Повелевающий темной навью и пастушка коз

Нынешнее время…

Засыпая в холодной пещере, девушка напевала мелодию. Снаружи совсем уж стемнело — ни зги не видать, а ураган все не успокаивался. Животные боялись грома и жались крепче к своей хозяйке, от чего становилось лишь теплее.

Зная, что ее песня успокаивает напуганных козочек, она пела не останавливаясь под мерный шум дождя, срывающегося с отвесных земельных насыпей.

Внутри пещеры было сухо, поскольку она находилась на возвышенности, так что, немного согревшись у костра, спустя время девушка уснула, не заметив, как погас огонь в волшебном очаге.
***

— Кто ты и что делаешь здесь?

Мужской низкий голос был слишком гневлив, но девушка даже не пошевелилась. Она всегда спала очень крепко.

Ночи в это время года совсем короткие, так что уже через несколько часов после наступления темноты марево ночи рассеялось. Воздух стал иссиня-фиолетовым от ночных распустившихся цветов Стальных Гиацинтов, которые цветут исключительно после дождя.

Ей снилось, будто кто-то зовет ее во тьме ночи, но она все никак не могла понять, откуда исходит тот голос.

— Я спросил, кто ты такая?

В этот раз девушка резко дернулась и села, сонно протирая глаза.

— Мужчина? — растерянно произнесла она. — Мужчина.

— Не вздумай обманывать меня, ты не похожа на мужчину, — нахмурился незнакомец.

Перед ней возвышался господин, очень мрачный, с черными волосами, собранными позади в пучок. На нем был черный плащ из звездной материи, только вот звезды были погасшими, побледневшими, словно предутренними.

Под плащом виднелась шелковая рубаха с вышитым черным солнцем, свободного кроя штаны с кожаным поясом и качественные сапоги на шнуровке, какие она видела мельком только у зажиточных господ.

Взглянув в его ничего не выражающее лицо, пока он ее оглядывал, девушка все же удивилась — периодически в его зрачках зажигался ярко-фиолетовый огонек, который иногда гас, а в тот момент, когда он слегка прищурился — разгорелся вновь. Огонек обладал магическим притяжением, от чего ей даже пришлось встряхнуться. Фиолетовый огонь — признак колдуна, но в ее краях таких отродясь не бывало.

Сначала пастушка хотела испугаться. Мужчины в ее краях были злы и безжалостны, оставаться с ними молодкам воспрещалось. Но этот явно из богатых господ, да еще и колдунов, так что скорее всего, он просто заблудился.

Девушка решила, что будет действовать по ситуации и скосила глаза на небольшой валун, который она использовала вместо подушки. Нет, он слишком тяжел. Может быть вон тот, полегче, но до него и тянуться дальше…

— Почему ты не отвечаешь, пастушка? Ты умерла?

— Я умерла? — удивилась девушка. — Раз я с вами говорю, значит, вовсе не умерла!

— Если человек говорит, это не значит, что он не умер, — с ледяным спокойствием парировал мрачный незнакомец.

Он слегка приподнял бровь в ожидании ответа. Ага, значит, желает поговорить с ней. Что же, матушка часто называла ее болтушкой, заболтать его она точно сумеет. Уж что есть, то есть! Девушка спокойно встала и отряхнулась. Одна из козочек тоже зашевелилась.

— Верно ли утверждение, что если человек говорит, значит, он существует? — задала пастушка первый вопрос, который пришел ей на ум.

Незнакомец вновь сощурил глаза, из-за чего они особенно ярко вспыхнули фиолетовым свечением, которое, однако, быстро затухло.

— Бессмысленно рассуждать о том, что не имеет значения. Существование дождевой капли и то важнее, чем жизнь человека.

— От чего же?

— От того, что как только человек раскрывает рот, он сразу говорит глупость.

Собеседник презрительным жестом слегка откинул руку, от чего его черная мантия взвилась и опала. Пастушка отметила, что таинственный гость на добрых две головы выше, чем она, да еще и крупнее.

— О, я знаю, — он ткнул в нее пальцем, в его глазах вспыхнул огонек. — Ты моя жертва. Тебя принесли в жертву, а значит, кто-то хочет возродить мой культ.

Девушка покачала головой.

— Да нет же! Я ничья жертва! Точнее, я не жертва вовсе! Я… я пастушка!

Незнакомец усмехнулся.

— Обычная пастушка никогда бы не смогла попасть в мое царство.

— Твое царство? — она по-хозяйски поставила руки в бока. — Я тут родилась, выросла и всю жизнь пасла коз. Что до тебя, то я тебя в первый раз вижу! Или, подожди, может быть ты живешь в пещере, там, в глубине? — она указала рукой на темный ход пещеры, уходящий под землю, хотя там не мог бы протиснуться человек, даже при всем желании. — Тогда, скажи на милость, почему ты такой нелюдимый?

Мужчина окинул ее с головы до ног презрительным взглядом и сказал:

— Ты сравнила меня с земляным червяком, считая, что я могу ютиться в крохотной пещерке. О, как ты ошибаешься! Потому что весь этот мир — мои владения!

Девушка скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на незнакомца.

— Ты пытаешься заморочить мне голову, но, скажи на милость, почему? Что тебе нужно от юной красавицы, говори же сейчас!

Пастушка сделала несколько шагов по направлению к господину, выкрикивая по слову. Козочки испуганно вскочили и забились в угол.

Господин опешил от такого безрассудства, но остался на месте, тоже скрестив руки на груди.

— Ты похожа на боевого индюка, пастушка! Переняла от своих животных все самые лучшие качества. Там тебе и место среди них, в хлеву!

— Ах так! Теперь я понимаю, почему тебе приходится скрываться от людей! Даже самый добрый человек, которого ты повстречаешь на своем пути, закидает тебя гнилыми яблоками после одного-единственного разговора с тобой!

С этими словами пастушка быстро наклонилась, схватила ближайший камень и кинула его прямо в голову господина. Она не хотела причинять вреда незнакомцу, но желала поскорее сбежать отсюда, прочь от этого высокомерного колдуна.

Однако, колдун, вместо того, чтобы пригнуться, выставил вперед ладонь и через мгновение летящий камень, не успевший пролететь и половины, разбился на мельчайшие кусочки, а затем и вовсе осыпался в труху.

Пастушка ошарашенно взглянула на горку пыли и медленно подняла взгляд. Она не подозревала, что в ее краях может заблудиться волшебник такой огромной силы!

Мрачный господин сделал шаг по направлению к пастушке, не опуская левой руки. У его ладони образовался магический шар, настолько ярко сверкающий молниями, что девушка инстинктивно подняла руку, чтобы прикрыть глаза.

Волшебник даже не пошевелил пальцем, как шар отскочил к ней и рассыпался сияющими, невыносимо яркими, как блики солнце, блестками. Ледяные блестки, коснувшись кожи, становились похожими на стеклянное крошево.

Таинственный незнакомец спокойно наблюдал за тем, как девушка испуганно взглянула на него. Она успела бросить один-единственный взгляд на господина, прежде чем осталась стоять на месте, не в силах сдвинуться.

Даже хлопать глазами она не могла, застыв, словно соляной столбик.

Одна из козочек — строптивая Крапивка — настойчиво мекнула, словно уговаривая колдуна отпустить их хозяйку, но тот не внял просьбе, а лишь послал магическое заклинание в сторону сбившихся коз. Электрический разряд полыхнул и козочки замерли, также как и пастушка.

— Теперь-то лучше! Теперь вы не будете докучать мне! — мужчина скривил губы в злой ухмылке и вышел из пещеры.

День заточения Повелевающего темной навью в его темницу – Царство вечного предутреннего тумана (Сумеречья). За три тысячи лет до описанных в романе событий.

И наступил час, когда день поменялся с ночью, а луна с солнцем.

На небосвод взошло огромное черное светило, закрывшее собой все пространство. На фоне разрушающегося мира возвышался исполинский черный дух.

Он замер на мгновение, оглядывая обломки прежнего мира – теперь все, что было здесь: деревья, океаны, дома, горы – превратилось в труху.

Серые тучи вокруг то и дело пронзали синие молнии и фиолетовые вспышки – сам воздух был пропитан враждебной энергией. Повелевающий темной навью – а именно его гигантский дух царил сейчас над этим миром, – поднял левую руку и началось сильнейшее землетрясение.

Вулканы вытолкнули лаву на поверхность, а подземные воды вышли наружу и мгновенно испарились в воздухе. Туман, образованный от вод, поднялся и ядовитым газом впитался в остатки уцелевших островков вселенной, где могли прятаться живые существа.

Черный дух поднял правую руку и осыпались камни с обрушенных гор. Он ударил несколько раз по верхушкам, от чего булыжники, сели и потоки понеслись со скоростью света, смывая все на своем пути.

Бесчисленное количество солдат всех армий погибло в этой атаке, тысячи живых существ исчезло с лица земли.

Вдруг что-то ухнуло в звездном пространстве, что выше самого черного солнца. Звук был такой, будто сама вселенная треснула на две части. Исполинский дух, высотой в самую высокую гору, взглянул ввысь.

Владыка черной нави состоял из черной клубящейся энергии и фиолетовый огонь горел у него на том месте, где обычно у людей расположено сердце.

Прямо на него летела крошечная вспышка света, но такая яркая, что несмотря на то, что она находилась за миллион лет до этого царства, ее свет больно ослепил демона. Вспышка разделилась на три искры и они опустились на остатки мира, образовав световой треугольник.

От вершины треугольника разошлись лучи и в свою очередь образовали летящую стрелу. Через мгновение она полыхала и неслась по направлению к демону.

Стрела пронзила Повелевающего навью и разорвала на три части. Владыку тьмы невозможно было уничтожить, но можно было лишить его сил.

Стрела вырвала черное сердце, обладающее разрушительной темной силой повелителя тьмы, и отправила в Чернодонье.

Его магическое зрение, позволяющее видеть все, что происходит во всех мирах, было спрятано в Сонолесье.

Была еще одна важная часть демона – та самая вспышка, которая называлась Искра Милосердия. Перед тем, как разрушиться, владыка тьмы успел достать меч, наполненный красной боевой энергией, и ударить яркую искру с такой огромной силой, что она отлетела в один из дальних миров, где и потерялась.

Наступила полнейшая тьма, но вскоре куски мрака стали воссоединяться вновь, звезды вернулись на небосклон, а черное огромное солнце зашло, уступив место вечной луне.

***

Спустя три тысячи лет. Нынешнее время. Царство Колыбежье.

Женщина в серебряной мантии и седыми волосами, украшенными бордовыми магнолиями, склонилась над поблескивающим шаром.

Глаза ее резко раскрылись, будто она увидела что-то такое, чего устрашилась.

Плотный, безволосый мужчина с тонкими губами и крохотным носом поплотнее укутался в кусок серой меховой шкуры, затем склонился, пытаясь разглядеть в шаре то, что увидела шаманка. Но для него знания были закрыты. Он видел лишь темные набитые тучи, движущиеся под натиском ветра.

– Что там, шаманка? Не томи. Говори будущее, коли видишь. А коли нет – пойдешь прочь и никогда больше не воротишься в город.

Глаза шаманки вдруг закатились и громким голосом она завыла:

– Я вижу, вижу! Дьявол идет по ваши души! Он просыпается и она разбудит его! Она!

– Кто она? Ведьма? – взволнованно вскричал мужчина без определенного возраста.

– Нет-нет, не ведьма, – голос шаманки стал почти плаксивым. – Девушка. Пастушка… Белая татуировка в виде солнца… Черное солнце Сура... скоро проснется и погубит все миры!

– Что ты говоришь, несчастная? Ты же сама говорила, что предсказание разрушено, оно не сбудется!

Шаманка принялась покачиваться в разные стороны. Глаза ее закатились, а губы расслабились. Она тихо забормотала:

– Вижу, что она снимет заклятие. Эта девушка. Ее не было ни в одном провидении. Откуда она взялась, если даже в летописи нет ни слова о ней. Это чудо! Такое невозможно! Вмешательство оборотного солнца!

Круглый мужчина поднялся и попятился назад. Испуганным голосом он залепетал:

– Ты хоть понимаешь, что сама говоришь, несчастная! Нам всем конец. Проклятие на нашу голову. Проклятие! Мне нужно предупредить господина…

С последним словом он выбежал. Тучи ощетинились и налились водой. В этот момент грянул раскат грома и небеса излили струи дождя.
***

В этот же миг на другом конце Колыбежья юная девушка также услышала вдалеке звук грома и взглянула на своих козочек:

– Если ваш нежный мех намокнет, вы будете слишком дрожать. Домой вернуться мы не успеем, так что давайте пойдем на ту сторону поля, – девушка ткнула пальчиком в сторону дальних каменистых и земляных насыпей, где можно было бы укрыться всем путникам.

Козочки шевельнули ушками и ответили: "мееее".

Девушка улыбнулась:

– Даже Крапивка не спорит со мной.

Подул ветер и приподнял подол грубого платья из льна. Ветер не был ласковым, он был дерзким и настойчивым, пытаясь расплести белокурую косу.

– Надо бы поспешить, сильный ветер – верный признак приближающегося урагана.

Но Милавица взбунтовалась.

– Мила, ну давай же! Хватит жевать! Обещаю, после дождя нарву тебе этих сочных одуванчиков целую охапку, – приговаривала девушка, таща одну из бело-черных коз в сторону насыпей.

Вот капнула первая капля дождя.

Вторая. Теперь и животные поняли, что дело плохо.

Вдали громыхнуло так, что Милавица прижала ушки. А затем громко мекнула и помчалась прочь.

– Дуреха, стой, подожди нас, – засмеялась пастушка и тоже помчалась вперед. Ей было весело от того, что она бежит с козами наперегонки, спасаясь от дождя.

Ветер дул все сильнее, окончательно распустив косу. Теперь ее длинные пшеничные волосы разметались по плечам, а на щеке поблескивала серебряная, почти прозрачная татуировка с солнцем.

Пастушка не беспокоилась о волосах и прическе. На многие расстояния здесь не было ни единой души. Лишь эти земляные насыпи, напоминающие огромные могилы, поверх которых покоились гигантские скальные валуны. Словно их положили сюда для того, чтобы тот, кто был там погребен, никогда не смог бы выбраться из своего последнего пристанища.

Теперь пастушка изо всех сил мчалась на край поля, к небольшой темной пещере, в которой можно было укрыться от дождя.

Ветер дул так сильно, что казалось можно взлететь прямо в воздух. Пещера! Спасительное темное око, пещерный мешок укроет ее от холода и дождя.

Вместе с козочками они успели добежать аккурат в то время, как сильнейшие струи дождя окропили землю.

Отдышавшись, пастушка достала из котомки тонкое одеяло и краюху хлеба. Поужинав, она забралась повыше, на земляную горку. Нежные животные сгрудились вокруг нее.

Девушка принялась напевать мелодию. Красивую и грустную балладу о любви между охотником и дикой лисицей, в которую превратилась его возлюбленная. Он вышел на охоту, желая найти самого красивого зверя, чтобы поднести его мех своей невесте. Но он не знал о чарах, которые заставляли невесту каждую ночь превращаться в лису. Как ни молила лиса не убивать ее, охотник не понимал языка зверей.

Когда же он явился к своей невесте со шкуркой убитой лисы, то никого не обнаружил, считая до конца дней своих, что его возлюбленная сбежала с другим. Мех он сжег как напоминание о бывшей любви, а вскоре и вовсе женился на другой.

Дождь все еще лил непроходимой стеной, холод прокрадывался в пещеру. Вот уже и зубы ее начали стучать. Девушка решилась. Хотя мать крепко-накрепко запрещала применять магию без ее присутствия.

– Моя матушка говорила, что магией можно воспользоваться лишь в крайнем случае. Разве сейчас не такой случай? – спросила она у козочек.

Те ничего не отвечали, а лишь испуганно дергали ушками.

– Надеюсь, вы заступитесь перед матушкой за меня.

Пастушка собрала несколько тонких веточек, сколько смогла найти, и сложила их в крошечный очаг. Затем подошла к стене пещеры, достала из котомки черный уголек и начертала руну.

Деревяшки зажглись. Сначала медленно, затем огонь вовсе воспылал вовсю. Это был магический огонь, слегка отдававший голубым цветом, но согревающий точно также как и настоящий...
***

Далее произошли те события, которые были описаны в первой главе. 

Колдун вышел из пещеры, заморозив бедную девушку, она застыла, не в силах пошевелиться...

Часы потекли один за другим.
Пастушка, застывшая в своем теле, сейчас ненавидела всеми фибрами души этого господина, лишившего ее воли.
Сначала она продумывала, что ему скажет, когда он, наконец, соизволит освободить ее. Про себя, конечно.
Она репетировала гневные фразы и придумывала самые обидные прозвища, которые только могла вспомнить: коварный мужчина! Высокомерный колдун! Мерзкий! Ужасный! Злой!
Затем мысли пастушки были заняты тем, что она пыталась вспомнить, сколько же сейчас время. Наступило ли утро, а может быть уже две четверти пополудни? Или опять пришел вечер...
Удивительное в том, что со своего места заточения она прекрасно видела вход в пещеру и кусок неба, даже крохотный кусочек пейзажа, вот только время дня здесь совсем не менялось.
Предрассветный туман не сменялся утренним белым солнцем, не наступал золотой полдень и не приходила вечерняя суморочь.
Может быть это место вечных прерассветных грез? Ей всегда было интересно увидеть подобные места, о которых она слышала лишь из рассказов великих путешественников, но это значило, что она больше не в своем мире?
Время здесь текло особо, наверное, очень быстро, потому что спустя пару часов пастушка вдруг поняла, что ее тело превращается в глину, затем сохнет и трескается.
Теперь про себя она молила незнакомца о том, чтобы он ее отпустил, она даже попросит извинения перед ним.
Время шло и ее тело начало превращаться в отдельные черепки, пока еще склеенные между собой. Это была вовсе не фантазия, потому что краем глаза она видела свою поднятую руку, слегка прислоненную к лицу - она застыла ровно в тот момент, когда увидела яркое сияние. Ее собственная рука, и ногти, и пальцы теперь состояли из сплошных глубоких трещин, какие покрывают иссохшуюся землю. 

Время шло и пастушка научилась видеть сквозь каменные стены. Изредка. И не четко. Но все-таки ей удавалось найти взглядом мрачного незнакомца, сидящего на том месте, где раньше протекала река, но сейчас была лишь сухая рытвина с черными корнями деревьев и скелетами рыб.
Незнакомец сидел на большом валуне и задумчиво смотрел вдаль - туда, где клубились серые гроздья тумана, сдуваемые ветрами.
Он не шевелился, редко менял позу и вновь его взгляд устремлялся вдаль. Прическа мага лежала идеально, потому что здесь, внизу долины, никогда не бывало ветра.
Она пыталась крикнуть. Кричала про себя так сильно, что черепки на ее руках треснули и упали на земляной пол. Ее тело разрушалось.
В этот момент она собрала всю свою силу, которая у нее еще оставалась и крикнула, что есть мочи про себя:
"Колдун! Спаси меня!"
И он услышал. У нее уже не хватало сил найти его силуэт в прерассветной тьме, но теперь она увидела, как он входит в пещеру.
Окинув ее подозрительным взглядом, колдун поднял руку и пастушка увидела у его ладони шар из тысячи молний.
Одна из молний ярко блеснула и девушка увидела себя словно со стороны - как ее тело миллиардами кусочков опадает на землю и превращается в труху.
– Как ты выжила? – незнакомец склонился над девушкой, присев на одно колено.
Она разглядела его черные глаза с крошечными фиолетовыми огоньками внутри самых зрачков. У него был приятный запах дуба и ночных трав.
Она заметила движение губ и сконцентрировалась на том, что он говорит. Девушка видела, что его губы слегка шевелились, произнося неведомые ей слова. Наконец, она поняла. Она произносит заклинание.

– Асмодеос, периосис! – последние слова прозвучали из его губ практически неуловимо, напоминающие скорее дыхание легкого ветерка.
Но в этот же самый миг сознание полностью вернулось к ней, как и чувствительность во всех органах. Боль мгновенно сковала все конечности и она принялась кататься по поверхности земляного пола.

– Колдун! Что ты сделал со мной? Почему мне так больно?
Мужчина приподнял одну бровь и легонько махнул рукой. Пастушка почувствовала теплый, ласковый ветерок, обуявший ее и мгновенно забравший с собой боль.
Как только ветерок унялся, любое неприятное ощущение из тела и костей исчезло. 
Девушка выдохнула и посмотрела на свои руки. Сначала она осторожно пошевелила пальцами одной руки, затем другой.
Осторожно встала и поднялась на носочках. Опустилась. Убедившись, что все хорошо, девушка сказала:
– Слава небесному императору, я цела. У меня было такое странное ощущение, будто я распадаюсь на черепки и мое тело состоит из глины.

– Так и было, – хладнокровно сообщил колдун.

– Что? – девушка приложила ладони к лицу, чтобы убедиться, что оно тоже цело.

– Я предупреждал, тут мои владения и у меня есть силы, чтобы превратить тебя в букашку!

– Тогда почему же ты не сделал это? Почему оживил меня обратно?  – спросила пастушка. – Неужели потому что я попросила о помощи?

Колдун фыркнул.

– Вовсе не поэтому. Вернуть тебя в прежнее состоянии я смогу в любой момент, но я вдруг подумал о том, что каким-то образом ты прокралась в мой мир.

Он шагнул вперед.

– Итак, отвечай же мне.

Спокойный ледяной голос.

Еще шаг.

– Как ты прошмыгнула сюда? И не ври! Ни один человек не способен разбить магию Альтаира – звезды такой плотной энергии, что через нее не в силах пробиться даже я.
Пастушка молчала. Она видела яркие огоньки в глазах колдуна и понимала, что любой ее ответ приведет вновь к катастрофе, а уж превратиться вновь в соляной столбик она точно не имела ни малейшего желания.
Колдун стоял на расстоянии вытянутой руки и выражение его лица не выражало ничего хорошего.
Внезапно девушка услышала треск, который сперва приняла за шум от ломаемых ветвей, но спустя мгновение поняла, что это шипение гадюк – гигантских энергетических щупалец, выраставших за спиной у колдуна.

Инстинктивно девушка отшагнула.

– Я… я правда не знаю! – воскликнула она. – Не знаю. Просто пошел дождь, я спряталась в пещере, заснула, а когда проснулась, увидела тебя!

Переливчатые щупальца, состоявшие из миллиардов темных песчинок и темной клубящейся энергии, достигли горла несчастной и она ощутила их натиск.

– Клянусь, не знаю! Не трогай меня!

– В таком случае, – спокойно сказал колдун. – Ты обуза. Ты не нужна мне в этом мире. Я не нуждаюсь ни в чьем сообществе.

Натиск щупалец усилился и пастушка поняла, что земляной пол ушел из-под ног.

– Я пела! – из последних сил шепнула девушка.

Внезапно натиск ослаб, но ноги все еще беспорядочно болтались в воздухе. Она попыталась руками поймать руки колдуна, чтобы схватиться за них, но это было бесполезно.

Щупальца, которыми он держал ее за горло, состояли из темной материи. Все, что ощутила пастушка – бесконечный холод могильных звезд.

– Что? Песню? Подробнее. Какую именно песню? – спросил колдун.

– Просто песню… из детства… Про охотника и лису… Прошу, отпусти, я спою тебе ее.

Натиск ослаб и пленница опала на оземь, словно гнилое яблоко, при этом больно ударившись.

– В этот раз я не буду тебя лечить, и не надейся. У меня нет сердца, поэтому я не испытываю чувств благодарности, – сказал колдун и заложил руки за спину. Он отошел к стене, на которой все еще была начертана руна черным угольком.

Пастушка встала, потирая спину. Пока колдун разглядывал руну, она сгримасничала ему в спину, но в этот момент он обернулся.

– Все еще дерзишь? – надменно спросил он.

– Простите, господин, – нарочито уважительно произнесла девушка. но, судя по всему, собеседник не уловил нотки сарказма.

– Так-то лучше. Итак, это ты нарисовала?

– Я, – кивнула пастушка. – Эта магическая руна, вызывающая заклинание огня.

Колдун провел пальцами по черному рисунку.

– Я чувствую в ней особую магию. Но если ты обычная пастушка, то, как скажи на милость, ты могла прорубить дверь в Альтаир?

Он вновь обернулся и в его глазах вспыхнул фиолетовый огонек.

Лицо пастушки приняло выражение усердной задумчивости.

Колдун взглянул на нее и тяжело вздохнул.

– На тебя бесполезно рассчитывать. Ты ничего не сможешь мне рассказать. Ты обычная девчонка, замерзшая в пещере. Кстати, ты упоминала небесный пантеон… Кто сейчас король царства, из которого ты прибыла?

Девушка послушно ответила:

– Венцлав Мудрый.

– Венцлав, – протянул колдун. – Значит, решили выбрать его. Любящего правителя и отравителя всех своих жен.

– Венцлав Мудрый сидит на огромном белом облаке в золотом замке, издает правильные указы, после чего выходит в райские кущи, чтобы испить вина с самыми красивыми девами всех миров. Долголетия и вечного здоровья Богу Любви, как его прозвали в народе.

Колдун прикрыл глаза, словно ему неприятно было слышать упоминание бога любви, щелкнул пальцами и сказал:

– Какие глупости! Но скоро это кончится. А впрочем, пусть допивает свой последний кубок с вином. Венцлав – отравитель своих жен, погибнет от моего меча в ближайшее время. Лицемер, не желавший делиться властью.

Пастушка исподтишка взглянула на колдуна.

– Но если он заточил тебя здесь и сила звезды настолько велика, что ты не в силах совладать с ней, как же ты собираешься сразиться с королем?

Колдун развернулся и прямо взглянул пастушке в глаза:

– Ты мне поможешь с этим.

– Я? – удивилась девушка. – Но что я могу? Ведь вы сами сказали, что я замерзшая насмерть в пещере пастушка. И я не знаю, какая магия привела меня сюда.

Колдун презрительно бросил:

– Глупая девчонка. Я уверен, что ты ни на что не способна. Но ты проделаешь все то же самое прямо сейчас. Соберешь хворост, начертишь руну и споешь ту самую песню. Хотя стой…

Колдун поднял руку и указательным пальцем начертал круг в воздухе. В этом же месте материализовался круглый хронометр, внутри которого находилось созвездие с тысячами ярких звезд.

Одна из стрелок хронометра быстро крутилась, другая двигалась медленнее, а третья и вовсе застыла на одном месте на цифре “3000”.

Пастушка с удивлением наблюдала за волшебством.

– Что это? – шепнула она.

– Часы моего заточения, времени, проведенного здесь. Средняя стрелка показывает время образования червоточины – воронки, через которую течет энергия. Когда она доходит до звездной руны, происходит обмен энергией между этим миром и вселенной – миром яви и нави, которыми я всегда правил.

Пастушка задумчиво перевела взгляд с часов на колдуна. Она попыталась вспомнить, что за человек перед ней. Каждый раз, когда на трон всходил новый император, его портрет проносили по всем деревням, даже таким глухим закуткам, где жила она. А еще его профиль чеканили на монетах. Человек перед ней явно не был похож ни на один портрет из тех, которые она видела.

Между тем таинственный незнакомец продолжал:

– В момент образования червоточины, энергия наиболее колебаема, она находится постоянно в движении, а значит, моя магия способна пробить дыру, чтобы покинуть темницу.

В груди сжалось. Она понимала, что ее собственная магия слишком слаба, чтобы попробовать сбежать отсюда вместе с ним. Если он покинет это место, то вполне возможно, что она останется здесь совсем одна.

Колдун вдруг резко взглянул на нее и громко сказал:

– О чем ты думаешь, пастушка? Ты должна помогать будущему императору, который вновь объединит все четыре царства в единое.

Девушка вздохнула. Уж лучше остаться одной, чем терпеть этого чванливого высокомерного колдуна.

Пастушка принялась собирать хворост, иногда останавливаясь возле мерно спящих козочек.

– Они проснутся? – спросила она.

– Я не терплю любых живых существ, меня устраивает их сон, – произнес колдун, устроившись на большом валуне и наблюдая за тем, как пастушка складывает очаг.

– Но господин, если ты не любишь живых существ, зачем так стремишься сразиться с Венцславом и забрать себе трон обратно? – не выдержала пастушка.

Колдун приподнял одну бровь и фиолетовый огонек в его черных глазах вспыхнул.

– Мне не нужно говорить с ними. Моя сила непоколебима и я был создан для того, чтобы властвовать над миром. Собирай хворост, пастушка, и молчи!

Девушка покачала головой, но сделала все, как ей велели.

Хронометр мерно покачивался в воздухе, когда колдун взглянул на него и сказал:

– Сделай ровно все так, как ты сделала тогда. Надеюсь, память тебя не подведет.

Пастушка взяла черный уголек и начертила руну рядом с прежней, напевая мелодию. Затем она села у очага и начала петь песню, в которой охотник убил свою возлюбленную в образе лисы.

Вскоре в ее зрачках замерцал голубоватый огонек от костра, наполненный магией.

Закончив эту песню, завела следующую – про козу, отбившуюся от стада.

– Что ты делаешь? – перебил ее колдун.

– Я же не пела весь вечер одну песню, – возразила девушка и продолжила петь веселую песенку про козочку, искавшую приключений.

Наконец, она закончила ее и затянула третью, но ничего не происходило.

Колдун встал со своего места и осторожно прошелся вдоль стен, трогая их в разных местах. Выглянул наружу. Но ничего не происходило. Когда девушка собралась затянуть четвертую песню, он воскликнул:

– Хватит, пастушка! Ты же видишь, что это не работает!

Она замолчала и подбросила еще одну веточку в костер. Она вспыхнула и моментально сгорела, но огонек, поддерживаемый магией руны, все еще продолжал гореть.

Колдун поднялся, чтобы выйти прочь из пещеры. В этот момент девушка испугалась. Все же она пока не была готова остаться здесь одна.

– Господин! – жалостливо сказала она. – В тот момент, как я очутилась здесь, произошло еще кое-что. То, чего мы не учли.

Это подействовало. Колдун остановился. Не разворачиваясь полностью, он чуть повернул голову. Девушка отметила его резкий профиль с несколько злыми чертами лица.

Он был высок, а полы широкой черной мантии придавали ему торжественности. Положа руку на сердце, можно было сказать, что он император в изгнании. Только вот почему она ничего не слышала раньше о нем. Это же невозможно!

– Говори же! Ты долго думаешь. Впрочем, чего ожидать от человеческой девчонки!

– В тот момент… я крепко спала, – тихо проговорила девушка, не понимая, как можно будет повторить это. Заснуть в пещере, рядом с этим злым высокомерным человеком, который явно не был расположен помогать ей, она бы не смогла.

Колдун медленно повернулся и подозрительно взглянул на нее.

– Тогда чего же ты медлишь? Ложись и спи!

– Но…

– Я же сказал, что ты должна повторить ровно все точь-в-точь, как было в тот раз.

Пастушка не решилась спорить. Она прилегла, положив голову на валун, и закрыла глаза. Пролежав минуту, почувствовала, что ей вновь стало холодно, поэтому сжалась в комочек и сцепила руки у груди, чтобы было теплее.

Девушка лежала с закрытыми глазами и не было слышно ни одного шороха. Может быть он ушел, а это ловушка, чтобы она более не докучала ему?

Пастушка напрягала весь слух, чтобы уловить хоть какое-то движение, но в итоге не выдержала и приоткрыла один глаз.

Мужчина сидел на том же месте, недовольно глядя на девушку.

– Так и знал, – вздохнул он, и небрежным движением послал крохотную молнию из своего указательного пальца.

Голова ее в тот же момент упала обратно, и пастушка крепко заснула, не успев даже возразить.

Ей казалось, что она лежит в теплой кровати. Раннее утро, а где-то вдали блеют козочки. Она подумала про себя, что нужно вставать, чтобы вести их на выпас, как открыла глаза.

“О нет!” – пронеслась жалостливая мысль в голове. Значит, ее дух все еще в пещере.

Последнее, что она помнила – мрачный колдун наслал на нее заклинание морока. Девушка испуганно села и огляделась. Ее ноги прикрывала тряпица, которую она использовала вместо покрывала. Но засыпала она без него, значит… Значит, это колдун накрыл, чтобы она не мерзла.

Огонек в очаге окончательно затух, действие магии кончилось. Она огляделась.

Мужчина в черном мантии сидел почти на том же самом месте, где он был и в последний раз, только в этот раз он находился у подножия того самого высокого валуна, облокотившись на него, скрестив руки и сладко посапывая.

Его черные волосы немного разметались и лицо выглядело расслабленным с чуть приоткрытыми, четко очерченными губами.

Значит, магия не подействовала. Но разве это не логично, учитывая, что в своем мире она умерла? Замерзла от холода в пещере.

Откинув тряпицу, девушка подошла к колдуну и принялась разглядывать его. Может быть она все-таки сможет вспомнить. Но нет.

От пристального внимания колдун вздрогнул и открыл глаза. Увидев оглядывающую его нахальным взглядом пастушку, он выставил ладонь вперед и почти что активировал защитную энергию, как остановился. Энергетический шар и растворился в воздухе.

– Разве ты не в курсе, что подкрадываться - это плохая затея? – грозно спросил он.

Пастушка покраснела.

– Я просто хотела…

Но он не дал ей договорить.

Колдун оглянулся и брови его нахмурились.

– Ты обманула меня, девчонка. Это не подействовало, – затем взглянул на хронометр и добавил. – Червоточина закрылась.

Маг махнул рукой в сторону хронометра и его очертания исчезли.

Девушка обиженно взглянула на колдуна.

– Господин, ты все время повторяешь, что я обманываю, но сам не позаботился о том, чтобы говорить правду.

– Что ты имеешь ввиду? – стальным голосом спросил он.

– Ну… – девушка подошла к потухшему очагу и поискала уголек, чтобы начертить еще одну руну и возобновить пламя. – Ты сказал, что тебя заточили сюда и что ты был императором вселенной. Но я никогда ничего не слышала о тебе. Ничегошеньки! Как такое возможно? Подданные во всех мирах знают своего повелителя. Вот в других царствах правят Ирод, Кассий и Магелан, а у нас – Венцслав Мудрый…

Колдун встал и презрительно перебил:

– Они стерли все воспоминания обо мне, погасив мой культ. Как думаешь, если бы культ был жив, смогли бы они держать меня здесь? Меня не помнит ни одна живая душа, поэтому очаг мой потушен. Но, – колдун подошел к пастушке и слегка наклонился к ней так, что почувствовала себя нашкодившем ребенком, которого отчитывает учитель, – моя сила столь велика, что они не способны убить мою бессмертную сущность, поэтому заточили меня здесь.

Девушка кивнула.

Колдун выпрямился и сказал:

– Вот и хорошо! А теперь я ухожу. И не вздумай идти за мной, иначе я испепелю твое сердце!

Он резко развернулся и быстрым широким шагом направился прочь. Внезапно девушка ощутила нечто вроде натягивающихся пут. Она посмотрела на свои руки, они резко вытянулись, будто веревки прочно держали ее за запястья, а потом сделала шаг вперед, не в силах сопротивляться.

Жалобно ойкнув, она попыталась остаться на месте, сопротивляясь силе натяжения, но это было невозможно.

Невидимые путы стянули все ее тело, обвили талию, руки и ноги. Она была словно кукольный болванчик, вынужденный идти вперед. Она сделала несколько неуклюжих шагов на прямых ногах, а затем побежала, не в силах сопротивляться натиску.

Вот показался выход из пещеры, она сделала еще шаг, второй. Если бы не невидимые веревки, девушка точно бы затормозила носом, но они не давали ей упасть, сесть или вернуться назад.

Пробежав несколько шагов снаружи пещеры, она увидела быстро удалявшуюся спину колдуна и почувствовала как натяжение немного ослабло.

Но колдун не останавливался, продолжая идти, и пастушка вновь вынуждена была следовать за ним. Пробежав еще несколько шагов, она увидела, как колдун остановился.

Она тоже встала как вкопанная. Колдун вновь двинулся по своему пути и вновь сильное натяжение вынудило пленницу следовать за ним. Он встал и резко обернулся. Девушка тотчас затормозила, ошалело глядя на него.

– Я же сказал, я не нуждаюсь в твоем обществе. Возвращайся обратно!