Потерянные

Я видела свою смерть?...

Я иду по узкой извилистой тропинке, позади ­– дремучий лес. Небо, засланное темными облаками, не пропускало ни единой звезды.

Вдруг я замечаю яркий свет вдали, и неожиданное любопытство заставляет меня двигаться к нему. Я прохожу через запущенный сад и оказываюсь на окраине деревни.

Неведомая сила тянет меня вперед.

Сквозь высокие деревья я замечаю очертания каменного замка, стоявшего на возвышенности. Его башни, будто задумчивые великаны, смотрят на небеса.

Раздается колокольный звон, словно далекий голос зовет меня к себе. Я иду дальше, к сердцу деревни, к месту, где сплелись все пути и все истории.

Тропинка, покрытая мхом и листвой, приводит меня на площадь, где был возведен огромный костёр. Вокруг него находились люди, одетые в старинные белые одежды с ярко-красным орнаментом. Я приближаюсь, сердце колотится в груди.

Странное чувство внутри заставило меня задержаться и продолжить наблюдение.

Внезапно я замечаю у костра девушку, как две капли воды похожую на меня. Она одета в простую длинную белую рубашку, а ее кудрявые каштановые волосы развиваются на ветру.

Это я? – мелькнуло в моей голове.

Руки девушки были связаны за спиной. За веревку ее держал высокий мужчина в черном одеянии. Девушка стоит, гордо вскинув голову, с презрением смотрит на всех вокруг.

Однако я чувствую ее внутренний страх, как будто он был моим собственным.

Толпа начинает кричать, их слова сливаются в один гул ненависти:

«Ведьма! Ведьма! Сгори, чтобы очистить наше княжество!»

Высокий мужчина потащил девушку к костру. Она не сопротивлялась даже тогда, когда тот привязывал ее к столбу. Я хочу закричать, но слова комом застряли в горле.

Все внимание людей было приковано к разгорающемуся пламени. Я вижу, как огонь охватывает девушку, как дым закручивается вверх, и мои глаза слезятся от жалости.

«Ведьма горит! Пусть сгорает!»

Вдруг я уловила на себе ее взгляд. Сквозь толпу она смотрит на меня со странной улыбкой, но ее глаза полны страха и безумного отчаяния.

Я начинаю ощущать на себе, как огонь обжигает ее кожу. Я чувствую всю боль, как будто это происходит со мной. Безумно хочу помочь ей, но не могу двигаться, словно я застряла в кошмаре, который не хотел заканчиваться.

Я не могу даже пошевелиться. Я не могу помочь ей.

Толпа буйствует. Сходит с ума. Звереет на глазах.

«Ведьма! Гори! Богиня Морана, забери ее!»

Я кричу внутри себя, ищу спасения, но оно не приходит. Девушка продолжает смотреть на меня. В ее глазах я вижу собственную смерть.

Я начинаю задыхаться.

И в один момент все затихает.

Я просыпаюсь в своей постели. В комнате темно и тихо. Я все еще ощущаю запах дыма, словно он проник через щели в окне. Мое вспотевшее тело дрожит, а сердце колотится так, словно хочет вырваться наружу.

Я понимаю, что это всего лишь сон. Но он был настолько реален, что я не могу отделить себя от той девушки, которую видела в огне.

Сердце все еще бешено колотится в груди, а в ушах звенят отголоски душераздирающих криков. Я долго лежу неподвижно, пытаясь успокоиться и осознать, что все это было лишь сном. Но образ той девушки, так похожей на меня, обреченно стоящей на костре, никак не выходит из моей головы.

Я чувствую, как по щекам бегут слезы, словно это моя собственная боль. Я не могу избавиться от ощущения, что все это было реальным, что я действительно находилась на той ужасной площади, и наблюдала, как меня саму сжигают на костре. От одной мысли по телу пробегает дрожь.

Медленно поднявшись с постели, я подхожу к окну и распахиваю его настежь. Свежий ночной воздух обдувает мое лицо, но не приносит облегчения.

Я все еще чувствую запах дыма, будто он въелся в мою кожу. Передо мной простирается город с тысячью огнями. Вид из окна совершенно не похож на то, что я видела во сне.

Сжав руки в кулаки, я пытаюсь прогнать плохие мысли. Нет, это всего лишь кошмар и ничего больше. Но почему все казалось таким реальным?

Почему я чувствовала сильную связь с той несчастной девушкой? Неужели это предзнаменование?

Нет, я не верю в это.

Я опускаюсь на подоконник, обхватив колени руками, и позволяю слезам течь свободно. Страх сковывает меня, не давая вздохнуть.

Что если этот сон – предвестник моей собственной гибели?

Я не могу избавиться от этих мыслей, они не дают мне покоя, терзая душу. Слишком многое взвалилось на меня в последнее время. Намного больше того, что я смогла бы выдержать.

Внезапно понимаю: я должна что-то сделать.

Решительно поднявшись, подхожу к столу и включаю светильник. Его мерцающий свет озаряет комнату, отбрасывая причудливые тени на стены. Я сажусь и беру в руки ежедневник, готовая записать все, что приходит мне в голову. Возможно, это поможет мне разобраться в происходящем и найти ответы на мучающие меня вопросы.

Лера

Холодный дождь настойчиво пытался испортить все попытки найти брата. Расклеенные на столбах объявления промокли, некоторые давно смыло в канализацию.

Прошли сутки после его исчезновения, и все это время лил дождь. Будто наш небольшой городишко весь оплакивал потерю Димы.

Я стою посреди дороги и смотрю в серое небо, но не вижу ничего. Дождь неумолимо хлещет по щекам, холодные капли смешиваются со слезами на глазах. А в голове крутится лишь одна фраза:

«Это ты виновата!»

Только я виновата и больше никто. В кармане зазвонил телефон. Он звенел уже раз пять, но я старательно его игнорировала. Это точно был не Дима. Ну а в данный момент другие люди меня вовсе не интересовали.

Недалеко от меня сигналила машина, а после прогремел басистый голос водителя:

– Свали с дороги, дура!

Машина объехала меня, напоследок обдав с ног до головы холодной грязной водой из лужи.

– Идиотка, – снова донеслась до меня реплика мужика.

Согласна, черт побери. Я идиотка. Безмозглая идиотка. Все из-за меня, из-за моей чертовой безответственности.

Если бы я хоть раз послушала его, если бы хоть раз сделала так, как он говорит, с братом было бы все хорошо. Дима бы не отправился меня искать, он бы не вышел в грозу на поиски непутевой сестры, сбежавшей на вечеринку.

Брат остался бы дома после смены в баре, где уже полгода работал баристой. Он включил бы свой дурацкий футбол по телеку, взял бы бутылку пива из холодильника или порубился в приставку до полуночи. Но точно не вышел из дома.

Он не любил дождь и люто ненавидел, когда я не слушалась его наставлений.

Дима на четыре года был старше меня. Его несокрушимая ответственность перешла в гиперопеку, когда родители развелись восемь лет назад.

Мне было всего девять лет, когда вдруг оказалось, что у папы есть любовница, которая поставила ему условие: либо она, либо его женушка с двумя детьми в придачу. Отец долго не раздумывал над этим. Однажды он пришел с работы и молча начал собирать вещи.

Мать была в отчаянии. Она падала ему в ноги и молила не бросать ее с детьми. Мама не представляла своей жизни без него. Папа был для нее практически богом, перед которым она приклонялась на протяжении пятнадцати лет брака.

В тот вечер мама униженно рыдала на полу спальни и не переставала причитать о том, что умрет без него. Я все прекрасно видела и слышала, находясь рядом, подглядывая в узкую щелочку через приоткрытую дверь.

Было довольно странно и больно сейчас видеть маму – преподавателя университета древнерусской истории и культуры. Всегда такая спокойная и с достоинством принимающую удары судьбы, она никогда не позволяла себе сильно эмоционировать. Более того, на тот момент я была уверена, что плакать мама не умеет.

Оказалось, это не так.

Дима еще не вернулся с вечерней тренировки по футболу. Я была рада, что он не наблюдал эту картину, ведь она буквально разорвала бы его сердце.

Папа сосредоточенно складывал рубашки в огромный серый чемодан, который мы покупали для того, чтобы поехать на море. Но этого так и не случилось из-за его работы.

Вот так и получилось, что вещь, которая должна была стать символом чего-то хорошего, стала символом самого ужасного дня в жизни мамы.

Серый чемодан.

Даже когда мы его выбирали, серый цвет вовсе не показался мне хорошим знаком. Особенно, когда я увидела ярко-желтый чемодан с веселыми смайликами. Но отец тогда сказал, что желтый цвет не подойдет, ведь он не практичный. А вот серый – то, что надо. Мать согласно кивнула отцу, виновато улыбнувшись мне.

Возможно, если бы она тогда согласилась купить именно желтый чемодан, то папа сейчас не ушел бы к другой женщине. Ведь было бы странно уходить от жены, собирая свои вещи в ярко-желтый "кричащий" чемодан со смешными смайликами. Ведь так?

Почему-то в тот момент мне показалось, что во всем виноват именно серый чемодан. С детской непосредственностью я всем сердцем поверила в это.

Мне нужно было кого-то винить в происходящем. Или что-то. Винить отца я не хотела, поэтому всю свою обиду я вложила в этот проклятый чемодан.

Папа слишком долго собирал вещи, а мама слишком долго причитала. В конце концов это надоело моему отцу.

– Света, успокойся, – буркнул он. – Такова жизнь. Я люблю другую.

– А что же делать мне? – всхлипывала мама, обняв свои колени руками, она покачивалась из стороны в сторону. – Мне ведь нужен только ты. Только ты, понимаешь? Больше никто.

Помню, тогда эта фраза показалась мне до жути обидной. Ей больше никто не нужен? А как же я и Дима? Неужели это не считается? В девять лет отвратительно ужасно услышать от родной матери такие слова.

– Не унижайся и веди себя достойно, мне и так сейчас тяжело, – тихо ответил папа, застегивая серый чемодан.

– Это тебе-то тяжело? – разозлилась мама, быстро вскочив на ноги. – Тебе тяжело, я спрашиваю? Это ведь ты оставляешь меня с двумя детьми и уходишь к проститутке!

– Не называй ее так, – отец повысил голос. – Она ни в чем не виновата. Это мое решение.

– Я терпела твои измены долгое время, – продолжала кричать мама. – Молчала и просто проглатывала их, каждый день рисовала на своем лице улыбку и готовила тебе ужин. И вот так ты отплатил мне? В нашу годовщину ты решил уйти от меня?

– Пожалуйста, не кричи, – прошептал отец. – Я не хочу, чтобы нас услышала Лера.

Мне жаль, папочка, но я все прекрасно видела и слышала с самого начала. Насколько часто родители думают, что дети ничего не замечают? Неужели они действительно верят, что дети настолько маленькие и глупые, чтобы понять одну простую истину: их мама и папа больше не любят друг друга?

Вероятно, они уверены, что стена между их комнатой и детской ­толщиной в сотни километров.

– Так вот как ты заговорил? А что, по-твоему, я скажу им, когда они спросят, где ты? Они уже достаточно взрослые. Я не стану выдумывать истории о том, что ты решил стать космонавтом и улетел в космос.

– Я и не прошу выдумывать эти истории. Просто я не хотел бы их травмировать всей правдой. Я буду с ними видеться по выходным и пересылать тебе деньги на их содержание. Я вовсе не отказываюсь от детей, уходя от тебя, Свет.

– Я презираю тебя, Сергей, – мама практически выплюнула эти слова ему в лицо. – И дети узнают всю правду.

Я еле вздрогнула, когда услышала за спиной тихий вздох. Дима молча положил руку мне на плечо и прошептал:

– Тебе не нужно было все это видеть, малышка.

В его зеленых глазах (точная копия моих) стояли слезы. Дима раньше никогда не плакал. Но сейчас он даже не пытался сдерживать их. Папа всегда говорил ему, что мужчины не плачут.

Но именно в этот момент я поняла, что все должны плакать тогда, когда им захочется. Что слезы – это вовсе не слабость, а лишь показатель того, что у тебя есть чувства, что ты живой.

К своему огорчению, я плакать сейчас не хотела, да и живой я себя тоже не чувствовала. Наверное, я тогда представляла себя призраком, которого никто не видит и не слышит.

Дима все еще крепко сжимал мое плечо, и мне показалось, что сейчас поддержка нужна больше ему, чем мне.

Отец открыл дверь и удивленно уставился на нас, в руке он крепко сжимал выдвижную ручку чемодана. Кажется, на его лице промелькнула смесь вины и отчаяния.

Папа неловко потрепал каштановые кудряшки на моей голове.

– Прости, – к сожалению, это было последнее слово, которое я услышала от папы.

Отец перевел взгляд на сына. Дима все еще пытался сдержать слезы, то сжимая, то разжимая мое плечо. Мне было больно, и я была уверена, что на левом плече останется синяк. Но я бы ни за что не попросила брата отпустить меня.

Тогда я (наверное, единственный раз за всю жизнь) ощутила себя сильно необходимой Диме.

– Сынок, мужчины не плачут. Помнишь? – прошептал отец.

Дима махнул головой вверх, пытаясь согнать слезы, и закусил нижнюю губу, кажется, до крови.

– Теперь ты мужчина в семье, Дим, – серьезно проговорил отец. – Защищай свою сестру, сын, – отец кивком указал на меня, а через пару секунд добавил: – И мать.

После этих слов отец ушел. Больше мы его не видели. У него появилась новая семья и новые дети. Старые ему стали резко не нужны.

Стоя сейчас под непрекращающимся ливнем, я вдруг подумала, что это были не самые лучшие последние слова отца сыну. Вовсе не это должен был сказать папа. Вовсе не так он должен был исчезнуть из нашей жизни. Более того, ему не нужно было исчезать.

Совсем не в тринадцать лет на мальчика должен лечь груз ответственности за семью.

Когда ушел папа, мать начала выпивать. Нет, сразу не так много.

Два года она держалась и пыталась делать вид, что все хорошо. Мне тогда даже показалось, что жизнь не так уж сильно и изменилась после ухода отца. Все было как раньше, кроме того момента, что нас теперь было трое, а не четверо.

Два года все было практически хорошо. Мама продолжала работать в университете. Преподавала славянскую мифологию и народное искусство. Она каждый день ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин, интересовалась нашими детскими проблемами, гладила нас по голове, целовала каждый раз перед сном, но больше уже не улыбалась.

Сначала она могла позволить себе лишь иногда бокал за ужином. Потом начала пить каждый день, затапливая свою женскую обиду в алкоголе. Она считала себя самой несчастной женщиной на свете. Хотя я уверена, что на свете есть женщины и понесчастней.

Вскоре мы с Димой стали находить пустые бутылки от вина, спрятанные по всему дому. Она пыталась именно вином заглушить ту боль, которая осталась у нее после ухода мужа.

Затем ее уволили с работы. Нам она сказала, что сделала ошибку в каком-то дико важном отчете. Но мне кажется, проблема была совершенно в другом. Теперь мы с Димой практически никогда не видели мать трезвой.

Мы пытались как-то бороться с этой ужасной проблемой. Весь алкоголь, который находили в доме, мы выливали в унитаз. Однако мама всегда находила еще. Она либо пила, либо спала, закрывшись в своей комнате.

На нас ей вдруг как-то неожиданно стало абсолютно плевать.

Несмотря на то, что отец после своего ухода больше так и не пытался с нами встретиться, он каждый месяц исправно присылал деньги, урезав их только после восемнадцатилетия Димы. На эти деньги мы и жили.

Их, конечно, было не так много, чтобы ни в чем себе не отказывать, но достаточно, чтобы не голодать и покупать себе самые необходимые вещи.

Кредитная карта всегда находилась у брата. После того, как маму уволили, Дима осознал, что сейчас он действительно ответственен за нас, поэтому ему пришлось найти подработку после школы. Он подрабатывал и грузчиком, и доставщиком пиццы, и официантом.

Времени на занятия по футболу оставалось все меньше и меньше, и вскоре он совсем забросил свои тренировки, а вместе с этим и детские мечты стать известным футболистом. Теперь он жил просто для того, чтобы заботиться обо мне и маме. Однако мне казалось, что маме вовсе не нужна была эта забота. Однажды она так и написала черным маркером на двери в свою комнату:

«Оставьте меня в покое!»

Мы и оставили.

В один из самых обычных осенних дней я вернулась из школы и заметила на кухонном столе огрызок бумаги, вырванный из старого маминого блокнота. За столом сидел брат, по его щекам текли слезы. Заметив меня, он тут же смахнул их и отвернулся к окну. Я взяла в руки листок и тут же узнала почерк мамы:

«Я так больше не могу. Не ищите. Меня больше нет»

Вот и все.

Вовсе не такими должны были стать последние слова мамы своим детям. Эти слова, полные отчаяния и безнадежности, разрывали сердце.

Мы с Димой остались совсем одни, брошенные родителями, которые не смогли справиться со своими проблемами и предпочли сбежать от них, оставив нас на произвол судьбы.

Дима, всегда такой сильный и ответственный, теперь сидел, сгорбившись над запиской, и тихо плакал. Я подошла и обняла его, пытаясь хоть как-то утешить. В этот момент я поняла, что теперь мы должны держаться друг друга, ведь больше у нас никого не осталось.

Мы долго сидели в тишине, пытаясь осознать случившееся. Наконец, Дима поднял на меня покрасневшие глаза и сказал:

– Лера, мы не можем ее бросить. Мы должны найти маму, она нуждается в нашей помощи.

Я согласно кивнула. Несмотря на все, что она натворила, она все еще была нашей матерью, и мы не могли просто оставить ее в беде. Дима решительно встал и направился к телефону, чтобы сообщить в полицию о ее исчезновении.

Мы обыскали весь город, расклеивая объявления, опрашивая знакомых и соседей. Но никто ничего не знал. Следы мамы словно растворились в воздухе. Дима не оставлял попыток, день за днем пытаясь найти хоть какую-то зацепку. А я не могла перестать винить себя.

Маму мы так и не нашли.

  Два дня до исчезновения брата

Лера

Будильник звенел уже несколько раз, а я в тайне молилась, чтобы время замедлилось. Я опаздывала в университет. Я, черт возьми, как очень сильно опаздывала в универ! Разлепив один глаз, я взглянула на часы.

7:30

Полчаса до пары. История Древней Руси. Нет уж, опаздывать туда точно нельзя. Поэтому и вовсе не стоит идти. Снова зазвенел будильник на телефоне, я отшвырнула его под кровать и зарылась в одеяло. Стукнувшись об пол, телефон каким-то образом вырубил будильник, и я вздохнула с облегчением. Через пару минут я снова погрузилась в сон.

И мне опять снилась девушка, сгорающая на костре, как две капли воды похожая на меня. Этот кошмар периодически мучал меня, но я никому о нем не рассказывала. В последнее время он стал сниться мне все чаще и чаще. Громкая мелодия вдруг резко выдернула меня из сна, я резко распахнула глаза.

9:49

Я проспала еще и зарубежную литературу. Класс. В попытке найти телефон я, закутанная в большой кокон из одеял, медленно сползла на пол. Пошарив рукой под кроватью, наконец-то обнаружила телефон. Он не прекращал звонить, и это уже был далеко не будильник.

– Алло, – прохрипела я в трубку.

– Ты чокнулась что ли?

От громкого голоса подруги я резко распахнула глаза.

– Маша?

– Петя, блин, – огрызнулась она. – Ты лучше ничего не придумала, как проспать самый главный зачет в своей жизни?

– Что? Зачет? – я непонимающе взглянула на календарь.

16 мая был обведен в кружок красным маркером. Чееерт.

– Да, именно. Зачет по зарубежной литературе, который должен решить твой допуск к экзамену в конце семестра. И он через 10 минут. Ура.

– Черт, я готовилась до 4 часов утра и все проспала, – попыталась оправдаться я, на ходу выпрыгивая из одеяла.

– Ты очень безответственная студентка, Лер, – осуждающе проговорила Маша, и я буквально увидела, как она закатила глаза.

– Задержи всех, я уже мчу, – пообещала я, натягивая джинсы и ныряя в безразмерную толстовку.

– Голову не забудь, – хмыкнула Маша и положила трубку.

Я затянула волосы в хвост на макушке, схватила со стола сумку и вылетела в коридор. Сунув ноги в слегка потрепанные кеды, выбежала из квартиры, на ходу захлопнув дверь.

Почти успела. Залетела в аудиторию через десять минут после звонка. Преподаватель по зарубежной литературе хоть и осуждающе взглянула на меня, однако позволила мне занять место и дала зачетный тест. Кинув сумку на пол, я плюхнулась на стул рядом с Машей.

– Спасибо, – шепнула я подруге.

– Будешь должна как земля колхозу, – ухмыльнулась та. – Я сказала ей, что на тебя напала собака, и ты в поликлинике налаживаешь швы.

Снова благодарно улыбнувшись Машиной находчивости, я принялась за работу. Тест был довольно простым. Я успела сделать его буквально за 30 минут. Как раз тогда, когда прозвенел звонок с пары. Сдав работы, мы с Машей отправились в университетскую столовую. Живот урчал как сумасшедший, поэтому необходимость поесть заставила потратить меня последние карманные деньги на буфет.

Мы купили по хот-догу и расположились за небольшой аркой в самой уединенной части столовой. Здесь было наше любое место в универе, так как мы могли оставаться незамеченными для всех вокруг. Сбросив наши сумки на пол, мы уселись за небольшой столик.

– Так и знала, что ты проспишь, – снова пробубнила подруга.

– Но в итоге же все хорошо, – оптимистично заявила я.

– Конечно, хорошо. Я снова спасла твою тощую задницу, – ухмыльнулась Маша. – Что бы ты без меня делала?

– Даже не представляю, если честно.

– Как там дела у Димы? – вдруг поинтересовалась подруга. Она отвела глаза от моего понимающего взгляда и покраснела. Она никогда бы не призналась, но я и без этого прекрасно понимала, что уже несколько лет она была безоговорочно влюблена в моего брата. Однако разница в четыре года, а также то, что она моя лучшая подруга, не оставляли никакого шанса Диме взглянуть на Машу в другом ключе.

– Работает практически сутками, – вздохнула я. – После того, как мама ушла, от нее ничего не слышно. Полиция не смогла ее найти. Будто сквозь землю провалилась. Дима чувствует себя ужасно. Наверное, испытывает вину за то, что допустил это и не смог о ней позаботиться.

– Он слишком много взваливает на свои симпатичные плечи, – вздохнула Маша. – Так можно и не выдержать.

– Он не прекратит ее поиски.

– Я слышала, что в последнее время уже несколько человек в наших краях пропали бесследно, – поделилась Маша.

– Знаю об этом, – кивнув, я услышала, как на мой телефон пришло сообщение от Димы.

«Мне звонил куратор по поводу твоих пропусков. Будь дома сегодня в семь. Нужно поговорить».

– Неет!

– Что такое?

– Куратор позвонила брату и нажаловалась на меня из-за пропусков, – пожаловалась я.

– Ну, так обычно и бывает, когда ты старательно игнорируешь лекции по истории Древней Руси, которые она читает, – заметила Маша, пожав плечами.

– Мне уже давным-давно исполнилось восемнадцать! Почему она жалуется на меня брату?

– Возможно, она к нему подкатывает, – предположила подруга.

– Маша, фу! Ей уже за тридцать.

– А твоему брату уже давно не восемнадцать, – напомнила она. – Она одинокая свободная женщина. Ты сама рассказывала, что они познакомились вчера вечером в баре, где он работает.

– Ужас. Надеюсь твои догадки ошибочны.

Маша пожала плечами, а потом вдруг воскликнула, подпрыгнув на месте:

– Но ты же пойдешь сегодня на вечеринку?!

– Вечеринку?

– Черт возьми, Лера! У тебя память как у рыбки. Сегодня вечеринка у Кати Савчук. Ей исполняется девятнадцать, она позвала практически весь наш поток. Она сняла целый коттедж с бассейном. Ты просто не можешь не пойти. Тем более там будет твой благоверный, – последнюю фразу Маша произнесла с неким пренебрежением. Я уже давно заметила, что подруга не переносит моего парня, но я ни разу не интересовалась почему.

– Почему тебе так не нравится Матвей?

Маша снова пожала плечами, старательно пытаясь смотреть куда угодно, только не мне в глаза.

– Такие как он ни одной юбки не пропустят. Я уверена, что у вас это ненадолго. И скоро ты это поймешь. Ты достойна лучшего.

– И с каких пор ты стала разбираться в парнях? – усмехнулась я.

– И вовсе я в них не разбираюсь, – отмахнулась подруга. – Просто он не производит впечатления верного парня.

– Кого обсуждаете, красотки? – тишину нашего уединения нарушил именно тот, кого мы и обсуждали.

Может быть Маша и права. Но сказать, что я была в шоке, когда месяц назад за мной стал ухаживать самый красивый парень в универе, – это ничего не сказать. Разве можно было устоять, когда высокий блондин с голубыми глазами провожает каждый день до дома, желает спокойной ночи перед сном, а на выходных постоянно приглашает в кино?

Никогда не считала себя красивой настолько, чтобы привлечь внимание такого парня. У Матвея была куча поклонниц, которые хотели бы заполучить его себе. Но, наверное, его не увлекала мысль быть чьим-то трофеем, поэтому он выбрал меня. С каждым днем я все больше убеждала себя, что влюблена в него. Кажется, я начала даже в это верить.

– Да так, уже не важно, – отмахнувшись от вопроса Матвея, я подставила ему щечку для поцелуя.

– Что за детский сад, – ухмыльнулся он, а затем взял мой подбородок и повернул лицо к себе. – Так-то лучше, – Матвей прильнул губами к моим губам.

Я от неожиданности приоткрыла рот, и он тут же просунул язык внутрь. Я чуть не свалилась со стула от такого напора. С языком до этого момента мы еще не целовались, и мне показалось странным, что он решил это сделать сейчас, когда на нас в упор смотрела Маша. Но я будто окаменела, а Матвей, кажется, и не думал прекращать поцелуй. Недалеко от нас послышалось улюлюкананье и свист его друзей. Краем глаза я заметила, как напряглась подруга, и от этого мне стало еще более неловко.

– Ребят, я вам не мешаю? – фыркнула она, стараясь открыто не пялиться на нас.

Прозвенел звонок на пару, и столовая стала потихоньку пустеть. Я с облегчением вздохнула, когда Матвей прекратил поцелуй, щелкнув меня по носу. Затем он повернулся к Маше, шутливо подмигнув ей.

– Совершенно не мешаешь. Можешь даже присоединиться.

Я шокировано открыла рот, пытаясь понять, что он сейчас сморозил. Маша опомнилась раньше меня.

– Я лучше унитаз поцелую, чем тебя, Матвей, – а затем демонстративно отвернулась от него, доедая свой хот-дог.

– Как грубо, – ухмыльнулся Матвей. – Лера, ты не ответила вчера, когда я звонил.

– Прости, – я растерянно уставилась на телефон в руках. – Я вчера допоздна готовилась к зачету, а потом уснула. Наверное, просто не слышала звонок.

Матвей слега осуждающе помотал головой из стороны в сторону.

– Я волновался.

– Я же говорю. Прости.

– Ладно, – кивнул он и тут же расплылся в своей красивой ухмылке. – Мне пора бежать, но мы же увидимся сегодня на вечеринке?

– Да, наверное, – растерянно протянула я.

– Я очень хочу, чтобы мы с тобой там увиделись, – с упором на слово «хочу» проговорил Матвей и направился к выходу из столовой, бросив напоследок: – Пока, злючка.

– Это он мне? – фыркнула Маша.

– Скорее всего, – я пожала плечами и приступила к своему уже остывшему хот-догу. – Может быть, я и понимаю, почему он тебе не нравится, – прожевав, добавила я. – Но он неплохой, правда. Да, шутки у него и бывают дурацкие, но он очень заботливый. Мне с ним хорошо. Правда.

– Ты сейчас убеждаешь в этом меня или саму себя?

– Еще он красавчик, – хмыкнула я.

– В этом его единственный плюс, – усмехнулась подруга. – Ты достойна большего.

– Не начинай, пожалуйста, свои лекции по увеличению самооценки.

Маша закатила глаза и взглянула на свои наручные часы:

– Уже прошло 10 минут пары. Доедай и пошли, хватит прогуливать.

На ходу впихивая в себя остатки завтрака, мы побежали на пару.

Следующая пара прошла на удивление быстро. Я даже умудрилась сделать несколько записей, хотя обычно просто сидела, уставившись в одну точку. Сегодня, видимо, меня подгоняло чувство вины перед Димой за пропущенные занятия. Когда прозвенел звонок, я с облегчением выдохнула.

Наконец-то можно отдохнуть.

Но не тут-то было. Маша потянула меня в сторону спортивного корпуса.

– Куда мы? – недоумевала я.

– На тренировку, конечно. Ты же помнишь, что у нас сегодня занятия по гимнастике?

Ох, точно. Как я могла забыть. Гимнастика была одним из моих любимых предметов, но в последнее время я стала пропускать и эти занятия. Просто не было сил после тяжелого рабочего дня в кафе, где я иногда подрабатывала официанткой, чтобы помочь Диме и внести свой вклад в наш семейный бюджет.

Переодевшись в спортивную форму, мы с Машей вышли на площадку. Тренер, как всегда, встретил нас недовольным взглядом.

– Опять опаздываете, девочки. Что, совсем забыли про тренировки?

– Простите, Иван Сергеевич, – пролепетала я. – Просто в последнее время…

– Ничего не хочу слышать, – отрезал он. – Если не будете посещать занятия, вылетите из секции. Ясно?

Мы с Машей синхронно кивнули. Тренер остался недоволен, но все же позволил нам присоединиться к остальным. Занятие прошло на ура. Мне даже удалось выполнить новый элемент на бревне, за что Иван Сергеевич похвалил меня. Может, все не так плохо, как кажется?

После тренировки мы с Машей направились в душевую. Смыв пот и усталость, мы переоделись и вышли на улицу. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежно-оранжевые тона.

– Ну что, пойдем готовиться к вечеринке? – воодушевленно спросила Маша.

– Да, конечно, – улыбнулась я. – Только зайдем сначала домой, ладно? Меня все еще ждет непростой разговор с братом.

Димы дома не оказалось. Почувствовав голод, я первым делом заглянула в холодильник, но, как обычно, он был практически пуст. Придется заехать в магазин по пути.

– Ты чего такая грустная? – спросила Маша, заметив мое расстроенное лицо.

– Да так, ничего, – вздохнула я. – Просто денег опять нет. Придется экономить.

– Да ладно тебе, –махнула рукой подруга. – Сегодня же вечеринка! Там сто процентов будет какая-нибудь еда. Давай хоть раз оторвемся по полной. В любом случае я не оставлю тебя голодной.

Я благодарно улыбнулась ей и крепко обняла. Маша всегда была для меня настоящим сокровищем. Она всегда была рядом, когда мне было тяжело, и никогда не отказывала в помощи. Я не знаю, что бы я без нее делала.

Послышался звук открывающейся входной двери. На пороге появился Дима. По одному взгляду на него я поняла, что нам предстоит не легкий разговор. Маша, остро почувствовав сквозившее между мной и братом напряжение, шепнула мне, что заедет за мной через час на такси. Когда дверь за ней закрылась, я мысленно взмолилась, чтобы наш разговор не затянулся слишком надолго.

За несколько часов до исчезновения брата

Лера

Я уже тридцать минут выслушиваю нравоучения брата. Кажется, его замечания пошли по третьему кругу, но он и не думал останавливаться. Дима припомнил все косяки за последние годы моей жизни. Не забыл упомянуть, что я безответственная, безалаберная, ленивая, неблагодарная и, что самое главное, постоянно прогуливаю универ. И вообще хуже меня не сыщешь сестры на свете.

Я молча выслушивала тираду, стараясь близко к сердцу не воспринимать его слова. Однако некоторые моменты все-таки смогли больно уколоть. Я отвернулась от брата и уставилась в окно, наблюдая как быстро солнце садится, оставляя после себя размазанные по небу краски.

– Лера, ты меня вообще слушаешь? – донесся гневный крик Димы.

– Слушаю, но ты уже повторяешься. Я все поняла. Но мне кажется, что иногда тебе нужно проще относиться к жизни. Ты слишком напряжен, и я понимаю почему. На тебя взвалили огромную ответственность в виде непутевой сестры, которая только и может, что портить тебе жизнь. Прости, – я вздохнула и вновь посмотрела в окно.

– Ты не портишь мне жизнь, – не согласился брат, усевшись на диван напротив меня.

– Порчу. Ты все время думаешь обо мне и никогда не думаешь о себе. У тебя есть девушка? Когда в последний раз ты делал себе перерыв? Ты же постоянно работаешь. Так можно и с ума сойти. Сегодняшний вечер можешь посвятить себе, меня дома не будет.

– Что? – поддавшись вперед, Дима снова нахмурил свои темные брови. – Ты наказана, Лера. Ты останешься дома в своей комнате.

– Прости, но нет, – не согласилась я. – Сегодня вечеринка у моей однокурсницы. И я собираюсь туда пойти.

– Вечеринка? – в его голосе послышались нотки раздражения. – Лера, ты опять прогуливаешь занятия. Я тебе сколько раз говорил, что тебе нужно учиться, а не развлекаться!

– Дим, ну пожалуйста, не начинай. Я просто хочу немного отдохнуть. Я скоро буду. Обещаю.

– Лера, ты меня слышишь? – снова начинал злиться брат. – Я запрещаю.

– Ты не можешь мне запретить, – ухмыльнулась я, посмотрев прямо ему в глаза. – Мне уже давно исполнилось 18. А ты мне не отец. Вспомни об этом уже, наконец. Хватит так меня опекать!

Я тяжело вздохнула. Последняя фраза вышла довольно резкой, и я пожалела о том, что произнесла ее. Но слова уже вылетели изо рта, и вернуть обратно их было невозможно.

Дима выглядел обиженным, однако ничего не ответил. Он подошел к холодильнику, вынул из него бутылку пива и вернулся на диван. Старательно меня игнорируя, он включил свой любимый футбол и больше не обращал на меня никакого внимания.

– Я так полагаю, разговор окончен, – в ответ мне была тишина.

Мне позвонила Маша, объявив, что уже подъехала за мной на такси. Не проронив больше ни слова, я вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. К моему огромному сожалению, погода начала портиться. Небо заволокло темно-серыми тучами, что не могло предвещать ничего хорошего. Будет дождь и скорее всего с грозой. Для вечеринки у бассейна предпочтительно немного другое.

Погода буквально соответствовала моему отвратительному настроению после разговора с братом. Мы с ним редко ссорились, но уж если ссоры случались, они затягивались на неделю принудительного молчания, пока кто-то из нас не проявит наконец-то гибкость и не извиниться. В этот раз извиняться придется мне.

Маша, заметив мое настроение, не стала доставать меня расспросами, за что я ей была очень благодарна. Когда мы приехали на вечеринку, она была уже в самом разгаре. Мы сразу же окунулись в атмосферу музыки и веселья. Повсюду были развешаны разноцветные шарики, а на столах стояли тарелки с закусками и напитками.

Кажется, Катя постаралась на славу. Ни дождь, который уже начал покапывать, ни прохладная майская погода не помешали ребятам прыгать прямо в одежде в огромный бассейн. Разговоры вокруг заглушала громкая музыка Леди Гаги.

Виновница торжества была в центре большой компании, и чтобы пробраться к ней и поздравить с днем рождения, нам с Машей пришлось приложить немалые усилия. Вручив подарок и обнявшись с Катей, мы получили от нее два больших стакана пива. А после мы устроились на просторных шезлонгах возле бассейна.

Дождь лить не переставал, усиливаясь с каждой минутой, но большие зонты не давали нам промокнуть. Вскоре к нам присоединились другие ребята из нашей группы, и мы весело болтали обо всем на свете. Я старалась не думать о недавнем разговоре с Димой, но внутри меня все равно нарастало беспокойство.

Внезапно я заметила в толпе знакомую фигуру. Это был Матвей. Он что-то оживленно обсуждал с друзьями, но, стоило ему заметить меня, как он тут же направился в мою сторону. Сердце забилось чаще в предвкушении встречи. Я снова поразилась мысли о том, чем же я смогла привлечь его внимание.

– Ох, малышка, я так скучал, – он плюхнулся прямо на мой шезлонг так, что я еле успела убрать ноги. Матвей потянулся ко мне с поцелуем, и я ощутила от него резкий запах выпитого алкоголя. Он все-таки чмокнул меня в губы, но на этот раз все обошлось без языка.

– Я так рад, что ты пришла, красавица. Но вы опоздали, – отметил он.

– А ты времени зря не терял, – отметила Маша, так же заметив его опьянение.

– Мне было скучно, – отмахнулся от нее Матвей.

– Я тоже рада тебя видеть, – тихо ответила я.

– Ты выглядишь потрясающе, – продолжил он, рассматривая меня с ног до головы. – Как будто специально для меня нарядилась.

Я смущенно улыбнулась в ответ, чувствуя на себе осуждающий взгляд Маши. Но в этот момент меня волновал только Матвей. Я почувствовала, что краснею. Матвей всегда знал, как мне польстить.

– Ну, может быть, и специально.

Матвей довольно усмехнулся и придвинулся ко мне еще ближе. Я почувствовала его тепло и сладкий запах парфюма.

– Лер, может быть, пойдем в дом? Мне нужно тебе сейчас кое-что показать. И я бы хотел побыть с тобой наедине, если ты не против.

Я взглянула на Машу, которая расслабленно откинулась на спинку шезлонга со стаканом в руке и прикрыла глаза.

– Маш, мы отойдем?

Маша разочарованно вздохнула, но ничего не ответила. Матвей же, напротив, просиял. Он помог мне подняться и, не выпуская руку, повел за собой. Мы зашли в дом, Матвей настойчиво вел меня на второй этаж.

Лера

– У меня для тебя сюрприз, – ухмыльнулся парень, не замедляясь ни на секунду.

Вскоре мы подошли к двери, и Матвей попросил открыть ее. Я толкнула дверь и уставилась на большую кровать с разбросанными на ней лепестками роз. По две стороны от кровати горели несколько свечей. Я ошеломленно взглянула на Матвея, который с самодовольной улыбкой наблюдал за моей реакцией.

– Тебе нравится?

– Да, очень красиво, – пробормотала я, неловко заламывая руки перед собой.

– Тебе очень идет это платье, – прошептал Матвей мне прямо в шею, от его дыхания кожа покрылась мурашками.

– Спасибо. Оно… зеленое, – зачем-то произнесла я.

И дураку было понятно, что оно зеленое. Я мысленно хлопнула себя рукой по лбу.

Тихий смех Матвея заставил меня обернуться к нему.

– Матвей, я не думаю, что сейчас лучшее время, чтобы…

– Тш-ш, – перебил парень, приложив палец к моим губам. – Не говори ничего, ты все испортишь.

Я замолчала.

– Лер, я хотел с тобой поговорить, – начал он, глядя мне в глаза. – Ты знаешь, как сильно ты мне нравишься. И я хочу, чтобы ты была только моей.

Я почувствовала, как мое сердце забилось чаще. Неужели он хочет...?

– Лера, ты моя девушка. Может нам стоит перейти на следующий этап наших отношений?

Я застыла, не зная, что ответить. Я ведь даже не думала об этом.

Но Матвей не стал дожидаться моего ответа. Он привлек меня к себе, и я врезалась прямо ему в грудь. Его руки скользнули мне за спину и нащупали замочек на платье, медленно стали расстегивать его.

Я не могла понять свою реакцию. Мне было невыносимо приятно, что Матвей организовал это для меня... Все было как в фильмах, которые я так обожала. Свечи, лепестки роз, приглушенный свет, огромная постель, прекрасный молодой человек. Я прекрасно осознавала к чему это все идет, но что-то внутри не давало полностью расслабиться и поддаться чувству.

Матвей в это время уже стянул платье с плеч. Теперь я стояла перед ним в своем белом лифчике. Я чувствовала себя жутко неловко под его взглядом. Он быстрым движением руки стянул с себя майку, и я уставилась на идеальный пресс, который, я уверена, многих девушек уже свел с ума.

Тем временем Матвей подвел меня к кровати и слегка толкнул. Я упала на шелковое одеяло и растерянно уставилась на него. Он лег сверху и стал покрывать поцелуями мое лицо. Но все, что я ощущала в данный момент – это запах выпитого им алкоголя и как мокрые губы скользят по моей шее.

Сколько и дико странно. В этом абсолютно не было ничего возбуждающего. Мне стало даже противно.

Я тут же в голове отругала себя за такие мысли, но поделать с собой ничего не смогла.

Я лежала и смотрела в потолок, думая о том, что я какая-то ненормальная. Симпатичный парень, с которым мы общаемся уже довольно долго, приготовил для меня замечательный сюрприз. Постарался, чтобы наша первая ночь прошла прекрасно, и мой первый секс запомнился мне навсегда.

18 лет все-таки... Пора бы уже...

Но все, что я сейчас хотела, это выбраться отсюда и убежать куда подальше. Я ненавидела себя за эти мысли.

Когда Матвей начал переходить к более откровенным ласкам, я уже действительно не могла выносить его прикосновения.

– Матвей, остановись, пожалуйста, – пролепетала я.

Но он не отреагировал, продолжая, покрывать мою грудь поцелуями.

– Прекрати, – я постаралась, чтобы мой голос звучал тверже. – Хватит!

Матвей наконец-то очнулся и поднял на меня затуманенный взгляд.

– Что случилось? – произнес он.

– Я не могу. Понимаешь? – прошептала я, глядя на него снизу-вверх. – Не могу.

– Ты... не готова? – удивление сквозило в каждом слове.

– Да, наверное.

Я попыталась выбраться из-под его тела. Когда он слегка приподнялся на руках, я выскользнула из его объятий. На ходу поправляя лифчик и натягивая назад платье, я направилась к двери.

– Лера, подожди… – послышался голос Матвея за спиной, но я уже успела вылететь из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я ощущала себя до жути неблагодарной и эгоистичной, мне было противно от самой себя. На лестнице я наткнулась на Катю Савчук, которая удивленно окинула взглядом мои растрепанные волосы.

– С тобой все хорошо? – поинтересовалась она, с сомнением поглядывая на дверь за моей спиной.

– Да, все прекрасно, – соврала, но что поделать.

Я быстро сбежала по лестнице вниз, заметив, что вечеринка перенеслась в дом, и попыталась глазами отыскать Машу. Но подруга сама нашла меня и, схватив за руку, потянула в ванную комнату. Когда за нами закрылась дверь, она терпеливо стала дожидаться объяснений.

– Ты сама не своя. Что случилось?

– Матвей... устроил мне сюрприз, – начала я. – Свечи, лепестки роз и все такое… Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – кивнула она. – Но что-то... пошло не так? Он обидел тебя?

– Я не смогла, я… остановила его.

Маша притянула меня к себе и, заключив в объятия, стала поглаживать по голове.

– Ты молодец, – одобрила она. – Ты не должна что-то делать против своей воли, дорогая.

От ее утешений, я не смогла почувствовать себя лучше. Внутри все еще съедало чувство вины перед Матвеем. Ведь он действительно постарался, чтобы я запомнила этот день, а я взяла и все испортила. Убежала, оставила его одного, даже не извинилась. Вот что я за человек?

– Мне надо все объяснить ему, попросить прощения.

Маша взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза.

– Если ты этого хочешь, можешь объяснить ему свой побег. Но я уверяю тебя, ты ни в чем не виновата. Ты поступила так, как хотела в данную минуту. И тут нет ничего такого, в чем ты должна себя винить. Ты меня поняла? – я кивнула.

– Тебя проводить? – снова кивок.

Взглянув в зеркало, я привела волосы и платье в порядок, и мы с Машей вышли из ванной комнаты. Взявшись за руки, мы поднялись снова на второй этаж. Сердце в груди билось с невыносимой скоростью и практически остановилось, когда мы подошли к нужной двери.

– Я сама.

Маша кивнула и отошла в сторону. А я открыла дверь и остолбенела. Два полностью обнаженных тела сплелись между собой на кровати. В шоковом состоянии я узнала Катю Савчук, которая сидела верхом на Матвее. Руки парня скользили по ее спине, их глаза были закрыты.

Я не смогла сдержать тихий всхлип, тут же прикрыла рот рукой. Этот всхлип заставил Матвея открыть глаза и взглянуть на меня.

– Черт, Лера! – прохрипел он и застыл на мгновение, не зная, как лучше себя повести в данных обстоятельствах.

Кажется, в этот момент я начала тонуть. Кислород закончился, слезы диким потоком хлынули из глаз.

Матвей, осознав, что натворил, в панике пытался что-то объяснить, но слова застревали у него в горле. Он понимал, что все его попытки оправдаться будут тщетны.

Катя ошарашенно оглянулась и наткнулась на разъяренный взгляд Маши, которая едва успела подбежать и обхватить меня руками, чтобы я не свалилась прямо здесь на пол.

Однако Катя чувствовала себя довольно уверенно. Она смотрела на меня с неприкрытым злорадством, словно наслаждаясь моими страданиями. Ей было плевать на мои чувства, главное, что она получила то, чего хотела – Матвея.

– Какая же ты и сволочь! – прошипела Маша, глядя прямо в глаза Матвею.

– Лера, я все объясню, – глупо хлопая глазами, взмолился он.

– Нет, – мой шепот был едва различим.

– Лера, пожалуйста, дай мне все объяснить, – Матвей стянул подушку, прикрывая свой пах, и вскочил с кровати, намереваясь подойти ближе.

– Пойдем отсюда, Лер. Этот мерзавец не стоит твоих слез, – твердо произнесла Маша.

– Лера, ты сама виновата. Ты же отказала ему, – усмехнулась Катя, заматываясь в шелковое одеяло.

– Заткнись, – жестко бросил в ее сторону Матвей, а затем снова повернулся ко мне. – Лера, пожалуйста, выслушай меня. Ты так долго морозилась... Я же не железный. Сколько мне нужно было еще ждать?

– Меня сейчас стошнит, – еле слышно прошептала я.

– Не подходи к ней. Ее от тебя воротит. Ровно так же, как и меня, – огрызнулась Маша. – Лер, идем, я отведу тебя в туалет.

– Нет, – я замотала головой из стороны в сторону, все еще не придя в себя. – Я пойду одна. Не идите за мной.

– Но, Лер… – растерянно протянула Маша.

– Я сказала, не идите за мной! – закричала я, голос надорвался, но мне было плевать.

Я быстро вылетела из той злополучной комнаты. Я чувствовала себя преданной, униженной и оскорбленной. Мое сердце разрывалось на части, а душа наполнялась болью и горечью. Как могло так случиться? Ведь я верила, что Матвей действительно искренне ко мне относится.

Растолкав толпу на первом этаже, я выбежала из дома. Тяжелые дождливые капли хлестали меня по лицу. Начался настоящий ливень. Я бежала, не останавливаясь, пока меня не стошнило возле какого-то дерева у дороги. Слезы смешались с каплями дождя.

Я снова побежала. Было темно, я совершенно не различала дороги. Раскаты грома разносились по всему пространству, молнии бешено сверкали, но мне было плевать на все, кроме того, что я хотела сбежать от самой себя.

Упав на колени, я обхватила себя руками, сотрясаясь от рыданий. Казалось, сама природа оплакивала мою ушибленную гордость.

Я чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Сейчас я желала просто исчезнуть, раствориться в этом ливне, чтобы больше никогда не видеть Матвея.

А потом я потеряла сознание.

Лера

В день исчезновения брата

Я проснулась в своей кровати. На секунду мне даже показалось, что это был лишь кошмар. Ноги почему-то невыносимо болели, будто я пробежала тысячу километров. Голова раскалывалась, в ней что-то громко пищало и сигналило, словно полицейские сирены устроили мне испытание.

Я откинула одеяло и уставилась на свое зеленое платье. Местами она было порвано, местами грязное. Платье не вернуть.

Все ноги в ссадинах и синяках. Взглянув на свои руки, я чуть не вскрикнула, костяшки пальцев разбиты в кровь.

Мой мобильный телефон завибрировал. Я взглянула на экран. Маша.

– Да? – хрипло ответила на звонок.

– Ты проснулась? – взволнованно спросила подруга. – Отлично, я уже почти у тебя. Несу завтрак. Скоро буду.

Протараторив быстро, она тут же кинула трубку. Все еще не соображая, где реальность, а где сон, я выбралась из кровати и отправилась в ванную. Скинув с себя разорванное платье, я встала под душ.

Вода смыла грязь с моего тела, но мысли прочистить так и не смогла. Я все еще не понимала, что произошло. И если все, что было вчера, не сон, то как я оказалась в своей постели?

Покончив с душем, я накинула на себя халат брата и отправилась на его поиски. Однако в комнате его не было, на кухне тоже. В доме я была одна, что очень странно. Если не ошибаюсь, сегодня суббота. А в субботу у Димы был единственный выходной, который он зачастую проводил дома.

В дверь позвонили. Открыв ее, я увидела на пороге Машу с очень обеспокоенным выражением лица. В руках она держала пакет из нашей любимой кофейни. И в данный момент я была готова душу продать за пончики с фисташковой посыпкой.

– Я надеюсь, там то, что я думаю? – попыталась улыбнуться я.

– Думаю, да, – Маша вручила мне пакет, а сама прямиком направилась на кухню.

Я поплелась за ней. Почувствовалось какое-то напряжение. От этого мне стало совсем не по себе.

– Это же был не сон, да? – поинтересовалась я, хотя уже прекрасно знала ответ.

Маша, не оборачиваясь, кивнула.

– Как я оказалась дома?

– Мой отец тебя привез.

Отец Маши ­– полицейский, это объясняло вой сирен у меня в голове.

– Ты вчера заставила всех очень сильно поволноваться, – вздохнула Маша. – Когда ты убежала, я начала тебя искать. Сначала обыскала весь дом, но тебя так никто и не видел. Я подняла всех на уши, мы с ребятами обшарили все вокруг, но снова ничего. Вот тогда я действительно очень сильно испугалась. Была глубокая ночь, а ты просто пропала. Я не знала, что делать и позвонила твоему брату, – Маша на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание, и вот тут я почувствовала что-то действительно неладное.

– Что было дальше?

– Дима наорал на меня, но тут же отправился тебя искать, – вздрогнув, продолжила Маша. – Так же я позвонила своему отцу. Он организовал поиски. Тебя нашли на обочине дороги. Ты была без сознания. Лера, мне было так страшно. Ты же знаешь, что у нас здесь происходит. Люди пропадают бесследно, и их потом не находят. Я думала, что потеряла тебя, – она всхлипнула, закрыв лицо руками.

Я обняла подругу и попыталась успокоить:

– Все хорошо, я же нашлась.

Маша подняла на меня свои заплаканные глаза.

– Но пропал кое-кто другой.

Сердце стало отбивать громкую чечетку в моей груди.

– Кто?

– Дима, – снова всхлипнула Маша.

Ноги подкосились, и я упала прямо на пол. Рядом плюхнулась Маша, всхлипывая и причитая. Я попыталась собрать всю мозаику воедино.

Я психанула и убежала в лес. Маша забеспокоилась и подняла всех на уши. Дима ночью кинулся меня искать и пропал. Ну и кто здесь полная дура? А, Лера?

– Его ищет полиция?

– Да, конечно, – закивала Маша, схватив меня за руки. – Сразу как мой папа нашел тебя, я стала звонить Диме. Но он не отвечал на звонки, я непрерывно звонила ему раз тридцать, но он все игнорировал. Я дала себе время отдышаться и снова позвонила, его телефон был уже вне зоны доступа. Я рассказала об этом отцу, и он возобновил поиски. Его искали всю ночь и все утро, но никакой информации о нем нет. Его пока не нашли. Телефон его все еще не доступен.

Пока Маша говорила, мне казалось, что я все еще сплю. Этого просто не может быть.

Из-за меня, черт побери! Все из-за меня. Дима пропал из-за меня!

Я из-за всех сил постаралась не разрыдаться на полу собственной кухни. Нужно взять себя в руки и продолжать искать. Не может же он провалиться сквозь землю. 

– Значит, полиция его ищет. Это хорошо. Что мы еще можем сделать, чтобы помочь с поисками?

Маша ошарашенно взглянула на меня:

– Ты собираешься отправиться искать его? Ты видела, какая там погода? Вчерашний ливень только усилился, гроза не прекращается.

– Но я не смогу просто сидеть без дела, – отрезала я. – Я пойду искать. Хотя бы объявления с его фото расклею на остановках. Это уже хоть что-то.

Маша согласно кивнула, вытирая слезы.

– Это хорошая идея. Да. Объявления. Отлично. Я тебе помогу.

– Ты не обязана.

– Лера, это не обсуждается, – Маша тут же вскочила на ноги и побежала к моему ноутбуку. – Нам нужно его фото, где хорошо видно лицо. Мы распечатаем много копий и расклеим объявления по всему городу.

– Мы найдем его, – утвердительно произнесла я. ­ – Мы найдем моего брата.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Мысли метались, словно пойманные в клетку птицы, а на душе было тяжело и тревожно. Но я не могла позволить себе поддаваться отчаянию – нужно было действовать.

Ради Димы. Ради брата. Из-за того, что я полная дура.

Ливень все еще не прекращался, а порывистый ветер хлестал по лицу холодными каплями. Но я не обращала на это внимания – единственное, что имело значение, это найти Диму.

Мы с Машей разделились, чтобы быстрее расклеить объявления по всему городу. Я бегала от одной остановки к другой, крепя на столбах и стенах фотографии брата с просьбой о помощи в его поисках. Каждый раз, когда я видела его улыбающееся лицо на фото, сердце сжималось от боли и тревоги.

Где он сейчас? Что с ним случилось? Как такое могло произойти?

Пока я занималась расклейкой, Маша связывалась с полицией, пытаясь выяснить какую-нибудь информацию о поисках Димы. Но, к сожалению, пока никаких новостей не было. Его телефон по-прежнему оставался недоступным, а поиски не приносили никаких результатов.

Через несколько часов мы с Машей встретились. Подруга выглядела измученной и расстроенной. Она тяжело вздохнула и покачала головой.

– Ничего, – тихо произнесла она. – Полиция продолжает поиски, но пока ни одной зацепки. Они обещали держать нас в курсе, но...

Я сжала ее руку, пытаясь ободрить.

– Мы не сдадимся. Мы найдем его, я знаю.

Маша слабо улыбнулась, но в ее глазах я видела отчаяние. Внутри меня все сжималось от страха за Диму. Я не могла его потерять. Он был единственным оставшемся родным человеком.

Ливень усиливался, а порывы ветра становились еще сильнее. Внезапно мой взгляд зацепился за что-то на обочине дороги. Я подбежала ближе и замерла, не веря своим глазам. На земле лежал разбитый телефон Димы. Весь в грязи. Сердце пропустило удар. Это точно был его телефон, я узнала его сразу. Значит... он был здесь.

– Маша! – крикнула я, подзывая подругу. – Смотри, что я нашла!

Она подбежала ко мне, увидев телефон, ахнула.

– Нужно срочно сообщить в полицию!

Мы тут же набрали номер, сообщив о своей находке. Теперь у полиции появилась зацепка. Я чувствовала, как внутри загорается надежда. 

Сжимая в руке разбитый телефон, я молилась, чтобы с братом все было в порядке. Я не могла его потерять. И я сделаю все, чтобы вернуть его домой.

***

Прошли сутки после его исчезновения, и все это время лил непрекращающийся дождь. Я стою прямо посреди дороги и смотрю в серое небо, но не вижу ничего. Дождь неумолимо хлещет по щекам, холодные капли смешиваются со слезами на глазах.

Только я виновата и больше никто.

В кармане зазвонил телефон, он звенел уже раз пять, но я старательно его игнорировала. Недалеко от меня засигналила машина, а после прогремел басистый голос водителя:

– Свали с дороги, дура!

Машина объехала меня, напоследок обдав с ног до головы холодной грязной водой из лужи.

– Идиотка, – снова донеслась до меня реплика мужика.

Согласна. Я идиотка. Безмозглая идиотка.

Все из-за меня, из-за моей глупости. Я закрыла глаза и подняла лицо вверх, по небу прошелся раскат грома. Мне показалось или я услышала, что меня зовут? Но я старательно проигнорировала зов. Снова крик.

Лера!

По-моему, кричала Маша. Снова засигналила машина. Затем я почувствовала, как кто-то схватил меня за руку и рванул на себя.

Потом резкий толчок.

Столкновение.

Крик.

Падение.

И темнота.