Повелительница леса

Вот только трудность заключалась в том, что ночью все деревья в лесу были похожи, и я не могла отыскать дуб, раздвоенный ствол которого напоминал большую рогатку. Именно он указывал направление к ручью. Да еще этот ливень! Я уже несколько раз упала, поскользнувшись на мокрой траве, и выпачкалась в грязи, в которую превратилась земля.

Выскочив из дома без обуви и в тонком льняном платье, я совершила глупость. Хотя никто ведь не мог предугадать, что негодяй Маркус, мой сводный брат, кинется ко мне со своими гнусными предложениями, едва осядет земля на могиле нашего отца. Я закусила губу, стараясь не разрыдаться. Нет, для слез будет время позже, а сейчас я должна скрыться от Маркуса, этого исчадия истинной тьмы.

Вздохнув поглубже, я снова бросилась сквозь темные силуэты деревьев, напоминающие картонные декорации. Точно такие я видела однажды в передвижном театре на ярмарке в соседнем городе. Вот только ветви тех деревьев не хлестали меня по лицу и не пытались выколоть глаза. Однако я почти не замечала боли, продолжая продвигаться вперед.

— Ками, Рата, Хелла! Ищите ее, ищите! — полный ненависти и злобы голос вспорол ночной лес. — Вивиан, глупышка, вернись! Тебе все равно некуда бежать!

Из моего горла вырвалось рыдание. Я знала, что любимцы Маркуса, три огромных волкодава, черные, как душа их хозяина, и безропотно выполняющие любые его приказы, найдут меня.

— Мама, пожалуйста, помоги мне, — шептала я, продираясь через заросли колючего кустарника. Волосы, заплетенные в косу, давно растрепались, и выбившиеся пряди цеплялись за шипастые ветви. И хотя я опасалась лишиться своих густых локонов, даже это не могло меня остановить.

Словно в ответ на мои мольбы, кусты остались позади, и я оказалась перед знакомым раздвоенным дубом. Я подавила желание упасть на колени и вознести небесам благодарственную молитву. Когда тебя преследует злобный брат и три его кровожадные собаки, жаль тратить ценное время.

Я съехала по жидкой грязи к ручью и ступила в ледяную воду. Приподняв и так мокрое насквозь платье, двинулась к другому берегу. Ручей был метров семь в ширину и, хвала всем богам, неглубоким: вода доходила мне до талии.

Наступив на что-то подозрительно мягкое и скользкое, я крепко сжала губы, стараясь не завопить от ужаса. Наконец ноги ощутили относительно твердую почву, и я, тяжело дыша, вышла на берег.

Чтобы сбить ищеек со следа, еще немного прошла вдоль ручья. Хорошо, половина дела сделана. Теперь осталось лишь уйти подальше и спрятаться в какой-нибудь расщелине дерева, где я смогла бы пересидеть до рассвета.

И снова безумной каруселью закрутились перед глазами бесконечные деревья и кусты, неразличимые в мокрой ночной тьме. Я рыскала, как обезумевшая волчица, но не могла найти ничего, похожего на укрытие. Отчаявшись, готова была даже залезть на дерево, чтобы отсидеться наверху — уж там-то собакам точно до меня не добраться! — но деревья попадались сплошь старые и высокие, а я так устала, что подпрыгнуть и подтянуться просто не смогла бы.

Остановившись, я вдруг поняла, что уже какое-то время не слышу голоса Маркуса и сдавленного лая его псов. Немного приободрившись, я позволила себе прислониться к ближайшему дереву и отдышаться. Интересно, псы Маркуса потеряли след, или он затаился? Ведь я ушла не так уж далеко…

Непонятное щекотание заставило меня опустить взгляд под ноги и приподнять мокрое платье. Я увидела, что стою на муравейнике, чем очень раздражаю его обитателей. Толпы маленьких шустрых созданий уже ползли по моим ногам, забираясь под платье.

Заскулив и запрыгав около дерева, которое, как оказалось, росло над глубоким оврагом, я запнулась о корень и, нелепо взмахнув руками, покатилась вниз. Путешествие закончилось, когда моя голова повстречалась с большим камнем, что уютно улегся на дне оврага.

***

Куда я еду? Ерунда… Я ведь бежала по лесу, значит, не могу никуда ехать. А зачем я бежала? И куда? Нет, я определенно двигаюсь…

Я медленно открыла глаза и поняла, что действительно лежу в едущей повозке. Перед глазами мелькали смазанные верхушки деревьев, а солнце, просачиваясь сквозь ветви, слепило глаза. Значит, дождь уже закончился. И кошмарная ночь тоже.

Но что все-таки происходит? Маркус нашел и избил меня?

Я поморгала, надеясь, что противный туман перед глазами рассеется, но чуда не произошло — лишь в голове вспыхнула сильнейшая боль. Я застонала. 

— Потерпи, дитя, скоро мы будем на месте. Потерпи.

Перед тем как отправиться в небытие, я увидела, как надо мной склонился кто-то высокий и изящный, выделывающий руками непонятные пассы. Я подумала о странных личностях, что разгуливают по лесам, и снова провалилась во тьму.  

Когда я пришла в себя в следующий раз, мой взгляд уперся в серебристый, словно вытканный паутиной свод. Я опустила глаза ниже и поняла, что лежу на кровати в большой, наполненной солнечным светом комнате.

Облизав пересохшие губы, попыталась сесть, однако внезапное головокружение и сильная боль в голове заставили меня со стоном снова опуститься на подушки. Я притронулась к голове и лицу. Пальцы ощутили шершавые полоски ткани, которыми я была обмотана по самую шею. Свободными остались лишь глаза, нос и губы. И как это понимать? Неужели меня подготовили для погребального обряда?

Додумать нелепую мысль я не успела, потому что за дверью раздались голоса, и в голову мне не пришло ничего лучше, чем закрыть глаза и притвориться человеком, впавшим в глубокий сон. Я и сама не могла объяснить, что заставило меня так поступить.

— Бедная девочка уже два дня и две ночи не приходит в сознание.

Знакомый голос с сочувственными нотками явно принадлежал тому же человеку, который размахивал надо мной руками. Говорившие подошли к кровати — их голоса теперь звучали рядом. В воздухе запахло мятой и свежими яблоками. Я старалась дышать глубоко и размеренно.

— Так ты и правда привел к нам смертную! — Второй, полный изумления голос явно принадлежал кому-то моложе. От ледяных ноток, звучавших в нем, кожа у меня покрылась мурашками. 

— Я не мог бросить умирающее, пусть и смертное, дитя.

Мысленно я горячо поддержала говорившего, однако его собеседник был явно с этим не согласен.

— Вот именно! Она все равно смертная. Что для нас их жизни? Одно мгновение! — с раздражением бросил он. — А так одним смертным станет меньше. Или ты забыл, что случилось, когда мы проявили милосердие в прошлый раз? 

Я похолодела, такая ненависть сквозила в этом низком голосе. И почему, собственно, смертная? А они тогда какие? Куда же я попала? Занервничав, я почувствовала, как сердце отчаянно заколотилось, но старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя. 

— Нет, не забыл, мой повелитель. Такое не стирается из памяти, тем более нашей.

— Тогда ты меня понял, Алистер. Я не хочу видеть здесь ни одного из их подлого племени. За то время, что я буду отсутствовать, избавься от… этого. Вывези ее, предварительно оглушив, ослепив, или напои отбивающим память эликсиром. — Ужаснувшись, я мысленно поставила себе галочку ничего здесь не пить. — Я прощаю тебя, Алистер, только потому, что ты самый мудрый из нас, хотя, видят лесные боги, и тебя мудрость иногда подводит. 

— И потому, что я лучший и единственный лекарь в Лоурэллине, — эхом продолжил первый.

— И поэтому тоже, — подтвердил второй. 

— Мой повелитель, позвольте ей хотя бы окрепнуть. Мы не знаем, что случилось с этой девушкой. Может быть, она бежала от своих же, ведь смертные бывают так жестоки. 

— Да, это мы знаем, — горько откликнулся обладатель ледяного голоса. — И я не допущу, чтобы случившееся повторилось. Даю тебе время до моего возвращения.

Тот, кого звали Алистером, тяжело вздохнул. На свой страх, я чуть приоткрыла один глаз, такое меня разбирало любопытство. Увидеть удалось немного: в дверях мелькнул серебряный плащ.

— Терпимость и умение прощать не самые сильные его черты, — пробормотал Алистер, поворачиваясь ко мне. Я поспешно зажмурилась. — Можешь больше не притворяться, дитя, мой повелитель ушел.

Послушно распахнув глаза, я встретилась взглядом с бездонными голубыми глазами, в которых сквозила такая доброта, что я сразу же почувствовала себя самой желанной гостьей здесь, несмотря на сказанное невежливым незнакомцем несколько мгновений назад. 

— Где я? — тут же спросила я. Сейчас этот вопрос казался мне важнее остальных. Однако задав один, я уже не могла остановиться: — Кто вы? Что со мной случилось? — Воображение услужливо рисовало разные ужасы.

— Ты в Лоурэллине, на вашем языке это место называется Белоснежный Лес. 

— Лоурэллин? — переспросила я, пытаясь понять, где это. Память упорно молчала. Никогда не слышала этого названия. Я жила в Лирте, только недавно ставшем городом, хотя местные по привычке и называли его деревней. По соседству с Лиртом раскинулось множество городов и деревень, но вот Лоурэллина среди них точно не было.

Лекарь кивнул.

— Ты сильно ударилась головой. На порезы на лице и раны на шее мне пришлось наложить целебную мазь. Не беспокойся, все заживет, я кое-что смыслю в лечении. Меня зовут Алистер, но это, как я понимаю, ты и так уже знаешь, — говоривший улыбнулся, и от его глаз лучиками разбежались маленькие морщинки.

Я смотрела и не могла определить его возраст. На вид ему нельзя было дать больше четырех десятков лет. В черных, гладко зачесанных длинных волосах не было седины, однако мудрые глаза выдавали, что передо мной отнюдь не молодой мужчина. А вот одет он на редкость странно: в светло-зеленую рубаху до щиколоток, перепоясанную широким кушаком на тон темнее, и расшитую длинную накидку цвета ранней травы.

— Я Вивиан, — тихо ответила я, изучая лекаря и комнату, в которой оказалась. — Примите мою благодарность за то, что спасли мне жизнь.

Алистер кивнул.

— Этой мой долг. Не могу видеть, как страдает живое существо. К тому же вы, смертные, хрупки, словно стекло.

— Смертные… А вы что, бессмертный? — недоверчиво хмыкнула я.

Алистер даже не улыбнулся.

— Ты в королевстве лесных эльфов, дитя.

Он обвел рукой комнату, а я только сейчас обратила внимание на острые уши лекаря.

— Это шутка? А уши ненастоящие? — протянула я, хотя кому бы понадобилось устраивать ради меня весь этот маскарад? 

Лекарь присел на кровать рядом со мной.

— Вивиан, я нашел тебя в лесу, когда собирал лекарственные травы. Некоторые из них можно отыскать лишь у смертных. Ты попала в беду?

— Можно и так сказать...

Мне не хотелось рассказывать чудаку, который называет себя эльфом, подробности своей жизни. Неизвестно, чем это обернется для меня. Маркус научил не доверять тем, кто тебе улыбается и вроде бы желает добра.

— Что ж, — вздохнул Алистер, поднимаясь, — если ты не хочешь рассказывать, это твое право. Отдыхай, Вивиан. Я смешаю укрепляющий напиток из трав, он быстро поставит тебя на ноги.

— Вам же приказали избавиться от меня, — пробормотала я.

— Мой повелитель уезжает, чтобы посвататься к дочери короля лунных эльфов. За неделю, что его не будет, я сумею поставить тебя на ноги, — пообещал Алистер, перед тем как оставить меня одну.

Как только лекарь скрылся за дверью, я села и дрожащими руками принялась разматывать полоски ткани. Да я не поверила ни единому слову из того, что он сказал! Эльфы? Ну, конечно! А я тогда лесная нимфа!

Если говорить откровенно, я слышала об эльфах раньше. Истории об этих чудесных созданиях рассказывали своим детишкам на ночь родители. В сказках эльфов селили, как правило, не в ближайшем лесу, а где-то в далекой волшебной стране. Кому же захочется думать, что под боком обитают какие-то эльфы? Вот сказочный мир — это в самый раз.

Иногда какой-нибудь заблудившийся в лесу бедняга рассказывал, как ему помогли найти дорогу обратно несравненной красоты мужчина или девушка. Как правило, рассказчик бывал не особо трезв, поэтому ему советовали проспаться и искать эльфов поутру, на свежую голову. Поэтому поверить в то, что именно мне удалось попасть в мир прекрасных сказочных созданий, получалось с трудом.

Я ощупала свое лицо. Глаза, нос, губы, — вроде бы все на месте, а лицо, как и сказал Алистер, намазано мазью с травяным запахом.

Где здесь зеркало? Я должна увидеть, насколько все плохо.

Большое зеркало в серебряной раме отыскалось в противоположном углу комнаты, рядом со старинным шкафом. Попытавшись встать, я испытала такой приступ головокружения, словно меня раскрутили в обе стороны по меньшей мере раз пятьсот. Комната в диком танце заплясала перед глазами.

— Святые маргаритки! — выпалила я любимую присказку своей мамы. — За что мне это? А Маркус, наверное, спокойно попивает дома чай, хотя уж кому и полагается хороший удар по голове, так это ему!

Через какое-то время все предметы в комнате заняли свое место, и я, сглотнув, предприняла еще одну попытку. Держась за стены, на трясущихся ногах я дошла до зеркала и громко выдохнула. Под глазами обнаружились огромные синяки, словно кто-то приложил к моим щекам лепестки василька, все лицо покрыто мелкими порезами и ссадинами, губы потрескались, а лицо приобрело зеленоватый оттенок. Только через несколько мгновений я поняла, что это из-за лечебной мази Алистера. Несколько глубоких порезов разной длины вились по шее, спускаясь под ворот сорочки.

— За это «украшение» я однажды поблагодарю тебя, Маркус! — мстительно прошептала я.

Мои рыжие волосы кто-то заботливо расчесал и заплел в косу. Я приподняла сорочку, в которую меня переодели, и обнаружила, что тело выглядит немногим лучше лица. Ноги в красных муравьиных укусах, а ступни выглядят так, словно меня долго били по ним хорошо наточенным ножом.

От души пожалев себя, я собиралась заглянуть в шкаф, чтобы поискать свою одежду, но еще один приступ головокружения заставил меня опуститься на пол. Такой меня и нашел вернувшийся Алистер. В руках он держал прозрачную бутыль, в которой плескался темно-коричневый напиток, и высокий кубок. Алистер поставил принесенное на столик у кровати, а затем легко подхватил меня на руки, словно я весила не больше кофейного зерна, и отнес в постель. От лекаря приятно пахло свежими яблоками.

— Вивиан, я понимаю, что женское тщеславие превыше благоразумия, но я должен вылечить тебя за неделю. Если не будешь усложнять мне жизнь, буду очень тебе благодарен, — твердо сказал он.

— Простите, — прошептала я, помня, что с безумцами лучше соглашаться. — Я должна была убедиться.

— Выпей этот отвар, сразу почувствуешь себя лучше.

Алистер наполнил кубок и протянул мне. Я, помня сказанное королем, приняла его с опаской, предварительно понюхав.

— Мелисса, смородина, лаванда и… — Я нахмурилась, не в силах разгадать еще одну траву.

— Арника, — продолжил удивленный Алистер. — Ты разбираешься в травах?

— Моя мама была известной травницей в нашем городке. К ней часто приходили за снадобьями те, кому не мог помочь аптекарь, — ответила я.

Это была правда. До самой своей смерти мама брала меня в лес, когда ей нужно было пополнить запасы трав и кореньев. Попутно она объясняла мне, как называется то или иное растение, и для чего оно нужно. При этом я все равно знала лишь малую часть того, что было известно маме.

— Значит, и ты владеешь искусством целительства? — с интересом спросил Алистер.

— Немного, — скромно ответила я. — До настоящего мастера мне далеко.

— У нас еще будет время поговорить об этом. Пей же, — поторопил меня лекарь.

— М-м-м, очень вкусно, — преувеличенно бодро похвалила я, чуть смочив губы. — Пожалуй, растяну удовольствие.

— Когда выпьешь, просто закрой глаза и расслабься, напиток начнет действовать спустя четверть часа.

— Хорошо, я поняла.

Алистер снова ушел, а я выплеснула содержимое кубка за кровать. Что же мне делать? Как выбраться отсюда? Я так слаба, что руку могу с трудом поднять, не говоря уж о том, чтобы куда-то идти. И самое главное — куда мне бежать? Ответов не было. Мой взгляд упал на бутыль с отваром.

— Была не была! Может, если я лишусь памяти, буду по-настоящему счастлива.

Я решительно взяла бутыль и опустошила ее почти наполовину прямо из горлышка. По телу разлилось приятное тепло и я, улыбаясь, погрузилась в крепкий сон.

Проснулась я от щекотки. Открыв глаза, увидела огромного пепельного кота, который, усевшись на моей груди, нюхал лицо.

— Кыш! — сказала я, прогоняя наглое создание.

Кот, недовольно фыркнув, спрыгнул на пол.

— Его зовут Сильмур, что в переводе с древнеэльфийского означает «Звездный свет». — Алистер поднялся из плетеного кресла около окна и подошел ко мне.

— Очень красивое имя для кота.

Странное дело: я вовсе не лишилась памяти. Напротив, голова была ясной, а в теле ощущалась небывалая легкость. Когда буду отсюда уходить, надо выпросить у Алистера бутылочку-другую чудесного отвара.

— Как самочувствие?

— Такое ощущение, что я… здорова…

Алистер удивленно вскинул брови и, подойдя поближе, пробормотал:

— Этого не может быть…

— Что случилось? Что-то не так с моим лицом?

— Напротив. От царапин остались лишь небольшие следы.

Я соскочила с кровати и подбежала к зеркалу. И правда — подглазины почти исчезли, в зеленых глазах появился блеск, а кожа вновь приобрела здоровый оттенок. И голова совершенно не кружилась.

— Сколько я проспала?

— Почти сутки. Впервые наблюдаю такой эффект от снадобья. Голова не кружится?

— Нет. Чувствую себя прекрасно.

Это была чистая правда. Я чувствовала неимоверный прилив сил.

— Удивительно, просто удивительно, — бормотал Алистер, рассматривая наполовину опустевшую бутыль.

— Я могу уйти? — осторожно спросила я.

— Дитя, не нужно принимать поспешных решений. Подождем хотя бы два-три дня. К твоей комнате примыкает просторная веранда и сад. Ты можешь выходить и гулять — нельзя недооценивать силу лесного воздуха.

— А моя одежда?

— Твое платье выглядело не лучшим образом, но не переживай: в шкафу есть все необходимое.

Я в задумчивости стояла перед зеркалом. Что ж, меня не попытались ни отравить, ни лишить памяти, а Алистер, судя по всему, действительно озабочен состоянием моего здоровья. А если он считает себя и своего короля эльфами, спишем это на милую чудаковатость лекаря.

Два дня я провела в постели, попивая чудо-лекарство Алистера, отсыпаясь, и в больших количествах поедая вкусности, которые приносил лекарь. Каша с фруктами, мед, сливки, мягкий хлеб, тушеные грибы, замысловатые блюда из рыбы, травяной чай, — все казалось мне таким вкусным и непохожим на то, что я пробовала раньше, что я каждый раз удерживала себя от настойчивого желания вылизать тарелку дочиста.

Глядя на мой аппетит, Алистер безумно радовался, говоря, что эльфийки едят так мало, словно питаются одним воздухом. После таких слов я решила поумерить аппетит, чтобы не выглядеть раскормленной хрюшкой.

Чтобы я не скучала, Алистер принес мне несколько книг с рисунками. Вместе с Сильмуром, который проникся ко мне неожиданной симпатией, вечерами я сидела в плетеном кресле на веранде и рассматривала древние фолианты. В них рассказывалась история лесных эльфов, пришедших на эти земли из-за Туманного моря еще до появления людей. Местные густые леса приглянулись эльфам, и они обосновались в них.

Я узнала, что раньше эльфы разговаривали только на своем древнем языке, но необходимость общаться со смертными заставила их выучить грубую людскую речь, и теперь они пользовались своим древним наречием довольно редко.

Однако, как я не допытывалась у Алистера, почему сейчас из смертных никто и слыхом не слыхивал про эльфов, он ловко уходил от ответа, а меня все чаще посещала мысль: а что, если я действительно попала к бессмертным? Поэтому Алистер и не хочет ничего рассказывать. Зачем ему откровенничать, если вскоре мне придется покинуть это место…

По этой же причине ко мне в комнату никто, кроме лекаря и кота (которого я подозревала в тайном шпионаже), не приходил, а мне строго-настрого было запрещено выходить. Комната всегда запиралась. Как объяснял Алистер, для моего же блага. Никто не должен был знать, что я в замке. Раздумывая над случившимся, я все же была склонна думать, что лежу в овраге с пробитой головой, а все происходящее мне мерещится.

Вечером третьего дня я сидела на веранде, поглаживая свернувшегося рядом Сильмура и размышляя о своей дальнейшей судьбе. Алистер недавно ушел помочь какому-то бедолаге эльфу, который пытался приручить особо злобную белку, за что заработал сильнейший укус.

Внезапно легкий вечерний ветерок донес до меня звуки прелестной музыки. Моя комната находилась в тупичке, потому что с трех сторон веранду окружали похожие на хрусталь стены, а с четвертой раскинулся прекрасный дикий сад с пышно цветущими кустами и высокими деревьями.

Заинтригованная, я спустилась с веранды по ступенькам, что вели в сад, и направилась сквозь заросли. Сильмур вышагивал рядом. В вечерних сумерках его гладкая шерсть отливала темным серебром. Чудесная музыка долетала откуда-то сбоку, и я решила пойти на звук.

Петляя между высокими деревьями и источающими аромат неизвестными мне цветами, я уперлась в преградившую путь зеленую изгородь. По высоте она равнялась росшим рядом молодым деревьям. Теперь мне стала понятна хитрость Алистера, поместившего меня именно в эту комнату — из нее невозможно было выбраться привычными способами. Кот посмотрел на меня и вопросительно мяукнул.

— Знаю, — ответила я.

Пометавшись вдоль изгороди, я поняла, что никакой, даже самой маленькой лазейки, здесь нет. Но ведь музыка была совсем рядом! Я прожигала взглядом зеленую преграду, будто только от этого она могла исчезнуть. Сильмур, снова мяукнув, ловко забрался по изгороди и, оказавшись наверху, снисходительно посматривал на меня, будто говоря: «Что же ты? Давай!»

Вздохнув, я подоткнула длинное платье и принялась карабкаться вверх по изгороди. Удовольствие то еще. Ноги грозили вот-то сорваться, мелкие веточки цеплялись за одежду, я вспотела, но упорно продвигалась вверх.

Наконец я уселась рядом с Сильмуром. Довольная, но уставшая. Кот легко спрыгнул вниз, приземлившись на четыре лапы, а я застонала. Как-то я не подумала о том, что еще предстоит спускаться. С такой высоты земля казалась жутко далекой.

Немного отдохнув, я перекинула ногу и, покрепче ухватившись, начала спуск. Я была еще довольно далеко от цели, когда очередная подлая ветка выскочила из моих пальцев, а легкая туфелька соскользнула с ноги.

— Енот тебя раздери! — прокричала я, спиной приземляясь на что-то мягкое и искренне надеясь, что в роли спасительной подушки выступил не Сильмур.

Надо мной нависла усатая кошачья морда, и я выдохнула. Осторожно пошевелив конечностями и обрадовавшись, что ничего не сломала, я осторожно поднялась. Оказывается, падение смягчила невесть откуда взявшаяся высокая и густая трава. Хотя я готова была поклясться, что ее не было, когда я обозревала окрестности сверху.

Я отыскала упавшую туфельку и снова двинулась на звуки музыки. Вьющаяся тропинка вывела меня к поляне, окруженной белыми дубами такой толщины, что обхватить их смогли бы лишь несколько взявшихся за руки человек.

Я смотрела на открывшуюся глазам картину, и от удивления рот открывался помимо моей воли. Готова поспорить, туда могла бы залететь небольшая сойка и даже свить гнездо. Выяснилось, что посреди леса действительно стоит замок. Правда, из своего укрытия я видела лишь небольшую его часть: причудливое переплетение хрустальных галерей и лестниц, ведущих наверх, к кронам могучих деревьев. Никогда прежде мне не доводилось видеть такой красоты!

На поляне под деревьями было светло, словно днем. Свет разливали крупные цветы, напоминающие маленькие солнца. Вот только разливали они холодный серебряный свет. Сколько мы с мамой ходили по лесу, собирая травы, но таких цветов нам никогда не попадалось.

Под деревьями обнаружилась пестрая компания веселящихся эльфов. Некоторые из них, почти неразличимые среди густой листвы, сидели на ветвях, болтая длинными ногами. То, что это были именно эльфы, не вызывало сомнений: их острые уши были видны издалека. Значит, Алистер не обманывал меня, и я действительно попала в скрытый от обычных людей чудесный лес, где живут бессмертные создания!

Я осторожно выглядывала из-за кустов, рассматривая эльфов. Там были и парни, и девушки, но всех объединяло одно — неземная красота и грация движений. Одни играли на маленьких арфах и флейтах, другие пели, а третьи танцевали. Эльфийки в своих легких разноцветных платьях кружили, словно мотыльки. И хотя на поляне царило беззаботное, на первый взгляд веселье, во всем ощущалась неясная печаль. Я не могла объяснить возникшее ощущение тоски, словно нависшее над этими неземными созданиями.

Я не хотела мешать им, поэтому, какое-то время полюбовавшись происходящим, направила свои стопы в другую сторону. Я шла по лесу, отмечая, что светящиеся цветы растут повсюду и благодаря им в лесу светло даже в сумерках.

Внезапно Сильмур, до этого спокойно бежавший рядом, с громким мяуканьем припустил влево и скрылся в переплетении сухих веток, выглядящих неуместно в этом зеленом краю. Испугавшись, что неразумное создание может застрять и пораниться, я устремилась следом. Ветки определенно прикрывали какой-то лаз. Но куда? Я попыталась пробраться сквозь покрытые шипами заросли, но лишь порвала рукав платья.

— Сильмур, иди сюда, кис-кис! — звала я.

— Дорогая, это не самая хорошая мысль, — пропел нежный голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела двух хрупких эльфиек, что с примесью ужаса на точеных лицах следили за моими действиями.

— Но ведь там кот… Сильмур…

— Он вечно куда-то убегает, он же кот, — пожала плечами темноволосая эльфийка в лиловом платье, — а вот тебе, да и всем нам лучше держаться подальше от этого места.

— Мне незнакомо твое лицо. Ты из Лунной Лощины? Приехала к кому-то в гости? — спросила вторая, светловолосая в розовом.

— Я… как бы это сказать… гостья Алистера, — произнесла я, польщенная, что эти красавицы приняли меня за одну из своих.

Обе эльфийки устремили на меня взоры огромных глаз.

— По лесу ходят слухи, но теперь я вижу, что Алистер и вправду сошел с ума! — воскликнула блондинка, а я подумала: «Ага! Значит, лекарь действительно не в себе!», но девушка тут же продолжила: — Он на самом деле привел к нам смертную!

— Он всего лишь помог мне, без его помощи я бы умерла, — решила я вступиться за Алистера.

— В этом весь Алистер: будет спасать дохлую муху, если это необходимо, — фыркнула блондинка.

Сравнение с насекомым мне совершенно не понравилось, да и весь вид блондинки, стоило ей только узнать о моей принадлежности к людскому роду, стал источать высокомерие.

— Может быть, жизнь мухи важна точно так же, как и любая другая жизнь?

— Не имею ни малейшего представления, я никогда не занималась спасением букашек, — отрезала надменная красавица.

— Я — Камелия, — попыталась скрыть невежливость подруги темноволосая, — а это прекрасное создание, что так нелестно отозвалась о моем отце, зовут Мелисса.

— Вивиан, — представилась я и удивленно воскликнула: — Алистер твой отец?

Камелия кивнула, а я нахмурилась. Сколько же на самом деле Алистеру лет, если у него уже есть взрослая дочь? А ведь он выглядит ее ровесником!

Тут я вспомнила, что нужно спасать кота, и, указав рукой на колючие ветви, спросила:

— А что находится там? И почему туда нельзя ходить?

— Это запрещено! — твердо сказала Камелия. — Ужасное зло обитает в той роще! Если не хочешь быть проклята навеки, держись от этого места подальше!

— То есть там роща? И что с ней не так? — с интересом спросила я, переводя взгляд с одной эльфийки на другую. Любопытство мое разгоралось все сильнее. Надо же, у эльфов, оказывается, тоже полно тайн!

— Про это запрещено говорить, тем более со смертными, — отрезала Мелисса.

— Мы шли с танцев в дубовой роще и решили немного прогуляться. Пойдешь с нами? — мягко спросила Камелия.

— Но кот… — опять завела я.

В этот миг Сильмур выпрыгнул откуда-то сбоку и устремил на меня пристальный взгляд желтых глаз, словно разочарованный тем, что я не пошла за ним.

— А вот и королевский любимец. — Камелия погладила кота за ушами.

— Королевский? — шепотом переспросила я. Я-то думала, что кот принадлежит Алистеру. Эльфийка кивнула. Мы двинулись по тропинке, пока Камелия не предложила посидеть под одним из раскидистых дубов. Втроем мы устроились на мягкой траве. — Все эльфийки в этом лесу носят имена цветов и трав? — с интересом спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Камелия кивнула, благодарно улыбнувшись. Видимо, ей самой было неловко в моем присутствии.

— Мы принадлежим к роду лесных эльфов, это традиция. Но касается она только женских имен. Так мы благодарим природу и богов за то, что они дают нам пищу и приют на этой земле.

Мы еще немного помолчали. На языке у меня вертелся один вопрос, но я не знала, как к нему подступиться, хотя попробовать стоило.

— А почему вы пришли в такой ужас, когда узнали, что я смертная? Вы не любите чужаков?

— Мы не любим смертных, — резко ответила Мелисса. — Эльфы и гномы с трудом переносят друг друга, но все же иногда способны договориться, чего не скажешь о людях.

«Здесь еще и гномы водятся!» — мысленно ужаснулась я, вслух же сказала:

— Отчего же? Люди довольно гостеприимны. Мне кажется, что любой смертный был бы рад даже просто поговорить с вами. Поучиться вековой мудрости, например… Наверное, не полагается задавать такие вопросы, но могу я узнать, сколько вам лет?

— Нет, ты только послушай ее, Камелия! — возмущенно фыркнула Мелисса. — Учить смертных! Еще чего! Можно подумать, что эльфам нечем больше заняться, кроме как водить смертных за руку, словно неразумных детей!

— Мелисса, милая, не горячись так, — голос Камелии напоминал перезвон колокольчиков. — Если бы мы попали в мир смертных, мы бы точно так же сгорали от любопытства.

— Мне абсолютно неинтересно, что происходит у этих варваров. Лучше бы их вообще не было! Король абсолютно правильно поступает, не пуская сюда никого из них, — отрезала блондинка и, словно поразившись тому, как эта простая мысль не пришла в ее голову сразу, удивленно спросила: — А почему он тебе разрешил остаться?

Я решила не отвечать на ее вопрос, а задать встречный:

— А почему здесь запрещено находиться смертным?

По сравнению со звенящим колокольчиками голосом Камелии мой собственный казался похожим на высокий крик голодной чайки.

— Это давняя история, — ответила Камелия. — Точнее, давняя для смертных, для эльфов двести лет не такой уж большой срок.

— И что случилось двести лет назад?

Вот оно! Сейчас я узнаю тайну, которую скрывает Алистер!

— А разве в ваших преданиях не сохранилось упоминаний об этом кровавом деянии? — спросила Мелисса, прожигая меня взглядом фиалковых глаз.

Я пожала плечами.

— Не припоминаю.

— Короткая же память у варваров!

— Мелисса! — возмущенно зазвенели колокольчики в голосе Камелии.

— А что я такого сказала? — пожала точеными плечиками эльфийка, а затем обратилась ко мне, прищурив глаза: — Двести лет назад мы жили со смертными в мире. Наш король как-то спас мальчишку, что погибал в лесу. Он попал в капкан, который установили его же сородичи для охоты на зверя. Люди всегда были ленивы! Король принес раненого в замок, и Алистер вылечил мальчишку. Смертному так понравилось в нашем лесу, что он захотел остаться здесь навсегда и стать бессмертным (как будто такое возможно!), но король отказал и велел ему возвращаться к своим, когда поправится. Но смертный затаил злобу, к тому же оказался мерзким вором и лжецом. Он украл у короля несколько перстней, а вернувшись в город, рассказал о том, что в замке эльфов полные кладовые золота и драгоценных камней! Ко всему прочему он насочинял небылиц: якобы можно получить бессмертие, овладев бессмертной! Подлая ложь! Люди собрали войско и пришли в наш лес, грабя, убивая и… — Мелисса замолчала и покачала головой, но я и так поняла, что она хотела сказать.

— Милая, не нужно, — начала было Камелия, но Мелисса упрямо тряхнула головой и продолжила:

— Нам удалось дать им отпор, но какой ценой! Наверное, ты видела сияющие цветы повсюду? Это асфире́йлии, на вашем языке — Серебряное сияние. Они выросли там, где пролилась кровь бессмертных. Король в это время был с визитом в королевстве гномов. Когда он вернулся, то нашел раненых и умирающих, среди которых были его брат, отец и мать.

— Но… я думала… вы же бессмертные… — пролепетала я, обхватив себя руками. По телу прошел озноб. В тишине леса мне даже послышались крики и лязг мечей.

Мелисса презрительно скривила губы.

— Мы бессмертны, потому что над нами не властно время, но попробуй-ка выжить с перерезанным горлом!

— Нас можно убить, отравить, причинить боль, как и любому живому существу, — тихо добавила Камелия.

— Жену короля видели привязанной к седлу какого-то смертного, но ей не успели помочь. Мы так и не знаем, что с ней случилось. Король искал свою любимую, но все было напрасно. После этого мы закрыли границы леса и прекратили со смертными всякое общение. Как тебе история? — закончила Мелисса, одаривая меня мрачным взглядом.

Что тут можно было сказать, я не знала. Теперь мне стало понятно, почему король так ненавидит смертных. Он имеет на это полное право. И как только Алистер, добрая душа, не побоялся привезти меня? Нужно будет поблагодарить его еще раз.

— Это… этому нет оправдания…

— Вот именно! — сверкнула влажными глазами Мелисса. Камелия обняла подругу за плечи, но та дернулась, вырываясь из объятий.

— Но за двести лет вы ведь смогли восполнить… м-м-м… потери населения? — попыталась я сменить тему беседы на более приятную.

Лица эльфиек застыли, и я поняла, что опять сказала что-то не то. Теперь сидевшие рядом девушки выглядели уставшими от вечности и этого мира. Они быстро переглянулись, словно безмолвно совещаясь, и Мелисса покачала головой.

— Как, по-твоему, вечность — это дар или проклятие? — спросила Камелия.

Я надолго задумалась, мучительно подбирая слова, потом медленно заговорила:

— С одной стороны, это несомненный дар, ведь можно провести вечность со своими близкими… Ты не увидишь, как их изматывает старость и забирает смерть, но все это, конечно, при условии, что эти самые близкие не будут тебе сильно досаждать, потому что родственники бывают те еще… — Тут я вспомнила Маркуса и внутренне вздрогнула. — И можно видеть, как меняется мир, и меняться самой, каждый день открывая что-то новое…

Эльфийки напряженно ждали продолжения.

— А с другой? — поторопила меня Камелия.

— Это проклятие, потому что уже нечему удивляться… а мир наверняка не кажется таким уж переменчивым…

Мы немного помолчали.

— Вечность не кажется такой заманчивой, когда у тебя нет самого главного, — наконец проговорила Камелия.

— А что у эльфов самое главное? — спросила я, мысленно перебирая то одно, то другое.

— То же, что и у людей: дети, — выдохнули эльфийки одновременно.

Так вот почему это место показалось мне столь тихим! В нем отсутствовал главный источник шума.

— А что случилось с эльфийскими детишками? У ваших мужчин есть проблемы по этой части? Могу посоветовать кое-какие травы. Я в этом кое-что смыслю.

Эльфийки дружно замолчали и снова переглянулись. Словно решали, стоит ли говорить с незнакомкой, к тому же человеческой расы, о столь деликатной проблеме.

Потом Камелия все-таки заговорила:

— Нас прокляли. Весь род лесных эльфов.

— Камелия, замолчи!

— А почему, Мелисса? Проклятие никто не может снять, так какая теперь разница?

— Но вряд ли у нее с собой окажется свиток с заклинанием!

— Если тебе не нравится слушать, можешь уйти! — вспылила спокойная до этого Камелия.

— И уйду! — Светловолосая эльфийка резко поднялась, на ее красивом розовом платье не было ни складочки.

— Пожалуйста, не надо из-за меня ругаться! Я запросто обойдусь и без эльфийских тайн, — попыталась я остановить ссору.

— Нет, пусть идет! Мы и так живем сплошными тайнами, мне надоело! — резко сказала Камелия.

— Вот узнает об этом король, и тогда нам влетит! Ты не хуже моего знаешь, как он ненавидит смертных!

— Тогда не забудь рассказать ему, когда он вернется!

Мелисса фыркнула и, не оглядываясь, скрылась между деревьями. Двигалась девушка настолько грациозно, что казалось, будто она не идет по траве, а плывет над ней. От восторга у меня даже дыхание перехватило. Сильмур, этот хвостатый пройдоха, рванул следом за Мелиссой.

— Не обижайся на нее. Она молода, в свои триста двадцать я тоже обладала буйным нравом. К тому же в том сражении она потеряла любимого. С ним ушла и вся ее доброта.

— Ты не обязана ничего мне рассказывать… — снова начала я, но Камелия прервала меня взмахом руки.

— Нет. Я решила, и я расскажу. Может быть, в ваших легендах найдется ответ. Мы готовы пробовать что угодно.

Я очень сомневалась, что в людских легендах можно найти хоть что-то, связанное с эльфийским деторождением, однако решила придержать мнение при себе.

— Это случилось за шесть месяцев до того страшного дня, про который только что рассказывала Мелисса, — тихо начала Камелия. — Мы праздновали свадьбу короля… — эльфийка осеклась и резко замолчала, устремив немигающий взгляд на что-то за моей спиной. Я обернулась и застыла точно таким же изваянием.

По струившейся сквозь высокую траву тропинке грациозно вышагивал белоснежный жеребец. Но отнюдь не его вид заставил меня замереть. Высокий, хорошо сложенный эльф с забранными в хвост серебристыми волосами, гордо ехал верхом. Его прекрасное лицо казалось вылепленным из белого мрамора. На всаднике был серый костюм, состоявший из туники до бедер и обтягивающих штанов, высокие коричневые сапоги и длинный плащ с капюшоном. Заметив нас, эльф одним движением мускулистых бедер остановил коня, ловко спешился и, подойдя, отвесил легкий поклон.

— Дамы, — сказал он приятным низким голосом.

Мы, словно змеи, зачарованные игрой флейты, поднялись и изобразили что-то вроде реверанса. То есть Камелия как раз таки изящно присела, а я именно изобразила.

— Мне незнакомо ваше лицо, — с интересом рассматривая меня, сказал эльф, а я, онемев, смотрела в его глаза цвета дождливого неба.

«Какой красавец!», — подумала я.

И хотя среди смертных мужчин нередко встречались вполне приятные внешне мужчины, — через Лирт часто проезжали всадники, спешащие по своим делам в соседние города — но они были бы недостойны даже чистить копыта коня стоявшего напротив меня эльфа.

— Я… я здесь недавно, — проблеяла я.

— Вам нравится в Лоурэллине?

— Кому здесь может не понравиться? Это же… Малла́ри И́рдэ, — за несколько дней, проведенных с Алистером и его книгами, я успела набраться эльфийских слов.

— Земля Надежды, — эхом откликнулся эльф, улыбнувшись. С улыбкой, обнажившей белоснежные зубы, лицо его стало еще прекрасней. — Вы правы, все эльфы живут надеждой.

Пока я придумывала достойный ответ, невесть откуда налетевший ветерок растрепал мои волосы, и я привычным движением заправила прядь за ухо. Эльф, проследивший за моей рукой, нахмурился и улыбка, будто унесенная тем же ветром, слетела с его прекрасного лица. Зло сверкнув стальными глазами, он резко отвернулся и предоставил мне возможность полюбоваться его удаляющейся спиной. 

— Какой грубиян! Правду говорила моя мама: красота — это еще не признак воспитанной личности. Кто он вообще такой? — растерянно спросила я у Камелии, все это время стоявшей молча. 

— Наш король. Элрик Аркаланвир, по-вашему Благородный, из дома Зеленого Древа, — побледневшими губами прошептала она. 

Святые маргаритки! Король? Почему он вернулся?! Ведь Алистер сказал, что Элрик будет отсутствовать целую неделю! Видимо, эльфийка, к которой он ездил, не устояла перед его чарами, и сватовство прошло быстрее, чем предполагалось. И теперь он знает, что я еще здесь, а Алистер не выполнил его приказ…

Алистер! Я подобрала длинные юбки и со всех ног бросилась догонять короля. Камелия что-то прокричала мне вслед, но я не расслышала. 

Легконогий король был уже в галерее замка, но я все-таки успела его догнать, хотя и изрядно запыхалась. Не торопись я так, непременно залюбовалась бы лунным светом, что, просачиваясь сквозь хрустальные арки, рисовал на полу причудливые тени.

У меня не было времени задуматься, из чего был отстроен эльфийский замок, но я поставила себе мысленную галочку расспросить об этом Алистера. Если, конечно, он захочет со мной общаться после того, как я глупо его подставила, покинув комнату.

Я схватила короля за рукав, вынуждая остановиться. Он удивленно обернулся и, увидев меня, процедил:

— Прочь!

— Выслушайте меня! — взмолилась я. 

— Я занят. — Элрик отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор со мной — худшее, что могло случиться в его бессмертной жизни.

Но я не собиралась так легко сдаваться, поэтому забежала вперед, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу.

— Не смейте казнить Алистера! Или что там обычно у вас делают с ослушавшимися приказа короля?

— У тебя хватает бесстыдства мне указывать? — Элрик вскинул серебряные брови. В темноте глаза его сверкали, словно лезвия кинжалов.

Но меня было не остановить одним лишь грозным взглядом, пусть и королевским.

— Алистер хотел как лучше! Я слышала тогда, в комнате, как вы приказали от меня избавиться, поэтому просила Алистера вывести меня из леса до вашего возвращения! Но он побоялся, что…

— Я должен тебя пожалеть? — высокомерно процедил король, перебив меня.

— Да не нужна мне ваша жалость! — выкрикнула я. — Но и ненависти я не заслужила! А тем более ее не заслужил Алистер, которому совесть и призвание предписывает помогать любому, кто нуждается в помощи, независимо от того, насколько остры его уши!

Закончив свою речь, я умоляюще посмотрела на короля, выискивая на его лице хоть какой-то ответный отклик.

— Это все? — сухо спросил он, нахмурившись еще сильнее, хотя мне казалось, что сделать более грозное выражение лица просто невозможно.

— Пообещайте, что не накажете Алистера! 

— Ты не можешь у меня ничего просить.

— Вы ведь король? — настойчиво спросила я и, не дождавшись ответа, продолжила: — Любой может обратиться с просьбой к королю! И если он достаточно мудр, чтобы прислушаться… 

— Я правитель лесных эльфов, — прервал меня Элрик, — ты не имеешь отношения к моим подданным. Тебе здесь не место! А теперь прочь с моей дороги!

Резко стряхнув мою руку, Элрик своим скользящим шагом двинулся дальше по галерее. 

— Я знаю, почему вы ненавидите смертных, — твердо сказала я ему вслед. — И то, что произошло сотни лет назад, здесь ни при чем. 

Король остановился и резко развернулся. Серебряный плащ обвился вокруг его длинных мускулистых ног. Медленно, словно крадучись, он подошел ко мне и приподнял указательным пальцем мой подбородок.

Меня обдало запахом мяты, как тогда, в комнате, когда я притворялась спящей. Будь я посообразительней, наверное, испугалась бы свирепого вида Элрика, но в голове засела лишь одна мысль: я должна помочь Алистеру избежать наказания, ведь он был так добр ко мне. А со дня смерти родителей я не встречала никого по-настоящему доброго. Поэтому я бесстрашно заглянула в холодные глаза Элрика. Хорошо, скажу откровенно: на самом деле я отчаянно трусила, вот только показывать свой страх надменному владыке эльфов не хотела.

— Поведай же мне, смертная, может, тебе известно больше.

Тон короля не оставлял сомнений в том, что никакие мои слова не пробьют его ледяное упрямство, но я соскребла остатки своей храбрости и тихо ответила:

— Вы ненавидите нас за то, что мы смертны. Наши жизни коротки, и мы это понимаем, поэтому и проживаем их так, словно у нас есть только сегодня. А ваши жизни долги, но пусты.

— Надо же, какая мудрость. За пятьсот сорок девять лет своей жизни я ни разу не слышал ничего подобного, — насмешливо ответил Элрик, скользя по моему лицу брезгливым взглядом. — Может, еще расскажешь мне о том, что все мы должны жить в мире и с пониманием относиться к недостаткам друг друга?

Святые маргаритки, это была вторая часть моей «мудрой» речи! Легко же эльфийскому королю говорить — за пятьсот сорок девять лет ума может набраться любой глупец! Я мучительно подыскивала достойный ответ, заранее понимая, что в этом споре потерпела поражение.

Тут нечто странное за спиной короля привлекло мой взгляд. Если можно так назвать непонятную личность в темном плаще с капюшоном, что целилась в короля из короткого лука. Гибкая фигура застыла на ветке дерева, росшего в углу галереи. Я бы ничего и не заметила, не посеребри лунный свет наконечник стрелы.

— Берегись! — не раздумывая, я резко схватила не ожидавшего такого обращения короля за грудки (и откуда у меня только силы взялись?) и повалила на хрустальный пол, оказавшись сверху. Я успела как раз в тот момент, когда сорвавшаяся стрела прошила мое плечо. Серебряная туника короля быстро пропитывалась вытекающей из раны кровью.

Сквозь приступы боли, сопровождаемые огромным желанием расплакаться, я услышала короткие приказы, выкрикиваемые Элриком, и топот стражи.

Я попыталась отстраниться от подхватившего меня на руки короля, но резкая боль, пронзившая плечо, заставила тихонько заскулить. 

— Успокойся!

Я закусила губу, хотя больше всего хотелось забиться в угол и от души поплакать, жалея себя. Везет же мне в последнее время, ничего не скажешь! 

Пока я пыталась отогнать боль мрачными мыслями, король куда-то нес меня. Исходящий от него запах мяты очень бодрил, не давая впасть в забытье. Но вот ударом плеча король открыл легкую, украшенную затейливыми завитушками дверь, и мы оказались в просторном кабинете, заставленном столами и шкафами с разноцветными эликсирами. По стенам оказались развешаны пучки ароматных трав.

Алистер, листавший древнюю книгу, оторвался от своего занятия, когда мы появились в комнате, и бросился ко мне. 

— Великие духи леса! Что случилось, мой повелитель? Вы решили убить невинную девочку?

Около одной из стен обнаружилось скромное ложе с белоснежными простынями, на которое король меня и опустил.

— За кого ты меня принимаешь? — процедил король. — Помоги ей. На меня было совершено покушение. Она… закрыла меня. 

— Покушение? Но как? Кто? Великие духи леса! Зачем? — Поток вопросов не мешал Алистеру заниматься моей раной. Он быстро разорвал платье от плеча до талии.

— Пусть он уйдет, — прошептала я, кусая от боли губу. Не хотелось обнажаться перед королем. 

Элрик, видимо, обладал отменным слухом. Он фыркнул и, бросив: «Приду позже», — вышел.

— Вивиан, бедная девочка, только мы тебя вылечили и вот опять, — покачал головой Алистер.

— Все так плохо? — спросила я, взвизгнув, когда Алистер коснулся стрелы. Выглядело все довольно жутко: кровь тонкой струйкой бежала из раны, заливая сорочку и белоснежную простынь. Я подумала было потерять сознание, но потом решила, что в таком случае не смогу ни о чем расспросить, и решила отложить обморок на потом: — Я умираю? Мне кажется, что я умираю, Алистер! Посмотри, сколько крови! Как много ее вытекло! Это ведь плохой знак? Ты молчишь, и вид у тебя такой, с каким человеку обычно говорят, что шансов нет! Если я умираю, то хочу попросить прощения за свое поведение. Я вовсе не хотела, чтобы король наказал тебя за то, что ты мне помогаешь. Все, теперь я могу умереть со спокойной совестью.

— Для умирающей ты очень разговорчива. Наконечник стрелы застрял. Мне придется сделать надрез, чтобы достать его. К тому же древко плохо обтесано, как бы мелкие щепки не остались в ране. Нужно молиться лесным духам, чтобы стрела не была отравлена.

— А без молитв это как-то можно проверить? — простонала я.

Алистер в это время смешивал какие-то травы и эликсиры. Добавив все в высокий кубок и, понюхав его, довольно улыбнулся. Поднеся к моим губам пахнущий цветами напиток, коротко велел:

— Выпей.

— Что это?

— Сильное обезболивающее. Оно прогонит боль, ты ничего не почувствуешь. — Трясущейся здоровой рукой я схватила кубок и быстро выпила содержимое. — Надеюсь, я смогу залечить рану, — чуть слышно пробормотал Алистер.

Спустя час, в течение которого я донимала Алистера вопросами о том, не потеряю ли руку, и мысленно ругала себя за некстати проснувшуюся отвагу, в комнату ворвался Элрик, стремительный, словно вихрь. Он был бледен и, кажется, взбешен. В руках король держал ветки. Испачканную тунику он успел сменить на темно-серую с белой вышивкой. 

Я в этот момент допытывалась у Алистера, все ли щепки ему удалось достать из раны, потому что умирать от заражения мне совершенно не хотелось, и абсолютно ли он уверен в том, что наконечник не был отравлен. Пальцами здоровой руки я поглаживала перевязанную чистой тканью руку.

— Ты извлек стрелу? — резко спросил Элрик. — Покажи.

Алистер протянул наконечник и остатки древка королю. Тот поднес обломки к глазам и какое-то время изучал их. 

— Эту стрелу выковали в людской кузнице. Только они делают такое грубое оружие.

— Оружие ведь предназначено для убийства, никогда не понимала, зачем его украшать, — неизвестно зачем сказала я, глубже закутываясь в плащ, который набросил мне на плечи Алистер. 

Король перевел на меня взгляд своих непроницаемых стальных глаз.

— Ты имеешь к этому отношение?

— К чему? — Я моргнула.

— Не разыгрывай невинность! Кто тебя нанял?

— Что за намеки?! — возмутилась я.

— Когда ты успела договориться с убийцей? Чей приказ выполняешь? Решила переметнуться на сторону эльфов, когда почуяла, что мы можем заплатить больше? Алистер, теперь ты видишь, что происходит, когда в Лоурэллине оказываются смертные! Наша жизнь превращается в хаос! 

— Я тебе жизнь спасла! А ты обвиняешь меня в сговоре с убийцей? Вот она, эльфийская благодарность! — раздраженно выпалила я, не заметив, как легко перешла с королем на «ты».

— Мой повелитель, в девочке нет зла, — вступился за меня лекарь.

— Спасибо, Алистер, — поблагодарила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

— Как ты спасла меня? Что сделала с наемником? — продолжал закидывать меня вопросами Элрик.

— Каким наемником?

— Не притворяйся! С тем, который стрелял из лука.

— Что ты имеешь в виду? Я увидела, как кто-то целится в тебя из арбалета и дальше все произошло само собой. Хоть ты и на редкость невоспитанный эльф, смерти я тебе не желаю.

Да что не так с этим королем? Я ему жизнь спасла, а он нападает!

— А как ты объяснишь это?! — прорычал Элрик, размахивая перед моим носом принесенными ветками.

Я перевела непонимающий взгляд на Алистера. Может, хоть он объяснит?

— Мой повелитель, успокойтесь. Девочка напугана и не понимает, чего вы от нее хотите. Я тоже.

Элрик несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь совладать с гневом.

— Она Виэ́рдэ Та́йрэ, Алистер! Истинная талла́ри!

Алистер, и так не обладатель здорового румянца, побледнел еще сильнее и перевел на меня внимательный взгляд прозрачных глаз.

— Кто-кто? О чем это вы? — подозрительно спросила я.

— Вивиан, дитя, расскажи, что ты сделала с тем эльфом, который пытался убить нашего повелителя?

— Так это был эльф? Его поймали? — дождавшись кивка короля, быстро продолжила: — Его ведь допросили?

— Он без сознания и вряд ли придет в себя, — жестко бросил Элрик.

— Его ранили стражники? — почему-то шепотом спросила я.

— Нет, не стражники.

Алистер укоризненно посмотрел на короля, а затем указал на ветви рядом со мной.

— Вивиан, как ты призвала магию леса в замок? Давно ты владеешь древней силой?

У меня вырвался нервный смешок. 

— Это какая-то шутка? 

— Покажи свои руки, дитя.

Я из чувства противоречия сжала ладони в кулаки, а здоровую руку еще и спрятала за спину.

— Алистер, объясните же, наконец, нормальным языком и без ваших эльфийских загадок — о чем вы говорите?

Элрик подлетел ко мне и, сверкнув глазами, рявкнул:

— Откуда у тебя сила древних?! Ты же смертная! — последнее слово он практически выплюнул. — Или ты полукровка? Твоя матушка не питала страсти к лесным прогулкам под луной? Среди эльфов до сих пор попадаются любители поразвлечься со смертными женщинами!

Я рванулась к Элрику, почти упершись носом в его лицо.

— Если скажешь еще хоть одно слово про мою маму, я выдергаю твои серебряные волосы!

— Угрожаешь королю? — прищурив глаза, обманчиво спокойным голосом просил он.

— Я спасла тебе жизнь! Если ты настолько неблагодарен, что ж, в следующий раз я любезно отойду в сторону!

— Мой повелитель, Вивиан, успокойтесь же! Вивиан, дитя, мой повелитель лишь хотел сказать, что ты владеешь древней магией. У тебя есть скрытая сила.

Глубоко вздохнув, я отвернулась от короля.

— Нет, Алистер, я понятия не имею, о какой силе вы оба твердите. Я обычный человек. 

— Вот этими ветвями оказался опутан наемник. — Изящной рукой король указал на ветки. — Как ты это объяснишь? — Я пожала плечами. — Вспомни, что произошло: одновременно с тем, как ты закрыла меня собой, дуб, что растет в галерее, словно повинуясь чьему-то приказу, протянул ветви к наемнику, и они оплелись вокруг его шеи. Страже пришлось срубить их, чтобы освободить нападавшего. И, скажу тебе, жить ему осталось недолго.

— Но какое отношение все это имеет ко мне?

— Алистер, принеси летопись, — отрывисто приказал Элрик.

Кивнув, лекарь куда-то ушел. Пока Алистер отсутствовал, король мерил шагами комнату, делая вид, что меня в ней нет. Я тоже не испытывала большого желания вступать с ним в беседу. Наконец лекарь появился, сжимая в руках пухлый старинный фолиант. Под обложкой цвета мха скрывались хрупкие, тонкие страницы. Алистер положил книгу рядом со мной и, пролистав до середины, указал пальцем в строчки на незнакомом мне языке.

— Взгляни, Вивиан. Это летопись нашего рода, и она гласит: «Когда королю будет угрожать опасность, явится Виэрдэ Тайрэ, истинная таллари, обладающая силой древних. Именно она спасет угасающий род лесных эльфов». Предсказание гласит о Деве Леса, которая избавит нас от проклятия!

Я посмотрела на рисунок на соседнем листе. На нем была изображена девушка со вскинутыми вверх руками. Окружающие девушку деревья и трава стремились к ней, послушные ее воле.

— Уж слишком много дел для одной Девы, вам не кажется?

Элрик и Алистер смотрели на меня. Первый — хмуро, второй — с сожалением. Я поежилась под их взглядами.

— Вы хотите сказать, что я и есть та самая Дева?

— Именно, — кивнул Элрик. — И только одним лесным богам известно, почему это именно ты, смертная.

— Ну и пусть. Спасла я тебя и что дальше?

Прекрасное лицо короля исказила такая гримаса, будто его заставили выпить целый кувшин чистого лимонного сока.

— Дальше самое неприятное — наша свадьба.

— Что?! — воскликнула я. — Какая еще свадьба?!

— В летописи говорится об истинной таллари.

— И-и-и? — недоуменно протянула я, совершенно запутавшись.

— Таллари — это повелительница леса, а значит, только брак с королем, то есть со мной, поможет вернуть процветание всему племени лесных эльфов, — сквозь зубы объяснил Элрик.

— А дитя короля и таллари положит начало новой ветви нашего рода, — быстро добавил Алистер. Увидев недоуменный взгляд Элрика, лекарь поспешил объяснить: — Все это есть в летописи. Вот, взгляните.

— Я верю, Алистер. Ты ведь один из немногих в этом лесу, кто владеет древним наречием, — отмахнулся Элрик.

— Вы имеете в виду то проклятие, из-за которого лесные эльфы не могут иметь детишек? — спросила я, глядя на Элрика. — Появление общего ребенка у тебя и Девы Леса снимет проклятие?

— Откуда тебе известно о проклятии? — прищурился король.

Пока я лихорадочно соображала, как не выдать Камелию, Элрик и сам обо всем догадался.

— Камелия рассказала тебе! Ну, конечно! Алистер, научи свою дочь держать язык за зубами, когда это необходимо!

— Да, мой повелитель, — сдержанно ответил лекарь.

— Нужно поторопиться, лесные эльфы слишком долго ждали, — продолжал Элрик. — От Флориана, этого бездельника, никакого толку, но теперь он нам и не нужен. Наконец-то мы снова услышим в Лоурэллине детский смех.

Я посочувствовала незнакомому Флориану. Судя по тому, с каким презрением король произнес его имя, тот не входит в число его любимых эльфов.

— Мой повелитель, мне кажется, нужно дать девочке время, чтобы привыкнуть, — робко заметил Алистер.

— Время? Взгляни на нее, она же смертная! Само время против нее!

Я переводила взгляд с короля на лекаря, внутренне закипая. Кто дал им право решать мою судьбу?

— Я вижу, никто не хочет узнать мнение самой Девы! — возмущенно выкрикнула я. — Она выступает только в роли безмолвного сосуда для вынашивания эльфийских детишек!

— Мне это не нравится так же, как и тебе! — бросил Элрик.

— Рада, что ты это понимаешь! — в тон ему ответила я. — А как же сватовство? У тебя уже есть невеста!

— Ничего не поделаешь. Придется расторгнуть помолвку. Если нашлась Дева Леса, остальное неважно. Главное — благополучие нашего рода. — Элрик расхаживал по комнате, вслух строя планы: — Сначала нужно представить тебя моим подданным. Сделаем это на празднике в честь моего пятьсот пятидесятилетия через две недели, а потом сразу отпразднуем свадьбу. Нужно торопиться, пока ты еще может иметь детей. Алистер, за это время она поправится?

— Думаю, да.

Меня ужасно разозлило то, с какой уверенностью Элрик рассуждал о моей дальнейшей судьбе. Да что он о себе возомнил? Очевидно, в его серебряную голову даже не забрела мысль о том, что я могу отказаться.

— Прекратите говорить обо мне так, будто меня здесь нет! Я не выйду за тебя замуж, заруби это на своем точеном носу! И не буду рожать тебе детей!

— Ты уже замужем? — Элрик остановился и бросил на меня хмурый взгляд.

— Нет, но…

— Тогда у тебя нет выбора.

— Да почему ты так уверен, что я и есть та самая Дева Леса? Это же полная чепуха! А вдруг какая-нибудь эльфийка проходила мимо и стала свидетельницей покушения?

— Она права, мой повелитель, мы должны проверить, — поддержал меня Алистер.

Король изящной рукой указал на принесенные ветви.

— Сейчас мы это выясним. Пробуй.

— В каком смысле — пробуй? Хочешь, чтобы я жевала листья?

— Алистер, она меня с ума сведет! — начал снова закипать Элрик.

— Дитя, проведи ладонью над ветвями, — поспешил объяснить лекарь.

Я сделала, как просил Алистер. Ничего не произошло.

— Вот видите! Вовсе я не Дева Леса и никакой магической силы у меня нет! — обрадовалась я.

— Задержи ладонь над ветвями и закрой глаза. Прислушайся к себе и ощути энергию природы, — голос Алистера странно убаюкивал.

Закрыв глаза и сидя с вытянутой рукой, я чувствовала себя довольно глупо. Ничего из того, о чем говорил Алистер, я не ощущала. Силы леса во мне было не больше, чем в старом башмаке. Приоткрыв один глаз, я увидела напряженно следящих за моими действиями короля и лекаря, и пожала плечами. Рана отозвалась тупой болью, и я поморщилась.

— Алистер, смертная оказалась права, мы напрасно тратим время, — протянул Элрик, а затем обратился ко мне, небрежно бросив: — Я ошибся насчет твоей матушки. Вряд ли она смогла заинтересовать представителя древней эльфийской расы.

— Я же предупреждала, чтобы ты не открывал свой большой рот! — зло выкрикнула я, взмахнув рукой. Ветви, до этого момента меланхолично лежавшие рядом со мной, рванулись к шее Элрика. Испугавшись, я резко опустила руку. Ветви упали на пол.

Лицо короля приобрело мрачное выражение. Я поняла, что он намеренно старался вызвать во мне гнев.

— Виэрдэ Тайрэ! — потрясенно воскликнул Алистер.

— Это ничего не меняет! — выкрикнула я. — Я выйду замуж только по любви, и это точно не будет надменный эльф!

— У тебя нет выбора, — процедил король. — И у меня, к сожалению, тоже.

— Неужели? — язвительно бросила я. — Я вернусь к своим, к смертным, и проживу счастливую, хоть и короткую, по вашим меркам, жизнь. Как тебе такое?

— Ты не посмеешь! — прошипел король. — Ты станешь моей женой! Кстати, ты девственна?

— Не твое дело! — выпалила я, чувствуя, как зажгло щеки.

— Значит, девственна, — равнодушно подытожил Элрик. — Довольно неожиданно.

Скрипнув зубами, я попыталась слезть с высокой кушетки, чтобы отвесить нахалу крепкую оплеуху.

— Мой повелитель, — Алистер мягко взял короля за руку и потянул к двери, — прошу вас, дайте ей время. — Лекарь обернулся ко мне: — Вивиан, оставайся здесь, ты можешь навредить себе.

Они продолжали о чем-то шептаться, стоя в дверях. Я в это время обдумывала план побега. Интересно, смогу я самостоятельно отыскать выход из леса? Ведь Камелия сказала, что границы закрыты. А если попробовать пробраться через ту рощу, что я нашла? Сейчас встреча с самым черным злом казалась мне предпочтительнее свадьбы с эльфийским королем. Наконец Алистер мягкими увещеваниями заставил короля уйти.

— Алистер, помогите мне. Молю вас. — Я подарила Алистеру самый свой жалобный взгляд. — Я не хочу выходить за него замуж и рожать по маленькому эльфу каждый год.

Лекарь сел рядом и взял мою здоровую руку.

— Вивиан, послушай меня внимательно. Ты ведь бежала от своих, я прав? Они причинили тебе зло. Я видел шрамы на твоей шее, дитя, и я достаточно мудр, чтобы понять, как они появились. В Лоурэллине тебя никто не обидит. Здесь ты обретешь новый дом и семью. Ты будешь окружена почетом и — кто знает? — однажды сердце нашего короля дрогнет.

— А что до этого, Алистер? Бесконечная ненависть? Ты же видишь, что он на меня даже смотреть не хочет. Да и я не люблю его! А что со мной будет через два десятка лет? Меня выгонят к смертным, чтобы я не пугала своими морщинами эльфов? Я состарюсь, тогда как все вы останетесь молодыми и прекрасными. Почему я должна пожертвовать своим счастьем ради лесных эльфов? Почему?

— На это у меня нет ответа, дитя. Но я знаю, что ты оказалась здесь не случайно. Ты владеешь древней силой, этого нельзя отрицать. Именно эта сила привела тебя к нам. Если тебя волнует бессмертие, я мог бы поискать решение в древних летописях или поговорить с эльфами, владеющими магией…

Я понимала, что Алистер лжет, и он знал, что я это понимаю. Никакого волшебного заклинания, дарующего бессмертие, не существует.

— Почему же ваши владеющие магией эльфы все это время не могли снять проклятие?

— Его наложили в страшном гневе, — задумчиво сказал Алистер и начал еще что-то говорить, но я его перебила:

— Все, что осталось мне от мамы — это ее последние слова: «Пообещай, что не выйдешь замуж без любви. Любовь — та звезда, что поведет тебя. Держись этой звезды, следуй за ней и обретешь счастье». А я, как любой человек, хочу быть счастливой.

— Я знаю, дитя, знаю, — лекарь мягко погладил меня по здоровому плечу. — Отдохни, Вивиан, важные решения лучше принимать на ясную голову.

— То есть вы не поможете мне? — спросила я, глядя в мудрые глаза лекаря.

— Иногда мы сами не ведаем, что для нас лучше. Самый неприятный выбор часто оказывается в итоге самым верным. Подчас лучше покориться обстоятельствам и принять предначертанное.

Ну конечно, мысленно фыркнула я. Если бы я следовала этому совету, то сидела бы сейчас в комнате Маркуса, под охраной его собак.

Алистер проводил меня до комнаты, настоятельно посоветовав отдохнуть. Он пообещал зайти позже, после чего я вновь услышала звук проворачиваемого в замке ключа. Выходит, теперь я здесь пленница…

Я смотрела в стену, обдумывая свое положение. Не хочу я быть племенной кобылой Элрика! Глаза защипало, и по щекам поползли слезы. Я стерла их резким движением, приказав себе не плакать.

Нужно из вредности выйти замуж за короля и устроить ему веселенькую жизнь! Идти мне некуда, Алистер прав. Возвращаться домой не имеет смысла, Маркус не откажется от своих грязных намерений, а заступиться за меня некому. Но чем мое положение у эльфов будет отличаться от положения там, дома? Только статусом. Здесь я буду законной супругой короля эльфов и матерью его детей, а у себя дома… Даже если мне удастся сбежать от Маркуса, у меня нет денег, чтобы…

Стоп! А если я действительно владею магией? Я могла бы использовать ее, чтобы приструнить Маркуса и заставить его вернуть половину принадлежащего мне дома! Интересно, смогу ли я пользоваться магией за пределами Лоурэллина, или она проснулась только под действием этого места? И в чем, собственно, заключается это древнее могущество? Только в способности бросаться ветками в короля?

Я вспомнила, как удивился Алистер усиленному действию травяного эликсира, а еще видение выросшей внезапно травы под изгородью всплыло в моей памяти. Одно я поняла точно: если буду сидеть и просто смотреть в стену и дальше, ничего не узнаю.

Соскочив с кровати, я принялась лихорадочно искать одежду, ведь мое платье Алистер разрезал. Хвала всем богам, в шкафу нашлось еще одно простое зеленое платье, которое я, едва справившись со шнуровкой одной рукой, все-таки умудрилась надеть. Сверху я накинула плащ. Капюшон надежно скрыл длинные волосы.

Сбежав в сад, я припустила по знакомой тропинке к изгороди. А вот и она. Хорошо, что Алистер не додумался спросить, как мне удалось удрать из комнаты.

— И как, интересно, мне заставить эту силу проявить себя? Позвать короля, чтобы он доводил меня своей болтовней? — проворчала я, рассматривая свою перевязанную левую руку, одновременно размахивая из стороны в сторону здоровой правой. Изгородь спокойно себе стояла.

Какое-то время я трясла рукой, словно в каком-то диком припадке, однако ни одна веточка даже не дернулась. Отчаявшись, я ударила по глупой изгороди кулаком, и — о чудо! — ветви с тихим шуршанием разъехались в стороны, открыв проход. Я с ужасом смотрела на свою руку. У меня есть сила! Я могу управлять… растениями?

Нервно хмыкнув, я прошла в открывшийся проход и ударила по изгороди кулаком. И снова ничего не произошло. М-да, нужно будет попрактиковаться. Но это потом, а сейчас я должна выбраться из леса. Я в нерешительности остановилась. В какую сторону бежать?

Потоптавшись на месте и поняв, что это никак не способствует принятию решения, я рванула налево. Если все равно не знаешь нужного направления, так какая разница?

Мне встретилось несколько эльфов, проводивших меня заинтересованными взглядами прекрасных глаз, но я велела себе не отвлекаться и лишь поглубже натянула капюшон. На лес опустилась ночь, но полная луна и сияние асфирейлий рассеивали мрак. Держась в тени массивных дубов и передвигаясь мелкими перебежками, я наконец оставила замок позади.

Когда светящиеся цветы стали встречаться все реже, так же как и отдельные группы эльфов, я поняла, что выбралась за пределы обжитой части леса. Оставалось самое сложное — понять, как найти дорогу в мир своих, смертных. Я ходила между абсолютно одинаковыми деревьями, путаясь в чересчур длинном для меня платье, но к цели явно не приближалась.

В замешательстве застыв около очередного дуба, я пыталась сообразить, куда же мне двигаться дальше. Бросив взгляд в сапфировое ночное небо с россыпью ярких звезд, я отчаянно пожалела, что не умею находить по ним путь.

Внезапно я услышала голоса и замерла, прильнув спиной к шершавому стволу. Очень бы не хотелось быть обнаруженной. Я надеялась, что говорившие быстро пройдут дальше, но они остановились прямо под этим же дубом, но с другой стороны.

— Что случилось? — прошипел голос, похожий на женский. — Было заплачено за убийство, а король до сих пор жив!

Я округлила глаза и прикрыла рот рукой, чтобы случайным возгласом или даже громким дыханием не выдать себя.

— Наемник не вернулся, — ответил сиплый голос, явно мужской.

— Его поймали?

— Да.

— Лучшего наемника? Но как? — первый голос был полон изумления. — Меня заверили, что воины вашего клана не знают поражений! Вы же для этого и выполняете заказы вдвоем! Если погибает один, другой завершает начатое!

— Сбылось предсказание о Виэрдэ Тайрэ.

— Что? Не может быть!

— Это так. Я сам видел, как погиб мой напарник. Древняя сила пришла в Лоурэллин.

— Значит, все истории о наемниках — всего лишь сказки? — презрительный шепот напоминал змеиное шипение. — При малейшей опасности вы бежите, словно шакалы!

— Только глупец остался бы там погибать.

— Отговорки меня интересуют мало. Плата внесена, и я хочу, чтобы все было выполнено.

Я стояла и молилась всем богам, чтобы беседующим не вздумалось прогуляться вокруг дуба. Одновременно я пыталась сдержать непонятно откуда взявшийся героизм — наверное, остатки после спасения короля — и не обозначить свое присутствие. Останавливала меня лишь уверенность, что после этой встречи мне не выжить. А жить мне вдруг отчаянно захотелось.

— Все будет выполнено, — сипел голос, — в свой срок. Лучше всего это сделать в праздник, так проще затеряться в толпе.

— Я хочу, чтобы серебряный король умер. И чем быстрее это произойдет, тем лучше. Если при этом пострадает кто-то еще… что ж, так тому и быть.

Голоса затихли, а я продолжала неподвижно стоять. И надо же было оказаться именно здесь! Простояв изваянием, как мне показалось, целую вечность, я выдохнула и вышла из-за дерева. Конечно же, заговорщики уже уползли в свои змеиные норы.

Я тщательно осмотрела место, где стояли заговорщики, но ничего не нашла. Да и на что я надеялась? Вряд ли трава шепнет мне имена заговорщиков.

Что же делать? Стоя под деревом, я напряженно размышляла. Я разрывалась между желанием спасти короля и со всех ног мчаться в Лирт. В мир, где были только безумные сводные братья и никаких заговоров против эльфийских королей с прекрасными стальными глазами.

— Ты об этом пожалеешь, Вивиан! Очень пожалеешь, — пробормотала я и, глубоко вздохнув, отправилась обратно в замок.

В задумчивости я брела, едва переставляя ноги — сказывалось нервное напряжение. Бежать к Элрику прямо сейчас? Рассказать ему о готовящемся покушении? Но я ведь не видела лиц, слышала лишь шепот. И хотя один из голосов казался женским, я бы не стала утверждать и обратное. Некоторые из виденных мною в Лоурэллине эльфов выглядели уж очень женственно. К тому же желавший королю смерти говорил о себе довольно безлико: «я хочу», «было заплачено», так что определить, мужчина это или женщина, было довольно-таки затруднительно. Таким доводам — грош цена. Не выстраивать же всех жителей леса и, прохаживаясь вдоль ряда с плеткой, грозно спрашивать: «Ну, кто из вас, ушастых, надумал убить короля?» Я только хмыкнула, представив себе эту картину. А что если понаблюдать самой, а проснувшаяся сила сама подскажет, когда понадобится моя помощь?

Размышляя таким образом, я сама не заметила, как снова оказалась около входа в запретную рощу. Я немного постояла, рассматривая колючие заросли, а в следующее мгновение уже протянула к ним руку, закрыв глаза и сосредоточившись, как советовал Алистер.

Я представила, как сухие заросли расходятся в стороны, открывая уводящую вглубь тропинку. Приоткрыв один глаз, я чуть не взвизгнула от радости: появился небольшой лаз, достаточный для того, чтобы, встав на колени, проползти внутрь. Как я ни взмахивала рукой, шире он не становился.

На всякий случай оглянувшись, я встала на четвереньки, оберегая больную руку, и проползла по чернеющей змеящейся дорожке. Поднявшись и отряхнув платье, я осмотрелась по сторонам, ожидая неизвестно чего. Однако полная луна ярко заливала светом довольно прозаичную картину: неширокий ручей, над которым склонили свои ветви многочисленные глицинии. Их узловатые стволы выглядели мрачно, а ветви напоминали тянущиеся к земле тонкие руки.

Никакого зла я в роще не почувствовала, хотя после случая с Маркусом своей интуиции я доверяла бы не больше, чем надумавшему перевоспитаться людоеду.

Самым жутким в этой роще было только то, что все растения и деревья стояли засохшими. Живым это место точно не выглядело. Шурша сухой высокой травой, я прошла к ручью и села на берегу, прислонившись к стволу глицинии.

Меня обступила такая тишина, будто я сидела в наглухо закрытой бочке. Захотелось закричать, рассмеяться или издать хоть какой-то звук, который бы напомнил, что я живая здесь, в королевстве застывшей природы.

Мое внимание привлекло движение между деревьями: там определенно мелькнул чей-то силуэт. Я напряглась. Эльфийки же сказали, что в эту рощицу никто не ходит. А вдруг здесь водятся хищники?.. Будет ужасно весело, если меня найдут растерзанной неизвестным зверем посреди заброшенной рощи. Стоило ли бежать от Маркуса, чтобы сгинуть здесь?

Я настороженно следила за перемещением черного пятна среди деревьев. Когда моя готовность закричать от страха и броситься из рощи со всех ног достигла своего пика, на поляну, шурша сухой листвой, вышел…

— Это же единорог, — неверяще прошептала я, — самый настоящий живой единорог!

Это и правда был он. Угольно-черный, от кончика витого рога до копыт, с длинной, почти до земли, густой вьющейся гривой. Единорог грациозно переступал мощными ногами. Шерсть его лоснилась в ярком лунном свете. Посматривая на меня, единорог медленно приближался.

Я, затаив дыхание и боясь пошевелиться, ждала, пока чудесное создание подойдет и положит свою изящную голову мне на колени. В одной из принесенных Алистером книг я прочитала о том, что единорог, повстречав девицу, не сможет удержаться и обязательно положит голову ей на колени (чем его привлекает именно эта часть тела, я так и не смогла уяснить); при этом вздорный нрав единорога вмиг поменяется, и он станет кротким, словно ягненок. После этого ритуала укрощенный единорог позволит себя оседлать.

Если мне не изменяла память, я никогда не была с мужчиной, да и на настоящем единороге ни за что не отказалась бы прокатиться, поэтому, тщательно скрывая нетерпение, я ждала.

Единорог подошел к ручью и, наклонившись, начал медленно пить. Судя по всему, он не читал книг с инструкцией «Как следует себя вести, повстречав девицу». Дождавшись, когда он утолит жажду, я решила помочь неразумному созданию и, призывно похлопывая здоровой рукой по коленям, тихонько позвала:

— Иди сюда, лошадка, не бойся.

Единорог повернулся ко мне, наклонил голову и сказал:

— Лошадки в цирке. А ты что здесь забыла? Убирайся!

Я округлила глаза, не зная, как быть.

— А? — единственное, что смогла произнести. Ни в одной из книг не говорилось о том, что единороги могут разговаривать и тем более грубить.

— У тебя проблемы со слухом? — Единорог нетерпеливо стукнул копытом по земле. — Убирайся из моей рощи! Сейчас же!

— А ты разве не должен положить голову мне на колени и стать послушным и смирным? — возмутилась я.

— Может, тебя еще и покатать? — ехидно спросил он.

— А ты можешь? Было бы здорово!

— Тут тебе не ярмарка, дуреха! Катаются на пони, а я черный единорог! Убирайся из моей рощи, пока я тебя не проклял! — Единорог угрожающе наклонил голову, целясь в меня длинным острым рогом.

Я возмущенно фыркнула. Надо же, какое нахальное создание! Когда увижу Алистера, нужно будет сказать, что в его книгах написана полная ерунда!

— Вот еще! Никуда я не уйду! Это единственное место, где я могу побыть одна, и я пришла сюда первая! Если тебе не нравится моя компания, ищи себе другую рощу.

— Прокляну-у-у! — взвыл единорог, продолжая вскидывать копытом сухую траву.

— Давай, — равнодушно бросила я, в душе трясясь от страха. — У меня уже есть рана от стрелы, поэтому от одного проклятия хуже мне не будет. Может, хотя бы таким способом я смогу избежать участи племенной кобылы.

— О чем это ты? — протянул единорог, однако сразу же добавил: — Хотя меня это мало интересует. Найди собеседника из своих же, остроухих, мне некогда с тобой болтать. Вернусь через четверть часа и, если ты все еще будешь здесь, точно прокляну!

— Но я смертная. Мне особо не с кем поговорить, — я добавила в голос жалобных ноток и тяжело вздохнула. — А эта роща отвлекает меня от грустных мыслей. Здесь так красиво, хоть и слегка уныло. Будто осень пришла сюда и забыла уйти.

— Смертная? — Единорог подошел ко мне поближе и потянул носом воздух около моих волос. — Действительно смертная. И как же его серебряное величество разрешил тебе остаться? Он же на дух не переносит смертных, разве что в мертвом виде.

— Спасла ему жизнь, пустяки, — пожала я плечами.

— Кто-то пытается его убить? — жадно спросил единорог.

— Угу.

— Наконец-то ему устроили веселую жизнь! — Единорог радостно заржал.

— Почему это тебя так веселит? Ты разве, как бы это помягче сказать, не принадлежишь королю? Это же его владения? — Я повела рукой.

— Я принадлежу только себе, — недовольно ответил единорог. — Какая невоспитанность: говорить, что я кому-то принадлежу!

— Хорошо, прости, — я примирительно подняла здоровую руку, — я здесь всего несколько дней и еще не со всем разобралась. Давай ты расскажешь мне, почему живешь в этой роще, а я расскажу, как оказалась в Лоурэллине. Меняю свою историю на твою.

— Да какие у смертных могут быть истории? Одна скука.

— В ней есть несколько смертей, одна погоня, один сумасшедший брат и одна Дева Леса, которой предстоит стать женой Элрика. Ну как? Заинтересовало?

— Пожалуй, — протянул единорог, уже с интересом поглядывая в мою сторону.

Я решила не терять времени и затараторила с утроенной скоростью:

— Почему у тебя шерсть черная? Я видела рисунки в книге Алистера, все единороги на них белые. У тебя есть имя? Я Вивиан, но близкие зовут меня Вив. Почему ты живешь в этой роще? Тебе запрещено выходить? Точно! У меня еще вопрос! А почему…

— Так, давай-ка помедленней, девчонка, с твоей болтовней можно с ума сойти!

— Прости, но это же безумно интересно. Я никогда не встречала живого единорога. Нет, я, конечно, и мертвого никогда не встречала, но знаешь…

— Стоп! — Единорог нервно переступил передними ногами. — Да ты настоящая заноза! Тебя точно не подослал Элрик, чтобы окончательно свести меня с ума?

Я отчаянно замотала головой.

— Он неразговорчив, ваш король. Особенно со мной. У него каждый раз такое брезгливое выражение на лице, когда он на меня смотрит, словно я… грязная. А ведь я не виновата в том, что родилась человеком.

— Мы не выбираем свою судьбу, — задумчиво проговорил единорог. — Хорошо. Я расскажу все по порядку, если обещаешь не перебивать.

— Обещаю.

— Я был эльфом, — торжественно начал единорог, — одним из остроухих.

— Серьезно? — округлила я глаза.

— Я же предупреждал!

— Все, молчу-молчу, — я поспешно закрыла рот рукой.

— Я был эльфом. И могущественным волшебником. Мне подчинялись силы природы. Именно я навел магию, что защищает границы Лоурэллина от мира смертных. Тебе известно, почему смертным дорога на территорию леса закрыта? — дождавшись, пока я кивну, единорог продолжал: — Шустрая девчонка. Так вот, до той битвы мы общались со смертными и даже вели с ними торговлю. Меня, кстати, зовут Флориан. Флориан Черный.

Так вот про какого Флориана король говорил с такой злостью! Интересно, почему… Я подняла руку.

— Ну, что опять? — недовольно спросил единорог.

— Черный, потому что ты владеешь черной магией?

— Вовсе нет. У меня была густая черная шевелюра. Наш сереброволосый король, — в голосе единорога прозвучала насмешка, — могу поспорить, рад, что я убрался с его глаз. Сложно иметь перед глазами образец мужской красоты, когда ты сам ей обделен. Так, о чем это я? Ах да! Потом произошла та нелепая история с Лиатрис, и все пошло прахом. Теперь твоя очередь рассказывать.

— Подожди-подожди, какая история? Что еще за Лиатрис? Я ничего не поняла!

— Тебе вовсе не обязательно это знать.

Я как можно равнодушнее пожала плечами и попыталась грациозно встать, но запуталась в длинном платье и неловко споткнулась. Единорог не то чихнул, не то фыркнул. Однако я вскинула голову и направилась к лазу, бросив напоследок:

— Что ж, приятно было с тобой поболтать, Флориан. Мне пора.

— Куда это ты?

— Спрошу Алистера или у кого-нибудь из болтливых эльфиек о том, что тут произошло. Думаю, они охотно мне расскажут. Мое развитое внутреннее чутье подсказывает, что ты замешан в чем-то, выставляющем тебя в невыгодном свете, поэтому ты и не хочешь про это говорить.

— А может быть, замешан Элрик? Такое не приходило в твою рыжую голову?

— Уверена, Элрик ни в чем не виноват, — подначила я. — Весь его облик будто говорит: «Я самый благородный и безупречный король из всех эльфийских владык. Слегка надменный, но это недостаток всех королей».

— Благородный, как же! — фыркнул Флориан, преграждая мне дорогу. — Вот сейчас я тебе все расскажу, тогда увидишь, какой он благородный! Мы влюбились в Лиатрис, эльфийку, что жила в Лоурэллине. Только представь: высокая, гибкая, точеное личико, прозрачные серые глаза и золотые волосы. Красивее бессмертной девы я не встречал. А танцевала она так, что никто не мог отвести взгляд. Но она предпочла Элрика. Мне бы сразу понять, что она выберет того, кому принадлежит целое королевство, но я был молод, почти мальчишка, всего-то двести пять лет, и меня ослепила ее красота.

— Может, она была искренне влюблена? Элрик ведь очень привлекателен, — сказав это, я почувствовала, как краснею. А заметив внимательный взгляд единорога, ощутила, как щеки зажгло еще сильнее. Мне даже показалось, что в роще стало чуть теплее от жара моих щек.

— Привлекателен, говоришь? Ну-ну. А насчет бескорыстной любви я бы не был так уверен, потому что слышал, как Лиатрис распевала перед свадьбой: «Когда я стану королевой, вот тогда я заживу».

Я фыркнула.

— Вывод на основе одной песни? Да все невесты распевают перед свадьбой от счастья!

Тем более если предстоит выйти замуж за такого красавца, как король, мысленно добавила я.

— Не только это! Накануне свадьбы я случайно услышал один любопытный разговор.

— Случайно? — хмыкнула я. — А мне думается, что ты до самой свадьбы висел у Лиатрис за плечом.

— Гномы тебя побери! Ты что, там была? Я просто следил за Лиатрис, ее поведение казалось мне подозрительным. И я оказался прав, — Флориан не смог сдержать самодовольного тона. — Лиатрис была влюблена в смертного.

— Да ну? Зачем же она решила выйти замуж за Элрика?

— Как выяснилось позже, ее заставил отец. Она была не из знатного рода, так ее папочка чуть с ума не сошел от радости, когда Элрик к ней посватался. Ведь среди толпы эльфиек, ухлестывающих за ним, он выбрал ту, что не обращала на него никакого внимания.

— Как это типично, — пробормотала я себе под нос.

— Так вот, я увидел, как за несколько дней до свадьбы Лиатрис выскользнула из замка с весьма таинственным видом, и пошел за ней следом. На окраине леса, той части, что принадлежит людям, ее ждал смертный.

— Может быть, это был ее друг? — предположила я.

— Друзьям не дарят такие страстные поцелуи! Они до самого рассвета обнимались, и не только…

— А ты все это время подглядывал из кустов? — ужаснулась я.

— Вот еще! За кого ты меня принимаешь? — Единорог нервно мотнул изящной головой. — Несколько дней я думал, как поступить, но все-таки решил рассказать Элрику.

Флориан резко замолчал.

— И что же? — поторопила я его. — Он выгнал нахалку?

— Как бы не так. Он и слышать не захотел. Сказал, что я наговариваю на Лиатрис, потому что она выбрала не меня. Слово за слово… мы сцепились. Элрик на своей свадьбе выглядел прекрасно. Подбитый глаз очень сочетался с его серебряными волосами.

— Ты был на свадьбе?

— И даже подарил свадебный подарок, — кивнул Флориан.

— Как это мило с твоей стороны, — восхитилась я. — Не все способны на прощение и…

— Я проклял Лиатрис, — перебил меня единорог.

— Что ты сделал?!

— Сказал, что проклинаю ее на века, что она никогда не сможет зачать, что ее отпрыски никогда не будут править в Лоурэллине. А что ты хотела? Я был ужасно зол! — Флориан смотрел куда-то позади меня, видимо, та давняя история развертывалась сейчас перед его мысленным взором. — Но заклятие получилось довольно сильным и почему-то ударило по всем. Теперь детишки не рождаются у всех эльфиек. Последний раз детский смех звучал в нашем лесу почти два века назад.

— Так ты и есть то самое черное зло, которое захватило рощу! — В моей памяти всплыл разговор с Камелией.

Флориан довольно фыркнул.

— Зато сюда никто не ходит без приглашения. Мне нравится одиночество.

— Так отмени скорее проклятие!

— Какая ты умная! — язвительно бросил Флориан. — Думаешь, я не пытался? Почти сразу, как остыл, но все без толку. А так как я злобно прокричал это на свадьбе, при всех жителях Лоурэллина, то, сама понимаешь, в «угадай, кто всех проклял» играть не пришлось. Когда через пятьдесят лет не родилось ни одного младенца, все поняли, что проклятие набрало силу. Элрик приказал мне отменить проклятие, и я пытался, перечитал множество древних книг, — мне до сих пор от книжной пыли чихать хочется! — но ничего не получилось. Я не знаю, как его отменить! Изгнать меня Элрик не мог, ведь Лоурэллин — мой дом. Тогда я сам ушел в эту рощу и запечатал в нее вход, чтобы ко мне никто не ходил по несколько раз в день с просьбами, мольбами и угрозами. К тому же я не теряю надежды найти решение.

— А единорогом-то ты как стал? — устало спросила я.

Бедняга Флориан, представляю, с какой ненавистью ему пришлось столкнуться! Неудивительно, что он стал затворником.

— С этим вышла ерунда. Я пробовал одно заклинание, а оно повело себя совершенно непредсказуемо.

— И ты навсегда оказался заточен в теле лоша… то есть единорога?

— Надеюсь, что не навсегда.

— Послушай! — радостно вскрикнула я и сделала шаг к Флориану. — В книгах пишут, что поцелуй обладает волшебной силой! Обычно там целуют хрюшек и жаб, но ты же не жаба в бородавках, а всего лишь единорог! Может быть, мне поцеловать тебя?

Флориан попятился.

— Не надо меня целовать! Мне вполне комфортно в этом облике.

— Как хочешь, — я пожала плечами, — я всего лишь хотела помочь. Что-то я не заметила у входа в рощу очереди из сопереживающих.

— Мне не нужна их жалость! — резко ответил Флориан, а я вспомнила, что недавно использовала точно такие же слова в разговоре с Элриком. — Рано или поздно я найду способ отозвать проклятие, и, когда надоедливые детишки заполонят Лоурэллин, эльфы сами буду этому не рады.

— Это произойдет быстрее, чем ты думаешь, — мрачно сказала я.

— В каком это смысле?

— Перед тобой Виэрдэ Тайрэ.

— Ты?.. — недоверчиво переспросил Флориан.

Вместо ответа я присела и, подняв ладонь над засохшей травой, сосредоточилась. Ничего не произошло. Флориан фыркнул. Да что же это такое! Хороша из меня Дева Леса! Зачем вообще нужна сила, если я все равно не могу ей воспользоваться! Стоило мне разозлиться, как ладонь зажгло, а сухая трава зазеленела. Финальным аккордом стало появление маленького ростка шафрана. Цветок вытянулся и тут же распахнул светло-сиреневые лепестки.

— Шафран, — задумчиво протянул Флориан, — цветок любви, нежности и надежды на взаимное чувство.

— Это всего лишь цветок, — откликнулась я. — А ты скоро сможешь вернуться обратно, потому что как только я выйду замуж за короля, сразу же подарю этому лесу наследника. По крайне мере, он именно так и думает.

— Что-то ты не выглядишь счастливой, — заметил Флориан.

— Потому что я этого не хочу!

— Но ведь ты станешь королевой. У тебя будет власть над всеми эльфами. Они будут делать все, что ты скажешь, — тоном искусителя протянул Флориан.

— А кто сказал, что мне это нужно? Меня бы устроила простая жизнь без волшебства и знакомства с эльфами. Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — уверенно ответил единорог, протягивая морду к цветку.

— Как мудро. В последние несколько дней меня просто замучили мудрыми советами.

— Вернись к своим, смертным, и проблема решена. Или ты кого-то убила и теперь в бегах?

— Я похожа на убийцу? — возмутилась я.

— Тот мальчишка, что привел в лес целое войско, тоже выглядел вполне невинно. С вами, смертными, никогда не угадаешь наперед.

— Я не могу уйти, — вздохнула я, не решаясь откровенничать. — В мире смертных у меня остались небольшие проблемы.

— Ты говорила о брате. Надоедливые родственники?

— Что-то типа того, — обтекаемо ответила я.

— Понимаю. Когда ты бессмертен, такие родственники — сущее проклятие.

Я хмыкнула.

— Мне пора. Я ушла, никого не предупредив. Как бы Алистер или король не послали целый отряд на поиски. Ты ведь не станешь протестовать, если я буду приходить сюда иногда? Я никому не расскажу. У меня не так уж много друзей здесь.

— Если я снова запечатаю вход, ты ведь все равно найдешь лазейку? — в голосе Флориана звучала странная уверенность.

Я радостно кивнула.

— В следующий раз прихвати яблоки или морковь, — ворчливо сказал он. — Невежливо приходить в гости без угощения.

— Обязательно, — пообещала я.

— Кстати, а что с твоей рукой? — подозрительно принюхиваясь, спросил Флориан.

— Расплата за героизм.

— А ты знаешь, что в ране яд?

— Что?! — взвизгнула я. — Не может быть! Алистер сказал, что стрела не была отравлена! Я лишусь руки! Так и знала! Я чувствовала! Мне кажется, ее жжет! Это плохой признак?

— Успокойся! — топнул копытом единорог. — И дай мне взглянуть.

Я послушно убрала прикрывающие рану полоски ткани трясущимися от волнения пальцами и обнажила плечо, наверное, чуть больше, чем нужно. Но я думала только о том, как яд распространяется по моему телу.

— Хм, так сильно мне не нужно, — сказал Флориан и, наклонив голову, направил на меня свой сверкающий рог.

— Ой, что это ты делаешь?

— Стой, не двигайся и помалкивай!

— Хорошо-хорошо, не нужно так кричать, я все поняла. Но не мог бы ты объяснить, что именно собираешься делать?

Вместо ответа Флориан качнул головой, и от кончика его вдруг засветившегося рога оторвался луч, ударивший меня в больное плечо. Я вскрикнула так громко, что сама испугалась. Плечо обожгло холодом, и из раны вытекла густая черная жидкость. Я стерла ее тканью, обнаружив, что рана от стрелы затянулась, не оставив даже следа.

— Вот так-то лучше.

— Флориан! Ты сотворил чудо! Ты вылечил меня! И шрама не осталось! А ведь даже Алистер не смог распознать яд! — восторженно выпалила я, рассматривая место, где недавно была рана.

— Алистер просто любитель по сравнению со мной, — самодовольно бросил Флориан. — Но не забывай — если ты кому-то проболтаешься об этом, точно прокляну!

Вместо ответа я подошла и обняла Флориана, чмокнув его в морду рядом с глазом.

— Спасибо тебе!

— Иди уже, девчонка, — ворчливо отозвался он.

Оказавшись с другой стороны лаза, я вскинула руку, намереваясь закрыть его, но колючие заросли сомкнулись и без моей помощи. Флориан тщательно охранял свое уединение.

Я уже приближалась к замку, удивляясь, как много мне удалось узнать всего за одну ночь. Одновременно с этим я думала, что предпочла бы обойтись и без этого знания.

Я размышляла об эльфах. Казалось бы, бессмертные должны жить спокойно, за тысячелетия существования с ними уже могло случиться все, что угодно, однако, как мне думается, бессмертие наскучивает, а острых ощущений хочется независимо от возраста. Вот и эта история с Лиатрис… Тут легкий ночной ветерок донес до меня слабый стон. В этом лесу хоть кто-то спит по ночам? Я остановилась и прислушалась. Тишина. Пожав плечами, я двинулась дальше. Но с новым порывом ветра стон повторился, такой протяжный и полный боли, что у меня по телу побежали мурашки. Мне подумалось о попавших в капкан волках, хотя я и была уверена, что волки не живут рядом с эльфами. Сомневаясь, идти одной или все-таки позвать помощь, я услышала полный мольбы зов:

— Помогите, кто-нибудь… кто-нибудь…

Это решило дело. Я припустила на прерывающийся голос и вскоре под одним из дубов обнаружила лежащую эльфийку. Подбежав и опустившись рядом с ней на колени, я узнала Мелиссу. Ее розовое платье и спутавшиеся белокурые волосы были выпачканы в крови. Худыми руками она прикрывала рану на животе, из которой торчал короткий грубый нож. Не думая, что делаю, я схватилась за нож и выдернула его из раны. Алая кровь хлынула сильнее. Святые маргаритки, откуда ее столько? Другой рукой я зажала рану, будто от этого она могла исчезнуть.

— Что же делать? — пробормотала я, но потом, взяв себя в руки и набрав в грудь воздуха, закричала: — Сюда! На помощь! Помоги-и-и-те! Скорее!

На мой зов через несколько мгновений (и где они только все были, когда звала Мелисса?) прибежали несколько эльфиек и эльфов-стражников во главе с Эриком. Только этого не хватало. Он-то здесь откуда?

— Отойди от нее, немедленно! — скомандовал король.

Я устремила на него непонимающий взгляд.

— Ей нужна помощь! Зови Алистера!

— Положи нож и отойди от нее, — снова произнес король, а я увидела, что один из эльфов целится в меня из длинного лука.

Тут Мелисса, глядя на короля прекрасными фиалковыми глазами, выдохнула, указывая на меня пальцем:

— Она, это она… берегитесь…

Глаза эльфийки закатились, грудь перестала вздыматься, а руки безжизненно сползли вдоль тела.

— Я пыталась ей помочь, — в который раз объясняла я, ерзая на неудобном стуле.

— Что ты делала ночью в той части леса? — спросил король, глядя мне в глаза.

Мы сидели в какой-то дальней комнате замке, из тех, куда не водят гостей. Там были лишь четыре стены, стол, два стула и несколько канделябров. Ни окон, ни узорчатых сводов, ни изысканной мебели. Элрик уже три четверти часа мерил меня взглядом, сидя напротив.

— А ты?

— Это тебя подозревают в убийстве эльфийки!

— Мелиссы.

— Что? — непонимающе спросил король.

— Ее звали Мелисса. Я познакомилась с ней недавно, как раз перед твоим возвращением в Лоурэллин. Зачем мне убивать незнакомого человека? То есть эльфа…

— Здесь я задаю вопросы! — рыкнул Элрик. — Ты хоть понимаешь, что тебе грозит за убийство бессмертной?

— Задай этот вопрос тому, кто ее убил! Разве у тебя есть доказательства того, что это сделала я?

— Она указала на тебя! — прокричал король, теряя терпение. Я вздрогнула. — Это все видели! Ты держала в руках окровавленный нож людской работы!

— Ну, во-первых, указать она могла на кого угодно, сзади меня стояло достаточно любопытных эльфиек! — тоже закричала я. — Во-вторых, я вытащила нож неосознанно, я хотела ей помочь! В-третьих, зачем бы я стала звать на помощь? Это же глупо! Мелисса ясно сказала «она», так напряги память, ваше величество, и вспомни, кому насолили лесные эльфы!

— Что ты делала в той части леса? — процедил Элрик.

— Гуляла. Не люблю, когда меня запирают.

— Это было сделано для твоей же безопасности, глупая смертная! Нужно было вообще заковать тебя и приставить стражу.

— Так что мешает сделать тебе это прямо сейчас? — сложив руки на груди, мрачно спросила я.

Элрик встал и подошел ко мне, а мне пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Снова этот бодрящий запах мяты.

— Я так и сделаю, — протянул наконец Элрик, внимательно изучив мое лицо. — Посидишь под замко́м до самой свадьбы.

— Что? Но…

— А ты думала, что мы отменим свадьбу только по той причине, что погибла бессмертная? Не надейся. Из-за этого ты и убила ее? Думала, я не женюсь на тебе?

— Да что ты такое говоришь! Есть у тебя сердце, в конце концов?

Король молчал.

— Я знаю, на что способны смертные, — наконец произнес он.

— Не все смертные одинаковы! Разве среди эльфов не встречаются подлецы, предатели или убийцы?

— Не в таком количестве.

— Ну конечно, безупречные бессмертные, я и забыла. А что насчет целого клана эльфов-наемников? — прищурилась я. — Один из этих ушастых милашек пытался тебя сегодня убить, помнишь?

— Это изгнанники, мы не считаем их ровней себе.

— Как удобно, — протянула я.

— Это не отменяет того, что с твоим появлением в Лоурэллине начались убийства.

— Так ищи убийцу! Это не какое-то там совпадение! Сначала пытались убить тебя, теперь погибла Мелисса. Кстати, а вас ничего не связывало? — подозрительно спросила я, заглядывая в стальные глаза.

Бледные скулы Элрика чуть порозовели.

— Я бы не унизил себя связью с обычной эльфийкой, — наконец надменно выдал он.

Я недоверчиво посмотрела на него и зачем-то сказала:

— Однажды унизил.

Пальцы короля впились в мои плечи, а лицо перекосилось злобой.

— Что?

— Ничего, — отчаянно замотала я головой.

— Что ты имеешь в виду, смертная?

 — Да так, деревья нашептали какую-то ерунду. Я и сама не разобрала.

Он ослабил хватку. Даже сквозь ткань платья я чувствовала, какие холодные у него пальцы.

— Скажи своим деревьям, чтобы шуршали потише, — резко бросил Элрик, а потом, посмотрев на мое плечо подозрительно спросил: — Что с твоей рукой?

— А что с ней не так? По-моему, все отлично.

— Вот именно! Ты же как последняя трусиха вопила от боли несколько часов назад.

Я не собиралась рассказывать о Флориане и при других обстоятельствах, а сейчас, когда меня обвиняли в смерти эльфийки, и подавно. Не удивлюсь, если беднягу единорога оговорили точно так же, на одном голом совпадении.

— Я Виэрдэ Тайрэ, — почему-то в моих устах это прозвучало несколько напыщенно, — забыл? Я еще не до конца изучила свои возможности.

Казалось, такой ответ Элрика не особо устроил. Он окинул меня подозрительным взглядом, но допытываться не стал.

— Две недели отведем на траур, — устало проведя рукой по серебристым волосам, сказал Элрик. — У Мелиссы не осталось родных.

— Я думала, она дружит с Камелией.

— Да. Камелия сейчас вместе с Алистером. Смерть подруги стала для нее потрясением. Так вот, как и намеревались, через две недели устроим бал-маскарад в честь моего пятьсот пятидесятилетия. Там же представим тебя жителям Лоурэллина и соседям.

— На празднике будут жители другого леса?

— Наши друзья, лунные эльфы из Исил Найлэ, Лунной Лощины.

— Не боишься, что та девушка, к которой ты сватался, из ревности подсыплет тебе яд?

— Не говори глупости, — поморщился король. — Эльфийки умеют держать удар. Но если в моем кубке и правда окажется яд, я буду знать, кто в этом виноват. Хорошенько запомни: пока не докажем обратное, ты под подозрением.

После таких слов я напрочь передумала посвящать короля в то, о чем мне удалось подслушать. Если он не верит мне по поводу Мелиссы, нельзя и надеяться, что поверит в существование заговора против его персоны. Решит, что я все выдумала, лишь бы не выходить за него. Лучше я попробую найти убийцу сама…

Так я самонадеянно думала, пока Элрик не приставил ко мне двух мрачных стражников-эльфов, которые повсюду следовали за мной двумя ушастыми тенями. Они даже стояли около кровати, сменяя друг друга, пока я спала. С такими провожатыми в рощу я ходить не решалась, а иногда мне так хотелось вернуться туда... Теперь я понимала желание Флориана побыть одному.

На следующий день ко мне в комнату пришла Камелия. Глаза у нее покраснели и припухли, а изящную фигурку облегало траурное черное платье. Войдя, она бросилась ко мне и порывисто обняла. Я слегка опешила от такого бурного проявления чувств.

— Бедная Мелисса!

Я похлопала эльфийку по худенькой спине.

— Как все прошло?

Камелия подняла заплаканное лицо.

— Мы предали ее земле. Под Эсвилла Настэ, Старым Дубом, она наконец обрела покой.

Я тоже просила Элрика пустить меня на церемонию, но он в довольно резких выражениях приказал мне не показывать носа из комнаты. А красноречиво вставшие в дверях и на веранде стражники не оставили никакой надежды покинуть комнату. Я решила было применить свой дар, чтобы связать стражей, но сразу же передумала. Вдруг не получится рассчитать силу, и тогда меня до конца дней будут преследовать призраки угрюмых эльфов… Да еще и Элрик окончательно обозлится.

— Камелия, ты ведь не думаешь, что это сделала я? — осторожно спросила я.

— Конечно нет, Вивиан, ну что за глупости! — прикладывая к глазам черный шелковый платочек, ответила Камелия. — Но по Лоурэллину ходят разные слухи. Одни говорят, что это ты принесла сюда смерть, другие считают, что виноваты лунные эльфы, а третьи полагают, что Мелисса покончила с собой. Я же тебе говорила, что она так никого и не смогла полюбить после смерти своего возлюбленного. А теперь она мертва, а я даже не успела с ней помириться!

Рыдание огласило комнату и мне пришлось вновь прижать Камелию к себе.

— Мне кажется, она не была на тебя зла, — предприняла я попытку успокоить эльфийку.

— Думаешь? — Камелия схватила меня за плечи худыми пальцами и вопросительно заглянула в глаза: — Она ничего не говорила обо мне?

Я хотела было сказать, что торчащий из живота нож не способствует болтливости, но решила попридержать язык и скромно ответила:

— Нет, Камелия, я нашла бедняжку за несколько мгновений до смерти. Она даже не смогла назвать имя напавшего на нее.

— Элрик пообещал найти того, кто это сделал. Он дал клятву на похоронах.

— У вас нет причин сомневаться в его словах, — осторожно ответила я.

Камелия кивнула.

— Отец рассказал мне, что ты Виэрдэ Тайрэ, но я хотела услышать от тебя — это правда?

— Да, — вздохнула я.

— Это же чудесно! — Камелия прижала маленькую ладошку к красивым полным губам. — Вивиан, ты спасешь нас! Какая жалость, что Мелисса не дожила до этого момента. — В глазах эльфийки снова стали наливаться крупные слезы.

— Даже не знаю, получится ли осчастливить вас так быстро, — пробормотала я.

— Почему, милая?

— Ты же знаешь, как ваш король относится к смертным. Я не исключение.

Участливый вид Камелии располагал к откровенности, к тому же мне хотелось хоть немного отвлечь ее от скорби.

— Он что, отказывается жениться? Но ведь летопись утверждает, что так нужно.

— Нет, он согласен, но…

— Остальное — глупости, — похлопала эльфийка меня по руке. По сравнению с ее изящной кистью моя ладонь выглядела особенно широкой. — После свадьбы он поймет, что выхода нет. К тому же Элрик не сможет не полюбить мать своих будущих детей.

— Да-да, конечно. Только прошу тебя, не говори пока никому об этом, хорошо? Элрик хочет сделать сообщить всем на празднике, — дождавшись кивка, я быстро спросила: — Камелия, а почему ты говоришь, что лунные эльфы могут быть причастны к смерти Мелиссы?

— Это говорю не я, просто слухи ходят разные...

— Хорошо, но откуда взялись эти слухи, ты можешь сказать? — Эльфийка замялась, теребя в руках платочек. — Я никому не расскажу, обещаю, я умею хранить секреты, — тихо, чтобы не услышали стражники, добавила я.

Камелия села ближе и, склонив ко мне черноволосую голову, зашептала.

— Два десятка лет назад из королевства лунных эльфов пропал венец гномьей работы. Говоря откровенно, Исилендил, король лунных эльфов, сам давным-давно обманом выманил этот венец у гномов.

— Эльф-обманщик? А Элрик утверждал, что среди эльфов днем с огнем не сыщешь обманщиков.

Камелия одарила меня странным взглядом. Его значение я так и не разгадала.

— Обстоятельства могут изменить кого угодно.

— А что такого особенного было в том венце?

— В самом венце — ничего, но в него были вправлены три крупных редчайших черных алмаза. Гномы в недрах своих гор отыскали их, и решено было сделать королевский венец. Норин, владыка гномов, с тех пор носил его не снимая и, поговаривают, даже спал в нем. Но Исилендил, только увидев эти алмазы, захотел венец себе.

— Ну и шел бы сам в шахты стучать киркой, — возмутилась я.

— Это ему не понадобилось. Исилендил, этот старый лис, пригласил Норина погостить к себе в замок. Он весь вечер поил его. Ходят слухи, не обошлось без дурман-травы, которую владыке гномов подмешали в вино. А когда Норин был изрядно не в себе, Исилендил предложил ему устроить скачки. Победитель получал венец. В трезвом уме гном никогда бы не додумался сесть верхом, а под действием дурман-травы охотно согласился и кричал, что скоро они с лунным королем породнятся.

— Почему? Исилендил, что, выставил против венца свою…

— Дочь, Идраиль, — мрачно кивнула Камелия.

Я ахнула.

— Гном, конечно же, проиграл?

Камелия снова кивнула.

— Конечно. Исилендил стал обладателем желанного венца. Позже Норин пытался выкупить венец, но Исилендил отверг его предложение и даже не пустил в Лунную Лощину. С тех пор отношения между гномами и лунными эльфами испортились. Вот уже более века они балансируют на грани войны.

— Но при чем здесь Элрик и лесные эльфы?

— Исилендил думает, что венец спрятан в Лоурэллине. Два десятка лет назад Элрик приезжал с визитом к лунным эльфам, он дружил с сыном Исилендила. Лаирасул, Летний Ветер, так его звали, был довольно легкомысленным эльфом. Ему нравились смертные, он часто уходил из Лунной Лощины и даже какое-то время жил среди людей. Так вот, Элрик и Лаирасул из-за чего-то поссорились в тот раз, и Элрик под утро вернулся в Лоурэллин такой злой, каким его никогда не видели. А Лаирасул пропал, и вместе с ним исчез венец. Позже Исилендил объявил своего сына мертвым и винил в этом Элрика, одни лесные боги знают почему! К тому же король лунных эльфов считает, что венец спрятан где-то в Лоурэллине.

— Какой ужас! — не удержалась я от вскрика. Стражники тотчас навострили свои уши.

— Ш-ш-ш, — Камелия приложила палец к губам, но тотчас продолжила: — Но это, конечно же, глупость. Наш король равнодушен к украшениям. Элрик поэтому и решил жениться на Идраиль. Он хотел заключить мир.

— Исилендил спокойно отдал бы свою дочь за того, кого винит в смерти сына?

— Да он бы и сам вышел за Элрика, если бы мог! Мне думается, он просто хочет вызнать, где Элрик прячет венец.

Я попыталась осмыслить полученные сведения.

— Но при чем здесь Мелисса? Она была как-то связана с той давней историей?

— Насколько я знаю — нет.

— Послушай, но ведь Мелиссу убили уже после того, как Элрик посватался. Это какая-то нелепица, одно с другим не вяжется.

— Подданные не поддерживают такое решение Исилендила. Они считают, что все мы повинны в случившемся. Подданные любили Лаирасула, он ведь был старшим, а значит — наследником Исилендила.

Я поблагодарила Камелию за рассказ, и эльфийка, еще немного посидев со мной, упорхнула, оставив после себя яркий аромат жасмина. У меня разболелась голова, и я вышла в сад. Стража бесшумно выскользнула следом.

Если Камелия говорит правду, — а сомневаться в ее словах у меня не было причин — именно лунные эльфы связаны с покушением на Элрика и убийством Мелиссы. Сейчас мне известно лишь, что убийца Мелиссы — женщина, ведь перед смертью эльфийка ясно произнесла «она». С другой стороны, вдруг это была предсмертная горячка? Однажды к нам с мамой пришел за помощью старик, горевший в лихорадке, так он в бреду говорил такое, что и не придумаешь в здравом уме.

Я ходила и ходила по саду, но полученных сведений было недостаточно, чтобы разгадать, кто же виновен.

— Пришлите ко мне Алистера, — резко обернувшись, сказала я стражнику, но, опомнившись, улыбнулась и добавила: — Пожалуйста.

Две недели, предшествующие маскараду, пролетели незаметно. Под руководством Алистера я пыталась научиться управлять своей силой. Итогом стало несколько разбитых старинных ваз, треснувшая лестница в замке и рассыпавшийся хрустальный фонтан.

После того как я расколола огромную панель, на которой был изображен король верхом на своем жеребце, Алистер принял решение учить меня в лесу подальше от замка. За эти дни мы выяснили одну неприятную вещь — моя сила просыпается, когда я злюсь или боюсь. На положительные эмоции она не откликалась, и это очень волновало Алистера.

Близко общалась я только с лекарем и его дочерью. Камелия, как выяснилось, заведовала кухней замка, что было довольно ответственным и важным делом, потому что все эльфы Лоурэллина хоть и жили в разных частях огромного замка, но обслуживала всех королевская кухня.

Камелия составляла список блюд на каждый день, распределяла обязанности между трудившимися на кухне эльфами и следила за готовкой. Частенько я приходила на огромную сверкающую чистотой кухню и просиживала там большую часть дня, чем приводила в восторг своих ушастых стражей: это давало им право на внеплановый завтрак, обед или ужин.

Сидя на кухне, я преследовала тайную цель: послушать разговоры эльфов и эльфиек, занятых готовкой. Однако очень быстро меня постигло разочарование: вся их болтовня сводилась к танцам, музыке, прогулкам под луной, воспоминаниям о былых временах и обсуждению невесты короля из племени лунных эльфов — Идраиль.

Говорили, что это высокая красавица с синими, как цветки люпина, глазами. Правда, во время этих разговоров эльфы бросали на меня полные лукавства взгляды, и я поняла, что им все про меня давно известно, но они ждут, когда Элрик сделает заявление на празднике.

На кухне же я несколько раз прослушала уже знакомые истории о проклятии и нападении людей. Особенно в этих рассказах доставалось Флориану. При его имени эльфийки замолкали так многозначительно, будто речь шла по меньшей мере о жутком злодее, а эльфы грозились разобрать его рощу по веточкам. Однако дальше угроз дело не шло.

Я думала: а что бы они сказали, узнай, как Флориан меня вылечил? Изменили бы свое мнение о нем? Однако рисковать с такими откровениями я не решалась.

Новых покушений на короля не было. Элрик теперь везде ходил с пятеркой лучших лучников. Он считал, что именно эта мера отпугивает наемников, но я-то знала, в чем причина — нападение будет на дне его рождения. Именно поэтому я и старалась пробудить свою силу. К празднику нужно быть во всеоружии. Жаль, что моя своенравная сила не разделяла этих взглядов.

На предшествующий празднику день Элрик почтил меня своим присутствием. Был поздний вечер, и я собиралась ложиться спать, когда вошел он, овеянный ароматом мяты. В комнате стало тесно от моих и его стражей. Король одним кивком приказал им выйти.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате повисла напряженная тишина.

— Чем обязана? — сухо спросила я. — Какие-то новости об убийце Мелиссы?

Элрик, смотревший сквозь стеклянные двери в сад, обернулся и смерил меня взглядом.

— Завтра ты будешь представлена моим подданным и гостям нашего леса. Веди себя прилично.

— На что ты намекаешь? — Я скрестила на груди руки.

— Я выразился достаточно ясно — будь достойной Лоурэллина.

— Дай-ка уточнить, — я задумчиво постучала по подбородку пальцем, — ты имеешь в виду не спасать тебя, если вдруг придется? Или не пытаться помогать твоим подданным, если у кого-то из твоих врагов возникнет желание их убить?

Элрик сверкнул глазами и сжал точеные губы в тонкую линию. Какое-то время он изучал меня взглядом, а потом наконец процедил:

— Я имею в виду не болтать глупости и отвечать только тогда, когда тебя спросят.

— Дышать мне позволяется или тоже делать это по твоей команде?

— Твое платье готово? — Элрик обладал удивительной способностью игнорировать неудобные для себя вопросы. Надо бы у него поучиться. Я кивнула. Уже неделю несколько эльфиек изводили меня ежедневными часовыми примерками. — Надеюсь, ты не опозоришь нас, — надменно бросил Элрик и, посчитав разговор законченным, в последний раз оглядел меня с ног до головы, после чего направился к дверям.

— С наступающим днем рождения, дедуля, — не удержавшись, фыркнула я вслед королю. Элрик дернул плечом, но не обернулся. Я улыбнулась. Сама не могла объяснить, что заставляет меня так себя вести с королем. Я понимала, что веду себя неподобающе, но мне нравилось видеть, как непробиваемая выдержка изменяет почти пятьсотпятидесятилетнему эльфу. Конечно же, причина была и в том, что его серебряное величество вынужден был терпеть мое присутствие.

Промучившись добрую половину ночи, я забылась сном только под утро. Влетевшая в комнату Камелия раздернула легкие занавески, и прорвавшийся в комнату луч яркого солнца пощекотал мою щеку.

— Вставай, Вивиан! — весело пропела эльфийка. — Сегодня великий день!

— А нельзя начать великий день чуть позже? — простонала я, накрываясь одеялом с головой. Но от Камелии было не так легко отделаться. Мягкими увещеваниями она упросила стражников постоять на веранде.

— У меня новости, — прошептала она, стаскивая с меня одеяло. — Лесные духи, что с тобой? Откуда эти подглазины?

— Плохо спала, — ответила я, усаживаясь и протягивая руку за халатом. — Что за новости?

— Гости уже прибыли. Здесь вся знать лунных эльфов. Принцесса Идраиль, ее отец-король и их свита! Попадаются очень даже симпатичные эльфы! А Идраиль ходит с таким видом, словно ее заставили сжевать пучок полыни. Уже пыталась вызнать про тебя.

— Я думала, все эльфы симпатичные, — зевая, я поплелась в смежную со спальней комнату, где стояла деревянная лохань для купания.

— Тебе неинтересно узнать, что она спрашивала? — расстроено спросила Камелия. Видимо, она ждала от меня другой реакции.

— Не очень, — ответила я, стараясь пригладить спутавшиеся за ночь волосы. — У меня и так ноги трясутся, как подумаю о сегодняшнем вечере.

— Глупости, — отрезала Камелия, бегая по комнате и хлопая дверями. Что она там делает?

Я вышла из купальни и увидела, что на кровати стоит маленький поднос с завтраком.

— Камелия, не стоило, я сама могу прийти на кухню.

— Ты надежда нашего леса, Вивиан, а мне совсем не трудно.

— Спасибо, — поблагодарила я, спиваясь зубами в мягкую выпечку, политую медом. — М-м-м, очень вкусно.

— Попробуй чай. Это чабрец, — Камелия так и сияла.

— Правда? Большое спасибо! — Расстраивать ее и говорить, что я ненавижу чабрец в любом его виде, и даже один его запах вызывает у меня сильную тошноту, я не стала. Дождавшись, пока Камелия упорхнет, чтобы впустить в комнату эльфиек, принесших мое платье, я быстро опрокинула содержимое чашки за кровать. Это уже начало входить в дурную привычку.

Несколько часов после завтрака прошли в бесконечной подготовке, но наконец-то и это мучение осталось позади. Я ужаснулась, представив себе, как же будет проходить утро свадьбы, если до нее все-таки дойдет дело. Надо будет с ночи запереться в комнате и никого не впускать.

Я покрутилась перед зеркалом. Платье из легкой переливающейся ткани цвета осенних листьев придавало моим волосам почти огненный оттенок. Покрой платья был эльфийским: свободные рукава, пышная юбка и шнуровка на талии, благодаря чему силуэт получился очень женственным и соблазнительным. Из-под платья выглядывали туфельки с острыми носами на тон темнее.

Камелия помогла мне справиться с волосами: теперь крупные локоны мягко падали на спину. Так как это был маскарад, к платью прилагалась золотая кружевная маска. Надев маску и с сомнением посматривая на свое отражение, я подумала, что только человек или эльф, абсолютно не запоминающий лица, не догадается, что под маской скрываюсь я.

— Ты настоящая красавица, — восторженно сказала Камелия. На ней было темно-коричневое платье, цвет которого очень подходил к ее шоколадным глазам, и шелковая маскарадная маска цвета охры.

— Камелия, ты чересчур добра ко мне. На фоне прекрасных жителей и гостей Лоурэллина я совершенно потеряюсь.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Камелия, — король взгляд не сможет оторвать, когда увидит тебя.

Я скромно промолчала, не уверенная в том, что платье чудесным образом изменит отношение ко мне Элрика. Камелия уже ушла, а я все стояла перед зеркалом, изучая свое отражение. Я бы предпочла более закрытый вариант платья, но выбирать не приходилось. Задумавшись, я провела рукой по белым ниточкам шрамов на шее. Порезы затянулись, оставив мне на память эти рубцы. Я набросила на них локон, в безуспешной надежде прикрыть, и, вздохнув, сказала отражению:

— Что ж, пора спасать короля.

Я вошла в зал, когда веселье было в разгаре. На самом деле, из комнаты я вышла давно, но, спрятавшись за гобеленом, отделяющим огромный зал от маленького тупичка, просто-напросто трусила принять участие в этом беззаботном веселье.

Я стояла, выглядывала из-за гобелена, рассматривая легких и прекрасных гостей, похожих на разноцветных бабочек, и нервно грызла ноготь. Как я могу появиться там, среди этих невесомых, сказочно красивых созданий? Это все равно, что впустить в сад колибри гарпию!

Вторая причина, которой я и оправдывала свое бездействие, заключалась в том, что эта игра в прятки позволяла мне присмотреться к гостям и заметить подозрительных личностей. Вот только вся загвоздка заключалась в том, что зал был полон незнакомых мне эльфов, и понять, кто из них замышляет недоброе, было непросто. К тому же само помещение, в котором проходило торжество, на какое-то время заставило меня позабыть обо всем.

Эльфы, почитающие все живое, возвели свой замок с уважением к окружающей природе, так что встречающиеся в комнатах и галереях деревья уже не удивляли. Но в поистине огромном зале я насчитала шесть растущих дубов. Их ветви терялись где-то в вышине, а прозрачный купол позволял любоваться яркими звездами, уже распустившимися в вечернем небе. С ветвей свисали фонарики с горящими свечами. Их свет танцевал на искрящихся масках гостей.

Эльфы-музыканты наигрывали легкую мелодию на своих арфах и флейтах, им вторил звенящий смех кружащихся в быстром танце пар. Даже его величество король Элрик Аркаланвир сегодня был мрачен меньше обычного. Хотя если бы мне исполнялось пятьсот пятьдесят лет, я бы даже не вышла к гостям, а с кубком крепкого вина рассматривала свои морщины и рыдала.

Одежда короля заслуживала особого внимания: серый камзол, расшитый серебряными цветами, доходил до середины обтянутых серыми же штанами бедер. Сапоги из мягкой светлой кожи завершали наряд. Длинные, прямые, как стрелы, волосы Элрика, венчала тиара, охватывающая лоб. Большой сверкающий холодным светом камень, вправленный в ее центр, слепил глаза даже издалека.

На Элрике, единственном из присутствующих, не было маски. Он словно хотел показать наемникам, что не боится и не намерен прятаться. Сидя на хрустальном троне под раскидистыми ветвями старого дуба, король являл собой смесь надменности и легкого веселья.

Вот он кивнул прошедшему мимо Алистеру, вот приветливо улыбнулся эльфийке, прислуживающей на балу. Но я знала, что, стоит ему увидеть меня, эта легкая улыбка тут же покинет прекрасное лицо, а ей на смену придут настороженность и презрение. За троном Элрика стояла неизменная стража, а у ног короля серебряным изваянием замер Сильмур.

— Вивиан, ты не можешь стоять здесь вечность, — пробормотала я сама себе и сделала решительный шаг из-за гобелена. Убежать обратно я всегда успею, малодушно подумала я, но тут вспомнила, что должна сегодня снова предотвратить покушение. Нелегкие будни Виэрдэ Тайрэ.

Пробираясь между стройными, изящными гостями, я стремилась к столам с угощениями, преследуя тайную мысль — опустошить несколько кубков с искрящимся золотистым вином. Первый кубок согрел меня, прогнав противную дрожь страха, второй слегка ударил в голову. Я уже тянулась за третьим, как услышала за спиной насмешливый голос:

— Не стоит пить так много вина в самом начале вечера. Рискуешь пропустить все веселье.

— М? — переспросила я, поворачиваясь.

Передо мной стоял очень высокий черноволосый эльф. На нем был черный, вышитый золотыми нитями жилет, надетый поверх темной шелковой рубашки и черные, плотно сидящие штаны. Золотая маска полностью скрывала его лицо, в прорезях сверкали лишь обсидиановые глаза, которые в данный момент довольно бесцеремонно меня рассматривали.

— Разве ты не собираешься танцевать? — он протянул мне руку.

— Я не знаю этого танца, — хмуро ответила я, после чего сделала еще один большой глоток из кубка. — И тебя.

— Следующим будет вальс, мы позаимствовали его у людей, — незнакомец настойчиво протягивал мне свою ладонь.

Тут мой взгляд упал на короля, который любезничал с золотоволосой эльфийкой. Вот, значит, как. Мне разрешается разговаривать только по команде, а он, почти уже женатый человек, то есть эльф, улыбается каждой прекрасной эльфийке! Я широко улыбнулась незнакомцу и вложила свою руку в его ладонь.

— Меня зовут...

— Вивиан, я знаю.

— Откуда?

Мне показалось, что незнакомец на мгновение замешкался с ответом. Как раз зазвучали вступительные аккорды, призывающие к началу нового танца, и мы встали друг напротив друга. Эльф поклонился.

— Все только и говорят, что о Виэрдэ Тайрэ, вскружившей голову королю, — учтиво ответил он, хотя в темных глазах плескалось веселье.

— Вскружила? Скажешь тоже! — фыркнула я.

Видимо, незнакомец не из этого леса. Скорее всего, один из лунных эльфов, которых было множество в зале. Их отличала белоснежная, почти сияющая кожа. И неслыханная дерзость, очевидно.

Тут заиграла быстрая музыка, эльф подошел ко мне вплотную и, властно притянув к себе, повел в танце. Рядом кружились смеющиеся пары. Я почувствовала исходящий от эльфа терпкий аромат нагретой солнцем древесной коры, земли и туберозы. А потом увидела и несколько белых цветов, приколотых к его жилету. Интересно, этот запах издают цветы или кожа эльфа?

Хотелось закрыть глаза и, расслабившись, просто насладиться танцем, но вместо этого я скользила взглядом по сторонам. Нельзя пропустить покушение. И не только из-за Элрика. Я помнила, что таинственный заговорщик сказал о случайных жертвах. Ему (или ей) не было до них дела. А мне — было. Если в моих силах сделать так, чтобы больше никто не пострадал, я это сделаю, ведь от эльфов я видела только добро.

— Морнэмир, — низкий голос с чувственной хрипотцой заставил меня поднять глаза на партнера по танцу.

— Что? — Я встретилась взглядом с насмешливыми черными глазами и почувствовала, как зажгло щеки. Кажется, не стоило увлекаться вином.

— Меня зовут Морнэмир.

— Очень красиво. Это что-нибудь значит? Как я успела понять, все имена эльфов что-то да значат.

— Черный Алмаз.

— Твои родители большие выдумщики, — восхитилась я.

— Они очень любили драгоценности. Это их и сгубило, — ответил эльф.

— Они что, умерли? — спросила я, но спохватившись, добавила: — Прости, я не хотела быть грубой. Это все вино. Ты был прав, не стоило пить больше одного кубка.

— Ничего страшного, это было давно.

— Эти раны время, к сожалению, не лечит, — вспомнив свою маму, ответила я. Сердце, как и всегда при воспоминаниях о ней, заныло.

— Ну вот, теперь ты снова грустишь, а ведь я хотел развеселить тебя, — вздохнул Морнэмир.

— Правда? Почему?

Эльф кивнул.

— Ты пряталась за тем гобеленом и выглядела очень несчастной.

— Ты что, следил за мной?! — возмутилась я.

Морнэмир тихо рассмеялся.

— Просто я очень наблюдателен. Король, кстати говоря, тоже не выглядит веселым.

— Может, обнаружил лишнюю морщину на лице? Ой, так говорить нельзя, он же король! — Я закрыла рот рукой, но не смогла удержаться и расхохоталась. На нас тут же с любопытством стали поглядывать танцующие рядом пары.

— То, что он король, еще не делает его неприкосновенным для добрых шуток. — Кажется, Морнэмир подмигнул мне. — Но оставим короля. Поговорим о тебе, Вивиан. — Черные глаза изучающе смотрели на меня сквозь прорези золотой маски. — Каково это — быть единственным человеком здесь?

— Это так заметно? — разочарованно протянула я.

Морнэмир качнул головой.

— Ты пахнешь как смертная.

— В каком смысле? — возмущенно спросила я. — Я принимала ванну сегодня!

— Я не о том. Кожа эльфов пахнет травами и цветами, мы — дети природы, а она наша мать. Смертные пахнут иначе.

— И как же? — с интересом спросила я.

От быстрого танца у меня закружилась голова. То ли количество выпитого вина сыграло со мной злую шутку, то ли незнакомец, чье присутствие пьянило сильнее дурман-травы. Я испытала отчаянное желание узнать, кто прячется под маской.

Я не могла не признать, что этот разговор меня увлек. Хотя мне пришло вдруг в голову, что Элрик был бы недоволен. Наверняка будущей королеве не полагается обсуждать с незнакомцем, кто и чем пахнет.

Кружась в танце, я выхватила взглядом недовольное лицо короля, которому что-то нашептывал долговязый эльф в странных одеждах, указывая на меня. Чем же пахнут смертные, мне так и не довелось узнать, потому что через какое-то время рядом со мной неожиданно возник Элрик, и нам с Морнэмиром пришлось прервать танец.

— Позволите? — перехватывая мою руку, надменно спросил Элрик.

Взглядом он, казалось, готов был превратить Морнэмира в ледяную скульптуру. Черноволосый эльф учтиво поклонился и скрылся в толпе. Я проводила его разочарованным взглядом.

— Это было очень невежливо, — хмуро заметила я, переводя взгляд на короля.

Он ничего не ответил, лишь сильнее, чем было необходимо, обхватил меня за талию и рывком притянул к себе. Я охнула от неожиданности.

Как и всегда в присутствии короля меня словно ледяной водой окатили. Мне захотелось отстраниться от холода, который, казалось, исходил от его тела.

— Кто это был? — резко спросил Элрик.

— Эльф.

— Его имя?

— Догони и спроси, — легкомысленно бросила я.

Пальцы короля сильнее сжались на моей талии.

— Первый танец мы должны были танцевать вместе. Так полагается. Это традиция.

— Тогда вместо того, чтобы улыбаться всем подряд, ты мог бы оторвать свое королевское тело от трона и пригласить меня! Или хотя бы предупредить заранее! Я же незнакома со всеми вашими традициями.

— Грубиянка! — рыкнул Элрик.

— Я простая травница. Не жди от меня изысканных манер.

— Подумать только, что будущее нашего рода в твоих руках.

— Охотно передам эту честь кому угодно, — ответила я, безуспешно высматривая в толпе золотую маску. Точнее, наемника, поправила я себя. Того, кто попытается убить короля, или любого эльфа, который встанет у наемника на пути.

— И не надейся.

Тут музыка смолкла, Элрик сжал мою руку и потянул за собой через толпу эльфов.

— Куда мы идем? — вполголоса спросила я, старательно растягивая рот в улыбке и кивая знакомым эльфам и эльфийкам.

— Представлю тебя Идраиль и ее отцу Исилендилу.

— О! — только и смогла я произнести, не испытывая особой радости от предстоящего знакомства.

Удивительной красоты принцесса лунных эльфов только что закончила танцевать и стояла рядом с рыжеволосым отцом, который выглядел таким же юным, как она. Лишь глаза выдавали возраст Исилендила. У юных не бывает такого мудрого, глубокого взгляда.

И отец, и дочь были в темно-синих нарядах с вышитыми узорами в виде маленьких полумесяцев и серых масках, прикрывающих лишь область глаз. Одежда короля была расшита драгоценными нитями, а маска украшена россыпью сверкающего жемчуга. На каждом пальце владыки лунных эльфов красовалось по серебряному кольцу с вправленными в них внушительных размеров камнями. Да и сам Исилендил напоминал огромный сверкающий камень, по ошибке родившийся эльфом. Я вспомнила, что говорила Камелия о его страсти к драгоценностям.

— Идраиль, Исилендил, позвольте представить вам Вивиан, нашу Виэрдэ Тайрэ.

Я наклонила голову, приветствуя короля и его дочь. Они кивнули в ответ. Идраиль устремила на меня взгляд ярко-синих глаз, и я окончательно впала в отчаяние. А я-то до последнего надеялась, что все слухи, ходившие о ее красоте, слегка преувеличены.

Принцесса удостоила мою персону лишь беглого осмотра. Весь ее вид говорил о том, что до встречи со мной она боялась увидеть потрясающей красоты деву, но теперь поняла, что волновалась зря. В ее глазах интерес вспыхнул лишь на мгновение, не дольше. Зато ее отец впился в меня таким пронизывающим насквозь взглядом, будто я была выставленным на продажу камнем, а он приценивающимся покупателем. Я же, глядя на Исилендила, пыталась понять, похож ли он на подлого заговорщика, который приговорил бедняжку Мелиссу и Элрика.

— Откуда ты родом, дитя? — звучным голосом спросил Исилендил.

Меня начинало утомлять, что все называют меня «дитя», словно я неразумный младенец, вторгшийся на землю умудренных жизнью созданий. Хотя, подождите-ка, ведь так оно и есть.

— Из Лирта, это небольшой городок неподалеку от Лоурэллина, — вежливо ответила я.

Исилендил задумчиво кивнул.

— А кто твои родители?

«А это ему еще зачем?» — подумала я и, вскинув подбородок, с вызовом ответила:

— Люди.

— Они, наверное, счастливы, что их дочь станет королевой Белоснежного Леса?

— Они умерли.

— Ты принадлежишь к знатному роду, дитя?

Краешком глаза я следила за Элриком, надеясь, что он услышит и прекратит этот допрос. Но Элрик был слишком занят, расточая улыбки Идраиль. Красавица рассмеялась какой-то его шутке. Поразительно… со мной Элрик никогда не ведет себя так беззаботно. Хотя это опять же вполне объяснимо.

— Нет. Мой отчим был простым охотником. А моя мама разбиралась в травах… Но, как я уже сказала, они умерли не так давно, — проглотив ком в горле, ответила я.

Исилендил кивнул, проведя пальцами по аккуратному подбородку. Сверкающие перстни на его пальцах чуть не ослепили меня.

— Как удобно.

— В смерти нет ничего удобного, — отрезала я. — Хорошо, наверное, рассуждать об этом тому, кто живет веками.

Эльф внимательно посмотрел на меня пронзительно-синими глазами.

— Поэтому мы и не общаемся с людьми. Зависть растравляет их сердца и толкает на необдуманные поступки.

— У бессмертных достаточно других пороков, — не осталась я в долгу.

— Вот как? С какими же пороками ты познакомилась в Лоурэллине?

— Я слышала множество историй о жажде власти и обладания, что бередят умы и души бессмертных, — закинула я пробный камешек, тщательно подбирая слова.

— Этот вывод ты сделала, пообщавшись с Элриком? И чем же он обладает? — вполголоса спросил Исилендил.

Хитрый лис, права была Камелия. Надеется, что я расскажу ему, где Элрик прячет венец. Обладай им Элрик в действительности, вряд ли он стал бы посвящать меня в эту тайну. Исилендил, как и все вокруг, явно переоценивает мои чары. Я изобразила на лице простодушную улыбку.

— Это всего лишь наблюдение. Свою сокровищницу Элрик мне еще не показывал.

Исилендил рассмеялся, но в его смехе было мало веселья.

— Моя дочь должна была занять место рядом с Элриком, но, надеюсь, мы станем друзьями, несмотря на случившееся.

Как же, держи карман шире!

— Я тщательно выбираю себе друзей, — вежливо ответила я.

Пусть Исилендил расценивает это, как ему нравится, а я глаз с него не спущу.

— Думаю, ты разберешься, кто желает тебе добра, а кто — нет, — вкрадчиво заметил Исилендил. — Это умение приходит со временем, дитя.

— Что хорошо для одного, для другого может оказаться ядом.

— Смею надеяться, что ты изменишь свое мнение, когда приедешь с Элриком погостить к нам в Лунную Лощину после свадьбы.

Я лишь выдавила улыбку в ответ. Мне стало не по себе от разговора с этим изворотливым эльфом, умело маскировавшим свой интерес к венцу интересом ко мне. Элрик наконец отвлекся от Идраиль, заметив, что Исилендил и я замолчали. Он поспешно пригласил владыку лунных эльфов пройтись и обсудить, как он выразился, «вопрос о гномах».

— Могу я присоединиться к вашей беседе? — спросила я Элрика.

Нет, я вовсе не прониклась необоснованным любопытством к гномам. Меня волновал Элрик. Ведь если он будет разгуливать по всему замку, полагаясь только на свою стражу, вряд ли я смогу помочь ему лишь силой мысли. К тому же в моем списке подозреваемых лунные эльфы занимали не последнее место.

Элрик грозно свел брови, а Исилендил усиленно делал вид, что не слушает.

— Этот разговор вряд ли будет интересен дамам.

— Я сама решу, будет ли мне интересно, — процедила я.

Элрик положил руку мне на плечо и предостерегающе сжал ее.

— Смерт… Вивиан… — он впервые обратился ко мне по имени. — Останься с Идраиль, она наша гостья.

Я, сжав зубы, кивнула. Что ж, придется наблюдать за королем отсюда, попутно развлекая разговором принцессу лунных эльфов.

«Лучше не придумаешь!» — мрачно подумала я.

Как только Элрик и Исилендил отошли, я перехватила эльфа, разносившего напитки, и, взяв у него с подноса кубок, осушила до половины. Если предстоит болтать без умолку, стоит промочить горло.

— Бедный Элрик, — пропела Идраиль.

— Отчего же? — спросила я рассеянно, наблюдая за серебряной головой.

— Связать свою жизнь со смертной довольно рискованно.

— Отчего же? — эхом повторила я, делая еще глоток и напряженно следя за Элриком.

Он и Исилендил остановились около одного из дубов и, чуть склонив друг к другу головы, о чем-то заговорили. Точнее — о ком-то. И, судя по всему, этим «кем-то» была я. Потому что в этот момент эльфийские короли обернулись и посмотрели на меня.

— Неравные браки редко заканчиваются счастьем супругов, — наставительно произнесла Идраиль.

Я метнула в ее сторону вопросительный взгляд. К чему она клонит?

— Мы оба оказались в невыгодном положении.

— Для смертного честь провести отпущенный срок на земле рядом с эльфом из знатного дома.

— А если это самый обычный эльф? — съязвила я.

Видимо, Элрик заблуждался насчет умения эльфиек держать удар. Когда у тебя из-под носа уводят знатного жениха, будь ты хоть сто раз принцессой, обида даст о себе знать. Преданные ожидания есть преданные ожидания.

Эльфийка непонимающе смотрела на меня большими томными глазами.

— Это понятие применимо лишь к людям. Обычных эльфов не бывает.

— Бывают только незнатные? — с вызовом спросила я.

— Верно, — величественно кивнула Идраиль.

— Какая ерунда! А как же любовь?

— Любовь — развлечение смертных и тех эльфов, умы которых не обременены заботами о целом королевстве. У наделенных властью нет времени на глупости.

— А я-то думала, этого добра у эльфов навалом, — хмыкнула я.

— О чем ты, дитя? — высокомерно спросила Идраиль, чуть выгнув тонкую рыжеватую бровь.

— О времени. Вы живете веками, можно найти время и на заботы, и на любовь. К тому же, как следует из твоих слов, брак с Элриком был бы лишь союзом ради укрепления мира, не сулящим лесным эльфам продолжения рода. Кто бы в таком случае выиграл от этого брака? Исилендил?

Я внимательно следила за выражением прекрасного лица Идраиль, но оно было равнодушным, только пальцы нервно перебирали длинную цепочку, охватывающую тонкую шейку.

— При чем здесь мой отец? — поспешно откликнулась она. Слишком поспешно. — Я имела в виду лишь то, что эльфы не должны разбавлять свою кровь союзами со слабой расой.

— Конечно, это ведь не то же самое, что быть посватанной за гнома, — ответила я.

Лицо красавицы скривила презрительная усмешка.

 — Напитки? — прозвенели знакомые колокольчики, и я увидела Камелию, которая держала в руках небольшой поднос. — Не отказывайте себе в удовольствии! Это лучший нектар Лоурэллина.

— Благодарю, — кивнула Идраиль, беря кубок тонкими пальчиками с острыми ногтями.

— Вивиан, ты не поможешь мне? — невинным голосом спросила Камелия.

— Конечно, — охотно согласилась я и, вежливо кивнув Идраиль, пошла следом за Камелией. Когда мы отошли достаточно далеко, я благодарно сказала: — Спасибо!

— Я увидела твое лицо. Элрику не стоило оставлять тебя наедине с этой надутой индюшкой, — отозвалась Камелия. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Теперь, когда ты помогла мне удрать от ее надменного высочества, просто прекрасно. Все-таки Элрику стоило бы жениться на ней. Они бы свели друг друга с ума уже через неделю.

Мы дружно рассмеялись. Какой-то незнакомый мне эльф пригласил Камелию на танец, и она, очаровательно улыбаясь, приняла приглашение. А я, заметив, что серебряная и рыжая головы покинули зал, поспешила следом. Пробравшись сквозь толпу танцующих, я вышла на большой балкон, с которого несколько широких ступеней вели в сад.

Элрик и Исилендил двигались по тропинке в сопровождении своих стражей. Вот их догнал еще один эльф в маске с перьями и присоединился к беседе королей. Я осторожно шла следом, размышляя, получится ли у меня разозлиться или испугаться, чтобы призвать своенравную силу.

Внезапно из зарослей высунулась чья-то сильная рука и, обхватив меня за талию, втащила в кусты. Испытывая отчаянное желание закричать от ужаса, я открыла было рот, но широкая ладонь легла на мои губы. Я лишь протестующе замычала и попыталась прихватить ладонь зубами. В пылу борьбы моя маска соскользнула на землю.

— Тише, — прошептал незнакомец, обдавая меня сладким запахом туберозы, — ты же не хочешь, чтобы Элрик услышал нас.

Морнэмир — а это был именно он — ослабил хватку. Я развернулась, пылая возмущением.

— Енот тебя раздери! Зачем же так пугать?!

Эльф тихо рассмеялся.

— Ты забавная, когда злишься.

— Что все это значит?

Я вдруг поняла, что стою в кустах с незнакомцем в маске, который запросто может оказаться тем самым наемником. С трудом я сглотнула.

— Всего лишь хотел поговорить.

— Некогда мне разговаривать! — Я сделала шаг в сторону тропинки.

— Постой! — Эльф удержал меня за руку. Его пальцы были теплыми. — Еще успеешь спасти его серебряную голову.

— Что? Ты-то откуда знаешь? — я нахмурилась. — Кто ты вообще такой? Отвечай или я закричу! Смотри, я уже открыла рот и набрала полную грудь воздуха.

— На какой из твоих вопросов ответить сначала? — хмыкнул Морнэмир.

— Все, я ухожу!

— Да постой же! Выслушай меня! Ответишь всего на один мой вопрос, а я скажу тебе, где прячется наемник.

Что?! Он и про наемника знает!

— Сначала сними маску.

— Зачем?

— Люблю видеть лицо собеседника.

— А вдруг под маской прячется чудовище? Не боишься?

— Нет, — соврала я. И хотя голос прозвучал твердо, трусиха внутри меня вопила от ужаса.

Морнэмир несколько мгновений прожигал меня взглядом блестящих глаз, а затем снял маску.