Последняя любовь

Год назад. Варвара
Шампанское искрилось в хрустальных бокалах, смех гостей лился волной под сводами роскошного зала, а аромат белоснежных пионов смешивался с дорогими духами. Свадьба Аделаиды и Константина была событием сезона – безупречным, сияющим, сказочным. Как из глянцевого журнала.

Я прижалась спиной к холодному стеклу панорамного окна, будто оно могло удержать меня на плаву. В руке – полный бокал. Я не пригубила ни капли. Моё тёмно-синее платье – не наряд, а доспехи, слишком тяжёлые для этого праздника жизни. Улыбка, натянутая для чужих поздравлений, давно сползла, оставив на лице маску ледяной усталости.

«Уйти бы». — мелькнула было мысль, но Ада… Единственная, кто у меня остался. Я просто не могла бросить её в этот день.

Гул веселья нарастал, давя на виски. Воздух густел от духов и притворного счастья.

«Задыхаюсь», — не выдержала я и резко развернулась, чтобы выскользнуть в ночную прохладу парка через тяжёлую стеклянную дверь. Здесь было тихо. Пусто. Лишь шелест листьев под ногами да далёкий смех, будто из другого измерения. Я втянула полной грудью воздух, пахнущий сырой землёй и свободой. Даже лёгкий озноб от прохлады был приятнее духоты, лживого торжества.

— Варюш? Ты где? — Голос Ады, тревожный, прозвучал из темноты. Через мгновение она возникла из-за клёнов, кутаясь в белый кашемировый палантин поверх подвенечного платья. Сияющее лицо было встревожено.

— Увидела, как ты вышла. Испугалась, что тебе плохо. Что случилось? Почему ушла? – Она подошла вплотную, ища мой взгляд. Её тепло било волной, но не согревало. Лишь подчёркивало мой холод.

Я попыталась улыбнуться. Получилось криво.

— Всё чудесно, солнце. Просто… душно было.

— Ври больше! – Ада схватила мою руку. Её пальцы были горячими. – Ты вся… как с похорон. Говори. Что?

Слова вырвались сами:

— Папа. В больнице. Доктора… — голос сломался. Я сглотнула ком в горле. — Говорят, дни сочтены. Инсульт второй… тяжелее. – «И всему виной тот подлец Савелий, выкачавший из него все силы и надежды вместе с деньгами». — Но это я оставила уже при себе.

Слишком горько. Слишком стыдно за свою слепоту. Перед глазами встал отец в последнюю нашу встречу: седой, постаревший на десять лет за месяц, его рука, дрожавшая над папкой с документами о банкротстве его детища. Его империи.

— О боже! – Ада ахнула побледнев. — Почему молчала?! Мы же… Костик, его связи, лучшие врачи… — Она суетливо полезла за телефоном.

— Ада, нет. — Я остановила её руку. Голос звучал плоско, как будто чужой. — Все звонки сделаны. Все клиники… всё возможное. Просто… его время пришло.

Возможно, всё это ускорилось, когда папа понял, что его попытки расширить бизнес привели к обратному. А выгодный будущий зять превратился в предателя. И я — гордость отца — оказалась лишь слепой доверчивой дурочкой. Мне и само́й было тошно от этого.

Молчание повисло между нами, густое и тягучее. Где-то в зале грянул оркестр, весёлый, бесстыжий. Я закрыла глаза. В висках стучало: «Козёл! Подлец! Он спас меня от Ирины только чтобы потом добить медленно, методично, пока я лежала беспомощная! Он держал мою руку в больнице, шептал сладкие слова… и в это же время подписывал бумаги, которые хоронили нас с отцом заживо. И я… я сама влюбилась в этого монстра! Легковерная дура!».

— Варь? — Тон Ады вернул меня. Она смотрела с такой болью и пониманием, что стало невыносимо стыдно. — Сегодня же твоя… прости! Я не хотела омрачать… — Я махнула рукой, пытаясь отогнать свои слёзы. — Брось! Это ведь твой отец! — Она обняла меня крепко, по-девичьи. Фата мягко коснулась щёки. — А Савелий? Почему ты одна? Он… где?

Имя прозвучало как пощёчина. Я вздрогнула отстраняясь.

— Не… не говори о нём. — Голос сорвался. — Просто… козёл. И точка. — Козёл, который сейчас празднует победу над нами. Которому достались наши отели, наш статус, наша жизнь. И из-за которого у меня осталась лишь квартира, жалкие сбережения и тот прокля́тый загородный санаторий, купленный напоследок вместе с отцом. Но и это Аде знать не обязательно. Не сегодня.

— Поссорились? — настаивала подруга, не понимая глубины моей пропасти.

Я посмотрела в её искренние, полные участия глаза и не смогла вывалить всю правду. Не в её день. Не сейчас. Не смогла признаться, что меня не просто бросили — меня уничтожили.

— Неважно, — выдохнула я, отводя взгляд к звёздам. — Лучше расскажи про себя. Счастлива? Костя… он как?

Лицо Ады преобразилось. Сияние вернулось, стократ ярче. Она схватила мои руки, прижала их к своему животу. Глаза заблестели слезами, но теперь — от счастья.

— Варька! Я… мы… Я беременна! Только сегодня узнала! Совсем крошечный срок!

Удар. Тёплый и острый одновременно. Искренняя радость за подругу – и тут же, как чёрная змея, зависть и горечь: «Я никогда не почувствую этого. Никто не прижмёт руку к моему животу с таким светом в глазах. После Савелия… после этого гада… моё сердце на замке. Навсегда».

— Адка! — воскликнула я, заставляя себя улыбнуться во весь рот. — Это же… невероятно! Поздравляю! Надо выпить! — Я рванулась назад, к шампанскому, но спохватилась: — Ты же… тебе нельзя!

— Да! — Она засмеялась, счастливая и беззаботная.

— Тогда и я не буду! За соком! — Я побежала обратно в зал, в этот ненавистный гул, чтобы схватить два бокала апельсинового фреша. Возвращаясь, увидела её: стояла, запрокинув голову к звёздам, одна рука на животе. Счастливая. Цельная. Несломленная.

— За новую жизнь? — предложила она тост, звонко чокнувшись со мной.

— За новую жизнь, — эхом отозвалась я и сделала большой глоток. Кислота ударила в нёбо. Новая жизнь. Какая ирония. Моя старая жизнь разбита вдребезги предательством тех, кому я верила. Отец уходит. Империя рухнула. Осталась я. Тень. С полупустым кошельком и разбитым сердцем.

Я допила сок до дна. Кислота смешалась с горечью решимости. Ада что-то весело говорила о токсикозе. Я улыбалась в ответ. И где-то глубоко внутри, под бронёй усталости и обид, зрело холодное, твёрдое семя мести. Не Савелию. Себе. За то, что поверила. За то, что сломалась. Теперь предстояло строить заново. Из руин.

А ведь у меня есть и настоящие руины. Последний клочок земли отца… Может, это и есть начало той самой «новой жизни»? Жизни, где я буду рассчитывать только на себя. Проверять все десять раз. И никому – НИКОМУ – не позволю приблизиться достаточно близко, чтобы снова разрушить то немногое, что у меня осталось.

Приветствую всех в новой истории! Надеюсь, вам все понравится 🫶🏻
Буду стараться выкладывать Проды через день, если интернет не будет сбоить.
Для новых читателей вот ссылки на первые две книги цикла:
- Я покажу, чего стою!
- Доверься мне
Всем приятного чтения! 📖 

Настоящее время. Варвара

— В удовлетворении исковых требований отказать. — слова судьи повисли в душном воздухе зала суда тяжёлым, окончательным приговором. Не просто поражение. Это был плевок на могилу отца. Да, папа всё же скончался, как и говорили врачи. Радует, что он ушёл во сне не мучаясь, и не увидел моего окончательного краха.

Год. Целый год борьбы, адвокатов, унизительных допросов и надежд, что хоть что-то из украденного Савелием удастся вернуть. Хотя бы один отель. Хотя бы признание его вины. И вот — ничего. Только сухие юридические формулировки, похоронившие последние иллюзии.

Савелий не удостоил меня даже взглядом. Он пожимал руку своему адвокату — дорогому, самоуверенному стервятнику в идеальном костюме. Уголок его губ был приподнят в едва заметной, но для меня оглушительной ухмылке победителя. «Ничего личного, Варюша. Просто бизнес» — его коронная фраза эхом отдалась в пустоте, заменившей мою душу. Я схватила сумку и выбежала из зала, не в силах выносить триумф этого подлеца.

***

Вечерний город встретил меня огнями и бессмысленной суетой. Больше всего хотелось забиться в свою квартиру-крепость и выть. Но страх перед этой гнетущей тишиной, усиленной сегодняшним крахом, был сильнее. «Развеяться», — с иронией подумала я, сворачивая к тому самому клубу, где мы почти два года назад веселились с Ириной и Адой. Как же всё изменилось с того вечера. Надеюсь, здешняя музыка сможет на время заглушить грохот моей рушащейся жизни.

Внутри было темно, душно и громко. Бас бил в грудину, стробоскопы резали глаза. Толпа тел на танцполе казалась единым организмом, живущим в ритме, недоступном мне. Я протиснулась к барной стойке, заказала апельсиновый фреш с мятой — максимум «разгула», на который была способна. Села в тёмном углу ложа, наблюдая за весельем, которое ощущалось как просмотр чужого кино. Моя грусть была настолько плотной, что даже этот шум не мог её рассеять. Она лишь подчёркивала моё одиночество.

— Лесовая? Это ты? — голос пробился сквозь грохот. Я вздрогнула. Из полумрака возник знакомый силуэт — высокий, чуть сутулящийся, в модной, но не кричащей рубашке. Пётр Дзержинский. Одноклассник. Тот самый, который в прошлую нашу сходку здесь приставал к Аде, пока не появился Костя. А ведь он и на свадьбе у них был, похоже, им удалось сохранить дружеские отношения.

— Петя? — удивилась я. Он казался здесь таким же чужаком, как и я. — Что ты в этом... храме декаданса забыл?

Одноклассник усмехнулся, помахивая бокалом с таким же коктейлем, как у меня.

— Да вот, пытаюсь «развеяться». Безуспешно, как видишь. — Он поймал взгляд бармена, показал на мой фреш. — Повтори, пожалуйста. — Затем опустился в кресло напротив. — Вид у тебя... как после боя с терминатором. И проигранного.

— Почти угадал, — горько усмехнулась я. — Суд. Савелий. Окончательный крах. Опять. — Кратко сквозь зубы, выложила суть. Пётр слушал, кивая. Его лицо выражало не жалость, а понимание. Редкое чувство в моей жизни последнего года.

— Знакомо, — вздохнул он, когда я закончила. — Не Савелий, конечно, слава богу. Но... бизнес. — Он сделал глоток фреша. — Знаешь, мы с отцом до сих пор партнёры отца Ады в «Шмеле»? Та ситуация… — Петя тоже вспомнил эпизод в клубе и посмотрел в сторону той самой випки, в которой мы были тогда. — Мы с Адой все обсудили и помирились. Со временем и Костя стал ко мне относиться, ну сносно, так скажем. — замялся он.

— Ну надо думать, раз ты даже на свадьбе у них погулял! — усмехнулась я.

— Это было необходимо, сама понимаешь, бизнес. — пожал плечами он.

— Как никто другой, — кивнула.

— В связи с этим я решил отойти от этого. Да и это... наследие, — продолжил Пётр. — Папино всё же, в основном. А я... — он замялся, смущённо потёр затылок. — Я замутил стартап. IT-платформа для управления логистикой малого бизнеса. Назвал Nexus. Звучит громко, а пока — три программиста в одной каморке папиного офиса, кофе литрами и нервы на пределе. Инвесторы гоняют как щенка. Каждый день — борьба за выживание. Не империю отца потерять боишься, а то, что сам с нуля пытаешься построить, рассыплется, не успев начаться. Хотя... твоя история, конечно, жёстче.

Его откровенность была неожиданной и... освежающей. Мы говорили на одном языке — языке потерь, рисков и предательств (инвесторы Петра, как выяснилось, тоже могли быть подлецами). Разговор сам собой перетёк в личную жизнь.

— А ты? — спросил Пётр осторожно. — После всего этого... Савелия... Сердце на замке?

— На кодовом, в сейфе, — поправила я мрачно, после добавила: — на дне океана. Мужчины? Только для бизнеса. И то — с дистанцией в километр и договором на десяти страницах. Любовь — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Да и не хочу.

Пётр засмеялся, но в его смехе была горечь.

— Брат по несчастью. Меня Ада своим рыцарем без страха и упрёка навсегда отвадила от романтики. — Он помолчал, глядя на танцпол. — Серьёзно. Иногда думаю — может, проще сразу договориться с кем-то... рациональным. Типа брачного контракта на дружбе и взаимном невмешательстве. Чтобы в старости не умирать в одиночестве под воркование телевизора.

Идея была настолько абсурдной и... логичной одновременно, что я фыркнула:

— Звучит как бизнес-план. Пётр Дзержинский и Варвара Лесовая. Партнёры по несчастью и... гипотетическому совместному доживанию.

— Вот именно! — Пётр оживился, его глаза блеснули привычной мне ещё со школы авантюрной искоркой. — Дай срок... лет десять. Если оба не нашли свою половинку и все ещё одиноки — женимся! Чистая формальность. Отдельные спальни, личная жизнь — неприкосновенна. Главное — вовремя подавать друг другу таблетки от давления и вызывать скорую, если что. И борщ по воскресеньям. Обязательный пункт!

Он говорил это с таким комичным пафосом, что я не смогла сдержать улыбку — первую искреннюю за долгие месяцы.

— Договорились, Петя, — кивнула я, поднимая бокал. — Через десять лет. Если оба в статусе «совсем один». Борщ и скорая — включено в пакет услуг. — Мы чокнулись бокалами с апельсиновым соком, как будто только что подписали важнейший контракт.

Пётр засмеялся, но вдруг его лицо осветилось мыслью. Он хлопнул себя по лбу.

— Чёрт! Я же совсем забыл! Варь, ты же вроде восстанавливаешься? Какой-то загородный проект?

— Пытаюсь, — вздохнула я. — Руины, долги и тоска. Стандартный набор.

— Так вот! — Пётр полез во внутренний карман пиджака. — Мне здесь один контакт передали. Очень крутой дизайнер-архитектор. Специалист как раз по тому, чтобы из руин делать конфетки. Говорят, гений. — Он протянул мне строгую белую визитку. На ней лаконично: «Глеб Волков. Архитектор. Дизайн интерьеров. Ревитализация пространств» и номер телефона. — Держи. Может, пригодится. Мне пока нечего превращать в конфетки, на собственный офис не заработал.

Я взяла визитку. Тёплый картон. Ещё один мужчина. Ещё один риск. Но после сегодняшнего разгрома и абсурдного «брачного договора» с Петром мир казался менее враждебным.

— Спасибо, Петя, — сказала я искренне. — Очень кстати.

Мы допили свои соки. Музыка в клубе казалась теперь не оглушающей, а просто громкой и чужой. Пётр взглянул на часы.

— Что-то атмосфера здесь уже не та, — констатировал он. — Идём? Я тебя подвезу.

— Я на своей. — Достала ключи от машины и встала изо стола вместе с Петей.

Мы вышли из клуба на прохладный ночной воздух. Город шумел, но уже по-другому. Не враждебно. Просто... фоном. В кармане моей сумки лежала визитка Глеба Волкова. Маленький кусочек картона, который только что передал мне Пётр, возможно, мой единственный друг мужского пола.

Что это? Последняя надежда. Или новая ловушка? Время покажет. Но пока... я радуюсь, что мне чуть легче дышать.
А у вас есть такой друг, с которым был/есть сейчас договор на брак, в случае одиночества? 😅

Варвара

Утро началось совсем не так, как мне бы хотелось. Сначала запищали датчики дыма – батарейки сдохли разом, словно сговорились. Пронзительный вой в тишине пустой квартиры впился прямо в мозг.

Пока я, бормоча проклятия, карабкалась на стул, чтобы выдрать одну из них, с кухни потянуло гарью. Завтрак! Я рванула к плите, забыв про злополучную выпирающую вытяжку…

Бам!

Белый свет. Боль. Идиотские звёздочки перед глазами. Я прислонилась к холодной плитке, сжимая лоб, где уже набухала горячая шишка. Прекрасно. Просто великолепно.

В зеркале меня ждало жалкое зрелище: растрёпанные волосы, синяки под глазами от недосыпа, и теперь этот уродик на лбу. Тонна косметики лишь подчеркнула фиаско. Красотка. Директор руин. Идеальный образ для переговоров с «топовым специалистом».

Пробка по дороге в ресторан довершила начатое. Машины стояли мёртвым железным змеем. Я барабанила пальцами по рулю. Каждая минута опоздания – ещё один гвоздь в крышку гроба моего и без того убитого авторитета. Как вдруг появился просвет. Но синий внедорожник известного бренда резко вклинился передо мной, заставив вжать тормоз. Сердце бешено колотилось. Тварь! Я опустила стекло, готовая вылить на него всю свою злость, накопленную с утра.

– Эй, козёл! Учи правила! – крикнула я в его приоткрытое окно.

Мужчина за рулём обернулся. Тёмные волосы, резкий профиль, скулы, которые могли резать стекло. Его губы растянулись в наглой, самодовольной ухмылке. И он послал мне воздушный поцелуй. Чистое хамство!

Я показала ему средний палец, захлопнула стекло, опустив голову на руль. Глупо. Унизительно. Проверка на прочность №1. Провалена.

В ресторан я ворвалась, как ураган, с опозданием на сорок минут. Волосы снова растрепались, шишка пульсировала под тональником, а в глазах – отражение синей тачки и наглой рожи её водилы.

– Варвара Лесовая, – максимально вежливо выдавила я у стойки администратора. – Меня, возможно, ждут.

Миловидная девушка улыбнулась.

– Ах да! Господин Волков уже здесь. Пожалуйста, за мной.

Волков. Нехорошее предчувствие от этой хищной фамилии. Пётр говорил «гений», а я слышала – «мужчина». Опасность. Я натянула маску ледяной деловитости. Границы. Только работа. Никаких иллюзий.

Администратор остановилась рядом со столиком у окна.

– Варвара Лесовая, – представила она.

Человек за столиком поднял голову от планшета.

Кровь ударила в виски. Громко, как тот датчик утром.

Нет. Не может быть.

Тёмные, чуть растрёпанные волосы. Тот же резкий профиль. Те же глаза, что секунду назад смотрели на экран, а теперь – оценивающе на меня. Он. Тот самый козёл на синем внедорожнике. Тот, кто послал мне поцелуй.

— Вы! — гневно воскликнула я.

– Прошу меня простить, мы знакомы? – спросил он. Голос. Низкий, бархатистый. Он в самом деле меня не узнал.

Внутри всё перевернулось. Гнев, унижение, утренний кошмар – всё слилось в белый шум.

– Примерно час назад вы меня подрезали! – мой голос прозвучал резко, как удар стеклом. – Или воздушные поцелуи – ваш фирменный стиль общения, господин Волков?

Его брови взлетели вверх. Осознание мелькнуло в синих глазах. Ни тени смущения. Он медленно встал. Высокий, широкоплечий, в простом тёмном свитере, обтягивающем рельеф мышц. Не дизайнер – гренадер. Подошёл слишком близко. Я невольно отступила.

– Прошу меня простить, – повторил он. Голос ровный, но в нём появилась тяжесть. – Я действительно очень торопился на нашу встречу. Опаздывал. Вёл себя… недостойно. Приношу свои извинения.

«Торопился». Слово-призрак. Слово Савелия. Его вечное алиби. «Торопился к тебе, Варюша», – ворковал он, пока его юристы грабили нас внаглую. Ледяной гнев вытеснил панику.

– Боюсь, я не смогу с вами работать, господин Волков, – отчеканила я, поднимая подбородок. Шишка горела огнём.

Больше никаких рисков. Никаких мужчин с бархатными голосами и наглыми выходками.

Глеб замер. Его взгляд скользнул по моему лицу – шишке, синякам под глазами, жёстко сжатым губам. Что-то мелькнуло в его глазах – не раздражение, а… понимание? Досада?

– Вы уверены? – спросил он тихо. – По телефону вы так говорили... и я предположил, что проект для вас очень важен.

– Абсолютно, – бросила я разворачиваясь.

– В таком случае, – его голос остановил меня, – позвольте хотя бы угостить вас обедом. В качестве компенсации за… потраченное время и нервы. Мы оба здесь. Просто как извинение.

Я хотела отказаться. Резко. Но мой предательский желудок внезапно издал протяжный, громкий урчащий звук. В тишине у столика он прозвучал как рык голодного зверя. Я покраснела. Волков не среагировал. Ни тени улыбки. Просто ждал.

Он виноват. Он подрезал. Он заставил меня орать. Он послал поцелуй. Он виноват! Логика была железной. А запах свежего хлеба сводил с ума.

– Хорошо, – процедила я. – Но только обед. И только потому, что я потратила время на дорогу сюда.

Я плюхнулась в кресло напротив, поймав его взгляд – оценивающий, внимательный, без лести. Проверка №2. Начинается.

***

Официант принял заказ. Я упёрлась взглядом в меню, избегая глаз Глеба. Тишина за столиком стала густой, неловкой. Музыка казалась назойливой.

– Раз уж мы ждём… – его голос нарушил молчание. Глеб почему-то отложил столовые приборы, взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на шишке. – Можно узнать, что за объект? Хотя бы тип? Офис? Лофт? Кафе?

Вопрос звучал нейтрально, профессионально. Но подтекст: мы здесь не просто так.

Я натянуто улыбнулась.

– С какой стати? – отбила я. – Обед – это компенсация за ваш стиль вождения, помните? Не более.

Он не настаивал. Кивнул, взял планшет, снова погрузился в него. Спустя какое-то время нам принесли заказ, и Глеб положил планшет экраном вверх. На разблокированном экране был рисунок.

Ресторан. Вроде бы тот, где были мы сейчас, но в то же время не он. Воздушный. Минималистичный. Лёгкие балки вместо помпезных люстр, больше света. И… я. Сидящая за столиком у окна. Голова чуть опущена, плечи ссутулены. Во всём моём образе – даже в схематичном наброске – читалась такая глубокая, безысходная грусть, что у меня перехватило дыхание. Он нарисовал меня. Не силуэт. Увидел. Увидел, что я прятала за макияжем и дерзостью. Пустоту. И всё это за какие-то минуты ожидания еды.

Стыд и ярость вскипели. Как он посмел?! Я готова была швырнуть в него бокалом с водой. Но… рисунок был таким талантливым. Блестяще схватывал суть пространства, предлагая решение. Мои руины… им тоже нужен такой взгляд. Мысль пронеслась неожиданно.

– Ну ладно, – выдохнула я, звук собственного голоса показался чужим. Я отодвинула нетронутую пасту и открыла на телефоне галерею. Несколько пролистываний – и оно. Заброшенный санаторий. Главное здание: облезшая штукатурка, пустые глазницы окон, просевшая крыша. Заросший парк. Заброшенные корпуса. Последнее наследие отца. Я повернула экран к Глебу.

– Вот. Этот объект. Если… если ваши «извинения» всё ещё в силе.

Глеб мельком взглянул на меня, а после его взгляд упал на экран. Он внимательно разглядывал фото. Я видела, как его брови медленно поползли вверх. Не брезгливость. Не осуждение. Интерес. Глубокий, профессиональный, почти жадный. Глеб взял телефон из моих рук. Наши пальцы ненадолго коснулись – я едва не отдёрнула руку. Он увеличил изображение, повертел его, изучая ракурсы.

– Интересно, – произнёс он наконец. Голос звучал иначе – сосредоточенно. – Когда построен? Есть ли старые планы? Что внутри сохранилось? Концепция? Элитный спа? Мини-отель? Арт-резиденция?

Вопросы сыпались точные. Те, о которых я не думала, погрязнув в отчаянии. Мой внутренний сарказм («Все прошлые успехи – папина протекция») сменился растерянностью, а затем – слабым, робким облегчением. Он видел не руины. Он видел потенциал. Как в ресторане. Как в моём портрете.

Мы договорились встретиться через неделю в его офисе для обсуждения предварительных идей. Когда я вышла из ресторана, в кармане лежала не просто визитка, а тонкая нить надежды. А ещё телефон, на экране которого горело новое СМС от незнакомого номера:

«Поздравляю с приобретением, Варвара. Надеюсь, тебе хватит сил его удержать. С.»

Ледяная волна прокатилась по спине. Савелий. Он знал. Он следил. Моя рука сжала телефон так, что он чуть не треснул. Страх сменился яростью.

«Удержу, сволочь», – мысленно прошипела я, глядя на темнеющее небо. Удержу любой ценой. У меня контракт с Глебом Волковым. И этот наглый, талантливый мужик, нарисовавший мою боль, теперь был не просто дизайнером. Он стал оружием в моей новой войне. Оружием, в успех которого я до конца не верила. Но выбора не было.
Варвара потихоньку обретает силу! Пожелаем ей удачи 🍀 

Варвара

На следующий день у меня уже был более боевой настрой. Я оделась в старый джинсовый комбинезон и футболку с длинными рукавами. Волосы заплела в две косы и надела поверх головы бандану. На всякий случай взяла паспорт, покажу сторожу, который охраняет территорию моего будущего элитного спа-отеля. Да, это будет настоящий дворец!

Приехав на место, я застала сторожа спящим. Не очень-то добросовестный работник мне попался, но пока я себе большего позволить не могу. Все мои нынешние сбережения пойдут на реставрацию и строительство.

Расшатав сторожа, я вошла на территорию. Ржавые ворота санатория скрипнули, словно протестуя против вторжения. Я въехала внутрь, и мой старый седан подпрыгнул на ухабах разбитой дороги. Воздух пах влажной землёй, прелой листвой и… забвением. Тишина стояла гнетущая, нарушаемая лишь карканьем ворон, срывающихся с вековых сосен, да скрипом сучьев под порывами ветра.

Я остановилась перед главным корпусом – некогда гордым зданием в стиле модерн, теперь похожим на старика с просевшими плечами. Облупившаяся штукатурка, выбитые окна нижнего этажа, трещина, зияющая от крыши до фундамента. «Пап, что же мы с тобой натворили?» — пронеслось в голове. Мы купили его в азарте, мечтая о тихом семейном деле вдали от городской суеты. Савелий о санатории ничего не знал, во всяком случае тогда.

Ключ с трудом провернулся в заржавевшем замке парадной двери. Она открылась с противным скрипом. Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то кислым — то ли старым деревом, то ли надеждами, оставшимися здесь. Солнечный луч, пробившийся через разбитое окно на втором этаже, высвечивал в полумраке вестибюля клубы пыли, висящие в воздухе. Паркет под ногами скрипел и тревожно прогибался.

Цель была проста: оборудование. Где-то здесь должны были остаться котлы, генераторы, может, даже кухонное оборудование из нержавейки. И чертежи. Отец всегда говорил: «Без планов, Варенька, любое здание — головоломка». Я направилась в бывший кабинет директора, скрытый за массивной дубовой дверью в конце тёмного коридора.

Дверь поддалась неохотно. Кабинет встретил меня стеной спёртого воздуха и горой хлама. Папки, покрытые сантиметровым слоем пыли, валялись повсюду. Даже удивительно, что всё осталось имено так. Видимо, не совсем уж сторож неумеха.

Старый сейф в углу зиял открытой, пустой дверцей. А ну или не  всё осталось. «Где искать чертежи?» — Я осторожно шагнула внутрь, и тут же облако пыли поднялось мне навстречу. Я закашлялась, зажав рот рукой, глаза слезились. Обплевалась и обчихалась только! Идеально. С трудом пробившись к массивному столу, я бегло обыскала ящики. Что-то есть, но не уверена, что это всё. Вокруг паутина и мёртвые тараканы. Клинеров… надо нанять клинеров. И экзорциста, пожалуй.

Работа заняла несколько часов. Я проверила подвал — там были лишь проржавевшие трубы и нерабочие котлы. Заглянула в столовую — огромные плиты покрыты слоем грязи и птичьего помёта. Надежда таяла с каждым шагом. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные, пугающие тени от голых деревьев прилегающего парка. Становилось холодно. И страшно. Фонарик телефона выхватывал из темноты облупленные стены, пустые оконные проёмы, похожие на черепа. Тишина стала зловещей. Каждый скрип, каждый шорох заставлял вздрагивать. Электричества нет. Света вокруг – тоже. Мысль, что машина может не завестись, или вдруг навигатор сядет, вызывала холодный пот.

Я почти бегом вернулась к своему седану. Замок щёлкнул с облегчающей чёткостью. Сев за руль, я глубже втянула воздух, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Навигатор включился, показав слабый заряд батареи. Хватит ли до города? Ну не оставаться же со сторожем.

Я быстро вбила домашний адрес. Маршрут построился. До первого людного места — двадцать минут. «Пронеси, пронеси…» — билась в голове тревожная мысль.

Только выехав на более или менее приличную дорогу, я позволила себе расслабиться. Руки дрожали на руле. В голове крутились образы: грустная девушка на рисунке Глеба, руины санатория, пустой сейф, тени в парке.

Вдруг раздался звонок. От неожиданности и я вскрикнула и на секунду отпустила руль. «Чуть не угробила себя, паникёрша!» — поругала саму себя. Взглянула на экран телефона — звонил Глеб. Отлично, наверное, он уже посмотрел мои снимки чертежей.

— Алло? — я постаралась придать голосу деловой тон.

— Добрый вечер, Варвара, — поздоровался Глеб. Вот его голос однозначно звучал по-деловому! — Посмотрел ваши материалы, этого явно мало. Я рекомендую вам сделать запрос в БТИ, чтобы достать некоторые документы оттуда. Остальное доверим юристам. Я переговорил со одним своим, свяжу вас завтра, он поможет с получением нужных документов в дальнейшем. Пока у меня есть только идеи, которые я не могу до конца воплотить в жизнь без чертежей.

— Хорошо, всё сделаю, только видимо, уже не сегодня. — я покосилась на часы, понимая, что пробыла в санатории целый день.

— Конечно, всего вам доброго, до связи.

— До связи. — и я отключила звонок, после заговорила сама с собой: — Ну вроде толковый специалист, сразу быка за рога. Хотя Савелий тоже был таким поначалу. — да, я постоянно спорила с собой, и в моих спорах я никак не могла решить доверять Глебу или нет. — Ещё и юриста своего порекомендовать хочет. Как бы мне узнать, что у него на уме?

Под эти мысли я доехала до города, а там, у меня сел телефон с навигатором. Ну эти улицы я уже получше знаю, так что, заблудиться не должна. Зато я осталась наедине с собой, со своими мыслями. А мысли мои были нерадужные. Когда же эта чёрная полоса кончится?
Варвара, ещё немного потерпи 😅 

Глеб

Новый контракт. Не то, чтобы я от заказов отбивался – мой график расписан на месяцы вперёд. Клиенты платят за то, что я вижу потенциал там, где другие видят только проблемы. И реализую его. Блестяще. Отказать Варваре Лесовой было бы проще простого. Проще, но... неожиданно не захотелось.

Разумеется, я не волшебник-одиночка. У меня отличная команда: дизайнеры, юристы, эсэмэмщики, инженеры – весь спектр, чтобы превратить любую идею в осязаемое совершенство.

Начинал когда-то с крохотных домов, а теперь... теперь выбираю глобальные проекты. Мне когда-то дали отличный старт, поверили, и я знаю цену такому шансу. Может, поэтому...

Варвара по телефону звучала как очередная ледяная стерва из высшего света. Стандартный тип. Но когда она произнесла «руины»... её голос вдруг дрогнул. В нём прорвалось что-то глубинное – боль, тоска, отчаяние? Не знаю, как объяснить, но что-то внутри ёкнуло. Вот я и предложил встретиться. Рутина, казалось бы.

Но как же я облажался в день X! Этот дурацкий воздушный поцелуй... Девушка в соседней машине так яростно сверкала глазами, выглядела такой... живой посреди этой серой, злой пробки, что я не удержался от провокации. Чистой воды идиотизм! А она оказалась моей клиенткой! Рука-лицо, честное слово. Надо было срочно спасать ситуацию.

Попытка загладить вину обедом сработала. Уже хорошо. А дальше – профессиональный режим. Я всегда так работаю: сначала заинтересовать, потом – погрузить. Не хочу казаться циником, но это эффективно. Мои проекты побеждают на конкурсах не просто так. Я вижу пространство насквозь, чувствую его потенциал и всегда учусь новому, чтобы быть профессионалом. Именно поэтому меня нанимают.

Варвара хорохорилась, отбивалась колючками, но потребность во мне сквозила в каждом жесте. Когда она, наконец, показала объект, внутренне я ахнул. Не просто здание – целый комплекс! Заброшенный санаторий, израненный временем и запустением. Облупившаяся лепнина, пугающие пустые окна, трещины... Грустно. Но в этих линиях, в остатках былого величия чувствовалась история. И вызов.

Такие проекты – головоломки высшего уровня. Ведь все мы знаем, что легче построить новое, нежели менять что-то старое. Вернуть этим руинам жизнь – особое удовольствие. А я никогда не отказывался от вызова. Именно они двигают вперёд.

Я забросал её вопросами – про год постройки, старые планы, сохранившиеся коммуникации, концепцию. Варвара растерялась на секунду, но быстро собралась, записала всё чётко. 

Скорость чтения контракта у неё тоже впечатлила – пронеслась глазами, схватывая суть. Подпись поставила твёрдо. Договорились встретиться через неделю – мне нужно было время осмыслить масштаб.

Я не особо верил, что она быстро раздобудет нужные документы. БТИ – это бюрократия. Каково же было моё удивление, и, честно, восхищение, когда уже на следующий день пришло её сообщение. Оказывается, она целый день провела в тех самых руинах, пытаясь отыскать хоть что-то!

Безуспешно, но энергия, с которой она взялась за дело, впечатляла. Словно её что-то подгоняло. Или кто-то.

Я дал Варваре чёткие инструкции по запросу в БТИ – она горела желанием сделать всё немедленно. Решил подключить своего юриста – Артёма. Лучший в строительном праве. Варваре явно нужен надёжный тыл в этих вопросах. Странно, правда... Говорила, отец строил империю отелей. Неужели не оставил дочери контакты проверенных юристов? Или... что-то пошло не так? Ладно, не моё дело. Моё дело – камень, бетон, свет и пространство. Спа она хочет... Значит, нужно копать глубже в инженерию, свериться с сантехниками, вспомнить лучшие практики.

У моей фирмы проектов хватает. Но этот... этот санаторий не выходил из головы. Руины манили. Не буду, конечно, срывать все сроки и грузить команду внепланово. Зато для себя... для себя я уже начал прокручивать идеи. Эскизы в голове складывались сами. Я вложу в этот проект всё своё мастерство, всё лучшее, что знаю и умею.

Этот санаторий станет не просто работой. Думаю, он станет моей отдушиной, потому как я давно хотел проработать что-то подобное. А Варвара Лесовая увидит, на что способен настоящий профессионал. Я однозначно изменю её первое мнение обо мне.

Вот и Глеб показался. Настроен парень решительно! Нам такое нравится, да же? 😏

Варвара

Прошло десять дней. Чертежей до сих пор не было, к сожалению. Глеб не мог полноценно приступить к работе, и меня это раздражало. Мне хотелось как можно скорее начать.

Глеб, конечно, сильно помог тем, что познакомил меня с Артёмом. Отличный специалист, пусть я и относилась сперва с недоверием, но он оказался настоящим профессионалом.

Его звонок сегодня, пока я давала поручение команде клинеров, прозвучал неожиданно и немного тревожно. Артём начал сразу по делу:

— В БТИ нет полного пакета. Часть чертежей отправили на оцифровку в областной архив. Это плюс четырнадцать дней. И... — Артём стал шуршать какими-то бумагами, — я только что узнал, от вашего имени уже подавали запрос две недели назад. Через фирму СавСтрой. Знакомое название? — у меня закончился воздух.

СавСтрой — фирма Савелия. Но какого чёрта ему понадобились чертежи моего санатория? Он не должен его заполучить! Кажется, сто́ит усилить охрану. А вдруг кто-то из его прихвостней устроиться ко мне охранником? Нет, лучше замотивировать нынешних, чтобы работали усерднее и не спали на рабочем месте. Даже в самые «тихие» часы.

— Алло? Варвара? Вы меня слышите? — кажется, я слишком долго молчала.

— Да-да, Артём, я думала. — отозвалась я. — Это название, к сожалению, мне очень хорошо знакомо. Её владелец чуть не обобрал меня до нитки и забрал все наши с отцом отели по моей глупости.

— Понятно. — сухо ответил Артём. — В таком случае это не какая-то ошибка. Хотя очень странная была бы ошибка.

— Именно.

— Ну сейчас уже всё улажено, мы с вами являемся единственными, кто получит ответ от БТИ. Но нужно ждать. Я и без того воспользовался всеми возможностями, чтобы сократить сроки получения чертежей.

— Понимаю. Спасибо вам за это.

— Сочтёмся. Я позвоню, как только появится новая информация.

— Хорошо, до связи.

— До связи.

Да, с этим юристом мне определённо повезло. Хотя не мне, а Глебу. Я была бы рада его переманить, но это было как-то нечестно. Не хочу стать как Савелий и играть грязно.

Я смотрела, как клинеры готовили для меня кабинет директора. Где-то же я должна начать работать? Нужно составить план. Да и Глеб сказал, что на период работы над отелем переедет из своего офиса сюда. А работать он начнёт, как только появятся чертежи. Мне тоже сто́ит накидать своих идей для отеля, чтобы он уже от них отталкивался.

Пока люди работали, я отправилась в парк, прогуляться и подумать. Савелий для чего-то снова залез в мои дела. Чем это может обернуться и какой ущерб он нанесёт на этот раз? Вариант, что ему просто интересно, не рассматривался. Тогда бы он не стал от моего имени искать чертежи санатория.

Под ногами шумели опавшие с сосен иголки. «Здесь можно тоже порядок навести», — меланхолично подметила я. Встала напротив входа в центральное здание и ещё раз посмотрела на комплекс.

Солнце отражалось от окон, где они ещё остались, создавая игровые блики. Облупившаяся краска была незаметна под таким ярким светом, и здания казались целыми. «Получится ли у меня?» — мелькнула мысль, и я прикусила губу. Да, поначалу настрой был боевой, но с каждым днём я всё больше начинала сомневаться в себе.

Напоминания о прошлых неудачах сжимали горло невидимой рукой. Я была ужасно некомпетентна. Как я только дожила до своих лет? Мне казалось, что я очень перспективный бизнесмен, но нет — это отец был таким, я лишь хороший помощник. Полноценно его заменить я так и не смогла. Теперь же мне придётся прыгнуть выше головы.

У кого бы попросить совета, как быть дальше? У Ады? Не хочу грузить её своими проблемами. У Пети? Ему со своими заботами разбираться нужно, потому как он сам влез в новое дело, стараясь избежать опеки отца. В каком-то смысле мы с ним на равных сейчас. А может, именно его совет мне и нужен? Ну или будем пытаться вместе. Одна голова хороша, а две лучше! Я набрала его номер:

— Привет, Петь, у тебя есть планы на сегодня? — спросила я с надеждой.

— Привет, Варь. — он тяжело вздохнул. — Из планов у меня только один — не сдохнуть.

— Отлично, у меня тоже такой же план. Может, увидимся?

— Во сколько? — спросил Петя после заминки. Хотел отказаться?

— Через час? — предложила наобум.

— Подходит. К офису отца подъедешь? Мне нежелательно уходить надолго.

— Без проблем. — кивнула я, хоть Петя и не видел.

— Буду ждать тебя в кафе на первом этаже.

Я снова заглянула в кабинет директора — работа там кипела. Подозвала бригадира и сказала, что отлучусь на пару часов. Меня уверили, что работы много, и они ещё будут здесь, когда я вернусь.

На всякий случай попросила охранника позвонить мне, в случае чего, и поехала в город. На встречу с другом, который, как я надеялась, вернёт мне боевой настрой.

 
Ах какой нехороший Савелий! Не хочет отпускать Варвару! 🤬 

Варвара

Подъехав к офису Дзержинского старшего, я невольно вспомнила о своей прежней жизни. Когда я была наследницей прибыльного отельного бизнеса и успех лился как из рога изобилия. Как же всё быстро изменилось.

Здание передо мной было стильным, не чета моим руинам. Внутри всё тоже классно оформлено: сдержанно, по-деловому, но чувствовалось богатство. Я оглядела фойе и увидела небольшой закуток в правой стороне, на витрине синими неоновыми буквами значилось Кофе-брейк. Думаю, это то самое кафе, о котором говорил Петя. Направилась туда.

Внутри стояло три столика на четверых и барная стойка рядом с бариста, его роль выполняла молоденькая блондинка, одетая в белую футболку, джинсы и форменный фартук. Её локоны были уложены в пучок, а у лица свисали две игривые пряди. Такая спокойная и собранная. Не то, что мы с Петей. А где он, кстати?

Я подошла к бариста и узнала, не заходил ли мой друг. Та же с приветливой улыбкой ответила, что в течение дня сюда заходит так много парней, и она вряд ли сможет мне помочь. Зато предложила мне латте, и я с удовольствием согласилась.

Пока я попивала свой кофе, время от времени смотрела на смартфон. Петя говорил, что не может надолго уходить из своей коморки, быть может, он уже забыл о назначенной встрече? Только я собралась ему позвонить, как он и сам вошёл в кафешку.

Петя выглядел уставшим с лохматыми волосами, отросшей бородой и синяками под глазами. Его рубашка была мятая, а на брюках было какое-то пятно. Он явно давно уже находился здесь и, возможно, даже не мылся. В руках у него был ноутбук. Друг попытался улыбнуться мне, но его улыбка выглядела вымученной. «Похоже, ему ещё хуже, чем мне…» — мелькнуло в голове, но я лишь приветливо улыбнулась и помахала ему.

Петя устроился у ближайшего к входу столика, приглашая присоединиться. Я хотела было повернуться к бариста, чтобы она сделала кофеи ему, но та уже бодро что-то варила. Похоже, Петя — частый гость здесь.

— Привет, Петь, ну как ты? — спросила я больше из вежливости. Его внешний вид говорил сам за себя.

— А ты не видишь? — обвёл он себя руками, подтверждая мои мысли.

— Совсем не идёт? — предположила я. Он что-то говорил мне о каких-то кодах, но я в этом совсем ничего не понимала. Хотя я, похоже, вообще ничего не понимала в принципе. Упустила же семейное дело!

— Не идёт. — понуро опустил голову друг. Он открыл ноутбук и повернул его ко мне: — Вот здесь явно какой-то затык, но мы с пацанами уже не знаем, что это может быть! Третий день бьёмся над одним участком кода! — Петя тыкал в экран, на котором была описана какая-то программа, но я совершенно ничего не смыслила в этом.

— Знаешь, я смотрю на твой код и чувствую себя полной дурой. Я в этом ничего не понимаю. Иногда мне кажется, я и в бизнесе ничего не смыслю... Отец бы не упустил своё дело, как я. — выразила вслух свои тревоги.

— Не переживай, все с чего-то начинают! Мы с пацанами тоже по уши в проблемах. — он снова указал на себя, предоставляя мне осознать масштабы этих самых проблем. И если провести параллель, думаю, проблем у них действительно немало.

— Может, вам отвлечься? Ты что все три дня здесь провёл? — Я незаметно отодвинула от себя ноутбук. Мы пришли, чтобы не работу обсуждать. Вернее, её, но не её. Ух, как сложно-то.

В это время бариста подошла к нам, с больши́м стаканом кофе. Из стакана выглядывала пушистая пена, и маленькое шоколадное печенье воткнуто чуть сбоку. Бариста заинтересованно глянула в ноутбук, но заметив мой взгляд, лишь невинно улыбнулась и ушла за свою стойку.

Петя, увидев стакан с кофе, приложился к воткнутой трубочке, и вскоре раздался характерный звук. Наконец, друг оторвался от кофе и, похрустывая тем самым печеньем, заговорил:

— Да, я все три дня здесь. В душ хожу в кабинете отца, с одеждой сложнее, — он указал на злосчастное пятно на брюках. Возможно, это пятно образовалось как раз от такого же кофе.

— А спишь ты где? — я с любопытством следила, как быстро исчезает воздушная пенка с кофе, и как мой друг становится похожим на поросёнка от этой пенки.

— В нашем кабинете есть диванчик. — коротко бросил Петя, выпивая до конца свой кофе уже без трубочки.

— Ты один остаёшься здесь, что ли? Как же твои пацаны? — продолжала расспрашивать я. Петя поморщился от моего вопроса.

— Они с мамами живут, те им запрещают оставаться в офисе на ночь. — После его слов бариста снова подошла к нашему столику и принесла стакан с водой, а также маленькую упаковку влажных салфеток. Петя выпил залпом предложенную воду, достал пару салфеток и вытер лицо от пены. Затем коротко поблагодарил бариста и снова повернулся ко мне.

Какая интересная всё-таки картина. Бариста здесь была прямо-таки на опыте. Я с любопытством на неё взглянула, на что она лишь пожала плечами и дежурно улыбнулась.

— У тебя как дела? — спросил у меня Петя, будто оклемавшись.

— Ох, вообще не очень. — печально подметила я и опустила голову. — Пытаюсь получить полный пакет чертежей своего санатория, но там всё так долго. А ещё ты ни за что не поверишь, кто пытался получить чертежи от моего имени! — я резко вспомнила про свою новую беду.

— Неужели Савелий? — хмыкнул Петя.

— Ага! Хватило же наглости и сюда свой нос засунуть!

— Да уж! И как же ты разобралась с этим вопросом?

— Так я не сама, мне юрист мой помог. Вернее, юрист Глеба. Он мне своего, так сказать, одолжил. Такой классный специалист! — восторгалась я.

— Везё-ёт. — несколько обиженно протянул Петя. — Похоже, твоя чёрная полоса заканчивается?

— Ой, не знаю даже, Петь. Раз Савелий не побоялся так открыто у меня чертежи умыкнуть, думаю, он что-то ещё предпримет. Боюсь, как бы его люди не проникли на территорию. Я параноик? — уныло сложила голову на руки, глядя на друга с надеждой.

— Не думаю, — мотнул он головой. — Раз он уже столько дрянного сделал, вряд ли сейчас будет честно играть.

— Вот и я так думаю! — я щёлкнула пальцами и указала на Петю, соглашаясь с ним.

— Пожалуй, тебе лучше нанять ЧОП.

— Были бы деньги. — я отвернулась в сторону досадуя.

— Это не те траты, на которых сто́ит экономить. — Петя покачал головой. — Посчитай это инвестицией в своё спокойствие. Или… могу попросить отца одолжить тебе до первых поступлений, я поручусь за тебя.

— Ага, получить деньги от твоего отца, зная, как ты сам бьёшься в поисках спонсоров?— возмущалась я его предложению. Это, конечно, было очень приятно, но всё же стыдно.

— Уверен, он тебе не откажет! — Петя сильно хлопнул по столу, отчего мы невольно взглянули в сторону бариста. Та стояла, полируя стаканы полотенцем, будто бы нас и не замечала.

— Я не смогу, Петь. Так что справлюсь как-нибудь сама — сухо ответила я, при этом смотрела на девушку и невольно завидовала ей.

— Да, понимаю. — Петя тоже внимательно смотрел на неё. Думаю, его посещали похожие на мои мысли.

Бариста была так безмятежна. В её мире не было ни Савелия, ни сломанного кода, ни километров чертежей. Только кофе и улыбки клиентам. И в этот момент эта простота казалась самым больши́м счастьем на свете.

После у Пети зазвонил телефон, это были его пацаны, они ждали босса. Петя заказал кофе с собой, попрощался и ушёл. Я же решила тоже не задерживаться, потому вернулась в санаторий. А там меня ждал сюрприз.

Бедный Петр, но что же за сюрприз там у Варвары? Приятный или не очень? 🙀 

Варвара

Дорога обратно в санаторий пролетела в размышлениях. Разговор с Петей не столько успокоил, сколько заставил по-новому взглянуть на ситуацию. Он бился над своим кодом, я — над своими руинами. Мы оба упрямо шли против течения. В этом было какое-то странное, горькое утешение: я была не одна в своей борьбе.

Машина снова подпрыгнула на ухабах перед ржавыми воротами. Я уже привыкла к их скрипу, который теперь казался не столько зловещим, сколько… знакомым. Охранник на этот раз не спал, а деловито копался в будке, что было небольшим, но приятным прогрессом. Хотя я всерьез подумывала над словами Пети про ЧОП.

Я припарковалась рядом с главным корпусом. Работа кипела: из открытых окон доносился гул пылесосов и гомон работников. Клинеры явно не сидели сложа руки. На душе стало чуть светлее. Движение — это жизнь. А здесь её было всё больше.

Я направилась к входу, уже строя планы на вечер: составить список всего необходимого для будущего офиса, возможно, сразу поискать и заказать необходимое.

— Варвара Николаевна? — негромкий, но твёрдый мужской голос окликнул меня со стороны тени, отбрасываемой деревьями у парадного входа.

Вздрогнув, я резко обернулась, тревожно сжимая ключи у груди. К дереву прислонился мужчина лет пятидесяти с небольшим, в безупречно чистом, хоть и не новом, костюме-тройке. Его поза была спокойной, а во взгляде, устремлённом на меня, читалась смесь печали и решимости.

Узнала я его мгновенно. Максим Олегович. Управляющий «Рапагу» — так сказать, флагманского отеля нашей сети, жемчужины, которую отец строил с особым трепетом. Того самого отеля, что теперь принадлежал Савелию.

— Максим Олегович? — удивление заставило меня опустить руку с ключами. — Что вы здесь делаете? Как вы меня нашли?

Он сделал несколько шагов вперёд. Его движения были чёткими, выверенными, какими и подобает быть лучшему управляющему города.

— Простите, что напугал. Я нашёл ваш новый номер у одного бывшего юриста фирмы, объяснил, что дело неотложное. Он нехотя согласился помочь. — Максим Олегович говорил тихо, но каждое слово было отчеканено. — Я пришёл, потому что больше не мог там оставаться.

Он посмотрел на главный корпус, на кипящую вокруг деятельность, и его строгое лицо смягчилось.

— Николай Александрович… ваш отец… часто говорил мне об этом месте. Мечтал сделать здесь тихую гавань для тех, кто устал от города. Говорил, что это будет ваш первый полностью самостоятельный проект. — Голос Максима Олеговича дрогнул на имени отца. Он откашлялся. — Я не могу работать на того человека, который уничтожил дело всей жизни Николая Александровича. Я подал заявление по собственному желанию. Вчера был мой последний день.

В горле у меня встал ком. Предательство Савелия было таким оглушительным, что я привыкла думать, будто все, кто остался с ним, — либо подлецы, либо равнодушные исполнители. А здесь… верность. Та самая, в которую я уже перестала верить.

— Но… ваша пенсия… карьера… — растерянно проговорила я. — «Рапагу» был вашим детищем.

— Детищем вашего отца, — мягко поправил он меня. — А карьера… — Он горько усмехнулся. — Я проработал в гостиничном бизнесе тридцать лет. Не могу научить нового хозяина уму-разуму. Он считает, что знает всё лучше. Пусть так. А я… я предпочту помогать здесь. Если, конечно, вы меня примете.

Он выпрямился, глядя на меня прямо. Не с жалостью. С предложением.

— Я слышал, вы начинаете с нуля. Вам нужен человек, который знает, как должен работать отель. От закупки полотенец до составления книжки стандартов. Который умеет набирать и обучать персонал. Я могу быть вам полезен, Варвара Николаевна. Не в качестве управляющего, — он мотнул головой в сторону стройки, — а в качестве… советника. Консультанта. Разнорабочего, если надо. Лишь бы дело было правое.

Во мне боролись недоверие, растерянность и неистовая надежда. Ещё один мужчина. Ещё одно предложение помощи. Но на этот раз — от человека, которого я знала много лет. Которого уважал и ценил мой отец. Чья порядочность никогда не вызывала сомнений.

— Савелий… он не будет мстить вам? — выдохнула я главный страх.

— Пусть попробует, — в глазах Максима Олеговича блеснула сталь. — Все его схемы в «Рапагу» я знаю как свои пять пальцев. Думаю, ему будет спокойнее, если я буду здесь, а не в полиции. Это молчаливое соглашение.

Я смотрела на него — на его седые виски, на умные, уставшие глаза, на прямую спину. Это был не подарок судьбы. Это была дань уважения моему отцу. Его наследие в самом прямом смысле возвращалось ко мне.

— Боюсь, я не могу предложить вам ничего, кроме энтузиазма и этих руин, — честно сказала я, голос снова предательски задрожал. — Зарплата… пока это будут гроши.

— Сюда я пришёл не за зарплатой, Варвара Николаевна. Я пришёл за делом. И чтобы спасти свою профессиональную честь. А деньги… что же, у меня есть кое-какие сбережения на чёрный день, не переживайте.

Больше я не могла сдерживаться. Слёзы, которые я копила все эти месяцы — слёзы горечи, предательства, одиночества — наконец хлынули. Я не рыдала, просто они текли по щекам молча, неконтролируемо.

Максим Олегович тактично отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает фасад.

— Что-то, я смотрю, уже привели в порядок? — деловым тоном спросил он, давая мне время прийти в себя. — Можно начать с инвентаризации того, что нашли. Составим список. Приступим к планированию.

Я смахнула слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула и кивнула.

— Да. Да, конечно. Проходите, Максим Олегович. Добро пожаловать… домой. — Это слово сорвалось с языка само собой. И впервые за долгое время оно не резало слух, а звучало… правильно.

Я повела его внутрь, в ещё пахнущий свежей химией и пылью кабинет. Руины по-прежнему были руинами. Савелий по-прежнему оставался угрозой. Но теперь у меня был не просто дизайнер-загадка и юрист-виртуоз. Теперь у меня был свой генерал. Иногда армия из одного человека стоит целого полка.

В руке был зажат телефон. Загорелся экран — пришло новое сообщение от Глеба.

«Завтра буду в санатории к десяти. Привезу первые наброски. Есть что обсудить. Волков».

Я посмотрела на Максима Олеговича, который уже деловито осматривал помещение, оценивающе щурясь на состояние розеток и проводки, и на сообщение от Глеба.

Впервые я почувствовала не тяжесть проблемы, а азарт предстоящей битвы.

«Отлично»,— мысленно ответила я. — «Буду ждать. И нам есть что обсудить». Теперь точно есть.
В кои-то веки Варвару ждал приятный сюрприз! Теперь у нее новый помощник! 🙌🏻 

Варвара

Сегодня мне посчастливилось дважды за утро почувствовать аромат кофе. Первый раз у себя дома, а вот второй… Волшебный запах струился из-под двери кабинета директора в моём будущем отеле. Я замерла на пороге, застигнутая врасплох. За старым деревянным столом сидел Максим Олегович.

Сейчас кабинет выглядел совсем иначе, чем при самом первом осмотре. Клинеры выполнили свою задачу на отлично. Конечно, кое-какая мебель выглядела потёртой и старой, но добротной, сделанной на совесть. У шкафов не провисали петли, у дивана держалась обивка. Оглядев кабинет ещё раз, я снова вернулась взглядом к Максиму Олеговичу. Перед ним лежал открытый блокнот, исписанный плотным, убористым почерком, а рядом дымился открытый термос. Так вот откуда запах!

Мы смотрели друг на друга и молчали. Наконец, мой новый советник оправился от первого шока и сказал:

— Варвара Николаевна, доброе утро, — он поднялся, как и полагается воспитанному человеку. — Осмелился воспользоваться вашим гостеприимством. Составил предварительный список первоочередных затрат. И… набросал концепцию позиционирования нашего санатория.

«Нашего». Это слово прозвучало так естественно, что сердце сжалось от благодарности.

— Доброе утро, Максим Олегович. Вы уже всё успели? — Я подошла к столу и с любопытством заглянула в блокнот. Колонки цифр, схемы, пометки «инвестор?», «реклама?», «уникальное предложение?».

— Привычка, — он с лёгкой смущённой улыбкой взял в руки термос и кружку. — Кофе? Я свой принёс. Не уверен, что здесь уже налажено снабжение.

Стоило ему налить мне кружку ароматного напитка, как за окном послышался звук мотора и шуршание насыпной дорожки. Я взглянула на улицу через идеально чистое стекло — на площадку перед центральным входом подъехал уже хорошо известный мне синий внедорожник. Я усмехнулась: когда-то меня дико бесил водитель этого авто, а сегодня я уже возлагала на него большие надежды. Кажется, сегодня будет насыщенный день.

Глеб Волков вышел из машины не один. С ним был мужчина, лет тридцати пяти, в очках и с планшетом в руках — наверное, кто-то вроде помощника. Они оба были одеты в практичные тёмные джинсы, ботинки и простые футболк. У Глеба в этом прикиде особенно хорошо был подчёркнут рельеф плеч. Он что-то говорил своему спутнику, поглядывая в сторону главного корпуса. Вид у него был сосредоточенный, деловой, полный энергии.

Через минуту они уже были в кабинете. Глеб легко поздоровался, его взгляд скользнул по мне, по Максиму Олеговичу, по блокноту на столе. Я видела, как в глазах дизайнера мелькнул мгновенный, профессиональный интерес.

— Варвара, здравствуйте. Это Михаил, один из инженеров моей фирмы. — Глеб кивнул на спутника. — Мы решили сразу начать с предварительного осмотра коммуникаций, чтобы понимать масштаб работы. А это? — Дизайнер вопросительно посмотрел на Максима Олеговича.

— Максим Олегович, мой… советник, — представила я, с гордостью выдерживая взгляд Глеба. — Бывший управляющий отеля «Рапагу» и хороший друг моей семьи.

На лице Глеба промелькнуло лёгкое удивление, быстро сменившееся уважительным кивком. Он явно знал этот отель и понимал уровень человека, стоя́щего перед ним.

— Приятно познакомиться, — Глеб пожал ему руку. — Как будет кстати и ваше мнение. Тогда идём все вместе? — Он предложил нам всем двинуться на осмотр.

То, что последовало дальше, было потрясающим зрелищем. Глеб и Михаил превратились в единый слаженный механизм. Они залезали в подвалы, чердаки, вскрывали щитовые, тыкали щупами в трубы, светили фонариками в колодцы. Глеб на ходу делал пометки на планшете, рисуя непонятные мне схемы. Но жто только пока, я во всем разберусь!

Максим Олегович всюду ходил за ними с блокнотом в руках и задавал точные, неудобные вопросы:

— А пропускная способность магистрали? Сможем ли мы обеспечить одновременную подачу горячей воды на все номера и спа-зону?

— Какая предполагается система вентиляции в бассейне? Конденсат — главный враг.

— Сроки прокладки новых коммуникаций? Это критично для начала отделочных работ.

Глеб не отмахивался. Он отвечал так же чётко, иногда споря, иногда соглашаясь. Их диалог был музыкой — музыкой профессионалов, говорящих на одном языке. Сама я шла чуть позади, впитывая всё это, чувствуя, как моя неуверенность понемногу тает. Да я была просто «блондинкой с руинами». Но ещё я была и частью этой команды. Их заказчиком. Я не могла просто дать им делать всё самим — на этот раз я буду полностью вовлечена в процесс.

В какой-то момент, пока Михаил и Максим Олегович спорили о выборе кабеля, Глеб отозвал меня в сторону, к огромному окну в холле, откуда открывался вид на заросший парк.

— Ну что, — он тихо спросил, глядя не на меня, а на простирающиеся перед нами владения. — По-прежнему хотите спа? Или уже передумали, осознав масштаб?

— Я не из тех, кто отступает, — твёрдо ответила я, следя за его взглядом.

— Это я уже понял, — Глеб повернулся ко мне, и в его глазах читалось нечто похожее на одобрение. — Но готовьтесь. Фундамент слабый, канализация — просто музейный экспонат, электричество нужно менять целиком. Это не ремонт. Это практически новое строительство внутри старой оболочки. Дорого. Долго.

— У меня нет выбора, — пожала я плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Выбор есть всегда, — возразил он. — Можно сделать проще и дешевле. Но это будет не то. — Он посмотрел на меня выжидающе. — Вы хотите просто отремонтировать здание или создать нечто особенное? То, ради чего люди будут готовы приехать сюда?

Я посмотрела на парк, представила его ухоженным, с дорожками, беседками, может быть, с маленьким прудом, где будут плавать рыбки. Представила светящиеся окна, уютные номера, запах хвои и свежего белья.

— Особенное, — выдохнула я. — Я хочу, чтобы отец мог гордиться мной, будь он ещё жив.

Глеб молча кивнул. Казалось, он что-то понял обо мне без лишних слов.

— Тогда будем делать особенное. — Он снова повернулся к окну. — Ещё кое-что. Я покопался в архивах. Этот санаторий — один из немногих проектов того времени, когда применялась уникальная система кирпичной кладки и природного охлаждения погребов. Мы можем обыграть это в дизайне. Сделать это нашей фишкой. «Возрождённая классика» или что-то в этом духе.

Меня очень заинтересовала эта идея, и я всерьёз задумалась об этом.

Внезапно из глубины коридора донёсся голос Михаила:

— Глеб! Иди сюда! Смотри, что мы нашли!

Мы переглянулись и поспешили на зов. Михаил и Максим Олегович стояли перед вскрытым техническим люком в полу бойлерной. Лицо инженера было возбуждённым.

— Смотри, — он посветил фонарём внутрь. — Старая система труб. Чугун. Но состояние… Идеальное! Её можно не менять, а реанимировать! Это сэкономит кучу денег и времени!

Глеб присел на корточки, внимательно изучая находку. На его лице расцвела азартная улыбка.

— Вот чёрт… Да, ты прав. Это же готовый ход для аутентичности. — Он поднял взгляд на меня. — Вот видите? Руины иногда преподносят приятные сюрпризы. Не всё так плохо.

В этот момент мой телефон завибрировал в кармане. Снова СМС от неизвестного номера.

«Кажется, у тебя появился новый сотрудник? Мило. Надеюсь, он понимает, с кем связывается. С.»

Лёд пробежал по спине. Он уже знал. Он следил за каждым нашим шагом. Моя рука сжала телефон. Я посмотрела на Глеба, увлечённого технической находкой, на Максима Олеговича, деловито что-то записывающего, на Михаила, что-то объясняющего.

Нет. Он не испугает меня. У меня теперь есть команда.

Я выключила телефон и сделала шаг к ним.

— Итак, господа, — сказала я, заставляя голос звучать твёрдо. — Что мы имеем и с чего начнём?
Варвара обретает уверенность в себе! Так держать! 💪🏻 

Варвара

Время шло. Даже после того как Артём предоставил нам все чертежи, у меня по-прежнему было ощущение, будто мы топчемся на месте. Глеб с Михаилом копались в своих расчётах, я изнывала от нетерпения, а мои руины всё так же молчаливо и укоризненно смотрели на меня пустыми глазницами окон.

Наши с Глебом созвоны превратились в поле битвы. Сегодняшний звонок не стал исключением.

— Нет, Варвара, вы только послушайте себя! — его голос в трубке звучал так, будто он стискивал зубы. — Витражи холла в таком стиле будут выглядеть дешёвой подделкой под старину! Это моветон!

— А я хочу именно так! — упрямо вбивала я свою позицию. — Мне нравится, как это смотрится! Это же мой отель, в конце концов!

— Ваш, но спроектированный мной! И моя репутация…

— Ваша репутация переживёт пару витражей!

Мы говорили почти на разных языках. Он — на языке эстетики и безупречного вкуса, я — на языке интуиции и своего, особенного ви́дения этого места. После каждого такого спора я чувствовала себя выжатой и одинокой. Да, я могла надавить на статус заказчика. Но что это докажет? Только то, что я такая же манипуляторша, как Савелий. И потом… странное дело… мне почему-то было важно не просто заставить его, а именно убедить. Чтобы он понял.

Максим Олегович, ставший невольным свидетелем моих послеспорных истерик, лишь качал головой.

— Упрямы оба, как ослы, — ворчал он, но в его глазах читалось не осуждение, а какое-то странное одобрение. — Но он, простите, Варвара Николаевна, всё же чаще прав. Он профессионал.

Уже прошло больше месяца, как я со всем этим мучусь, а санаторий в прежнем состоянии. Часто я впустую приезжала сюда и прогуливалась по окрестностям. Любовалась парком и снова представляла себе его иным: цветущим и волшебным.

Вот и сегодня также гуляла. Вечер выдался прохладным. Я закуталась в палантин и с кружкой горячего кофе ушла бродить по парку. Воздух пах прелой листвой и обещанием скорых заморозков. Уже осень.

Снова я представляла себе эти аллеи ухоженными, с цветущими клумбами и скамейками. А там, в глубине, возможно, будет тот самый пруд с карпами…

Рёв мотора вырвал меня из грёз. Я обернулась и замерла: к главному корпусу подъехал знакомый синий внедорожник. Сердце неприятно ёкнуло. Глеб. Принесла нелёгкая.

Дизайнер был сегодня один. Он не заметил меня в сумерках, сразу направился в главный корпус. Я хотела было смалодушничать и остаться на улице, но встряхнулась, расправила плечи и пошла за ним. Бегством ничего не решить.

В кабинете директора горел свет. Максим Олегович, верный своему посту, что-то педантично выписывал в новый блокнот. Глеб стоял у стола, разложив перед собой свежий, пахнущий типографской краской рулон.

— Добрый вечер, — я вошла, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— О! Вот же она, — обрадовался Максим Олегович, забирая у меня пустую кружку. — Присаживайтесь, Варвара Николаевна, Глеб Дмитриевич привёз отличные новости!

Глеб лишь кивнул, его взгляд скользнул по мне и снова утонул в чертежах. Казалось, он избегал смотреть мне в глаза.

— Итак, — он выдохнул, тыкая пальцем в план. — Финальные чертежи по электроснабжению и усилению конструкций будут через недели три. Но мы можем выиграть время. Вот это, это и вот это — не несущие. Их можно сносить. Вся эта проводка — мусор, её — долой. Это можно начинать хоть завтра.

В воздухе повисло обещание настоящего, живого прогресса. Не бумажного, а того, что будет сопровождаться грохотом и пылью.

— Значит, пора искать людей. — резюмировала я и перевела взгляд на Максима Олеговича. Тот уже что-то записывал в свой блокнот.

Последовала короткая, деловая дискуссия о количестве рабочих, технике, контейнерах для мусора. Глеб выдавал цифры чётко и быстро, как военный стратег, планирующий наступление. Я ловила каждое слово, чувствуя, как наконец-то сдвигается с мёртвой точки что-то важное.

Когда все организационные вопросы были исчерпаны, воцарилась небольшая пауза. Максим Олегович, записав последнюю цифру, поднял на Глеба вопрошающий взгляд.

— Собственно, это всё, Глеб Дмитриевич? Вы могли бы сообщить это и по телефону, — мягко заметил он.

Глеб замер. Он снова уставился в чертёж, будто пытаясь найти на нём ответ. Когда дизайнер, наконец, заговорил, голос его звучал приглушённо и как-то неестественно просто.

— Не хочется спорить по телефону.

В его словах не было вызова. Была… усталость? Или что-то ещё, чего я не могла понять.

— Со мной невыносимо спорить? — сорвалось у меня, прежде чем я успела обдумать. Голос дрогнул, выдав обиду, которую я сама в себе не признавала.

Он резко поднял на меня глаза. Впервые за сегодня. И я увидела в них не упрямство и не злость. Я увидела искреннее раздражение, смешанное с чем-то ещё.

— Нет. С вами невозможно договориться по телефону! — поправил он, и в его тоне прорвалось наружу всё накопленное напряжение. — Вы не видите схем, не видите моих пометок! Вы слышите только то, что хотите услышать, а потом мы оба злимся! Здесь, с планом на столе, это… эффективнее.

Он не хотел избегать споров. Он хотел их… выигрывать. Или хотя бы быть услышанным. Осознание этого ударило неожиданно. Моя готовая вспыхнуть ярость вдруг схлынула, сменившись сложной смесью стыда и досады. Он был прав. Абсолютно прав.

Я не нашлась что ответить. Развернулась и вышла, притворив дверь чуть громче, чем следовало.

Прохладный воздух парка снова обнял меня. Я шла, глухо шурша травой и листвой, пытаясь привести в порядок хаос в голове. Он приехал не затем, чтобы доложить о планах. Он приехал, потому что ему было важно донести свою мысль. До меня. Лично.

А ведь сейчас очень кстати был бы пруд с рыбками. Надо будет всё же внести в проект. От осознания, что с Глебом всё равно придётся общаться, я заскрежетала зубами.

— А я Михаилу скажу. — ответила сама себе вслух. — И потом уж пусть вдвоём спорят, если нужно.

Где-то вдали заурчал мотор, и фары машины Глеба мелькнули меж деревьев. Я остановилась, наблюдая, как они удаляются. Затем взглянула на главный корпус.

У входа в здание стоял Максим Олегович и всматривался вглубь парка. Потемнело сильнее, да и я стояла за стволом сосны. Пойду к нему, в конце концов, старик не виноват, что Глеб выбрал его в качестве посредника. Но до чего же обидно!

С каждым шагом я постепенно успокаивалась. Главное, что дело лвинулось. И я на ещё один крошечный шаг ближе к своей заветной мечте. Я снова открыла поисковик, где уже был указан обширный список фирм-подрядчиков, которые могли заняться демонтажом. У меня тоже есть работа, пора приступать!

 
Пожелаем удачи Варваре в поисках! 🍀