Повелитель гусениц. НЕдетская история

— Андриан! Пустая твоя скорлупа, а не голова!

От её воплей он нервно дернулся, просыпаясь, и выкатился из своей уютной лежанки. Прелая осенняя листва, принявшая форму его тела, манила снова в свои объятия.

— Что за разговоры, женщина! — возмутился он. — Я, между прочим, почетный член тайной шпионской сети самого Инквизитора! Поэтому придержи свой язык!

Сухенькая пожилая хомячиха, серая шерстка которой уже поблескивала ниточками седины, подошла к его углу и знатно приложила полотенцем прямо по его тайной шпионской морде.

— Совсем допился уже, алкаш проклятый! — И снова ударила зажатой в лапе тряпкой. — Это ты своим девкам в борделе рассказывай! Отвечай, куда дел заначку отца?

— Ну ма-а-ам, — протянул Андриан, бросив на неё жалобный взгляд, — я всё верну, честно. Просто ребята позвали посидеть, а жалование ещё через пару дней…

— Ах ты…

Хомячиха снова замахнулась, но он уже проворно выскочил из своей лежанки и бросился на выход. Покидая дом, крикнул ей, оборачиваясь:

— Я всё верну. Люблю тебя, мам…

Голова раскалывалась, кости ломило, хотелось спать, но Андриан упорно брел по направлению к казарме: надеялся перекимарить хоть пару часиков, ведь ему сегодня в ночь идти на охоту.

День был теплый и безветренный. Андриана окончательно разморило. Он открыто зевал, собирая насмешливые взгляды мужчин и кокетливые хихиканья девушек. Помятый и лохматый вид после перепоя никак не смущал Андриана, он знал, что красив даже в таком состоянии. Природа наделила его редким, ярко-оранжевым окрасом, мордочка была немного острее, чем у остальных хомяков его породы, но и не такая узкая и мерзкая, как у крыс. Спортивное длинное тело не оставляло равнодушным ни одну представительницу прекрасного пола и не менее большой… Он довольно ухмыльнулся своим мыслям, невольно вспоминая вечер. Ох, кого вчера он только не…

Андриан тряхнул головой, понимая, что ещё немного и снова захочет пуститься во все тяжкие. Молодая кровь делала его нрав особенно горячим и жадным до женских… Да что ж такое! Нельзя об этом думать. Лучше б решил, что делать будет вечером, как ловить её, ведьму эту проклятую. И угораздило же Инквизитора включить его в поисковый отряд.

Если положить лапку на сердце, Андриан побаивался преступников-крыс. Хитрые, изворотливые создания, чрезвычайно выносливые и очень сложные в отлове. Проще было кошку какую завалить всем отрядом, чем поймать одну крысу. Но… Делать нечего. Служба есть служба.

В горле пересохло, да и очень хотелось есть. Андриан запихнул лапку за щеку и стал нащупывать съестное. Зернышко и ещё одно… ещё… а это что? Он вытащил наружу оранжевый кусочек и стал рассматривать, пытаясь определить, что он вчера с перепоя себе запихал. Морковка? Он её поднес к носу и принюхался, а потом резко отодвинул морду… Точно, морковка… Гадость-то какая… Правильно говорит мама, видать, совсем допился, раз до этого дошло... Морковь! Тьфу…

Андриан морковь с детства не любил. На вкус может ещё и ничего так, но цвет… Каждый раз, когда он пробовал её есть, невольно представлял, что это он от себя кусочек откусывает. Дичь? Конечно, но сделать с собой ничего не мог. Нелюбимый овощ был с презрительным фырканьем отброшен.

Лапка снова нырнула за щеку, на сей раз другую. Туда он обычно складывал дорогие сердцу вещи. И снова непонятно… Мягко и как-то странно, вроде знакомо на ощупь, но… Пришлось остановиться и подойти к дереву, отвернуться от всех и украдкой вытащить. На него смотрели черные бусинки глаз гусеницы. Крысиное дерьмо! Он что опять пытался оживить их и сожрать? Или… Андриан махнул головой. Не-не… Не может быть, он же не подросток и недостатка в женском внимании не испытывал, гусеницы ни к чему… Если только на спор. Ну как тогда… Вспоминать об этом было стыдно даже ему, побывавшему в самых нелепых передрягах.

Вообще, его непростые взаимоотношения с гусеницами начались ещё в детстве, с того времени, когда был беспризорником. Тяжелый был период. Время голода, холода и одиночества. Андриан не знал, что из этого было для него сложнее вынести. Его тонкая душевная организация требовала любви и ласки. Короткая и ещё не такая пушистая шерсть не согревала, поэтому дрожь тела была его постоянным спутником жизни. А голод… Увы… Еды насобирать было сложно. Тот год, как назло, был неурожайным, вот все всё и подбирали подчистую, не оставляя маленькому щуплому хомячонку ничего.

Андриан вспомнил, как однажды лежал, свернувшись калачиком, прижимаясь к стволу дерева, и тихо плакал. Он взывал к высшим силам и просил себе хоть немного еды, а ещё друга, который смог бы с ним поиграть. И хоть эти мольбы всегда были без ответа, он всё равно снова и снова взывал к небу, веря, что когда-нибудь… И это когда-нибудь настало. Прямо возле него с громким шлепком приземлилась большая зеленая гусеница. Она сорвалась с ветки и замерла. Андриан брезгливо пихнул её задней лапкой, проверяя степень жизнеспособности. Потом ещё раз для верности. Поняв, что она разбилась, подошел и понюхал. Пахла странно: листьями, древесной смолой и легким ароматом незнакомой ему пыльцы. Не то чтобы вкусно, но и не мерзко. Он уже приготовился её укусить, как вспомнил наставления чьей-то хомячихи своему ребенку: «Не ешь мертвечину! Живот заболит!» Андриан разочарованно отполз в сторону, недовольно урча и скрипя зубами. Живот заболит… У него он и так болит от голода, не всё ли равно… Но… А вдруг будет ещё сильнее болеть? И ведь никто не придет и не пожалеет его, не обнимет и не погладит.

Андриан быстро подскочил и снова отпихнул её, чтобы не лежала рядом и не дразнила его своим упитанным телом. Зелененьким таким… лощенным… вкусненьким… наверное. Он крепко зажмурился и энергично замахал лапами, пытаясь отогнать видение, где сыт и счастлив. Ах, если бы он только мог оживить её, тогда бы…

Что-то уткнулось в его заднюю лапку. Андриан открыл глаза, на него тоже смотрели. Черные блестящие глаза гусеницы. Откуда-то он знал, что она неживая. Просто знал, и всё. Не чувствовал присутствия жизни.

— Отойди от меня! — воскликнул юный Андриан, поджимая к себе лапки. Гусеница немного отползла. Он замахал лапами. — Ещё дальше, и башку свою отверни, твои глаза просто жуть!

Когда насекомое послушно выполнило его просьбу, хомяк облегченно выдохнул. Гусеница замерла неподалёку. Её голова немного раскачивалась, повинуясь порывам ветра, а черные бусины глаз, не мигая, пусто смотрели на хомяка. Андриан старался не обращать на неё внимания, всё ждал, когда уже та или снова упадет или куда-нибудь отползет, но шло время, а ничего не менялось. И тогда он решил сам уйти. Бросив печальный взгляд на согретое им ранее место, Андриан понуро побрел прочь в поисках нового пристанища.

Погруженный в свои грустные мысли, он не сразу додумался обернуться, а когда все ж сделал это, испуганно воскликнул. На него смотрели её блестящие глаза. Она преследует его? Он резко рванул с места, петляя между деревьями, стараясь запутать следы. Бежал очень долго, пока не стали дрожать лапки, но уже не от холода, а от усталости. Завидев впереди большой куст, Андриан с ходу перестроился, притормозил только у самого основания. Лапки сразу активно заработали, вырывая углубление и подтаскивая опавшие листья. Едва желанная лежанка была сформирована, хомяк упал туда. Сил хватило ещё ровно на пару гребков: листья прикрыли яркую шерстку. Его маленький розовый нос потянул воздух на предмет чужих существ и мертвых гусениц, а потом спрятался под свою лапку и размеренно засопел, погружаясь вместе с хозяином в сон.

Сначала возникло ощущение чьего-то присутствия, а потом Андриан уловил знакомый запах: листья, древесная смола и пыльца… Сон мгновенно слетел с него. Хомяк выпрыгнул из своего убежища и испуганно зашипел. Гусеница стояла и слегка покачивалась на ветру.

— Да сдохни ты уже! — закричал перепуганный Андриан, пятясь назад.

Насекомое как подкошенное шмякнулось о землю. Хомяк несколько раз моргнул, пискнул и сел, вытягиваясь в струну, как суслик.

— О-о-о, — вырвалось у него.

Они снова были вдвоем. Он и мертвая гусеница, на сей раз по-настоящему мертвая. Вроде всё как и хотел, но почему-то стало грустно. Одиночество обняло Андриана и ласково потрепало его свалявшуюся шерсть очередным порывом ветра.

— У-у-у, — разочарованно выдохнул хомяк.

А может, она была не такой уж и плохой, а может, она хотела с ним дружить… Андриан осторожно подошел к ней и дотронулся пальцем задней лапки.

— Я не буду убегать, — тихо сказал он, рассматривая насекомое. Он ждал. Ничего не происходило. Разочарование с новой силой охватило его, почему-то захотелось плакать. Андриан снова пихнул гусеницу и жалобно пропищал. — Давай дружить. — Она лежала без движения. Разочарование стало злостью. Хомяк подскочил и уже от души пнул насекомое. — А ну вставай, кому говорю!

Зеленый столбик с черными блестящими глазами, лишенный жизни, послушно встал перед ним, приводя Андриана в восторг. Хомяк стал наматывать круги вокруг неё, осыпать её листьями, засыпать комьями земли. Устав бегать, он успокоился, сел и приказал гусенице ползать, кружиться, умирать и снова подниматься. Он громко и радостно смеялся, придумывая ей всё новые и новые трюки.

Остаток дня пролетел незаметно, а к ночи желание дружить сменилось другим, более насущным. Подсчитав количество сегментов, на которые делилось её тело, слишком большим, Андриан подошел и аккуратненько укусил её за хвост. Ничего ж страшного? Друзья должны делиться, а он как раз хочет кушать. Даже если заболит живот, нестрашно, уж точно не сильнее, чем сейчас, от голода.

Андриан улыбнулся воспоминанию. Такой малой был, глупый. Это была его первая и последняя попытка съесть мертвяка. Последняя? Ну ладно потом немного позже ещё одна… А дохлый жук? Очень кушать хотелось… и… В общем, Андриан без нужды старался такую гадость не есть. Привкус был тот ещё.

И если возвращаться к гусеницам, они довольно долго составляли ему компанию, периодически сменяя друг на друга по мере уменьшения свежести. Когда его подобрала и приютила к себе семья хомяков, которых он теперь зовет родителями, то пришлось о своих увлечениях забыть. Его новая мама была настроена очень решительно в стремлении сделать из него достойного жителя королевства и много сил вкладывала в его образование и развитие магических способностей. О том, что он некромант, узнал от неё же. А применять свои навыки на более полезные обществу цели, а не на игру «стенка на стенку или восставшие гусеницы против дохлых ящериц», научили уже в академии при Инквизиторе, в которой он проторчал несколько лет, пару раз оставаясь на второй год за неуспеваемость. Нет, он был не глупый, но… какая может быть учеба, когда кругом такие восхитительно-мохнатые женские попки бродят? Да сосед-суслик, торгующий бухлишком со скидкой? Какая грамота может сравниться с жаркими вечерами, наполненными алкогольным дурманом и милыми хомячихами? И… шиншиллами… и… крысами… и… мышами… и… Ох, славное было время. В основном. Андриан иронично усмехнулся.

Поднять и заставить слушаться Андриан мог любое существо, но предпочитал всё же гусениц. Да, в бою они были бесполезны, но зато с ними так весело. Когда его не убиваемая зеленая армия окружала противника, мешая отступать, в ход шли существа посерьезней. Правда, не всегда под рукой оказывались нужные ему мертвяки, и приходилось самому идти врукопашную, хоть он этого жутко не любил. Но парочку неудачных заданий и его индивидуальные поручения закончились. Теперь он был членом отряда и выступал лишь вспомогательным элементом. Жалование платили меньше, зато безопаснее, и не надо тратить много сил и энергии на поднятие какой-нибудь завалявшейся в подворотне дохлой крысы, хватало и насекомых, что отвлекали преступника и давали возможность делать свою работу остальным членам его отряда.

Андриан понял, что всё это время, когда он предавался воспоминаниям, просто стоял у дерева и держал в руках голову гусеницы, которая, между прочим, уже дурно пахла. Он с отвращением откинул её в сторону и снова запустил лапку в свой мешок за щекой. Какие-то щепки, кость от вишни, рюмочка… Рюмочка? Во дает! И когда успел её стырить с того бара?! Лапка уже замахнулась, чтобы выбросить её, а потом замерла в воздухе. А если у ребят есть что выпить, а он без тары? Хм-м-м… Он бережно положил её обратно.

Удача всё же настигла его. Найденные несколько кусочков яблока были переправлены из мешочка себе в рот и тщательно перемолоты острыми зубами. За ними отправились и зерна. Теперь и день ярче и голова не так трещит.

Мимо прошла молодая беленькая хомячиха с выводком бело-рыжих хомячат. Андриан невольно втянул голову в плечи и поспешил перейти на другую сторону дороги. Так много кругом женщин, которые утверждают, что он отец их детей — не хотел рисковать и в этот раз, мало ли опять предъявы начнутся. А он что? Помнит всех? Да и оно ему надо? Мало ли на свете рыжих хомяков! Почему он должен отвечать за весь род грызунов? Так никакого жалования не напасёшься, если их всех содержать!  Не-не… Поэтому быстрым шагом прочь с глаз.

Ветер донес стойкий запах звериного пота, алкоголя и дикую смесь съестных ароматов, что обычно прилагаются к столовке. Казармы. Родные. Где ж так ещё будет смердеть, как не возле мужского военного царства?! Он ещё раз потянул носом воздух, пытаясь определить, что именно сегодня готовят на обед. Учуяв пряные нотки гвоздики, которую добавляют к капусте, удовлетворенно перетер зубами. Значит, сегодня будет вкусно.

Халявная пайка была несомненным плюсом жизни военного, но ещё больше Андриан любил причитающиеся служивым кровати. Новомодные: из дерева, с матрасами, подушками и одеялами. Его мама презирала стремление к удобствам, отдавая предпочтение гармонии природы, считая верхом наслаждения спать в вырытой землице и укрываться листиками. Он не перечил ей, но втайне мечтал перебраться на эту самую новомодную кровать у себя дома, а не только в казарме.

А вот попытки некоторых носить одежду не понимал и осуждал, так же как и его приемные родители. Это ж так неудобно штаны эти, кофты, пиджаки! И о, Создатель, трусы? Серьезно? Это-то на что? Что скрывать-то? В нем всё прекрасно! К чему непонятные тряпки, стесняющие движение? Да, порой его волнение при виде очередной шикарной мордочки выходило из-под контроля при других, но… Размер приличный, боевая готовность 24 на 7, сводящее с ума от восторга представительниц прекрасного пола родимое пятнышко прямо на его мощном Андриане-младшем… Как можно это прятать? Нет уж! Поэтому трусы пусть носят те, кому есть чего стесняться!

Родной корпус казарм встретил его предобеденной суетой. Андриан миновал комнаты с членами своего отряда, наглыми, язвительными, зажравшимися мордами, и сразу отправился к друзьям. Заслышав шаги, жизнь комнаты резко пришла в движение. Хомяк улыбнулся и затопал ещё сильнее, а подойдя, резко распахнул дверь, собираясь застать всех врасплох.

 — Ага! — крикнул Андриан, вваливаясь и обводя вытянутых в струну друзей.

— Андит- итить-колотить! Чего пугаешь? Чуть бухлишко не разлили! — заорал на него Перец.

Перцем называли его лучшего друга, суслика Степу. У них был шикарный тандем: Степа делал винишко, а Андриан его дегустировал. Много лет так и дружили душа в душу, вот только мама почему-то ругалась и на порог своего дома Степу не пускала, обвиняя его во всех смертных грехах. Кто-то помер в канаве? Это Степа напоил и тот замерз до смерти. Кто-то погиб на службе? Это он Степиной настойки перепил перед заданием и утратил бдительность. Кто-то от инфаркта умер? Это… На всё один ответ. С одной стороны, удобно. Андриан не раз испытывал сожаления по поводу окраса Степы, вот был бы тот рыжим… Тогда… Чьи дети? Не мои. Степины… Втроем же пили…

Ребята снова стали доставать свои нычки из-под кроватей и расставлять на столе.

— Не стой столбом, — проворчал суслик. — Дверь закрой. Будешь?

Будешь. Любимое слово Андриана. Он никогда не мог отказаться, когда его так уговаривают. Лапка быстро скользнула в мешок за щекой и вытянула рюмку. Вот знал же, что понадобится! Кто молодец? Конечно, он!  

Горькая жидкость обожгла горло и добавила тепла душе. Как же хорошо. Андриан обводил влюбленным взглядом своих товарищей. Сивый. Чепух. Кактус. Баклан. Чудила. Перец. У Андриана тоже прозвище было. Андрит. Оно ему нравилось, точно уж лучше, чем у пацанов. Но так они называли друг друга только наедине, в своей тусе, а при посторонних нормальными именами: Сиврин, Чепрухин, Кактиан, Балкавин, Чудрин, Степан. Все были хомяками, только Степа выделился, но за годы их дружбы от повадок суслика у того мало что осталось.

Рюмка за рюмкой, веселая беседа и воспоминания о вчерашней ночи наполнили жизнь Андриана счастьем и ощущением собственного всемогущества. По мере окончания горячительной жидкости в бутылке начались уже привычные подтрунивания над ним. Ребята опять стали расписывать, насколько была хороша сегодня Люсинда. Сильная и смелая капитан королевской стражи волновала его, и все это знали. Сам Андриан боялся к ней подойти. Он простой некромант, без особых заслуг и почестей, а она при должности, дочь богатого хомяка, друга самого Инквизитора! Тот самый вариант, когда хочется и колется, да и опасно. А если у них что-то будет, а об этом узнает её отец и заставит жениться? От одной только мысли у Андриана вставала шерсть дыбом, а зубы начинали нервно щелкать.

Но друзья, на то они и друзья, чтобы мотивировать... или брать на «слабо». Последнее Андриан очень не любил, но всегда поддавался. И если вспомнить все передряги, в которые он попадал, то именно из-за этого «слабо» всё и случалось.

— Да ладно тебе, Сивый, уже издеваться над Андритом! Все в округе знают, что ему слабо завалить эту горячую штучку… Ссыт он папочку её разгневать… А девчонка небось так в девках и помрет, никто и не отважится…

— А вот не слабо! — проворчал Андриан. — Просто не хочу…

— Конечно, это ты своему другу между лап скажи, что выглядывает из шерсти каждый раз, когда ты её видишь… Говорю ж, слабо.

Они дружно заржали. Андриан подскочил, пребывая в праведном гневе. Дикое желание утереть им носы погнало его вперед. Где находится её комната, он знал. Градус в молодой крови добавлял решимости и безрассудства. Лапка уверенно забарабанила по двери. Красивая высокая хомячиха черного цвета недоуменно уставилась на него, ожидая услышать причину столь непозволительной грубости.

— Вы что-то хотели маг Андриан? — сурово спросила она, поняв, что ответа так и не получит.

Андриан растерянно хлопал глазами, трусливо поджимая уши. Вся смелость доказать что-то ребятам стремительно растаяла от идущей от неё несокрушимой энергетики, которая подавляла его своей силой. Да, помимо способности чувствовать присутствие жизни в телах существ, он умел определять её величину, умел он и управлять ею, перенаправлять в покинутые духом тела.

— Простите, мэм… Я… я… ошибся дверью… — промямлил он себе под нос.

 Андриан попятился, виновато опуская глаза в пол. Люсинда схватила его за шерсть на груди и рванула к себе, затаскивая в свою комнату. Дверь с громким звуком захлопнулась. Андриан испуганно уставился на хомячиху, не зная, чего ожидать. Она резко толкнула его, прижала к стене и прижалась сама к нему, всем телом. Её лапка стала шарить по его телу…

— Хочешь меня, маг Андриан?

Он нервно сглотнул и кивнул. Её мордочка стала ещё ближе, и Андриан послал свой разум дальше отдыхать…

Он спал и сладенько причмокивал. Ему было тепло и уютно. Снилось что-то очень хорошее. В бок несильно толкнули.

— Андриан, у тебя же задание было, вставай.

Её голос привел его в ужас. Он испуганно подскочил и стал озираться. В голове проносились картинки последних нескольких часов, где он… она… они… столько раз… И лишь одна мысль: «Я попал». В довершение всех его страхов и опасений, Люсинда сказала тоном, не терпящим возражений:

— Завтра в семь я свободна. Жду у себя.

Андриан нервно кивнул и поспешил выйти. Впервые за все время его службы он пришел к месту сбора первым. Командир скользнул внимательным взглядом по его немного дикому и лохматому виду и презрительно фыркнул.

— Неужели у них не нашлось дать мне в подмогу мага получше, чем этот пропитый некромант? — словно сам себе сказал командир.

Андриан отвечать на хамство не стал: привык к насмешкам. Слава про него ходила та ещё и, тем не менее других некромантов в королевстве не было. Он был первым за последние сотни лет. Андриан подозревал, что не так уж он и бесполезен, раз несмотря на пьянство и разгульный образ жизни, его так и не выгнали.

Командир всё ещё бормотал что-то оскорбительное, откровенно надеясь на конфликт. Но Андриана больше беспокоила ситуация с Люсиндой, поэтому он не обращал на него внимания. Кроме того, командир был крысой, что с него взять? Они все такие. Мерзкие, скользкие… Такие же, как и их хвосты.

Красивая капитан стражи нравилась ему, но ровно до того момента, как приказала прийти к ней снова. Андриан не позволял женщинам командовать собой и принуждать к чему-то (мама не в счет). И уж точно ни в этом вопросе. Его попытки придумать, как выкрутиться из непростой ситуации прервали голоса подошедших. Хомяк знал, что сегодня он будет работать в новом отряде, но чтобы в таком?! Его глаза удивленно вытаращились, с восхищением осматривая подошедших. Лучший следопыт века — мышь Неприн! Бурундук Кодвин — непревзойденный мастер меча! Суслик Чаприн — специалист по стрельбе из лука! И хомяки-близнецы Лондин и Миндин, владеющие в совершенстве единоборствами! Все мальчишки хотели быть хоть в чем-то похожими на этих выдающихся зверей, и вот ему, Андриану, выпала такая великая честь идти с ними на задание. От страха их разочаровать он стал нервно переминаться с ноги на ногу, чувствуя, что выпитое ранее сейчас при всех потечет на землю.

— Я на минутку, — тоненьким от волнения голосом пропищал Андриан и стремительно бросился прочь. Он забежал за угол и позволил себе облегченно выдохнуть, расслабиться. Направление ветра не учел. — Ах ты крысиное дерьмо! — возмущенно прошептал он, стряхивая лишнее со своей лапки. — Теперь вонять будет…

Он поспешил обратно. Его встретили насмешливые и немного недоуменные взгляды. Его отряд, как и сам Андриан, не понимал, почему они работают вместе. Командир раздал координаты, предполагаемого местонахождения ведьмы. У каждого были отмечены свои точки на карте. Им предстояло разделиться и проверить обитаемость данных мест. Также выдал колбы с сигнальной жидкостью, разбив которые можно будет экстренно вызвать подмогу. Строгим голосом предупредил, что никакой самодеятельности. Сначала разбить колбу, а потом пытаться задержать ведьму любой ценой. Последние два слова очень и очень не понравились Андриану. Он к такому был не готов. Служба службой, но жизнь-то одна. И ладно б был таким крутым, как эти супер-звери…

Андриан спрятал дрожь волнения, забрал свою колбу, карту с координатами и направился прочь, собираясь тихонечко скрыться, пересидеть где-нибудь это дело в сторонке.

— Некромант! — грозно окликнул его командир. — Тебе в другую сторону! — он указал лапой. — Учти, на колбе сигнальный маячок. Наши маги отслеживают твоё перемещение, на всякий случай, — он гадко ухмыльнулся, правильно расшифровав порывы Андриана дать деру.

Хомяк гордо выпрямился, выставил вперед грудь и замаршировал под язвительные комментарии остальных в нужную сторону. Когда присутствие членов его отряда перестало ощущаться, он облегченно выдохнул и сгорбился. Место, которое он должен исследовать, было достаточно далеко, бояться умереть было ещё рано, поэтому хомяк вальяжно плелся в нужном направлении.

Это задание было очень необычным и оставляло после себя много вопросов, ответы на которые никто точно давать не будет. Например, всё тот же, самый главный, почему он? Индивидуальные задания для него давно уже в прошлом, так почему выбрали? В чем смысл? Знают же, что он один в поле не воин.  А ведьма? Чем она так опасна, что выбрали самых лучших, не считая его, на её поимку? Ведьмы-отступницы и раньше были, но операция такого масштаба…

Чем ближе он подходил, тем сильнее его беспокоила перспектива встретить её. Он не обладал какими-то особыми данными, чтобы в открытую сразиться с ней. Магия ведьмы весьма опасна. Можно было противопоставить ей мертвецов, но он, как назло, не ощущал возле себя никаких пустых тел, которых можно было наполнить энергией. Насекомые только, но они хороши для отвлечения, а не для задержания. А так… это поможет в том случае, если ведьма каким-то непостижимым образом боится насекомых. Он вдруг вспомнил одну знакомую. Давнюю. Казалось, из прошлой жизни. Она как раз боялась гусениц и всяких там жужжащих существ. Андриан грустно улыбнулся воспоминанию, а внутри где-то сладко заныло.

Когда впереди показалось заброшенное здание, Андриан остановился, протянул лапку, на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь и считывая энергетику. Там определенно кто-то был. Кто-то живой и такой сложный, многогранный, волнующий… И этот кто-то тоже почувствовал его присутствие и считал его энергию. Терзающий до этого страх сменился азартом. Андриан разбил сигнальную колбу, поднял всех дохлых насекомых в округе и бросился к зданию. Рядом что-то ползало, шуршало, жужжало, а он всё продолжал свой бег навстречу опасности. Его вдруг пробрал смех, он сам себе напоминал бегущую на коротких лапках рыжую навозную кучу, над которой роем кружились твари летящие, привлеченные ароматом испражнений.

Чья-то жизнь ощущалась всё отчетливее. Ведьма явно торопилась завершить свой ритуал, её заминки он ощущал нутром. Чтобы она там не планировала, ей надо помешать. Он волей руки направил летающих насекомых вперед, понимая, что они доберутся до неё первыми. Урона не нанесут, но с мысли сбивать будут. Быстро прощупал местность и поднял ещё немного насекомых, приказывая им приблизиться к объекту.

Ритуал прекратился, но сама ведьма никуда не уходила. Он чувствовал её живую энергию, окруженную его призванной некротической. Это было так странно. Почему не убегает? Уж она-то точно знает, что он один, наверняка чувствует. Не боится? Или что-то случилось и не может скрыться? Если второе, то получается, что он поймал её? Ему дадут награду, повысят жалование, мама будет им гордиться… Радостные перспективы настолько захватили его, что Андриан несся сломя голову совсем не думая, что он будет делать, когда добежит.

Глаза в темноте легко нашли её довольно большую фигуру. Ведьма сидела на земле, закрыв лапками голову, плотно прижав уши, и тоненько жалобно пищала. Над ней кружила его маленькая летающая армия, а вокруг ползали хороводом призванные тела гусениц, жуков, червяков.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Андриан делал несмелые шаги в её сторону. Внутри разливалась боль и спрятанная ранее тоска… Он знал её, эту ведьму… Всю её… Этот голос, что становился тоненьким, когда она напугана… Эти маленькие аккуратные лапки, что умели так нежно касаться его щеки… Эту грубую жесткую шерстку редкого черного цвета… Этот длинный хвост… Её хвост был прекрасен, как и всё остальное… Он помнил, как ласково тот обнимал его, когда они стояли рядом… стояли… рядом… так давно…

— Нора, — он не сказал, выдохнул её имя, которое, казалось, никогда больше не произнесет.

Он замахал лапками, отгоняя насекомых, что так пугали её. Воля некроманта забрала у существ данный на время дар, их тела осыпались на землю мелким дождем.

— Анри, — тоненько пропищала она, несмело высовывая мордочку, озираясь.

Анри. Душа сладко запела. Только она его так называла. Андриан шагнул к ней, желая взглянуть в её удивительные глаза… Нора поднялась, выпрямилась и тоже шагнула навстречу. Он восхищенно выдохнул. Такая же стройная, высокая, сильная духом, красивая… Андриан задрал голову, любуясь её мордочкой, мечтая дотянуться до её носа и лизнуть.

Чужая энергетика вторглась в их единение, возвращая Андриана в реальность. Кто он. Зачем он здесь. Кто она.

— Беги, — прошептал он, глотая возникший в горле ком.

— Анри, — испуганно пропищала она, — пошли со мной…

Андриан посмотрел на её протянутую лапку и покачал головой. Когда члены его отряда добежали до него, ведьма была уже далеко.

— Идиот! Ты упустил её! Какой же ты идиот! — кричал ему прямо в морду командир.

Андриан безразлично смотрел на него, периодически морща нос от резкого неприятного запаха, что источало нутро командира, вырываясь вместе с дыханием.

— Если будете продолжать жрать то, что жрете, то станете моим бойцом, — спокойно произнес хомяк. Он чувствовал болезнь, что пожирала командира изнутри, забирая жизненные силы того, — а если учитывать вашу физическую форму и рост, я буду очень долго тягать вас за собой, как особо ценный экземпляр, пока гниющее мясо кусками не начнет отваливаться с ваших костей.

— Ах ты некромант проклятый! — заорал командир, замахиваясь на него, собираясь ударить. Андриан увернулся, щелкнул пальцами. Насекомые поднялись в воздух, облепляя командира. — Убери их! Живо! Ладно! Признаю! Я погорячился! Ты не идиот!

Андриан отвел в сторону руку, приказывая оставить свою жертву.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — спокойно сказал хомяк и понуро побрел прочь.

— Филон, давай всё, что у тебя есть.

Трактирщик выставил рюмочку и налил туда сироп из забродившей сливы.

— Есть повод праздновать? — спросил миролюбиво сурок Филон.

— Да, — усмехнулся Андриан, — я облажался. Достойный повод напиться?

— Понял, — сказал трактирщик и удалился в другую комнату, вернулся с большой бутылкой, поставил её перед хомяком и откупорил, дал понюхать. — Вишня, алыча, виноград, — перечислил он и с гордостью добавил: — Личное изобретение. Хомяколь.

— Давай, — махнул лапой хомяк.

— Опасная смесь, может вырубить, — осторожно предупредил Филон.

— Это как раз и надо. Наливай давай! Скоро получка, заплачу!

Сурок алчно улыбнулся, достал большие стаканы и налил до самых краев.

Голова у Андриана довольно скоро закружилась. Филон не соврал, смешение ингредиентов в напитке правда вырубало, но желанного результата не приносило: хомяк хотел забыться, не чувствовать горечи, которая вновь поселилась в его душе. Андриан обвел глазами зал. Женщины — лучшее средство снять стресс. О, а вот и подходящая. Он, пьяно пошатываясь, подошел к соседнему столику, плюхнулся на стул возле сидевшей там дамы и вальяжно опустил свою лапку ей на плечи, приобнимая. Первые мгновения самые важные: если не закричит возмущённо и не скинет его лапу, значит, вечером ему перепадет. Его лапу она не скинула. Он придвинулся к ней вплотную. Она повернула к нему свою мордочку. Мутные от залитого внутрь алкоголя глаза Андриана смогли детально её рассмотреть.

— Вот почему так? — заплетающимся языком проговорил он. — Вот ты крыса же, как и она. Но она необыкновенная, красивая, такая милая… А ты просто крыса, как все остальные… мерзкая, скользкая… и хвост этот ваш лысый… просто жуть…

Его дама гневно зашипела, треснула ему со всей силы по шее. Андриан не смог удержать своё тело в равновесии и завалился на пол, потирая место удара.

— Обиделась что ль? Ну я ж правду сказал, — пробормотал он.

Крыса подскочила, знатно, от души пнула его и, гордо задрав голову, удалилась.

— Ни у фиг с тобой… — пробурчал Андриан и пополз на выход, сил подняться не было.

***

— Мне ж рассказать больше некому, только тебе могу… понимаешь? — проникновенно шептал он, смотря в лицо большой жирной гусенице и дыша на неё перегаром. От переизбытка нахлынувших чувств он сильнее прижал её к себе, стискивая в объятиях. Гусеница задергалась, пытаясь выбраться из захвата, а потом захрипела и испустила дух. Зеленая голова откинулась, безвольно повисая на его руке. Андриан заметил, что слушатель сдох, и огорченно выдохнул. — Ну вот… я же не все успел рассказать… — он призвал свою силу, гусеница поднялась и пусто уставилась на него мертвыми глазками. — Теперь другое дело. Так вот… Я сегодня видел её… Свою Нору… Представляешь? Нору… Впервые с того дня, как расстались… как она бросила меня… в день моего поступления в академию. Я все эти годы мучился, задавался вопросом, почему? Она любила меня, я чувствовал… И я любил её… Всегда… И сейчас… Она ведь была первой у меня и я у неё… Мы были счастливы… И вот она исчезла и оставила лишь записку… И только сегодня я понял почему. В академии я научился считывать энергии, распознавать силы других. Нора знала, что я со временем пойму кто она на самом деле, поэтому и сбежала, боялась… Моя Нора… ведьма… ведьма вне закона…

***

— Смотри куда наступаешь! — он поджал свою ноющую переднюю лапку к животу, укачивая её. — Не видишь что ли! Порядочный хомяк иде… ползет домой!

— А ты не стой раком на дороге! Алкоголик хренов!

— Поговори мне ещё, сейчас наколдую и хана тебе! — проворчал уже в спину прохожего Андриан. — Черт, а в какой стороне дом? А-а-а, крыса лишайная, не туда ползу…

***

— Ма-а-ам… я дома… просыпайся… ма-а-а-ам… твой сыня домой приш… дома он… вот…

Андриан пополз дальше, устало перебирая лапками, глаза почти не открывались, так сильно хотели спать.

Заспанная хомячиха поднялась из своей лежанки и гневно заскрипела зубами. Взгляд забегал в поисках полотенца, которым она собиралась знатно отлупить вновь напившегося сына. Андриан поднял на неё свою мордочку и вдруг прошептал:

— Мне так плохо мам…

Она приготовилась разразиться гневной тирадой на тему алкоголя и его последствий, но взглянув в его глаза, села и похлопала по своим коленям, приглашая. Андриан дополз до неё, положил свою голову ей на лапки и свернулся калачиком. Мамины пальчики нежно и успокаивающе гладили его шерстку.

— Мне очень больно… — прошептал он. Слеза скатилась по щеке, а за ней ещё одна и ещё… Слезы его души… — я так сильно любил её, мам… так сильно…

***

Его разбудил аромат свежезаваренных кореньев. Нос уже не знал покоя, снова и снова пытался уловить самый желанный для него аромат, усы нервно шевелились и требовали подняться, направиться к источнику.

— Вставай, засоня, тебя уже на работе небось заждались, — заворчала хомячиха.

Андриан сладко потянулся, лениво выбираясь из своей лежанки и так же лениво отряхиваясь от застрявшего в шерсти мусора. Странно, но голова не болела, хоть он и выпил вчера очень много. Вот что значит волшебные мамины лапки! Ещё и любимый напиток заварила, хотела порадовать его. Андриан не сдержал распирающего чувства любви и нежности, подбежал к ней, стискивая в объятиях.

— Ты у меня самая лучшая, мам!

Хомячиха что-то недовольно заворчала, пытаясь скрыть своё смущение и незаметно смахнуть подступившие слезы, засуетилась на кухне, накрывая на стол.

Андриан посмотрел на время, и правда, опаздывал, но уходить, не позавтракав, не собирался. Хоть и аппетита особо не было, не хотел расстраивать маму. Когда всё предложенное было съедено и частично отложено про запас в оба мешочка, он поцеловал хомячиху в щеку и побежал на службу.

День, полный допросов и дознаваний, вымотал его. Руководство интересовали подробности. И главное, как так вышло, что ведьма ушла? Свою ложь он детально продумал ещё по дороге на работу, поэтому смело врал, смотря прямо в глаза. Самого Андриана интересовало иное.

— Чем эта ведьма опасна? Почему её ищут? — решился спросить он.

— Тебя это не касается! Твоя работа исполнять приказы, не задавая вопросов! За это тебе платят! — вот и весь ответ.

Хотел бы Андриан гордо бросить в лицо начальству, чтобы они все катились ежом по склону со своей работой и приказами… Но кроме поднятия мертвяков, он ничего не умел. Если его выкинут со службы, то он опять повиснет на шее у родителей. Андриан считал, что в его возрасте это такое же сильное преступление, как и колдовство во зло. Поэтому просто потупил взгляд и стоял, ожидая окончания приема.

Ровно в семь его отпустили. Тревожный звоночек в голове стал звоном колокола, особенно после слов: «Тебя ожидает капитан». Он и забыл. Настроения показывать чудеса любви у него не было. А ничего другого Люсинде от него явно не надо было. Уж точно не его тонкая душевная организация её интересует. Младший Андриан испуганно подсжался, отвечая мыслям хозяина.

— Ладно дружок, — тихонечко приободрил своего верного собрата Андриан, — всё не так уж и плохо. Она же нравилась тебе, роскошная женщина… — от этих слов главный, по мнению хомяка, орган сжался ещё сильнее, а по телу пробежала дрожь. — Мы всего пару раз, а потом я придумаю, как от неё свалить. И бросить же её нельзя. Обидится, ещё стуканет папочке. А вдруг меня из-за этого со службы попрут? Терпи родимый… Знаю, что не любишь по принуждению… А что делать?

И вот Андриан стоит перед её дверью и несмело стучит лапкой. Дверь резко распахнулась, и сильная лапа Люсинды втащила его внутрь комнаты.

— Ты опоздал! — возмущенно сказала капитан, зло сузив глаза.

— Меня только что отпустили, — оправдывался он, избегая смотреть на неё.

Но его слова мало её интересовали, Люсинда прижала его к стене и жадно всего обнюхивала, нетерпеливо гладила шерстку.

— А это что за вяленький цветочек? — недоуменно на него смотря, проговорила хомячиха, сжимая в лапках его достоинство.

— Прости, вчера была бессонная ночь, а сегодня целый день допросов… — испуганно пробормотал он.

— Сейчас исправим…

Её уверенные и умелые движения навели его на мысль, что ребята явно ошиблись: в девках Люсинда точно не засидится, с такими-то навыками… Это было последнее, что он успел подумать, дальше за него думал уже его младший Андриан.

Андриан дошел до комнаты своих друзей, пьянка которых была в самом разгаре, и завалился на пустующую кровать, собираясь знатно отоспаться. Его помятый и вымотанный вид позабавил остальных. Они обступили его кровать, хохотали и стебались. Пошлые шуточки про него и капитана стражи никак не ранили самолюбие Андриана. Он чувствовал себя выпотрошенной рыбой. Его только что несколько часов имели морально и физически, снова и снова заставляя младшего Андриана работать. А её сильная мощная энергетика стремилась поглотить его, как её пасть старалась поглотить чл… Его передернуло. Вроде ж было неплохо, но чувство, что его изнасиловали, не оставляло.

— Будешь?

Одно волшебное слово Степы пробудило его тело и душу, как пробуждает Андриан своих гусениц. Хомяк восстал, словно из мертвых, и лапка потянулась за стаканом. После третьего ему полегчало, а пятый — вернул позитив. Хомяк иронично пересказывал свои приключения с Люсиндой, похвалился и про то, как накричал на командира. Последнее ребята особенно заценили и восхищенно загалдели, осыпали его комплиментами. К концу бутылки Андриан стал сам для себя и своих друзей практически непобедимым супергероем и был готов голыми лапами ловить преступников, спать с самыми невероятными женщинами и хамить Инквизитору.

Как отключился, он не помнил, проснулся только в полдень. Комната была пуста, ребята ушли на службу. Андриан ещё с несколько часов просто валялся в мягкой кровати, наслаждаясь своим выходным. Иных планов, кроме как сходить в таверну к Филону, не было. Ещё Люсинда забыла бы про него, тогда бы жизнь снова стала красочной и беззаботной… Ну почти.

Не приходить больше к капитанше Андриан решил ещё вчера в пьяном угаре, о чем и смело объявил своим друзьям. Осталось также смело сообщить об этом самой Люсинде, которая будет ждать его сегодня опять в семь вечера. Может к этому времени напиться? Пьяному любой монстр по плечу, даже такой сексуально озабоченный, как капитан стражи. А может записку ей написать? Мол прости дорогая, но мы больше не будем делать это… Как-то совсем жалко выглядит…

Поразмышляв ещё немного, хомяк поднялся. Решение лежало на поверхности, надо было лишь принять его, как самое верное и правильное. Обычное. Он всегда так поступал, и это не раз спасало его из передряг. Девиз его жизни: «Не знаешь, что делать? Уходи. Убегай. Игнорируй проблему, и она исчезнет сама по себе». Андриан решительно поднялся и направился на выход из казарм с четким внутренним убеждением, что Люсинда сегодня его не дождётся. И завтра. Вообще, никогда.

Он бесцельно бродил по городу, наслаждаясь теплом солнца и шелестом листвы. Несколько особо крупных поднятых им гусениц ползли рядом, скрашивая его прогулку своим молчаливым и понимающим обществом. Самые лучшие друзья — это мертвые друзья! С ними можно поговорить обо всем! Даже о самом постыдном! Они никому ничего потом не расскажут, не будут перебивать и задавать глупых вопросов, на которые нужно отвечать. Они пойдут туда же, куда и ты, всегда будут рядом. Да и собутыльники отличные! Нальешь им рюмку, сидят, смотрят, слушают, уважают и не пьют! Все можно в один портрет залить, в свой собственный! Не нужно делиться! Одна беда… совета спросить никак нельзя… и воняет… мерзкий запах безысходности… напоминание о том, что всё закончится… для всех… вот он итог…

Он вдруг представил, как сам будет чьей-то марионеткой и вот так волочиться, источая отчаяние и бесцельность… Собственная жизнь показалась пустой и ненужной. А может и не показалась. По сути, настоящий, такой какой есть, со своими достоинствами и недостатками он нужен только маме. Пьянки, случайные женщины, друзья: живые и придуманные им, поднятые… Такая глупость…

Андриан сам не заметил, как пришел в то самое заброшенное здание, где видел её… Он подошел и сел на то место, где сидела она и чертила свои странные черточки. Горечь снова разлилась в душе. Как бы сложилась его жизнь, если бы Нора оказалась обычной? Были бы они до сих пор вместе? Были бы семьей? Или разгульная молодость все же захватила бы его горячий нрав и привела бы к разлуке? Андриан грустно выдохнул… Он ненавидел «если бы…», оно было связано лишь с ней.

— Анри?

Он вздрогнул и обернулся. Нора стояла и настороженно смотрела на него, сверкая из темного угла глазами. Почему он не почувствовал её присутствия? Поставила защиту? Андриан попытался ощутить её волну жизни и наткнулся на пустоту, удивленно распахнул глаза. Сильная ведьма. Мало кто так умеет.

— Ты один? — спросила она, не рискуя приближаться.

— Да, — тихо ответил Андриан.

Все чувства внутри смешались. Радость встречи с дорогим когда-то сердцу существом; врожденное чувство самосохранения, которое кричало держаться подальше от опасности: а ведь Нора была опасна для него; и непонятное самому себе стремление к справедливости и выполнению своего долга: ведьму нужно арестовать.

— Ма, кто это? — раздался тоненький голосок.

Из-за спины Норы выглянула маленькая мордочка. У Андриана по телу пробежали мурашки, и шерсть нервно затопорщилась. У Норы есть детеныш?

— Риан, я же сказала тебе вести себя тихо! — рассерженно зашипела на него Нора.

— Сколько ему? — зачем-то спросил Андриан.

— Это не твой сын. Не беспокойся, — спокойно ответила она. — Мне нужно забрать одну вещь, и мы с Рианом уйдем. Тот шар возле тебя. Видишь его? Катни, пожалуйста, ко мне.

Андриан растерянно поискал глазами нужный предмет. В голове царил хаос, и хомяк все никак не мог сосредоточиться и что-то рассмотреть. У неё есть сын? Достаточно большой уже и вполне… Но она же сказала, что он не его… Зачем ей врать?

Когда лапка взяла шар, Андриана внутри обдало магической волной небывалой мощи. Такой сильный артефакт, он никогда не встречал подобный. Стало очень страшно. Зачем он ей? Что она хочет сделать? Эти вопросы невольно вырвались у него вслух.

— Анри, — вдруг горячо зашептала Нора и сделала шаг вперед, — есть другие миры, другие вселенные, другая жизнь! Я могу открыть туда проход. Мы можем исчезнуть отсюда! Жить в другом месте! Я со своим даром могу не скрываться! Мы сможем быть вместе! Если захочешь…

Другие миры… Вселенные…

— Безумие, — ошеломленно вымолвил Андриан. — Ты безумна... Ведьма…

Шар выпал из его лапки и покатился. Нора стремительно бросилась вперед, перехватила шар и умчалась прочь, прихватив с собой детеныша.

Андриан плюхнулся на землю и уставился в ту точку, где последний раз мелькнул силуэт ведьмы. Чем больше проходило времени, тем сильнее крепла уверенность: Нора не соврала. Наверное, именно этого и хочет Инквизитор. Возможность бывать в других мирах. А вот зачем? Андриан видел за свою жизнь пару раз Инквизитора, считывал его энергетику и догадывался зачем… Тот болен, причем смертельно. Скорее всего, он просто ищет способ выжить и надеется… Да и своё стремление править всем миром Инквизитор не скрывал. Вот почему на поиски Норы отправили самых лучших. Если Андриан прав, то ей не уйти, вопрос лишь времени.

Хомяк сидел и не знал, что теперь делать с новой информацией. Как хороший служащий он должен обо всем доложить руководству, но… Что будет тогда с Норой и её сыном? Сыном. Её сыном. При мысли о том, что кто-то прикасался к ней, любил её, внутри у Андриана просыпалась первобытная ярость и желание пополнить свою армию ещё живыми трупами.

Имя детеныша казалось знакомым… Риан… Странное. Не встречал такого раньше, но почему-то всё равно что-то напоминало. Риан… Риан… Озарение пришло внезапно, пугая новой реальностью, которую он предпочитал не знать. Андриан. Анд-риан. Риан.

Девиз его жизни подсказал выход. Андриан побежал. Быстро, со всех лап. Подальше от этого дома и свалившихся догадок, сомнений, надежд и разочарований. Подальше от себя. Домой. Там он спрячется от всего.

Мечтам было не суждено сбыться, возле его дома мама с кем-то отчаянно ругалась. Андриан, не добегая, спрятался за деревом, решил переждать бурю. Предмет ругани понял быстро. Серая пухленькая молоденькая хомячиха пришла со своим выводком, требовала признать отцовство Андрианом и взять к себе в семью. Это было уже не первый раз, когда женщины, которых он и не помнил вовсе, пытались женить на себе.

— Не собираюсь пускать тебя к себе! Мой сын по пьяни весь город обрюхатить может, так что мне теперь делать? Всех вас себе невестками брать? Где были твои мозги? И нечего тут плакаться! Да и мало ли на свете рыжих хомяков?! Тоже мне доказательство! Иди-иди, отсюль! А то у меня сейчас похлебка переварится из-за тебя и твоих спиногрызов! Марш! И впредь думай головой своей, а не тем что между ног!

Андриан испытал к маме волну признательности. Едва серая хомячиха скрылась из виду, он побежал домой, собираясь сообщить своей маме, что она молодец и в очередной раз спасла его от разборок. Пожилая хомячиха вместо приветствия схватила полотенце и стала гоняться за сыном, бить его.

— Ах ты паразит! Стой! Сейчас я тебя! Будь проклят тот день, когда я пожалела тебя и подобрала с улицы! Вырос на мою голову! А ну иди сюда! Сейчас я тебе твой писюн пятнистый укорочу, чтоб не совал куда не надо!

— Мам… я больше не буду… чес слово… теперь только по любви… аккуратно…

— Ты мне такое каждый раз обещаешь! Хватает тебя максимум на неделю! А потом новые шалавы и новый приплод! Со мной уже в городе никто не хочет разговаривать! А если и говорят, то только о том, что мой сын обесчестил их невинных дочерей!

— Ма-а-ам… Я невинных ни-ни… мам…

Он продолжал ловко уворачиваться, но мощное оружие в маминых руках всё равно доставало до его спины и морды, больно прикладываясь.

— Это ты их мамашам скажи! — кричала хомячиха.

Хлопнула дверь. Пришел отец. Хомячиха быстро вернулась к плите, повесила полотенце на крючок, пригладила лапками растрепавшуюся шерсть. Андриан смирно уселся на кресло, взял лежащую на тумбочке книгу и принялся читать. Делать вид, что читает. Сердце всё ещё учащенно стучало от быстрого бега и маневров.

— Как прошел твой день? — участливо спросила хомячиха мужа.

— Спокойно, хоть и утомительно, — устало произнес крупный темно-серый хомяк. Седина у ушей выдавала его почтенный возраст, а тяжелая поступь говорила о проблемах с суставами. При виде сына он тепло улыбнулся и ласково потрепал его по макушке. — Привет, обормот, — подошел и оставил поцелуй на щеке жены. — А у вас как день прошел?

— Тихо, — ответила хомячиха и принялась накрывать на стол, — ходила сегодня на торговую площадь, прикупила кой чего, потом на кухне возилась. Вот Андриан пришел, тебя ждем, чтобы вместе поужинать. Но ты не стой, иди лапки мыть и садись, проголодался небось.

Пожилой хомяк ушел мыть руки, и хомячиха тут же пригрозила сыну кулаком. Андриан нежно ей улыбнулся, подскочил и чмокнул в щеку, стал помогать накрывать на стол.

— Жениться бы тебе надо, — тихо проворчала хомячиха.

Жениться… Андриан навсегда похоронил для себя это желание в тот день, когда обнаружил записку Норы:

«Прости меня. Мы не сможем быть вместе. Не ищи меня».

Вернулся отец, и Андриан поспешил стряхнуть со своей морды выражение задумчивости и грусти. Сегодня будет хороший уютный вечер, и портить несбыточными мечтаниями и грустными воспоминаниями хомяк-некромант не собирался.