Повелительница Вселенной. Становление

Это первый роман цикла из трёх книг. Первая часть книги довольно неспешная и пояснительная, объясняющая реалии выдуманной Вселенной. Дальше приключений будет побольше.

Поскольку героиня богиня, на страницах вы встретите представителей многих магических рас: боги, демоны, дроу и эльфы, магические животные, вампиры. Вот только мужчины, что влюбляются или просто хотят ею обладать, от своего желания не глупеют и не растекаются карамельной лужицей у прекрасных ножек. Старалась, чтобы их действия не шли вразрез с характером)))

Ну и божественность даёт нотку пафосности повествования — особенно в начале.

Богиня юна, она постепенно развивается и меняется, путешествует и изучает окружающих её существ. Она не добра, не милостива, всегда преследует свои цели... и попутно помогает встречающимся на её пути существам. По-своему, но справедливость торжествует. И всё же помните: боги непостижимы — не пытайтесь судить её поступки и мировоззрение с точки зрения человеческой морали.

Теперь по предупреждениям. Эротики не много, но есть. Однако слишком подробно, графически, секс здесь не описываю.

18+ стоит из-за описаний жестокости и насилия, встречающихся чаще постельных сцен.

И ещё очень важное замечание. Всё описанное в книге — чистейшей воды ФАНТАЗИЯ автора. Это не мой взгляд на мир, вопросы его сотворения и религию. Никоим образом не ставилась цель задеть чьи-либо религиозные чувства или претендовать на новую теорию возникновения Вселенной. Помните об этом и не ищите в тексте то, чего там нет!

Итак, добро пожаловать в мои миры!

ПРОЛОГ. Начало начал

— Свет...

— Тьма...

Ровное журчание бесконечно прекрасных голосов.

— Тебе не скучно?

— Что такое «скука»?

— Нууу... Разве тебя не томит бесконечное созерцание «ничто», такого совершенного и неподвижного в своем равновесии?

Долгая пауза.

— А я-то думаю, как понять моё состояние. Значит, это оно?

— Да. Сколь долго мы уже находимся в этом равновесии, ты помнишь?

— Нет. Много? Кажется — тысячелетия...

— Не знаю. Может и больше. Это несколько раздражает… и пугает.

— Тебя?! Не смеши, Тьма.

— Мы так давно не испытываем никаких ярких эмоций. Просто наблюдаем — за пустотой, погружённые в себя и друг друга, безучастные. Надоело! Давай поиграем?

Тишина.

— Как?

— Разделимся?

— Но как это возможно?! Мы едины с момента возникновения!

— Ерунда — мы ведь первоосновы. Нет ничего невозможного.

— Думаешь, получится? А что произойдет с этой Вселенной? Наверняка же будет взрыв энергии...

— Это даже интересно, проведём эксперимент.

— Ты так хочешь избавиться от моего уравновешивающего влияния?

— Во мне всегда останется частица тебя, а в тебе — меня.

— Думаешь? Тогда начнём прямо сейчас!

— Неужели я слышу намёк на нетерпение? — кокетливо...

— Ты со мной флиртуешь? — в мягком голосе проскальзывает улыбка.

— На счет «три»?

— Хорошо... «три»!

И всё взорвалось, закружилось, наполнилось звуком — Вселенная в прежнем виде перестала существовать.

***

— Тьма...

— Свет...

Для них всё длилось лишь миг, для Вселенной минули тысячи лет.

Мужчина и женщина смотрели друг на друга с интересом и лёгким неверием. Он был высок, мускулист, с золотыми волосами до плеч — светлое совершенство. Она казалась хрупкой, дразняще-соблазнительной, маняще-опасной — абсолютное воплощение порока. Безупречно сложенное точёное тело дышало чувственностью, а гривы чёрных как смоль волос хотелось постоянно касаться.

— Твои глаза сияют золотом.

— А твои — клубятся тьмой. Я же говорила, что мы не сможем до конца разделиться.

— Что случилось с миром?

— О, он теперь не один, их очень, очень много! И все в нашем распоряжении, — мимолетная улыбка изогнула чувственные губы.

— И что дальше?

Брови женщины удивлённо приподнялись, потом она легко рассмеялась — казалось, в пространстве звенят колокольчики.

— Ты неподражаем! Неужели не в силах придумать, что делать со всем этим изобилием?! Только представь, сколько сейчас перед нами возможностей, и уж точно надолго можно забыть о скуке! Мы же создали такое множество миров, теперь можно продолжить игру.

— Считаешь, стоит создать здесь Жизнь?

— Сомневаешься? Я — нет. Давай на пробу возьмём несколько миров каждый и посмотрим, что у нас получится? Делай всё, что тебе подскажет фантазия.

— Кажется, недавно ты сомневалась в наличии её у меня? — его глаза смеялись.

— Вот и докажи, что я ошибалась! Только сначала давай несколько оформим нашу «рабочую площадку» — не знаю, как тебе, а мне что-то в голых мирах творить не очень интересно.

— Совместная основа? А как же Игра?

— Нужно что-то равновесное в этих мирах, то, что будет их удерживать. Ты же знаешь, наши энергии противоположны и могут уничтожить всё вокруг... — её грусть причиняла почти физическую боль. Но, заметив его метания, Тьма коварно улыбнулась: — Так интересно знакомиться с новыми возможностями, прости, не удержалась, — но сожаления не чувствовалось.

— Ах ты, нехорошая девочка! — рычание в голосе было впечатляющим.

Снова удивление на совершенном лице.

— А ты, значит, хороший?

— Нет, я ещё хуже! Но пусть об этом будешь знать только ты.

— Замечательно! Вот и основа Игры! — она возбуждённо заметалась, покусывая губы. При движении обнажённое тело излучало такую чувственность, что мужчина чуть не задохнулся от нахлынувшего желания. Его спутница, словно ничего не заметив, продолжала: — Ты — Свет, хороший и добрый по определению, я — Тьма, порочная и коварная.

— Знаешь, сейчас меня весьма занимает первая часть этой характеристики, — в мгновение ока он заключил женщину в сильные объятья, — и, кажется, ты сейчас узнаешь, насколько я — плохой.

***

— Ммм... Кажется, разделиться нам стоило уже давно. Ужасно, как непростительно много времени мы потеряли! — её голос был ещё слегка хриплым, а тело приятно ломило.

— У нас впереди Вечность.

— Знаешь, а мне уже не так и интересен ход нашей не начавшейся Игры…

— Какая ты непостоянная. Ну нет, бросать всё на полпути я не намерен. Но мы лишь запустим процесс, а потом оставим на волю случая.

— У меня есть идея получше — на чью волю всё это оставить.

Лицо мужчины осветилось удивлением:

— И?

— Потом узнаешь, — она тихонько засмеялась в предвкушении. — Начнём? Только надо обзавестись одеждой, иначе ты так и будешь на меня кидаться.

Заметив негодование в чернильных глазах, Тьма рассмеялась ещё веселее — опять он попался на её провокацию.

— Хочешь сказать, тебе не понравилось?

— О, ооочень даже понравилось, в том-то и дело. Но надо закончить начатое, раз ты такой принципиальный.

***

— Твоя идея с равновесной Природой великолепна. По-моему, у нас неплохо получилось. Где ты набралась этих образов?

— Не знаю... — тихий голос задумчив, — просто мне так хотелось, и казалась правильной именно та, или иная форма.

— Мне кажется, некоторые животные получились разумными.

— Ну да. Поверь, так нужно, — в следующее мгновение смешинки заплясали в золотых глазах. — А твои «детки» такие забавные, такие правильные и возвышенные. Ты же не забыл наш уговор?

Глаза цвета мрака заполнились обидой и негодованием, но, не дождавшись реакции, мужчина весело рассмеялся.

— Как ты могла во мне усомниться? Но жаль, что мне далеко до тебя в манипулировании чувствами!

— Конечно, — согласилась женщина, — ведь это моя натура.

— Как думаешь, «новоиспечённые» боги удержат эти миры в руках?

— Они будут так думать и изо всех сил сражаться друг с другом за власть и контроль над уже своими созданиями.

— Считаешь, они ещё будут создавать новых существ?

— О да, ведь богам нужно поклонение.

— А нам?

— Зачем? — губы красавицы презрительно изогнулись. — Мы могущественны и без этого, нам будут повиноваться все и всегда. Но я ведь приготовила сюрприз — эта Вселенная не останется без нашего контроля. Пойдём же!

Они стояли перед своеобразным алтарём, на котором лежала девушка. Вернее — тело, потому что в нём не было жизни и разума. Невероятно красивое тело: хрупкое сложение, идеальные пропорции с соблазнительными формами, безмятежное выражение прекрасного лица с чувственными губами, аккуратным носиком и длинными пушистыми ресницами, которые, казалось, вот-вот задрожат и явят миру потрясающие глаза...

— Она прекрасна, — вздох восхищения подтвердил его слова, — и я даже знаю, на кого похожа. Но её волосы...

— Должно же в ней быть что-то и от отца, — Свет вздрогнул и недоумённо посмотрел в глаза спутницы, улыбнувшейся в ответ легко и открыто. — Да, это истинное наше дитя, именно ей мы оставим право повелевать в этой Вселенной, и благодаря нашим «дарам» все творения будут покоряться ей как первооснове.

— В ней нет жизни.

— Пока, милый. Пока это просто оболочка, но мы дадим ей наши силы, в равном количестве.

— Свет и Тьма изначальные, вновь единые и равные, в одном ограниченном теле. Её мощь будет огромной! Ты уверена?

— Мы скоро покинем эту Вселенную, пойдём дальше. А ей понадобятся силы. Ну что, начнём завершающий этап?

— Лишь для первой части нашей Игры, драгоценная. Для этих миров всё только начинается.

С их рук одновременно сорвались тёмный и светлый потоки, переплелись в воздухе и вошли в грудь девушки. Нет, уже Повелительницы Вселенной, её Верховной Богини. Пушистые ресницы наконец дрогнули, и на мир взглянули ясные глаза цвета летней зелени.

— Привет, малышка. Нам надо о многом тебе рассказать.

Прекрасные подземные города тёмных эльфов гудели от напряжения и слухов. После того, как стало известно, что Кровавая Богиня отвернулась от своих детей прямо посреди ежегодного ритуального жертвоприношения, все дроу с ужасом ожидали своей участи. Ведь, несомненно, они чем-то вызвали неудовольствие богини! А в Подземном мире это равносильно смертному приговору. Но в прошлом подобное случалось только с каким-либо одним Домом, и тогда все остальные с радостью набрасывались на неудачников, стирая даже память о них. А кому и кого надо уничтожать сейчас? Страх за своё будущее липкой паутиной опутывал мысли каждого. Верховные Матери и Жрицы Домов ежедневно возносили молитвы Богине, но Ллосс по-прежнему молчала.

Вэрс Са’Тэрвад грустно усмехнулся своим мыслям. Проклятая кровопийца — она просто хочет ещё больше жертв и крови! С тяжёлым сердцем наблюдал он за соплеменниками, становящимися всё более жестокими, злобными и коварными, стремясь к своему идеалу. Паучья королева не терпела проявления родственных чувств, дружбы, сострадания. Немногим эльфам, сохранившим в душе эти качества, приходилось тщательно прятать свои эмоции и мысли, иначе путь один — на жертвенный алтарь.

Горше всего при этом осознавать свою полную беспомощность: Жрицы Ллосс — могущественные маги и непобедимые воины, ни один мужчина или обычная женщина-воин не могли даже надеяться одолеть их. И умереть раньше намеченного ими срока — если уж имел глупость обратить на себя злобное внимание — и по своей воле тоже не давалось ни единой возможности. Вот и приходилось немногочисленным инакомыслящим искать спасения в скрытности и стандартном поведении. Но, Боги, как же это сложно!

В свои неполные девяносто лет и будучи Младшим Принцем Дома, он умудрился занять высокое положение Оружейника, его боялись и завидовали мастерству, а ему было тошно от собственного притворства. Но сейчас Вэрс интуитивно ощущал приближение неминуемой трагедии, на душе словно повесили камень и забыли снять. Это предчувствие беды мешало спать и даже дышать. Что же ждёт впереди?

Уже подходя к территории своего Дома, Вэрс понял, что что-то случилось: всё население клана стекалось вглубь изящного дворца из чёрного камня (наверняка — в ритуальный зал). Внезапно его схватили за руку и сильно дёрнули:

— Где тебя носит? — голос Грангэса, старшего брата, перешёл на шипение от злости. — Верховная Мать Сифан несколько часов назад объявила общий сбор! Как Оружейник Дома ты должен быть в первых рядах, вместе с остальной семьёй. Ллосс наконец-то откликнулась на наши молитвы! И кому-то скоро очень не поздоровится.

Грангэс просто-таки излучал самодовольство и злобное предвкушение, которые искажали красивые, правильные черты лица, делая его похожим на жестокую маску. Позволь кто, он с не меньшим энтузиазмом, чем дорогие сестрички и мать, распускал бы жертву на кровавые ленты. Вэрс мысленно передёрнулся от отвращения. Он ненавидел всю свою семейку, но жизнь слишком желанна — даже такая, — чтобы посметь хоть намёком выдать истинное отношение. Притворяться пришлось научиться довольно рано, и до сих пор никто не подозревал молодого дроу в отступничестве. Но не зря сегодня у него весь день душа не на месте — наверняка Паучья Королева придумала в качестве искупления неизвестной вины что-то особенно отвратительное!

— Я как раз направлялся в ритуальный зал, а ты меня задерживаешь, Грангэс. Лучше пойдём быстрее, не хочу лишний раз близко общаться с плетью Матери Сифан.

Мужчины поспешили к месту сбора — змееголовые плети Жриц Ллосс действительно великолепный мотиватор к послушанию. Жрицы особенно любили применять это пыточное приспособление по любому поводу, а уж опоздание на общий сбор — повод не любой, а более чем достойный. Одного удара такой плетью достаточно, чтобы полностью лишить взрослого эльфа способности сопротивляться, а с каждым последующим живые змеи впивались в тело и впрыскивали всё новые и новые порции парализующего и очень болезненного яда.

На памяти Вэрса ещё ни один наказываемый не смог выдержать в сознании больше десяти ударов, а пятнадцать запросто могли отправить на тот свет. Ему самому раза четыре выпадало это наказание (правда, в ранней юности и всего по пять ударов), и этого хватило, чтобы быстро смирить свой нрав и научиться показной покорности. После каждой экзекуции приходилось отлёживаться по несколько дней, что весьма способствовало размышлениям и правильным выводам. Сейчас же у него появился ощутимый шанс вновь испытать на себе воздействие ужасного инструмента.

Тем временем оба принца вошли в ритуальный зал. Просторное помещение располагалось на самом нижнем уровне дворца. Возле стены, противоположной входу, на платформе возвышался трон Верховной Матери, сделанный из чёрного полупрозрачного камня, ареллита, — наверняка сидеть на нём весьма неудобно, но символ власти же. Перед троном, на площадке, занимающей почти весь центр зала и чуть приподнятой над общим уровнем, лежал большой жертвенный камень, один вид которого заставлял молодого дроу передёргиваться от отвращения. Остальное пространство заполнили воины Дома, уступив место в первом ряду Жрицам Ллосс и молодым прислужницам.

Мужчины постарались незаметно пробраться к своим местам за троном. Судя по злобному взгляду Наследницы Дома, Дорны, который Вэрс заметил, на секунду приподняв ресницы, им это не удалось. Молодой мужчина еле удержался от тяжёлого вздоха — наказания не миновать. В этот момент Мать Сифан, носящая одновременно и звание Высшей Жрицы, потребовала тишины.

— Иллитири Дома Са’Тэрвад! Все вы знаете, что Ллосс не приняла Большой Ежегодной Жертвы. И сегодня она наконец-то ответила на наши молитвы и объяснила причину своей немилости. Я открою её на жертвоприношении, которое состоится через три дня. На этот раз Богиня сама назвала необходимые имена! Скоро мы вновь вернём её расположение. До ритуала никто не должен покидать территорию Дома без моего личного разрешения. Думаю, все понимают, что нарушителей ждёт жестокая кара. В полночь третьего дня вы все вновь должны собраться в этом зале. Повторять и напоминать я не буду. Теперь, убирайтесь все вон! Где ты был, Младший Принц?

Мать Сифан резко обернулась к Вэрсу. Большие, кроваво отсвечивающие глаза смотрели на сына холодно, с каким-то непонятным выражением. От этого взгляда стало очень неуютно и ощущение надвигающейся беды усилилось.

— Ты сама послала меня с поручением, Мать Сифан. Я лишь недавно всё закончил и сразу поспешил сюда.

Вэрс старался, чтобы его голос звучал ровно, а поза выражала полную покорность. Он не смел больше оторвать взгляд от пола, чтобы узнать реакцию матери на свои слова. Та явно взволнована, и любое нарушение правил могло повлечь за собой жестокую расправу. О том, что освободился уже давно, просто занимался своими делами, лучше даже не думать — иногда Высшие Жрицы могли читать мысли, а у него слишком много личных тайн, за каждую из которых можно получить смертный приговор.

— Не слишком ли много времени у тебя на это ушло? Впрочем, это уже неважно, теперь наша главная задача — выполнить волю Ллосс. От неё ещё никогда не исходили такие волны ярости и угрозы! В этот раз любому Дому грозит полное уничтожение, если приказ будет нарушен. Вэрс, ты и двое лучших воинов поступаете в распоряжение Дорны, она знает список необходимых имён.

— Я не ослышался, Мать Сифан, ты сказала имён? И как их много?

— Это не твоё дело, мальчишка! Делай, что тебе прикажут, и не задавай вопросов — целее будешь! — Верховная Мать замахнулась, и в воздухе раздался свист и шипение змей.

И когда я научусь держать язык за зубами? — мелькнуло в голове эльфа, пока тело оседало на пол, словно разом лишившись всех костей. Вновь просвистела плеть, и в следующий миг его накрыла волна такой боли, что даже дышать получалось с трудом. Он внутренне сжался, ожидая следующего удара, но его не последовало. Странно, всего два, значит, уже через час приду в норму. Видимо, я необходим для выполнения этого задания, вот и пощадили. Пока… Вэрс ни минуты не сомневался, что это лишь отсрочка — слишком часто он испытывал терпение матери, пусть и по мелочам.

— Дорна, проследи, чтобы через час он был готов выполнять свои обязанности.

— Я прослежу, Мать Сифан, — Дорна дождалась, когда Верховная Мать покинет ритуальный зал, и с мрачной усмешкой несколько раз сильно пнула неподвижного мужчину в бок. — Ты слишком легко отделался, на мой взгляд. Но ничего, время для наказания ещё придёт.

Эльф мысленно выругался — конечно, сестрица никак не могла упустить такой момент, хотя, на фоне всепоглощающей боли от яда, пара ударов уже ничего не значила.

***

Вэрс боялся до дурноты. За прошедшие три дня он тайно отловил и посадил в специальные камеры пятнадцать дроу. И это с одного только их Дома, не самого крупного по численности! Что же такое замыслила Кровавая Богиня?

Нужно бежать, пока ещё возможно. Или уже поздно? Ведь я точно знаю — некоторые из арестованных тайком осуждали поклонение Ллосс, сам слышал. Неужели она действительно знает все наши тайные мысли и чувства?! Тогда я пропал! Надо бежать.

Мысли лихорадочно метались в голове молодого дроу, в то время как лицо оставалось холодно-бесстрастным — Дорна как раз хвалила его за быструю и безупречную работу по захвату обречённых. И, надо сказать, было за что, хотя похвала из уст Старшей Жрицы в адрес мужчины, пусть и родного брата, казалась чем-то невероятным. Но аресты они действительно провели безупречно: никто ни о чём не догадался, отмеченные эльфы бесследно исчезли, а их близкие и знакомые стараниями Дорны на время забыли, что когда-то знали пропавших. Всё производилось тайком, без ненужных свидетелей. Если бы не страх за свою жизнь и знание причин, Вэрс мог заслуженно гордиться успехом. В списке оказались даже две жрицы! Понятно, что не Старшие, а низших ступеней, но тем не менее.

А полночь неумолимо приближалась. Младший Принц ещё думал о побеге, но в то же время в голове бродили и другие мысли: его имени ведь не оказалось в том списке, он на свободе, а не в камере, скованный заклятием неподвижности и безразличия, да и куда бежать-то? Подземный мир опасен для одиночек, даже если это самые жестокие и сильные его жители, а перебираться в другой город не имело смысла — от Верховной Матери нигде невозможно укрыться. Даже если его не будут искать, в незнакомом месте, без поддержки семьи он сможет рассчитывать лишь на роль обычного воина, если не раба. Лучше смерть на алтаре, чем такое унижение!

Приняв для себя решение, Вэрс немного успокоился. Знай он о грядущих событиях, бежал бы из города без оглядки, предпочтя им призрачный шанс на выживание в суровом Подземье. Но почти никому не дано знать своё будущее.

***

Все члены Дома Са’Тэрвад вновь собрались в ритуальном зале. Вэрс стоял на своём месте, чуть позади трона Верховной Матери. Пятнадцать пленников сгрудились перед алтарём, на коленях. Их никто не сковывал, да этого и не требовалось — заклятье Старших Жриц исключало любую возможность пошевелиться, а в безучастных взглядах не отражалось и тени эмоций. Сердце молодого дроу сжалось от сочувствия и ощущения собственной беспомощности.

В этот момент в зале появилась Мать Сифан, и все мужчины поспешили опуститься на колени, склонив головы, а женщины согнулись в поклоне. Как она была прекрасна в чёрном церемониальном платье, расшитом серебряным паутинным узором! Невысокая, обманчиво хрупкая тёмная эльфийка в свои триста пятьдесят лет выглядела молоденькой девушкой и ещё ни один мужчина не смог устоять перед ней. Впрочем, как и перед любой Жрицей Ллосс, тем более — Высшей. Даже при отсутствии нежных чувств воин не имел права отказать избравшей его Жрице, если только не принадлежал другой, высшей по рангу. Таковы жестокие законы их мира. Мать Сифан тем временем неспешно подошла к трону и начала торжественную речь:

— Дети Ллосс! Мы с вами собрались здесь исполнить волю нашей богини. Сегодня во всём Подземье произойдёт самое масштабное жертвоприношение за всю историю существования тёмных эльфов. Мы провинились перед Ллосс, и эта вина могла стоить жизни всему нашему народу! — по рядам послышался тихий испуганный вздох. — Но Паучья Королева дала нам шанс спастись и вернуть её милость. Последний шанс. Веками она наставляла нас, учила бороться за свою жизнь, учила истинным ценностям и раскрывала сладость обладания властью. Но нашлись те, кто предал заветы нашей Богини, посмел осуждать её ритуалы и оскорблять Ллосс своими мыслями и чувствами. Она долго не предпринимала никаких действий, надеясь, что её дети сами разберутся и покарают отступников. Мы были слепы, а они хорошо скрывались. Вот они, предатели нашей Богини, она сама назвала мне их имена! Это из-за них наш народ едва не лишился покровительства Создательницы.

По залу пронёсся возмущённый гул, а Мать Сифан наслаждалась произведённым эффектом — она всегда умела произносить речи. Но Вэрс чувствовал, что это ещё не все, а бежать уже поздно — его дурные предчувствия наконец обрели форму. Ллосс не могла пропустить его, вычислив всех остальных, недовольных её властью. Ему лишь оставалось попытаться как можно дороже продать свою жизнь. Но он не успел.

Как будто читая его мысли, Верховная Мать неожиданно оказалась рядом и положила невесомую ручку на плечо. Боковым зрением Вэрс заметил чёрный блеск когтя-напальчника, а в следующее мгновение тот уже пропорол и зачарованные доспехи-одежду и кожу — плечо пронзила жгучая боль, а руки, ещё секунду назад сжимавшие рукояти верных клинков, разжались и повисли вдоль тела.

— И ты всерьёз надеялся противостоять мне и желанию Ллосс, сын? — прошипела эльфийка ему в ухо. — Как же ты наивен! Ты упустил свой шанс на достойную воина смерть, — затем она повысила голос. — Но самым большим разочарованием для меня стал Младший Принц — Оружейник нашего Дома! Его преступление тяжело вдвойне, поскольку он предал и меня лично, притворяясь истинным иллитири, а в душе богохульствуя и презирая свой народ! Именно ему суждено открыть врата в мир Богини, его кровь поможет нам свершить правосудие и дать Ллосс новых слуг.

Под конец своей пламенной речи Мать Сифан уже кричала, исказив лицо в торжествующей злобной гримасе. Вэрсу же было плохо, как никогда — его участь оказалась хуже смерти, ведь предстояло стать безвольным слугой кровожадной Богини на бесконечно долгий срок. Ну почему он не прислушался к дурным предчувствиям и не бежал?! А теперь выбора не существовало — коготь, вонзившийся в плечо, нёс на себе заговорённый яд глубинных пауков. Эта гадость замедляла движение крови по телу, а также полностью лишала способности управлять им, передавая эту власть тому, кто нанёс рану. Раненый же полностью осознавал себя и происходящее вокруг, но ничего не мог сделать.

Мать Сифан подошла к алтарю и приказала сыну сделать то же самое, а затем и лечь на камень. Тело Вэрса легко выполняло команды своей хозяйки, а разум вопил от ужаса. Он не хотел так умирать, и ладно, если бы это оказалась окончательная смерть. Но…

Молодой дроу улёгся на алтарь, имеющий небольшой уклон. Исполнил приказ закатать рукава рубашки и вытянуть руки над головой. Верховная Мать выразила надежду, что его крови хватит на весь ритуал. Так вот зачем она использовала паучий яд — медленно вытекающая кровь продлит агонию на нужное время! Затем Мать Сифан со старшей дочерью встали у изголовья, а младшая, совсем недавно получившая высокое звание Старшей Жрицы, в ногах алтаря. Три Жрицы Дома Са’Тэрвад затянули молитвенные песнопения призыва Ллосс, покачиваясь в такт и держа в руках зажжённые чёрные свечи.

Благодаря своему наклонному положению, Вэрс мог видеть, как прямо перед Жрицами начинает клубиться чёрный туман, постепенно очерчивающий в пространстве большой овал портала. В это мгновение мать с сестрой повернулись к нему и одновременно вонзили в вены на запястьях тонкие полые иглы, через которые медленными тягучими каплями потекла его кровь. Магия вытягивала её даже против тока движения.

Он не видел, но знал, что красная жидкость капает в специальные борозды, начинающиеся от алтаря и идущие прямо к тому месту, где завис портал. Там она скапливалась в небольшом углублении, а переполнив его, начала подниматься к туманному кольцу, питая то и окрашивая в насыщенный багровый цвет. К тому времени Жрицы поставили свои свечи по бокам портала, и как только всё кольцо засветилось багровым светом, они упали на колени и пропели окончание призыва: «Приди, Ллосс!».

Несколько секунд ничего не происходило, а потом пространство внутри кровавого кольца уплотнилось, и Вэрс увидел уродливую богиню тёмных эльфов и свою будущую хозяйку. Он не замечал её прекрасного лица, не хотел замечать: перед ним стоял паукообразный монстр, жаждущий крови. В глазах Ллосс промелькнуло торжество, которое вряд ли кто ещё заметил. Нежный голос звучал тихо, но его услышали все.

— Я вижу, мои дети наконец-то решили порадовать свою Создательницу и избавиться от позорной слабости и отступников. А тебе, Принц Крови, я приготовила особую участь, — от улыбки чудовища Вэрсу стало совсем не по себе, — но об этом узнаешь чуть позже. Начинайте Жрицы, я жду своих новых слуг!

Всё, что происходило потом, было совершенно омерзительно: Жрицы по одному подводили к кольцу безучастных дроу, Мать Сифан тянула короткую песнь и вонзала очередной жертве изогнутый ритуальный кинжал прямо в сердце, с удовольствием наблюдая за предсмертными конвульсиями, а за миг до полной смерти из портала вырывались туманные щупальца и, опутав тело, утаскивали его за собой.

Вэрс не помнил, сколько это продолжалось — крови из него вытекло уже достаточно и перед глазами всё плыло от слабости. Сквозь шум в ушах он еле расслышал приказ Верховной Матери подняться и подойти к ней. Ну вот, сейчас всё и закончится, больше не будет сомнений и размышлений, отныне он перестанет существовать и станет преданным рабом чудовища. Мужчина, шатаясь, подошёл к порталу, ожидая последнего удара, который оборвёт его земное существование и ввергнет в кошмар.

— Нет, Сифан, он уже почти мёртв, нет нужды пробивать сердце. Я сама заберу его.

Вэрс уже ничего не видел, но почувствовал, как холодные и неожиданно твёрдые щупальца обвиваются вокруг него и поднимают над полом. Нет, я не хочу, не так! — метались мысли, потому что кричать воин не получалось. Когда он проходил сквозь портал, что-то вырвало из запястий иглы, кровь оросила туманное кольцо в последний раз и то схлопнулось.

— Кровавая Богиня приняла нашу жертву! Она благоволит Дому, раз лично забрала последнего отступника. Наша сила отныне возрастёт, — громко заговорила Мать Сифан, и она в самом деле чувствовала прилив магических сил, да и остальные Жрицы тоже, — и больше никогда мы не забудем заповедей Ллосс!

— Никогда! — благоговейным эхом разнеслось под сводами зала.

***

После перехода в мир Ллосс, щупальца отпустили Вэрса, и он свалился на холодный пол. Я жив, или уже умер? — мысли текли вяло. — Неужели мёртвые тоже ощущают боль? Недалеко раздался лёгкий шорох. Незнакомый мелодичный голос заставил тело дроу напрячься.

— Почему ты не дала убить его?

— Я хочу подарить его тебе, моя Повелительница.

В смущённом голосе мужчина с удивлением опознал ненавистную богиню. Неужели и она кому-то служит? Разве такое возможно?!

— Мне? Зачем? — удивление второй говорившей было неподдельным. В следующее мгновение в голосе зазвучал металл, и Вэрсу захотелось сделать что угодно, лишь бы этот гнев никогда не был направлен на него. — Не тебе тут принимать решения, Ллосс, если ты забыла. Пройдя через портал живым, он запомнит прошлую жизнь в любом случае, а убив его здесь, оживить не получится, лишь поднять в качестве зомби! Мне же нужны полноценные эльфы, чтобы можно было изменить их и расселить по другим мирам.

— Так не убивай его, Великая! Поверь, ты найдёшь ему применение — дроу великолепные воины, а мужчин, кроме того, специально обучают доставлять женщине удовольствие в постели. Не сердись, Повелительница, умоляю — прими мой подарок.

Я посмотрела на богиню с паучьим телом и вздохнула. Убивать эльфа действительно бессмысленно — не для того мы вытаскивали из Подземья самых чистых душой среди этих жестоких существ. Ведь задумка с изменениями тёмного народа была элегантна и чудо как хороша. А всё потому, что мне просто понравилась их создательница и захотелось помочь столь несчастному существу. Но не позволять же заподозрить себя в благотворительности, и пришлось обставлять происходящее, как свой каприз.

Знакомству с Ллосс предшествовали мои разборки с богами. Боги... Бледное подобие моих возможностей, но всё же. Конечно, это может звучать пафосно, но отражает реальное положение вещей — я сильнее, и первым делом просветила их относительно этой истины.

Личные миры светлых богов представляли собой безвкусицы, кричащие золотом и драгоценностями, а у тёмных выглядели роскошно-мрачными. Пришлось посетить все до одного, благо их не так уж много. Если, конечно, говорить только о высших, способных свободно перемещаться по Вселенной и не привязанных к одному миру (последних я и за богов-то не считаю!). Они упивались своим могуществом, принимали подношения и жертвы, помыкали рабами и плели интриги друг против друга, развязывая войны среди народов и рас.

Почему боги вышли такими не соответствующими представлениям верующих? Последствия очередной забавы Первооснов: во всех существ и сущностей — ещё до того, как поняли, что чёткая полярность их творений слишком скучна, — они вложили частичку противоположной силы. Заботились обо мне, уже тогда. Так моя власть над всеми созданиями Вселенной становилась наиболее полной. А размер той частички зависел лишь от каприза создателя. Так что боги оказались сплошь эгоистичными, даже светлые. Я тоже эгоистка, но у меня есть одно важное отличие от остальных бессмертных — я никогда не стремилась казаться лучше, чем есть.

Но вернёмся к выяснениям отношений. Естественно, мне сначала не поверили, окатывали презрением, отказывались признать над собой власть и принести клятвы верности. Недолго. Пришлось уничтожить всего трёх самых упёртых богов, развеяв в пространстве их энергии и сущности без остатка. Ещё нескольких непокорных я развоплотила. Когда остальные наконец присмирели, в качестве величайшей милости вернула некоторым жизнь, кое-что подправив.

В итоге боги поняли то, что я и хотела до них донести: их сила, даже совместная, в сравнении с моей — ничто, и живут они лишь до тех пор, пока подчиняются и не переходят мне дорогу. Нужные клятвы были принесены, поводки накинуты… и я оставила их в покое. Пусть бессмертные интригуют между собой, лишь бы мне не мешали. Они признали меня Повелительницей, а я оставила за ними свободу вести тот образ жизни, к которому привыкли, ничего не изменив.

Но вмешайся кто-то в мои планы, он сразу бы узнал об этом и даже успел пожалеть и ужаснуться. Я доказала свою беспощадность. А поскольку со временем научилась скрывать сущность при путешествиях по мирам, никто не мог знать, где нахожусь в любой момент, что вызывало у многих нервную дрожь. Научиться же этому пришлось, так как очень быстро надоело всеобщее слепое поклонение в посещаемых мирах — не потому, что меня знали и представляли, на что способна, а просто из-за божественной сути. Она уравнивала меня в глазах смертных с другими богами, что сильно коробило.

Хотя надо отдать должное: светлые боги заботились о своём престиже, иногда отзывались на мольбы верующих и даже совершали чудеса и просто добрые дела — если это несло выгоду, конечно. Им я намекнула, что следует делать так почаще — для здоровья полезнее будет, ведь если искренне верующий и достойный помощи не получит её, то стоит ему произнести мольбу, адресованную «хоть кому-нибудь», — я непременно услышу. Это же касалось и тёмных существ, но предупреждать их богов сочла бессмысленным. А светлые меня поняли правильно.

Тёмные всегда следовали своим интересам, наводили страх и беды на неугодных, принимали кровавые подношения и одаривали могуществом своих адептов, пока те были им нужны, в общем, полностью соответствовали своей роли. Впрочем ладно, я тоже всегда руководствовалась выгодой, хотя иногда и позволяла себе просто побыть доброй. Всё же у меня есть понятие о справедливости, пусть и весьма своеобразное. Именно тогда я познакомилась с молоденькой тёмной богиней — прекрасной девушкой с отрешённым взглядом и телом отвратительного огромного паука. Жуткое сочетание бросало в дрожь. Мамочка, похоже, в тот день была не в духе.

Ллосс сразу заинтересовала меня. Боги получились очень разными: в основном прекрасными, порой — уродливыми, или страшными, или просто необычными, но притягательными. Эта же была другой — диссонанс её жуткой внешности и внутренней мягкости поражал, видимо, мать ещё и перестаралась с частицей света в ней.

Так вот, подсмотрев идею со светлыми эльфами, богиня создала свой народ, тёмных эльфов, неотразимо красивых внешне и чудовищных внутри. Как насмешка над самой собой. Хоть тёмные эльфы и не первые её творения, они стали единственными детьми и почитателями богини. Первым, неудачным, с её точки зрения, экспериментом было создание гномов. Ллосс подчинялись камни и огонь, поэтому она решила сотворить существ из камня — сильных, неутомимых, бесстрашных.

Гномы родились во чреве гор во многих мирах одновременно и, не видя своей создательницы, но чувствуя связь со скалами, решили, что обязаны жизнью Матери-Горе, она и стала в их понимании создательницей. Ллосс же восприняли как сверхъестественное чудовище, тем более что та вложила в них изрядную долю своей светлой составляющей. Наверное, при создании тёмных эльфов, богиней двигала ещё свежая обида и злость. Не удивительно, что новых существ она создала лишь в одном мире, изолировав тоже в толще скал, но они узрели её сразу, а вид внушил не только почтение, но и ужас.

Увы, те ничего лучше не могли придумать, как начать приносить кровавые жертвы, чтоб задобрить свою чудовищную повелительницу. Со временем тёмные эльфы становились всё более злобными и жестокими, ненавидя всех других существ, особенно с поверхности. Забавно, что самое милое (в душе) из тёмных божественных созданий, в итоге превратилось в Кровавую Богиню, Паучью Королеву. А прочитав душу, я знала, какие это ей приносит страдания, хотя животная сущность очень даже любит жертвенную кровь.

Однако именно эту ситуацию мне и захотелось однажды изменить, к своей пользе, безусловно, — как же без этого? Ллосс единственная, кто был достаточно умён и хитёр из тёмных богов, чтобы не противостоять мне сразу, а нейтрально выжидать. И она же оказалась одной из первых, кто принёс клятву верности и подчинения, причём делала это искренне и с восхищением, и ничего не просила. Такого я не могла не оценить. Да и общее впечатление от мягкосердечного чудовища требовало вмешаться и исправить диссонанс. Получив попутно искренне преданное существо божественного уровня. Ну а тёмные эльфы в любом случае вызывали достаточно сильный интерес и желание кое-что изменить.

Я подошла поближе к дроу, предлагаемому мне в подарок. Убивать теперь действительно бессмысленно. Конечно, воскресить можно, даже если бы он умер уже здесь, но это ничего не давало — память частично останется, а мне хотелось, чтобы новый народ воспринимал свою богиню без страха перед её именем. Впрочем, всё это отговорки — просто иначе всё было бы слишком просто и скучно. Отчитывала же Ллосс я больше для острастки, а самой её идея показалась очень даже заманчивой.

На полу лежал молодой дроу с правильными чертами лица, за плотно сжатыми тонкими губами которого угадывались небольшие клыки, серовато-чёрная кожа оттенялась белыми длинными волосами, удерживаемыми скреплёнными на затылке тонкими косичками, идущими от висков. Что ж, он вполне привлекателен. Оценить тело можно и позже, но вряд ли у воина (а эта раса воинственна поголовно) оно окажется плохим. По крайней мере, он вполне мужественно выглядит, хотя обычно мне нравятся более крупные мужчины. Однако парень силён: такая кровопотеря, а он всё ещё в сознании и анализирует ситуацию. Хорош. Запястья дроу по-прежнему кровоточили, и я невольно улыбнулась — кровь самый верный способ привязки раба.

Слегка выпустив клыки (способности метаморфа очень полезны порой), проколола себе один палец и провела выступившей кровью по ранам тёмного эльфа. И без того начавшие регенерировать, повреждения затянулись прямо на глазах, а в следующее мгновение тело его выгнулось от боли — началось ускоренное, а потому весьма болезненное восстановление. Моя кровь несёт в себе столько сюрпризов и возможностей…

Вэрс вслушивался в разговор богинь и не верил тому, что слышал. О каком изменении и расселении они вообще говорят? Умершие, конечно, принадлежат богам, но они же мёртвые! А его так и вовсе собираются подарить как любовную игрушку! Да, он уже не раз служил женщинам таким образом, но пока ни одна из них не стремилась заявить постоянные права на его тело. Хорошо ещё, что это не для себя паучиха подбирала любовника, но кто знает, что представляет собой её собеседница? Дроу уже забыл своё безразличие — тогда он думал, что умрёт, а в посмертии никто не может противиться воле богов. А пока бьётся сердце, выучка воина требовала не сдаваться без боя. Однако предательская слабость растекалась по телу, да и кто он такой, чтоб оказать сопротивление богиням?

Тут дроу понял, что кто-то остановился рядом, и почувствовал изучающий взгляд. Вэрс постарался не шевелиться — может, этой Повелительнице всё же не понравится полутруп? Очень уж не хотелось становиться живой игрушкой. Даже зомби быть лучше — они не чувствуют ни сомнений, ни страха, и не размышляют.

Спустя долгую минуту мужчина ощутил лёгкое прикосновение к запястьям, а потом его накрыла волна дикой боли, выкручивающей суставы и выгибающей тело под самыми неестественными углами. Так же внезапно боль ушла, зато появилась непонятная лёгкость и ощущение силы. Потом что-то рывком подняло его с пола, удерживая в вертикальном положении. По векам легко пробежались тонкие пальцы.

— Открой глаза! — и резкому приказу невозможно не подчиниться.

Перед Вэрсом стояла самая прекрасная и совершенная в мире девушка, хотя жительниц Поверхности он видел очень немногих. Наряду с эльфийками, драконицами и демоницами, женщины иллитири небезосновательно считались одними из самых красивых, хотя народы Поверхности видели их крайне редко и это всегда становилось поводом для них немедленно искать спасения. Жестокость и кровожадность дроу вошли в легенды вместе с их красотой.

Эта девушка казалась особенной — и дело не в безупречной фигуре, не в длинных золотистых волосах, обрамлявших лёгкими локонами утончённое лицо, не в чувственных розовых губах, даже не в невероятных тёмно-зелёных, слегка вытянутых к вискам, глазах, опушённых густыми чёрными ресницами. Она не излучала того холодного равнодушия и презрения, что он всегда чувствовал от Ллосс, наоборот, — тепло, необъяснимое и манящее. Сногсшибательная же внешность пробуждала дикое желание — лицо дроу побелело от смущения, когда он осознал весьма недвусмысленную реакцию тела.

Тем временем сила, поддерживавшая его, вдруг исчезла, и Вэрс рухнул на колени. Отчасти из-за не прошедшей слабости после ритуала, а отчасти из чувства самосохранения — инстинкты ещё никогда не подводили воина, и сейчас он понимал, что находится в опасности, а от поведения зависит дальнейшая жизнь. Ведь не будет же Кровавая Богиня тёмных эльфов кого попало называть Повелительницей, да ещё с таким трепетом в голосе?

Также настигло осознание, что глаза видят цвета и их не режет от боли — а ведь однажды довелось принять участие в вылазке на Поверхность, и дроу помнил, как больно смотреть даже на едва обозначившийся рассвет. Но самое неприятное — он вдруг перестал чувствовать свою магию. Как будто его лишили слуха или отрезали какую-нибудь жизненно важную часть тела! Ох, как тяжело-то… Значит, её возможности столь велики. Вэрс склонил голову — обычное подчинительное поведение среди мужчин его расы перед женщиной, Высшей и очень могущественной.

Я с интересом разглядывала молодого воина. Высокий, поджарое сильное тело, спокойный взгляд, да и парные клинки крепятся к поясу весьма удобно. Да ты находка, мальчик. И как тебя умудрились не сломать царящие у вас нравы? Подарок действительно хорош. Ну и, естественно, реакция его тела не прошла мимо внимания — я давно привыкла, но всё равно приятно. А как он забавно смущается этого. По телу разлилось щекочущее тепло — мужчины у меня не было уже довольно давно, все не попадался кандидат, подходящий под далеко не средние требования.

Что ж, раз он уже достаточно восстановился для такого, значит, обойдётся без поддержки. В красных глазах молодого мужчины мелькнуло удивление и что-то похожее на опасение, он тут же упал на колени, сделав это, кстати, очень грациозно и естественно, и опустил голову. Хор-роший получится слуга! Но надо пока заблокировать его естественные способности к магии. Пусть сперва докажет свою верность. Не то чтобы мне что-то грозило, но провоцировать такого правильно воспитанного мужчину пока не хотелось.

Что там у них на уровне рефлексов? Левитация, невидимость под Пологом Тьмы, гипноз и иллюзии, Призрачный Огонь. Вроде бы всё. Посмотрим, как ты отреагируешь на свою полную беспомощность, дружок. Двумя пальцами приподняла его голову за подбородок, вынуждая поднять взгляд, потом не смогла себе отказать в удовольствии и легко обрисовала скулы и губы пальчиком — дроу вздрогнул.

— Посмотри на меня, мальчик! — мягкость голоса не скрывала приказной сути. — Ваша богиня отдала тебя мне. Отныне ты слуга и раб. Запомни, я, не раздумывая, подвергну тебя наказанию, если посмеешь перечить мне, но послушание и преданность оценю. Обращаясь, ты должен называть меня Госпожой, приветствуя — опускаться на колени. Понятно?

— Да, моя Госпожа.

— Оставайся пока здесь. Мы ещё не закончили.

Приём тел избранных тёмных эльфов продолжился — их было около десяти тысяч. Но благодаря играм с временными потоками и иллюзиями мы смогли принять и разместить всех, а в городах дроу происходящее выглядело как одномоментное присутствие Ллосс на всех ритуалах. Наверное, мало какой бог столь легко позволил бы вмешаться в суть своих творений даже превосходящему его по силам существу. Без боя дело не обошлось бы. Впрочем, захоти я изменить дроу без её участия, и Ллосс, даже если бы была против, не смогла с этим ничего сделать.

Но мне нужна её благодарность, да и зачем идти на конфликт, когда дело можно решить мирно? То, что я могла предложить тёмной богине, слишком ценно для неё. Ради исполнения несбыточной, по его мнению, мечты, любое существо готово пойти на многое. А предложение исправить созданий к тому же отвечало интересам богини. Руки делали монотонную работу, не мешая разуму вспоминать.

Я отдыхала в незаселённом мире после очередного путешествия. Нашла его, не задавая особых параметров, а просто пожелав оказаться там, где красиво и удобно жить, и разумных созданий мало. Приятно, когда твои желания исполняются незамедлительно и точно. Ведь за прошедшее время довелось побывать во многих местах, понаблюдать за магами, магическими существами, богами... И большинству из них (не считая богов, конечно) требовались всякие заклинания, утомительные пассы руками и всегда — концентрация и время. Как же хорошо быть Повелительницей Вселенной!

После многих столетий странствий пришло понимание, что всё же нужен свой дом. А чтобы он был полностью безопасным, требуется собственный мир. И, если бы не оказалось подходящего, я вполне могла создать новый, но… он нашёлся.

Вот тогда, в состоянии расслабленности и неги, и пришла в голову мысль о дроу и их паучьей богине. Решив не откладывать воплощение задуманного, я преобразовала зелёное ложе, на котором отдыхала, в трон, придирчиво осмотрела свой тогдашний наряд и осталась довольна.

Черно-зелёные тона нежной ткани контрастировали с белизной кожи и солнечными локонами. Строгость длинного, до самых щиколоток платья портили глубокие вырезы на лифе и спине, а также длинный разрез по левому боку юбки, доходящий до верхней части бедра — я прекрасно осознавала свою привлекательность и умела этим пользоваться. Да и просто люблю красивые вещи! Но для большей торжественности не хватало ещё одной детали. Сосредоточив взгляд на руках, в тот же миг я уже держала изящную корону из чёрного хрусталя, заострённые и толстые иглы которой постепенно уменьшались от середины лба к вискам. Других украшений в этот раз не хотелось. Закончив образ и внимательно оглядев результат в созданном тут же зеркале, устроилась на троне и негромко позвала: «Ллосс!»

У появившейся Паучьей Королевы вид был настолько ошарашенный и испуганный, что я не выдержала и рассмеялась. Слишком легко читались мысли и чувства тёмной богини.

Осознав, кто её так бесцеремонно выдернул прямо посреди ритуала жертвоприношения, Ллосс чуть не умерла со страху, хотя такое и было невозможно. «Чем я разгневала Великую? Что сделала не так? Чем мне грозит всё это? А жить очень хочется, даже и в этом уродливом теле…» Мысли вихрем проносились в голове, паучье тело между тем пригибалось к земле, а человеческая часть склонялась в низком поклоне. Если б тело было обычным, она бы просто рухнула на колени.

— Расслабься, девочка, я не собираюсь тебя наказывать. И ты меня ничем не разгневала, — когда Ллосс подняла недоумевающий взгляд, я мягко усмехнулась. — Не удивляйся, в моей Вселенной от меня нет тайн, это касается и мыслей, даже богов. И цель этого вызова — награда. Ты заинтересовала меня и порадовала искренностью. Но не это главное. Я предлагаю обмен — то, чего жаждешь ты, на то, что хочу я.

— Моя Повелительница, я сделаю для тебя всё что захочешь, и не попрошу награду, — голос чудовища был печален. — Но то, что я жажду, мне дать никто и никогда не в силах!

— Я ведь могу и обидеться на твоё неверие в мою власть, девочка, — вот не могу отказать себе в удовольствии так называть паучиху. Хоть та и гораздо старше, но воспринималась именно как дитя, маленькое и несмышлёное.

— О, прошу тебя, не принимай слова как оскорбление, Великая! Просто мои мечты настолько несбыточны, что вряд ли решусь их когда-нибудь озвучить.

— А этого и не нужно, я их и так знаю, — я откровенно веселилась, наблюдая, как краска стыда заливает красивое лицо. — Ты ведь мечтаешь о теле, соответствующем твоему лицу и душе. Я права?

— Прошу тебя, не мучь!

У Ллосс имелись все основания считать свою мечту несбыточной. Богов создавали Первоосновы в той форме, в какой им захотелось. И она была неизменна. Конечно, в других мирах, являясь своим почитателям, они могли принимать любую желаемую личину, однако это было не настоящим телом, а сильной и почти осязаемой, но всё же — иллюзией. Которая не могла дать полного удовлетворения. То же ограничение касалось и их созданий — раса создавалась раз и навсегда. Её можно уничтожить, можно создать нечто похожее, внеся необходимые изменения, но улучшить уже существующий вид невозможно.

Демоны разве что только имели две, а то и три ипостаси, но использованный при их создании принцип мама больше ни на ком не применяла. Зато те были лишены способности создавать. Настоящим чудом стало появление расы метаморфов (гораздо позже, и не Изначальными), способных на самом деле изменять своё тело, подражая любому другому существ. Но гений, создавший их, вложил слишком много своей энергии (опять же, решил творить сразу в нескольких мирах) и развоплотился — окончательно. Так что никто не спешил повторять его эксперимент.

Боги на самом деле оказались не столь уж и всесильны, как считали смертные, с горечью думала Ллосс. Именно правило неизменности заставило её прекратить Творить. Она поняла, что, кого бы ни создала, её всегда будут считать кровавым монстром. Понимание оказалось слишком болезненным. Многие другие тёмные боги смеялись над ней, не понимая, как можно не радоваться страху и раболепию подданных, испытывать отвращение к кровавым жертвам. Её частенько называли «добрым чудовищем».

Я резко окликнула богиню, возвращая в реальность:

— Немедленно прекрати себя жалеть! Неужели ты забыла, что я никогда не бросаюсь словами попусту?

В душе начала подниматься злость и я чувствовала, что в глазах закрутились водовороты тьмы. Создавая моё тело, мать что-то намудрила, и теперь при малейшем раздражении для всех окружающих срабатывал такой вот сигнал.

Ллосс помнила такой взгляд — в прошлый раз он предшествовал уничтожению одного из тёмных богов, весьма отвратительного даже по их меркам, надо сказать. Но сейчас страха не было, потому что надежда — невероятная и безумная — уже пустила корни в душе. Она смотрела во все глаза, думая, что вряд ли когда сможет постичь мощь сидящего перед ней существа.

Мысли и эмоции паучихи читались так чётко, словно мои собственные.

— Моя Повелительница, я и так сделаю всё, что ты пожелаешь. Но если исполнишь мою мечту, буду вечной твоей рабой!

— Мне не нужны боги-рабы, для этого вполне годятся смертные. А вот верность и повиновение, несомненно, оценю. Но сначала выслушай моё предложение. Мне интересны твои тёмные эльфы, и я могла бы их взять себе и без твоего согласия, изменив так, как захочу. Однако мне выгодно, чтобы ты оставалась их богиней и развивала дальше. За содействие же подарю возможность являться перед твоими изменёнными детьми в той форме, о которой мечтаешь. Изначальное тело по-прежнему будет богиней первых тёмных эльфов, но вся твоя мягкость и человечность перейдёт в новую форму, оставив в старой звериную сущность.

— Я всегда завидовала демонам, с их способностью менять ипостась.

— Твоя будет несколько иного свойства, хотя, не скрою, идея вдохновлена именно ими. Демоны имеют в своем мире обычное тело и боевую ипостась, а прорываясь в другие — выпускают туда сущность и, при желании, могут овладеть телом местного жителя. У тебя же будет два разных тела и сущности тоже разделятся, фактически вас станет двое.

Ллосс смотрела на меня и не могла поверить во всё сказанное. Плевать, что она потеряет частицу себя и станет другим существом, что отдаст власть над злобными подземными созданиями своей не менее злобной части. Она была готова на всё, лишь бы осуществить несбыточную мечту.

— Что я должна сделать?

Мне пришлось провести огромную подготовительную работу, проверив душу и стремления каждого эльфа во всех подземных городах. Это не так сложно, как чтение разума или личности. От какофонии мыслей даже приходилось специально закрываться, а смертные и не подозревали, что их внутренние монологи не являются больше тайной.

С разумом сложнее — такое вмешательство существо не может не ощутить, поскольку процесс весьма болезненный, а если ему ещё и сопротивляться, то велик шанс остаться овощем. Зато даёт полное представление о жизни общества, традициях и законах. Но самое сложное — считка личности. Для короткоживущих или ментально слабых рас это вообще смертельно, для остальных — ужасно болезненный процесс, заставляющий балансировать на грани сумасшествия. Обычно такое используют демоны, чтобы суметь принять на себя чью-то личину и не вызвать при этом подозрений.

Пока я проверяла дроу, Ллосс тянула время, изображая божий гнев. Кроме того, пришествие большого количества мёртвых тел ставило перед нами вопрос их размещения. Впрочем, тут не требовалось особых раздумий — на примете был один почти пустой мир, гористый и малопригодный для жизни. Он подходил только наличием множества довольно светлых пещер, которые я и заняла на время эксперимента, временно выгнав полуразумных обитателей и отгородив необходимое пространство барьером. А поскольку нам предстояло провести здесь немало времени, создала для себя и Ллосс достойные апартаменты — всё же в роскоши и комфорте творить гораздо приятнее.

Это заставило меня задуматься и о подходящем жилье на своей личной планете — природа там, конечно, изумительная и холодов как таковых не бывает, но пришла пора обзаводиться домом, куда захочется возвращаться для отдыха после путешествий по мирам, а соответственно — слугами-рабами и воинами, небольшой такой, безраздельно преданной только мне армией. За время своих путешествий по мирам я видела многие замки и дворцы знати, и кое-что уже вырисовывалось перед мысленным взором. Но всё это позже, а пока есть дело, занимающее всё свободное время.

Паучья Королева с восхищением соглашалась с любыми изменениями, планируемыми обожаемой Великой. Забавное прозвище придумали мне тёмные боги. Наконец всё было готово, детали ритуала оговорены, Ллосс донесла свою волю до Жриц, сопроводив её списком «неугодных и отступников», не забыв припугнуть наказанием за невыполнение. К сожалению, без убийства обойтись не получится — изменять живых против воли не столько сложно (для меня естественно), сколько опасно для их рассудка. Тем не менее, смерть должна быть по возможности безболезненной и быстрой.

И вот час жертвоприношения настал. В каждом списке присутствовал хотя бы один кровный член правящей семьи Дома — его кровь служила активатором для портала. Среди них оказалось много детей и подростков, и, как ни странно, даже несколько Старших Жриц. Они тоже должны были умереть, но самыми последними, закрыв при этом портал. Всё в основном шло по плану — Жрицы с удовольствием вонзали ритуальные кинжалы в сердца жертв, Ллосс перехватывала тела, а я окружала каждое коконом безвременья, оставлявшим тело в неизменном состоянии сколь угодно долго, сохраняя при этом мозг неповреждённым. Пещеры постепенно заполнялись — каждая соответствовала определённому подземному городу, а там тела размещались в соответствии с их принадлежностью к какому-либо Дому.

Маленькая заминка, связанная с подарком романтичного чудовища, прошла незамеченной для Жриц из-за тех же временных потоков. Мы продолжили своё занятие, но теперь я постоянно чувствовала осторожный изучающий взгляд и не выпускала молодого дроу из-под наблюдения. Мысли мужчины забавляли, но надо будет проучить его немного, чтобы понял: роскошь осуждения для него непозволительна. Тут моё внимание отвлекли — из портала выпало тело с чудовищно развороченной грудной клеткой. Видимо, кто-то решил выделиться чрезмерным усердием. По другую сторону туманного овала увидела озверевшую жрицу, кромсающую грудь очередной жертвы. Пришлось срочно останавливать время в том городе.

— Ллосс! Эта проклятая фанатичка испортит мне отличный материал. Ты ведь предупреждала их о каре за непослушание? — паучиха мрачно кивнула, но она не могла просто остановить ритуал, потребовав прекратить лишнюю резню, это принесло бы гораздо больше вреда. — Уничтожь этот Дом.

— Это послужит им уроком.

Я взглянула на тихого мужчину и на несколько минут отключила его из реальности — лишние свидетели в некоторые моменты не нужны, так что следующего приказа он уже не слышал, хотя, видимо, и предыдущих слов хватило с лихвой, судя по волнам возмущения.

— И уничтожь ещё по одному-два не слишком сильных малочисленных Дома в каждом городе — для острастки. Из тех, что отличаются особой жестокостью. Необходимо сделать это сейчас, я помогу вытащить оттуда нужных эльфов. Но оставь везде по одному свидетелю, лучше из молодых Старших Жриц, и внуши знание о каком-либо нарушении твоей воли, пусть и мелком. Кто-то должен рассказать о наказании и его причине. А сейчас сообщи оставшимся Домам об участи, постигшей нарушителей. Только не говори кто это — сами позже обнаружат. Страх — лучшее средство для поддержания повиновения.

Мы закончили всё за несколько минут, и продолжили принимать тела. Надоевшая монотонная работа завершилась через несколько часов. Перенастроив портал на одну из пещер, кивнула Паучьей Королеве и мы тихо исчезли. Стоящий на коленях молодой мужчина казался глубоко погружённым в собственные мысли и не заметил ухода своих пленительниц. Интересно, что он предпримет, когда обнаружит себя в одиночестве? Хотя и так всё понятно — любопытство слишком сильная штука. Но это потом. Я повернулась к Ллосс, которая замерла в ожидании.

— Ну что ж, ты очень хорошо потрудилась. Именно поэтому предупреждаю тебя об изменении своих планов и даже объясню причины этого. Раньше я хотела кардинально изменить твоих созданий, но передумала — часть из них почти не буду трогать, просто поселю на поверхности. Остальную часть изменю внешне и несколько смягчу внутренне. Ты тоже будешь изменена не столь резко, как я планировала вначале.

Тут я почувствовала отдачу охранного контура. Всё же дроу нарушил приказ. Поймав взгляд ближайшего паучка, которых всегда в избытке крутится возле своей Королевы, мысленно велела ему найти и проследить за мужчиной.

— Я не понимаю, Повелительница, — голос Ллосс еле заметно дрожал.

— Я планирую расселить тёмных эльфов по разным мирам, но уже во многих из них слава о твоих детях — благодаря путешественникам между мирами — идёт весьма дурная. К тому же они придут туда, где остальные расы существуют уже многие тысячелетия. Вначале их будет слишком мало, чтобы выжить, если начнётся травля. А воинственный характер, закалка и боевые навыки для этого необходимы. И, надеюсь, ты понимаешь, что сильные и беспощадные воины и маги не захотят чтить мягкую добрую богиню? Я разделю тебя с паучьей сущностью, но оставлю малую часть её жестокости, так же как ты отдашь ей часть своей мягкости. И пауки в других мирах, где появятся дроу, по-прежнему останутся в твоём подчинении — не стоит отказываться от столь верных и полезных слуг. Ну и сможешь обращаться в свою изначальную форму, уже по осознанному желанию.

Про то, что собираюсь разделить мягкость и жестокость между двумя телами не совсем в озвученной пропорции, она вряд ли узнает — просто со временем характер «новой» Ллосс станет более жёстким, так, что она и сама не заметит, а «старая» немного смягчится. Это будет правильнее. И интереснее, конечно.

— Значит, у меня всё же будет нормальное тело?

— Ты опять посмела усомниться в моих словах? Конечно будет — я не собираюсь нарушать основное условие нашей работы.

— Тогда всё остальное неважно.

— Ну раз мы всё выяснили — начнём.

Тело богини окуталось мягким сиянием, охватившим его непрозрачным коконом, который по прошествии нескольких секунд разделился на две части. И вот уже передо мной два разных существа — красивая тоненькая темнокожая девушка с серебряными волосами и копия прежней Ллосс, но с более резкими чертами лица. Девушка открыла глаза — тёмно-зелёные, чуть темнее, чем у меня — и слегка отшатнулась. Я же сделала ей знак молчать и накрыла пологом невидимости, а затем пробудила паучиху. Красные глаза делали её облик ещё более зловещим.

— Отправляйся к своим детям, ты выполнила долг передо мной. Больше я не стану вмешиваться в твои дела — до тех пор, пока ограничиваешься Подземьем. Запомни это.

И лёгким взмахом руки отправила Паучью Королеву в родные пещеры.

Когда же растаял полог невидимости, новая Ллосс стояла на коленях с сияющими от счастья глазами и слезами, текущими по щекам.

— Прекрати! Нечего реветь, как простая смертная. Поднимись! — я, конечно, была довольна поведением богини, но иногда полезно разыграть и благородство. — Отбери пять самых плохо подходящих для изменения Жриц — потом решу, как с ними быть. А я пока разберусь с некоторыми, не в меру любопытными и непослушными рабами.

Стоя на коленях, молодой дроу уже почти не сомневался в своей участи — слишком явно в глазах золотоволосой Богини мелькнул интерес. Ощутив тонкий пальчик на губах, он не смог сдержать дрожи. Ресницы взлетели сами собой, и Вэрс посмотрел прямо в глаза Богини, чувствуя, как не в силах сопротивляться даже мысленно. Когда она приказывала, в голове пульсировала лишь одна мысль: что обязан подчиняться. Но это оказалось неожиданно приятно. Девушка улыбнулась, на мгновение сверкнув ровными зубками.

Последовавшие за этим спокойные слова лишь подтвердили свершившийся факт: отныне он раб. Ну вот, расслабился, размечтался… Всё-таки рабство. За что?

С другой стороны, кем он был для женщин его семьи, как не рабом? От той же, кого Ллосс называла Повелительницей, не исходило ни беспричинной агрессии, ни неукротимой злобы — возможно, его участь не столь уж и плоха. Вэрс интуитивно чувствовал, что эта невысокая (всего лишь ему по плечо) девушка гораздо опаснее и сильнее, чем Кровавая Богиня тёмных эльфов, а может, и ещё кто из богов, но он знал, как правильно себя вести с властными женщинами — жизнь заставила научиться, чтобы получать поменьше наказаний.

Кроме того, неожиданно поймал себя на мысли, что самому уже не терпится ощутить в объятьях нежное безупречное тело. Но эти непонятные скачки настроения и отношения к происходящему вызывали недоумение и подозрение — всё слишком быстро менялось в его представлениях, что наводило на мысли о ментальном воздействии.

Стоять на коленях столь долгое время не очень неудобно, но мужчине приходилось терпеть — неизвестно, как отреагировала бы хозяйка на самоволие, ведь она-то вставать не разрешала. Из-под полуопущенных ресниц он потихоньку наблюдал за двумя Богинями, и не мог понять, зачем столько трупов. Конечно, кое-что они упомянули в разговоре, но Вэрс далеко не всё понял. Если они собрались куда-то переселять тёмных эльфов, зачем весь этот жестокий бред с жертвоприношением? И что имелось в виду под намерением «изменить» их? Происходящее никак не укладывалось в голове.

Всё же женщины слишком жестокие и непостижимые существа. И как надоело находиться под их властью, быть постоянно настороже, чтобы угодить и не разозлить при этом! Но другой жизни он не знал, и всё его сопротивление принятому порядку сводилось к дерзким мыслям и иногда — высказываниям. Даже такое поведение являлось верхом смелости и считалось необычным, ведь мальчиков с самого раннего детства очень жёстко приучали мыслить о себе, как о существах второго сорта.

Возмущённый вскрик оторвал Вэрса от размышлений, а увидев причину, мужчина едва удержался, чтобы не вскочить — у ног двух Богинь лежал молодой дроу с развороченной грудью. Он успел услышать распоряжение своей хозяйки и заметил её мимолётный взгляд. Стало страшно, но уже через мгновение мозг погрузился в серое «ничто»: исчезли звуки, цвета, даже мысли.

Вэрс не знал, как долго пробыл в беспамятстве, но когда очнулся, всё шло своим чередом — поступали тела, он стоял на коленях, а в голове отдавался последний услышанный приказ Повелительницы: уничтожить провинившийся Дом. Вот так легко? Просто желание, и несколько десятков, а может и сотен эльфов перестали существовать из-за одной неуёмной Жрицы! Напрасно он подумал, что в хозяйке нет чрезмерной жестокости, придётся быть очень осторожным.

Внезапно наступившая тишина заставила молодого дроу осторожно поднять взгляд, а затем и более открыто осмотреться — он остался в огромной пещере совершенно один. Богини и портал исчезли незаметно, и лишь полная тишина заставила обратить на это внимание. Вслушиваясь в пространство и выждав ещё несколько секунд, Вэрс осторожно поднялся и начал обследовать пещеру, зная, что, если его поймают на этом, скорее всего, накажут, но не мог упустить такой шанс изучить место, куда его занесла судьба, ведь другой возможности может и не представиться.

Не слишком большая пещера из обычного серовато-бурого камня оказалась достаточно светлой. Рассеянный свет сочился через мельчайшие отверстия в своде, усеянном сталактитами, а абсолютно ровный пол говорил о постороннем вмешательстве. Осмотр не потребовал много времени, а Вэрс остался разочарованным — он не получил никаких полезных сведений!

После некоторых колебаний всё же решил изучить и выходы из пещеры. Их было всего два, в противоположных концах. Недолго думая, дроу выбрал дальний от недавнего портала, и решительно направился в неширокий тоннель. И только отлетев на пол пещеры, сообразил, что его не стали бы так просто оставлять одного. Он ощутил невидимую, но непреодолимую преграду, только впечатавшись в неё, а немедленный магический удар довольно болезненно отбросил к центру пещеры.

Встряхнув головой, прогоняя звон в ушах, воин криво усмехнулся — чтобы вывести его из строя, удар нужен гораздо более сильный. Значит, цель преграды — удержать не навредив. Интересно, а магическая сила действительно пропала, или ему так показалось от волнения и безысходности? Обратившись внутрь себя, дроу попытался применить хоть что-нибудь из знакомых с юности умений. И не получил ни малейшего отклика. Какое же это неприятное чувство — беспомощность и полное отсутствие магии! Как так могут жить обычные смертные и не испытывать при этом чувства неполноценности? Бррр.

Осталось изучить ещё один выход, хотя он и не сомневался, что тот тоже запечатан. Вэрс подходил к нему медленно, выставив вперёд руку, ёжась от неприятного ощущения опасности. И сильно удивился, когда рука не встретила ожидаемой преграды. Всё ещё не веря в удачу, осторожно прошёл в довольно просторный тоннель и даже сделал несколько шагов вперёд. Ощущение взгляда в спину заставило резко развернуться и настороженно замереть. Позади никого не оказалось, но необходимо было убедиться.

Воин тихо подошёл ко входу в пещеру и… вновь ощутил преграду. Его заманили в ловушку! От осознания прошиб лёгкий озноб — теперь хозяйка непременно узнает, что он ослушался приказа. Ну что ж, зато теперь узнает, как она реагирует на подобное. А раз наказание всё равно неизбежно, надо, по крайней мере, разведать побольше.

Дроу медленно двинулся по тоннелю, но ничего нового узнать не удалось — несколько встреченных ответвлений от основного пути оказались заперты магией, да так, что даже рассмотреть скрывающееся за преградой не получалось. Вздохнув, Вэрс продолжил путь, двигаясь бесшумно скорее по привычке, чем из необходимости. Когда впереди послышались тихие голоса, мужчина не смог пересилить любопытства и вслушался в разговор — может, он прольёт хоть какой-то свет на всё, тут происходящее?

Долго подслушивать не получилось — странно, если бы подобное богиней осталось незамеченным. Словно петля захлестнулась на шее и резко дёрнула. Молодой дроу влетел в пещеру, и его протащило по полу, в то время как руки пытались разжать невидимые тиски на горле. Он чувствовал, что лёгкие готовы разорваться, а перед глазами плавали красные круги, но хоть чуть-чуть ослабить чужую хватку всё не удавалось. Потом появилось впечатление, что грудь сдавило тяжёлым камнем, а в рёбра упёрлись острые края. Ощущение собственной беспомощности пугало и даже злиться сил уже не осталось.

— Опусти руки, немедленно, — раздался спокойный голос.

Вэрс слышал его, как в тумане, но подчинился. В лёгкие сразу же ворвался свежий воздух. Немного погодя мужчина открыл глаза (а когда успел закрыть-то?) и понял, что камень, сдавливающий грудь, является ступнёй его хозяйки, а в рёбра впивается край подошвы. Он лежал, стараясь не шевелиться, и смотрел ей в лицо.

— Ты в первый же день испытываешь моё терпение! Ведь было велено ждать, а не отправляться на поиски. Или, может быть, ты столь глуп, что решил бежать?

— Нет! Нет, моя Госпожа! — голос хозяйки казался ровным, но дроу снова охватил озноб. — Это всё проклятое любопытство: стало интересно — куда я попал. Я даже и не думал о побеге, поверь.

— Хм, верю. Всё, что тебе необходимо знать, я и так расскажу. Но это верх безрассудства — исследовать наобум неизвестный мир! Ты ведь мог и не дойти живым до этого места.

— Моя Госпожа, я — воин-дроу, у меня есть оружие, но нет страха перед опасностью!

— Ну да, если только эта опасность не предстаёт в виде ваших женщин, — уши воина нервно дёрнулись и он отвёл взгляд.

— Они сильнее, но я бы не побоялся бросить вызов обществу, зная, что в случае проигрыша мне грозит просто смерть, или будет возможность самому уйти из жизни. А тебе сопротивляться вообще бессмысленно, ведь наверняка дашь мне умереть только, когда сама этого захочешь.

— Умный мальчик. Но всё равно делаешь много ошибок. А мои наказания часто весьма вредны для здоровья. Да и фантазия у меня, поверь, ну ооочень богатая в этом отношении.

— Я просто пока не знаю, как правильно тебе служить, Госпожа. Но я научусь.

Я смотрела в красные глаза и видела, что тёмный эльф говорит искренне. На самом деле я вполне довольна такой непокорностью — это значит, что он не сломлен и не станет бездумно выполнять приказы. Но учить разумному послушанию мужчину всё же необходимо. Убрав наконец ногу с его груди, велела рабу подниматься, открыла портал, и мы оказались в жилых покоях.

***

Первое осознанное прохождение портала оставило Вэрсу довольно неприятные воспоминания: ощущение полёта в пустоте, лёгкий звон в ушах и кратковременная дезориентация.

Новое помещение явно было жилым. Взгляду открылась большая комната с мягким освещением, на полу лежало множество пушистых ковров, на стенах тоже висели ковры, но более тонкие и красивые. Посреди комнаты стояла естественная перегородка — с одной её стороны находилась общая зона со столом, стульями, какими-то сиденьями и лежанками с высокими мягкими спинками (потом он узнал, что это кресла и диваны), а с другой, судя по выглядывающему краю огромного ложа, личная, в стене которой виднелась дверь в ещё одно помещение. По отсутствию окон он понял, что они до сих пор в пещерах.

Повелительница наблюдала за ним, видимо, давая немного времени осмотреться, затем дошла до ближайшего мягкого сиденья и с удовольствием опустилась в него. Заметив движение краем глаза, Вэрс вернул внимание той, которой отныне принадлежали его жизнь и смерть. В ответ на заинтересованное рассматривание, он тоже скользнул взглядом по соблазнительному телу.

Только сейчас заметил, что богиня одета в любимый тёмноэльфийками облегающий костюм из очень дорогой и прочной ткани — паучьего шёлка, только цвет тёмно-зелёный, а не чёрный, как обычно. Мужчина вновь испытал смущение, поймав себя на мысли о том, как плотно одежда облегает тело, обрисовывая его во всех подробностях. Отчасти он понимал, что такая реакция обусловлена не только физической притягательностью девушки, но и воздействием божественной сути, но сделать с собой ничего не мог. А насмешка в глазах хозяйки говорила, что она всё это прекрасно знает и забавляется его смущением.

— Сними пояс с оружием и отдай его мне.

Что? Лишиться верных клинков? Его защита и так ослабла с исчезновением магических сил! Вэрс непонимающе смотрел на Богиню и медлил с выполнением приказа. Глупо, наверное, но ведь воин никогда по доброй воле не расстаётся со своим оружием! Он, конечно, даже безоружный далеко не беззащитен, но исполнить приказ — всё равно что отрезать часть себя. Девушка тяжело вздохнула, недовольно сжала губы и протянула руку, при этом приказав ему замереть. Волна отчаянья накрыла, когда дроу увидел, что оружие материализовалось в изящной ладони, и одновременно почувствовал не только исчезновение привычной тяжести с бёдер, но и свою полную неподвижность. Его тело больше не подчинялось хозяину!

— Раздевайся — я хочу лучше ознакомиться со своим подарком.

Вэрс, вопреки всякой логике и осторожности, попытался сопротивляться чужой воле, но руки легко начали избавляться от одежды: на пол полетел плащ, жилет, рубашка. Как же просто боги могут управлять смертными! Очень быстро на теле осталось только исподнее бельё и руки уже взялись развязывать шнуровку, когда прозвучал приказ остановиться. Мужчина еле заметно облегчённо выдохнул — тяжело перенести подобное унижение.

Интересно, если она прикажет телу возбудиться, это тоже произойдёт мгновенно и без моего сознательного участия? Но тут же понял, что вовсе не горит желанием узнать ответ на свой вопрос. Да и нужно быть честным с самим собой: отдавать такой приказ нет необходимости — её присутствие действует совершенно недвусмысленным образом. Даже смущаться уже не получалось за реакции собственного тела.

Тем временем его мучительница обошла вокруг, оценивающе разглядывая и усмехнувшись, когда взгляд опустился чуть ниже пояса. Она даже потрогала мышцы на руках, остро напомнив невольничьи торги, когда вот также ощупывают будущее приобретение, проверяя его пригодность к работе, легко провела ладонью по груди и животу, отчего сердцебиение участилось. Закончив с осмотром, хозяйка вернулась в кресло.

— Ну что ж, как и предполагала, у тебя хорошее тело. А теперь слушай внимательно. Мне не очень хочется делать из тебя безвольное существо, но сопротивления приказам не потерплю. И пока даю время подумать и сделать выбор — либо добровольно и беспрекословно подчиняешься, либо это делает твоё тело без участия сознания. Надеюсь, ты уже прочувствовал всю «прелесть» подобной ситуации? По глазам вижу, что да. И следующий вопрос — это мысли. Как думаешь, кто помог Ллосс вычислить всех недовольных её властью? Ага, понимаешь. Так вот, ты уже не единожды оскорбил меня своими размышлениями и будешь за это наказан — как раз появится время на оценку ситуации. Иди за мной!

Поднявшись с кресла, Богиня направилась в сторону кровати, а дроу дёрнулся за ней, как на поводке. Всё ещё не отпускает… Интересно, какое может быть наказание на постели? Не изнасилует же она меня… Вэрс с запозданием понял, что опять допустил промашку в мыслях, потому что хозяйка резко обернулась и с шипением произнесла:

— Поверь, мне нет необходимос-с-сти принуждать мужчин к близос-с-сти! И в мою постель ты попадёшь, только если будеш-ш-шь об этом умолять… долго и убедительно!

Вот дурак, разозлил на свою голову! Девушка резко толкнула его к одному из резных опорных столбиков, и Вэрс довольно чувствительно приложился головой и спиной к рельефу. По приказу богини руки взлетели вверх, верёвки, явно магического происхождения, оплели запястья и притянули к столбу. Такие не порвёшь и не ослабишь. Следующая верёвка обвилась вокруг горла, но не слишком туго и дыханию не мешала. И всё же от осознания собственной беспомощности в груди стало тесно.

— Время наказания закончится, когда я вернусь в покои. А это добавлю, чтобы, во-первых, ты понял, что некоторые мысли несут опасность в первую очередь для тебя самого, а во-вторых, гарантированно с нетерпением ждал моего возвращения, — богиня злорадно улыбнулась и произнесла глубоким чувственным голосом, глядя прямо в глаза, — возбудись!

Она исчезла, а дроу застонал от отчаяния — в голове проносились эротические сцены, о возможности многих из которых он раньше и не подозревал, а тело предательски отвечало сильным напряжением и ломотой между ног. Сколько бы ни прошло времени до возвращения хозяйки, для него это будет мучительно долго.

***

Я нервно мерила шагами пещеру, где недавно дала Ллосс человеческое тело, и удивлялась сама себе. Раньше, не задумываясь, выпустила бы любому нахальному мужчине кишки и с улыбкой наблюдала за его мучениями, а может и ещё что придумала, но этот дроу за свою наглость и непочтительность отделался в десять раз более мягким наказанием. Я могла подвергнуть неожиданно обретённого раба сотне ужасных мучений, поддерживая на грани жизни и сознания, но не хотела этого делать! Никогда ещё не было повода заподозрить себя в мягком отношении к смертным (животные не в счёт!), и вот, пожалуйста, — не хочу как следует наказать зарвавшегося мужчину, жалею.

Я, конечно, не кровавый маньяк, но всегда считала, что ничего не даёт такой гарантии подчинения и верности, как страх и боль. Несмотря на опыт прожитых тысячелетий и не будучи образцом добродетели, до сих пор не разобралась в себе до конца. Мне приятно поклонение, и я никоим образом не добрая и всепрощающая, так что и чужой страх и вынужденное подчинение доставляют чаще удовольствие, чем раздражение (хотя и такое бывает). При этом мне не свойственны такие излишества, как угрызения совести — я сильнее, а значит, в своём праве, и неважно, что во Вселенной нет никого, кто может мне противостоять хоть самую малость.

В то же время абсолютно не терплю жестокого обращения с животными или беззащитными сущностями. Возможно, потому что им никогда не придёт в голову сопротивляться мне, ну разве совсем дурной кто попадётся, а таким легко вправить мозги.

И тут этот восхитительный, покорно-непослушный дроу, с которым не хотелось быть слишком жестокой… Действительно становлюсь терпимее? Или это потому, что знаю о его нерадостной предыдущей жизни? Впрочем, его ошибки тоже не так чтобы очень серьёзные. А сопротивление скорее забавляет своей бесполезностью.

Ну да ладно, собственное отношение можно проанализировать и позже. Сейчас ещё есть дела. Я резко развернулась в сторону выхода, услышав лёгкий шум. В пещеру вошла довольная Ллосс, но, видимо, заметив признаки недовольства в моих глазах, тут же опустила взгляд. Вздохнув, заставила себя успокоиться. Всё же иногда лучше, если тебя боготворят и уважают с разумной толикой страха, чем боятся до паники и ненавидят.

— Не бойся, девочка, я злюсь не на тебя. Твой «подарочек» оказался довольно непослушным, но чрезмерно подавлять его характер не хочу, а наказать, тем не менее, необходимо. В общем, я пока не решила, как мне с ним обращаться.

— Мужчины-дроу привыкли подчиняться женщинам и переносить наказания. Ты можешь не церемониться с ним, Великая, и легко заставишь быть послушным. Немного боли и страха…

— Ты не слышишь меня, Ллосс, и ошибаешься. Мне нужны не его постоянный страх и ненависть, а восхищение и преданность, — даже сама себе удивляюсь от такого желания. — Пытками этого не добьёшься. Запоминай на будущее. Хотя порой приходится сбивать спесь и плетью. В любом случае, сама разберусь. Вернёмся к нашим делам. Ты отобрала необходимых жриц?

— Конечно, моя Повелительница. Они из разных Домов, но я не понимаю, почему ты включила их в списки — при всём желании не могу разглядеть в них искры добра и света, а ведь мы стремились отобрать именно таких.

— Поверь, в них есть эта искра, пусть и очень слабая, и они не так кровожадны, как обычно бывает, к тому же молоды и могут меняться в новых условиях. Я помогу тебе правильно обучить их. Эти жрицы станут главами воинственных тёмных эльфов, они должны знать о моём существовании, но в общих чертах, и передавать преемницам это знание.

— Конечно, Повелительница, они ведь теперь станут в большей мере твоими созданиями, чем моими, — в голосе темнокожей богини мелькнула грусть, — и назовут тебя своей Богиней.

— Не глупи, Ллосс! Я не отнимаю их у тебя. Я Богиня всего сущего, и оказываю им честь, дав знание о своём существовании. Никто из смертных существ во множестве миров, за исключением демонов, не знает обо мне, а они будут. Просто ты им откроешь, что есть много богов, и их богиня — именно ты. Но есть лишь одна Повелительница, для которой все остальные лишь песчинки в мироздании, — я усмехнулась. — Ты должна объяснить им, как себя вести со мной, чтоб остаться в живых при встрече. Я не потерплю обычной для дроу непочтительности.

Тем временем мы дошли до пещер с погружёнными в стазис эльфами, а осмотрев избранных жриц, я одобрила выбор Ллосс, за исключением одной кандидатуры, и поменяла на свою. Таким образом, было отобрано пять жриц.

— Пометь их, Ллосс, и пойдём разрабатывать кодекс поведения и законы для разных групп дроу. Сегодня у меня нет желания заниматься их изменением.

Потом, чуть позже, к уже отмеченным пяти жрицам мы с Ллосс добавили ещё столько же, и, к безмерному удивлению последней, десять мужчин. Так определились будущие лидеры новых кланов. Изначально составляя список жертв, я заранее выделила несколько десятков претендентов, а после изучила их склонности и характер более подробно. С мужчинами всё объяснялось просто — давно уже посещали мысли насильно сменить матриархат в нескольких кланах и посмотреть, что получится. Эксперимент, да.

В свои покои вернулась уже вновь наступившей ночью, заметно уставшая и раздражённая. Я не спала больше суток, и хотя не нуждалась во сне как таковом, отдыхать на широком ложе оказалось приятно, а лишать себя какого бы то ни было удовольствия не входило в мои правила.

Тихий стон напомнил о наказанном рабе, и я мысленно выругалась. Надо же, совсем забыла про бедолагу! Подойдя к кровати, окинула медленным взглядом связанного мужчину. Он был всё ещё возбуждён, тело сотрясала мелкая дрожь, а в распахнутых красных глазах плескались отчаяние и мольба.

***

Оставшись один, Вэрс действительно решил потратить время на раздумья, тем более что ему ничего другого и не оставалось. Ломота и томление во всём теле отвлекали, периодически накатывающие сексуальные фантазии сбивали с мысли, но он всё равно старался сосредоточиться. По итогам прошедшего дня пришло закономерное удивление — как всё ещё остался жив? Позволь дроу себе такое поведение в родном Подземье, его уже подвергли бы самым изощрённым пыткам, если не разделали на составляющие на жертвенном камне.

Хозяйка, несомненно, очень властная девушка, но он осознавал, что наказан гораздо мягче, чем заслуживал. От неё исходило ощущение непостижимого для разума могущества. Даже Кровавая Богиня подчиняется ей. А он тут выделываться вздумал! Понятно, пока ещё она присматривается к новому рабу, даёт поблажки, но долго же это не продлится. Хозяйка прямым текстом сказала, что не потерпит неповиновения, а как она его не терпит, он уже ощутил на собственной шкуре, и положение безвольной куклы очень не понравилось.

Интересно, а в постели она похожа на тёмных эльфиек? Она любит подчинять и причинять боль, наслаждается беспомощностью партнёра, или, вдруг, позволит вести мужчине? О демоны, опять у него мысли направились не туда! Что толку думать о близости, когда её пообещали, только если станет умолять. И ведь станет. Он просто не сможет долго выносить её чувственное присутствие рядом! Ну продержится некоторое время, недолго — зная реакцию собственного тела, — а потом действительно будет умолять взять его в свою постель. Постоянное и неудовлетворённое желание сведут с ума, и дело не в том, что не получится его удовлетворить с другой женщиной: ему просто и не хочется другой — мысли заполнены отныне лишь одной, Богиней. Стремительно, пугающе, но это случилось. Что толку отрицать?

Опять он переключился на больную тему! А ведь никогда ни одна женщина не вызывала ещё настолько сильного желания оказаться у неё в постели. Но прежде чем мечтать о своей госпоже, надо научиться соответствовать её требованиям — терять вновь контроль над телом не хотелось категорически. Значит, придётся учиться беспрекословно подчиняться, даже мысленно. И это самое сложное — Вэрс привык, что уж в мыслях-то он может как угодно критиковать и презирать окружающую действительность, а тут нельзя расслабляться ни на миг. Сможет ли? Должен, ведь его жизнь и тело отныне принадлежат этой невероятной девушке.

Время шло. Дроу чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью, а от соблазнительных видений отвлекают более насущные мысли — дико хотелось есть: он вспомнил, что поел как раз днём, накануне жертвоприношения, то есть прошло уже больше суток. И, несмотря на то, что он также и не пил, получал однозначные сигналы о необходимости удовлетворить естественные потребности. А в сочетании с неослабевающим возбуждением ощущения получались более чем неприятными.

Дроу не знал, сколько прошло времени, все силы были брошены на то, чтобы не оконфузиться до прихода хозяйки — увидеть презрение на её лице куда хуже любого наказания. Наконец он скорее ощутил её присутствие, чем услышал лёгкие шаги, и поднял на свою мучительницу умоляющий взгляд.

— Ну что ж, как и обещала, твоё наказание закончено.

В тот же миг верёвки, удерживающие руки и горло, исчезли, и он плавно, опасаясь резких движений, сполз по столбу и опустился на колени, изо всех сил сжимая зубы — ломота между ног исчезла, но вот режущая боль внизу живота никуда не делась.

— Моя Госпожа...

— Похвально. Надеюсь, дня тяжких раздумий тебе достаточно. Иди за мной!

Вэрс осторожно поднялся и направился к небольшой боковой двери, гадая, как же ему озвучить свою просьбу и не рассердится ли Богиня вновь.

Они оказались в огромной купальне: у дальней стены располагался бассейн, на правой висело огромное зеркало (таких больших он ещё ни разу не видел), окружённое разнообразными нишами-полками, и стояло аккуратное мягкое кресло. Почти у самого бассейна дроу увидел какое-то возвышение, подозрительно напоминающее жертвенный алтарь, но зачем он в купальне, и кому может приносить жертвы могущественная богиня? Чушь какая-то получается, скорее всего, он просто ошибся в назначении странного камня. Резко развернувшись, так что Вэрс едва успел затормозить, девушка с насмешливой улыбкой махнула влево:

— Тебе туда, болезный. Чтобы убрать за собой нажмёшь на синий камень.

На сей раз было не до смущения — он лишь старался не сорваться на бег по пути к заветной двери.

Когда вышел из нужника, то замер у стены, не зная, что дальше делать. От бассейна поднимался пар, золотоволосая головка расслабленно откинулась на пологий подголовник.

— С облегчением! — донёсся ехидный голос. — Положи мне возле бортика полотенце, они на полке у правой стены, и жди возле кровати.

Она определённо над ним издевается, но какой же это соблазн — глянуть на вожделенное обнажённое тело хоть одним глазом! К великому разочарованию, увидеть получилось только голову и шею, всё остальное утопало в белой пене. Лицо с опущенными веками казалось безмятежным и совсем юным. Положив полотенце, Вэрс поспешил в комнату — испытывать терпение своей хозяйки расхотелось раз и навсегда, а вновь возникшее напряжение в паху требовало времени, чтобы успокоиться.

Увы, близость роскошного ложа никак не способствовала уравновешиванию чувств. Да и отсутствие привычной одежды тоже нервировало. Теперь он особенно остро ощущал свою незащищённость. Молодой дроу решил на всякий случай принять привычную позу послушания и ожидал Богиню на коленях, склонив голову. Он не услышал её шагов, как ни вслушивался, поэтому, увидев прямо перед собой изящные ступни с аккуратными розовыми ногтями, растерянно вскинул голову. Лучше бы он этого не делал!

Не иначе, хозяйка решила опять поиздеваться — тончайшая, почти прозрачная ткань лишь формально укрывала соблазнительное тело, держась на плечах с помощью тонких полосочек. Длинные стройные бёдра оказались прикрыты всего на четверть, а облако волнистых золотых волос спускалось ниже талии. Большие тёмно-зелёные глаза смотрели с насмешкой.

Вэрс резко выдохнул, сжал кулаки и поспешно попытался вновь склонить голову, но в подбородок впились тонкие и неимоверно сильные пальцы.

— Когда я с тобой разговариваю, нужно смотреть мне в глаза, — в тихом спокойном голосе не было недовольства, как будто несмышлёному малышу объясняли прописные истины. — И мне, конечно, очень приятно видеть коленопреклонённых мужчин, но ежеминутного ползания ниц не требую. Лишь приветствуя, ты обязан опускаться на колени, так что сейчас можешь встать.

— Моя Госпожа, я боюсь смотреть на тебя, поскольку твоя красота ослепляет! А твоё могущество пригибает меня к земле и не даёт подняться, — Вэрс постарался придать своему голосу соответствующий трепет и подобострастие.

— Я иногда люблю лесть, но не такую напыщенную, а кроме того, прекрасно различаю истинное поклонение и наглую имитацию! Не серди меня, раб. Думаешь, не знаю истинных причин? Смотреть в глаза боишься, потому что так тебя воспитали, а встать стыдишься, так как тогда уже не сможешь спрятать признаков крайнего возбуждения и покажешь свою слабость. Смирись — я оказываю такое влияние на всех мужчин, которые физически уже или ещё могут желать женщину! К тому же в тебе говорит моя кровь и тянет к первоисточнику.

— Но каким образом? — от волнения и удивления дроу перешёл на обычный тон. — Откуда во мне может быть божественная кровь?

— А каким образом, думаешь, так стремительно залечились раны и ты смог выдержать столько времени в сознании, хотя не ел сутки и потерял больше половины всей крови? Я вылечила тебя, а заодно и сделала привязку к себе. У тебя не будет дилеммы: подчиняться приказам или нет — моя кровь просто не даст шанса на настоящую непокорность, а мелкие проявления не в счёт. Кстати, как твоё имя?

— Вэрс, второй принц и Оружейник Дома Са’Тэрвад.

— Ну что же, Вэрс, тебе придется забыть, кем был раньше, больше ты не принадлежишь Дому.

— Конечно, теперь я полностью принадлежу тебе, Повелительница, — он не смог скрыть горечи своих слов. — Но зачем тебе смертный раб? Какова моя участь?

— Ну не богов же мне делать рабами! Они скучны, эгоистичны и бессмертны — а мне быстро всё приедается. Скука, к сожалению, неизменный спутник вечной жизни. На тебе я проверю, каково это — иметь личного раба. Пока что это интересно, а вечный дух противоречия смертных не даст мне скучать. И зря думаешь, что принадлежать мне в качестве раба, означает потерю воли и самостоятельности. Тут как раз необходима сильная воля — полностью покорные, безвольные игрушки неинтересны, я их просто выбрасываю. А твоя свобода хоть и необходимо ограничена, но всё же её будет гораздо больше, чем среди твоего народа.

— Значит, я — лишь игрушка?

— А ты ожидал иного отношения от бессмертного существа? И не только ты, кстати, для меня игрушками являются даже боги, но ты ж себя с ними не равняешь? Впрочем, уже поздно, хватит откровений на сегодня. Этой ночью спишь на полу, в ногах — неудобное ложе способствует мыслительному процессу. Но сначала сходи в купальню, помойся. Когда закончишь, нажмёшь так же синий камень. Где полотенца, знаешь.

Богиня откинулась на мягкие подушки и укрылась тонким покрывалом с затейливым узором. А дроу отправился выполнять приказ. После более чем суток волнений помыться действительно хотелось. Быстро закончив, мужчина вернулся в комнату. Тотчас же пещера погрузилась во мрак, который, однако, не мог стать помехой для тёмного эльфа. Он тихо добрался до изножья кровати и постарался поудобнее устроиться на жёстком каменном полу (и ковёр тут не особо помогал), оказавшемся на удивление тёплым.

Несмотря на сильную усталость, сон не спешил к нему, потому что мозг ещё анализировал события прошедших суток и делал выводы. Если он правильно понял слова Богини — кстати, как её имя всё-таки? — то ей не по нраву абсолютное послушание и смирение, в то же время не терпит невыполнения своих приказов, но любит, когда ей противостоит сильная воля.

Ну и задача — разве можно всё это совместить в одном существе? Но он просто обязан это сделать, иначе долго не протянет и его выбросят, как сломанную игрушку — в чём Вэрс не мог заподозрить свою хозяйку, так это в излишнем добросердечии. По меркам его мира, она и так была слишком терпелива. Необходимо выяснить свои обязанности и рамки дозволенной самостоятельности более подробно. Завтра с этого и начнёт. Приняв решение, дроу расслабился и погрузился в сон.

***

Я довольно улыбалась — ход мыслей эльфа мне очень нравился. Возможно, из него и будет толк, а значит, подарок Паучьей Королевы действительно оказался хорош и можно начинать задумываться о собственном дворце и слугах. Вообще, об этом я задумалась сразу, как нашла мир, идеально подходящий под моё понятие дома.

Там существовал единственный материк, опоясывающий планету почти посредине, в самом удобном для жизни климатическом поясе. С обеих сторон его омывали океанские воды, испещрённые множеством островов и переходящие в ледники на полюсах. На ярко-голубом небе сияла большая желтоватая звезда, льющая на поверхность нежное тепло (я назвала её Златом), а по ночам пейзаж совершенно преображался в свете двух небольших спутников — красного и зеленоватого. На суше чередовались леса и поля, пересекаемые довольно часто речками и ручьями, тут и там встречались чистейшие озера. Фауну местную пока ещё изучила недостаточно, но хищников встретилось немного, а мелкой нечисти то ли не было совсем, то ли она очень хорошо пряталась.

Тихая гавань… Мир оказался чудо как хорош, и разумных живых существ поначалу там не заметила — как родители умудрились пропустить такую красоту? Или они это сделали специально, с оглядкой на меня? Сложно сказать, но слишком уж много совпадений.

Родители. Можно ли так называть силы, сотворившие меня, и одновременно являющиеся неотъемлемой частью? Видимо да, по-другому просто не получалось их воспринимать. Мысли неизбежно вернулись к этой невероятной паре и состоявшемуся не так давно (что такое несколько тысяч лет, с точки зрения бессмертного существа?) разговору.

— Кто вы?

— Мы — твои создатели, первоосновы всего, — женщина необыкновенной красоты с чудесными золотыми глазами смотрела изучающее, но тепло.

Мы находились в очень странном месте — кусочек поверхности, как будто погружённый в клубящееся непрозрачное ничто, без времени и пространства.

— Первоосновы? — я прислушалась к себе, выуживая из сознания различные факты. Это не могло быть памятью, так как точно чувствовала, что раньше меня не существовало. Тем не менее, я знала очень многое, а что не знала, до того быстро додумывалась или понимала интуитивно. — Да, знаю, Свет и Тьма, и я ощущаю частицы вас в себе.

— Умница, девочка, ты быстро учишься. Мы неплохо постарались.

Глубокий и завораживающий голос мужчины тревожил, что-то внутри как будто отзывалось на него. Мне не понравилось, что кто-то может оказывать на меня такое влияние, так что просто стряхнула его с себя. Теперь женщина гордо улыбнулась.

— Да, ты быстро учишься, дитя, очень быстро. Но кое-что мы тебе расскажем, чтобы не пришлось тратить время на познание некоторых вещей. Мы собираемся покинуть эту Вселенную и посмотреть, что есть помимо неё. Теперь она принадлежит тебе. Всё, что здесь существует, полностью в твоей власти и будет тебе подчиняться. Мы создали светлых и тёмных богов, которые уже делят существующие миры на сферы влияния, — мечтательная улыбка коснулась губ матери. — Они не знают, что Свет и Тьма едины, поэтому будут бороться друг с другом вечно. Не раскрывай этой маленькой тайны — так будет веселее.

— Мы с матерью вложили в тебя равное количество наших сил, чтобы… — тут отец заметил извиняющуюся улыбку Тьмы и моё удивление.

— Рааавное, говоришь? — протянула я, прислушиваясь к себе и глядя на мать.

— Тьма, как ты могла так обмануть меня?! — раздался оскорблённого рёв.

— Но, милый, это ведь моя суть. Ну прости, — и ни капли осознания своей вины в голосе. — Меня в ней больше буквально на капельку, нужно же было из чего-то создать тело.

— Но ведь теперь в ней не будет равновесия сил!

— Ну и что? Что хорошего ты видел в нашем многотысячелетнем статичном равновесии? Неужели уже забыл, как было безумно скучно?!

Я с интересом вслушивалась в их перепалку, размышляя, что даст эта самая «капелька» тьмы. Если бы мать только знала, что, нарушая задуманное равенство сил, она фактически перечеркнула их идею о равновесной богине! Впрочем, судя по ответу — знала. В любом случае я промолчала.

Свет внимательно посмотрел на нас обеих. Наконец раздался вздох.

— Сдаюсь, ладно, ты права — равновесие не очень интересная вещь. Просто мне жутко обидно, что в ней больше тебя! И к тому же она женского пола.

— Не совсем, — Тьма загадочно улыбалась, — при желании она может стать кем и чем угодно. С соответствующей внешнему виду сменой потребностей и мировосприятия, — не выдержав, она звонко рассмеялась. — Видели бы вы оба свои лица!

Ещё бы! Если я и не совсем понимала, что означает для меня сказанное, то, судя по ошарашенному лицу отца, для него смысл слов не являлся тайной.

— Метаморф? — он всё ещё не мог осознать задумку своей подруги. — Это потрясающе! Как тебе в голову такое пришло?

— Взяла за основу идею одного из тёмных божков — он создал несколько таких рас. Правда, они несколько озлобленные получились, но я учла его ошибки.

Я, всё это время молча осмысливающая ситуацию, решила напомнить о себе.

— Родители! Вы собираетесь мне что-нибудь объяснить, или мне самой додумывать, что всё это значит?!

Где-то недалеко внезапно громыхнуло, а перед глазами начала появляться тёмная пелена.

— Тише девочка, тише, конечно я сейчас объясню, — мать успокаивающе погладила меня по руке. — Знаешь, тебе надо контролировать свои эмоции, по крайней мере, ограждать окружающий мир от их неосознанного влияния. Так интересно — оказывается, у тебя в глазах начинают бушевать тёмные вихри, когда злишься. Неплохой способ предупредить подданных, что надо срочно просить пощады — во избежание. А «всё это», как ты выразилась, значит, что ты можешь быть как женщиной, так и мужчиной, когда захочешь, да и вообще — кем угодно, даже животным или растением.

— Как?

— Просто пожелай и представь необходимый образ.

Я закрыла глаза, представив в деталях идеальный, с моей точки зрения, образ. Словно со стороны увидела, как на мгновение тело закрыла серебристая дымка… и вот уже молодой мужчина смотрит на своих несколько ошеломлённых родителей. Судя по взгляду матери, ей понравилось увиденное, а отец, кажется, уже ревновал. Смешно. Но и сам я теперь с большим интересом, чем раньше, разглядывал телесное воплощение Тьмы. Забавно, смена осознания себя произошла незаметно и абсолютно естественно.

А родители восторженно разглядывали новое тело своего дитя. Мне и самому нравился этот образ — высокий, подтянутый молодой мужчина, с рельефными, но не переразвитыми мышцами, притягательно красивый и в то же время неуловимо излучающий опасность. Лицо вылеплено строго и немного неправильно — хоть это и не бросалось в глаза, но делало его живым, тёмные волнистые волосы спускаются до плеч и, как ни странно, придают облику мужественности. Лишь глаза остались неизменными. А уже через мгновение я снова была девушкой и улыбалась, впервые радостно и открыто.

— Я всё поняла, и гораздо больше, чем вы думаете. Менять форму — полезная возможность. Спасибо. Но мне всё же больше нравится эта, — я смущённо глянула на отца. — Извини…

— Не страшно, ты ведь дитя своей матери, — он немного печально улыбнулся.

— Зато только представь себе, каково будет мужчинам подчиняться ей! Особенно учитывая патриархат многих миров. Нашей девочке точно не будет скучно.

В этом она была права — скучно мне не было последующие сотни и тысячи лет.

***

Сон всё не шёл. Вэрс давно уже сопел на своём месте, а я думала. Одни воспоминания потянули за собой другие, особенно на фоне состоявшегося недавно разговора с дроу.

Перед мысленным взглядом проносились разные миры и создания, которые довелось увидеть за прошедшие столетия. Много где побывав, всегда старалась учиться, узнать что-то новое. В этом я оказалась какой-то «неправильной» богиней. Больше всего интересовалась боевыми навыками, хоть тогда ещё и не осознала толком, зачем мне это нужно. Просто было интересно. С жадностью постигались основы боя с оружием и без, способы убийства и пыток, а потом оттачивались до совершенства.

Из любопытства также изучила несколько разных магических техник, естественно, не для реального использования. Для меня ведь магия, вернее, божественная сила, была таким же простым и неотъемлемым свойством, как дыхание. А подстраиваться под чьи-то каноны… Тогда это казалось кощунственным. Но могло пригодиться, если бы решила изображать из себя простое смертное существо.

И я со временем к этому пришла. В открытую проявлять свою мощь далеко не всегда интересно. Божественную ауру ясно видели все существа, наделённые магией, и… боялись. Довольно скоро это стало раздражать. А маскировка под смертную помогала в путешествиях наблюдать нормальные, естественные реакции разумных. При этом оказалось удобнее пользоваться магией конкретного мира, которую приходилось сначала изучать. Но когда додумалась предварительно брать информацию из энергополя миров и подстраиваться под местные требования, стало вообще просто.

Попутно изучала психологию разумных существ и применение её для управления. Всему виной моя любовь к комфорту и путешествиям одновременно. Ну а для обеспечения первого, в каждом мире, где я на какое-то время задерживаюсь, нужны слуги или рабы, которые, в большинстве своём, понимают лишь язык силы. И так устроены все смертные, независимо от расы.

Посмотреть в разных мирах было на что — Свет и Тьма постарались на славу. До моего рождения Первоосновы успели значительно поучаствовать в начатой ими Игре. Обустройство созданных миров и заселение новыми существами, контроль над молодыми богами, божками, их магическими созданиями и смертными, обучение и исправление ошибок... Всё это требовало определённого времени — десятков тысячелетий.

Миры развивались, периодически возникали новые расы, боги сражались друг с другом за почитателей. Набирали силу маги, пытались подражать богам, создавая различных существ — впрочем, далеко не всегда удачно, поэтому появилось и множество чудовищ. Кроме того, разные миры сами оказывали своё влияние на магический фон и способности населения к магии, что обеспечивало многообразие её проявления.

Ради эксперимента в нескольких мирах магическая Сила была заблокирована. Но они развивались крайне медленно, поэтому Тьма предложила поместить их в те временные петли, где время бежало гораздо быстрее обычного — так развитие более-менее ускорилось. Уже вместе мы обнаружили, что существует несколько отражений Вселенной (так что мне теперь была подвластна далеко не одна), и в одно из них мы окончательно запихнули многие немагические миры, оставив их в разных временных потоках, а в других переплели отражения существующих миров. Получилось огромное разнообразие вариаций развития, что гарантировало мне море развлечений.

Весёлое было время, жаль, что большую его часть я пропустила. Хотя, родители запустили такую круговерть, что разобраться с последствиями может не хватить даже моей бесконечной жизни! А уж «дары», которые Первоосновы оставили в теле своих созданий — частицы противоположной энергии, — и вовсе не давали скучать, хотя и облегчали управление и усиливали мою власть над всеми существами. Конечно, это касается «чистых» рас, в совместных их творениях и так всего было намешано. Эту маленькую частицу невозможно почувствовать, но её оказалось достаточно, чтобы заметно влиять на суть.

Воспоминания постепенно тускнели, размывались, и ближе к утру я наконец-то уплыла в сон. День оказался слишком насыщен эмоциями и новостями, а впереди ждёт не меньше.

За прошедшие почти полгода я поняла, что не зря боги и их творения оставались неизменными. Переделывать существ почти по новой оказалось делом утомительным и скучным. Да изменить саму Ллосс было гораздо проще, правда, скорее всего в силу её божественности. Я еле дотерпела до окончания эксперимента с дроу. Он, вне всякого сомнения, удался, но надоел до невозможности! Даже Вэрс, уже давно переставший так панически бояться меня рассердить, в последнее время старался вести себя как можно незаметнее и молниеносно выполнять все приказы, видя, что хозяйка крайне раздражительна.

После того, как мы с Ллосс определились с будущими главами кланов, предстоял нудный и кропотливый анализ сути остальных дроу, их распределение, что длилось почти месяц. Всё же прочитать и тщательно проанализировать десять тысяч душ — задача сложная и долгая даже для богов. Наконец кланы были сформированы, и в двадцати пещерах разместилось примерно по пятьсот тел дроу.

Последующая работа по формированию общей и индивидуальной памяти, а также по изменению внешнего облика оказалась не менее однообразной. На каждый клан уходило около четырёх дней. Зато в отношении внешности уж я оторвалась как следует — меняла цвет кожи, волос и глаз, экспериментируя с их сочетаниями, но не затрагивала общих черт тела, так что во всех, теперь непохожих, тёмных эльфах сквозило неуловимое сходство: высокие, мускулистые, с хищными чертами красивых лиц агрессивные воины. Даже белокожих дроу никто не перепутает с их светлым прообразом!

Кроме того, их отличали глаза: у всех встречались зелёные и янтарные цвета, а у темнокожих они были ещё и красными или серебристыми, у светлокожих — тёмно-синими, фиолетовыми или чёрными, в отличие от разных оттенков голубого, ярко-синего и тёпло-карего у представителей Дивного Народа. Но самое сложное в изменении расы — тонкое и кропотливое воздействие на каждую клетку, причём его требовалось закрепить настолько прочно, чтобы будущие поколения гарантированно рождались уже с новыми признаками. И это было действительно непросто!

Потом несколько дней посвящалось обучению Верховной Жрицы и её помощниц — этим занималась уже Ллосс, являясь каждый раз в наиболее соответствующем клану виде (в самом деле, не представать же перед светлокожими зеленоглазыми эльфами с чёрной кожей и красными глазами? не поймут). Им же передавалось тайное знание о существовании высшей Богини, в лицах, так сказать, и правила поведения при встрече с ней. Правда, такого события могло никогда и не произойти.

Заодно пришлось разработать ментальный щит, закрывавший меня от мыслей окружающих. Я и раньше пользовалась чем-то подобным, но несколько однобоко: либо слышу мысли, либо полностью закрываюсь. Не очень удобно в плане безопасности (не сейчас — в будущем). Так что в плетение щита внедрила некое заклинание-сторожа. Он улавливал мысли тех, кто начинал замышлять что-то опасное в отношении меня — убийство, порабощение, изнасилование, нападение, — и тотчас же срабатывал, позволяя это услышать. И конечно, я могла просто временно снять щит, не отключая его насовсем. Например, при знакомстве с новыми кланами дроу — чтобы отслеживать их настроение и прервать всякие глупые мысли в зародыше.

А вспышки недовольства, само собой, случались, но пресекались достаточно жестоко. Пару чересчур наглых и самоуверенных жриц пришлось умертвить и немного погодя воскресить — чтобы прочувствовали своё положение. К сожалению ли, к радости, но эта раса обладала очень независимым и жёстким характером и подчинялась лишь гораздо более мощной силе и жестокости, чем у них самих. Но, по большей части, авторитет Ллосс был непререкаем и её слова воспринимались как истина в последней инстанции. И лишь пока Ллосс помогала своим творениям обустраиваться в новом мире, избранном мной, выпадала пара дней отдыха.

Самой напряжённой оказалась работа с первым кланом — в него я отсортировала почти всех детей и самых мягких в душе взрослых. Он стал очередным экспериментом, но, дабы не получился слишком слабым из-за большого количества молодёжи, пришлось подстегнуть их возраст до сорока лет — вполне достаточно, чтобы стать воином, а в недалёком будущем и создать семью. А ещё я сделала мужчин и женщин равными по силе и положению. Оставив им память о магии и различных ремёслах, также значительно изменила представления о добре и зле. Они оставались опасными и жёсткими — для врагов, но перестали беспричинно ненавидеть друг друга и возводить предательство в ранг добродетели. И хотя в любых действиях по-прежнему руководствовались соображениями выгоды, научились видеть её не сиюминутную, а в перспективе.

В общем, получилась раса жестоких, но достаточно адекватных воинов, вполне способных сосуществовать с другими народами, чем я невероятно гордилась. И этот клан, единственный из всех, я завязала на себя — чтобы услышать и помочь в случае крайней необходимости. Кровь не использовала — слишком много она могла дать смертным, только оставила отпечаток своей ауры в сердце каждого тёмного эльфа, ну и пришлось попробовать их крови. Этот «напиток» мне не очень по вкусу, но иногда без него не обойтись.

Кожу дроу сделала просто смуглой, волосы чёрными, с фиолетовым отливом, а глаза ярко-зелёными. Но у избранного мною Правителя и Высших Жриц остались серебристые волосы, а глаза приобрели глубокий тёмно-фиолетовый цвет. Эти признаки станут наследственными для правящего рода, а у девочек — судьбоносными, сразу определив их как будущих Высших Жриц Домов. И я уже давно знала, какой мир станет для них домом, хоть и придётся столкнуться со сложностями поначалу.

***

Форвен Ду’Арръенс очнулся в огромной пещере в окружении около сотни сородичей. Поднявшись с каменного пола, он понял, что ошибся — пещера оказалась разбита на восемь секторов, в каждом из которых находилось по несколько десятков тёмных эльфов. На многих лицах читалась растерянность и недоумение. И что странно, большинство из них были слишком молоды.

Подумав, что неспроста эльфы не сбились в единую кучу, Форвен подошёл к невидимой границе и осторожно протянул руку вперёд. Так и есть, они окружены невидимой магической преградой и являются пленниками кого-то достаточно могущественного, чтобы легко удержать такое количество магов. Он сосредоточился на своих ощущениях, попытавшись понять суть заклинания, но едва мысленно коснулся плетения, как осел на пол, тряся обожжёнными пальцами и приходя в себя от ментального удара — чересчур изящного и одновременно мощного для смертного существа.

Двое воинов тут же бросились к нему и помогли подняться, встревожено вглядываясь в лицо.

— Ты в порядке, Владыка?

Владыка? Он? В памяти, словно нехотя, всплывали сведения — да, он глава Первого Дома Ду’Арръенс, Повелитель тёмных эльфов, а его жена Эртиль — Верховная Жрица Ллосс, их богини, и Высшая Жрица Первого Дома. В голове теснились знания, но никак не удавалось вспомнить, как он со своим народом оказался в этой тюрьме и почему их столь мало.

— Что это было, Владыка?

Нежный музыкальный голос принадлежал высокой, ослепительно-красивой эльфийке с необычными серебристыми волосами и странными глазами. Это сразу выделяло её среди окружающих, хотя такая она была не единственная. Впрочем, он знал, что тоже отличается от остальных — вдоль щеки струилась точно такая же серебристая прядка. И было что-то неправильное в том, что женщина так почтительно обращается к нему, но что, Владыка не мог понять. Он знал эту женщину, свою жену, но тело её не помнило. Провёл пальцами по её щеке, ощутил мягкость кожи, заметил дрогнувшие ресницы… и так ничего и не вспомнил. Странно. Вокруг слишком много непонятного.

— Кто-нибудь из вас помнит, что было до этой пещеры? Наши пленители появлялись? — Владыка требовал ответа, но никто не мог его дать. Он невесело хмыкнул: — Я попытался изучить барьер, но меня вежливо попросили не дёргаться.

— Ничего себе вежливо, — в голосе Эртиль звучал сарказм, — ты чуть сознание не потерял! И никто в пещере не появлялся. Мы все пришли в себя в течение последнего часа.

— А Верховная Жрица не может обратиться за помощью к Ллосс? И это действительно вежливая просьба, иначе я был бы уже мёртв! Значит, никто не помнит, как мы здесь оказались и что этому предшествовало? Интересно... А все ли знают, кто есть кто?

Такой, казалось бы, простой вопрос поставил окружающих в тупик. Выяснилось: двое воинов, что помогли подняться, это его телохранители, и все знают, кто является командирами, Мастерами и Жрицами и как их зовут, но вот друг друга почти никто не знал, также как и вышеназванные не знали мелких подчинённых. Всё происходящее казалось странным, но Форвен чувствовал, что ещё чуть-чуть и он вспомнит нечто важное.

— Владыка, что это? — один из телохранителей показывал в сторону центра пещеры, где тускло засветился дымчатый прямоугольник.

— Форвен, кажется, я уже знаю, в чьей власти мы оказались, — Эртиль облизнула вмиг пересохшие от волнения губы и даже не заметила, что нарушила этикет, обратившись к мужу по имени при подданных, — нам нужно идти, Ллосс зовёт.

— Всем?

— Нет конечно. Ты, я и ещё две Жрицы. Я чувствую её зов и нетерпение. Поспешим, нельзя гневить богов!

И четверо тёмных эльфов пошли навстречу судьбе. Владыка грозно посмотрел на ринувшихся было следом воинов и отрицательно покачал головой. Они не смогут защитить от гнева богини, лишь сами зря погибнут. Шагнув в портал, он на несколько мгновений перестал ощущать своё тело — весьма неприятное чувство.

Новая пещера оказалась меньше по размерам, чем предыдущая, и в ней было больше света. Когда глаза привыкли к яркому освещению, дроу услышали какой-то шорох справа и резко обернулись. Уже заметив трон с восемью паучьими лапами, они поняли, кого сейчас увидят, и дружно пали ниц.

— Что ж, непривычная обстановка не лишила вас манер, это радует, — в божественном голосе не было гнева, и в душе Форвена затеплилась надежда. — Я разрешаю вам подняться.

Тёмные эльфы встали, и Владыка увидел на троне красивую среброволосую девушку с бледной, будто светящейся изнутри кожей. Но вот странность: он чувствовал её божественную силу, и эта сила была не той, что создала барьеры в пещере. Верховная Жрица сделала шаг вперёд и поклонилась богине.

— Мы пришли на твой зов, Ллосс. Ты сердишься на нас? Мы ничего не помним до пещеры.

И Ллосс начала рассказ.

Оказалось, что её создания прогневили богиню чрезмерной кровожадностью и подлостью по отношению друг к другу, и она отобрала тех, кого сочла наиболее достойными для новой жизни. Именно поэтому они не помнили ничего из прошлого, чтоб не поддаться вновь развращению душ. Их разделили на несколько кланов примерно по пятьсот эльфов и собирались расселить по разным мирам. Богиня хотела, чтобы они научились мирно сосуществовать с другими расами и стали жить на поверхности, хотя и признавала, что тёмных эльфов все боятся и рассчитывать на дружелюбие населения не стоит.

Вначале будет очень трудно — придётся скрываться, пока не отточат своё воинское мастерство и воинов не станет чуть больше. Потом им предстоит выйти на поверхность и заявить о своём существовании. Богиня позаботилась о том, чтобы дневное светило не причиняло сильного вреда, но более комфортно им будет в тёмное время, при свете ночного, с которого Ллосс сможет наблюдать за своими детьми.

Дроу жадно внимали словам богини, как они должны жить — не хотелось больше гневить свою создательницу. Им запретили приносить в жертву разумных, если только это не будут поверженные враги. Но если кто-то нападёт на них, воины-дроу не должны давать пощады противнику, по отношению к которому не существует понятия милосердие. Ллосс обещала великолепных помощников — пещерных пауков: верных охранников и неутомимых преследователей.

И всё же Форвен не мог избавиться от ощущения какой-то неправильности. Да, Ллосс их богиня, она могущественна и ей надо беспрекословно подчиняться, но сердце томилось и будто ждало большего. Тем временем богиня объясняла, что отметила своих избранников, и цвет волос и глаз будет указывать либо на представителя правящего рода, либо на избранную будущую Высшую Жрицу Дома. И Владыка иллитири всегда должен сочетаться браком с кем-либо из Высших Жриц, избранных Ллосс.

Откровением для эльфов стало и условие появления детей в их семьях — либо при обоюдной любви, либо по сильному желанию кого-то из супругов, но детей будет не более пяти и не чаще одного в пятьдесят лет.

Правда, это условие вступит в силу только тогда, когда численность народа станет достаточной, чтобы без проблем защитить себя. Так что в ближайшие пятьдесят-сто лет их ждал бум рождаемости. В это же время дроу имели возможность заселить ещё несколько миров — родится много кандидатов на роль правителя и главных жриц, а при достижении ими первого совершеннолетия (пятьдесят лет), большой круг из двух Владык и пяти Высших Жриц сможет открыть портал в произвольный мир, где дроу пока нет. Но от следующих слов богини дроу испытали настоящий шок.

— Во Вселенной очень много богов и, как правило, они враждуют друг с другом, или просто игнорируют. Но стараются не вмешиваться в жизнь своих созданий. Я не хотела оставлять всё как есть, но моих сил было недостаточно, чтобы осуществить задуманное. Мне помогло существо гораздо более могущественное, чем кто-либо ещё в любом из известных миров. Её все называют Повелительница, и это она захотела, чтобы именно вам выпала честь узнать о её существовании и передать это знание потомкам — будущим Владыкам и Высшим Жрицам Домов. Остальной же народ должен знать об этом лишь в общих чертах.

— Но ведь сейчас помимо меня и Владыки об этом узнали и мои приближённые Жрицы… — в голосе Эртиль сквозило недоумение.

— Да неужели? — Ллосс смотрела насмешливо.

Форвен осторожно скосил глаза вбок, ожидая увидеть трупы нежелательных свидетелей, но перевёл дух, заметив неподвижно застывшие фигуры с остекленевшим взглядом, устремлённым куда-то в пустоту.

Поплывший по воздуху хрустальный смех заставил сердце пропустить удар, а рядом с троном материализовалась ещё одна женская фигурка. Форвен заметил, как дёрнулась Ллосс, намереваясь вскочить, но лёгкое движение руки заставило её остаться на месте. Богиня кинула тревожный взгляд на дроу, и Владыка интуитивно опустился на колени, потянув за собой супругу. Та недовольно взглянула, но подчинилась.

— Повелительница, — произнес мужчина внезапно севшим голосом. Теперь всё встало на свои места — перед ним была создательница невидимого барьера.

— Какого же ты, оказывается, плохого мнения о своей создательнице, — богиня рассмеялась в ответ на удивлённое выражение лица Ллосс. — Он подумал, что ты убила нежелательных свидетельниц-Жриц. Ну что ж, приветствую тебя, Видящий Суть. Ты быстро разбираешься в происходящем, а значит, я выбрала хорошего Правителя. Не ожидала, однако, что мой Дар будет работать столь хорошо.

Дроу почувствовал лёгкое движение воздуха на своей коже и нежный, манящий аромат. Тонкий пальчик легко подцепил подбородок, и он послушно поднял голову, чувствуя, что совершенно не может сопротивляться воле этого существа, да и, откровенно говоря, не хочет этого делать.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что Повелительница выглядит ещё совсем юной девушкой, в глазах которой, однако, светится мудрость мира. Её красота сводила с ума, сердце билось где-то в горле, но, заметив его состояние, девушка хмыкнула, и физическое влечение уменьшилось в разы — Форвен по-прежнему восхищался ею, но желание немедленно уединиться в спальне пропало. С опаской покосившись на жену, увидел ярость в фиолетовых глазах и обречённо вздохнул — личные проблемы обеспечены. А Богиня, забавляясь, наблюдала за ними.

— Мысли могут быть смертельно опасны даже для своего владельца, девочка, так же, как и пренебрежение к богам, — в голосе Повелительницы звучало предостережение, — а ревность твоя безосновательна — у меня уже есть игрушка, и я не заберу у тебя мужа, хоть он и очень хорош. На меня все мужчины так реагируют, если расслабляюсь. Всё, что вам необходимо знать, уже рассказала Ллосс. Ещё вы получите мой портрет, чтобы будущие наследники имели представление, как выгляжу. Возможно, наши пути никогда и не пересекутся, а возможно встреча случится. Но помните: вы мои дети в равной мере с Ллосс, поэтому, если случится что-то, с чем ваш народ будет не в силах справиться — я отвечу на зов.

И она исчезла. Форвен пытался осмыслить услышанное, но голос создательницы прервал его размышления.

— Сейчас вы пойдёте к сородичам, успокоите и подготовите всех к путешествию. Через час я открою портал.

— Где будет наш новый дом, Ллосс? — тихо спросила Эртиль.

— Вам незнаком этот мир. Он называется Эльдорлея, вы будете жить в горах… по соседству со Священным Лесом светлых эльфов.

Дроу дружно вздохнули — две Жрицы уже пришли в себя, — да, новая жизнь будет очень трудной. Не зря Повелительница обещала поддержку при необходимости, и, судя по всему, она им определённо понадобится.

***

Вэрс отфыркиваясь вылез из бассейна и вытерся, потом привычно нажал синий камень. Вода забурлила, самоочищаясь после купальщика, и успокоилась. Он провёл тут не меньше часа, непрерывно плавая — мышцы сладко ныли, но это был один из немногих доступных ему способов поддержания себя в форме (Повелительница на следующий же день увеличила размеры бассейна, сильно сдвинув заднюю стенку купальни). Дроу надел привычные уже льняные штаны и направился в свою комнату. Её хозяйка создала тоже специально для него. Как она заявила, потому что не собирается терпеть ночной храп. Но Вэрс точно знал, что не храпит. Просто ей требовалось как-то оправдать свою заботу.

Теперь-то он гораздо лучше понимал Госпожу и мотивы её поступков. Не полностью, конечно, но кое-что. По-своему она заботилась о его комфорте, образовании, и хотя иногда подвергала наказаниям, те были гораздо мягче, чем следовало ожидать, да и просто ради развлечения никогда этого не делала — только если он чем-то не угодил или разозлил. Дроу так и не смог осознать границ её силы — возможно, потому что их не существовало, — но твёрдо знал, что выпавшая судьба свалилась подарком небес. Вряд ли он долго прожил бы на родине: когда-нибудь бунтарский характер дал о себе знать, и его жизнь закончилась бы на жертвеннике после долгих мучительных пыток.

Вход в комнату шёл из общей зоны большой комнаты-пещеры, и в ней не наблюдалось ничего лишнего — только кровать с тумбой и несколько книжных полок. Богиня обучила его наскоро светлоэльфийскому языку и письму, и Вэрс с жадностью поглощал трактаты, которые получал. Рядом с кроватью стояла подставка для доспеха и мечей — спустя несколько дней хозяйка вернула родные клинки и зачарованную одежду, сообщив, как бы между прочим, что наложила на всё дополнительную защиту и теперь дневной свет не причинит им никакого вреда. Но пока ещё он никуда не выходил из покоев, кроме соседней пещеры, где иногда Повелительница «тренировалась» с ним на мечах. Вэрс невольно передёрнулся, вспомнив их первую тренировку.

Прошла почти неделя его новой жизни и Вэрс изнывал от скуки. Хозяйка днями пропадала в пещерах, а он оставался предоставлен сам себе. Еда появлялась в определённое время на столе, а через полчаса остатки исчезали — больше он не голодал. Два дня назад Богиня вернула именные клинки, и дроу радовался, как мальчишка — наконец-то он сможет ежедневно тренироваться, пусть и в одиночку, без партнёра.

И вот сегодня, выполняя очередной разворот, встретился взглядом с ней. Уже привычно плавно опустился на колени и склонил голову.

— Моя Госпожа. Ты сегодня рано.

— Ты не рад меня видеть? Расслабься, шучу. Решила устроить себе небольшой выходной. Да и тебе надо хоть изредка уделять время, а то совсем заскучаешь.

— Мне не скучно, Госпожа!

— А вот врать мне не стоит. Поднимись уже!

Вэрс встал, но взглянуть в глаза всё не решался. До сих пор не мог привыкнуть, что хозяйка знает как его мысли, так и чувства. Её красота уже не доводила до умопомрачения, а безумное желание сменилось просто сильным влечением, но мужчина понимал, что в этом нет его заслуги, просто Богиня поставила блок на свою чрезмерную притягательность.

— Ты хорошо владеешь мечами. Я уже давно подумывала о совместной тренировке, но всё времени не было. Идём!

— Но Госпожа! Я не могу с тобой сражаться! Вдруг случайно задену?

— Только не говори, что не можешь поднять оружие на женщину! Уж ваши-то девицы в бою любого мужчину уделают. Лучше за себя побеспокойся, — усмехнулась ему в ответ девушка, — а со мной ничего не случится, не волнуйся.

Идти пришлось недалеко — выйдя в тоннель-коридор, они пересекли его по диагонали и попали в очередную пещеру. Глазам Вэрса действительно предстал зал для тренировок — идеально ровный пол, покрытый каким-то мягким минералом, приглушал шаги, рассеянный свет существовал, казалось, сам по себе и не давал тени.

В руках Богини тускло засветились чуть изогнутые парные серебристые мечи. Она опять надела тёмноэльфийское одеяние, но для дроу это не являлось помехой — женщины отличные воины, и недооценивать их и расслабляться, заглядевшись на аппетитные формы, чревато для здоровья, а порой и самой жизни. Так что в тренировочном поединке существовал лишь бесполый противник. Потому воин действительно боялся не соразмерить силы, ведь в родном городе слыл одним из самых искусных мечников — мог противостоять Жрицам почти на равных, если только они не применяли магию, а уровень мастерства своей хозяйки не представлял даже приблизительно.

Но он недолго оставался в неведении. Решив поначалу биться вполсилы, уже через несколько мгновений Вэрс оказался лежащим на спине, клинки выбило из рук, а в выемку под горлом и пах легко упирались тонкие острия. Какая самонадеянность! Перед глазами промелькнул скоротечный бой… Нет — избиение младенца, с ним в роли последнего. Ничего себе скорость! Стена металла перед глазами, в которой почти невозможно рассмотреть отдельных движений, не говоря уже о противостоянии этому смертельному вихрю. Тело сплошь изранено, но он вообще удивлялся тому, что ещё не представляет собой кучку мелкого фарша. Эльф с трудом сглотнул и заглянул в полыхающие бешенством глаза.

— Не с-с-смей мне поддаваться, мальчиш-ш-шка!

Когда хозяйка злилась, она почему-то начинала шипеть. Это могло выглядеть забавно, если бы не вызывало такой ужас.

— Не сердись, моя Госпожа, я же не знал, насколько хорошо ты владеешь оружием, и решил сначала проверить твой уровень…

— Ну как, проверил?

— Я никогда не смогу соперничать с тобой, — в голосе невольно прозвучало удивление и уважение, — ты превосходна! Тренировки со мной ничего тебе не дадут.

— Зато будут полезны для тебя, глупыш!

И они действительно оказались очень полезны. Никогда ещё не приходилось сталкиваться с такой техникой — казалось, в ней намешаны совершенно несочетаемые движения, но именно поэтому и невозможно становилось предугадать следующее действие противника. И ещё, Повелительница просто невероятно, невозможно быстра и гибка. Не особо щадя его, после боя хозяйка быстро залечивала полученные эльфом раны. Саму же девушку так и не получилось ни разу задеть, хотя он старался изо всех сил, однако даже её одежда оставалась абсолютно целой.

Постепенно Вэрс учился новым для себя движениям и наращивал скорость, хотя последнее было, скорее всего, заслугой хозяйки. Одновременно шло обучение и магическим приёмам. Да, с него сняли блокировку природных способностей спустя примерно месяц, как только Богиня уверилась, что он даже в мыслях не допускает сопротивления её воле.

После нескольких месяцев таких тренировок, Вэрс перестал выползать из зала на четвереньках и умудрялся продержаться на ногах почти минуту, если хозяйка сражалась в десятую часть силы, а если как в первом бою, то и все три! Однажды в шутку предположил, что бейся она вполсилы, он, может быть, продержался бы даже секунд десять. На что получил совершенно серьёзный ответ: в этом случае от него уже в самом начале боя остались бы лишь тонкие ленточки. Вэрс поверил. Но какова же тогда её полная мощь?

Как-то после очередного минутного поединка он лежал на спине и восстанавливал дыхание.

— Позволь спросить? — дождавшись согласного кивка, продолжил: — Ты ведь и без оружия можешь победить кого угодно своей Силой, Госпожа. Но в совершенстве владеешь мечами, причём двумя сразу! Зачем?

Тёмно-зелёные глаза смотрели на него задумчиво.

— Понимаешь, Вэрс, я люблю путешествовать по мирам, находиться среди их жителей, но при этом не показывать своей сути. Богом быть так легко и… иногда надоедает. Я могу сойти за мага, конечно, но каждому миру присущи свои особенности, в том числе и в магии. Не всегда целесообразно открыто использовать эту самую Силу, женщины-воительницы же не вызывают удивления почти ни в одном из миров. А одинокой путешественнице слишком часто приходится защищаться от любителей лёгкой наживы и бесплатного развлечения.

— Позволь мне защищать тебя в путешествиях! Благородная дама с охранником будет привлекать меньше внимания.

— Меньше, говоришь? Как думаешь, много ли в мирах существ со столь характерной внешностью, как у тебя? Да нас первым делом постараются прибить или отравить от греха подальше! — девушка легко рассмеялась, увидев его расстроенное лицо.

Вэрс ненадолго задумался — действительно, с такой приметной внешностью он скорее подвергнет госпожу опасности. Защитить её, конечно, сможет при необходимости, но оставленный позади кровавый след — не лучший способ поддержания тайны. И отчего ему не повезло принадлежать к столь ненавидимому и узнаваемому народу? Но тут его взгляд прояснился:

— Ты ведь сама рассказывала, что изменяешь внешность тысячам тёмных эльфов, чтобы расселить их по мирам, и даже богине смогла дать новое тело. Почему же не сделать этого со мной?

— Малыш, на тот момент они были мертвы. А боги — это вообще отдельный разговор: как ни странно, но менять их куда проще, чем смертных.

— Если понадобится умереть...

— И ты готов отдать жизнь? Это, знаешь ли, неприятно, к тому же после такого стирается память о прошлом. Хотя на самом деле умирать не обязательно, но для прижизненного изменения необходимо твоё добровольное согласие и желание. И это тоже довольно болезненная процедура. Ты пойдёшь на это?

— Да! — в голосе ни тени сомнения.

— Почему?

— Чтобы я мог защищать тебя, Госпожа. И так тебе будет гораздо проще и удобнее путешествовать.

— Я подумаю. Надо же, то никого не было, а тут сразу два хранителя объявились.

— Два? Но кто второй и почему я его не видел никогда?

— О, не волнуйся, уже очень скоро вы встретитесь, — девушка тихо засмеялась, — интересное будет зрелище. Два настолько непохожих хищника…

А ночью Вэрс впервые любил Богиню.

Он сдался уже через месяц и на коленях молил разрешения подарить ей наслаждение. Готов был даже к такой страсти, что проявляют жестокие Жрицы, лишь бы избавиться от ноющей тяжести, которой наливались чресла к вечеру. Неутолённое желание прорывалось ночью жаркими снами, и мужчина постоянно просыпался, хватая ртом воздух и пытаясь унять сердцебиение. Немного помогали сбросить напряжение тренировки — после них на сны не оставалось сил, — но они случались довольно редко. А ещё хозяйке взбрела в голову идея с массажем, как будто он и без этого мало вынес.

Она быстро научила раба правильным движениям — в этом не таилось ничего сложного. Но как же Вэрс страдал, ощущая под пальцами нежное обнажённое тело и не имея возможности обнять и ласкать его как мужчина. Время, проведённое у массажного стола, который поначалу был принят за жертвенный алтарь, тянулось бесконечно долго. Хорошо хоть эта пытка случалась не чаще двух раз в неделю! Хозяйка жестоко и изощрённо наказывала за оплошности первых дней.

Но и этого ей показалось мало. Ещё через месяц она с самым невинным выражением лица сообщила, будто стала мёрзнуть по ночам, и Вэрс, как верный и заботливый слуга, обязан её согревать… лично. Дроу судорожно втянул воздух и мысленно дал себе пинка — не будет больше думать, что «хуже быть уже точно не может»! Ещё как может. Посмеявшись над кислым выражением его лица, Повелительница добила: «Ты ведь так давно просишь пустить тебя в мою постель — я и пускаю, в качестве живой грелки. И ты доставишь мне удовольствие, если я перестану замерзать!».

Вот периодически он и грел свою хозяйку. Она сладко спала в его объятьях, а Вэрс не мог уснуть, изо всех сил стараясь сдерживать своё желание и не давать волю рукам. В наказание ведь Богиня могла придумать и ещё что похуже. Так и длилась эта пытка до ночи, пришедшей за судьбоносным разговором на тренировке. Видимо, что-то в словах сдвинуло чашу весов в его пользу.

Весь ужин на него внимательно смотрели, а потом велели сходить в купальню и ждать у кровати. Я так скоро сойду с ума! Мысль вихрем пронеслась, но мужчина покорно склонил голову, ничем более не выдав своего отчаяния, и пошёл мыться. Хозяйка любила запах чистой кожи, а никак не пота. Потом он долго ждал, опустившись на колени — она не требовала, но Вэрс знал, что ей это нравится. К тому же неудобная поза отвлекала от нескромных мыслей. Он опять не услышал, как она подошла, и вздрогнул, когда лёгкие пальчики пробежалась по его волосам.

— Поднимись, Вэрс.

Он встал, стараясь не глядеть на лицо девушки, но в который раз забыл, что та едва достаёт ему до плеча, и их взгляды встретились. Чувственные губы изогнулись в улыбке, а ладонь заскользила по его груди и дальше, вниз по животу. Мужчина чуть слышно застонал и мягко перехватил тонкое запястье.

— Госпожа, ты жестока!

Она вновь надела эти невообразимые полупрозрачные тряпочки, называемые ею сорочкой и едва прикрывающие верх бёдер. Дыхание участилось, а сердце с барабанным грохотом стучало в ушах. Член же и без этого был уже давно напряжён. А девушка легко рассмеялась и положила его руки себе на талию.

— А ты — глуп! Не стой столбом и поцелуй меня, смелее.

Ещё не веря своему счастью, он нежно прикоснулся к мягким губам, но когда тонкие руки обвили шею, перестал сдерживаться и яростно впился в манящую и сладкую плоть, подхватил такое желанное тело и осторожно опустил на постель, накрыв сверху своим. Дроу покрывал поцелуями лицо, чуть припухшие губы, шею, а руки ласкали упругую грудь, шёлковую кожу на животе, стройные бёдра. И специально медлил, стараясь взять бешеное желание под контроль, иначе эта ночь могла закончиться для него слишком быстро, а Вэрсу хотелось продлить наслаждение как можно дольше. Девушка уже постанывала и дрожала, но сомнения набирали силу. Вдруг зелёные глаза распахнулись, а он чуть не ахнул, увидев там бешеный хоровод чёрных вихрей и золотых звёзд.

— Я не знаю, что тебе больше нравится...

— Просто не смей останавливаться. Эта ночь твоя.

И он больше не останавливался. Впервые обладание женским телом заставило Вэрса почувствовать себя счастливым. Уснули любовники лишь под утро, а дроу этой ночью понял, что теперь хозяйке принадлежит и его сердце, на сей раз — добровольно.