Повелительница дахаков

- Отоми, акурэ ситару эсс! – весело крикнула с веранды бабуля.

- Марэ-марэ, - привычно проворчала я, пытаясь найти мягкие тапочки у старого диванчика, на котором так удобно расположилась с книжкой.

Отоми! Надо же, придумали, как меня прозвать! Кажется, так называлась давно вымершая птичка. Когда был жив дед, он показывал ее изображение в какой-то древней ветхой книге. Помню, рассказывал, что отоми, как лебеди, создавали пару на всю жизнь, и пели свои прекрасные песни, лишь пока возлюбленный был рядом, а потом замолкали навсегда. Правда это или нет, как говорится, история умалчивает, но уж очень трогательная и красивая сказка получилась. Наверное, поэтому и запомнилась. А против семейного прозвища «отоми» я никогда не возражала. Жаль только, что от семьи осталась одна бабуля.

- Варенька, я жду! Тетя Наташа пришла! – снова послышался родной голос.

Ага, если бабушка перешла с мертвого птичьего языка на родной, значит, в доме посторонние. Если, конечно, можно назвать посторонней соседку по даче Акимову Наталью Геннадьевну, по совместительству лучшую бабушкину подругу, которая в нашем домике проводила очень много времени, а к себе уходила лишь ночевать.

- Иду! – на чисто-русском крикнула я, всовывая ноги в пушистые тапки.

Вообще, бабуля у меня огонь! Чувствуется стержень и дворянская кровь. Она, между прочим, в девичестве Бахметьева – потомок той самой Вареньки свет Лопухиной, в которую безнадежно и безответно был влюблен Лермонтов. В честь нее меня и назвали.

Всегда любила пить чай на открытой веранде из самовара, покачиваясь в плетеном кресле-качалке. Люблю запах уходящего лета, оно пахнет скошенной травой, медом и спелыми яблоками. Солнышко уже не так печет, его лучи не жалят, а уютно согревают, как объятья родного человека.

За столом, покрытым белой скатертью, сидели две старушки и шепотом о чем-то переговаривались. Ароматный чай уже дымился в красивых чашках, а в центре стояло большое блюдо с пирожками, на которые мы потратили почти все утро.

- И о чем секретничаем? – спросила я двух заговорщиц.

Хотя, могла бы и не спрашивать. Этим радетельницам за институт брака давно втемяшилась в головы идея выдать меня замуж. Смешно, на дворе двадцать первый век, а они чуть ли не брак по сговору планируют.

- Да так, - словно между прочим пожала плечами бабушка. – К Наташеньке племянник собирается на днях приехать. Как думаешь, Варенька, а не пригласить ли нам в гости приятного молодого человека?

- Ты вправе приглашать кого захочешь, родная! – улыбнулась ей и потянулась за пирожком. – Только я завтра в город уезжаю.

- Ка-а-ак? – всплеснула руками тетя Наташа. – А Поленька говорила, что у тебя до начала учебы еще несколько денечков.

Вот же хитрые бестии! Все продумали.

- Угу! – соглашаюсь с соседкой и вру, как ни в чем не бывало. – Но мне городскую квартиру нужно в порядок привести, счета оплатить и учебники на новый учебный год получить.

- А мне внучок Аркашенька говорил, что сейчас все можно удаленно сделать, по вашему тырнету, - не сдавалась тетя Наташа.

Хитрые? Забудьте! Продвинутые и пронырливые бестии!

- Можно, - киваю. А чего спорить, когда правда? – Вот только «тырнет» в вашей глуши ловит совсем плохо. На месте надежнее.

И я откусила пирожок, а заодно чуть не рассмеялась, наблюдая, как заговорщицы многозначительно переглянулись и нахохлились. Ну чисто воробьи после драки! Кстати о пирожках, удачные получились, вкусные.

За столом повисло молчание. Я пила чай, а старушки нарушать его не решались. Первой отмерла бабушка.

- Варенька, может, останешься хоть на денечек, а?

- Правда, Варюш, оставайся! – горячо поддержала ее тетя Наташа и как-то совсем по-щенячьи просительно заглянула мне в глаза. – Я Витеньке так много рассказывала о том, какая прекрасная внучка у моей соседки. Мальчик просто горит желанием познакомиться. Он такой хороший!

Что такое в понимании Натальи Геннадьевны «хороший», я уже успела увидеть. На личном, так сказать, опыте. Хорошо, что у ее кандидатов хоть брючки не были заправлены в носочки. В общем, тем кандидатам действительно помощь в поиске требовалась. А еще больше требовался хороший стилист и кардинальное изменение жизненных приоритетов.

Себя я безнадегой не считала, даже несмотря на то, что мой бурный роман оказался коротким, как вспышка салюта на празднике. Яркий, запоминающийся и оставляющий в душе немного грусти. А что я, собственно, хотела от первого парня потока Мишки Кудинова? Серьезных отношений? Ох, будут они у него, лет через десять, когда вольная жизнь надоест и станет казаться пресной, а душе захочется чего-то большого и настоящего. Зла на него не держала, обиды не таила, да и влюбиться по-настоящему, к моему счастью не успела. По началу было больно видеть его с другими девчонками, потом боль притупилась, а вскоре и вообще сошла на нет. Мы даже стали общаться. Не близко, нет. Просто как знакомые, чужие друг другу люди. А вот вера в то, что однажды большое и настоящее придет и ко мне, не умерла с чувствами к Михаилу, а наоборот, как-то окрепла во мне. В общем, хандрить я не собиралась, как не собиралась позволять кому-либо вмешиваться в мою жизнь.

- Простите, тетя Наташа, - мягко улыбнулась старушке. – Я верю, что ваш родственник достойный молодой человек, но у меня уже есть иные договоренности на ближайшее время. Увы!

- Жаль! Как же жаль! – воскликнула соседка и бросила просительный взгляд уже на бабушку.

Та же лишь развела руками в ответ. Она хоть и поддалась на авантюры соседки, но меня знала хорошо.

- Ладно, Наташенька, - примирительно сказала бабуля. – У девочки свои дела, а с Витей мы их и в городе познакомить сможем.

- И то верно, - смирилась соседка и застучала ложечкой о стенки чашки, размешивая в чае сахар.

Не известно предприняли бы мои старушенции еще одну атаку, но жизненный ход привычных событий был нарушен. Новенький звонок, только недавно установленный на калитку, наполнил мир нежным перезвоном медных колокольчиков.

- Ох, кто это к нам пожаловал? – насторожилась бабушка.

- Витенька! Это мой Витенька! – Наталья Геннадьевна слишком резко для своих лет, подагры и артроза подскочила с места. Уже направляясь к калитке, она обернулась и почти прошептала: - Как чувствовал мальчик, что ты завтра уезжаешь, Варюша! Пораньше приехал!

- Варэ сипо наде нон тале, отоми! Далт! – сказала бабуля, поднимаясь вслед за подругой. – Пойду посмотрю, кто там. Гостя встретить нужно.

- Далт! – проворчала ей в спину. – И нисколечко мне не стыдно. Тоже мне свахи нашлись…

Второй пирожок так и подмигивал мне румяным боком. Ну как же такую красоту не съесть? И только я потянула его в рот, как раздался истошный визг бабушки.

Пулей выскочив из-за стола, споткнувшись о сброшенные тапки, я как есть босиком помчалась на крик. Вот только крика уже не было. Моя бабушка, белая как мел, лежала на газоне в глубоком обмороке, а к ней приближался незнакомец – симпатичный такой брюнет. Что ее так напугало. Движения правда у него странные, рваные какие-то, неплавные. И тут я перевела взгляд…

Там у калитки стоял еще один… Брюнет, наверное. Он поднял над землей тетю Наташу и так ее удерживал. Именно поэтому лица его я разглядеть не могла.

- Э-э-э, мужчины! Вы что делаете? А ну отпустите Наталью Генннадьевну! – крикнула я.

У дома всегда стояли грабли, которыми убирали от падающих листьев подстриженный газон, и сейчас рука сама нащупала черенок. Наши два домика стояли как бы на отшибе, отдельно от основного садоводства, и в случае чего рассчитывать на скорую помощь соседей не приходилось.

Грабли придали немного уверенности, но напряжения это не ослабило. И я снова крикнула:

- Ты! Стоять! – это продвигающемуся к бабушке дерганному, а второму: - Я кому сказала? Отпусти тетю Наташу!

И он послушался, отпустил. Вот только то, что упало к его ногам, уже совсем не было тетей Наташей. Это была высохшая, выпитая до дна мумия. Из ее открытых глаз уже утекли последние отблески жизни.

- Ты что, гад, сделал? – дрожащим от ужаса голосом выпалила я и только потом посмотрела в лицо незнакомцу, которое до этого закрывала соседка.

Лучше бы я его не видела. Человеческий рот и щеки раскрылись лепестками, как уродливый красный цветок. А там, в глубине исчезала черная присоска, с помощью которой чудовище только что высасывало жизнь из человека.

- Фхшшшш…. Шшшуууу… мххххаааай… - прошелестел первый дерганному и тот ускорился.

Лепестки на лице чудовища соединились, превращая его вновь в обычного человека, не отличимого от других землян. Вот только я уже знала, что он такое! И бабушку я не собиралась отдавать никому из них.

- Уматывай отсюда, кому сказано?!! – прошипела дерганному и со всей силы огрела его граблями.

К бабушке мы подоспели с ним одновременно, но мой удар застал его врасплох. Раздался хлюпающий звук, словно инструмент врезался не в человеческое тело, а в сгусток плотного желе. Монстр отлетел и растекся на траве грязной лужей, которая на моих глазах вновь стала приобретать человекообразную форму.

Мамочки мои! Да кто ж они такие?

- Фххшшталк! Шшштурэээ! – прошипело поднявшееся существо.

Странно, но я уловила нечто знакомое в его хрипящих, шипящих звуках. Это был наш семейный птичий язык, только очень исковерканный. Он произнес два слова: «враг» и «убить». Кто враг и кого собирались здесь убивать, сомнений не возникало.

«Боженька, помоги! Огради и защити!» - никогда не молилась, но в минуты отчаянья, безнадеги и ступора от сковавшего меня дикого ужаса, я могла обратиться лишь к ним – к высшим силам, ибо человек с этими тварями точно не справится.

- Шшшшшштурээээ! – скомандовал дерганному первый.

А я отмерла и завопила так, как в жизни еще никогда не кричала. Вот только от страха все языки смешались в голове и вышло:

- Эллааа! Элааа таурии! Эллааа таури нарк! – о помощи я взывала не на местном, а на нашем тайном языке, теряя драгоценные секунды и понимая, что никто не придет на помощь.

Чудовища не сговаривались ринулись на меня. И разделяло нас всего ничего: несколько драгоценных метров и почти бесполезные в моей ситуации грабли. За спиной лежала бабушка. И, кажется, этот день для нас обеих станет последним.

Лица монстров раскрывались, в их глубине уже чернели присоски, ощериваясь наростами-крючьями.

Небо… Солнышко… Аромат яблок… Не самые плохие воспоминания для последнего дня. Главное, не видеть своих убийц. И я… Я зажмурилась.

Секунда, всего одна секунда и все кончится. Резкий звук, словно мощные крылья рассекают воздух, заставил вздрогнуть. Время шло, а я по-прежнему была жива. Пересилив страх, все же открыла глаза.

В метре от меня на дорожке виделись два желеобразных сгустка. Они больше не принимали форму, не атаковали и не превращались в людей. Вообще, были темны и неподвижны.

А у калитки стоял незнакомец. Ох, уж эти незнакомцы!!! Не знаешь, что и ожидать от них. Наши взгляды встретились: мой напряженный и его открытый. Мужчина улыбнулся и его суровое, как мне показалось вначале, лицо осветилось словно сиянием. Одет он был странно. Вроде и по-военному, но все равно как-то не так. Кожаные штаны, закрывало подобие кожаной юбки, а от плеча через весь торс шла широкая перевязь с наплечником.

Он, не делая резких движений, аккуратно пристегнул к поясу незнакомое оружие, напоминающее блестящий цилиндр. И тут ему на плечо спикировало существо, для которого, собственно, и предназначалась перевязь.

Матерь божья!!! Дракон!!! Настоящий, только маленький. Хотя, все в мире относительно. Вот и дракон был размером со слоненка и весил, наверное, не мало, но моего спасителя это как видно нисколечко не напрягало. Он стоял выпрямившись, как будто на его плечах не сидел огромный хищный зверь.

- Напугалась? – спросил незнакомец. – Это Джеш, он мой дхарра уже много лет.

Голос у него глубокий, сильный, чистый. Мужской такой, пробирающий до мурашек и просто взывающий к женской сущности. И говорил он вроде бы по-нашему, а все равно чудно. Например, я точно знала, что дхарра никак не переводится – это нечто среднее между другом, братом и кровным родственником. Среднее, но более весомое и глубокое понятие. И дело даже не в знакомом для меня и чуждом моему миру слову, а в том, что дракон никак не мог быть кровником человека. Или мог? Сегодняшний день доказывал, что невозможное возможно.

- Ичи, Джеш! – выкрикнул мужчина, и дракон, расправив мощные кожистые крылья взмыл в воздух. Незнакомец придерживал у уха странное устройство и, кажется, кого-то слушал. Потом коротко что-то неразборчиво сказал и снова обратился ко мне: - Сейчас здесь будут ваши… Ваши спецслужбы и лекари.

Он подошел вплотную и дотронулся до моей щеки, заставляя мое сердце застучать сильно-сильно. Красив, безусловно, красив. Одни волосы собранные в высокий хвост и спускающиеся льняным водопадом до самой талии чего стоят. А глаза – два зеленых озера, в которых и утонуть не страшно.

- Как зовут тебя, маленькая отоми? – тихо спросил он.

А я… Я вдруг поняла, не наш он, совсем не наш. Не земной. И костюм у него чужой, и спецслужбы - «ваши», и скорая помощь – лекари. А еще, его «отоми» сбивало с толку. Он явно знал наш с бабушкой язык, как знали его те, напавшие на нас монстры.

О, боже! Какая же ты дура, Варька! Уставилась тут на мужика, как на заезжую рок-звезду, и стоишь столбом, а там!..

- Бабушка! – я бросилась на колени, всматриваясь в дорогое бледное лицо. – Бабушка, очнись!

Но сколько бы я не звала, сколько бы не согревала ее руки в своих, она оставалась тиха и неподвижна. Где-то вдалеке послышался вой сирены.

- Потерпи, родная! Помощь идет! – как заведенная, тихим шепотом повторяла я, наверное, только сейчас осознав, что без бабули останусь совсем одна.

- Твоя старшая родственница жива. Ей помогут, - произнес незнакомец.

- А?.. – слов не было, была огромная растерянность и чувство какой-то внутренней пустоты. – А тетя Наташа?

Смотреть туда, где лежала оболочка бывшей соседки, совсем не хотелось.

- Никто не отнимет жертву у смерти, если она ее приняла, - тихо ответил он, а я лишь всхлипнула и кивнула.

Калитка распахнулась. Первыми во двор вошли люди в темных строгих костюмах, за ними доктора в синих комбинезонах с красными крестами. Когда я обернулась к спасителю, его уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив мне в подарок жизнь и теплое «отоми», произнесенное его невероятным бархатным голосом.

Над бабушкой склонились медики, останки Натальи Геннадьевны запаковали в темный чехол и унесли, а у меня что-то спрашивали и спрашивали. Я отвечала, старалась честно, но выходило как-то жутко и сбивчиво. В итоге, просто сделали укол. Сознание затуманилось, и блаженная темнота на время укрыла меня от тягот этого мира.

Очнулась в машине скорой помощи, в жутко неудобном кресле. Рядом сидела улыбчивая женщина, поддерживающая пакет с раствором для бабушкиной капельницы. К сожалению, моя родная все еще была без сознания.

- Как она? – хрипло спросила я.

- Живая, - тихо ответила медик. – Это сейчас самое главное.

Да. Жизнь – это то самое главное, что дано нам свыше, и что нам следует ценить и беречь. Разве тут поспоришь?

Это потом я узнала, что таких нападений зарегистрировано огромное количество, что погибли тысячи людей, что чудовищ во всех мирах называют скалаты (дословно – пожирающие жизнь). И если бы не айрины, пришедшие нашему бедному миру на помощь, Земля за сутки превратилась бы в безжизненную пустыню. Это все потом. А сейчас я возвращалась домой. Живая. А что раньше времени, так на то были обстоятельства.

- Вы взрослая, умная девушка, Варвара Александровна! – с этой фразы начал свою речь ведущий врач кардиологического отделения, где проходила лечение моя бабушка, после случая на даче. И хотя она давно пришла в себя, но чувствовала себя все еще скверно. К Геннадию Захаровичу, по его настоятельной просьбе, я зашла после ее посещения.

- Слушаю вас. – Устало отозвалась я, потому что, даже имея незначительный жизненный опыт, знала – с комплиментов начинают тогда, когда хотят сообщить что-то неприятное. Сглаживают, что ли.

Врач мялся. Он зачем-то поднялся из-за стола и медленно стал мерить шагами кабинет. А мне, не оставалось ничего другого, как пристально за ним наблюдать, теряясь в догадках. На самом деле, последняя неделя выдалась тяжелой и напряженной, и учеба началась. Хотелось побыстрее закончить разговор, чтобы хоть немного отдохнуть от всего навалившегося.

- Понимаете, какая штука… - мужчина снял очки, достал из кармана платок и как-то суетливо стал протирать совершенно чистые стекла.

- Ой, да говорите уже! – не выдержала я. – Что-то с бабушкой?

- Верно. – Вот теперь доктор снова превратился в собранного ответственного человека. Он вернулся в свое кресло и внимательно посмотрел на меня. Точно. Совершенно точно. Ничего хорошего я от него не услышу. – Стресс и пережитое наложили отпечаток на ее и так хрупкое здоровье. Сердечная дисфункция требует скорейшего оперативного вмешательства, Варвара Александровна.

- Понимаю. Но это ведь еще не все?

- Не все. Главная проблема Полины Ивановны – ее возраст. Организм ослаблен, здоровье подорвано. Острая сердечная недостаточность не единственная ее проблема. Боюсь, операцию она может не пережить.

Сердце так стремительно застучало, руки вдруг задрожали так сильно, что мне пришлось их сильно прижать к коленям, а дыхание перехватило.

- И что же делать? – на выдохе спросила я. – Неужели ничего нельзя предпринять?

- Можно. Но… - врач тяжело вздохнул.

- Но?..

- Но всегда есть, Варвара. Позвольте мне, старому, называть вас просто по имени. – Я кивнула. – Юлить не буду, операция в нашей клинике почти стопроцентный билет на тот свет. Если операцию произведет профессор Воронцов в своем центре, вероятность благоприятного исхода увеличится примерно на пятьдесят процентов.

- Так в чем же дело? Почему нельзя ее направить туда? – я уже не просто волновалось, меня трясло.

- Потому что не только у вашей бабушки подобные проблемы, и нужно ждать квоту. А на это нужно время, Варя, которого у Полины Ивановны нет.

- А ускорить процесс как-то можно?

- Только если вы оплатите операцию и лечение сами, частным порядком.

- Сколько? – Мы, конечно, с бабушкой не бедствовали – я подрабатывала, она получала хорошую пенсию, но и свободных денег у нас отродясь не водилось.

Геннадий Захарович что-то написал на блокнотном листке и протянул его мне.

- Это что? – сипло спросила я, уже в принципе зная ответ и какая задница меня ожидала впереди. – Это номер телефона благотворительного фонда что ли?

- Когда в такой ситуации остаются силы шутить, это уже залог успеха. Нет, Варвара, это примерная стоимость операции и послеоперационного ухода, без стоимости необходимых медикаментов. Большая часть есть в наличии, но может потребоваться что-то специфическое и недешевое, вы меня понимаете?

Понимаю ли я его? Разумеется. Такую сумму я наберу только если подам дачу и поменяю нашу большую квартиру в центре города на крошечную клетушку на окраине. А на это тоже нужно время, которого у нас нет.

- Мне нужно подумать… - на автомате произнесла я, как во сне поднимаясь со стула.

- Конечно. – Согласился доктор. – Но… Есть еще один вариант. Вы девушка вполне привлекательная… - Тут он осекся и критически меня осмотрел. – Если, конечно, вас приодеть подкрасить. Ну, и вам бы выспаться не мешало.

- К чему вы клоните? – вопрос прозвучал резко, почти грубо. Этот старый похотливый козел что, клеиться надумал?

- О!!! – Заметив мой, мягко говоря, недобрый взгляд, доктор тут же замахал руками. – Вы неверно меня поняли. Я совсем не это имел в виду. Хотя, наверное, немножечко и это. Но не суть. Присядьте, я задержу вас еще на минуточку.

Растерянная и заинтригованная я снова послушно присела на краешек стула.

- Вы же знаете, что Земле на помощь пришли люди с иного мира. Они называют себя айрины от названия своей планеты Ария. И хочу вам сказать, между нами нет физиологических отличий. Они абсолютно идентичные нам существа, с таким же набором генов и хромосом, только их цивилизация более продвинутая в техническом плане.

- К чему вы клоните? – Все, что говорил доктор, было известно даже младенцам.

- Помогать-то они помогают, но вот делиться секретами своих технологий не спешат. Дело в том, что мне приходилось наблюдать как работают их медики. Это что-то невероятное! Потрясающее! Необыкновенное! Если бы я все не видел своими глазами, то утверждал бы, что айрины пользуются магией и творят чудеса.

- Но вы же сами сказали, что с людьми они не спешат делиться своими технологиями…

- Так-то так, но с некоторыми землянами, точнее сказать – землянками, они все же делятся. Информация пока закрытая, но, боюсь, вот-вот просочится в массы и советую вам не терять времени, скоро миссию айринов атакуют толпы соискательниц.

Передо мной лег еще один лист – красивая брошюра, с которой улыбался очень привлекательный айрин. Хотя, они все очень привлекательные, если не сказать – идеальные. А надпись под фото гласила, что патриотки-землянки должны помочь нашим спасителям и скрасить их пребывание на нашей планете. В общем, объявлялся набор в подруги каким-то вышестоящим айринам, и соискательницам надлежало прибыть к зданию мэрии, для участия в отборочных тестах.

Дар речи пропал окончательно, но доктор, не заметив моего ступора, продолжил:

- Понимаете, есть одна маленькая тонкость. Для наших друзей важно чтобы в крови девушки присутствовал крайне редкий фермент. У вас он есть. Я лично удостоверился, когда смотрел пробы вашей крови, которую вы сдавали после нападения.

- Подруги? – Фермент меня заботил мало, а вот сама постановка вопроса – очень. – Зачем айринам понадобились земные девушки, да еще настолько срочно, что они объявили отбор? Мне кажется, они очень привлекательны внешне, и девчонки сами липнут к ним.

- Все это так. Девушки действительно падки на внешность наших спасителей. Но им требуются женщины с определенными свойствами. Проблема в том, что звездолет, на котором должны были прилететь их дамы, попал в космический шторм, и его прибытие задерживается на неопределенное время.

- А без секса они прожить, конечно, не могут… - проворчала я. – Девушки же нужны для того самого?

- Для интима. – Не стал спорить доктор. – Но айрины вполне бы обошлись теми, кто, как вы говорите, сам к ним липнет. Вот только нам это никак не поможет.

- О чем вы?

- Я тоже не посвящен во все тонкости. Но суть в том, что среди айринов есть просто воины, а есть таори-дахак. Это как элитное, разведывательное подразделение. Именно они выслеживают и обезвреживают основную массу скалатов, которых все еще слишком много в нашем мире. Каждый день гибнут земляне. Так вот для этих таори, чтобы не потерять способность чувствовать врага, и нужен секс с определенной партнершей.

- То есть вы мне предлагаете пойти и продать свое тело горстке инопланетян? - в шоке спросила я.

- Зачем же так грубо. – Скривился доктор. – Никто и никогда вас за это не осудит. Наоборот, в каком-то смысле вы станете героиней. Я всего лишь предлагаю вам исполнить свой патриотический долг, а заодно помочь вашей родственнице. Гарантировано помочь! Ибо земная медицина таких гарантий не даст.

Бабушка, прости, прости меня! На душе скреблись кошки.

- Знаете, я никогда не смогу сделать ничего подобного без любви. Потому что, спасая кого-то, я потеряю себя. Еще раз извините. – Поднявшись, понуро направилась к выходу, но в дверях остановилась. – Я попробую найти деньги и собрать необходимую сумму для операции в центре Воронцова.

Геннадий Захарович кивнул каким-то своим мыслям и ответил:

- Я почему-то так и предполагал, что вы выберете именно этот вариант, Варя. Что ж, удачи вам. У вас есть примерно неделя для сбора денег, потом станет слишком поздно. И еще один момент. Ваши тесты попали в общую базу, как и положено по протоколу. Поэтому не удивляйтесь, если подобные моему предложения вам еще поступят. Уж слишком редко у землян в крови встречается этот фермент.

- Спасибо вам. – Попрощалась я с доктором.

По дороге заглянула к бабушке, ободряюще ей улыбнулась и пообещала прийти завтра. Из клиники выходила с тяжелым сердцем. Мысли путались, решение никак не находилось. Нужно было с чего-то начинать. Вот только с чего? Я подумала, что хорошим началом могла бы стать чашка горячего, просто обжигающего чая и направилась в сторону кафе.

Инопланетная брошюра так и осталась лежать на столе врача.

***

Решив, что пирожное мне теперь не по карману, взяла чашку чая с лимоном и направилась за уединенный столик в углу. Там, скинув куртку и рюкзак, неспешно стала просматривать телефонные контакты. Жаль, почти никто из них не мог мне помочь.

Долистав до конца, вдруг увидела телефон Янковской Юлии. Ее я знала с детства. Нет, мы не дружили, не были лучшими подругами, но в школе поддерживали хорошие отношения. Поступили в один ВУЗ и тоже не конфликтовали. Один единственный раз сферы наших интересов пересеклись. Точкой преткновения стал все тот же Мишка Кудинов, который Юлю бросил еще до меня. Когда я с ним стала встречаться, Янковская какое-то время посматривала на меня с затаенной злобой, но потом, когда ее участь не миновала и меня, успокоилась и даже как-то подсела ко мне в кафе поболтать о погоде и учебе.

Но сейчас дело было совсем не в ней, а в ее отце – видном и известном бизнесмене Сергее Янковском, а по совместительству бабушкином ученике. Да, Полина Ивановна Трофимова была его педагогом и классным руководителем в школе, и навсегда осталась любимой учительницей. Он заезжал к нам на каждый праздник с дежурным букетом и тортом, всегда оставался попить чаю и долго вспоминал с бабулей школьные годы.

Если кто и способен мне помочь, то только он. Вот только адреса Янковских я не знала, а контакта самого Сергея у меня не было. Но ведь все можно узнать через Юлю. Нам бы время не упустить, а потом я все продам, поменяю и верну ему долг.

В душе, как прекрасный цветок, расцвела надежда. Я не спеша допила чай, глубоко вздохнула и ринулась в бой – то есть набрала Юлькин номер.

Гудки шли долго. Каждый, как крошечный камешек, разбивал мою вспыхнувшую надежду. Может зря я? Они ведь нам совсем чужие, посторонние. Но больше обратиться не к кому, поэтому, сжав трубку, я ждала и ждала.

Наконец, мне ответили. На заднем плане раздавались чьи-то крики, смех и звучала музыка. Я взглянула на вечернее небо. А чего я собственно хотела? Народ развлекается по вечерам, а уж Янковская очень любила разные клубы и тусовки.

- Варька, привеееет! – закричала она. – Тут так шумно, еле поняла, что мобильник звонит. Подожди, я в холл выйду, там немного тише.

Послышался перестук Юлиных каблучков, музыка стала менее отчетливой и скоро я услышала уже вполне нормальный голосок Янковской.

- Ну, привет, подруга, какими судьбами?

- Привет, Юль. – Начала я. – Тут такое дело, ты наверное слышала, что на нас с бабушкой напали скалаты?

- Да-а-а… - протянула она, явно затягиваясь. – Жуткие твари! Жуткие! Слышала, Варенька, и про тебя, и про бабушку твою. Отец хотел к вам поехать, но его срочно на конференцию аж в Японию вызвали.

- В Японию? Ох, Юля, мне бы с ним связаться как-то.

- Ничем помочь не могу. Даже нам с мамой, под страхом смертной казни, запрещено ему звонить самим. Что-то у него там очень серьезное.

- Как же мне быть? Он мне так срочно нужен и времени ждать нет. Счет на часы идет.

- Да-а-а, дела-а-а-а… - протянула Янковская, но потом вдруг оживилась: - А знаешь что, Варька, приезжай-ка ты ко мне! Клуб в центре «Старый Загреб» знаешь?

Клуб я знала. Тем более, он находился всего в паре кварталов от моего дома. Вот только не понимала, зачем мне туда тащиться, если Сергея Янковского там все равно нет, а Юлька сама даже позвонить ему не может.

- Прости, я не могу, - поспешно ответила я, уже собираясь отключиться.

- Постой! Да постой же ты! – заорала в трубку Янковская. – Знаю я, что ты не любительница таких развлечений. Хотя зря! Здесь сегодня такие мальчики айрины, ну просто все девчонки на слюни изошлись!

- Извини, Юль, пора мне.

- Трофимова! Дай мне сказать! Отец запретил нам звонить ему самим, но мне лично он звонит каждый день в девять. По нему часы сверять можно. Поэтому говорю, приезжай, расслабишься, на людей посмотришь, а заодно и с ним поговоришь.

Я посмотрела на часы – восемь без пяти минут. От клиники до «Загреба» добираться минут сорок, я как раз успеваю, даже если выпью еще чашку чая.

- Хорошо, Юль. Я приеду.

- Тут аншлаг сегодня, посторонних не пускают. Толстому охраннику скажешь пароль – черную кошку ночью не видно. Запомнила?

- Запомнила. – Ответила я, хоть и слабо представляла, как буду озвучивать взрослому мужчине идиотский пароль.

- Тогда до встречи. Мы в восьмой вип-зоне, выловишь официанта, он проводит. – И Янковская отключилась.

- До встречи, - сказала я уже молчащей трубке.

Видок у меня, прямо скажем, не клубовский. Так ведь и не развлекаться туда иду. Тем более, возможно, это единственное, что я смогу сделать для бабушки.

Ровно через сорок минут я сошла на нужной остановке. «Старый Загреб» заманивал разноцветными огнями своих посетителей и посетительниц на другой стороне дороги. Хотя, ему и заманивать не нужно. Перед входом бесновалась толпа разряженных девиц, тщетно пытаясь попасть внутрь. Их сдерживала дюжина охранников.

Да-а-а-а! Что-то Янковская напутала. Мне не то что пароль сказать, к любому из мордоворотов подойти не дадут. Вон одна пролезть хотела, теперь подвывает в сторонке с расцарапанной физиономией.

Я посмотрела на всхлипывающую девушку и увидела за ее спиной огромного, действительно толстого мужчину в светлой рубашке с коротким рукавом, несмотря на осеннюю погоду и хмурое небо. Он точно имел доступ в клуб, потому что в таком прикиде и околеть недолго.

Тут к «Загребу» подлетел один из аппаратов, которыми пользовались для передвижения айрины, и толпа девчонок приветственно взвыла. У пострадавшей мгновенно высохли слезы, и она ринулась в гущу событий, в надежде на свой персональный лотерейный билет.

Я же не стала искушать судьбу и тоже воспользовалась ситуацией.

На всякий случай, опасливо оглядевшись по сторонам, еще раз убедилась, что персоны красавцев айринов, гордо шествующих прямо ко входу и скупо улыбающихся девушкам, поклонниц интересуют гораздо больше чем, собственно, скромная моя. Толстый охранник смерил меня взглядом. Видимо, не впечатлился, потому что сплюнул на землю и, что-то напевая себе под нос отвернулся, всем своим видом показывая, что интерес ко мне утерян безвозвратно.

Да не очень то и хотелось! Но, прости, дядя, у меня обстоятельства. Набравшись храбрости, я все же направилась к массивной спине секьюрити, привстала на носочки и похлопала его по плечу. Обернулся. Даже выражение лица из брезгливо-отстраненного стало удивленным, но совсем не дружелюбным.

- Вали отсюда! – процедил он.

- Мне бы… - куда-то растерялась вся моя уверенность.

- Мест нет, итак клубешник забит шалавами под завязку, а вы все лезете и лезете! Шуруй давай, а то ментов вызову!

Вот козел! Ладно, про какой там пароль Янковская говорила? Я подошла к нему вплотную и, глядя прямо в заплывшие глазки, медленно, но четко произнесла:

- Черную кошку ночью не видно.

- А-а-а-а! – протянул толстяк. – Так бы и сказала, что ты из богатеньких. А так с виду и не скажешь. Серая какая-то, невзрачная. Ладно, прошмыгивай, пока толпа не засекла.

И передо мной открыли неприметную дверку, в которую я и юркнула, оказавшись в узком длинном коридоре. Он привел меня в большой зал, битком набитый людьми. Ревела музыка, все куда-то сновали, толкались, смеялись, создавая еще больший хаос, чем тот, который царил сейчас у меня в голове.

Из общей массы, конечно, выделялись айрины. Их длинные волосы светлых оттенков от золотого до пепельно-платинового привлекали внимание, а идеальные тела и прекрасные лица заставляли женские сердца биться быстрее. Хотя, все они, если честно, проигрывали моему спасителю. Возможно потому, что одев обычную, привычную любому землянину одежду, перестали быть сверх существами. Тот айрин с драконом на плече показался мне богом, в этих же не было ничего сверхъестественного.

Так, главное – не паниковать. Что там Янковская говорила? Найти официанта. Где же они? По всему залу сновали парнишки с обнаженными привлекательными торсами, одетые лишь в обтягивающие шорты на подтяжках, галстуки-бабочки и черные кожаные кепки. Но даже в столь эпатажном виде они безнадежно проигрывали айринам.

К одному из таких парнишек я и направилась. Услышав, какую зону я ищу, он любезно проводил меня и даже многозначительно улыбнулся на прощанье.

Зал, в который меня привели, был несколько меньше и как-то просторнее. Возможно, за счет того, что народа здесь отдыхало гораздо меньше. На уютных диванах, за перегородками из дымчатого стекла сидели те, кто мог себе позволить все с приставкой «вип».

Стрелка на часах приближалась к девяти, и я спешно занялась поисками Юли.

- Трофимова! – окликнул меня объект поиска. – Чего застыла, как не родная? Давай к нам!

Янковская прыгала на диване и махала мне рукой, приглашая в одну из кабинок, где собралась довольно большая компания. Я показала ей на часы, но все же направилась к кабинке. Все лица разом обернулись ко мне. За большим низким столом, уставленным всевозможными закусками и коктейлями сидели пять девочек, включая Янковскую. Все они были из тех, кого принято называть «золотая молодежь», богатые, уверенные и знающие себе цену. Их компанию разбавляли пятеро айринов. Судя по тому, как им почтительно кивали их земляки, проходя мимо кабинки, все они были далеко не рядового состава.

- Прошу любить и жаловать! Моя подруга Варя! – отрекомендовала меня Юлька.

По взглядам ее подруг я сразу поняла, что жаловать, а тем более любить меня здесь точно никто не собирается. Более того, в компании, где пять женщин и пять мужчин, шестой человек, какого бы пола он ни был, явно лишний. Но Янковская была уже в приличном подпитии, чтобы заметить явно не дружелюбный настрой подруг.

А вот айрины смотрели на меня с явным любопытством. Впрочем, скорее всего, я просто им казалась свежей струей, которая пыталась влиться в их компанию. Не более.

- Добрый вечер, - поздоровалась я со всеми. – Юля, у нас дело! – напомнила смеющейся Янковской.

- Ах, да-а-а-а! Папочка же должен звонить! Простите ребята, мы скоро! – и она, пошатываясь, направилась ко мне.

Санузел в вип-зоне тоже был вполне себе вип: зеркала, диванчики, фонтанчик с золотыми рыбками. Даже звукоизоляция здесь была на уровне. О том, что за стенами гремит, ревет и рокочет музыка, можно было догадаться только по акустическим ударам звуковых волн.

- Садись! Ждем! Сейчас он позвонит! – скомандовала Юля, плюхнувшись на диван, отчего ее короткая юбка вообще непростительно задралась.

Я присела рядом. Ровно в девять, как и обещала Янковская, раздался звонок.

- Во! – многозначительно подняла палец она. – Говорила же, что по нему часы сверять можно! Сейчас врублю видео конференцию. Привет, пап!

- Привет, дочь! – раздался в телефоне спокойный голос Сергея Янковского. – Опять гуляешь вместо того, чтоб уроки учить?

- Какие уроки, па? Занятия только начались, а жизнь одна! – рассмеялась Юлька.

- В том-то и дело что одна. Не стоит про это забывать и прожигать ее понапрасну.

- Ой, вот только не начинай! – скривилась Янковская. – Кстати, тут с тобой поговорить хотят.

И мне под нос сунули телефон.

- Э-э-э, здравствуйте. – Слегка опешила я, принимая из Юлиных рук мобильник.

- Варя? – встревожено спросил Янковский. – Что-то случилось? С Полиной Ивановной?

Минут пять я объясняла ему ситуацию, озвучила, конечно, и сумму. Сергей хмурился, но слушал внимательно.

- Я понял, - наконец ответил он. – Давай так, я сейчас не могу распоряжаться активами в России. Ситуация сложная, даже запутанная. Вот приеду через недельку, и сразу решим вопрос, идет?

Произошло то, чего я и боялась. Рухнула последняя моя надежда.

- Спасибо вам, но у нас с бабушкой, возможно, нет этой недели. Доктор сказал счет идет на часы.

- Ох, Варвара, не думал я, что подобное сучится и, как видишь, оказался не готов. Я тут подумаю, что можно сделать, свяжусь с партнерами и что-нибудь обязательно придумаю. Держим связь через Юлю, тут практически все мои контакты конкуренты отслеживают. В общем, не вещай нос! Прорвемся!

Он на прощанье подмигнул и отключился.

- Ну, все, теперь к нам за столик! – Янковская ухватила меня за руку и потащила за собой.

- Юль! Юля! – Может, я домой пойду? Неудобно, правда. Да и не до веселья мне.

- Трофимова! Я тебя с папой связываю, а ты не хочешь со мной часик за столом посидеть? Не бойся, там все оплачено. Хоть поешь нормально.

Да, ужин дома меня точно не ждал, а желудок уже подавал голодные тревожные сигналы. Думаю, подруги Янковской переживут мое получасовое присутствие за их столиком. Тем более, ни на кого из их кавалеров я не претендую.

- Ладно, уговорила! – наконец, сдалась я. – Юль, но только часик. Потом я ухожу и не буду мешать вам развлекаться.

- Ура!!! – заорала веселая Янковская и кинулась обниматься, чуть не сбив меня при этом с ног.

За столик она меня просто усадила. Веселое щебетание девушек тут же умолкло, а айрины и до моего появления не проявляли активности в беседе. Отвечали дамам вежливо, но сдержанно.

- Ну, вот теперь я тебе представлю свих подруг! – снова на эмоциях заверещала Юля. – Это Альбина, Снежанна, Светланаа и Анжела, а мужчин представлять не буду. – Она сделала ладошки рупором и громким шепотом возвестила: - У айринов не принято называть чужие имена. Если захотят, то представятся сами. Могу лишь сказать, что это важные персоны в дипломатической мисси и высокие чины, которые ведут переговоры с нашим министерством в лице Анжелкиного папаши. Он-то и поручил нам их развлекать.

Анжела поджала губки и слегка надулась. Ей была неприятна Юлькина правда. Гораздо приятнее было считать, что айрины пришли сюда просто так, сами, сопровождая очаровательных дам, а не отдавая дань вежливости министру.

- Заказывай что хочешь! За все платит министерство! – передо мной плюхнули меню в красивом тисненом переплете. От витиеватых названий сразу зарябило в глазах. О многих блюдах я даже не слышала.

- Мне бы что-нибудь попроще и побыстрее, - тихо попросила Янковскую.

- Бу сделано! – козырнула она, приложив руку к пустой голове, и снова закричала, размахивая недопитым коктейлем: - Эй, человек!

К нам подошел паренек в шортах и бабочке и вежливо уставился на Юльку.

- Так, что тут у нас? Значит, девушке стейк лосося и овощи на гриле, мне карпаччо из говядины и греческий салат, и дааа… принеси-ка нам шоколадное фондю на десерт.

Я выдохнула с облегчением. Гриль это все же не сырое мясо, которое собиралась уплетать Янковская. Но расслабиться не успела. Со своего места поднялся один из айринов и демонстративно, под провожающими его девичьими взглядами, пересел ко мне.

- Асамак Данру, тамак флагманских войск Арии, - представился он.

А я что-то совсем растерялась и уж точно не хотела никакого внимания со стороны спасителей Земли. Точнее, был один спаситель, о ком я изредка думала, но вряд ли наши дороги еще когда-нибудь пересекутся.

- Варя, - почти шепотом ответила я.

Надо же было хоть что-то сказать, а слов не находилось. Просто глазела на красивого пепельноволосого блондина с пронзительными синими глазами и вспоминала те, зеленые, как странный омут притягивающие и завораживающие одновременно.

- Очень приятно, Варя, - мягко ответил айрин. При этом он так произнес мое имя, словно попробовал на вкус каждую буковку.

Взгляды подруг Янковской и самой Юльки, брошенные на меня, были напряженными. И не ясно, чего там присутствовало больше: удивления или раздражения. Наверное, первого. Потому что спасители перестали напоминать замороженный минтай и оживились.

Ситуация меня смущала и напрягала одновременно. Хотелось удрать, чтобы перестать испытывать неудобство, в котором я и виноватой-то не была. Спас официант, подоспевший с моим заказом.

- Ваши овощи и рыба. – Передо мной поставили тарелку, и я смогла занять хотя бы руки, протирая их поданной влажной теплой салфеткой, источающей слабый аромат земляники.

- На Арии водится одна рыба, мясо у которой такое же нежное и розовое, как у земного лосося, - вкрадчиво, почти мурлыча проговорил как там его… тамак флагманских войск.

- Уж не в гости ли вы меня зовете? – первая робость прошла, да и рыба  так умопомрачительно пахла, что я поняла – проголодалась на совесть.

- А вы бы хотели полететь со мной… - айрин сделал паузу, а потом добавил мое имя так, словно облизал всю: - Варя…

- Знаете, уважаемый тамак, не понимаю, зачем куда-то лететь за аналогом, если на Земле есть подлинник. – И я выдавила сок из дольки лимона прямо на нежную розовую мякоть.

- Данру, - поправил меня спаситель. – Мое имя Данру, и я мечтал бы услышать его из ваших уст.

Что-то внутри щелкнуло. Непонятка какая-то с их именами: то нельзя называть, то вдруг он сам представляется и оказывается, что мне не просто можно, но и нужно называть его по имени. В общем, иная культура, и потому нужно быть осторожнее.

- А вы уже ужинали? – невинно спросила я, переводя разговор со щекотливой темы. – Я, признаться, только завтракала, и то очень рано.

- О, - сделал вид, что смутился платиновый. – Как у вас на Земле говорят, приятного аппетита!

- Благодарю! – кивнула я и собралась уже углубиться в процесс поглощения, фактически уже поднесла к губами вилку с розовым ароматным, истекающим соком, мясом, как вдруг произошло нечто, что кардинально изменило мои планы.

Все айрины, сидящие за столом вскочили, выпрямились по стойке «смирно» и прижали к груди правую руку со сжатыми в кулак пальцами.

- Таори-дахак! – хором грянули они.

Да, и это название я сегодня слышала от доктора. Это же какие-то айринские крутыши, для которых, собственно, и ищут девчонок с редким ферментом. Вот бы посмотреть хоть на одного!

Опасайтесь так откровенно мечтать. Мечтам свойственно сбываться в самый неподходящий момент.

- Тао, венаи! Хорошего вам вечера! – знакомый голос опалил, взбудоражил, растревожил, заставил каждый волосок на теле встать дыбом.

Этого не может быть, потому что быть того не может! Я опустила на тарелку вилку с нетронутой рыбой и, наконец, подняла глаза на айрина, который стоял всего в метре и не сводил с меня пристального взгляда своих невозможных глаз-омутов.

«Вот мы и встретились, спаситель мой!» - практически простонало сердце.

А он… Он был удивлен.

- Отоми? – тихо спросил мой айрин. – Что делаешь ты среди всего этого?

И так спросил, словно нашел меня не в лучшем клубе города с достойными людьми, а как минимум в сточной канаве, на дне порока. Стало неприятно. Очень. Поэтому, гордо вздернув голову, я ему все же ответила:

- Я здесь рыбу ем. Или это уже преступление? – не дожидаясь его слов, все же донесла содержимое вилки до рта. Вот только удовольствия уже не получила: мясо показалось сухим и пресным, а лимон чертовски горчил.

- А я, пожалуй, задержусь и присоединюсь к вашей компании, - вдруг сказал мой спаситель, чем немало удивил своих земляков. А на Данру он посмотрел так, что тот молча уступил ему свое место.

За столом сразу воцарилась тишина. Мне показалось, что в присутствии таори-дахака никто даже лишних движений не делал. Девчонки словно заледенели, не сводя с моего спасителя восхищенных взглядов, а айрины вновь превратились в мороженый минтай. Только Данру что-то усиленно хотел мне сказать взглядом, но я его совершенно не понимала.

Я продолжала есть, практически не ощущая вкуса замечательной пищи. И иногда, когда случайно задевала вилкой о тарелку, звук заставлял вздрагивать. Он ощущался таким громким, не смотря на грохочущую музыку.

Парнишка-официант принес фрукты и шоколадный фонтан. Все потянулись к клубнике, и это немного разрядило обстановку. Моя рыба никак не желала заканчиваться, и наступил момент, когда я поняла, что не могу больше съесть ни кусочка. Отодвинула тарелку и долго, очень тщательно вытирала чистые руки салфеткой.

Там за стеклом на сцене диджей объявил медленный танец, и теперь в центре зала топталось не меньше сотни слипшихся парочек. Этот факт чрезвычайно заинтересовал спасителей. Всех. Но озвучить свой интерес смог только таори-дахак, потому что остальные по-прежнему молчали в его присутствии. Надо же, пришел и испортил людям вечер. Отдыхали ведь мужчины. Ну и пусть они не такие крутые, как «мой», но ведь имеют право расслабиться после трудового дня.

- Что там делают все эти люди? Почему так странно себя ведут и двигаются? – чуть хриплый, будоражащий голос раздался прямо над ухом. И вопрос, надо полагать, адресовался мне.

Я подняла взгляд и на доли секунды окунулась с головой в зеленую бездну. Невозможные глаза! Странно на меня действующие. Хотя, я вообще в его присутствии ощущала некую неадекватность, мне совершенно не свойственную. Тянуло ли меня к нему? Как магнитом. Хотелось прижаться и не отлипать никогда, впитывая в себя его надежность и уверенность. Может быть, это какая-то фобия развилась на фоне последних событий? Не исключено.

И я ответила самое умное, что пришло в голову в ту секунду:

- А?

Мой спаситель глубоко вздохнул, отчего крылья его идеального ровного носа слегка расширились, и произнес с нажимом, словно объяснял кошке, где ей следует ходить в туалет, чтобы не пачкать квартиру:

- Те люди. Там внизу. Они. Близко друг к другу. Очень. Что они делают?

Перевела рассеянный взгляд на танцпол. Обычное топтание на месте под медленную композицию.

- Танцуют медленный парный танец.

- Почему медленный? – тут же последовал новый вопрос.

- Потому что мелодия плавная.

- Почему парный?

- Как видишь, танцуют по двое, а это пара.

- Но почему они так тесно прижимаются на глазах у всех?

Господи, ну как объяснить прописные истины тому, для кого они никогда истинами не являлись?

- Потому что хотят быть ближе! У вас разве не танцуют?

- У нас не танцуют, но сейчас я хочу быть ближе к тебе, маленькая отоми!

Никто не спрашивал разрешения, никто не приглашал. Меня просто поставили перед фактом и предложили довольствоваться. Не выпуская моей руки, таори-дахак направился к выходу из вип-зоны, за которым была лестница, ведущая в общий зал.

- Покажи, как надо! – приказали мне, когда мы уже вышли на площадку.

- Обычно партнер сначала спрашивает у дамы согласие на танец, - проворчала я.

- Для любой дамы честь сближаться с таори-дахаком! – Ой, сколько пафоса!

То есть, мне предлагалось утереться и делать то, что захочется этому невозможному айрину. Ладно, пусть порадуется. Все-таки он жизнь спас мне и бабушке. При воспоминании о бабуле внутри что-то неприятно кольнуло. Я тут развлекаюсь, а она там… И проблема не решена.

- Смотри, партнер кладет руки на талию дамы и бережно ведет ее в танце, плавно покачиваясь в такт музыке. Собственно, ничего сложного.

Так себе объяснение, конечно, но как смогла. Я не специалист по внеземным контактам.

- На талию? – скептически переспросил айрин, показав взглядом на танцующую рядом пару.

Да, там было на что посмотреть. Точнее, нет! Конечно, нет! Вот еще смотреть на такое! Партнер, распаляясь, видимо, от танца, страстно лапал свою даму за пятую точку, и она нисколечко не возражала. Наоборот, девушка обвила молодого человека за шею, прижавшись к нему всем телом. Танцоры неистово целовались, просто пожирая друг друга.

- На талию! – строго повторила я. – Для такого танца должна быть иная степень близости у партнеров.

Спаситель подошел вплотную, положил руки на талию и прижал к себе близко-близко. Так, что я всем телом ощутила его тепло и силу, фактически теряя способность ясно мыслить от ярких ощущений.

Сегодня мужчина выглядел вполне земным. Настолько, насколько может айрин выглядеть обычным. На нем были надеты узкие темные джины и черная рубашка из странной ткани, напоминающей нечто среднее между шелком и кожей. И пахло от него умопомрачительно. Чем-то незнакомым, но приятным, явно растительного происхождения.

- У нас все личное оставляют за дверями дома, в обществе не принято демонстрировать свою связь. – Тихо сказал мне на ухо. – Но с тобой, маленькая отоми, я готов испытать любую степень близости, принятую на Земле.

Не знаю, почудилось ли мне, или айрин сейчас действительно сказал что-то ему совершенно не свойственное, словно мне сделали великое одолжение или, как минимум, преподнесли драгоценный подарок.

- Давай просто потанцуем, - хрипло выдохнула я и сама не узнала свой голос. Бежать от него надо. Бежать немедленно, подальше.

Стоило нам начать двигаться в такт музыке, как на площадке, словно грибы, повырастали новые пары с партнерами-айринами. Таори-дахак ввел новую моду, которой не гнушались следовать многие, он будто отворил запертую дверь, и в нее тут же хлынул любопытный народ за новыми ощущениями. Я же наслаждалась каждым прикосновением. Его легкое дыхание шевелило волоски на моей макушке, добавляя остроты происходящему. Чувствовала спасителя каждой клеточкой и удивлялась, никогда с Мишкой я не испытывала такого единения, как сейчас. Казалось, что сердца хрупкой землянки и мощного сильного айрина бьются в унисон и не стучат, а поют одну прекрасную песню на двоих.

Никогда не считала себя романтической глупышкой, и, надо же такому случиться, поплыла.

- Отоми! – тихо простонал таори-дахак. – Мне не нравится делить тебя со всеми. Идем!

Мою руку вновь схватили и потащили к другому выходу. Но тут уже я сопротивлялась. Наверху остался рюкзак, телефон, куртка. Не знаю, как на Арии, а у нас, на Земле даже в вип-зоне вещам быстро ноги приделают. Пришлось объяснять, зачем мне необходимо вернуться. Айрин, хоть и выглядел недовольным, но все же руку отпустил и пошел следом.

Около лестницы его остановил другой спаситель. Мужчина был еще массивнее, и выглядел старше, чем те, кого из этой расы мне довелось видеть. Я разглядела даже крошечные морщинки вокруг глаз. И, могу поклясться, его распущенные волосы были седыми.

Айрин легонько подтолкнул меня к лестнице, напоследок предупредив:

- Беги, отоми, и возвращайся скорее. Я буду здесь.

Вот вроде и просьба, а ощущается как приказ. Но спорить не стала, все равно хотела покинуть клуб поскорее.

В замкнутом мирке вип-зоны замороженный минтай снова подтаял. Мужчины общались с девушками и, кажется, даже пытались флиртовать. Впрочем, любое их действие вызывало восторг у спутниц. Теперь даже Янковская смотрела на них по-иному. Только синеглазый айрин не принимал участие в общем веселье, а прибывал в некой задумчивости, глубоко погрузившись в свои мысли.

- Спасибо всем за компанию. Рада была знакомству! – громко произнесла я, просовывая руки в рукава куртки. Оставалось лишь взять рюкзак.

- Варя… - мягко позвал тамак айринской армии, поднимаясь со своего места и шагая мне навстречу. – Позволите сказать вам несколько слов?

В отличие от моего спасителя этот не приказывал, а просил и всегда спрашивал позволения. Как я могла отказать?

- Позволю, если проводите меня до выхода.

- С радостью.

Мы пошли рядом. Медленно и почему-то молча. Он ведь хотел мне что-то сказать, но не говорил, лишь посматривал внимательно и как-то грустно.

- Ну, мне пора. – У дверей я замялась и робко улыбнулась мужчине.

- Простите, Варя, за вопрос, но я полагаю, что искренняя симпатия к вам дает мне на него право. Вы уходите с ним?

С кем с ним пояснять не было не нужно, поэтому я осторожно кивнула.

- Вы мне нравитесь, Варя. Очень. Понравились с первого взгляда. И если мне не удастся стать вашим дазиром, то я хотел бы быть хотя бы другом.

Что такое «дазир» я не представляла. Даже мой птичий язык не давал ответа, но против дружбы не возражала и кивнула повторно.

- На дружбу я согласна.

- Тогда на правах друга хотел бы вас предостеречь. У большинства айринов такой же институт брака, как и у землян, но только не у таори-дахаков. Не позволяйте себе испытать к нему глубокие чувства, это, скорее всего, разрушит вас. Ведь вы такая маленькая и нежная, Варя…

И снова его голос облизывал каждый звук моего имени, но почему-то совершенно не трогал меня, а ведь мужчина похоже искренен.

- Спасибо за предупреждение, тамак. Я буду осторожна.

- Вы так и не назвали меня по имени, Варя, - с грустью произнес он. – Очень жаль.

Я виновато улыбнулась и уже хотела удрать, но айрин робко и немного неуверенно взял меня за руку, чуть сжав своей.

- Вы хотели попрощаться, не так ли? Не стоит этого делать, потому что я буду жить надеждой на новую встречу, Варя.

Ответить я не успела. Айрин побледнел и уставился на дверь. Мою руку мгновенно выпустили. Пришлось обернуться, чтобы самой взглянуть на того, кто так испугал тамака флагманского флота Арии. Разумеется, в дверях стоял злющий таори-дахак и испепелял Данру взглядом. В гневе он еще прекраснее. Вон как ноздри раздуваются, и желваки перекатываются под натянутой кожей. Мне даже показалось, что глаза сверкнули зеленым неестественным огнем, словно их подсветили изнутри фонариком. Бред конечно. В любом случае, прощание затянулось.

- Всего вам доброго, - быстро пискнула я и поспешила к своему спасителю.

Кто их инопланетян разберет, еще устроят какую-нибудь кровавую сцену в общественном месте, а я потом крайней окажусь. Что мне своих проблем мало?

На таори-дахака не смотрела, по лестнице спускалась первая. Но, судя по гневному сопению, он не отставал.

Выходили мы через центральные двери, за которыми бесновалась толпа. «Мы» - это громко сказано. Лично я проскользнула почти незаметно, а вот при виде таори-дахака нестройный девический хор просто завыл от восторга. Уже отойдя на приличное расстояние, обернулась как раз в тот миг, когда лицо самого айрина превратилось в брезгливую кислую мину, словно он лимон проглотил и теперь его мучает изжога. Мужчина рыкнул и ринулся вперед, не обращая внимания на тянущиеся к нему руки фанаток.

Догнал он меня уже около стоянки их странных аппаратов, развернул к себе и просто прикоснулся своим лбом к моему. Какое-то время мы так и стояли, как два каменных изваяния.

- Отоми… - вдруг почти простонал мой спаситель и обнял, привлекая к себе.

Одно дело танец, но ни на что другое я согласия не давала, хоть и чувствовала себя обязанной за спасение. Глубоко вздохнув, медленно, но решительно отстранилась. Отпустил, правда, в зеленых глазах застыло странное выражение, словно мои действия его удивили до глубины души.

- Спасибо за вечер, за танец, за компанию. И за наше с бабушкой спасение тоже спасибо! – говорить я начала быстро и немного сбивчиво, потому что не хотела тишины, не хотела неуютной и неудобной тишины, что разрушила бы нашу вдруг возникшую близость.

- Отоми… - снова очень нежно произнес таори-дахак.

А я… А мне уже было не остановиться:

- Прости, раньше не было времени поблагодарить. Я бы еще на даче это сделала, но ты так внезапно исчез. А сегодня тоже внезапно появился, и я растерялась, все нужные и правильные слова совсем вылетели из головы. Благодарю тебя.

Поток слов иссяк, я тяжело дышала, а мужчина молчал и задумчиво на меня поглядывал. Пугающая тишина все же повисла, а жаль. Так жаль, ведь сейчас нас уже разделяло… Да все! Все нас разделяло: миры, пространство, обстоятельства. Я вдруг отчетливо поняла, что мы с ним существуем в разных вселенных, и это не игра слов, а самая настоящая реальность.

- Я живу здесь совсем рядом и мне пора! – выпалила на одном дыхании и уже развернулась, чтобы дать деру, но тут почувствовала его сильные руки на своих плечах.

- Отоми, - шептал он. – Тебе не нужно убегать.

Скупо. Без объяснений. Он просто поставил меня перед фактом, не сообщив деталей. Дал четкое указание, как мне следует поступить. И самое главное, что я не ждала, не требовала никакой конкретики, а просто жила моментом и очень не хотела, чтобы он заканчивался.

- Идем! – снова приказ, и снова все повторилось: рукой завладели, я развернулась.

И через пару мгновений за спиной уже тихо закрылась овальная дверь летательного аппарата. Айрин усадил меня в одно из мягких кресел, а сам расположился в соседнем. Он ни на секунду не отводил глаз, в глубине которых разгорался завораживающий, уже знакомый огонек.

- Фаттэ! – тихо скомандовал спаситель, и летающая машина плавно оторвалась от земли, а металлические стены корпуса вдруг стали прозрачными.

«Фаттэ» на нашем с бабушкой языке это означало дом. Интересно, куда это мы направляемся, и что он называет домом на нашей планете? Возразить или воспротивиться любым его действиям не возникло даже мысли.

Руку айрин так и не выпустил, и весь полет бережно поглаживал пальцами мою ладонь. Вообще, в этом транспорте совсем не ощущалось движение. Мы словно зависли в воздухе, и только меняющиеся пейзажи говорили о том, насколько стремительно мчится аппарат.

Уже через несколько минут гонка прекратилась, мы зависли над парком, посреди которого возвышался самый фешенебельный отель города, и начали снижение. Ну, разумеется, где еще на Земле может проживать таори-дахак? Только в таких отелях, и наверняка минимум люкс, максимум пентхаус.

Честно признаться, я не запомнила дороги, не смогла бы описать холл и лифт. Очнулась только тогда, когда за мною захлопнулась дверь, а горячее тело прижалось к спине и голос, мой любимый голос прошептал:

- Отоми…

- Посмотри на меня, маленькая отоми! – снова голос и снова приказ, а на коже уже выступили мурашки, сознание вновь готово затуманиться, и только где-то в самой глубине подсознания, за толстыми решетками из моих собственных желаний, словно птичка, бьется мысль о неправильности всего происходящего. Но могу ли я сопротивляться? Хочу ли? Способна ли?

Настойчивые руки помогают повернуться, и я оказываюсь в объятьях, желанных, сильных, до чертиков необходимых. И снова глаза, разгорающийся огонек завораживает, все как в тумане. Нет, мира больше не существует, есть лишь две половинки: он и я. Нас притянуло друг к другу намертво.

- Отоми-и-и-и… - его стон соединяется с моим на выдохе, и наши губы сливаются в необходимом как воздух поцелуе, настойчивом, агрессивном, сминающем до боли губы.

Его язык хозяйничает у меня во рту, диктует, навязывает свои условия, но мне все это нравится, я принимаю, не в силах оттолкнуть, не в силах оторвать взгляда от горящих весенней зеленью глаз. Совсем потерялась в ощущениях. Его прикосновения, они повсюду. Так горячи, так желанны, так умопомрачительно прекрасны.

Легкий ветерок из приоткрытого окна холодит кожу, почему-то уже ничем не прикрытую, но я не успеваю об этом подумать, потому что взмываю вверх. Меня несут, укладывают, нависают сверху. Контраст холодных шелковых простыней и горячего мужского тела сводит с ума.

Поцелуи-укусы впиваются в кожу, обжигают шею, плечи, беспощадные губы терзают грудь, вырывая из меня стоны и остатки воздуха. Мне он больше не нужен, я хочу дышать им – этим мужчиной, моим айрином. Хочу его больше, глубже, всего без остатка. Зарываюсь пальцами в его волосах, высокий хвост на затылке распадается и нас скрывает за золотым водопадом, пахнущим чем-то свежим, диким и свободным.

Я вновь вижу его глаза, тону в них, погружаюсь с головой, чтобы никогда не вынырнуть снова, а навсегда остаться там, в изумрудной глубине.

- Отоми… - хриплый рык превращает мою кровь в лаву, текущую по венам бурлящим потоком. Я горю вся, горю для него и не боюсь сгореть без остатка. Мне необходима его страсть, его желание, которое с каждой секундой я ощущаю все острее. Мне необходимо его чувствовать, владеть и отдавать себя целиком.

Его губы вновь накрывают мои. Зубы впиваются в нежную плоть, и во рту ощущается металлический привкус, он смешивается с бесконечной сладостью моего мужчины. А мне… Мне хочется всему миру прокричать его имя.

- Как… тебя… зовут… - не в силах выровнять дыхание, шепчу я.

Айрин застывает, превращаясь в прекрасное бронзовое изваяние, склонившееся над моим вздрагивающим, так желающим его прикосновений животом. Он выдыхает, и воздух щекочет мою влажную от его поцелуев кожу. Но сладостное мгновение утекает как песок сквозь пальцы. Оно уходит, оставляя лишь боль неудовлетворенности и какую-то щенячью тоску в душе.

- Тебе не нужно мое имя, маленькая отоми, - спокойно и даже нежно произносит он.

А я… А мне горько. В подсознании раздается шипение, точно такое же, будто на разогретую сковородку плеснули ледяную воду. Имя. Чертово имя имеет для айринов сакральный скрытый смысл. Синеглазый был искренним и представился, а мой спаситель? Использовал как шлюху. Становится не только горько, но и гадко. И вдвое противнее от того, что и мое собственное имя его не волновало, на моем месте здесь сегодня могла бы оказаться любая похотливая землянка, и таори-дахаку было бы совершенно наплевать, кому шептать свои нежности.

- Отпусти меня! – голос дрожит, но, несмотря на это, в нем звучит уверенность.

Айрин поднимает голову и впивается в меня невозможным светящимся взглядом. Он удивлен и даже немного растерян, а меня раздирают сомнения. Не мог, не мог он отнестись ко мне, как к любой другой. Почему-то сейчас я в это верю, готова верить, хочу поверить всей душой, всем сердцем.

- Что случилось, маленькая? – хрипло спрашивает он, а мне даже стыдно ответить, потому что сейчас, глядя в его глаза, я не представляю, как могла в нем усомниться.

- Ничего… - шепчу и мотаю головой. Он растрепанный, очень домашний и какой-то весь мой.

- Скажи, что не так, и я все исправлю, - произносит он, но я не успеваю ответить.

Нас прерывает какой-то странный звук. Он исходит от крошечного приборчика, расположенного как серьга в ухе айрина.

- Минуту. – Таори-дахак поднимается с кровати резким, быстрым движением хищника.

Торс обнажен, под бронзовой кожей перекатываются литые мускулы. Темные узкие брюки обтягивают великолепный зад. А волосы… Они, как золотой каскад, переливаются при каждом его шаге. Потрясающее зрелище, от которого не оторвать глаз. За один взгляд, за одну улыбку такого мужчины любая женщина будет бороться, а я… Имея все это в своих руках, почему-то продолжаю сомневаться. И сейчас, когда айрин отвернулся и тихо о чем-то говорит с незримым собеседником, все больше.

- Марэ, лауро ситар. – Заканчивает свой разговор спаситель.

Да, я прекрасно понимаю этот язык. Таори-дахаку нужно срочно уйти, потому что приказ, потому что долг, потому что Земле все еще грозит опасность и спасти нас могут только такие, как он. А я лишь песчинка под его ногами, которую прекрасный мужчина несколько мгновений согревал своим теплом. Но время истекло, и каждый должен идти своей дорогой.

Он смотрит на меня с сожалением. Можешь не стараться, я все понимаю, твои дела важнее для всех, а мне пора… Пора жить дальше без тебя, без твоего тепла и без горящих зеленью глаз. Не молчи, поговори со мной! Да, я все это хочу выкрикнуть, но только безропотно смотрю на айрина.

- Отоми, мы поговорим позже. – В этом он весь, поставил перед фактом лаконично и емко. – Сейчас спи, маленькая о…

Его глаза вспыхнули ярче. В голове помутилось. Второе «отоми» я услышала сквозь затуманенное сознание, прежде, чем полностью окунуться в непроглядную бездну сна.

Проснулась я одна, посреди огромной кровати, абсолютно обнаженная. Стыд-то какой! Варя-Варя, давно ли ты по гостиничным номерам ходить начала, пусть даже и таким роскошным? Гадливое чувство брезгливости к самой себе жгло изнутри. За окнами по-прежнему было темно, на ночное небо высыпали звезды, а часы над мягким диваном показывали без четверти двенадцать.

Значит, по моим подсчетам проспала я никак не больше получаса. Уже хорошо. Вряд ли айрин успеет так быстро вернуться. С ичезновением спасителя, а точнее, его гипнотического, если не сказать – магического взгляда, мои сомнения вновь вернулись. Причем, терзали меня с удесятиренной силой.

Самое большое предательство – это когда предаешь себя. С любым другим человеком можно ограничить общение или вообще вычеркнуть из своей жизни. А вот с собой так не прокатит. Буду помнить о своем поступке, пусть и навеянном чьей-то чужой волей. Почему чьей-то? Я прекрасно знаю, кто влиял на мой разум, потому что добровольно очутиться в отеле с малознакомым мужчиной, воспитанная своей правильной бабушкой, Варя Трофимова просто не могла. Не в ее характере, не по ее жизненным принципам. Не могла, и все же чуть не оступилась, чуть не совершила роковую ошибку, доверившись и пойдя за тем, к кому безмерно тянуло.

А он тоже хорош. Айрин фактически чуть не надругался надо мной. Если бы не счастливая случайность с тем вызовом, быть мне… Хотя, доказать потом, что изнасилование все же было, не смог бы никто. Все выглядело вполне пристойно, с полного моего согласия. А то, что я в тот момент превратилась в дурочку с размягченным мозгом, земная медицина подтвердить еще не в состоянии. Да и случайность с вызовом никак нельзя назвать счастливой. Возможно, где-то гибли люди. Точно так же, как мы с бабушкой всего неделю назад, как бедная соседка, которой повезло меньше.

Жутко, до зуда в пальцах, до зубовного скрежета, хотелось вымыться. Хотелось вместе с водой смыть с себя весь тот стыд, что я испытывала сейчас. Но тратить на это драгоценные минуты не стала.

Одевалась в спешке, собирая свой гардероб по всему номеру. Рюкзак вообще обнаружился под низким столиком в огромной, как наша квартира, зоне отдыха. Замок не заблокировали. Значит, айрин был уверен, что я просплю до его возвращения.

Осторожно выглянула в коридор. На мою удачу он был совершенно пуст. В большой холл к лифтам я не пошла, а направилась туда, куда вела стрелочка и надпись «запасной выход». Бесконечный спуск по металлической лестнице, каждый шаг отдается гулким эхом, от каждого звука сердце заходится. Но я бегу и бегу веред, словно за мной гонится кто-то ужасный, злой и беспощадный. На самом деле пытаюсь убежать от себя, но уже к первому этажу понимаю – это бесполезно.

Центральный холл отеля встречает меня тишиной. Только портье не дремлет за стойкой. Симпатичная девушка провожает меня скучающим и все же немного осуждающим взглядом, отчего мне становится еще хуже. Я быстро проскальзываю в раздвинувшиеся передо мной стеклянные двери и тут же сворачиваю на неприметную тенистую аллею, которая в такой поздний час не освещена и кажется зловеще темной. Но меня не может остановить такой пустяк. Я несусь и несусь вперед, подальше от отеля и инопланетных спасителей, в свой привычный простой мирок, в котором я всегда существовала в ладу с собой, умела договариваться и находить компромиссы.

Только запрыгнув в пустой последний троллейбус, смогла перевести дыхание. И тут же почувствовала, как навалилась усталость, скопившаяся за день. Я тяжело опустилась на дермантиновое потертое сидение и долго смотрела, как в темном окне проплывают огни реклам и мигающие светофоры ночного города. Больше физической усталости угнетала моральная подавленность. Из меня словно выкачали все хорошее, оставив пустую оболочку.

В большой пустой квартире, пропитанной с детства знакомыми родными запахами, не раздеваясь, прислонилась к стене в коридоре. Да так и сползла по ней на пол. Отчаянье и стыд давили на плечи. Мне просто не удержать их! Не смогу! Не умею! Не хочу! И не знаю как… Слезы, горькие, непрошенные душили. Редкие всхлипы разрывали грудь изнутри, пока не прорвались бурным потоком. И тогда я завыла, заголосила, застонала, выплескивая в этот мир всю свою боль, чувство омерзения и неудовлетворенности собой. Я исторгала из себя все, что мешало жить дальше, очищая душу, пытаясь нащупать притаившуюся в уголке уверенность. Долго, тщательно, с надрывом. Мне пока есть для кого жить, осталось понять как.

А когда слезы кончились, оставив звенящую пустоту и отголоски тупой боли внутри, я поднялась на неверных дрожащих ногах, скинула куртку прямо посреди коридора и устремилась в ванную. Требовалось очистить еще и тело. Смыть с себя его поцелуи, прикосновения, неискренние ласки, фальшивую нежность. Смыть и никогда не вспоминать об этом.

Раздевалась уже стоя под горячими струями. Боролась с мокрой одеждой, едва не упала, больно стукнувшись локтем. Остервенело, до кроваво красных полос терла себя мочалкой, а потом затихла с душем в руке. Только слушала, как бежит вода, ощущала, как обжигающие капли стекают по коже. Нет, больше я не поддамся. Не стану смотреть в глаза, если жизнь еще раз столкнет нас.

Засыпала в своей кровати. Опустошенная и растерянная, с надеждой, что следующий день обязательно окажется лучше предыдущего.

***

- Приветствую вас, почтенные тао! – глава совета, тао-вейлар Арии, занял свое кресло. – Излагайте.

Его пепельные волосы, прижатые лишь серебристым венцом с дымчатыми камнями, как плащ окутывали всю величественную фигуру айрина. Амиро Торей несколько десятилетий занимал этот пост по праву – по праву сильнейшего, по праву одаренного. И когда наступит время уйти, он передаст его сыну – Амиро Лорсу, величайшему таори-дахаку. Самому сильному из тех, что рождались за последние века.

- Спектр космической бури разросся, поглотив несколько новых сегментов пространства. В ближайшую декаду прибытие «Розы Арии» можно не ждать, - доложил один из членов совета.

- Прискорбно. Силы таори-дахаков не безграничны и уже дают сбои. Вы запросили помощь землян?

- Да, тао-вейлар. Убедить правительство Земли, погрязшее в коррупции, было весьма непросто. Тем более, мы имеем дело с цивилизацией, которая еще не имела прямых и открытых контактов извне. Но скалаты – отличный довод, положительно повлиявший на их сговорчивость.

- Факты! Излагайте лишь факты, - пресек его Торей. – Вы нашли на Земле временную замену нашим тайлинам?

На сей раз поднялся верховный лекарь Арии. Его Амиро знал всю жизнь. Знал, уважал и учился у него.

- Мы провели ускоренный курс тестов. Носительниц алави-тао среди местного населения немного, но они есть. Список уже передан на ваш гейр.

Саттари Наран сказал свое слово, но продолжал стоять. Значит, было что-то еще, что лекарь хотел поведать.

- Говори! – просматривая список из пятидесяти имен, изрек тао-вейлар.

- Ваш сын.

- Лорс? Что с ним?

- Он желает лишь одну земную даму, о чем поставил совет в известность.

- Она есть в списке?

- Да. Шестая.

- И каков у девушки уровень алави-тао? Может ли она стать временной тайлиной самого одаренного таори-дахака Арии?

- Да, тао-вейлар. Уровень алави-тао в крови этой девушки высок.

- Не вижу причин для беспокойства, - ответил Амиро Торей, но Наран продолжал стоять. – Я должен знать что-то еще?

- Ее уровень очень высок, мой вейлар.

- Насколько? – хрипло выдохнул глава совета.

- Настолько, что если бы девушка родилась на Арии, то смогла бы стать новой тао-дахак.

Тао-дахак. Легендарные и непреклонные. Гордые и независимые. Благословение вселенной и горе Арии. Они предпочли смерть смирению. Они предпочли, а вот айрины сделали страшную, непоправимую ошибку, за которую сейчас и расплачиваются, пытаясь спасти все пораженные миры от космической смерти, имя которой – скалаты.

- Продолжай…

- Ее имя Варвара Трофимова, и она единственная землянка из списка, наотрез отказавшаяся от участия в отборе.

- Что? – Торей не часто выходил из себя. – Не родилась еще тайлина, способная противостоять таори-дохаку! Не желает сама – заставьте! Найдите сферы влияния и давления, используйте силу. Действуйте.

Жизнь Саттари Нарана клонилась к закату. Его обожаемая дазира Нана давно перешла грань и ждала его по ту сторону, а по эту ему осталась лишь наука и древние книги, к коим он тяготел. Верховный лекарь кивнул тао-вейлару, но все же подумал, что тао-дахак – это нечто совсем иное и близко непохожее на простую тайлину. Он видел девушку в обществе Лорса, в ней горел огонь тао, огонь высших.

Просто не будет. Но и скучно не будет тоже.

Я проспала, поэтому собиралась спешно и неслась сломя голову, пытаясь успеть во все нужные места. Ночь унесла с собой усталость прошедшего дня, но тревога не улеглась, не отступила, а нарастала, сворачиваясь безобразным обжигающим червем. Внутри словно набухал беспокойством и нехорошими предчувствиями вулкан, готовый вот-вот прорваться. Вдобавок, все небо, насколько видел глаз, затянули серые низко висящие тучи, что тоже не добавляло хорошего настроения и жизненного оптимизма.

Визит в больницу ничего нового не принес. Но, по крайней мере, как заверяли врачи, положение бабушки было стабильным, а это было уже кое-что. Поговорить мы толком не успели, я не могла себе позволить опоздать в университет. Выглядела бабуля похудевшей и какой-то уставшей, наверное, даже одинокой. И пока я на трех транспортах добиралась до места учебы, все больше приходила к мысли, что дневная форма обучения для меня сейчас роскошь. Работа и заочное отделение могли бы решить хотя бы часть навалившихся проблем.

От остановки до крыльца здания просто летела. В дверях чуть не сбила Мишку Кудинова. Красивый, зараза! Но его будничная земная привлекательность не шла ни в какое сравнение с инопланетной загадочной красотой моего спасителя. Хотя, тот еще больший эгоист и гад, чем оказался когда-то Мишка со своим непостоянством.

- Варя? Привет… - выпалил он, придержав за руки.

- Привет, - машинально откликнулась я. А чего это он спрашивает? Неужто так плохо выгляжу, что сама на себя не похожа?

- Давно не виделись…

- Миш, я опаздываю. Давай как-нибудь потом поговорим? – в уме я уже прокручивала кратчайший маршрут до нужной аудитории и свой визит в деканат на большой перемене.

- Постой секундочку! – моих рук он так и не выпустил.

- Чего тебе, Кудинов? Я на семинар уже на целую минуту мажу.

- Ты стала еще красивее, Варька. А я дурак. Ты лучшая девушка, которую я встречал в жизни! И… - он набрал воздуха в грудь, сейчас должно было прозвучать нечто эпически-важное. Только вот мне совсем не до откровений прошлого, которым я уже переболела и похоронила.

- Мишаня, я спешу.

Быстро протиснулась в дверь и зашагала по просторному холлу к широкой мраморной лестнице. Даже с моей вялой общественной жизнью и патологической нелюбовью к сплетням, я знала, что после Янковской и меня у Кудинова был роман с Милой Самохиной, а потом со Светкой Заварзиной. С появлением на планете спасителей, обе девушки стали ярыми их поклонницами и даже вступили в какой-то клуб фанаток айринов. Вполне вероятно, Мишка почувствовал себя брошенным и обделенным вниманием, а для него это было сродни малой смерти. Вот и пытался наладить старые связи, чтобы потешить свое самолюбие. Я, конечно, наивная простота в большинстве любовных вопросов, но не полная дура. Тем более, моя первая влюбленность давно истаяла как странный пустынный мираж.

Петляя по лабиринту университетских коридоров, обратила внимание на одну ощутимо странную вещь: несмотря на уже начавшуюся пару, в рекреации слишком много студенток в полной боевой раскраске и облачении. Ощущение, что дирекция пригласила заезжую звезду выступить на местной вечеринке, и теперь все поклонницы караулят, стараясь не пропустить ее появления.

Преподаватель задерживался. Народ нашей группы толпился перед дверью. Девчонки суетились и бесконечно кого-то выглядывали.

- Что происходит? – тихонько спросила у нашей старосты Лильки.

Обычно она носила очки в роговой оправе и прятала глаза за толстенными стеклами, а волосы собирала в две тонких, как мышиные хвостики косички. Сегодня же дефект зрения прикрывали цветные ярко-зеленые линзы, косметика заметно преобразила в лучшую сторону черты Лилькиного лица, а завитые локоны были собраны в высокую, слегка небрежную прическу.

Староста окинула меня взглядом, полным превосходства. Ну да, все те же джинсы. Я и расчесаться еле успела, какая уж там косметика. Моя ущербность сыграла свою роль, и Лиля все же снизошла до ответа:

- Айрины в ректорате, - громким шепотом сообщила она. – Не простые. Говорят, у них женщин не хватает. Будут из землянок невест лучшим воинам подбирать.

Ну, невест – это она загнула. Им всего лишь нужны временные постельные грелки. А вот тот факт, что грелок ищут в нашем универе, стал неприятным открытием. Но мысли свои озвучивать я не стала, лишь поблагодарила кивком старосту.

Последние новости только усилили мою убежденность в пользе заочного обучения. Бежать отсюда надо! Бежать! И, чем скорее, тем лучше.

Подошел наш преподаватель – молодой, слегка сутулый и, возможно, от этого не очень уверенный в себе молодой человек. Он рассеянно окинул нас взглядом, отпер дверь и жестом пригласил входить.

Мы расселись, а он так и стоял за своим столом, нервно потирая переносицу.

- Здрассьти, Никита Владленович! – окликнул его наш активист и балагур Женька Омин, чем, кажется, действительно привел преподавателя в чувство, заставив вырваться из плена своих мыслей.

- Доброе утро, студенты. Сегодня, мы должны были поговорить о причинах возникновения женских феминистических течений. Тема, разумеется, философская, неоднозначная, требующая всестороннего изучения, чтобы сформировать свое собственное мнение на подобное явление, но, в свете последних событий, я право даже не знаю, смогу ли дать вам такой материал… - Наш аспирант замялся, прочистил горло и поправил мятый бордовый галстук, совершено не подходящий к его серому костюму.

- А что случилось-то? – не унимался Женька.

- А я вам все-таки скажу, что случилось! – пожалуй, таким искренне негодующим своего Владленовича мы еще не видели. – Да, Земля стояла на пороге гибели. Да, пришли айрины и методично стали спасать нас от нашествия чудовищных существ, именуемых скалатами. Да, мы должны быть благодарны им за это, но… - Аспирант сделал паузу, как опытный актер перед главной фразой пьесы. – Но в оплату они требуют наших женщин! Женщин, подумать только! Членов нашего общества, разумных существ, наделенных равными правами с мужчинами! Да как они могли, как посмели даже заикнуться об этом?

- Расскажите! – оживились дамы. – Никита Владленович, расскажите, каких женщин хотят айрины? Им нравятся блондинки или брюнетки? Пышных? Стройных? Каких?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, а Владленыч все больше мрачнел лицом и хмурился.

- Похоже, вас совсем не огорчает тот факт, что женщину – подругу и мать на наших глазах пытаются превратить в обычный товар, в дань, которую человечество заплатит за свое спасение?

- А что в этом такого? – пожала плечами Владка Ильина. – Они же не станут принуждать, а от желающих и так отбоя нет. А если все происходит по доброй воле, значит, о насилии над личностью речи не идет.

- Вы слишком узко смотрите на проблему, Влада! – горячо выпалил аспирант. – Вот вы, лично вы, хотели бы быть отданной на откуп какому-нибудь айрину?

- Очень… - томно выдохнула Ильина и закатила свои голубые глазки.

- Ой, дура… - простонал Женька.

А красный как рак Никита Владленович посмотрел на Владку с отвращением и неприкрытой ненавистью. Казалось, еще секунда и он выплюнет ей в лицо «шлюха», а может быть и что похуже.

- Я вас огорчу, Ильина. – Аспирант все же взял себя в руки и продолжил вполне официальным тоном. – Инопланетян интересует какой-то специфический ингредиент крови наших женщин. То есть, их интересуют только его носительницы, а не масть или обхват бедер. Все решит медицинский пси-тест. И нет никакой гарантии, что кандидаток отбирают не на опыты!

- Но… - попыталась возразить Владка.

- Все разговоры закончены. Вернемся к теме нашего занятия, - отрезал Никитос, снова поправил свой идиотский галстук и углубился в лекцию.

Дальше мы только слушали и писали. В полемику преподаватель не вступал и беседовать по душам больше не спешил.

А на большой перемене, вместо привычного кафе, я направилась в деканат.

- Трофимова? Самуил Аркадьевич вас не вызывал! – вместо приветствия сообщила мне грузная секретарь и громко отпила чай из большой оранжевой в белый горох кружки.

- А я сама пришла. По делу. – Немой вопрос в глазах дамы заставил меня продолжить: - Хочу перевестись на заочное отделение.

- Вы в своем уме, Трофимова? – секретарь даже чашку отодвинула. – Да вы знаете, как к нам трудно попасть? У нас конкурс!

- А у меня обстоятельства! – отрезала я. – Дайте бланк.

- Ну не знаю, - фыркнула дама. – Пойду, спрошу у замдекана. Такие вопросы до начала семестра решают, вообще-то, а не в самом его начале.

Она скрылась за высокими тяжелыми дверьми, а я присела на краешек стула и принялась ждать. Недолго. Потому что почти сразу дама выбежала оттуда в сопровождении грузного мужчины, нашего замдекана Самуила Аркадьевича Штодгольфа.

- Трофимова? – строго спросил он, словно ему не доложили. И так он это спросил, что захотелось подскочить, вытянуться в струнку и заорать во все горло «я».

- Трофимова. – Все-таки сдержала импульсивные порывы.

- Что же вы, Трофимова, родной факультет подводите? – и столько порицания в каждом слове, что я, как минимум, должна себя ощущать нагадившим на ковер щенком.

- Я? – Вот честно, не понимаю, к чему клонит.

- Вы-вы.

- Не понимаю, о чем вы говорите. У меня хвостов нет, и даже троек нет.

- В том-то и дело, Трофимова! Отличница, спортсменка, красавица! – Переигрывает мужик, про «комсомолку», кстати, забыл, хоть и не актуально это сейчас. – Ваш уход нам все показатели успеваемости срежет!

Темнит он что-то, и разговор затеял неспроста.

- Вы меня, конечно, извините, но это мое право выбирать по какой форме я хочу обучаться! – я подскочила со стула, выпрямившись во весь рост и глядя в глаза мужчине внушительных размеров. Да, по габаритам я адски проигрывала, но решимости во мне было больше.

- Присядьте, Трофимова!

- И не подумаю, пока вы мне не объясните суть ваших претензий!

Замдекана устало вздохнул, достал носовой платок и промокнул выступивший на лбу пот. А потом плюхнулся на стул, с которого я только что поднялась.

- Я все равно напишу это заявление, у меня обстоятельства! – с нажимом повторила я.

- Да поймите вы, не смогу я его подписать. На вас разнарядка пришла. Сверху!

- С какого верху? – немного опешив, переспросила я.

Самуил Аркадьевич поднял очи к потолку.

- С самого верхнего верху, девочка.

- Э-э-эм… - Слова как-то внезапно закончились, а перед глазами, словно видение, проплыл образ моего чертовски привлекательного спасителя. От него, гада блондинистого, ветер дует! Сердцем чую!

Я обошла стол секретаря, которая так и продолжала стоять у дверей, и нагло заняла ее стул. Просто ноги почему-то не держали, и выяснить все хотелось, потому что незнание рождает тревогу, а у меня и так не самые лучшие времена.

- Рассказывайте.

- Сам ничего не понимаю. Там написано в переводе, академке и исключении отказать и сигнализировать куда следует, а вас задержать до выяснения всех обстоятельств. – И почему он вдруг такими откровениями со мной поделился?

- Сигнализировали уже? – зачем-то все же спросила я.

- Пришлось. – Он тяжко вздохнул.

Неловкая пауза обязательно бы повисла, но в приемную вошел человек. Вряд ли у меня получится описать его. Кроме того, что это был мужчина, больше особых примет у незнакомца я не приметила. Серый костюм, совершенно незапоминающееся лицо, волосы мышиного оттенка и глаза… Бесцветные какие-то, мутные, но взгляд цепкий.

- Добрый день, - поздоровался он и впился в меня взглядом.

Да-да, я почувствовала, хоть и не смотрела на него. А вот замдекана основательно напрягся и вместо ответного приветствия просто закивал «серому типу» головой. Секретарша побелела, облокотилась на стоящий рядом шкаф и прошептала едва различимое «здрассте».

Сразу видно, явился представитель тех самых органов сверху, которым срочно сигнализировали о моей попытке слинять из универа.

- А вы что же, Варвара Александровна, молчите? – поинтересовался тип. – Девушке вашего воспитания не пристало быть невежливой.

- А меня учили не разговаривать с незнакомыми людьми. – Огрызнулась так, чисто из вредности.

- У меня есть другая информация, Варенька. Можно я буду вас называть так? – Это был риторический вопрос, моего согласия или категорического отказа он не предполагал. Тип прошел и встал прямо напротив меня. – Вы не только разговариваете с незнакомыми э-э-эм… Скажем, личностями. Но и вполне комфортно себя чувствуете в их гостиничных номерах даже в часы не предназначенные расписанием отеля для посещения гостей.

Уел. И разозлил. Но больше пока задел.

- А вам не кажется, что времена давно изменились? – ехидно поинтересовалась я, но «серый» даже не напрягся. Он улыбнулся до тошноты искренне.

- Времена, как вы правильно изволили выразиться, Варенька, меняются, а вот кое-что остается неизменным. – И так он это вкрадчиво сказал, и так при этом посмотрел своими рыбьими глазами, что у меня по всему телу проступили неприятные мурашки, а по спине пробежал холодок.

Как там с айринами будет, еще неизвестно, а вот такие «серые», в случае чего, мне на родной Земле точно жизни не дадут. И все же…

- Что вы имеете в виду? – выпалила я, руки в кулаки сжались непроизвольно. Каждому неприятно, когда его загоняют в угол.

- Как что? – удивился бесцветный тип. – Честь, совесть, родину.

И говорит так убежденно, словно для него эти понятия действительно являются сверхценностью, а вовсе не средством подавления таких упертых личностей как я. Впрочем, для подавления у них и повесомей аргументы найдутся.

- Родину, значит? – я медленно поднялась из кресла секретаря. Она же в это время вообще мимикрировала под настенные буковые панели.

- Родину, Варенька, родину. Ее самую. – Отозвался тип. Кстати, представляться он не спешил.

Наверное, от спасителей человечества заразился. И что характерно, «серый» точно знал, что таори-дахак не назвал мне своего имени. На это он намекал, когда про гостиницу говорил.

- А пройдемте-ка в кабинет, который нам с вами любезно предоставил Самуил Аркадьевич. Так? – Рыбоглазый перевел взгляд на замдекана и тот активно закивал, при этом не издав ни слова. – А Алла Витальевна тем временем быстренько сварганит нам чайку покрепче. На три персоны. Мы ожидаем еще одного участника нашей увлекательной беседы.

Честно признаться, думала, секретаршу удар хватит прямо на месте, но она оказалась женщиной выносливой и живенько засеменила к куллеру. Мне же ничего другого не оставалось, как последовать приглашению типа, любезно распахнувшего передо мной двери кабинета замдекана. Переступая порог, каждой клеточкой своего тела ощущала ловушку. Примерно так, наверное, чувствует себя дикий зверь, угодивший в охотничью яму.

Что ж, в любом случае, мне как минимум придется выслушать противную сторону и уже потом выбирать стратегию своей защиты.