маховик, нарушивший баланс, был запущен.

Со смертью рода Фурри, а именно так считали во всем мире, ведь Ника не знала, кому можно доверять и скрывалась ото всех, мир стал меняться. На темной стороне вспыхнули мор, голод, даже небольшие внутренние войны. 

А у власти так и продолжала стоять Триада: два правящих рода и одна побочная ветвь от рода Фурри, но лишь с крохой тех сил, которыми обладал отец Ники и ее брат.

За девятнадцать лет изменилось многое. Магия не умеет прощать, а когда баланс пошатнулся, весь мир оказался под угрозой. Пострадали обычные жители, не все, а только женщины.

Во времена темного мора, как его прозвали во всем мире, болезнь косила именно женщин и девочек, даже если они были еще в утробе. Женское население мира сократилось более чем в пятнадцать раз.

Немыслимое число. Болезнь отступила, но забрала с собой стольких, что женщин почти не осталось. Теперь каждая девочка стоила дороже любого золота, украшений и всего на свете. Однако и тут была загвоздка, девочки практически перестали рождаться.

Триада была вынуждена принять закон, которым обязала девушек к многомужеству. Это было непростое решение, но вынужденное для выживания темного континента.

Логично, что Нике было бы проще перестать скрываться, снова стать девушкой, но это было слишком опасно. Во-первых, всех рожденных девочек и выживших после мора регистрировали в специальные магические книги. Во-вторых, обмануть эти книги невозможно, она сама определяла род, а это была верная смерть.

Ника была уверена, что именно Триада решила убить ее семью, так как отец и брат были самыми сильными магами в мире. Их боялись и уважали. Власть была в руках рода Фурри, даже больше чем у двух других.

Это и погубило семью Ники, а ее сделало сиротой. А потом то же самое проделал мор. Когда девочке было четырнадцать, умерла Жизель.

Ника осталась одна, но помнила основные правила выживания. Она осталась под своей личиной, которую ей обеспечивал магический артефакт матери, слонялась по темному континенту, она работала и выживала как могла.

Пока не угодила к чокнутой старухе на черном рынке. Пару дней назад, ее выпороли за какую-то оплошность, или за то, что она едва могла передвигаться. Не столь важно, ведь в ее теле оказалась я, и теперь мне предстояло разбираться со всеми неприятностями, свалившимися на меня разом.

— Эй, пацан, — снова услышала голос того мужика, — хватит валяться, работа простаивает.

Хотела бы что-нибудь ответить, но не могла. Вернее, я уже могла сидеть и даже говорить, а не хрипеть, но делала это с большим трудом.

Мое израненное тело принесли в какую-то вонючую дыру. Нечто вроде палатки, с грязными тряпками вместо кровати. В такой антисанитарии было не до разговоров по душам.

Да и выглядела я не лучшим образом, также себя и чувствовала. Грязная, вонючая, в рваном тряпье, покрытом всевозможными пятнами и обессиленная. Хорошо, что крохотная и совершенно неприметная серьга в ухе, сохраняла мой пацанский образ для всех вокруг.

— Слышишь, — гаркнул голос еще громче, — я принес тебе пожрать и мазь для спины.

Тяжело вздохнув, оттолкнулась от вонючих тряпок и с трудом села. А когда увидела, кто стоял передо мной, едва смогла сдержать эмоции.

Это был настоящий орк. Зеленый, с массивными клыками, торчащими из нижней челюсти, мускулистый, немного попахивающий и пугающе страшный. Его лысая голова казалась слишком большой, а взгляд был диким, не злым, но устрашающим. Одной  рукой этот орк мог переломить меня пополам.

— Че застыл? Поворачивайся спиной, если не хочешь, чтобы раны загнили.

Я не хотела, поэтому повернулась и стерпела очередную пытку. Все еще было больно, хоть раны и затянулись и уже не кровоточили, но все еще были свежи.

Руки орка были грубыми, как наждачная бумага. Естественно, я не была в восторге, но стойко терпела потому, что он единственный, кто проявил ко мне сострадание и заботу.

— Совсем щуплый, уходить тебе отсюда надо, в следующий раз хозяйка тебя до смерти забьет.

Орк оказался очень даже добрым, хоть и внешность у него была отталкивающая. Пока он говорил, я осторожно ела, принесенную им лепешку, почти безвкусную, но достаточно сытную.

Даже такая мелочь требовала от меня немалых усилий.

— Вот бедовый, — покачал огромной лысой головой мой новый друг, — завтра на рассвете уходи, я принесу твой мешок с вещами.

 — Куда? — с трудом выдавила из себя.

Оставаться и работать на эту старуху было опасно, но отправляться в неизвестность было еще хуже. Хоть память Ники и проснулась в моей голове, вернее, не только ее память, но и этого было все еще мало.

Чужие знание по капле просыпались в моем сознании, я все еще не знала очень многого и могла угодить в неприятности. Хорошо хоть понимала местный язык, и не только его.

Жизель не была глупой служанкой, она учила Нику письму, чтению, математике, и даже раздобыла книги по мертвым языкам. Так что говорить я могла даже на языке Дроу, что было невероятной редкостью.

— Куда глаза глядят, — хмыкнул орк, — если жизнь дорога, а если нет, то оставайся, хозяйка уже отдала распоряжения на твой счет.

Только этого мне не хватало,— подумала, устало прикрыв глаза. Оставаться, работать на чокнутую старуху слишком опасно. Даже женщин в ее возрасте считали неприкосновенными, а я была в образе безродного мальчишки, работающего на подпольном рынке, где продавалась “запрещенка”. 

Хотя по факту рынок был частично легальным, подобных мне, здесь беспощадно изнуряли тяжелым трудом. Ника хотела подзаработать, чтобы не продавать украшения матери, те немногие, что остались, хотя в ее запасе были и золотые монеты, а это тоже вызывало бы немало вопросов.

Мальчишке без семьи, магии и защиты, да еще и с драгоценностями и деньгами, долго не прожить. Обворуют, прибьют и закопают. Однако у меня выбора не было, приближалась дата двадцатилетия Ники, день, когда печать, блокирующая магию, падет.

И что-то мне подсказывало, что лучше быть подальше от всех, когда этот момент настанет.

— Хорошо, — кивнула, стараясь не выдать своей паники, — я уйду с рассветом.

Орк одобрительно хмыкнул и оставил меня в одиночестве. У меня было еще пару часов в запасе, чтобы придумать план по своему спасению, а сделать это можно было, только порывшись в чужих воспоминаниях.

Хэнк, он же орк, спасший меня, не обманул. За час до рассвета он пришел в мою палатку, принес еще одну лепешку и небольшой, холщовый рюкзак. В нем Ника хранила дешевое тряпье, запас ржаных сухарей и пустую флягу для воды. 

Ничего ценного, что могло бы привлечь внимание воришек, даже сам рюкзак выглядел так, словно вот-вот рассыпется в труху. Все самое дорогое, хранилось в подпространственном кармане. Хоть Ника и не обладала магией, а воспользоваться им могла, благодаря простому деревянному колечку, которое никто, кроме нее, не мог снять и воспользоваться им, оно было привязано к магии рода Фурри.

Однако даже в этом магическом схроне, было не так уж много сокровищ: шкатулка с украшениями матери, мешочек с золотыми и серебряными монетами, который сильно исхудал за годы странствий, немного одежды и зелий. 

Можно было бы продать украшения, некоторые из них были совсем простенькими, но это было слишком опасно. Все они были с фамильным гербом, любой ювелир смог бы его узнать, а потом начались бы проблемы.

Насколько я смогла понять, остатки от поместья Фурри были запечатаны, пройти туда не мог никто, кроме самих владельцев, а так как они считались погибшими, то появление в мире украшений матери Ники, запустило бы цепь событий с наихудшим для меня исходом.

У меня не было плана, куда идти и что делать. До двадцатилетия оставались считаные недели, а ведь именно этой даты ждала Ника долгие годы и мечтала отомстить триаде, за смерть своих близких. 

А чего хотела я? Выжить, найти безопасное место и пережить момент, когда печать падет и магия забурлит в крови. Только с силой древнего рода я могла выжить, но факт оставался фактом, с пробуждением дара триада должна была начать мои поиски. Пока они не знали, что последняя из рода осталась жива, я была в относительной безопасности.

— Я проведу тебя к выходу, — Хэнк вернулся за пару минут до моего побега, — не хотелось бы, чтобы тебя пришибли еще до того, как ты выберешься из этой дыры.

К этому моменту я успела переодеть рубашку и штаны на более плотные, а ботинки оставила прежними, они еще были в приличном состоянии, а запасных я так и не нашла.

Не передать словами, как была благодарна орку, ведь самое страшное было сделать первый шаг и собственными глазами увидеть новый мир и вдохнуть его прохладный воздух.

— Спасибо, — искренне поблагодарила орка и протянула ему одну серебрушку, — возьми, это все, что у меня есть. 

Хотелось как-то его отблагодарить, хоть это и было очень рискованно. На одну серебряную монету можно было жить сыто несколько дней, а если тратить разумно, то и неделю.

Хэнк тихо хмыкнул, явно не желая быть услышанным, и отрицательно качнул головой.

— Ты еще и дурак, — ухмыльнулся зеленый друг, — оставь себе, пригодятся, чтобы выжить.

Спорить не стала, хотя очень хотела. Времени не было, скоро должна была быть пересменка наемников возле закрытых ворот рынка, а это всего пара минут и моя возможность сбежать без последствий. 

Конечно, я не была в рабстве, но даже в этом мире была отработка при увольнении, поэтому старуха сделала бы все, чтобы я умерла в этом месте, но никуда не ушла.

У меня на этот счет были свои планы. 

Стоило оказаться снаружи, и я оторопела, набрала полную грудь прохладного воздуха и плотнее закуталась в темный отрез ткани, заменяющей плащ.

Даже в ночное время, это место находилось в полном хаосе. Вокруг в хаотичном порядке были расставлены палатки, большая часть из них рваные. На земле в скользкой грязи валялся всякий мусор. Поодаль стояли ржавые пустые клетки, разных размеров.

Единственным освещением служили редкие факелы, воткнутые в землю, поэтому звездное небо показалось мне самым прекрасным, что когда-либо видела. Если бы ни Хэнк, так бы и прозевала момент побега.

Орк подтолкнул меня в сторону, спрятав за полуразрушенным прилавком. Сам он оглядывался по сторонам и ходил между рядов, потом возвращался за мной и вел к следующей безопасной точке и так мы передвигались до самых ворот.

Как я успела понять, Хэнк был наемником, что-то вроде стражника, но работал не на чокнутую старуху, а на владельца этих земель, охраняя рынок. 

Не знаю, почему он решил помочь, но испытывала столько благодарности, что готова была плакать. К Нике вообще редко относились с добротой, этот орк был одним из немногих.

— Сбоку есть лаз, — шепнул Хэнк, указав огромным пальцем, в сторону ржавых прутьев забора, — ты тощий, сможешь быстро пролезть, снаружи никого не будет, скоро рынок откроется, все наемники уже внутри.

Хэнк не дал мне ни минуты на раздумья, действовал четко и быстро: подхватил за шкирку и практически дотащил до дыры в заборе. В этот момент рядом никого не было, но неподалеку были слышны мужские голоса, гомон и смех.

 — Торопись, парень, — помог мне протиснуться сквозь прутья, — и удачи тебе.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила своего спасителя, оказавшись по ту сторону, но Хэнк уже развернулся и шел прочь.

Что ж, мне ничего больше не оставалось, как бежать куда глаза глядят, пока рассвет не застал меня вблизи рынка.

Оказавшись на свободе, практически не оглядываясь по сторонам, неслась прочь, подальше от черного рынка, куда стекались все контрабандисты и преступники мира сего. 

Я отнюдь не преувеличиваю, он находился недалеко от крупного города на континенте, буквально в пригороде. Слишком опасно находится так близко к месту скопления сильных магов.

Я вообще опасалась всех магов и тех, кто мог причинить мне вред, а это мог сделать совершенно кто угодно, даже случайный бродяжка, решивший поживиться за счет слабого паренька.

Первым делом, пришлось скрыться в лесу, он был неподалеку от рынка, в зоне видимости.

Рискованное решение. Здесь проходил широкий тракт для торговых караванов и всех путников, а еще куча дикого зверья, разбойников и таких же, как и я, личностей, не желающих быть найденными или пойманными.

И все же, это было лучше, чем стоять посреди города у всех на виду и пытаться открыть магический карман с моими пожитками. 

Ноги жутко болели, я едва могла бежать. В этом теле совершенно не было сил. Непонятно, как Ника собиралась мстить, совершенно не подготовленной. Так как еще не все воспоминания пробудились во мне, оставалось только строить догадки. 

В прошлой жизни я не была спортсменкой, вообще никем не была. Сирота без рода и племени, жила в старенькой однушке, и то, благодаря щедрости государства, отучилась в техникуме по специальности бухгалтера и работала простым кассиром. 

Ничего выдающегося, кроме нелепой смерти в лифте, после его ремонта нашей управляющей компанией. Вот уж удружили гады.

А теперь приходилось слоняться под личиной полудохлого парня по пересеченной местности в поисках укромного местечка. 

Когда добежала до леса, первые рассветные лучи солнца, рассеивали тьму. Я вовремя юркнула за ствол одного из огромных деревьев, окруженное пышными кустарниками, скрывшись от въезжающего в город торгового каравана. 

 — Пошевеливайтесь, — крикнул кому-то караванщик, — не хочу снова стоять на задворках этого вонючего рынка.

Голос этого мужика был до омерзения писклявым, словно вилкой водили по стеклу.

Прижавшись всем телом к земле, задержала дыхание, ожидая, когда караван проедет мимо. Делать это пришлось долго, ведь после дождя дорога была все влажной, узкие деревянные колеса телег, забитых товаром, то и дело застревали в грязи. Всего было пять груженых телег, и толпа огромных орков, во главе с пухленьким мужиком, неприятной наружности.

Кажется, его уже видела раньше, вернее, Ника, но сути это не меняло. Он торговал магическим оружием самого низкого качества за бешеные деньги. Мошенник, коих было достаточно.

Дождавшись, когда он наконец-то телеги уедут, расслабленно выдохнула и чуть не расплакалась.

К такому меня жизнь не готовила. 

Вся одежда мигом промокла, я была с ног до головы в грязи, не могла даже подняться, так еще и замерзла, пока валялась на земле. 

— Жизнь удалась, — буркнула шепотом, — просто отличное начало дня.

Чтобы не заболеть, все же села, оперевшись на ствол дерева спиной. Среди моих запасов была мужская одежда, немного. Ника приберегла на крайний случай и вот он настал. 

Новые шерстяные штаны были великоваты, рубаха изо льна тоже, но спасал плащ и тканевый пояс, а вот ботинки были только одни, и я до жути хотела их сменить на что-то более удобное. 

В кармане у меня была припрятана серебряная монета, которую не взял Хэнк, но я решила разориться и достала еще одну серебрушку, чтобы хватило на ночлег, еду, возможность помыться в теплой воде и билет на дилижанс до столицы. Как бы не было глупо, но именно туда лежал мой путь, к главной столичной библиотеке темного континента. 

Мне требовались знания, о которых Ника не позаботилась. Она изучала языки, историю мира, но о собственных силах практически ничего не знала. Это не удивительно, ведь знания о магии Фурри хранились только в родовом поместье, а еще в главной библиотеке мира, выносить и копировать эти записи было запрещено.

Никто и не пытался, ведь это было совершенно бессмысленно, для тех, кто не был частью этого рода. Я вообще не нашла в воспоминаниях Ники практически ничего о магии, ее овладении и том, как будет спадать печать. 

Нужно было еще поискать в магическом схроне, но делать это в лесу было слишком опасно.

В общем, план был составлен, путь намечен, оставалось осуществить задуманное и начать с поисков таверны. 

Короткими перебежками, ранним утром, пробиралась в сторону города, старательно огибая огромный черный рынок. Это только казалось просто, но я была ребенком двадцать первого века, а оказалась в магической версии средневековья. 

Вонь в пригороде стояла невыносимая, все переулки были завалены отходами. Вокруг была сплошная серость и уныние: крохотные каменные домики, иногда полуразрушенные, с грязными окнами и покосившимися крышами.

Никаких цветов, клумб, аккуратных заборчиков, все неаккуратно, некрасиво, словно напоминание, что это мир, где мужчин намного больше. 

А еще меня ужасно пугали грубые мужские голоса. Крики доносились отовсюду: из домов, таверн, переулков. Из-за этого я дергалась всякий раз, подпрыгивая и вздрагивая.

Чувствовала себя трусливой мышкой. 

Чем дальше шла, тем страшнее становилось, особенно от вида питейных заведений, они же были гостевыми домами, в которых можно было остановиться на ночлег. 

Несмотря на раннее утро, из каждого такого заведения доносились пьяные возгласы, рядом с некоторыми валялись мужчины в нетрезвом состоянии, а возле других разгорались драки.

Останавливаться в одном из таких мест, было сумасшествием, но и идти в центр города, вариант еще хуже. 

— Была не была, — подумала, оглянувшись.

Метрах в трехстах от меня стоял указатель направления, на нем говорилось, что остановка дилижансов находится в соседнем квартале, а именно это мне и было нужно.

Путь  определен, и вариант оказался отличным, ведь уже за поворотом, меня ждали более чистые улочки и спокойная атмосфера, без примесей спирта в воздухе. 

В глаза сразу же бросилась вывеска ближайшего гостевого дома, не грязная и разбитая, а это уже говорило в его пользу. Внутри было тихо и спокойно, не пятизвездочный отель, но в сравнении с другими заведениями, вариант вполне приличный, пусть и пыльный. 

И если я обрадовалась этой находке, то старый трактирщик, не проявил той же радости к утреннему постояльцу. Лицо старика скривилось при моем появлении, он нервно дернул уголком губ, окинув меня презрительным взглядом.

Согласна, выглядела не лучшим образом, если не сказать хуже. Даже старик на моем фоне был просто принцем, и это учитывая то, что я даже не знала, как выглядит мое лицо.

— Бродягам здесь не место, — фыркнул старик, отворачиваясь от меня.

— Я не бродяга, — поправила спадающий рюкзак, — хочу снять у вас комнату и позавтракать.

Подойдя к его стойке, вынула одну монету и положила перед ним, но руку от нее не убирала.

Старик хмыкнул, еще раз оглядел меня с ног до головы, видимо, прикидывая, могла ли я украсть эти деньги, но в итоге кивнул.

— Хорошо, у меня есть свободная комната, твоих денег хватит на две ночи и двухразовое питание.

Новости были хорошими, но я не планировала задерживаться здесь на столь долгий срок.

— Насколько ночей планируешь остановиться? — Уточнил он, достав пыльную книгу, куда, скорее всего, записывал постояльцев и свои доходы.

— Пока не знаю, — пожала плечами, — я собираюсь в столицу на ближайшем дилижансе, но еще не знаю, когда он отправляется.

Старик горько хмыкнул и захлопнул книгу.

— Тогда могу предложить тебе только завтрак и услуги прачечной, дилижанс отходит сегодня, через три часа, билеты начнут продавать за час до отбытия.

Мне неслыханно повезло. Трактирщик хоть и не был особо любезным, но обворовывать меня не стал и даже помог. Всего за десяток медных монет, мне предоставили возможность умыться едва теплой водой, накормили сытной похлебкой и позволили дождаться отбытия внутри таверны.

Жаль, что зеркала не было в прачечной, очень уж хотелось на себя взглянуть, правда и возможности принять нормальный душ тоже не было, для этого требовалось снять комнату на ночлег. А стирать вещи я не стала.

К тому времени город уже проснулся, как и редкие постояльцы этого заведения, и загудел, как настоящий улей. На мое везение, в этом квартале, было относительно спокойно. Как правило, здесь останавливались после долгого пути или перед отправкой в другой город, а дилижансы считались дешевом и неудобным транспортом, поэтому не пользовались особой популярностью. 

Богачи этого мира передвигались исключительно порталами, жители среднего достатка отдавали предпочтение дирижаблям, но те отправлялись в полет исключительно по расписанию и курсировали лишь между несколькими городами. Самые бедные передвигались с торговыми караванами, на телегах или пешком, и редко могли себе позволить пассажирскую карету, которую и выбрала я.

На дилижансы редко нападали, практически никогда, а свободных билетов всегда было в достатке. По этой же причине извозчики нередко подрабатывали, доставляя недорогие грузы.

И так как билет до столицы из Вихрейма, города в котором сейчас находилась, купила только я, то путь предстояло разделить с десятком скрученных ковров и коробок.