Последняя ведьма. Ручной монстр

Автомобиль мерно покачивался на дереве, точно стоял там всегда. Из-за темно-красного с фиолетовым отливом цвета он казался гигантским яблоком из сада Мункаслов, вызревшим посреди кемпинга.

— Именем инквизиции всем разойтись! – строго крикнул Гаспар и вышел вперед, размахивая удостоверением. Еще не хватало, чтобы в погоне за красивым кадром эти умники попали под падающий автомобиль. Такая смерть по нелепости оставит далеко позади несчастье Дженни.

Зеваки толкались на месте, перешептывались и злились. Не хотели так просто лишаться главного развлечения в скучном кемпинге. Гаспар старался не обращать на них внимания: мало кто доволен работой инквизиции, когда та вмешивается в их дела. Вот если припечет, и какая-нибудь ведьма решит навести порчу или наградить проклятием – тогда да, мчатся за помощью. В остальное же время инквизиция – нечто пугающее, неприятное и нежелательное.

Траву вокруг дерева успели изрядно затоптать, что осложняло поиски улик, зато царапины на стволе были яркими и хорошо различимыми. Будто монстр или тот, кто им притворялся, решил демонстративно поточить когти на манер домашнего кота.

Гаспар честно заснял все следы и отправил их своему начальству с просьбой продлить его командировку. При этом дико злился. Вернуться к Мег будет здорово, но не по такому же поводу! Не ради поисков еще одного монстра!

После чего Гас связался со спасателями: кто-то же должен снять машину с дерева, и шерифом. Местный инквизитор, Дин Финли, кажется, на удивление быстро откликнулся на его звонок и пообещал вскоре прибыть на место.

Интересный парень. Когда Гаспар по нескольку раз на дню звонил этому умнику, тот находил сто и одну причину, чтобы не отвечать или не поддерживать разговор. Теперь же ни с того ни с сего несется на место происшествия. Наверное, машина не дереве действительно случай из ряда вон, если даже Финли зашевелился.

Можно было бы позвонить и Мег, но Гаспар так и не узнал ее домашний номер. И как бы она сюда добралась? На велосипеде? Наперерез монстру? Нет, пусть сидит дома, в тепле и безопасности.

Автомобиль в очередной раз заскрежетал, затем сильнее накренился, отчего толпа разом ахнула и подалась ближе. Мысленно отругав их за глупость, Гаспар снова взялся за дело, оттесняя особо любопытных от дерева.

Как ни странно, но первым здесь объявился Финли, визгнувший тормозами внедорожника на самом краю толпы. От его автомобиля зеваки брызнули в стороны, разом освободив большой участок.

Местный инквизитор оказался совсем не старым: лет двадцать пять — тридцать, русоволосый, с резкими чертами лица и военной выправкой. Он недобро гаркнул, припугнув инквизиторскими карами, и заставил всех разойтись. Затем лихо забросил в рот пару мятных леденцов и направился к Гасу:

— Новичок? – вместо приветствия бросил он. – Как будто второй день в поле. Чем раньше занимался, рекламировал шампунь?

— Играл на арфе, — ответил Гаспар излюбленной подначкой Мег. И это подействовало: Дин скривился, признавая ничью.

— Не повезло тебе, если из концертного зала сразу попал в Черный Ручей. Мерзкий городишко. Мункаслы столько лет отравляли его своей магией, что он полностью изменился.

— Это давно в прошлом.                      

— Уверен? Пока жива младшая из семейки, покоя здесь не будет. Маргарет крайне опасна, несмотря на привлекательную внешность.

Пока они разговаривали, в кемпинг прибыли спасатели в компании шерифа Саммерса. Они оттеснили толпу куда профессиональнее и оклеили все лентой, выделив безопасную область. Гаспар с облегчением поздоровался с ними и отправился исследовать местность. Найти обычные следы после такого столпотворения не представлялось возможным, а вот с магическими было сложнее. «Шарлатанка» раз за разом окрашивалась в темно-фиолетовый, почти черный цвет. И что это обозначает? Новый разлом? Или это из-за Мег?

Гаспар по спирали обходил дерево, пытаясь высмотреть хоть какие-то детали, а Дин топтался рядом. Он то и дело сверялся со своим артефактом и вносил показатели в блокнот. Вскоре кемпинг остался чуть в стороне, а с ним и освещенный участок. Здесь было куда больше травы и мусора, зато и шарлатанка потихоньку бледнела.

— Внимательнее гляди под ноги, арфист, — хмыкнул Дин, — иногда туристы ведут себя хуже свиней.

— Я и так само внимание.

Гаспар действительно просматривал каждый дюйм пространства, но пока нигде не видел ни малейших следов, будто монстр прилетел туда на крыльях или предпочитал пользоваться асфальтированной дорогой.

— Как тебя вообще занесло в инквизицию? Искал романтики и новых ощущений?

— Типо того, — не стал спорить Гас. Откровенничать не хотелось, да и переубедить этого Финли все равно не выйдет. Тот каждым жестом и словом подчеркивал, какие они разные. – А тебя как?

— Большая магическая устойчивость и правильная конституция. В армии предложили попробоваться в инквизиции, но не предупредили, что запихнут в такую дыру.

— А как же опасная Маргарет Мункасл под боком?

— Крошка-Мег пока сидит тихо, но если решит навести шороху, то прятаться будет негде, — совершенно серьезно ответил он. — Ты ведь знаешь, что здесь случилось двенадцать лет назад?

— Только по официальным документам.

На это Дин выразительно хмыкнул, но делиться информацией не стал, а Гаспару было недосуг играть в любопытного простачка. Захочет – сам расскажет. А нет, так нет. Куда проще и приятнее будет спросить обо всем у Маргарет, чем у этого типа.

Очередной круг вывел их к помятым кустам, через которые будто медведь ломился. Стоило Гаспару подойти ближе и посветить фонариком, как он заметил клок сероватой шерсти, зацепившийся за одну из ветвей. Вблизи та воняла серой и мускусом, будто ее хозяина в них искупали. Казалось, запах сочился и через пакет для улик, в который отправилось несколько волосков для дальнейшей экспертизы. Будь у Гаса обоняние чуть сильнее, легко прошелся бы по следу, но собаки боялись тварей из другого измерения и никогда не связывались с ними, а для человека такие фокусы не выполнимы.

Пришлось действовать самостоятельно, благо монстр не слишком таился и пер напролом через заросли. Гаспар решительно направился по его следу и через несколько ярдов замер, когда уперся в проселочную дорогу. Никаких следов больше не было, кусты в округе выглядели нетронутыми, будто монстр цивилизованно бежал по наезженной земле, а не прятался от людей.

Несмотря на это Гаспар дотошно обошел ближайший участок, поискал улики, честно заснял на камеру телефона все странное и подозрительное, но толку от этого не было, разве что лишние листы в отчете.

Дин таскался следом, изредка отходил на пару ярдов и тут же возвращался обратно, также фотографируя все и отправляя кому-то сообщения.

— Начальству докладываешь? – поинтересовался Гас.

— Хуже! – он потер экран о брюки, затем убрал телефон. – Женщины! Все беды от них! Спорим, и тебя занесло в инквизицию из-за какой-нибудь милашки?

— Вроде того.

Спорить было глупо. Стефани Дебре была весьма обворожительной в свои тринадцать. Отец то и дело хватался за сердце, страшась грядущей толпы ухажеров. Но все повернулось куда хуже. В один из дней Теффи просто исчезла по пути от школы домой. Она попрощалась с подругами, вышла из автобуса, купила себе мороженое, но на крыльце так и не появилась.

Мать забила тревогу спустя полчаса, когда не смогла дозвониться до Стефани. Побежала к остановке и по пути на скамейке в парке нашла рюкзак дочери, ее телефон и растаявшее мороженое. Она тут же позвонила в полицию и сообщила о пропаже. Ответили ей неохотно, патрульных тоже пришлось подождать: все убеждали, что девочка просто отправилась на прогулку. Район-то богатый и благополучный, здесь ничего серьезнее соседских ссор за мусор на газоне не случается.

Отец оставил свою клинику на заместителей, чтобы в компании друзей и волонтеров прочесать район, Гаспар тоже ушел с занятий и присоединился к ним. Мать тем временем обзванивала подруг и учителей Стефани. Никто ничего не знал. За одним районом последовали другие, вскоре весь город бурлил, отчего полиция наконец начала шевелиться.

Но и такое количество усилий не принесло плодов. Стефани будто провалилась сквозь землю, даже собаки не смогли взять ее след. Вскоре к поискам присоединилась инквизиция, хотя их агент, ходящий вокруг скамейки с подвешенным на нитке кристаллом, выглядел нелепо.

Кто бы знал, что спустя несколько лет Гаспар и сам будет таким агентом. Но тогда он считал инквизицию пережитком прошлого, обычными пожирателями налогов, а не суровыми стражами всеобщего спокойствия. Семья Дебре жила тихо, в одном из респектабельных пригородов столицы, ничто паранормальное ни разу не касалось их, а ведьмы были скорее персонажами из сериалов.

Странный и раздражающий мужчина в сером плаще еще немного потоптался на месте, затем уверенно ушел куда-то вглубь парка. На следующий день он появился у них дома, обследовал комнату Теффи, проверил все книги и игрушки, затем устроил матери настоящий допрос. Его интересовало все: точное время рождения Стефани, крестили ли ее в церкви, как часто они посещали храмы, ее предки, даже то, в какой день произошло ее зачатие. На последний вопрос мать запсиховала, но отец строго поговорил с ней, и допрос продолжился. Гаспар тоже не находил себе места от злости, и только много позже узнал, насколько все это важные вещи и много чего еще занимательного и пугающего. Но не то, чем же его сестренка привлекла внимание ведьмы.

Стефани вернули спустя неделю, отправили в больницу под надзор врачей. Инквизитор сухо сказал, что ее смогли отбить во время ритуала и дальнейшее выздоровление – дело времени и случая. Вначале родители сходили с ума от радости, что дочь жива, затем пришло понимание, что вернулось только тело Стефани, но не она сама. Пробовали различные способы лечения, привозили специалистов, оббивали пороги инквизиции. Те тоже разводили руками и советовали искать ведьму посильнее той, что проводила ритуал.

Эти поиски и привели Гаса на его нынешнее место службы. Но за два года на ней он так и не встретил никого достаточно сильного. Маргарет была первой, кто действительно тянул на звание верховной ведьмы. Наверное, стоило бы уговорить ее съездить в столицу, но на них обоих столько всего навалилось, что Гаспар решил отложить это до своего отпуска. И вообще Мег была такой… Необыкновенной. Не похожей ни на кого. Западающей в душу. Настоящей ведьмой, из таких, кого сжигали, только бы не чувствовать, как сам сгораешь под ее чарами.

— Эй, арфист, чего застыл? – Дин подошел ближе и заглянул через плечо Гаса на ближайшие кусты. – Пойдем к машинам, еще главным отзваниваться насчет этого монстра.

— Скорее – насчет машины и клочка шерсти, монстра мы не видели.

— Если бы мы его увидели, нас бы паковали в черные мешки. Ты хоть представляешь, что это? Быстрая, сильная тварь с броней по телу и мгновенной регенерацией. Еще у него есть слабое магическое поле, способное отвести пулю или струю огня. Прошлый здесь таких дел наворотил, что у-у-у.

— Это и странно: в прошлый раз его едва остановил целый ведьмовской ковен, а сейчас монстр побегал невидимым по окрестностям, забросил машину на дерево и тихо скрылся.

Дин глядел на него и почесывал переносицу, затем вдруг хмыкнул:

— Ковен его остановил? Да ты, братец, совсем ничего не знаешь. Поговорил бы со своей подружкой-ведьмой, раз живешь в ее доме, вдруг расскажет побольше.

С тем прорывом действительно было неладно, но влезать в засекреченные документы или добиваться откровенности от Мег Гаспар пока не хотел. Все так мастерски нагнетают интригу вокруг тех событий, рано или поздно кто-то проболтается.

Я привыкла к одиночеству. Так куда проще, чем постоянно обжигаться и разочаровываться в людях. А лезть в семью Джефа и Фло было стыдно, да и куда больше? Не каждые родители столько заботились о своих детях, сколько они обо мне, моя мать так точно.

Она все твердила: «Маргарет, ведьма бывает либо сильной, либо жалкой. Так что или вытирай сопли, или отдай свою силу сестрам». Но отдать силу для ведьмы значило лишиться большей части себя: здоровья, привычек, а то и рассудка, поэтому мне приходилось быть сильной и наравне драться с теми, кто куда старше и хитрее.

Как ни странно прозвучит, но в интернате при монастыре Святого Иртаса я впервые почувствовала себя ребенком. Сестра Элис учила меня играть, рисовать для своего удовольствия, общаться с другими детьми и даже воровать яблоки из монастырского сада. Чем я не гордилась, но вспоминала с улыбкой. Уже потом я поняла, что Элис наверняка предупреждала настоятеля о краже, а тот с пониманием относился к таким спорным воспитательным моментам.

После интерната оказалось, что большой мир жесток и не настроен принять в себя одну ведьму. И злая ирония в том, что при всей своей мощи я едва сводила концы с концами. Вечная занятость не способствовала длинным и теплым отношениям с противоположным полом, как и моя способность влезать в чужие головы. Пускай это и происходило бесконтрольно.

Гаспар был странным, с его придерживанием дверей, готовкой, неизменной вежливостью и прочим. Он как осколок другого мира, который нечаянно занесло ко мне. Но и он ушел. Я чувствовала, что если попрошу – Гаспар останется или заберет меня с собой. Оформит бумаги, поселит в своей пафосной столичной квартире, выдаст карту для оплаты моих капризов… Но такая жизнь не для последней из рода Мункасл. И тем более не для карающей длани. Его выгонят со службы сразу же, как только узнают о связи с ведьмой. Разве я хочу такого финала?

Просто забуду этого виолончелиста и буду думать о завтрашнем дне. Дело к зиме, а значит поток туристов в Черном Ручье будет ослабевать с каждым днем, нужно заработать побольше, иначе не расплачусь за аренду.

Я наконец выгнала себя из-за прилавка, перевернула табличку на двери, задвинула засов и побрела на второй этаж, едва переставляя ноги. Почему родной дом так сильно напоминает о почти чужом инквизиторе? В лавке будто осталась его незримая тень, намертво впитавшаяся в стены и предметы. Вот тот самый диван, где спал Гас в свою первую ночь, вот расставленные им на кухне кастрюли, вот передвинутый манекен…

Когда скрипнула самая верхняя ступенька, я поняла, что стою как раз напротив бывшей спальни Гаса. Нужно будет разобрать ее завтра, навести там порядок… Возможно, так и оставлю жилой, вдруг получится сдать кому-то еще?

Я распахнула дверь и почувствовала запах Гаса: что-то морское, в меру резкое, с древесными и зелеными нотами. Не выдержала, подошла к аккуратно заправленной кровати, взяла в руки подушку и обняла ее, прикрыв глаза. Как бывает так хорошо и больно одновременно? Почему я вообще расстраиваюсь? Виолончелист жив и благополучен, просто он… не для меня.

Не знаю, сколько так простояла, вдыхая его запах, пока не услышала стук по входной двери. Через какое-то время он повторился, громче и настойчивее.

— Прокляну, — буркнула я и отправилась вниз. Что за народ пошел? Уже никто не боится разозлить ведьму? Думают, что у Мункаслов выпали все зубы?

Шла медленно и неохотно. Ступени скрипели под ногами, и с каждым новым звуком росла моя злость. Стучаться в лавку ведьмовских товаров поздним вечером? Вы серьезно? У вас резкая нехватка лаванды или гадальных карт?

Света на улице не хватало, поэтому я видела только высокую темную фигуру замершую за дверью. Ничего, через пару секунд встретимся, будущая жертва проклятия. Чтоб тебе девки весь следующий месяц не давали, паршивец!

— Ну? – почти дружелюбно спросила я, распахивая дверь.

— Я тебя разбудил? – Хьюго сделал виноватое лицо, точно как в детстве и попятился назад. – Ни от чего не отвлекаю?

«Да нет, что ты, я здесь просто вздыхала по другому парню!» — чуть было не ляпнула я, но через силу улыбнулась и отошла в сторону. Злость никуда не делась, наоборот, стала больше. Да, Хью был моих другом в детстве, но потом он не искал встреч, а тут вдруг объявился сразу после отъезда Гаса! Не дал мне даже погоревать вдоволь и прийти в себя. Теперь я вынуждена нацепить улыбку и притворяться дружелюбной.

— Я как раз собиралась лечь, — выбрала самый нейтральный из возможных ответов. Почему-то Хью едва заметно дернул верхней губой, затем быстро вернул прежнюю сдержанную, чуть виноватую улыбку.

— Извини. Просто вокруг такое творится… Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я в норме. Но завтра, примерно в половине шестого, могу быть не в нем. Ты тоже извини, в другой раз с удовольствием выпью с тобой кофе и поболтаю, но сейчас слишком устала.

— В районе кемпинга видели монстра.

Я схватилась рукой за косяк, чтобы плотнее сцепиться с реальностью. Что? Он сейчас серьезно? Или решил испытать на мне отсутствующее чувство юмора? Но безупречный Хью, упакованный в дорогой костюм и поблескивающий золотыми запонками, не шутил.

— Святая инквизиция, — только и смогла я выдавить.

— Они уже на месте, разбираются со всем. Но тебе следует быть осторожной. Не выходи никуда и…

Его слова смешивались в едва различимый гул, от которого мои виски все сильнее сковывало болью. Мигрень накатывала мощным приступом, вызывая тошноту и болезненную чувствительность к звукам и свету.

Я зажала уши руками и медленно осела на пол. Движения только обостряли боль, но и ноги больше не держали. Как же больно, точно как в тот день, когда произошел прошлый разлом.

Разве это возможно? Во всей округе нет достаточно сильных ведьм, все книги с описанием таких ритуалов давно потеряны, и я бы почувствовала разлом раньше, еще до появления монстра. Ничего не понимаю.

Боль была такой сильной, что я зажмурилась и закрыла уши. Даже дыхание и шаги Хьюго отдавали набатом, а нос закладывало от запаха его одеколона. Казалось, еще вдох и меня вывернет.

Хью тем временем подошел ближе, помог мне встать и повел ближе к дивану. Я села и тогда смогла выдавить:

— Там под прилавком есть ящик с лекарствами, дай белую пачку и красный флакон.

Хьюго не стал задавать лишних вопросов, поспешил туда затем с громким шуршанием влез в мои запасы, по одному перебирая пузырьки и блистеры. Наконец, достал нужное и принес мне, не догадавшись захватить воду. Я не глядя забросила таблетки в рот и проглотила их, чувствуя, как те царапают горло.

— Я думал, ведьмы лечатся собственноручно сваренными зельями, из крыла летучей мыши и белладонны.

— Плохой год для нее, горчит. А всю урожая двадцатого я уже израсходовала, — выдавила я, все еще потирая виски. Все вокруг будто пульсировало и казалось слишком ярким и громким. Даже треклятая лаванда пахла и из корзины, как и ароматные свечи.

Я пару раз моргнула, затем зрение само собой перестроилось, мир стал монохромным, подсвеченным только течением энергии. Мои руки сияли от скопившейся магии, над другими предметами в лавке тоже светился слабый ореол. Все, чего я касалась, впитывало толику моей силы. Достаточно, чтобы изменить свойства, но слишком мало для внимания инквизиции. Может быть и верно ведьм называют заразой, отравляющей мир, след-то мы точно оставляем.

Затем снова наступила темнота и картинка изменилась. Теперь я видела уже не магию, а течение жизненной силы. Проклятущая лаванда осыпалась серыми хлопьями тлена, как и кабанья голова, змеи в бутылях и другие весьма спорные интерьерные решения моей лавки. Доски в полу тоже не радовали. Ближе ко входу их определенно стоит заменить, и под прилавком здорово просели, того и гляди рухнут в подвал.

На Хью я глядела с опаской, но он отличался отменным здоровьем. Жизненная сила текла в нем равномерно и мощно, как у любого хорошо подготовленного человека в самом расцвете лет. Я тайком выдохнула и снова зажмурилась, прогоняя лишнюю силу и отодвигая боль.

Люди бывают метеочувствительными, реагируют на перемену атмосферного давления или вспышки на солнце. Ведьмам в этом плане еще сложнее: мы реагируем на любые вспышки энергии, а при разломе они как при извержении вулкана.

Пульсирующая боль не ушла, скорее затаилась. Потому я старалась не двигаться, чтобы не всполошить ее, и не просила Хьюго отодвинуться. Он же сидел слишком близко и наблюдал за чем-то, еще до сих пор держал в руках мои таблетки.

Дверь снова скрипнула, затем протяжно звякнул колокольчик, став еще на два шага ближе к мусорному ведру. Почему в моей лавке все такое громкое и раздражающее? И этот запах. Свежий, морской, с зелеными нотками, от которого я столько пыталась избавиться.

— Гас? – я подняла голову и спросила еще до того, как разглядела фигуру на пороге.

— Я не вовремя? – он поставил свою дорожную сумку у порога как знак, что так быстро не уйдет.

А я могла бы и раньше догадаться, что раз инквизиция на месте и работает, то это может быть вполне знакомая мне инквизиция. Но надеялась, что он успел уехать до того, и ради такого происшествия дернули кого-то из местных.

— Разве вы уже поймали монстра? – с непонятной интонацией спросил Хьюго и поднялся с дивана.

Он распрямился, прошелся по лавке и замер напротив Гаса. Тот невозмутимо передвинул сумку, затем пристроил на стойку у входа шарф и взялся за пальто. Хьюго при виде этого нахмурился куда больше и сильнее подался вперед. Я же поймала себя на том, что внимательно слежу за ними, как за фехтовальщиками, уже поднявшими шпаги.

— Разве монстр был? – удивился Гаспар, отразив первую атаку. – Откуда у вас эта информация? Во всех отчетах инквизиции указаны только «неординарные происшествия невыясненной природы».

— Понятное дело, вы до последнего будете отрицать очевидное, только бы не признавать собственные промахи. Ведь работа инквизиции должна быть безупречной, а у вас с этим худо.

— А в чем ваша, не напомните? – ледяным тоном поинтересовался Гаспар. – Там в кемпинге паника, людям бы пригодился кто-то из официальных властей.

— Мэр уже на месте.

— Ваша мама? Не страшно отправлять ее туда одну?

Хьюго еще раз сжал кулаки, бросил быстрый взгляд на меня, затем выскочил на улицу, громко хлопнув дверью. Я же снова поморщилась от боли и прикусила губу. Гаспар невозмутимо повесил пальто, затем устроился рядом со мной.

— Недалеко уехал, — тихо произнесла я.

— Да, — согласился Гас, вытащил из кармана Кристобель и пристроил на столе. Кукла потешно завалилась набок, уставившись в потолок.

— Там действительно монстр?

Не могла ничего умнее спросить? Ты сегодня просто гений диалога, Мег Мункасл. Но рядом с арфистом-инквизитором хотелось улыбаться и шутить, а еще боль постепенно стихала. Он казался спасительной прохладной твердыней среди бушующих огненных вихрей магии. Так хотелось прислониться к нему, положить голову на плечо, а то и забраться на колени, но Гас вряд ли бы оценил такое проявление чувств.

— Лично я его не видел, — ответил он, — только автомобиль на вершине дерева и царапины на столе.

Я присвистнула. Дело плохо. Если там и не монстр, то кто-то знакомый с магией: обычными средствами такой фокус не провернуть. Точнее, можно, со строительным краном. Но протащить тот в оживленный кемпинг незаметно – та еще задачка.

— В прошлый раз монстр тоже такое выкидывал? – поинтересовался Гас.

— Нет, он постоянно жрал людей и рос, — честно ответила я. – Но вдруг это другой подвид? Или среди них тоже встречаются полные придурки? Я так себе эксперт по монстрам.

— Других здесь нет. Расскажи лучше, что знаешь.

— Ну-у-у, — протянула я. Что знаю? Серьезно? Боюсь, арфистов жизнь не готовит к таким историям. – Ты же читал официальные отчеты? Вот так оно и было, плюс-минус. Машины на деревья он точно не закидывал. Остальное помню плохо, мне и было-то десять лет.

— Да, извини, — виновато произнес он. – А сам разлом, ты его помнишь? На что он походил?

— На большую светящуюся пентаграмму. Дыры в другой мир я не видела, только чувствовала приток магии. Сейчас очень похожие ощущения, так голова болит.

Для верности я потерла висок, хотя таблетки уже начали действовать и близость Гаса успокаивала.

— И где она может быть?

Я развела руками. Настолько хорошо моя мигрень не работала.

— Хорошо, завтра поищем. Сегодня я бы хотел заглянуть в пару мест…

Он подался вперед, чтобы встать, а я схватила его за руку, возвращая назад. Вышло слишком внезапно для нас обоих, отчего Гас теперь с недоумением смотрел на меня.

— Сиди уже, — только и смогла выдавить. – Я попробую найти место разлома. Если есть оно, то и монстр реален.

— Ты слишком устала.

— Не начинай! – я одернула руку и все же соскребла себя с дивана. – Ты и пришел сюда за чем-то таким.

— Или беспокоился о ком-то таком, — он поднялся следом и шел за мной по пятам.

— Пфф, было бы о ком беспокоиться, но точно не обо мне.

— И я тоже не тоже не тяну на беззащитного малыша, но ты только что не пустила меня бродить по Черному Ручью.

Я хотела съязвить, но промолчала. Все-таки Гас не сталкивался с монстрами, пусть еще немного побудет в плену иллюзий. С другой стороны, слабаков действительно не берут в карающие длани, просто Гаспар чисто внешне не тянул на одного из «боевых» инквизиторов. Еще он с таким детским любопытством следил за магией, даже самой незначительной, что вызывал почти умиление.

Вот и сейчас он шел за мной след в след, затем послушно устроился на стуле у стены и наблюдал за всеми действиями. Я тем временем вытащила из шкафчика туристический путеводитель по Черному Ручью, открыла на странице с картой, развернула ее и влезла в отдел круп. Красивые жестяные баночки подарила Фло, но вовремя пополнять их было уже моей заботой. О которой, кстати, я постоянно забывала, потому сейчас раз за разом слушала только одинокие трески затерявшихся крупинок.

Зато банка с фасолью оказалась достаточно тяжелой и наполненной, наверное потому, что я так и не научилась ее готовить, только хватать от жадности на распродаже. Но сейчас это было даже к лучшему. Я вытащила банку, открыла и набрала полную горсть разноцветных фасолин и потрясла ее, нашептывая слова заклинания. Затем резко разжала пальцы, высыпая все на карту. Те отчетливо легли рядом с домом Мункаслов.

— Твою ж инквизицию! – я сгребла фасолины и снова бросила их на карту. Результат тот же. Если в Черном Ручье было что-то тревожащее магический фон, то оно затаилось в моем бывшем доме.

— Ты гадаешь на бобах? – влез Гаспар, внимательно следившей за всем.

— Ну извини, все комплекты рун из особняка Мункаслов лежат где-то на ваших складах. Делать новые мне запрещено, а те, что можно просто купить, ничем не лучше фасоли. И вообще, для настоящей ведьмы это не проблема.

— Но выглядит странно. Они же почти одинаковые, в отличие от рун или карт, как можно толковать их кучки?

Я выпрямилась, снова сгребла фасоль и недобро ответила:

— Магия не в инструментах, а в руке, что ими пользуется. Кому-то не хватит самой лучшей колоды, мне достаточно фасоли, кофейной гущи или игральных карт. Скидочные тоже сгодятся, если у тебя есть стопка достаточной высоты. Хочешь, и тебе погадаю?

— Давай, — легко согласился он.

От злости я сжала кулак еще сильнее, потрясла фасолины и попросила их показать будущее этого умника. Магия побежала по рукам, вспыхнула и отозвалась привычным теплом. Я бросила фасолины, те покатились по столу, вызывая видения.

…Гаспар замахивался старинным мечом…

…Играл на своей виолончели…

…Прижимал к стене какую-то девушку и, видимо, целовал ее. Я не видела лица, только ее тонкие пальцы на спине инквизитора, кольцо и манжеты клетчатой рубашки…

…Лежал на каменном полу с зияющей раной на груди…

— Ну? – с нетерпением спросил Гас.

— Ничего, — бодро солгала я. – Выдохлись мои фасолины, была только темнота и тревожность. Так что лотерейные билеты лучше не покупай и с хот-догами в закусочных осторожнее.

— Да? Ты вначале улыбалась, потом покраснела и побледнела.

Он стоял совсем близко и хмурился, видел мою ложь насквозь. А я видела его пронзительные голубые глаза, чувствовала это успокаивающее тепло и почему-то злилась.

Во всем Черном Ручье только одна сумасшедшая постоянно таскает клетчатые рубашки! Но как я могу допустить это, если знаю, что будет дальше? Если понимаю, насколько это все бесполезно?

— А ведьмы не гадают бесплатно! – выпалила я. – И за деньги тоже нельзя, инквизиция бдит. Хватит с тебя того, что я согласилась помочь с разломом.

— Ну и отлично, я все равно не верю в такие вещи. Человек сам творец своей судьбы, а ты лучше отдохни, пока я съезжу в дом Мункаслов. Твои «волшебные руны" же его выделили, я не путаю?

Я хмыкнула и скрестила руки на груди, Гаспар покачал головой и собрал все фасолины в отдельную миску. Тишина так и повисла на крохотной кухне, потому что каждый хотел оставить второго дома и не находил слов для убеждения.

Поэтому через полчаса мы подъехали к особняку вместе. Все в такой же вынужденной тишине, разрушаемой только ревом мотора. Гаспар остановился на границе сада, но с другой стороны, чем мы заходили в прошлый раз.

Покой особняка здесь охранял высокий кирпичный забор с кованными пиками поверху, с наскоку такой не преодолеть, но я знала обходные пути. Потопталась рядом с машиной, затем зажгла над ладонью сиреневый светлячок и отправилась правее, ближе к зарослям шиповника.

— Впусти нас, — выдохнула я, добавляя щепотку магии.

Колючие ветки тут же послушно отклонились в стороны, открывая проход. Точнее – дыру в заборе, сделанную еще Мортимером, чтобы удобнее было сбегать в город. Мы с братцем никогда особенно не общались, все же он был старше на целых пятнадцать лет, но чувствовали друг к другу подобие симпатии. Все же два изгоя в семье. Он мужчина, сын, трагическая случайность для любой ведьмы, я далекая от всех их идеалов и стремлений, и самая сильная одновременно. Не получались у Реджины детишки, что и говорить.

— Ты не ищешь простых путей, — заметил Гаспар, вглядываясь в переплетение ветвей шиповника на той стороне.

— Над воротами висит камера, которая все транслирует частной охранной компании, а у нас вроде как неофициальный визит.

— В прошлый раз тебя это не смущало.

— Тогда нам и не нужно было вламываться в дом, а сад открыт для посещений. Ладно, идем, пора встретиться с призраками прошлого.

Я первой нырнула в дыру, там же повторила магический призыв, убирая колючие побеги. За годы без Мункаслов сад изрядно зарос и одичал, мэрия поддерживала порядок только в его центральной части, от ворот и до дома, здесь же все приходило в упадок. Кустарники давно потеряли форму, грядки с лечебными и магическими травами заросли сорняками, а мамины розы медленно умирали, оплетенные паутиной.

— Оживите, — я дунула на них, делясь магией. Паутина тут же сгорела в сиреневом пламени, стебли налились силой, а на их концах набухли бутоны.

Я излечила один куст, а у мамы их было с полсотни, но и дальше баловаться с магией не стоило: у инквизиции могут возникнуть вопросы. Мне было больно видеть разруху в этом месте, пусть никогда и не считала его своим. Все же я выросла здесь, как до того – многие поколения Мункаслов. Теперь дом и сад умирают, а с ними как будто все ведьмовское, что осталось в Черном Ручье.

От тропинки остались только редкие не заросшие камни, но трава отклонялась с моего пути, как будто уступала дорогу хозяйке этого места, а покореженные деревья обиженно шелестели листвой.

«Ты бросила нас, Мег, отказалась от своих корней, забыла, кто ты…»

А может я и не хотела быть ведьмой, может это все не по мне! Жила бы сейчас спокойно, училась в колледже, думала о будущей работе… Общалась бы с парнями вроде Гаса, не чувствуя себя беглой преступницей.

Он догнал меня, затем отодвинул себе за спину, когда до крыльца оставалось несколько ярдов. Затем вытащил из кармана телефон, включил на нем фонарик и уверенно пошагал к двери, украшенной предостерегающими табличками.

«Охраняется инквизицией», «Опасный энергетический фон», «Ветхое строение». Только «Осторожно, злая ведьма!» не хватает. Хотя такая на весь округ одна, и та пока еще стоит снаружи.

Гаспар смахнул заградительные ленты и смело вошел внутрь дома, затем позвал меня. В холле было непривычно тихо, пахло пылью и прелыми яблоками, корзина с которыми стояла у самого входа. Через дальнее окно пробивались полосы света от взошедшей луны, расчерчивая пол причудливыми линиями.

Экскурсии сюда тоже водили, но летом куда чаще, чем осенью, в «темные» сезоны дом старались не тревожить. Но по рассказам Джефа находились смельчаки, пробиравшиеся сюда тайком и за большие деньги. А я зашла впервые после того дня, когда закрыли прошлый разлом. Все здесь казалось таким знакомым и чужим одновременно, начиная от статуй на крыльце, заканчивая яблоками.

Я подошла ближе к корзине и застыла. Кто-то доверху наполнил ее плодами из сада, даже надкусил одно, а потом оставил гнить. И следов на полу тоже хватало. Я поставила ногу рядом с одним и присвистнула: размерчик был солидный, даже и не поймешь, толпа ли здесь бродила или один умник в разной обуви.

Гаспар тем временем успел сходить в сторону кухни и вернуться.

— Там точно никого не было, — произнес он, — целые гирлянды из паутины и нетронутый слой пыли на полу.

— Тогда остается подвал и библиотека на втором этаже.

Я обошла холл, проверяя, не появилось ли там чего-то нового. Все те же цепочки следов вились по нему, некоторые уходили к лестнице наверх, другие плелись вглубь коридора, к спальням. Неужели нашелся кто-то достаточно дерзкий, чтобы водить подружек в старый ведьмовской дом?

Хотя это могли быть и подростки, тех и монстром не спугнешь, не то что страшными сказками о ведьмах. Но с ними пусть мэрия разбирается, в конце концов они сейчас арендаторы дома.

Дверь в подвал стояла приоткрытой, а за нее вела целая тропинка из следов. Похоже, кто-то прочно здесь обосновался.

Гаспар тут же появился рядом, потянул на себя перекошенную створку тяжелой резной двери, открывая проход. Затем первым шагнул в проем, а я только закатила глаза. Ох уж эти арфисты с их надуманным благородством!

«А ты бы больше обрадовалась, пихни он тебя в неизвестность на встречу с монстром?» — тут же ехидно спросил внутренний голос. Нет. И да, ведь так он был бы в безопасности. Ох, забери меня святая инквизиция, как же с ним сложно!

— Свет, — шепнула я, выпуская магию.

От нее тут же вспыхнули узоры на стенах, которые наносила и заговаривала одна из моих прабабок. Гаспар на мгновение остановился и удивленно закрутил головой, но быстро взял себя в руки и отправился вниз. Я же разглядывала все вокруг. Ходили здесь часто, успели собрать всю паутину и пыль, а кое-где на ступенях валялись использованные химические светильники и даже фантики от конфет.

От злости я пнула мусор. Мало того, что особняк Мункаслов выбрали для своих темных делишек, так еще и беспорядок развели! Все поколения моих бабок наверняка ворочаются в гробу и злятся, видя такое, а я даже не могу ни на что повлиять! Не звонить же Хьюго с просьбой навести порядок у меня дома, когда у нас под боком, возможно, бегает монстр?

В самом конце лестницы тоже была дверь с массивным навесным замком. Он выглядел куда новее и лучше всего остального, значит, принесли и повесили его совсем недавно. Это стало последней каплей: я напитала руку магией, оттолкнула Гаса и сорвала замок вместе с цепью. Он упал на пол, все еще тлея сиреневым огнем.

— Могли бы и ключ поискать, — заметил Гаспар.

Я не стала возражать, первой потянула дверь и зашла внутрь бывшего винного погреба. Какой-то безымянный житель Черного Ручья давным-давно хранил здесь бочки и не думал о том, что скоро его дом захватят ведьмы, очистят помещение и будут проводить здесь свои ритуалы.

От которых остались сотни оплавленных свечей, пучки каких-то трав, огромный очаг, со стоявшим в нем котлом и полки с зельями. Точнее – с подкрашенной водой. Инквизиции моя семья не боялась, но вот придурков, тянущих ко всему руки – очень даже.

Помню толпу фигур в масках и черных балахонах, приходивших сюда ради магии Мункаслов. Некоторые из них были ведьмами, другие – обычными женщинами, такими тусклыми на другом уровне зрения. Зато у них водились деньги, а мои родственницы никогда не отказывались поправить свое благосостояние за чужой счет. Часто в обмен на не самые благородные услуги вроде проклятий или приворотов. Иногда они все же помогали с неизлечимыми болезными или, напротив, снимали чьи-то злые чары, но это капля в море. Наша магия не для добра.

— Интерьер тут интересный, — Гаспар поднял с пола череп и теперь крутил его в руках. Глазницы слабо светились сиреневым, тоже впитав в себя толику моей магии.

— Эй, аккуратнее с моей бабулей! – рявкнула я и отобрала череп себе. Когда же этот умник отучится хватать все, что плохо лежит? То яблоко, то кости, как дите малое, честно слово!

— Значит, ведьм все-таки хоронят не в свинцовых гробах под бетонным саркофагом? Хочешь, исправим это? Сделаем в лучшем виде, твоя пра-пра будет довольна.

Я закатила глаза и вернула череп на место.

— Это какой-то безымянный бедолага, которого выкопали за бутылку дешевого пойла. Бабки были те еще затейницы. Сами-то, конечно, лежат на фамильном кладбище под заговоренными плитами. Не трогай здесь ничего без моего разрешения, понял?

Гаспар кивнул, но продолжил оглядываться по сторонам.

Узоры и здесь украшали стены, но света от них было немного. Но и его хватало, чтобы видеть горы мусора и пыли, которые скопились здесь за время без Мункаслов. Упаковки от продуктов, какие-то камни, тьма записок, которые запихивали в щели между камнями кладки. Я ради интереса вытащила одну и развернула. Там неизвестная мне девушка просила великих ведьм помочь ей завоевать любовь некого Криса Т., наивная.

Я громко фыркнула, затем обернулась и заметила Гаса, держащего в руках помятый бумажный мешок.

— Серьезно? Попросила же ничего не трогать!

— Зачем кому-то нести сюда мешок из-под цемента? – задумчиво проговорил он, затем вышел в центр зала и повел ногой по полу. – Здесь метлы нет?

— Если ты не знал, летающие ведьмы – миф, на это мало у кого хватит сил.

— Следящие за порядком тоже? Здесь бы подмести.

Он подозвал меня ближе, затем снова поскреб пол ботинком, освобождая его от слоя сероватой пыли. Под ней скрывались линии пентаграммы, сейчас неактивной, но вполне узнаваемой.

Я замахнулась и магией сожгла весь мусор, оставив девственно чистый пол, на котором кто-то краской вывел магические узоры. Затем активировал их, потушил и посыпал цементом для маскировки. Наверняка подстраховались на случай, если в подвал решат заглянуть с проверкой.

Магии в рисунке почти не осталось, ее выкачали, разлом закрыли. Но он был! Притягивал магию из другого мира, искажал наш, возможно, выпустил монстра. А для его создания нужна ведьма и описание ритуала.

Пока я думала над этим, Гаспар подошел к узорам и присел рядом, прикоснувшись пальцем к линии.

— Ты как ребенок!

Я подскочила к нему и попробовала оттащить, но Гаспар мало того что тяжеленный, так еще и сильный: моих усилий он даже не заметил. От злости я напитала руки магией и попыталась с ее помощью сдвинуть Гаса. Сиреневое сияние вспыхнуло на ладонях и бессильно стекло по его плечам и спине.

— Подожди, я где-то видел эти узоры, — отмахнулся он. – Не могу точно вспомнить, все расплывается. Это в самом деле разлом?

— Неактивный, — уточнила я. – Его будто открыли, использовали и закрыли.

— А монстра оставили? Разве он не должен подпитываться силой другого мира?

Я развела руками. Хотела бы и сама это знать. Но в прошлый раз было не до тонкостей, а позже любой мой интерес к открытию разломов могли неправильно расценить. Все оставленные мамой и тетками записи тоже забрали, а интуитивно такие вещи не сделать и грубой силой не пробить.

Гаспар еще раз притронулся к линии, затем сделал несколько снимков узора и теперь в недоумении вертел смартфон в руках. Я взглянула на экран и увидела размазанное фото подвала со свечением внизу. На улику это не походило, скорее – на брак съемки.

— У-у-у, я же говорила – техника рядом с магией сбоит.

— Раньше я с таким не сталкивался.

— Везунчик, — вздохнула я. – Ладно, идем. Если здесь нашлась ведьма, способная открыть разлом, то и машину на дерево она смогла бы забросить без всякого монстра.

— И как мы будем ее искать? – Гаспар распрямился и сразу навис надо мной. – Официально ты единственная ведьма на много миль вокруг.

— Откуда мне знать? Это прямая работа инквизиции, мы друг от друга обычно не прячемся, хотя особо и не дружим.

Я заткнула уши наушниками, включила плеер и первой пошагала по лестнице, Гаспар не отставал. Даже без звука шагов я чувствовала его присутствие, словно между нами была какая-то связь. Хотела обернуться, взять его за руку, сказать что-то…

Давай, соберись Мег! Он не тот парень, по которому стоит пускать слюни! И ты ведьма, последняя из своего ковена, тебе ни к лицу томно вздыхать по милашке-инквизитору.

Внутренний голос был, как всегда, до тошноты честным и беспощадным, поэтому я поправила наушники и ускорила шаг. Пора выбираться из этого подвала и дома, иначе не успею выспаться перед завтрашним тяжелым днем.

Уже на пороге я обернулась и сжала кулаки, глядя на темные провалы окон. В них до сих пор метались смутные тени и блестели огоньки. Но не беспокойные духи, а обычные отголоски заклинаний, которыми напитывались старые стены. Безопасные для любого из Мункаслов, но далеко не безвредные для простых людей.

— Не пускай чужаков, — произнесла я, обращаясь к дому и подпитала слова магией. – Задержи и дай знать, я приду.

Огоньки разом вспыхнули ярче и исчезли, словно дом понял мой приказ и обещал исполнить.

— Это безопасно? – спросил Гас.

— О да, абсолютно. В любом случае я успею вовремя сюда приехать и спасти бедолагу.

— На велосипеде? – он нахмурился, хотя, кажется, не особенно поверил в мои слова.

— Лишний повод тебе быть со мной рядом и подвезти в случае чего. Спасать несчастных людей от злых ведьм – это по твоей профессиональной части.

— К работе надо подходить со всем старанием, — также серьезно согласился он.

Здесь было слишком темно, чтобы видеть выражение его лица, мне оставались только интонации и тембр голоса. А по ним не поймешь, шутил он или в самом деле собрался оберегать несчастных горожан от злой меня.

— Давай возвращаться в лавку, — продолжил Гас. – А то время уже за полночь, я не отказался бы вытянуться на кровати.

— Даже не знаю, смогу ли чем-то помочь… Я подумывала сдать твою комнату. Но брать деньги с господина инквизитора и такого милого арфиста неприлично, поэтому тебе придется помочь мне с продуктами.