Поваренок Марида

Утром муж внезапно уехал в командировку. И Марида выдохнула с облегчением. Отлучки мужа давали короткие расслабляющие передышки от брака. Как будто каникулы. Нет, Марида не думала, что брак это плохо, просто она пока не привыкла делить с кем-то жизнь и постель. Муж ей, можно сказать, нравился, Чарли был не жадный, не скандальный, но Марида не могла с открытым сердцем признаться, что счастлива в браке.

Поженились они по приколу, без любви, всего три месяца назад. У Чарли имелся брат близнец. И Фрэнк начал ухлестывать за старшей двоюродной сестрой Мариды, и как-то само так сложилось, что сыграли одновременно две свадьбы. Ее подначили, а Марида не сумела отказаться. Она всегда проигрывала сестре. Марида и Чарли жили как приятели, с необязательным крайне редким сексом, к которому Марида особо и не стремилась.

Это сестренка у нее помешана на сексе, а Марида, если уж совсем честно, отрабатывала повинность. И радовалась, когда муж не трогал ее, не лез с супружеским долгом, давал время, чтобы привыкнуть. Марида очень рассчитывала, что влечение к мужу возникнет, бывают такие периоды у омег, когда альфа нужен и желанен, но период этот все никак не наступал. Хотя у знакомых омег ее возраста проблем не было. По идее ей необходимо захотеть альфу изо всех сил. И ее бы тогда захотели по-настоящему.

Марида даже на стандартном медосмотре, краснея и запинаясь, спросила у врача, почему ей альфу не хочется. Врач ответил странно, мол, Марида боится повзрослеть и что все может исправить горячий и страстный альфа. Сказать Чарли, что надо быть погорячее, Марида не решилась. Муж и так считал Мариду неинтересной, бракованной и фригидной. В последние пару раз пришлось использовать смазку, потому что ни в какую Марида не могла расслабиться и впустить в себя член мужа.

Да и со смазкой ничего хорошего не получилось. Было больно, неприятно и потом саднило. Кому рассказать, что омеге для секса нужна смазка, не поверят. Это же готовый анекдот. Марида расстраивалась, хотела как-то исправить дело и терпела. Ни разу не попеняла мужу, как ей плохо с ним в постели. Да и как о таком сказать? Лишь рассматривала тайком член мужа, когда тот спал.

Вроде не такой уж огромный, чтобы не поместиться внутри Мариды. Стандартного размера, как на картинках, может, чуть меньше, узел имеется. Но вот никак. И до узла у них за три месяца дело так и не дошло. Они с Чарли были практически одинакового роста, за последний год в колледже Марида вытянулась и пополнела. Стала стесняться своих размеров, поэтому не особо была озадачена недавним выпадом Чарли в ее адрес. Мол, Марида слишком пухлая, не спортивная, не сексуальная и не умеет одеваться.

На правду глупо обижаться, Марида и не обиделась, но все равно, кому приятно слышать, что муж о ней пренебрежительно думает. Не женился бы тогда, никто его не заставлял, Марида ведь не напрашивалась. Похоже, обида все ж была. От огорчения Марида даже не спросила, в какой город и насколько Чарли уехал. Тем более, что муж не обнял ее, прощаясь, не поцеловал. Ушел как чужой. Да и какая разница. Главное, каникулы. Свобода. Из аэропорта перед посадкой Чарли все же ей позвонил. Не извинился, нет – велел хорошо себя вести и сходить в зал на тренировку.

Марида повздыхала, потом успокоилась и стала собираться на пробежку в парк. К железу ее вообще не тянуло, а природу Марида любила. Как и раннюю осень. Когда еще нет холодов, а только красота и тишина. Настроение постепенно улучшалось. Марида медленно шла по кленовой аллее и мечтала. Собирала красивые резные листья в букет, представляя, что однажды осмелеет и примет участие в кулинарном конкурсе без сестры, не помощницей, а сама.

Скоро выпускной в колледже, нужно думать о будущем. Победа в конкурсе или хотя бы призовая тройка, ей помогла бы с распределением. Только вот как это устроить? Сказать сестре про свою мечту она не отважится. Сестра и так торчала на последнем курсе колледжа второй год, со своим потоком сдать основной экзамен не сумела. Родне пришлось задействовать все связи, чтобы ее не отчислили с позором. Помочь сестре – твоя святая обязанность! Марида прямо слышала эти строгие голоса родственников в своей голове. И привыкла подчиняться.

В парке в это время было пусто, тихо и солнечно. Лишь на детских площадках карапузы ковырялись в песке вместе с нянями и несколько подростков гоняли на великах и крутились на каруселях. Марида тоже покачалась бы на качелях, но не с подростками же. А на беговой трассе наматывал круги единственный бегун. Крупный альфа с красивым, но угрюмым лицом. На голову выше Мариды. Поначалу струсив, Марида резко одернула себя, никого бракованная омега не интересует, так что альфе она и не помешает, побегает с краешку.

Первым делом, конечно, заселфилась. На дорожке, с поднятой ногой. Несправедливо, если никто не узнает о ее спортивном подвиге. Отправила фотку мужу и сестре. Муж не ответил, да и как, он же в самолете, а с телефона сестры прилетело от робота “Занята”. Вот так всегда, и похвастаться толком некому. Марида лениво трусила по дорожке, думая о привычном и малоприятном: как так случилось, что она до сих пор зависит от мнения сестры. Отчитывается, чем занимается, все планы согласовывает.

В детстве сестра частенько колотила маленькую Мариду, крича: “Я повар, а ты мой поваренок! Слушайся меня!” Так и повелось. С двоюродной сестрой они погодки, но при этом очень похожи, окружающие в детстве считали их близнецами. Фигуры были одинаковые, рост одинаковый, это сейчас Марида подросла и растолстела, глаза, губы, вихор на макушке. В садик и школу родители и одевали их одинаково. Достало обеих по самые гланды.

Их похожестью сестра пользовалась вовсю. И экзамены за нее приходилось сдавать, хотя и училась Марида на год младше, и за проделки отвечать, и даже на свидания ходить к тем, кого сестра держала про запас. Сестра была спокойна, что Марида никого не отобьет. Чтобы отличаться от сестры Марида отрастила волосы, начала носить драные джинсы, толстовки и кожаные куртки. Хотя омегам не свойственно такое. А сестра-то модница, каких поискать. И за талией следила.

У сестры всегда все продумано заранее. Не то, что у Мариды, которая любила спонтанность. В родне их называли – наши поварята. Потому что семья поварская, с традициями. Несколько поколений родственников прекрасно готовили, занимали посты шеф-поваров в самых известных ресторанах, побеждали во всех кулинарных конкурсах. С самого рождения будущее поварят было предопределено. Этакое ослепительное будущее – влиться в ряды супер-поваров, обогатить династию новыми победами.

Марида старалась, обогащала. Пару кулинарных конкурсов они с сестрой уже выиграли. Готовились к третьему. Хотя сестренка на конкурсах отбывала повинность. Было у них смешное общее. Только в противофазе. Марида к сексу равнодушна, а стряпать обожала, сестра же, наоборот, секс обожала, пофиг ей была стряпня. Еще и поэтому на всех практиках она брала Мариду в свои помощницы. Чтобы самой не готовить. Может их имена в этом виноваты?

В который раз Марида прокрутила в голове семейную историю. Их мамы были родными сестрами-близнецами. Дамира и Дирама. Хорошие имена, хотя и мало различимые. Когда у Дамиры первая дочь родилась, ей никак не могли найти достойное имя, все спорили, и в результате придумали – перевернуть, прочитать задом наперед. Получилось – Римада. Нормальным это с уже натяжкой можно было считать, но всей родне понравилось.

До того понравилось, что, когда через год родилась дочь у Дирамы, ее автоматом назвали Марида. Как будто буквы кончились, в самом деле. Имя Мариде категорически не нравилось, но с годами притерпелась, конечно. Младшей сестре поначалу достается все: внимание и забота, но потом участь становится незавидной. Донашивать одежду, быть на подхвате, покрывать проделки, копить и таить претензии… Все это пришлось на своей шкуре пережить Мариде, а еще и муж достался от сестры. Что вообще идиотизм.

Где-то Римада подцепила Фрэнка, а там и Чарли подтянулся. Им с именами тоже родители подгадили (Charlie&Frank - комплекс мультивитаминов и минералов для собак). На том и сошлись. Казалось все таким забавным. И как-то незаметно Марида вляпалась всерьез и очнулась только в первую брачную ночь, которая стала кошмаром. Ее преданность сестре резко подорожала в цене. Что с этим делать, было непонятно. Все эти мысли Марида думала много раз, и думать их было скучно. Как и бежать.

Она неуклюже переставляла ноги по дорожке. Прошло, наверно, минут двадцать, но ей порядком это надоело. Марида чувствовала себя беспомощной, заложницей чужих правил, никакого разнообразия, никакой радости. Она любила, когда смешно, когда азарт. Такое случалось на кухне, она и про время забывала, но никак не на тренировке. Марида с вожделением поглядывала на лавочки, заботливо размещенные вдоль беговой трассы. Еще десять минут, и она отдохнет.

Мимо с приличной скоростью промчался первый бегун, обдав резковатым запахом гвоздики напополам с мускатным орехом. Вот кто тренировался по правде, не имитировал. Марида принюхалась, запахи приправ она отлично различала. И любила. Она же повар. Отличный повар, подающий большие надежды. Жаль, что Чарли пах не очень вкусно, какими-то экзотическими деревьями. Вот если бы пах чем-то из кухонного, тем же луком жареным, Мариде было бы легче привыкнуть.

Возможно, тогда у них отношения сложились бы. Марида прибавила шаг, бессознательно желая удержаться в шлейфе приятных ароматов. Неожиданно завибрировал телефон, и Марида удивилась, это был звонок от мужа. Странно. Муж должен быть в небе, какие звонки. И вообще, не баловал Чарли в поездках ее звонками. Марида нажала прием, поставила на громкую связь, продолжая бежать, и сначала никак не могла сообразить, в чем дело. Никто не стал с ней разговаривать.

Слышалось какое-то сопение, пыхтение, чмоканье, шлепки, тихие стоны. Возможно, что телефон сам набрал последний номер? У Мариды такое тоже случалось. Но все-таки, что за звуки? Рейс задержали? Чарли смотрит фильм? Марида не давала отбой, вслушивалась и до нее постепенно доходило – ее муж занимался с кем-то любовью. По-простому, трахался. С гораздо большим желанием и старательностью, чем с ней. Даже с энтузиазмом.

Марида могла бы поработать суфлером, так как от скуки их с Чарли постельной жизни, наизусть выучила все стадии действа “мой муж занимается любовью”. Знала, как муж дышал, что говорил, как кончал. Наивно, но героиней этого процесса Марида раньше видела только себя. Проклюнулась здравая мысль – не в самолете же это происходит, а значит, что, командировка обман? Но ужаснее всего было понимание, в которое не хотелось верить. Ее Чарли занимался любовью... с Римадой.

Погода испортилась, небо потемнело, набухло тучами, а Марида вдруг поняла, как это, вылететь из тела. Ее туловище само застыло столбом, а сознание витало где-то поблизости, наблюдая всю картинку в целом. Беговая дорожка, стоит какая-то недотепа с вытаращенными глазами, пялится в телефон, из которого доносятся звуки страсти. Марида отчетливо слышала характерные смешки и стоны сестры. Толчок в спину заставил очнуться. Марида медленно подняла глаза. Мускатный бегун стоял рядом и встревоженно смотрел на нее.

– С вами все в порядке? Не упадете в обморок? Нагрузки надо дозировать, – бегун встряхнул Мариду за плечи, сильно надавил на мочки ушей.

Нагрузки? Какие нагрузки? О чем он? Что ему надо? Марида, наверно, должна сделать вид, что все хорошо. И побежать дальше. Или не должна? Смешно, Марида ничего не чувствовала, абсолютно ничего, только сухой анализ происходящего сам собой производился в уме. Муж сказал, что в командировке, а сам резвился в постели сестры. А где же тогда Фрэнк? Он там, с ними? Или как раз он в командировке? Почему Мариде есть дело до Фрэнка?

А может, они с Римадой для прикола поменялись мужьями, просто кое-кто не в курсе? Мысленно задавая себе все эти ненужные вопросы, Марида не обратила внимания, что ее мягко довели до лавочки, усадили, проверили пульс, сунули под нос какую-то пахучую дрянь. Сознание неохотно возвращалось в тело. Кажется, Фрэнк тоже был там. Им было по кайфу, обсуждался второй раунд. Чарли кричал что-то про свой член. Римада что-то ему ответила веселое. 

– Я немножко задумалась, извините, – Марида смущенно улыбнулась, продолжая держать в руке телефон, из которого доносилось что-то совсем уж пошлое. Внутри как плетью обожгло.

– Муж? – добровольный спаситель осторожно вытянул из ее руки телефон, прислушался и нажал отбой.

– Муж, да, – Мариде вдруг стало очень стыдно за себя, за то, что ее застукали за подслушиванием, а она вся такая несуразная, толстая, вспотевшая, и ей запросто предпочли сестру в постели. – Смешно. Наверно, надо на развод подать?

– Так сразу на развод? – незнакомец сел рядом, пах гвоздикой и пожимал плечами. – Может, случайность, все еще наладится?

– Случайность то, что я замуж за него вышла. Хотя нет, это не случайность была, а глупость, – что толку приукрашивать действительность, решила Марида.

– Давно вы женаты? – альфа продолжать внимательно смотреть на нее. – Хотя это не важно по большому счету. Все равно приятного мало.

– А вы, альфы, что делаете, когда ловите своих жен на изменах? – абсолютно невежливо выпалила Марида. Ее сознание, похоже, вернулось в тело другим, более наглым или отчаянным.

– Мы, альфы? – незнакомец усмехнулся. – Разве это зависит от особенностей физиологии?

– А от чего тогда зависит? – не унималась Марида. Она жалела, что у этой ее некрасивой истории есть свидетель.

– От качеств личности, возможно, – альфа поднялся. – Давайте, я вас провожу.

– Я помешала вам тренироваться, – Марида вздохнула и тоже поднялась. – Вы бегайте, я сама дойду, тут недалеко.

– Альфы бьют морду сопернику, но омеги разве дерутся? Из-за альф? – незнакомец все же пошел за Маридой.

– В принципе, омеги дерутся. Но как-то глупо драться с сестрой из-за неверного мужа.

– С сестрой?

– Ну да. Этот секс в телефоне, там были мой муж и моя сестра. Смешно, да?

– Нет, не смешно. Я не представляю, чтобы кто-то из моих братьев такое сделал. И сам никогда не сделаю такого. Хотя омеги у них, что надо. Классные девчонки.

– Это двоюродная сестра, она другая, она любит секс. И я даже знаю, что она мне скажет. Будет шутить, что просто перепутала братьев. Наши мужья близнецы.

– Что? Близнецы? – альфа опешил.

– Ну да. По идее мне бы надо переспать с Фрэнком, мужем сестры. Для равновесия. Отомстить. Так ведь?

– Циничная идея. Неужели ты на это пойдешь? – случайный провожатый перешел на “ты”, но Марида не заметила.

– Вряд ли. У меня нет иллюзий, что с Фрэнком секс будет лучше чем с Чарли. Вот если бы быть уверенной, что попадется горячий партнер, – задумчиво проговорила Марида и спохватилась, чего это она разоткровенничалась, да еще с незнакомым альфой.

– Я сделаю вид, что не слышал этого, – усмехнулся провожатый.

Они медленно шли по улице, свернули к реке, и Марида постепенно приходила в себя. Пропала скованность в теле, вернулись природное любопытство и смешливость. От реки дул прохладный ветерок, небо очистилось, и Марида подумала, что расстраиваться незачем. Рано или поздно, измена бы случилась. Она не винила Чарли. Марида ведь не могла удовлетворить его аппетиты в постели. Секс был обузой. А вот как выпутываться из сестринских обязательств? Простить измену циничной Римаде было гораздо труднее. Ожог в груди пока еще ныл.

– А ты женат? – Марида тоже незаметно перешла на “ты”.

– Был. Формально еще женат, но вместе мы не живем.

– Почему? Что случилось?

– Банальное. Измена, как у тебя.

– И что ты сделал? Подрался с соперником?

– Мне стыдно об этом говорить.

– Скажи, я не разболтаю.

– Я обоим врезал. И ушел. Ему всерьез, ей пощечину.

– Не вижу ничего стыдного.

– Бить омегу низко для альфы. Я не совладал с собой.

– Жаль, что я не смогу как ты, врезать, – Марида посмотрела на свои ладошки. Замесить тесто они могли. А вот ударить всерьез, да еще сестру, наверно, нет. – Каждый может выйти из себя. Ты ее очень любил?

– Просто психанул. Она обманом меня женила на себе, наврала, что ждет ребенка. Меньше всего я ожидал увидеть ее с другим.

– А разве беременность нельзя распознать? По запаху. Анализы.

– Да, можно. Я, дурак, не стал проверять. Она духами концентрированными пользовалась, вся съемная квартира пропахла.

– И я по дурости замуж подалась, за компанию. Всем казалось классным, что братья женятся на сестрах. Тусить было весело. Жить семейной жизнью не очень. Ну, или я не сумела.

Марида привыкла в любых ситуациях брать вину на себя. Всем хорошо, а она не сумела. Она просто неудачница. Спуск к реке был довольно пологим, но Марида все равно умудрилась запнуться и полетела бы кувырком, если бы провожатый не подхватил ее. Альфа легко сбежал вниз с Маридой на руках и опустил ее на песок у самой воды.

– Спасибо, я чуть не навернулась, – засмеялась Марида. – Вот смешно бы было.

– Твое любимое слово “смешно”, да?

– Я считаю, что лучше самой мило посмеяться над собой, чем ждать, пока зло посмеются другие.

– И часто ты смеешься над собой?

– Если ты обратил внимание, значит, часто.

Марида засеменила по берегу, раскинув руки, изображая летящий самолет. Альфа шел за ней и улыбался. У пристани стоял прогулочный теплоход. Гремела музыка. На дощатом помосте толпился народ. Шла посадка. Марида встрепенулась, было бы здорово покататься, все равно дома нечего делать, но тут же шагнула назад, у нее с собой и денег-то нет, на пробежку вышла.

– Эй, ребята, давайте сюда. Последний рейс идем. Через шлюз к зеленой стоянке и крепость древнюю посетим. Завтра утром вернемся, – матрос в тельняшке махал им рукой с борта теплохода. – Каюта люкс пропадает.

– Хочешь? – все еще незнакомый альфа заметил порыв Мариды и выжидательно смотрел на нее.

– Разве это удобно? – Марида смутилась, не хотела навязываться. – Мы даже не знакомы.

– Заодно и познакомимся, – альфа подтолкнул ее к пристани. – Смелей, топтыжка.

– Смешно, – сморщила нос Марида. – Почему топтыжка?

– Когда я тебя увидел, ты топталась на дорожке как медвежонок.

– Я не топталась, я бежала.

– Вот и покажи, как ты умеешь бегать. А то опоздаем.

Они успели. В каюте люкс на верхней палубе было светло и уютно. В гостиной стояли диванчик, стол и кресла. На стенах висели миленькие акварельки. И даже горшки с цветами имелись. Красная герань и денежное дерево. В полуоткрытое окно задувал ветерок, белые занавески порхали как крылья чаек. На столе обнаружились бутылка шампанского, два бокала, ваза с фруктами и коробка конфет. Марида никогда раньше по высшему разряду не путешествовала. Да и вообще не путешествовала, если уж честно.

Махровые халаты, тапки и фен в ванной комнате, бутылочки, щетки и расчески – все восхищало Мариду. В спальню, правда, она не решилась заглянуть. Да и зачем, она прекрасно выспится на диванчике, а спальню уступит альфе. Там наверняка кровать есть по его размеру. Пока она исследовала номер, ее попутчик открыл бутылку, разлил игристый напиток по бокалам, подал один Мариде.

– За знакомство!

– А давай не полное имя скажем, а последний слог, – Марида застеснялась своего имени.

– Можешь любое имя сказать, если шифруешься.

– Я не шифруюсь, просто так смешнее. Я Рида. А ты?

– Тогда я Тан. Пойдем смотреть, как отплываем?

– Ага.

Рида перебегала от борта к борту в полном восхищении. Ее радовал по-осеннему разноцветный лес по берегам реки. А еще сама река серо-синяя и широкая, приближающийся шлюз, яркое небо. Она хватала Тана за руку и тащила за собой смотреть, как темная вода бьется за бортом, пока теплоход медленно отходит от пристани, как волны накатывают на берег, пугая чью-то собачку, как матросы бросают привязанную швабру за борт, чтобы промыть, и швабра смешно волочится за кораблем.

Тан не протестовал, ходил хвостиком за топтыжкой Ридой и сам себе удивлялся. Обычно он быстро уставал от общения с незнакомыми людьми. Больше любил одиночество. Долго терпеть мог лишь Назара, брата-близнеца, тоже хмурого молчуна. Но Рида умудрялась не надоедать, а только веселить. Угрюмое лицо альфы постепенно разгладилось, глаза не отрываясь следили за непоседой Ридой. Как бы за борт не свалилась, с нее станется.

Верить в происходящее у Мариды получалось с трудом. Она и не верила. Поэтому и стала Ридой. На время. Чтобы не чувствовать никаких обязательств. Чтобы не мучиться стыдом, что поехала с первым встречным кататься по реке и жить в одном номере. Ей и так все время казалось, что кто-то вот-вот схватит за шиворот и вернет на беговую дорожку или сразу на съемную квартиру, где они жили с Чарли. И почему жили? Они там живут. Мариде придется туда вернуться. За вещами, за документами, а то и просто к мужу вернуться.

Про развод легко думать, а на деле получить его сложно. И посоветоваться Мариде не с кем. Не с сестрой же. Когда Римада объявила, что будет две свадьбы, только отец покачал осуждающе головой. Марида тогда поняла, что отец жалеет ее. Но даже отец не пошел против всей родни. Не запретил, не отговорил. Если Марида решится на развод, она останется одна против всех. И куда она денется? Об этом страшно даже подумать, не то что исполнить. А Риду все эти сложности не касались. Она могла быть любой, какой захочет. Смелой, кокетливой, болтливой.

На теплоходе было так здорово, что Марида решила пока отложить колючие мысли и сложные решения. Она – Рида, и точка. Хотя немного смущалась, конечно. От стеснения без умолку говорила и за обедом раскритиковала почти всю еду. Не так сварили, не так подали, не так испекли, это недожарили, то пересолили. Делала она это не обидно, Марида не умела обижать, а с добрым юмором, и Тан хохотал над ее гримасами и придирками в голос.

Потрясающе было никуда не спешить, не ждать подвоха и не бояться чужого неодобрения. Рида сейчас совершенно не была похожа на утреннюю, растерянную и несчастную омежку, которую Тан выводил из ступора. Но на мишку-топтыжку все равно смахивала. Уютного и смешливого. Тану очень хотелось ее потискать, пощекотать, зацеловать и купить лакомство. Он сдерживал свои порывы, чтобы не спугнуть то легкое и радостное чувство доверия, что возникло между ними.

Рида начисто позабыла про Чарли, свой несуразный брак, собственную бракованность и фригидность и даже Римаду. Ей нравилось веселить Тана. И ловить восхищенные взгляды. Потом она, правда, спохватилась. Слишком уж ее поведение выдавало поварскую профессию. А ведь она не хотела себя полностью раскрывать. С этим альфой они могут больше не увидеться, а могут и подружиться.

Рида хотела бы себе позволить несусветное – иногда встречаться тайком с этим великаном. Значит, лишние подробности им ни к чему, кто и откуда. Впервые у Мариды появилось что-то свое, только для нее. Чужой альфа, который не стал злорадствовать, узнав, что Мариду не уважают и изменяют. Поделился опытом измены, как будто они давно знакомы. Можно же пофантазировать про них. Встретились после долгой разлуки, поехали на речную прогулку. Смеются, отдыхают, хорошо проводят время.

Марида или Рида, сознание пока путалось, чувствовала себя свободно. За время короткого брака она успела подзабыть, что это такое, быть свободной. Приходилось постоянно контролировать свои слова и поступки. И даже если сейчас в ее поведении виновато шампанское, Марида не будет потом сожалеть. Вернее, она станет сожалеть, если ей не о чем будет вспомнить.

Договорившись, наконец, с собой, Рида решила, что она охотница. Альфа ее дичь. Осторожная, хитрая и безумно притягательная. Она ее выследила и почти заманила в ловушку. Как рыбку, подсекла и тянет из глубины. Нельзя, чтобы сорвалась. Второй раз так может и не повезти. Рида лихорадочно вспоминала просветительскую брошюрку для омег, которую перед свадьбой ей подсунула Римада. Там было что-то про облизывание губ и взгляды из-под ресниц.

Тан бы удивился схожести их мыслей. Потому что он тоже думал, как затащить это чудо в постель, не напугав и не упустив в самый неподходящий момент. После того как его семейная жизнь позорно закончилась, не успев толком начаться, у Тана не было никого. Слишком велико оказалось разочарование. Хотя на работе мелькало достаточно незамужних омег, готовых с ним уединиться в обеденный перерыв. А то и вместе провести выходные без всяких обязательств.

Тану не хотелось суеты и перебора вариантов, как будто он на рынке. Он по-хорошему завидовал брату, который встретил свою пару на прямо улице. Случайно. Мимолетный взгляд такой силы, что долгая разлука не сыграла никакой роли. Дождались друг друга. Тан жаждал подобного. И свое любопытство и очевидную яркую симпатию к новой знакомой хотел так и воспринимать – это то самое, на всю жизнь. Можно же помечтать. Топтыжка в самом деле увлекла его. Торопиться Тан не станет, наглеть не станет. Железная хватка в бархатной перчатке, вот так это будет.

Два охотника и одновременно две добычи приглядывались и принюхивались друг к другу. Древняя крепость невольно стала площадкой для обоюдных захватнических стратегий. Самая настоящая твердыня, не новодел, с крепостной стеной, кое-где осыпавшейся, со сторожевыми башнями и глубоким рвом, привлекала укромными уголками и мрачными подземельями. Тан не помогал Риде карабкаться на смотровую площадку по узкой лестнице, не держал за руку, как делали другие альфы вокруг, но стоило Риде запнуться или покачнуться, она тут же оказывался в надежных руках Тана. И объятия раз от раза становились крепче.

Рида интуитивно поняв игру, оступалась чаще, чем следовало. Могла бы запросто прослыть неуклюжей недотепой, только некому было ее уличать. Она искренне любопытничала, совала нос в каждый проем и каземат, задирала голову, разглядывая узоры на осыпавшихся потолках, высовывалась в узкие окна-бойницы, не отдавая себе отчета, что может дразнить и возбуждать своими повадками и фигурой, тонкой талией и круглым задом.

Тану все очень нравилось. Каждое прикосновение к Риде отзывалось сладкой щекоткой между лопатками. Раз щекотка, два щекотка, три… Сосуд опрокидывался и щекотка тонкой струйкой стекала по позвоночнику в копчик, заставляя бедра подаваться вперед, а яички поджиматься. Тан делал глубокий вдох, втягивая воздух над макушкой Риды, заставляя себя расслабиться. На большее он пока не шел, не желая торопить события. И вот уже новая порция щекотки скользила по позвоночнику вниз.

А Рида впервые изучала реакции своего тела. Будто невзначай прижималась локтем, плечом, ладошкой к Тану. Локоть не самое эрогенное место, как и плечо, да еще в плотной одежде, но практика опровергала теоретические предположения. Не было разницы каким местом касаться Тана, о том, что ниже пояса Рида не думала; локоть, плечо, бедро, ладонь, просто палец – все опаляло жаром, который мгновенно распространялся по телу.

Заметив, что другие участники их группы, по очереди прячутся в бывшей камере для пыток, Рида тоже захотела испытать острые чувства. Тяжелая дверь отсекла ее от света, звуков и запахов, и сердце в момент зашлось от страха. Ладошки похолодели, на лбу выступила испарина. Зачем она сюда залезла? Она умрет сейчас от этой жадной тьмы, которая словно пила ее радость. На подгибающихся ногах Рида сделала крохотный шажок к выходу, и в тот же миг дверь гулко лязгнула о стену. Тан кинулся к ней, прижал к себе.

– Топтыжка, не бойся, я с тобой, – Тан прикоснулся губами к влажному лбу Риды, быстро слизал испарину и вывел из пыточной на улицу. – Ты пришла в себя?

– Кажется, да, – голос Риды еще выдавал ее испуг. – Меня дедушка в детстве так вылизывал. От сглаза. Если я долго плакала.

– Пойдем к костру, – Тан посчитал пульс топтыжки и немного успокоился. Он не ожидал от себя, что сорвется с места, как только отголоски страха Риды долетят до него. – Там шашлыки и выпивка, тебе не помешает.

Из объятий Тан Риду уже не выпустил. Держал крепко за плечи, прижимая к себе. Да Рида и не вырывалась, хотя страх исчез. Она заметила, что Тан не проявляет сам инициативу, ждет знаков от Риды, но если получает малейшую подсказку, что можно, то с завоеванного плацдарма уже не уходит. И это значило, что весь вечер рука Тана будет на плече или талии Риды. Пока Рида не даст новый сигнал. Еще бы знать, каким должен быть следующий шаг, чтобы не выглядеть чрезмерно доступной.

У костра уже собирался народ, матрос с теплохода перебирал струны гитары, кто-то разливал коньяк, кто-то уже приплясывал. Тан выбрал местечко поудобнее, сел, привалившись спиной к толстой сосне, согнул ноги, устроил между ними Риду и прижал к себе спиной. Рида похлопала ресницами, настолько все получилось естественно, как будто много раз они сидели так вместе у костра.

Рида даже решилась поерзать, ища более удобное положение, но Тан пресек ее ерзанье, обхватив рукой за талию и впечатав попой себе в пах. Горячая волна прокатилась по телу и Рида замерла, не зная как быть дальше. Куда деть руки? Она согнула ноги как Тан и обняла их руками. Считать себя охотницей дальше было бессмысленно. Рыба клюнула и что? Как ее добыть? Похоже, что ее первой вытащили на берег.

Стремительно стемнело и похолодало. Все путешественники разместились вокруг костра, громко и невпопад выводя песню за песней. Вдруг выяснилось, что пластиковых стаканчиков на всех не хватает. Тану и Риде сунули один на двоих со словами “ребятки, вы из-за стакана точно не поссоритесь”. Рида схватила стаканчик как последнюю надежду на храбрость и сделала быстрый глоток. Сейчас она напьется и все страхи исчезнут. Она, возможно, сама поцелует Тана. Терять ей совершенно нечего.

Торопливость в глотании коньяка была излишней, без привычки Рида поперхнулась и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Горло обожгло, и на второй глоток она не решилась. Вот недотепа, и напиться не умею, привычно высмеяла себя Рида. Это давно происходило автоматически, высмеять себя.

– Топтыжка, куда ты спешишь, – Тан взял стаканчик из руки Риды и уткнул ее лицом себе в грудь. Рида длинно вдохнула гвоздично-мускатного аромата, задержала дыхание и нехотя выдохнула, кашель прошел. У этого Тана и грудь лечебная. Как же он вкусно пахнет. – Мы еще на брудершафт даже не выпили.

– Я и хотела, на брудершафт, – осмелела Рида, в темноте не было видно как отчаянно она покраснела. Хотя Тан, кажется, догадался.

– Ты уже пила с кем-то на брудершафт? – без толики интереса спросил Тан.

– Нет, – призналась Рида. Соврать очень хотелось, только ее разоблачили бы в миг. Неопытность Риды очевидна.

– А целовалась с кем-то, кроме мужа? – также отстраненно задал еще вопрос Тан.

– Я и с мужем-то целовалась только на свадьбе, – разозлилась Рида, вспоминая как Чарли впился ей в губы на секунду и тут же отпрянул, засмеявшись над какой-то шуткой Римады. Играть в охотницу и добычу ей окончательно расхотелось, она завозилась, пытаясь подняться на ноги. Чего она, глупая, себе вообразила, никому она неинтересна. Альфа явно же потерял к ней интерес.

– Куда, – рыкнул Тан, беря в захват шею Риды и поднимая пальцами за подбородок лицо вверх.

Ответить Рида не успела, Тан тотчас завладел ее губами. Ласково и уверенно поцеловал, прикусил легко нижнюю губу, втянул к себе в рот верхнюю. Не наглел, но отстраниться не позволял. Рида робко высунула язык и дотронулась им до губ Тана, провела ладошкой по чуть колючей щеке вверх до затылка, обхватила Тана за шею, не желая, чтобы ее быстро отпускали. Тан одобрительно хмыкнул, встречая своим языком язык Риды.

В какой-то книжке еще угловатым подростком Рида читала про стрелы удовольствия и ленты возбуждения, не понимая, что это такое. Даже трогая себя внизу, что было приятно, она никаких стрел не ощущала. Повзрослев, она догадалась, что это просто красивые слова для наивных и романтичных омежек. И вот сейчас от губ Тана эти самые стрелы расходились по всему телу, а потом шныряли как у себя дома во всех направлениях. Возбуждение широкими лентами оплело поясницу, бедра, живот. Между ног как будто мокрой метелочкой мазнули.

– Во дают, – послышались смех и хлопки. Группа перестала горланить песни и пялилась на Тана и Риду. – Вы молодожены, что ли? Ребята, у нас тут новобрачные. Горько! Горько!

Рида ошалело обвела взглядом веселящуюся толпу, когда спустя пару сладких минут Тан ее отпустил. Как они могли подумать, что у такой как Рида может быть такой муж как Тан? Коллективное помешательство? Рида покосилась на Тана, как он реагирует. Тан широко улыбался и кивал, поддакивая тем, кто кричал “горько”. Заметив, что Рида смотрит него, наклонился к уху.

– Что, топтыжка?

– А ты не выпил коньяк.

– Вот это да, двойка мне, – хохотнул Тан. – Брудершафт не сработает, придется повторить.

– Еще, еще, хотим еще, – кричали попутчики и хлопали в ладоши.

– Целуются все! – перекричал толпу Тан и поднес к губам Рида стаканчик. – Лизни, топтыжка. Только лизни.

– Чего это, – возмутилась Рида, намереваясь глотнуть побольше, но Тан легко качнул стаканчик, дождался пока коньяк опалит губу Риды, и убрал напиток. Рида облизала губы и уставилась на шею Тана. Это было очень эротичное зрелище, как кадык двигался, пока Тан допивал коньяк.

– Теперь ты первая, – Тан наклонился к ее лицу, но не сделал попытки поцеловать. Рида смутилась, откинула, было, голову назад, но рука Тана легла на затылок и остановила ее. – Ну. Я жду.

Рида снова облизала губы, которые внезапно пересохли, прерывисто вздохнула и едва прикоснувшись к губам Тана, струсила и дернулась в сторону, чмокнув куда-то в скулу. Тан погладил ее по щеке, мягко разворачивая к себе.

– Так не честно, топтыжка.

– Я плохо целуюсь, – пролепетала Рида. Она все больше чувствовала себя идиоткой. И боялась, что Тану надоест с ней возиться. К тому же в трусиках давно стало мокро. Сидеть смирно не получалось, ерзать было стыдно. Хотелось уже не поцелуев, а чего? Неужели секса? Ладошки вспотели и Рида сжала кулаки. И живот, кажется, тоже вспотел. Про остальное Рида старалась не думать, тело давно уже просило разрядки.

– Надо было дать тебе два раза лизнуть коньяка для храбрости, – Тан легко встал и потянул за собой Риду. – Пошли в каюту, там шампанское осталось.

– Оу, у наших молодоженов нашлись дела поважнее, – грохнул им в спину взрыв добродушного смеха.

Держа Риду за руку, Тан быстро довел ее до узкого трапа на теплоход. Корабль был ярко освещен, Рида загляделась на мигающие гирлянды, запнулась и внутренне сжалась. За сегодня она уже назапиналась на целый скандал и сил отшучиваться не осталось. Родители, Римада, а потом Чарли, всегда ругали ее за такие оплошности, “смотри под ноги” было самым ласковым выражением. Тан молча подхватил Риду на руки, как утром на берегу, и пробежал по трапу. Поставил на ноги перед каютой.

– Спасибо, – в каюте Рида посмотрела на диванчик, на котором собиралась спать, проверила рукой, мягкий ли, но Тан отрицательно покачал головой и кивнул в сторону спальни.

– Спим там.

Рида застыла. Привычный страх сковал плечи. Она хотела Тана. Впервые в жизни кого-то сама хотела, до тянущего ощущения в животе, и ужасно боялась, что ничего у них в постели не выйдет. Некстати на память пришла первая брачная ночь, когда Чарли рывком раздвинул ей колени. Провел ладонью между ног и разочарованно буркнул: "Фу, ты сухая". Но все равно попытался проникнуть в нее, довел до слез от дикой боли и презрительно оттолкнул. Тогда Рида скорчилась на краешке кровати и не спала всю ночь.

Тан отчасти понимал страхи и сомнения омежки. Только он был уверен, что все у них с Ридой получится. Тан дурел от карамельного запаха топтыжки. То, что Рида потекла от его объятий и поцелуев, говорило о многом. А неискушенность омежки умиляла. Конечно, сначала придется заласкать стеснительную девчонку, которая, очевидно, боялась близости похлеще огня. Вон как закаменела от одного взгляда на спальню. И за это Тан готов был прибить мужа Риды. А если по-честному, за сам факт его наличия готов был прибить.

В своих мыслях Тан уже не разделял Риду и себя. И то, что суток не прошло с их знакомства, его не пугало. Свой развод он скоро получит, это не проблема. Потом обязательно разведет Риду и они будут вместе. Встречаться тайком это ниже плинтуса. Тан не был образцом высокой морали и ханжой. Но позволять кому-то ласкать его сладкую булочку не собирался. Даже мысль об этом уже бесила зверски.

– В спальне это не пригодится, – Тан опустил руки на плечи Риды, нежно размял скованные страхом мышцы, потянул вниз куртку. Шепнул на ухо обычные слова, которые взбудоражили как горячее признание.

– Налей мне выпить, – противоречивые чувства раздирали Риду.

Далеко ли она ушла от Чарли, если так быстро оказалась в постели другого альфы. И откуда все эти стыдные желания, чтобы ее трогали и целовали. Она же не любит секс, это просто повинность в браке, болезненная и противная, убивающая всякое достоинство. В кого она превратилась после трех месяцев брачного секса? В неврастеничку, боится запнуться и лечь в кровать. Тан был таким ослепительно великолепным, сильным и притягательным, что Рида элементарно не хотела все испортить тягостным сексом.

Пока Тан ласков с ней, но что будет после того как он увидит голую, пухловатую и потную омегу с непрошибаемым нежеланием близости. Бракованную и фригидную. После такого Тан ни за что не согласится встретиться с ней еще раз. Уныние сковало Риду. Куда делась ее отточенная до блеска привычка смеяться над собой. Сейчас самое время привычке проснуться. Смешно ведь, ее тащит в спальню нежный, вкусно пахнущий альфа, а она только и способна, что стоять столбом.

Была бы на ее месте Римада, она бы не стала стесняться и мяться на пороге. Уже бы валялась на кровати с разведенными ногами. Марида вздрогнула от осознания, что больше секса она боится, что Тана увидит Римада. Увидит и уведет. Без усилий, играючи. Как Чарли. Марида ничего не сможет сделать. Против сестры она слабачка. Чем только думала, соглашаясь на поездку.

– Надеюсь, все важные мировые вопросы ты решила? – Тан все еще стоял за ее спиной, поглаживая плечи и легонько подталкивая в спальню. – Иди, ложись, я принесу тебе шампанского.

– Я в душ, – пискнула Рида.

– Нет, я хочу тебя такую, – Тан шумно потянул носом у шеи Риды. – Карамельную топтыжку.

– Такую? – Рида обомлела. Над ней что, смеются? Чарли всегда заставлял ее тщательно мыться перед сексом.

– Топтыжка, успокойся, я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Перестань пугать сама себя. Я же чую, что ты меня хочешь, – от таких слов Рида пулей влетела в спальню, не отвечать же в самом деле, что хочет. Тан хмыкнул и зазвенел бокалами.

Два маленьких ночника едва освещали спальню, но Риде показалось, что излишне светло. Она придирчиво осмотрела себя в большом зеркале. Красивее за день она, понятное дело, не стала. Но Тан признался, что хочет ее такую. И Риду это согрело. Она будет круглой идиоткой, если не переспит с Таном. И не потому, что хочется отомстить Чарли или попробовать новенького на стороне.

Тан нечаянно стал первым, кто разбудил ее омежью суть. Желание принадлежать, обольщать, подчиняться альфе. Рида ничего не умеет в постели, лучше в этом сразу признаться. Тан ведь знает, что надо делать. Рида еще покривлялась перед зеркалом, надувая щеки и высовывая язык, потом стянула через голову толстовку. Если выпустить футболку, то будет не так заметно, какая она пухлая. А если выключить свет, Тан не увидит ее пылающих щек.

Рида обеими руками покачала матрас, гораздо мягче, чем у них с Чарли дома. Хорошо, что кровать широкая и не скрипит. Надо быстрее лечь под одеяло, пока Тан не пришел. Тогда ей будет проще, под одеялом много не увидишь. Рида расстегнула молнию и спустила с бедер джинсы, хотела вышагнуть из них, но увидела, что забыла снять кроссовки, и нагнулась, чтобы развязать шнурки.

– Не слабо, – послышался почему-то хриплый голос Тана.

Рида заторопилась, неловко переступила с ноги на ногу, одномоментно избавляясь от кроссовок и джинсов, ее повело в бок, и от неминуемого падения на пол ее спас опять Тан. Подхватив одной рукой под живот, он закинул Риду на кровать и рассмеялся. В другой руке он держал бокал шампанским.

– Даже не знаю, стоит ли тебе давать выпить, – Тан возвышался над отползающей к краю кровати Ридой. – Я тогда от смеха лопну от твоих выходок.

– Ничего смешного, – попыталась строго сказать Рида, но тут же захихикала, осознав, в какой провокационной позе ее застал Тан. Страхи ушли, Тан не обидит ее, сказал же. Но стеснение никуда не делось, наоборот нарастало. Чего тянуть, сейчас она все скажет. – Тан, выключи, пожалуйста, свет.

– Зачем? И так ничего не видно. Как в пещере.

– Я не привлекательная, когда голая, тебе будет неприятно, – еле слышно, но вполне отчетливо проговорила Рида. – Возьмешь меня? Такую?

– Возьму, топтыжка, – Тан поставил бокал на тумбочку и стал раздеваться. – Я очень тебя хочу. Ты безумно привлекательная. И пахнешь так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Мне приятно тебя видеть, пойми ты, наконец.

– У меня совсем мало опыта. Смешно, да? – Рида зажмурилась, когда увидела, что Тан снимает трусы, и быстро сдернула свои.

– Я тебя сейчас отшлепаю. Чтобы не говорила ерунды, – Тан щелкнул выключателем, потом он разглядит топтыжку во всех деталях, пока на ощупь. – Иди ко мне, карамелька.

– А шампанское?

Тан лег на бок, просунул под голову Риде свою руку, а другой рукой поднес бокал к ее губам.

– Давай! Пару глотков.

Рида не стала спорить и дуться, что Тан опять ее ограничивает в спиртном, честно сделала всего два глотка. В голове и так шумело. Хотелось выгнуться дугой и прижаться к Тану. Но Рида пока не рискнула.

– Карамелька моя, – прошептал Тан, поцеловал почти неощутимо и отстранился. Он повел рукой с бокалом над телом Риды, проливая напиток на шею, грудь, живот.

– Ой-ё-ёй, – забормотала Рида. Прохладные струйки потекли по телу и она все-таки выгнулась, подаваясь к Тану.

Тан на секунду замер, любуясь содеянным, отставил бокал и принялся слизывать шампанское с Риды. Сначала вверх от сосков к шее, короткими касаниями. Потом вниз к животу, уже длинно, ведя горячим языком по нежной коже, временами прикусывая и целуя. Рида прерывисто дышала, раскинула в стороны руки и могла только лепетать свое “ой-ё-ёй”.

Как сквозь вату до Риды доносился шепот Тана про вкусный животик. Обжигающие губы спускались все ниже, язык надавил на тайное местечко, ласковые пальцы щекотно погладили промежность. Риду подбросило сладкой волной. Так быстро закончить удовольствие было обидно, но Рида ничего не могла поделать, оргазм проник в каждую клеточку, дернул за невидимые нити и… Рида не нашла слов описать свои ощущения, пока Тан вылизывал ее. Только мелькнула мысль, что секс не так уж плох, как она думала.

– Спасибо, – язык заплетался, но Тан услышал.

– Ты же не думаешь, что все закончилось?

– Нет, – помотала головой Рида, хотя именно так она и подумала, потому что ей казалось, ни на что она больше не годится, взять с нее нечего.

Тан перекатил расслабленное тело Риды на бок, прижал поясницей к своему животу и подцепив рукой под коленкой, согнул ей ногу. Рида почувствовала как пульсирует между ног член Тана и напряглась. Она была благодарна Тану за бережное отношение и за то, что он не заставляет ее поворачиваться к нему лицом.

– Топтыжка, – Тан мягко гладил ее по плечу и спине. – Если будет больно, хотя не должно, смазки много, ты мне скажешь, ладно?

– Да, – Рида лежала щекой на руке Тана, уткнувшись носом в сгиб его локтя.

Ни за что она не скажет Тану про боль. Она и Чарли не говорила, а Тану, тем более. Лишь бы Тану понравилось с ней. Рида все готова была сделать для этого, знать бы что. Надо быстро придумать. Придумать не получилось, потому что Тан приник губами к ее шее, ущипнул сосок и повел рукой вниз от горла до бедер. Рида не любила свой живот, но Тану он почему-то нравился.

Покружив вокруг пупка, пальцы искушающе помяли живот, будто ненароком проникая в складочки, и Рида заерзала, то прогибаясь назад, то подаваясь вперед, в поисках ласки. Тан легонько сжал ее ягодицу и переместил пальцы по промежности чуть дальше. А потом внутрь. Рида поплыла, не осознавая толком, почему она дергается, везде было жарко и приятно до дрожи. Все, что она могла, это плыть по течению и качаться на волнах удовольствия.

– Ой-ё-ёй, – вырвалось у Риды, когда она почувствовала, как член Тана проникает в нее. Но она тотчас заткнулась, потому что Тан остановился, а Рида вовсе не хотела никаких остановок. Крохотный дискомфорт был несущественным на фоне прекрасного ощущения заполненности. Изо всех сил Рида толкнулась назад, насаживаясь на член Тана полностью и восторженно выпалила свое любимое. – Ой-ё-ёй!

– Ты меня с ума сведешь, карамелька, – простонал альфа и начал медленно двигаться.

Все представления о сексе испарились из головы Риды. То, что делал Тан, было прекрасным, волнующим и очень правильным. Он таранил Риду все глубже, заставляя восторженно вскрикивать от каждого проникновения. Если бы Рида хотя бы чуть-чуть догадывалась, что происходит в постели между альфой и омегой, разве ж она выскочила бы замуж за первого встречного. Она бы дождалась свою пару.

Когда Тан излился в нее, рыча от переизбытка эмоций, Рида тоже зарычала, кончая и распадаясь на тысячи блаженствующих искорок. В попытке удержаться в сознании она впилась зубами в руку Тана. И даже не испугалась крови на языке. А Тан слегка прикусил ее за холку, не ставя метку, а лишь обозначая свое право быть главным и защищать.

Сон утянул Риду в свое царство. Проснулась она от того, что исчезла убаюкивающая качка, теплоход не двигался, стоял в шлюзе. Тан спал рядом на спине, обнимая ее одной рукой. Тело было наполнено негой до краев, и Рида с наслаждением потянулась. Я не такая уж бракованная, подумала лениво Рида. Тан не возмущался, не называл ее бревном, наоборот, ласкал и шептал нежные слова. Моя карамелька – от этих слов по телу снова пробежала сладкая волна.

Еще одну вещь требовалось срочно прояснить и Рида осторожно подняла одеяло над животом Тана. Даже в расслабленном виде член Тана выглядел внушительно, а по размеру значительно превосходил член Чарли. При всем этом Чарли не мог попасть внутрь Риды, и смазка толком не помогала, а Тан смог. И ни разу Чарли не возбудил Риду так, чтобы она хоть немного увлажнилась. Так может не Рида бракованная, а Чарли?

Рида покосилась на спящего Тана и, набравшись смелости, дотронулась до выпуклой части у основания члена. Под пальцами приятно двигалась гладкая кожа. Ночью Тан не стал ее вязать. И по уму был прав. Он чужой женатый альфа, а Рида чужая замужняя омега. Но если все россказни из омежьих романов про удовольствие от секса оказались правдой, то и про узел, наверно, не врали. Как бы проверить?

– Нравится? – неожиданно прозвучал сиплый со сна голос. Рида поспешно убрала руку, резко отпрянула и стукнулась затылком о подбородок приподнявшегося Тана.

– Извини, – смутилась Рида.

– За что извиняешься? За подбородок или за подглядывание?

– За все. Я нечаянно.

– Ты не ответила, нравится или нет, – в голосе Тана появились воркующие нотки. Он вернул руку Риды на свой окрепший член, провел ее ладонью вниз и вверх. – Как насчет погладить, эээ, загладить вину? И погасить долг?

Рида сглотнула. Такого развития событий она не предполагала. От нарочито томного голоса Тана ее опять повело и в животе горячо запульсировало. Под рукой возбуждающе подрагивал член Тана, но сказать, что все нравится, не хватило духа.

– Какой еще долг? – только и смогла выдавить Рида.

– А кто меня прокатил с брудершафтом? – Тан уложил омежку на себя. – Давай, топтыжка, тренируйся целоваться на мне.

– На тебе? – Рида боязливо взглянула на Тана и заулыбалась.

Увидела, что Тан шутит. Смотрит по-доброму. Никаких претензий у него нет к Риде, он лишь подначивал ее, а Рида повелась, испугалась. Сработала многолетняя привычка чувствовать себя виноватой по любому поводу. Руки Тана прошлись по спине, поглаживая и легко массируя, сжали ягодицы, а Рида, облизнув губы, поцеловала Тана. Как уж смогла. Не очень ловко, ожидая, что альфа перехватит инициативу. Но Тан не спешил брать контроль на себя. Наоборот, он замер, предоставляя Риде полную свободу действий.

– Закрой глаза, – попросила Рида тихо. Она стеснялась своего неумения обольщать, не осознавая, что за нее все делает запах. Она хотела Тана и давала ему это понять, выделяя нужные феромоны, Тан воспринимал и понимал, но сама Рида не верила в свою желанность. Списывала все на доброту Тана. И хотела отблагодарить.

– Топтыжка? – Тан удивился, но честно закрыл глаза.

Готовь как себе, накрывай как себе, подавай как себе – вспомнила Рида наставления дедушки и, следуя этому правилу, склонилась над Таном. Целовала так, как понравилось бы ей, в губы, в шею, за ухом. Гладила и трогала, как хотела бы, чтобы трогали ее. Тело Тана, большое и крепкое, единолично принадлежало ей. Сильные руки, широкая грудь, живот без капли жира, на который Рида по-хозяйски уселась.

Ощущения от прикосновений, глубокие и сладкие, накатывали волнами. Тану нравилось и чертовски заводило, что Рида осмелела и ласкала его, он еле сдерживался, чтобы не сжать топтыжку в объятиях и не подмять под себя. Когда чуть приподнявшись, Рида направила в себя его член, Тан не вытерпел. Вцепившись в бедра Риды, он резко подался вверх.

– Ой-ё-ёй, – выдала уже ставшее привычным Рида и уперлась ладошками в грудь Тану.

Она задумала получить узел и поэтому бесстрашно насаживалась на член Тана, вовсю крутила задом. Рида и не подозревала, что она настолько обнаглеет, но тело в погоне за удовольствием и разрядкой, двигалось само. Темп ускорялся, дыхания обоим не хватало, плотное облако одуряющих запахов окутало их. Казалось, большего наслаждения уже не может быть.

Оргазм пробежался раскаленной лавой по соединившимся телам и Тан проморгал миг, когда на пике заехал узлом в жаркое нутро Риды, и уже не смог выйти, повязав чужую омегу. Рида дернулась и захныкала от внезапно распирающего ощущения. Узел рос внутри, давил на мышцы, бросая в дрожь. Только что она плыла по океану блаженства, теряя себя в ярком удовлетворении, и вот она почти не в силах терпеть давление и готова верещать в голос.

– А ты думала, топтыжка, тебе узел в первый раз как пряник? – рвано выдохнул Тан, успокаивающе поглаживая Риду по спине. – Потерпи. Расслабься.

Тан прижал к себе уже такую родную омежку и, перекатившись, поменял их местами. Оперся на локти, лизнул сжатые губы, прикусил мочку уха, отвлекая от болезненных ощущений. Накатила первая легкая волна удовольствия от сцепки, освободив от скопившегося напряжения. Рида довольно вытянулась, закидывая руки на шею Тану. Вторая волна принесла эйфорию. Третья – затопила сладким жаром, заставляя выгибаться и громко стонать. Волны следовали без остановки, одна сильнее другой, увлекая в водоворот физического наслаждения, даря потрясающее чувство единения.

Они с трудом пришли в себя к моменту прибытия теплохода на пристань. Успев только ополоснуться в душе и по-быстрому одеться. На самом деле, быстро оделся Тан. А Рида чуть не заснула с одной надетой штаниной. Потом обнаружила, что забыла надеть носки и стала переобуваться. Теплоход они покинули последними. Тан сразу же взял Риду на руки, опасаясь, что трап она сама не одолеет, свалится в воду.

Держась за руки, они дошли до центральной площади, на которой развернулась городская ярмарка. Погода радовала, осеннее солнце нежарко пригревало. Оркестр играл старые мелодии, пожилые пары танцевали. Старомодно и умилительно. Рида уютно прислонилась к Тану, наблюдая за танцующими. Надо признаться, как ее зовут, и узнать все про Тана. Обменяться телефонами, договориться о новой встрече. Но лучше, если Тан это предложит.

Тан обнимал Риду за плечи и мысленно прокручивал ранее придуманный план действий. Он срочно разводится, потом разводит Риду, и они снимают вместе квартиру, ожидая регистрации. Конечно, очень хотелось сразу утащить к себе карамельку, но Тан понимал, что это серьезно осложнит официальное расторжение брака Риде. К омегам отношение было строгое. Будучи сам свободным, Тан сможет за деньги оформить ускоренный развод для топтыжки. И прямо сегодня нужно снять Риде квартиру, Тану была противна мысль, что его омега будет жить с другим альфой.

Рида тоже думала о будущем. И о том, как перевернулось ее восприятие себя, секса, брака с Чарли и вообще жизни за одни сутки. То, что с Чарли она не сможет больше спать в одной постели, было для нее очевидным. Но как сообщить об этом мужу и всей родне? Процедуру развода Рида слабо себе представляла. Их общего с Чарли решения будет достаточно? А Тан? Захочет ли он еще встреч? Ведь у него тоже есть жена. На которую Риде, в общем, было плевать. Жена не оценила замечательного и страстного Тана, а Рида оценила.

– Хочешь чего-нибудь? – Тан улыбался.

– Тебя! – дерзко ответила Рида.

– Топтыжка, – угрожающе начал Тан и не договорил, потому что истошно завопил телефон у него в кармане. Лицо Тана сразу посерьезнело. – Подожди, мне с работы звонят. Это срочно.

Рида решила осмотреться, пока Тан говорит по телефону. Ярмарка была большая: продукты, вещи, хозтовары. Риду, в первую очередь, интересовали приправы и специи. Завидев неподалеку лавку с пряностями, она протолкалась к ней и склонилась над прилавком.

– Кто где, а Мари у нас всегда в травках, – знакомый голос заставил вздрогнуть и обернуться. Римада насмешливо смотрела на нее и морщила нос. Римада только что вышла из ювелирной лавки по соседству и держала руку с новым кольцом напоказ. – Фу, ты вся провоняла гвоздикой.

– А ты зачем здесь? – Марида сжала кулаки и украдкой глянула в сторону Тана.

– Разве непонятно? – Римада сунула кольцо под нос Мариде. – Отпад, последний писк! Тебе тоже надо попросить Чарли о подарке. Все-таки три месяца вместе.

– Тоже попросить? – Марида криво усмехнулась двусмысленности просьбы.

Она с огорчением отметила, что Тан оглядывается, ищет ее. Но выйти к Тану с Римадой Марида не могла. Только не это. Марида не переживет потерю интереса в глазах Тана, не переживет переключение его внимания на Римаду. Да она сразу умрет, если увидит, как Тан берет за руку Римаду и забывает Мариду. Лучше не высовываться.

Тан громко крикнул несколько раз: “Рида!” Покачал головой и пошел к стоянке такси. Марида шагнула за ним и замерла, ясно осознавая, что Тан увезет сейчас с собой ее сердце, мысли и даже воздух из легких.

Яркий осенний день потерял все свои краски. Марида не могла вдохнуть полной грудью. А Римада бесцеремонно трясла сестру, требуя внимания к своим словам.

– Где ты витаешь, поваренок? Очнись! Слышала, что я сказала?

– Что? – Марида не понимала, чего от нее хотят. Тан уехал, осознавать это было горько.

– Я говорю, что объявлен городской конкурс. Корпорации проводят под себя. Победителей возьмут на работу.

– Мы же записались на какой-то. В колледже.

– Тот конкурс ерунда, как экзамен выпускной, я с него снялась. А этот мощный. С гарантией и хорошими призами. Надо будет комплексный обед приготовить на тридцать персон. Разрешены команды до трех человек. Но мы с тобой и вдвоем справимся. Так ведь?

– Наверно, – Мариде было плевать, куда там опять встряла Римада. Ей хотелось остаться одной, подумать, пожалеть себя и поплакать.

– Да что с тобой? Ты какая-то пришибленная, – Римада потащила ее с площади. – И вообще займись собой. Мне стыдно, что ты так себя распустила. Сходила один раз побегать и все?

Побегать – стрельнуло в голове Мариды. Они ведь на дорожке встретились с Таном, значит, есть надежда встретиться снова. Марида приободрилась. Но с Римадой все равно не хотелось находиться рядом.

– А где Чарли? – невпопад спросила Марида. Ей ведь надо о разводе договориться.

– Чарли в командировке с Фрэнком. Через два дня приедут, – Римада фыркнула. – Ты про конкурс думай, что будем готовить.

– А когда конкурс?

– Через три недели. У меня все твои справки есть, я зарегистрировала нас уже.

– Ну ладно, мне домой пора, – Марида не могла больше разговаривать с сестрой. – Потом про конкурс поговорим.

На самом деле Марида отправилась не домой, а на беговую дорожку. Конечно, там не могло быть Тана, ведь ему срочно позвонили с работы. Но Мариде казалось, что так они ближе друг другу. Если приходить каждый день в парк, то однажды они же встретятся. Когда-нибудь Тан придет побегать, а Марида будет его ждать. Занятий у них сейчас мало, перед Новым годом выпускной, так что на бег будет достаточно времени. Набегавшись и немного успокоив себя, Марида вернулась домой.

В квартире находилось не так уж много ее вещей. Марида не спешила перевозить теплую одежду, потому что было лето, и сейчас это ее порадовало. Собрала книги, чтобы сдать в библиотеку. Документы и мелочи сложила в рюкзак. Собственно и все. Ее глупый брак скоро закончится. Пока Чарли нет, она тут побудет. А потом надо что-то придумать. Или пожить с Чарли до развода. Они ведь жили как приятели. Пусть все так и останется.

Марида легла, но заснуть не смогла. Слишком памятно было, как Тан ее обнимал. Как называл топтыжкой и карамелькой. Как облил ее шампанским и затем вылизал. Как подхватывал на руки, стоило Мариде запнуться. А Марида чуть-чуть, но злоупотребляла этим. А еще секс, горячий и сладкий. Снова и снова прокручивая в голове вчерашний день и ночь, Марида довела себя до слез. Невыносимо было лежать одной и ждать трудного разговора. Наревевшись до больной головы, она, наконец, забылась сном.

Утром все валилось из рук, но Марида от намеченного не отступила. Первым делом на беговую дорожку. Потом в колледж, сдать книги. И напоследок Марида заглянула в регистрационное бюро узнать о разводах. Это было непросто для робкой Мариды. Подойти к тяжелой двери у всех на виду, открыть и войти. Искать нужный кабинет, краснеть в очереди и, наконец, сидеть напротив злобной сотрудницы, объяснять про развод, называть в качестве причины измены, мужа и свою. Сотрудница швырнула ей в лицо два бланка заявления на развод и выпроводила.

Марида, конечно, догадывалась, что придется пройти через осуждение, настраивалась, но то ли нервы были ни к черту от плохого сна, то ли разнежилась она после ласкового Тана, только стерпеть чужое раздражение не смогла. Спряталась в туалете и разревелась. И что делать толком не узнала, и в полной мере презрением окатили. Дверь скрипнула, и в туалет вошла пожилая женщина в очках с большой чайной кружкой. Марида видела ее в кабинете, вроде секретарь. Помыв чашку, женщина покосилась на Мариду.

– Расстроилась? – от участливого голоса Марида чуть снова не зарыдала. – Пошли со мной, нечего тут реветь.

Женщина привела Мариду в крохотный кабинетик, забитый шкафами с папками. В углу у окна стоял стол, также заваленный папками. Освободив краешек стола, хозяйка кабинета поставила чашку для Мариды и налила ей чай.

– Спасибо, – прерывисто выдохнула Марида. – Я просто не ожидала, что все так сложно.

– Не сложно, тут надо знать ходы. И уж, конечно, омеге не стоит первой заводить разговор о разводе.

– Я не люблю мужа, он не любит меня. Он мне изменил. Я ему тоже. Зачем сохранять такой брак? – Марида уставилась на нечаянную помощницу, на бейджике было написано “Петра”. – Что мне делать? Я не хочу с ним больше жить.

– Думаешь, тот, другой, на тебе женится?

– Это не важно. Я влюбилась, да, но если ничего у нас не получится, я все равно хочу развестись.

– Чем насолил муж? – Петра медленно протерла очки, надела их и улыбнулась Мариде. – Ну, кроме измены.

– Зачем вам это? – растерялась Марида.

– Если спрашиваю, значит, знаю, зачем, – невозмутимо ответила Петра.

– У нас был никудышный секс, он не мог со мной, называл бракованной, – выпалила Марида. – А сам меня ни разу не возбудил. Это что, нормально?

– Нет, это не нормально. Но ты же терпела? Сколько?

– Три месяца. Я не подозревала, как бывает по-настоящему, с узлом, – Марида покраснела, вспомнив, как получила узел.

– Я научу тебя, что нужно сделать, – Петра села напротив. – Но ты должна зарубить себе на носу – никому нельзя говорить, что ты собралась разводиться. Никому! Ты поняла?

– И мужу?

– Мужу в первую очередь.

– Но если оба согласны на развод, – Марида не понимала Петру.

– Ты и представить не можешь, сколько я видела омежек, которые просили у мужей развод. Это всегда плохо кончалось. Кто-то делал вид, что согласен. Омега радовалась. А в последний день положенного срока альфа отзывал заявление и все, никакого развода. Да еще и мстить начинали, бить, угрожать, принуждать к сексу. Бывало, омеги тайком подавали заявление. Но есть правило, перед разводом обязательно проверочный звонок, если заявление подписано только омегой. И опять никакого развода.

– Как же тогда?

– Свободный альфа может тебя как бы “изъять” из старого брака. Есть у тебя такой?

– Нет, – призналась Марида. – Он тоже не свободен.

– У тебя только один вариант – ты подаешь заявление тайно, но с подписью мужа. Настоящей подписью. Никаких подделок. Ясно?

– Но если муж сам подпишет…

– Ты не слышишь меня! Муж подпишет, а потом откажется. Твой, судя по всему, такой придурок и есть. Ты губу раскатаешь, а он тебя кинет. Заберет заявление. И начнет издеваться.

– Я не понимаю, где подпись взять, если мужу не говорить? – Марида не верила Петре до конца. Как-то странно все.

– Придумай. Подпись у пьяного можно получить, обманом, спросонья. Да мало ли как. Только не вздумай откровенничать. И родителям не говори. И друзьям. Никому, поняла? В таком деле любая огласка все испортит. Родители захотят вас помирить. Подруга сболтнет мужу, поинтересуется, с чего вдруг развод. Реши для себя, что важнее. Развод или честность.

– Развод, – не раздумывая, ответила Марида.

– Вот и помалкивай. И про измену свою тоже молчи, – Петра протянула несколько бланков. – Бери больше, вдруг испортишь. Ничего не заполняй сама. Подпись раздобудешь и сразу ко мне. Все поняла?

– Все, – кивнула Марида и даже смогла улыбнуться. – Спасибо вам. А то я совсем духом упала после начальницы вашей.

– К ней не обращайся. Сразу тебя сдаст мужу. Такая пакостливая.

– А я ей рассказала про измены.

– Пока ты данных не оставила, она ничего не сделает. Но впредь будь умнее. Еще раз тебе говорю – не болтай. Сдашь заявление, месяц подождешь и все, свободна. Никто не подкопается, подпись-то настоящая.

– Звонить не будут?

– Если две подписи, то не будут. Главное, чтобы муж не знал, что заявление у нас лежит.

– Я не скажу, – Марида порывисто обняла Петру. – Как хорошо, что я вас встретила. Мне совершенно не у кого спросить про эти дела.

– Иди, милая. Жалко мне вас, глупых и наивных, – Петра покачала вслед головой. – Не утерпит ведь, разболтает.

Довольная Марида пулей вылетела из бюро и побежала снова в парк. Настроение улучшилось. План действий прояснился. Она разводится и параллельно ждет Тана. Всего месяц выдержать. Четыре недели. Тридцать дней. И свобода. А с подписью Чарли она как-нибудь разберется.

Если бы еще и с конкурсом разобраться, чтобы отдельно от сестры участвовать. Но сил воевать с родней Марида в себе не чувствовала. Хотя и понимала, никогда она не сможет больше доверять сестре. Память услужливо подкидывала самые разные случаи, когда Марида несправедливо оставалась крайней и все прощала. Привыкла и прощала. А сейчас что-то размагнитилось внутри. И простить не получалось.

До самой темноты Марида бегала в парке. Не то, чтобы она верила, что Тан тоже прибежит на тренировку. Хотя в глубине души, конечно, надеялась. Просто, оказалось, что у нее нет места, где она свободно могла подумать, остаться одна. Чтобы ее не трогали, не критиковали, не задавали вопросов. Беговая дорожка давала защиту, успокаивала, не обращала внимания на ее пухлость и неспортивность, и не требовала затрат. Это был важный пункт, поскольку лишних денег у Мариды не водилось.

У родителей она перестала брать деньги после свадьбы, а муж давал, если долго просить. Просить Марида не любила. Сидела на голодном пайке. Чарли вернулся на день позднее, чем сообщила Римада. Да и зачем ему торопиться домой, Марида ведь тоже его не ждала и не обрадовалась. Подала ужин и не удержалась, завела разговор.

– Чарли, нам, наверно, стоит развестись.

– Это еще зачем? – Чарли посмотрел на Мариду как на идиотку.

– Ну как зачем, мы ведь странно живем, я тебе совершенно не подхожу. Толстая и немодная.

– Да ладно тебе, малыш, отлично мы живем, не ссоримся. Ты подарок хочешь? Прости, замотался с делами, не привез. Давай, дам тебе денег, купи украшение или сладости.

– И для секса я не гожусь, – гнула Марида свою линию, все еще на что-то надеясь.

– Слушай, я не виноват, что у тебя никак дырка не разработается, фригидная ты малость, бывает. Незачем разводиться, – Чарли начал психовать.

Марида уже знала, что никакая она не фригидная, и дырка, как грубо выразился Чарли, вполне смогла принять член гораздо больший, чем у мужа, но говорить об этом точно не стоило. Поэтому Марида лишь вздохнула и предприняла последнюю попытку.

– Конечно, ты не виноват. Это я бракованная. Подумала, что так лучше будет для тебя. Свобода.

– Мы не будем разводиться. Не придумывай лишнего. Завтра куплю возбуждающую смазку, и все нормально будет, – Чарли хлопнул Мариду по заднице и захохотал. – Готовься, малыш.

Мариде стало не до смеха. Она ожидала совсем другого. Что Чарли обрадуется, скажет, что не решался сам на разговор. И спокойно даст развод. Марида ругала себя за то, что не послушала Петру. Завела разговор о разводе. А если сейчас Чарли начнет к ней приставать? Если он решит, что Мариде нужен секс? И таким образом она его выпрашивала? Марида похолодела. Она вдруг догадалась, зачем она нужна Чарли – для прикрытия. И никто ей развода, действительно, не собирается давать.

В спальню Марида пришла далеко за полночь, когда Чарли уже крепко уснул, хотя очень хотелось лечь в гостиной на диване. Побоялась конфликта, ненужных вопросов. Утром вскочила раньше, чем муж открыл глаза, и убежала в парк. Формально отмазка у нее была. Римада велела заняться собой, вот она и занимается. Спортом. Регулярно. Все претензии к сестре.

К бегу Марида начала привыкать, уже не задыхалась, не останавливалась каждые двадцать минут, не смотрела на лавочки как на пирожные. Бежала, конечно, медленно, как топтыжка, смеялась Марида сама над собой. Зато могла целый час провести на дорожке. После тренировки садилась на ту самую лавочку и вспоминала поездку с Таном. Это немного примиряло с жизнью, давало надежду.

Гораздо труднее было молчать о своих желаниях. Не то, чтобы Марида была болтушкой, но таиться от всех приходилось с удвоенной силой. Молчать про Тана, молчать про развод, следить за каждым словом. Настроение устойчиво находилось на отметке “ниже среднего”. Пропал аппетит и сон. Но винить было некого, Марида сама позволила загнать себя в ловушку. Самой и выбираться.

Прошло уже пять дней, как они встретились с Таном. И четыре – как расстались. Нехитрая арифметика жила в голове в отдельном секторе независимо от Мариды. Она не считала специально, просто знала: уже три дня, уже четыре дня, уже пять дней… Марида не роптала, старалась гнать от себя наивные надежды. Она ведь виновата, сама убежала от Тана. Чего теперь горевать. Только каждый раз, перед дорожкой замирало сердце. А вдруг Тан тоже придет.

Марида решила по вечерам повторять тренировки, но родители неожиданно позвали к себе на ужин. Инициатором ужина стала Римада. Ей понадобились рекомендации для конкурса, а бегать по родственникам с бумагами она не собиралась. Придумала всех пригласить в одно место. Этим местом, как обычно, стал дом родителей Мариды.

Ужин получился шикарный и веселый. Каждый гость принес вкусной еды, кто салат, кто пирог, поварская родня выпендривалась друг перед другом. Дедушка даже торт принес. Римада единственная не умела хорошо готовить, но подшучивали почему-то не над ней, а над Маридой. Может потому, что Марида никогда не огрызалась, а Римада могла запросто припечатать крепким словцом. Вроде и не зло потешались, но приятного все равно было мало.

Марида криво улыбалась шуткам, впервые отмечая, что Римада, Чарли и Фрэнк сидят вместе, и всегда так сидели, разговоры у них были свои, понятные только им. Фрэнк обнимал Римаду за плечи, а Чарли по-хозяйски положил руку Римаде на бедро. Как же Марида раньше этого не видела? Что нужна этой троице только, чтобы соблюсти некоторые приличия. Бесплатное приложение, глупая сестрица.

Она-то наивная дурочка, считала, что их семейная жизнь с Чарли только их внутреннее дело. Что можно ее наладить, если потерпеть. Если договориться. А ведь они еще и смеялись наверняка над ней. Над ее бракованностью. Над стеснительностью и доверчивостью. Над пухлостью. И продолжают это делать. Если бы не тот звонок… Римада замахала рукой, подзывая Мариду к себе.

– Маричка, там у меня в сумке бланки для рекомендаций. Тащи сюда. Вместе с планшетом. И ручки захвати.

– Вот удумала молодежь, – завозмущалась родня. – Вместо тостов рекомендации сочинять.

– Никто ничего сочинять не будет, – успокоила Римада. – Я не настолько вам доверяю свое будущее. Только подпишите бланки. Тексты я придумаю потом.

Марида послушно пошла за бланками. Достала планшет с прищепкой, фиксирующей бланки. А если… Сердце отчаянно заколотилось, ладони вспотели. Она достала из своего рюкзака заявления на развод, подложила под пачку с рекомендациями. Риск, конечно, большой. Но Чарли выпил, вдруг прокатит. Рядом с Римадой он не станет придираться.

Ощущая себя натянутой струной, Марида подходила к каждому гостю, подсовывала бланк и ручку, выслушивала порцию плоских шуток и переходила к следующему. Когда она оказалась рядом с Чарли, по спине уже тек пот и пальцы подрагивали.

– Ри, – заорал Чарли. – Нам, что, тоже подписывать? Мы ж не при делах.

– Много не мало, подписывай, – скомандовала Марида и незаметно сдвинула рекомендательный бланк, подставляя под руку Чарли заявление. Чарли фыркнул и подписал. – Что так криво-то? Давай еще раз. Покрасивее.

Едва дыша, Марида сдвинула подписанное заявление, открывая для подписи второй экземпляр. И Чарли подписал! Наклонившись к Фрэнку, Марида закрыла заявления бланками и позволила себе подколоть наглого парня.

– Что? Тоже с первого раза не сможешь правильно сделать?

– Да ты веселая девчушка, – заржал Фрэнк и ущипнул Мариду за ягодицу. – Чарли, может пригласишь меня как-нибудь к вам переночевать.

– Но, но, – прикрикнула на Фрэнка Римада. – Нечего мне сестричку портить.

Собрав в комок все свои силы, Марида получила оставшиеся подписи у родни и выскочила из столовой. Закрывшись в своей комнате, дрожащими руками она вытащила заявления о разводе, подписанные Чарли, и спрятала в рюкзак. Теперь, когда авантюра благополучно завершилась, ее охватила запоздалая паника. Марида тряслась всем телом, руки и ноги заледенели. Ее мутило и не хватало воздуха. Отчаянно хотелось, чтобы ворвался Тан, как тогда в пыточной, и спас ее.

Когда приступ закончился, Марида заставила себя еще раз проверить все бланки, чтобы случайно не затесались заявления в стопку рекомендаций. Она не могла позволить себе никакой ошибки, слишком много стояло на кону для нее. И похоже, что Тан, действительно, разбудил в ней что-то потаенное, омежье. Иначе Марида не могла объяснить поведение Фрэнка и Чарли, они вдруг стали ее замечать. Пугающе замечать.

Аккуратно сложив бланки в сумку Римады, Марида облегченно выдохнула и вернулась в столовую. Родители провожали гостей, устало сокрушаясь, как много предстоит уборки.

– Я останусь, помогу. Мамочка, иди отдыхать, – неожиданно для себя выпалила Марида. В ней как будто включился режим самоспасения. Идти сейчас домой с Чарли она была не способна. Лучше она переночует здесь под благовидным предлогом. – Только скажи Чарли сама.

– Доченька, – заулыбалась мама и помчалась отпрашивать Мариду у мужа.

Уговорить Чарли оказалось не так просто. Он тянул Мариду за руку, обнимал за талию, намекая на сладкую ночь. Ревность Римады спасла ситуацию. Увидев, как Чарли жмется к Мариде, она вспылила и вытолкала всех за дверь.

Полночи Марида прибиралась. Загружала тарелки в посудомойку, а скатерти в стиралку, протирала бокалы. Даже полы помыла. Но мыслями была далеко. Считала дни, которые побегут с завтрашнего дня. Как ей прожить этот месяц? В какую нору спрятаться, чтобы не выдать себя? Поведение Чарли откровенно напугало. Марида рассчитывала, что будет время от времени ночевать у родителей и никого этим не удивит. Но сейчас она не была уверена, что все получится легко. Как некстати Чарли стал заявлять на нее супружеские права.